Прикрой меня

Когда Гермиона встречалась с Уизли, их секс всегда был в спальне, под одеялом, с выключенным светом и без каких-либо ухищрений. Она любила секс с Роном, получала удовольствие, но… частенько ловила себя на мысли, что хотела бы попробовать в постели что-то новенькое, более развязное, горячее и пошлое. Рональд был против. И она принимала это в нём. Малфой целовал её так пошло, что по шкале развязности это уже превышало любой её секс с Роном. Драко уложил её на диван и оглаживал руками стройную фигуру, не забывая сжимать аппетитные округлости в ладонях, путался длинными пальцами в кудрявых волосах и втягивал в рот её губы так сладко, что она практически стонала в его рот от одного поцелуя. Малфой не планировал секс, когда шёл в квартиру Грейнджер. Но это было неплохим бонусом к этому вечеру. Он планировал сблизиться с ней дружески, потому что чувствовал, что она ему не доверяет на все сто процентов, хотел помочь с уже общим расследованием и с чувством выполненного долга пойти домой, но… Но у этого сумасшедшего дня были свои планы. И ему они нравились. По спине Гермионы бежали мурашки, когда Драко целовал её губы, врываясь в рот языком с горьковатым привкусом огневиски. Это был их не первый поцелуй, но ещё никогда она не чувствовала такого сильного возбуждения. Низ живота стянуло таким крепким узлом, что Гермиона неосознанно заёрзала под Драко, задевая его возбуждение сквозь брюки. Чёрт. Он и сам еле держался. Почему-то ему казалось, что в следующую секунду она оттолкнёт его, накричит, проклянёт и сделает вообще что-нибудь такое, отчего он никогда не захочет больше к ней прикасаться. Но Гермиона отвечала на поцелуи. Двигала языком в такт его, оглаживала широкую спину и оттягивала пряди платиновых волос до лёгкой боли, так сильно утопая в этой эйфории от возбуждения, что даже не могла себе представить, как может оттолкнуть его и остаться ни с чем. О Драко-любовнике ходили почти легенды ещё со старших курсов Хогвартса, и Гермиона, будучи одинокой девушкой, решила послать все принципы к чёрту и воспользоваться им по полной. Возможно, завтра ей будет жутко стыдно, она не выйдет на работу, уволится из Министерства, закроется в своей квартирке и никогда не сможет посмотреть Малфою в глаза, но… Но он так сладко спускался поцелуями к её шее, что было плевать. По крайней мере в эту самую секунду. Гермиона откинула голову назад, открывая доступ его губам, и Драко, не теряя ни секунды, впился жадным касанием в пульсирующую венку на шее ведьмы, тут же ухмыляясь, когда до слуха дошёл её тихий стон. Гермиона терялась в ощущениях и эмоциях, балансируя на грани потери с реальным миром. Ей хотелось взвыть от горячих рук и влажных губ, но она только могла извиваться и тихо постанывать от его движений. Грейнджер никогда не думала, что может заниматься сексом с Малфоем, но именно в этом она сейчас нуждалась больше всего. Именно поэтому оттащила его за волосы от своей шеи и вцепилась в губы таким развратным поцелуем, что они оба почти не поверили в происходящее. Гермиона готова была поклясться, что это делает кто-то за неё. — М-м-м, Грейнджер, какое рвение, — ухмыльнулся он прямо в губы и прикусил нижнюю, с удовольствием рассматривая красивое лицо волшебницы. — Заткнись, — простонала она и потянулась руками к пуговицам его рубашки, мечтая поскорее избавиться от мешающей ткани. Хотелось скорее коснуться оголённой кожи своими холодными пальчиками и исследовать каждый миллиметр его тела. Драко избавил Гермиону от блузки, его рубашка улетела за диван, и девушка ахнула, коснувшись руками исполосованного шрамами торса. — Не нравится? — хмыкнул он. — Быть предателем Пожирателей не очень весело… Гермиона замерла. На секунду вообще перестала думать и посмотрела прямо в его глаза, стараясь рассмотреть в них, кажется, весь мир. Это признание было гораздо интимнее всех поцелуев, поэтому она приподнялась на локтях и тихо прошептала прямо на ухо: — Я хочу тебя, Малфой… Гермиона не будет жалеть о разорванной одежде, а Драко переживёт растерзанные в клочья заклинанием брюки. Они так сильно хотели друг друга, что тратить время на осторожное избавление тел от одежды не было никаких сил. Сорвать кружевной бюстгальтер, впиться губами в возбуждённый сосок, услышать жаркий стон и сойти с ума от собственных эмоций. Гермиона так пылко подавалась ему