Доживем до ноября

— Я клянусь, что в следующий раз удача будет на моей стороне. — Не сомневаюсь…

***

— Олеж, — почесывая щетину начал Тихвинский, глядя на элегантного молодого человека, стоящего рядом с ним. Медовые глаза Олега не выражали ни единой эмоции. Светло-русые волосы лезли в лицо, слегка перекрывая обзор. Роман слегка наклонился к нему, протягивая длинные пальцы к краю тканевой маски. — Вот скажи, будучи жертвой, ты стал бы прятаться у всех на виду? — прошептал он, снимая маску с лица Олега. Лицо блондина было нечитаемо. Глядя прямо перед собой, Олег отрицательно качнул головой. — Скучный ты, — Тихвинский вновь накинул маску на него и пару раз неприятно прихлопнул, на что подчиненный даже бровью не повел. — Ладно, давай дуй следить за Пономаревым, — Тихвинский улыбнулся, проводя пальцами по подбородку стоящего по стойке смирно подчиненного. Ему безумно нравилось, что Олег ничего не мог сделать, даже если бы в это секунду Роман приставил к его виску дуло пистолета. — Как скажете, Роман, — чуть ли не откланялся Олег, чувствуя стоящий в горле ком. Он прекрасно понимал опасность нахождения наедине с Тихвинским, а потому отчаянно избегал острых углов, которые могли возникнуть во время диалога. — Могу ли я ещё что-то сделать для вас? — голос его был густым и теплым, но предательски дрожал от страха. — Нет-нет, — слишком добро для себя самого ответил Роман, гадко улыбаясь. Он на пару мгновений замолчал, но вдруг взгляд его прояснился, словно бы он что-то вспомнил. — Только одно мне скажи, Олеж, — Олег замер в ожидании. Лучше бы он под землю провалился, чем стоял сейчас здесь перед Тихвинским и едва дышал от страха. — На чьей ты стороне? — На стороне справедливости, — отчеканил заученные как Отче Наш слова Олег и прерывисто втянул носом воздух. — На вашей… — Что же, ты свободен, как ветер, — Тихвинский улыбнулся и поправил маску, слетающую с носа. — Будь здоров! — Всегда ваш покорный слуга, — он положил руку на сердце и слегка кивнул в знак уважения. — До свидания, — выдохнул Олег, с вымученным видом выходя из кабинета. Страшно обернуться, увидеть, как Тихвинский помахивает ему на прощанье, страшно услышать звук заряженного пистолета, страшно услышать ещё хоть слово… Как только дверь с тихим шорохом закрылась, он пробежался рукой по лицу, стирая капельки пота. Пронесло. По крайней мере, на этот раз пронесло. Бог знает, что может прийти в голову выжившему из ума гению. Он поднял глаза на серые стены места встречи, коим является подвал какого-то заброшенного здания на окраине города, куда Олег даже с Яндекс-навигатором доехал с трудом.       Первые шаги дались ему с титаническим трудом. Но каждый последующий постепенно превращался в бег. Чем дальше от злостной заброшки, тем лучше! Когда в глаза наконец ударил свет лучей заходящего солнца, Олег на пару секунд остановился, огляделся и на подкашивающихся ногах дополз до машины, где упал на заднее сиденье и со стоном ударил по креслу. Едва дыша он достал кнопочный телефон, используемый для связи исключительно с одним единственным человеком и, обмякшим пальцем нажав кнопку вызова, затаил дыхание. — Алло? Ярик, это ты? — Сень, мы в жопе, — прохрипел «Олег», срывая с себя тканевую маску, и в крышу авто уставилось изнеможденное, блестящее от пота лицо Белого. — Насколько она большая? — голос Пономарева спокоен, однако Белый ясно слышит в нем нотки присущей Арсению тревожности. — Ярослав, ты там живой? — Хватит! — взмолился Ярик, сглатывая подступающие слезы. — Ты же знаешь, я же просил! — Прости уж. Никак не могу отвыкнуть от привычки, да и не хочу подвергать тебя опасности, озвучивая такие вещи по телефону, — пробормотал Арсений, и его собеседник прерывисто выдохнул. — Что случилось? — Он снова строит планы, но меня в них не посвящает! — Дело дрянь…еще и эта история с проколотым боком… Врачи были в шоке, что я еще жив. Представляешь, я думал, что откинусь, — переводя тон на чуть более веселый начал было Пономарев. Ярик похолодел. — Я уж видел свет в конце тунне- — Ты не читал мое смс?! — заорал Ярослав А.К. Олег, вскакивая так резко, что кровь отлила от мозга, и Белого шатнуло. — Ты идиот! И это даже не вопрос! — То, которое документ «Приказ №6 от 26.10»? — переспросил Арсений, медленно впадая в панику. — Не молчи! — Это было письмо, в котором я предупреждал тебя о нападении, — ответил Белый после недолгого молчания. — Название было лишь прикрытием, на случай если Тихвинский решит проверить нашу с тобой рабочую переписку. — Он был в ярости, когда узнал. Я пытался угодить в менее жизненно важные органы, честно, но Тихвинский просек, что я не убил тебя, а лишь ранил. Мне удалось убедить его, что это лишь ошибка, но он безумен, Сень. Он зол, как зверь, — говорил мужчина торопливо и порою глотая слова от волнения. — Никогда его таким не видел! Тихвинский умом двинул окончательно. — Хорошо, я тебя понял. Езжай домой, Агент-без-имени, поговорим лично, — тяжело вздохнув ответил Арсений. Казалось, Пономарев даже не сердился на друга за попытку убийства, что было, в принципе объяснимо, но Белый понимал, что вины тут пятьдесят на пятьдесят. Ему стоило позвонить или написать более прямо, а Арсению не игнорировать. Он же написал сразу после облавы на Розенбергов! Почему нельзя было ответить, раз в сети! Белый только собирался кинуть трубку, как Арсений вновь заговорил. — Юр, погодь. Привет передавай Волковой! Я ее давно не видал что-то просто. — Уже Занковской, — усмехнулся в трубку мужчина. — Кстати, спасибо, что не забыл-таки мое настоящее имя. — Баааа! — протянул Пономарев удивительно счастливым для себя тоном. — Первая хорошая новость за этот месяц! — Арсений рассмеялся на второе замечание друга. — Да как я тебя забуду, нашей дружбе вон сто лет в обед будет! Как сейчас помню на линейке стояли два ботана! — Да, — протянул Юра, замечтавшись о студенческих годах. — Ладно, я домой поеду, если какая помощь понадобится, звони на этот номер.

