Прикрой меня

Ей дико хотелось пить. Во рту пересохло так сильно, что она едва ли могла двигать языком. Кажется, такого не было даже в состоянии жуткого похмелья. Тяжёлую голову было не оторвать от подушки, а ноги гудели, подсказывая, что встать она тоже вряд ли сможет. Гермиона не помнила, какой был день недели, но идти на работу совершенно точно не планировала. На это было несколько причин, и одна из них имела платиновые волосы, завораживающий взгляд, шикарные мышцы пресса, и… Мерлин. О чём она думает? Лучше бы подумала, как будет вести себя с ним дальше. То, что они творили этой сумасшедшей ночью, совершенно не похоже на Гермиону. Это было грязно, распущенно, страстно и, чёрт, так сладко… Ей давно не было так хорошо, и она бы всё отдала, чтобы повторить невероятную ночь. Только стыд всё равно пробирался в каждую клеточку тела, а воображение рисовало уже не самые радужные картинки с представлением о том, как будет себя вести Малфой. Он и так слишком далеко зашёл в этих играх в счастливую влюблённую парочку, и теперь она даже боялась представить, что он может выкинуть. Гермиона заставила себя сесть на кровати и разлепить веки. Всё болело, на голове было точно гнездо Гиппогрифа, а горло всё ещё отчаянно требовало воды. Она накинула халат и прошлёпала в кухню, чтобы утолить жажду, замечая, что Малфоя в квартире нет. Он не проснулся в её кровати, не сидит в гостиной и не заваривает кофе на кухне. Сбежал? Испугался ответственности? Понял, что игры зашли слишком далеко? Здорово, лучше просто не придумаешь. Голова ещё не хотела нормально соображать, поэтому Гермиона сполоснула лицо прямо на кухне и села на диван в гостиной, откинувшись головой на спинку. Где-то сбоку недовольно мурчал Живоглот, а в ушах странно шумело, но ей было откровенно плевать на все звуки. — Вот ты где! — прозвучало слишком громко, и Гермиона почти подпрыгнула на диване, морщась от резкой головной боли. Из камина вышли Поттеры, и Гарри неловко мялся, стараясь не смотреть на такую непривычную Гермиону. Она всегда была с уложенными волосами и в прекрасном расположении духа, по крайней мере при нём, поэтому такая растрёпанная и разбитая Гермиона в халате его немного удивила. — Не кричи, — прохрипела Грейнжер. — Что случилось? — Сегодня суббота, — начала Джинни, — а по субботам в полдень мы собираемся у нас, ты же не забыла? Но уже пять вечера, тебя не было, на звонки ты не отвечала, поэтому мы пришли узнать, всё ли с тобой хорошо. Но, видимо, не очень, — Джинни прикусила губу и как-то странно осмотрела подругу с ног до головы, словно в чём-то её подозревала. Суббота, отлично, значит, никакого прогула на работе она себе не заработала. Грейнджер чуть смутил тот факт, что уже пять вечера, но понимание того, что она пропустила посиделки с друзьями из-за секса с Малфоем, смущало куда сильнее… — Да нет, всё хорошо, правда, — она прочистила горло и постаралась улыбнуться. — Просто я, кажется, немного приболела, и… — Это из-за Малфоя, да? — спросила Джинни, коварно улыбаясь. — Гарри рассказал мне, как вы страстно целовались в твоём кабинете, и… ЧёртЧёртЧёрт. Раздери Дементор этого Малфоя с его глупыми шуточками. Если даже Джинни во всё это поверила, то остальные уж точно. Вот почему она так странно на неё посмотрела, когда вошла. Наверняка догадалась о бурной ночи. Очень бурной ночи… — Не-е-ет, — нервно усмехнулась Гермиона. — Малфой тут совершенно ни при чём, ты всё неправильно поняла, между нами ничего нет и быть не… — Мерлин, Грейнджер, — донеслось справа и все трое обернулись на голос Малфоя, который вальяжно выходил из ванной Гермионы в одном полотенце, обёрнутым вокруг бёдер. Она почти прокляла себя. Ванная. Она не проверила в чёртовой ванной! — У тебя такие острые ногти, что от горячей воды щиплет всю спину. Дай заживляющую мазь… О, у нас гости? — У нас? — пискнула Гермиона. Что он творит? Она отказывалась понимать. Драко делал что-то странное, каждый раз вгоняя Гермиону в краску, и она не могла понять, зачем он делает это. Всё похоже на идиотскую игру, где Грейнджер до конца не знает, что будет дальше. Но в таких играх обычно два пути: ты либо всё преодолеваешь и выигрываешь крутой приз, либо падаешь с обрыва, разбиваясь насмерть, потому что где-то раньше свернул не туда. И Гермиона не понимала, туда ли она свернула, согласившись на игры Малфоя…

