Последний раз...

***

Утро. Чертово проклятое утро. Полночи проведенных в сплошном кошмаре и муках собственного бессилия перед сложившейся ситуацией. Он пытается. Он борется. Он не сдается. Ради нее. Надеется, что сможет перебороть проклятую болезнь, которая безжалостно разъедает его изнутри своего создания. Верит, что еще сможет воспитать собственных малышей вместе с любимой женщиной. Мечтает иметь двух славных ребятишек. Доченьку. Такую же голубоглазку, вечно улыбающуюся от счастья и океана любви, который будет ее окружать, как и мама. Сына. Наследника. Такого же сильного, харизматичного льва, как и он. Увидеть их первые шаги, первые успехи. Слышать их звонкий смех и топот маленьких ножек. Суждено ли? Долго ворочаясь в собственной постели, он не выдерживает, ведь своими ворочаниями может разбудить спящую под боком супругу. До крови прикусив пересохшие губы, заставляет свое тело подняться и пойти в ванную комнату, чтобы умыться. — Все будет хорошо, малышка, — обернувшись прошептал мужчина и смиренно улыбнулся. Где-то внутри своей души, он давно смирился с неизбежным, но не позволял этому произойти, давая себе постоянные установки. Ради нее Не допускал мыслей, что одним утром ей придется проснуться одной. — Мммм, — гортанный стон вырывается из его груди, наполняя пространство его муками, которые с каждым мгновением забирают последние силы и веру в лучшее. — Ради нее, терпи, — дает себе очередную установку и резко выплескивает на лицо ледяную жидкость, тем самым немного протрезвляя себя. — Ты всё преодалеешь, — мотивировал себя, внимательно изучая свое отражение в зеркале. — Ради нее…- закрыв кран, неспешно побрел в сторону лестницы, чтобы спуститься на вниз и принять выписанные врачом таблетки, которые лежат в укромном месте, где их не найдет Кароль. — Держись, — крепко сжал лестничное перила, но неожиданно началось очередное головокружение, а из носа хлынула кровь. Не удержавшись на ногах, мужчина с грохотом слетает вниз по лестнице.

***

Теплый осенний денечек, начало сентября, после тяжелого трудового дня Дан с Тиной решились выбраться в парк на прогулку. Плечом к плечу. Рука об руку. Нога в ногу. Два любящих до безумия человека. — Хочу выпустить альбом и поехать в Кишинев, к родителям, — улыбается, предвкушая этот момент, уж слишком давно они не виделись. Тогда, он еще не знал о своей болезни, она только давала первые отголоски, но все списывалось на усталость. — Черт, — очередной приступ головокружения, его дергает немного в сторону, но крепко вцепившиеся в его плоть ручки не позволяют ему упасть. — Даник, что с тобой? — взволнованно молвит Кароль, смотря на него перепуганными глазами и тянет на ближайшую лавочку. — Любимая, не переживай, все хорошо, устал вот и закружилась немного голова. — Точно? Может, к врачу? — сжимает его ладонь. — Девочка моя, со мной все хорошо, не переживай, — успокаивающе целует ее в губки после чего следует улыбка. — Пошли лучше за мороженым. Если бы они только знали, что это было их последнее мороженое. Заподозрив всё-таки неладное, на следующий день Дан решается сходить к врачу, так как вчерашний очередной случай головокружения его очень насторожил.

***

— Дааан, — все происходящее дошло и до ее сознания, резко подрываясь она прокричала его имя и страхе начала оглядываться по сторонам, параллельно щупая кровать, надеясь, что он сейчас рядом, но его нет… — Дааан, — опять громкий зов вихрем пронесся по их дому, но в ответ тишина. — Боже, Балан, — она подрывается и выбегает из комнаты в одной атласной ночнушке. — Дааан, — она включила в коридоре свет и стала осматривать второй этаж, но все было безуспешно, тогда она решила спуститься вниз и продолжить поиски внизу. — Даааан, — отрешенный шепот срывается с ее вмиг посиневших губ, увидев перед собой лежащего на полу мужчину. — Любимый, — не связно произнесла она, хватаясь рукой за сердце, страх густой пеленой окутывает ее внутреннее пристанище. Страх. Безысходность. Руки предательски перестают ей подчиняться, а чертов телефон валяется где-то в спальне, но все же немного придя в себя она полетела в спальню, чтобы найти его и вызвать скорую.

***

— Дан, к сожалению, у меня для вас неутешительные новости, — поникшим голосом проговорил Александр Денисович — лечащий врач. — Говорите, — бойко окликивает его Балан, не догадываясь насколько все серьёзно. — Мне трудно вам об этом сообщать, — мужчина опустил голову, сжимая белые листы с непонятными иероглифами, которые понятны лишь врачам. — У вас лейкемия, рак крови, — озвучил диагноз. — Это лечится? — Балану было сложно подобрать слова после озвученного. — Это лечится, безусловно, — к сожалению, в его голосе не было энтузиазма, что внушало бы надежду на выздоровление. — Можно было бы, если вы обратились к нам чуточку раньше, у вас третья стадия, — врач сделал глубокий вдох, продолжил. — Мы проведем для вас химиотерапию — это задержит рост опухоли и если все будет хорошо, то мы проведем операцию. Перед операцией все пораженные клетки уничтожают, у донора изымаются здоровые клетки, которые в процессе операции трансплантируют в организм. Если химия не поможет, неделя, две. — Все получится, я уверен в этом.