***

      Ключ несколько раз повернулся в замочной скважине. Юра вошел в квартиру и огляделся. Только сейчас до него наконец дошло, что он не спал двое суток, и его мозг уже отключался. Да и дома его не было уже дней пять точно. Услышав торопливые шаги с кухни, он поднял голову и улыбнулся вошедшей в коридор женщине лет тридцати пяти. Она выглядела сонно и явно волновалась, однако стоило ей пересечься взглядами с прибывшим мужчиной, глаза ее радостно заблестели. Убрав спутанные рыжие волосы в хвостик, женщина подошла к нему и провела теплой ладонью по впавшей холодной щеке. Ее ласковые зеленые глаза послужили успокоением, и Юрий мгновенно растаял, прижимаясь к ее ладони. — Ты как? — Я так устал, Яр, — прошептал он в ответ, скрывая подступающие к горлу слезы. Мужчины не плачут, так ему с детства твердили. — Так устал…       Пожалуй, единственной радостью в жизни двойного агента была его жена. История их знакомства была похожа на стандартное начало любовного романа. В тот день Юру исключили, и он, злой и обиженный на администрацию, шел домой с единственным желанием — напиться и забыться. Да, у него было первое высшее образование, историческое, но военное образование тоже открывало много возможностей, которые Юра так удачно упустил, забывшись на мгновение и нагрубив майору, пришедшему с лекцией, по самые мама не горюй. Проходя мимо подворотни, юноша услыхал крики и сломя голову бросился на помощь, не оценив ни о количество нападавших, ни их габаритов. Собственно, терять ему было нечего, так что погеройствовать на последок было бы неплохо. Так и познакомились.       На тот момент Ярослава училась в меде на психиатра, а Юра уже стал преподавателем в школе для трудных подростков, где оба его навыка очень пригодились. Молодые люди много времени проводили вместе и так и не заметили, как простая дружба превратилась в искреннюю и теплейшую любовь. Арсений, будучи на тот момент холостым приятелем Юры, вечно отпускал шуточки, заставляя парочку краснеть до кончиков ушей. Насчет свадьбы ни Яра, ни Юра не думали, им было комфортно просто жить вдвоем без штампа в паспорте. Но абсурд ситуации заключался в том, что Юрий таскал с собой в кармане обручальное кольцо в течении десяти лет, никак не решаясь сделать девушке мечты предложение (за что платился подколами от Пономарева, уже женатого), и только полгода назад решился. Празднеств не было, да и конфликт Арсения с Тихвинским не позволяла, поэтому свадьбу провели весьма скромно: в ресторане, в компании лишь с матерью Юры и его старшим братом.       Юра так устал от вечного притворства, что уже забыл свое настоящее «я». Работая с Романом, он был вездесущим, сильным, расчетливым, и хитрым Олегом с холодным разумом (это имя Юрий позаимствовал у своего тестя, которого сама Яра в глаза не видела, просто знала свое отчество). Он был машиной для убийств, служащей Тихвинскому. Ему нужно было лишь дернуть за ниточки, и «Олег» тут же бежал исполнять его приказы, послушно кланяясь. В школе он был саркастичным, умным и веселым Ярославом Юрьевичем (Яра нехотя разрешила ему подделать документы, используя ее имя, но Юра очень настаивал, что супруга вскоре