Темные времена

Лето в Конохе, безусловно, уступало знаменитым засухам Суны, однако тоже считалось весьма жарким. Теплый ветерок обдувал Шикадая, навевая дремоту — будь он сейчас в своем времени, то без раздумий устроился бы на дневной сон в тени энгавы. На мгновение перед его взором предстал двор родного дома, слуха коснулся шелест листвы, скрип пола под неосторожными шагами занятой домашними делами матери, обрывки фраз приближающихся к нему Иноджина и ЧоЧо. Они бы вытянули его на улицы деревни: гулять, пока есть свободное время. Боруто нашел бы их в какой-нибудь душной забегаловке — завалился бы посреди ленивого разговора и принес бы с собой суету внешнего мира. — Может, по бургеру, а, Шикадай? — и голубые глаза заблестели в предвкушении. — Ты уверен, Шикадай? — глаза Мираи потемнели от беспокойства, черты загорелого лица обострились. Шикадай медленно моргнул, прогоняя наваждение. — Уверен,— он облизал пересохшие губ. Пальцы Мираи, державшие его за предплечье разжались, и она опустила руки. Они расставались впервые с тех пор, как попали сюда. Во внутреннем дворе административного корпуса их оставили вчетвером. Шикадай честно подозревал, что это не более чем иллюзия свободы. Он не видел сопровождающих анбу, но взгляд, которым наградила их на последок Пятая, сказал все яснее всяких слов. — Дети,— Эбису вышел на залитую солнечным светом площадку внутреннего двора, и они, помедлив, приблизились к нему. Мимолетным движением поправив очки, мужчина одной рукой привычным движением потрепал волосы Химавари; девочка, невольно потянувшись за прикосновением, замерла рядом с ним, и его рука опустилась ей на плечо.— Нам пора прощаться, но я буду рад увидеться с вами позже. — Мы тоже,— отозвался Метал, озвучив общую мысль. Уголок рта Эбису дернулся в полуулыбке. — Сейчас мой дом находится в районе Горячих Источников. Я найду вас сам, так что это на всякий случай. Веделенное им "сейчас" повисло в воздухе, и ребята переглянулись между собой. Эбису не обвинял их в обмане, не подозревал в манипуляциях и, в целом, обращался как обычно. Благодарность теплом осела в груди, сердце сжалось, и Шикадай застыл в замешательстве от внезапного желания заключить его в объятиях. Зато Химавари медлить не стала — Эбису, вздрогнув от неожиданности, ошеломленно застыл. — Спасибо, Эбису-сан! — воскликнул Метал и со слезами на глазах бросился к ним. Бледный Эбису неловко похлопал обоих детей по головам. Пока Шикадай топтался не месте, не зная, куда себя деть, Мираи с улыбкой потянула его за собой, присоединяясь к крепким объятиям. Это было странно волнующе, но спорить и вырываться никто не спешил, так что Эбису пришлось смириться и обнять их всех в ответ. — Удачи вам,— шепнул он, уходя. — Что с нами будет? — глядя ему вслед, спросила Химавари. Мираи притянула ее ближе к себе, приобнимая за плечи, и легко похлопала по спине. — Ничего плохого, я думаю. Шикадай застыл, взгляд заметался по окружающим двор кустам, игнорируя появившихся во дворе людей. К собственному неудовольствию, их шаги, предшествующие прибытию, он слышал едва ли. Напряжение разрядом вспыхнуло внутри него, аккурат на месте очага чакры, стрельнуло искрами по прилежащим каналам, посылая бесполезную дрожь, — почувствать присутствие чужой чакры ему так и не удалось. Нара Шикаку и Като Шизуне остановились на некоторой дистанции от них. Весь их вид — от расслабленных поз до сложенных в простом жесте рук — сообщал об отсутствии какой-либо угрозы. — «Ложь никогда не принесет благо»,— процитировал Шикаку неизвестного автора. Шикадай повернулся к нему лицом, оцепенение медленно покидало его. — Мы не соврали ни единым словом,— нахмурилась Мираи. — В таком случае, как я и сказал, боятся вам нечего. По крайней мере здесь. Метал и Химавари переглянулись, неуверенность ясно отразилась на их лицах. Шизуне, бросив быстрый взгляд на Шикаку, сделала несколько шагов вперед, приближаясь к ним, но никто из них не шагнул ей навстречу. — Мираи, верно? — улыбнулась она. Ее улыбка была встречена стеной недоверия, отчего поблекла, однако не исчезла.— Я лишь провожу вас до выделенных комнат. Тряхнув головой, Мираи взглянула на выпрямившегося Шикадая, явно взвешивая все за и против, и в конце концов, кивнув ему, взяла руки стоявших рядом Метала и Химавари, чтобы вместе с ними последовать за женщиной. Вот только если Метал послушно пошел с ней, то Химавари осталась на месте, внезапно упершись в землю обеими ногами. Оглянувшись на Шикадая, она посмотрела прямо на сощурившегося Шикаку. — Можем ли мы пойти вместе? — ее голос звенел от волнения, но звучал на удивление твердо. Шикадай уставился на нее в замешательстве.