навстречу, подставляясь под поцелуи, что Драко срывало крышу только от одного понимания того, насколько сильно она его хочет. В силе собственных желаний он не сомневался ни на секунду. Драко спускался поцелуями по телу волшебницы, проводя губами по ребрам и оставляя крошечные поцелуи вокруг пупка, когда почувствовал, как она снова сжала его волосы на затылке и притянула к себе, отчаянно впиваясь в губы и сплетая языки. — Хватит издеваться, — промычала она между поцелуями и спустя секунду лежала под ним уже без трусиков. Неудобный диван не стал преградой, нераскрытое дело и странные отношения не стали преградой, и даже принципы Гермионы впервые испарились под действием чар Малфоя. Он явно был слишком талантливым волшебником, раз смог без палочки заставить Грейнджер подчиняться. — Малфой! — выкрикнула девушка, чувствуя первый толчок. Глаза закатились от наслаждения, а пальцы вцепились в сильные плечи, в попытке удержаться и не потерять связь с реальностью. Она точно бродила между мирами, пока он вколачивался в её тело и втягивал в рот соски, потому что за все свои годы даже не знала, что удовольствие от секса бывает настолько высоким. Ей даже не нужно было испытывать оргазм, чтобы умирать от наслаждения. Она стонала и извивалась, сжимала его плечи и сплеталась с ним языками, когда он отрывался от её груди. Это было восхитительно, почти нереально. Драко казалось, что ни одна его любовница не отдавалась ему так рьяно. Никто не стонал слаще Грейнджер, никто не шептал какой-то бессвязный бред, запрокинув голову. Ни одна девушка не была с ним единым целым во время секса. А Гермиона была. Растворилась в нём полностью, отдала всю себя и послала к чёрту всё вокруг, что в тот момент не касалось Драко Малфоя. Потому что кроме него не хотелось вообще ничего. Драко поднялся и сел на диван, увлекая за собой Гермиону, и усадил её сверху, ухватив за талию и дёрнув вниз, снова толкаясь внутрь. Мерлин… как она прекрасна. Растрепанные волосы, торчащие во все стороны, подпрыгивающая грудь в такт её медленным движениям, подрагивающие ресницы и приоткрытые припухшие от поцелуев губы. Он почти кончил от одного вида такой нереальной Грейнджер, и резко притянул её к себе, сливаясь с ней почти в нежном поцелуе. — Мерлин, Драко, это… — он не дал ей договорить, крепко сжав руками ягодицы. Драко толкнулся в неё с такой силой, и замер, что Гермиона почти рассыпалась на атомы от нереальных ощущений, чувствуя приближение оргазма. — Чёрт… — Давай, Грейнджер, — рыкнул Драко, рассыпая по груди и плечам невесомые поцелуи, и девушка стала описывать бедрами круги, задевая клитором его лобок, создавая такое невероятно нужное трение, что уже через пару минут вцепилась в его волосы до сладкой боли и громко застонала прямо в его губы, бурно кончив одновременно с блондином. — Сумасшествие… — тихо прошептала она, и уткнулась лбом в изгиб его шеи. — Полностью согласен. Драко почти не поверил, когда через несколько минут Гермиона расслабилась в его руках и тихо засопела. Она сидела на его бёдрах и отключилась, стараясь восстановить дыхание, а Малфой замер, пытаясь понять, что ему делать дальше. Грейнджер уснула так крепко, что даже не почувствовала, как Драко отнёс её в спальню и прикрыл одеялом, удаляясь из комнаты. А Малфой еле сдержался, чтобы не наброситься на неё еще раз, поэтому и вылетел из спальни быстрее снитча. Драко не планировал секс с Гермионой, когда шёл в её квартиру, но всё произошло так спонтанно и сумасшедше прекрасно, что он не имел права думать, что что-то пошло не так. Не то чтобы у него был какой-то план относительно Грейнджер, но… Он понимал, что рано или поздно они окажутся в постели, но не ожидал от Гермионы такого рвения, зная, какая эта волшебница правильная и… правильная. Целомудренной назвать у него больше язык не повернётся. Он восстановил разорванные брюки, пришил заклинанием оторванные от рубашки пуговицы, и сел на диван, стараясь анализировать произошедшее, чем никогда раньше не занимался. После секса он предпочитал забыться сладким сном, выпить огневиски или даже выкурить магловскую сигарету, но… Это же Грейнджер. Она явно не практиковала секс с незнакомцами по выходным для остроты ощущений. Грейнджер правильная до мозга костей и понимать, что она изменила своим принципам ради него, было как минимум странно. Совсем немного.