сдалась). И так редко ему удавалось побыть собой, побыть тем человеком, которого знали и Арсений, и Яра. — Я понимаю, милый, тебе нужно взять отпуск и отдохнуть, — Яра прильнула губами к его щеке, привстав на носочки. — У тебя даже волосы поседели, — она провела рукой по прядям, хмурясь. Юрий и правда заметно постарел за неделю. Со стороны посмотришь, и не скажешь, что человеку почти сорок, хотя, признаться, для своих лет Юра выглядел весьма молодо. — Знаю, — он разулся, даже не наклоняясь и, взяв жену за руку провел ее в гостиную. Юра усадил Яру на край кровати, а сам присел перед ней на колени, не переставая держать за руки. — Я не могу сейчас отдыхать, пойми. Арсений… — Ты всего себя посвящаешь Арсению, — перебила Ярослава, сжимая руки мужа. — Я понимаю, ты хочешь отдать ему долг за спасение родных, но, пойми, твоя жизнь не зациклена на защите Пономарева. — Яр, по моей вине он в больнице, я чуть не убил своего лучшего друга. Человека, котрого должен оберегать! Я его телохранитель! — выпалил Юра, опуская голову на грудь. — Это по моей вине он не прочитал то сообщение… Я думал, его смутит, что я отсылаю ему приказ директора в пять утра, но, черт возьми, он не понял! — Но это же только его проблемы! Это только Арсений виноват, что не прочитал, — пылко возразила Яра. Женщина наклонилась немного и заглянула мужу в лицо, пытаясь найти ответы на свои немые вопросы в его глазах. — Юр, я же вижу, как ты себя изводишь! Пожалуйста, расскажи мне все, я помогу, мы же взрослые люди в конце концов. — Я понимаю, — кивнул он, поднимая помутневшие янтарные глаза. — Но я не имею никакого морального права подвергать тебя опасности. Я не хочу, чтобы он и до тебя добрался! Яр, ты просто не представляешь, какой опасности себя подвергнешь, если влезешь во все это. — Кто в тебе говорит? — почти прошептала Яра. — Олег? Ярослав? А, может, еще одна личность, которую ты себе выдумал? — не выдержав тяжелого взгляда, Юра отвернулся. — Это говорю я… Вроде бы я, — неуверенно ответил Юра, поджимая губы. — Я хочу верить, что говорю это я, — он наконец поглядел на супругу и тяжело вздохнул. — Извини. Когда все это закончится, я обязательно все расскажу, но пока что мне придется молчать. Я не хочу тебя потерять. — Хорошо, — она согласилась на удивление просто и улыбнулась. Отстраненно, словно сама себе. — Хорошо, Юр. Как будешь готов, сообщи, — убрав светлую прядь волос за ухо, она успокаивающе поцеловала его в макушку. — Есть, мэм, — отчеканил Юрий, поднимаясь с колен и подавая Ярославе руку. — Отставить, — губы ее дрогнули в улыбке, когда супруг помог ей подняться с кровати. Благо, руки его уже потеплели. Стало быть, успокоился, хоть немного. — Есть будешь, рядовой? — Огласите меню, — расслабленно и даже чуть кокетливо ответил Юра, складывая руки на груди. — Мясо по-французски и паста, а если будут претензии, пойдете драить уборную! — Яра легонько тыкнула мужа в кончик веснушчатого носа. — Как скажете, мэм! — Юрий почти даже рассмеялся, но услышав звук уведомления телефона, связанного исключительно с Тихвинским, резко побледнел. Незаметно для жены, он достал телефон и, окончательно отключив, вынул сим-ку.