— Пожалуйста! Мираи предприняла новую попытку потянуть ее за собой, но Химавари не сдвинулась с места, ловко освободив руку из чужой хватки. Она хмуро оглядела собравшихся, и Шикадай впевые заметил на ее лице столь суровое выражение. Это совсем не походило на ее обычно веселый и послушный нрав, к которому они все привыкли. — Я знаю, что нам нельзя в то место, куда вы собирайтесь,— продолжила девочка.— Но, может быть, все будет хорошо, если мы будем держаться на расстоянии? Перед глазами Шикадая вспыхнул образ Боруто, расстворившийся в образе его сестры, и он едва сдержал неуместный смешок. С тех пор, как они попали сюда, в их команде царило негласное правило — всегда защищать Химавари, помогать ей и поддерживать. Кто бы мог подумать, что она сама воспротивится чужому покровительству и решит самостоятельно вмешаться в вопрос, ее ответом на который никто и не поинтересовался, справедливо полагая, что самый младший товарищ в команде вряд ли имеет другие мысли по этому поводу. Шикаку двинулся, легко перенося вес с одной ноги на другую, но Шикадай не дал ему ответить, шагнув вперед и положив руки Химавари на плечи. Девочка смотрела ему в глаза, и на секунду ему показалось, что этим пристальным немигающим взглядом его наградил сам Седьмой. — Я справлюсь с этим и обязательно вернусь, не сомневайся, — сказал он, подавив невольную дрожь от вида проникновенного выражения ее лица.— Вам не придется ждать долго. Химавари смерила его строгим взглядом и вновь повернулась к Шикаку. — Вы можете дать мне слово? Вероятно, это могло бы прозвучать как капризное детское требование, но Химавари явно знала, о чем просила. Подавляющее большинство шиноби относилось к подобным обещаниям с огромной осторожностью и тщательно следило за выполнением добровольно данных слов. Это являлось делом чести и достоинства любого взрослого человека. — Даю слово, что мальчик вернется в целости и сохранности, — слова с губ Шикаку слетели легко, однако его глаза потемнели от проникнувшего в них любопытства. Химавари несколько мгновений смотрела на него, затем кивнула, сохраняя молчание, и, отойдя от Шикадая, взяла Мираи и Метала за руки и сама повела их к Шизуне, встретившей всех троих с нескрываемым облегчением. Скоро они скрылись в здании, а Шикаку, не говоря ни слова, повел Шикадая к узенькой тропинке, затерявшейся в зарослях вдоль стены. Шикадай дорогу к кварталу собственного клана знал хорошо, не заблудился бы даже в нынешних условиях, когда многие вещи вокруг имели совершенно другой, отличный от привычного вид. Шикаку, вне всяких сомнений, вел его по иному пути — в обход широких деревенских улиц, по укрытым от чужих глаз плотным строем домов и деревьев проулкам. — Та девочка, — прервал висевшую между ними напряженную тишину Шикаку, слегка замедлившись.— Она твоя сестра? — Химавари? — удивился вопросу Шикадай и отрицательно покачал головой.— Я могу понять, почему вы так подумали, но нет, — он запнулся, подбирая слова.— Мы выросли вместе. Наши родители хорошие друзья. «А ее старший брат — мой лучший друг», — осталось невысказанным. Шикаку подробностей не спрашивал, но выглядел так, будто пришел к каким-то явно удовлетворительным выводам. — Пятая, — осторожно начал Шикадай, — казалась заинтересованной. Она не присоединится к нам? — У хокаге действительно много работы, — сообщил Шикаку. В его словах не было никакого скрытого смысла — простая констатация факта. — Вы появились не в самое подходящее время. Однако это вовсе не значит, что Цунаде-сама не будет следить за развитием событий. — Вам ведь на самом деле не так уж и нужна эта проверка, я прав? Мужчина бросил на него одобрительный взгляд и хмыкнул. — То, что ты вкурсе таких подробностей говорит о многом. О многом, да не обо всем. Если вы правда из Конохи, то уже должны понимать некоторые вещи. Шикадай завороженно слушал его, краем глаза то и дело поглядывая на расслабленное лицо. Беседа с ним очень напоминала разговоры с отцом — неторопливый темп, спокойная, уверенная манера речи, ни капли резкости в словах. Нара Шикаку создавал впечатление человека, твердо стоящего на земле обеими ногами, словно дерево с глубокими сильными корнями. Он больше ничего не говорил, и мысли Шикадая невольно переметнулись к матери с отцом. В последнее время, еще до ситуации с похищением, нежная привязанность к родителям начала казаться ему детской чертой, признаком несерьезности и наивности. Какая глупость. Сейчас он бы многое отдал, чтобы вновь увидеть их: веселящихся, спорящих, серьезных, дурачащихся — не важно каких, но живых, реальных и ощутимых. Шикадай откровенно скучал и поделать с этим ничего не мог. — Как думаете, вы сможете нам помочь? — стыдливо пряча глаза, спросил он. Шикаку вдруг остановился и, повернувшись, посмотрел ему прямо в лицо. Шикадай бегло огляделся по сторонам, с удивлением замечая, что они добрались до кромки леса