***

На часах пятый час. Под дверями операционной комнаты сидит белокурая девушка, опустившись на колени и читая молитву. Она молится высшим силам не забирать дорогого ей человека в очередной раз. Девушки в белых халатах, что и делали — метались с одного конца коридора в другой. В глазах сплошная паника и безысходность. Прерывисто наблюдая за ними, Кароль до крови прикусывает губу и продолжает молится и надеется, что ее наконец-то услышат. В кровавом одеянии из операционной появляется поникший силуэт человека, который недавно спасал жизнь безнадёжно больного. Пустые, но полные надежды океаны, пронзают его, испепеляя своей надеждой и верой. — Неет… — из её груди сжимающейся от невыносимой боли груди, вырывается звонкий писк, разносчщийся пустым эхом по коридорам этого заведения. Она отказывается признавать, что вновь потеряла свою любовь. Ее сердце разбито вдребезги. Опять. — Пожалуйста, умоляю, скажите, что это очередная шутка от моего Даника, — с нежностью произносит его имя, сжимая руку врача своими пальчиками. — К сожалению… — кратко произнес мужчина. — Мне очень жаль…крепитесь, дорогая, — его силуэт стал растворяться в белых больничных стенах, оставляя ее один на один с ее горем. Спустя некоторое время, кое-как найдя в себе силы, Тина заставила себя встать и медленными шагами, опираясь на больничные стены, поплелась на выход, но перед этим ее остановил знакомый мужчина. — Перед операцией мы нашли записку в его в кармане, — начал доктор, перекладывая эту несчастную бумажку в дрожащие ладошки девушки. — Спасибо… — еле выдавила из себя слово. Она идёт одна по еле освещенному коридору. В руках записка, которая была пропитана его одеколоном. В левом кармане своего пальто нашла мобильник и вызвала такси. Плакать уже не было сил. Хотя очень хотелось. Она разбита. Снова. Спустя долгих и мучительных часов, ей предоставилась возможность войти в их дом, в котором она уже не услышит его голос, который вечерами рассказывал ей разные истории из жизни, сказки, пение, когда она не могла заснуть. Не услышит больше звуки их тел, когда они любили друг друга. Отныне, этим стенам суждено замолкнуть навек. Засунув ручку в свой карман, она достала отданную ей врачом записку и умостилась в кресло, поджав ножки под себя. Они часто любили вдвоем сидеть в этом кресле, внимая сердцебиение друг друга. Записка: Здравствуй, если ты сейчас читаешь это письмо, значит, меня уже нет с тобою рядом. Прости. Наверное, пришло время рассказать всю правду, хотя ты уже знаешь… Помнишь, мои поздние возвращения домой? Думаю, ты наверняка думала, что изменяю тебе… Не буду скрывать, меня это жутко цепляло, но понимал, лучше ты будешь подозревать меня в измене, чем знать о смертельной болезни. Не хотел видеть, как ты мучаешься, зная об этом. На протяжении нескольких месяцев, мне довелось бороться с этой заразой. Знай, узнав о болезни, я не сдался, не опустил руки… я боролся всеми силами и верил, что эта беда обойдет меня стороной. Не думал, что жизнь скажет — нет. Ты не представляешь, как мне хотелось иметь с тобой общих детей. Неважно, дочка или сын, я очень хотел нашу маленькую копию. Мечтал увидеть первые шаги, услышать первое слово нашего малыша. Мы бы вместе смотрели мультики, когда пойдет первый снег, играли б в снежки… Видимо, этому не суждено сбыться. Венька, наш, славный мальчик, я уверен, что в будущем он станет хорошим человеком. Двенадцатилетний, а мысли имеет, как взрослый мужчина, с огромным богажом знаний за спиной. Доверяю ему тебя. Любимая, моя девочка, знай, отныне я Ваш ангел хранитель. Мне сейчас очень тяжело и плохо. Я не хочу с тобой расстаться. Я хочу тебя целовать, обнимать… Любить каждую ночь. Я люблю тебя, моя Таня… У Кароль началась настоящая истерика. Слезы лились не прекращаясь. Она не верит, что потеряла ещё одну свою любовь. Вторая часть сердца умерла. Лишь маленькая частичка этого хрупкого раненого сердечка принадлежит Вене и их будущей доченьке Софии, о существовании которой, Кароль узнает совсем скоро. Дан хотел назвать её так. Она выполнила его желание, которое появится на свет через 7 месяцев.