***

— Так, еще раз, ты хочешь сказать, что здесь замешан еще и Белый? — в пятый раз переспросила Тоня, потирая виски. — Что за идиотизм! — Да послушай ты! Я дольше тебя в этой школе, и больше знаю. Эти двое вроде учились вместе, и вместе пришли на работу, так что, я так думаю, Белый в курсе их терок с Тихвинским, — возмущенно повторила Слава, отпивая из термоса чай. — Смотри: пропал Пономарев, пропал Белый… И к тому же они вечно о чем-то шепчутся по углам на переменах! — Это, конечно, еще не доказательство, — протянула Розенберг, с трудом пересаживаясь в другую позу. — Но мне нравится твоя теория, и она в принципе не противоречит ничему, что мы уже знаем. — Ага, — кивнула Смирнова. — Как Эраст? — В командировке, а что? — Тоня повернула голову на Мстиславу. — Просто ты про него так мало говорила… — Поссорились, — отрезала Тоня, закатывая глаза. — Идиот такой, каких поискать. Злой он такой, сеансы у психолога пропускает, — Слава видела, что Розенбрег определенно переживает за старшего брата, но старательно скрывает. — А что Велес? Ты говорила у тебя приехали родные… — Ну, не то чтобы родные, — неловко рассмеялась Слава. — Роман все уши прожжужал про новые выставки, а Вика с Велесом друг от друга не отходят прям. — Ох, — Тоня вздернула бровь. — А они… — Да все окей, они ж с детства вместе. Это Ви нашла его в тот день, когда нас забрали. Жить друг без друга не могут, — отмахнулась Мстислава, широко зевая. Нет, она не ревновала брата к сводной сестре, ни в коем случае. Прекрасно понимая их связь, Слава дружно общалась с ними обоими, не влезая в их собственные секреты и локальные шутки. — В школе тоска зеленая без Пономарева. Богдана некому шугать, распоясался…       Тоня звонко засмеялась, чем очень испугала соседку по палатке, мирно читавшую что-то. Слава засмеялась вслед за ней, наваливаясь на подружку сверху. Давно ей не было так легко и непринужденно в человеческом обществе. — А-а-а-! — стерев толстовкой с уголков глаз слезы, Тоня вновь глянула на подругу и, сдержав смех, произнесла с заиканием. — Кс-кста-т-ти не хочешь с П-Пономаревым по-поговорить? — Да нет, — слава просто улыбнулась. — Пусть отдыхает от нас, пока есть время. — И то верно, — улыбнулась Розенберг. Рана на ноге почти зажила, но двигаться иногда было немного больно, так что девочка старалась шевелиться минимально.       Лежать в больнице Тоне не нравилось, хотя она понимала значимость данного мероприятия, жить ей тут было тоскливо. Общество Эраста, конечно, было порой отвратным, но все же она к нему привыкла, брат как никак. Однако ее, как и саму Славу, тревожило то, как сильно совпало все произошедшее, словно кто-то заранее рассчитал все… Она на пару мгновений впала в забытье, но тут же, вздрогнув, очнулась, когда Смирнова потрясла ее за плечо. — Ты чего?.. — Я вот думаю… На месте Тихвинского… Как бы ты действовала на его месте? — спросила Тоня, и ее светлые глаза внимательно уставились в душу подруги. — Что за вопросы?! — Слава вскинула брови и уставилась на нее в ответ. Увидев, что Тоня молча ждет ее ответа, Мстислава нахмурилась. — Для начала, действовала бы максимально скрытно, хотя он итак с этим справляется… А убила. Ну даже не знаю, наверное, того, кто ближе всего Пономареву в эмоциональном плане… Но точно не того, кто может предоставить какую-то информацию о нем… — Белый? — Слава кивнула в ответ. — Он самый. Тихвинский мог взять его в плен, мне кажется, это вполне в его стиле! — Не думаю, что он настолько псих, — потрясла головой Тоня, пытаясь сложить в голове пазл. — А под эмоциональной близостью ты что имеешь в виду? — Явно не его семью, царствие им небесное, — пробормотала Слава, прижимая руку к лицу. Внезапно она побледнела, словно собственная догадка была ей отвратительна. — Скорее всего, ближайший круг его общения помимо Белого… Друзья вне работы или… — То есть, — перебила Тоня, мгновенно уловившая нить мыслей подружки. И эта мысль ей ужасно не нравилась, прямо до коликов. — Ты хочешь сказать, что первостепенными задачами Тихвинского… Будем мы?