клана Нара. Сердце затрепетало от вида стоящих совсем рядом домов квартала их семьи. Одновременно так близко и так невозможно далеко. — Ты боишься меня, Шикадай? Собравшись с мыслями, Шикадай поднял голову и с решимостью встретил взгляд. — Нет, — ответил честно, без прикрас. — Я волнуюсь, это верно. И, хотя мои чувства очень близки к страху, я не боюсь ни вас, ни того, с чем могу столкнуться здесь, — он пожал плечами, не в силах выразить словами всю глубину своих эмоций. Шикаку ничего не ответил, лишь отодвинулся в сторону, пропуская Шикадая вперед. Тень упала на лицо мужчины, выделяя темнеющие шрамы, глаза неотрывно следили за его движениями, когда Шикадай без колебаний шагнул в прохладу леса. Удивительная тишина окружила их вместе с обступившими со всех сторон деревьями. Шум деревни остался позади, оставив им шорох листьев и шелест травы под неторопливыми шагами. Сквозь густую крону деревьев пробивались яркие солнечные лучи, и Шикадай с удовольствием подставлял лицо, чувствуя теплые прикосновения солнца к щекам. Здесь будто ничего не изменилось: все те же кусты с шероховатыми темно-зелеными листьями, торчащие из-под покрытой мягким мхом земли искривленные корни. Шикадай видел эту картину много лет подряд, с самого раннего детства, и впервые за длительный период чувствовал себя совсем как дома. Они двигались дальше не спеша. Молчание оказалось комфортным и позволило легко уловить первые признаки движения вокруг. Шикадай вынырнул из леса на открытую полянку, заполненную высокой травой и кустарником. Он остановился, глядя на противоположную сторону поляны, откуда осторожно выглядывала узкая, покрытая густой бурой шерстью морда. Олень вышел из своего укрытия на половину, открыв чужив взглядам поднятые остроконечные уши и мощную грудь. Венчавшие его голову увесистые рога вились причудливыми изгибами, заостряясь к концам. Шикадай прищурился, вглядываясь в величественное животное с особым вниманием. Судя по размерам и проблескам седины на морде, это был взрослый олень, возможно, на грани старости, но Шикадай мог поклясться, что видел его впервые. — Это Ринмару, — тихо произнес Шикаку, верно истолковав причину его замешательства.— Он один из старейших оленей леса. Это объясняло, почему Шикадай его не узнал, — вероятно, в своем времени он Ринмару не застал. Осознание невероятного совпадения едва не сбило его с нужного настроя, ведь прямо сейчас Шикадай находился между двумя существами, на самом деле не доживших и до его рождения. Странное ощущение нереальности происходящего толкнуло его вперед на несколько шагов. Олень дернул ухом, выходя полностью, и приблизился, впрочем не подходя слишком близко. Он склонил голову, качая массивными рогами, и принюхался, забавно двигая носом. Шикаку оставался на своем месте, на расстоянии позади них, и вместе с Шикадаем молча наблюдал, как в блестящих черных глазах Ринмару вспыхнул огонек заинтересованности. — Я тоже удивлен, — мягко признался мальчик, не повышая голоса. Кому-то постороннему это могло показаться странным, но Шикадай заметил, как олень навострил уши, прислушиваясь к его голосу.— Странно все это, да? Вроде свой, а вроде и чужой. Но я принадлежу этой семье. У меня и в мыслях не было лгать. Он замолк, не зная, чего ждать. Даже раньше, предлагая эту проверку, в нем не было полной уверенности, чем все закончится в действительности. Шикадай действовал так, как на его памяти часто поступал Шестой, — доверился собственному предчувствию. Такой подход к делу имел много минусов, и все же в тот момент казался единственным хорошим вариантом. Проще было бы сдать анализы и доверить решать свою судьбу медикам, но кровь всегда можно разбавить и подменить, а дух — нет. Шикадай медленно, не делая резких движений, поднял руку ладонью к верху и замер, глядя на Ринмару с терпеливым ожиданием вердикта. Олень снова качнул головой, затем неожиданно шагнул вперед, легко касаясь человеческой ладони влажным холодным носом; фыркнув, также стремительно отстранился, и, едва взглянув в сторону Шикаку, двинулся обратно в лес. Ошеломленно разглядывая свою руку, Шикадай почувствовал головокружение. Небывалое облегчение затопило его сознание, и он впервые осознал, насколько был взволнован все это время. Чужая крупная ладонь опустилась ему на плечо, привлекая внимание. Шикадай, наконец оторвавшись от созерцания руки, обернулся, столкнувшись с откровенной улыбкой, шокировавшей его так сильно, что он тупо уставился на посветлевшее лицо своего дедушки. — Пора возвращаться, — сказал Шикаку, усмехнувшись напоследок, и развернулся в обратном направлении. Шикадай, вспыхнув щеками из-за собственного поведения, поспешил за ним, желая как можно скорее вернуться к ребятам. Похоже, со своей миссией он справился превосходно.