***

Гермиона поднялась среди ночи от громкого крика жутко голодного Живоглота, который проснулся впервые за сутки и решил потерроризировать свою хозяйку. Она потянулась в кровати, шикнув от боли в мышцах и резко открыла глаза, восстанавливая картинку событий. Вот же дерьмо. Как уснула и оказалась в кровати, Гермиона не помнила, но прекрасно помнила, что было до этого. Они стали догадываться, кто пугает Болтрушаек, Драко помог ей с расследованием, она благодарила его, случайно поцеловала, и… — Дракл меня раздери, что я наделала… — прошептала Гермиона, опуская взгляд под одеяло и тут же сильно покраснев. Мало того что отдалась Малфою, так ещё и уснула голышом у него на руках. Позор. Абсурд. Да он изведёт её теперь идиотскими шуточками, что ей наверняка придется уволиться из Министерства, чтобы избежать позора. Это же Малфой. Он растрезвонит всем ещё в холле, и ей придется скрываться от косых взглядов, когда волшебники будут шептаться за её спиной, какая Грейнджер легкодоступная. Даже самый невероятный секс не стоил такого позора. Она даже и не вспомнила, что для всех работников они уже давно счастливая влюблённая парочка. — Идиотка! — шипела она, затягивая на талии пояс шелкового халатика, и вышла из спальни, направляясь на кухню, но тут же замерла на середине пути. Драко Малфой собственной персоной сидел на её диване, откинув голову на спинку, и… спал. Держал в руке какой-то пергамент и мирно спал, посапывая в потолок. Грейнджер замерла. В эту секунду он был таким невинным и умиротворённым, что она позволила себе пару минут полюбоваться его красивыми чертами лица, заставляя себя остаться на месте и не подойти ближе. Тишину разрезал Живоглот, и Драко почти подпрыгнул на диване, стараясь проморгаться и уставился на притихшую волшебницу. — Грейнджер? Уже утро? — Нет, я… просто иду покормить Живоглота. Ещё ночь, — пробубнила она и быстрым шагом направилась на кухню, насыпая в миску кота угощения. — Прости, я уснул, — его голос послышался сзади и Гермиона застыла посреди кухни, так и не найдя в себе сил повернуться. Было странно видеть его здесь после всего, да ещё и слышать извинения из его уст. — Случайно, правда, буквально отрубился. — Всё в порядке, — прошептала она, всё ещё стоя спиной к мужчине. — Ты можешь… «Оставаться здесь сколько нужно». Она почти ляпнула это. Вовремя прикусила язык. — Могу что? — горячий шепот прямо на ухо, опаляющий висок и все нервные окончания в теле волшебницы. Дрожь прошла по коже, оставляя после себя огромные мурашки. Снова. Что он творил с ней? — Ты можешь… — Сделать так? — он перебросил волнистые волосы на одну сторону, касаясь губами тонкой кожи шеи. — Или так? — длинные пальцы аккуратно провели по обнажённому бедру, приподнимая халатик, и Драко почти задохнулся от возбуждения, не встретив никакой преграды. — Грейнджер… — прорычал он, — нельзя ходить без трусиков, когда в твоём доме мужчина. — Почему? — она умирала. Снова и снова, стараясь унять бешеное сердцебиение. — Потому что он может сделать вот так. В одно мгновение Гермиона была прижата к стене крепким телом, а её губы терзали грубым поцелуем губы Драко. Руки сжимали ягодицы, из горла вырывались сладкие стоны, а выдержка и принципы снова уходили к чертям… Это была самая сумасшедшая ночь в их жизнях. И они никогда не пожалеют об этом.