***

Он идиот. Нет, серьёзно. Она не могла назвать его больше никак, на ум не приходило ничего, кроме идиота. Потому что он идиот. Самый настоящий. Такой, которому хочется отвесить парочку подзатыльников и даже пощёчин. Потому что он устроил перед Поттерами такое представление под названием «Мы-с-Грейнджер-счастливая-пара-и-очень-любим-друг-друга», что Гермиона не успела и рта раскрыть, как довольная Джин утащила Гарри в камин со словами: «Идём, милый, не будем им мешать». О, мешать убивать Малфоя они точно не будут. Потому что Грейнджер хотела его именно убить. За дурацкие игры, за расхаживание в одном полотенце, за показуху с царапинами и за поцелуй. Снова. Он снова целовал её при друзьях, даже не спросив, нужно ли ей это. Просто нагло наклонился и взял её губы в плен, на несколько секунд отключая разум от всего мира. — Идиот! Кретин! Да ты хоть понимаешь, что они тоже поверили во все сплетни? — кричала Гермиона на развалившегося на диване Малфоя. — В какие сплетни, Грейнджер? — устало протянул Драко. Его вся эта ситуация не особенно напрягала, но вот орущая Грейнджер не пришлась по душе. — Что мы с тобой спим! Драко приподнял бровь. — Да что ты? А мы по-твоему чем тут вчера занимались? Гермиона покраснела до кончиков пальцев и запахнула халат сильнее, замечая на себе слишком откровенный взгляд, не суливший ничего хорошего. Чёрт. А ведь он прав. Она сама подвела к тому, что идиотские слухи уже совершенно не слухи, а чистая правда. Они спят, чёрт возьми. Гермиона Грейнджер спит с Драко Малфоем. Страшный сон Рональда Уизли. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — проворчала Гермиона, усаживаясь на диван рядом с Драко. — Они тоже подумают, что мы вместе. Точнее, уже подумали. Зачем это всё? — Ну, если ты вдруг забыла, — улыбнулся Драко, закидывая руку на плечи волшебницы, — то я напомню, что ты первая начала это. Я спасаю тебя от надоедливого Рона, а ты спасаешь меня от толп поклонниц, всё честно. — Толп, — фыркнула Гермиона. — И ты сам говорил, что это поклонницы твоего счёта в Гринготсе, а не твои. — Если твоей душе так будет спокойнее… — Ой, иди к чёрту, — она нахмурилась. — В любом случае, скоро мы сходим на день рождения, а потом ты бросишь меня при всех и всё будет как раньше. Драко странно улыбнулся, чуть прищурился, и, наклонившись к уху Гермионы, прошептал: — Никогда уже не будет как раньше, Грейнджер…

***

Она не видела его два дня. После тех слов он ушел и не появлялся ни разу. Не присылал сову и не заявлялся в её квартире без предупреждения. Просто пропал. Гермиона почти ждала его появления утром, чтобы снова пафосно заявиться в Министерстве парой, но даже тогда его не было. Странно. Она почти стала волноваться о нём. Гермиона вышла из камина и направилась к лифтам, когда услышала шепот одного из сотрудников, что «Мистер Малфой сегодня особенно не в духе». Через несколько минут ей удалось лицезреть это «не в духе» в своём кабинете. Малфой почти лежал в её кресле, закинув ноги на стол и с помощью палочки создавал над собой силуэты птичек. — Что ты делаешь? — нахмурилась Гермиона, но он не оторвался от своего занятия и даже не взглянул на девушку. Словно она зря надевала юбку короче, чем обычно, хотя раньше не позволяла себе таких вольностей на работу. — Жду, пока ты принесешь сюда свою задницу, чтобы сказать, что я знаю, кто добывает перья птиц для Веритасерума. Он был холоден. Почти зол. Недоволен. — Что? — она ахнула. — Но, как? Когда ты успел? — Гермиона подхватила со стола несколько пергаментов и принялась изучать их. Драко проделал огромную работу, начиная от разговоров с кентаврами и заканчивая опросом всех сотрудников в стиле: «А что вы делали вчера в четыре утра». Огромное количество работы за минимальный срок, и перед ней стояло три фамилии подозреваемых. — Обычно, — пожал он плечами, не снимая маску холодности. — Решил провести выходные с пользой, — Драко встал из-за стола, — поэтому дальше сама. Я ведь достаточно помог? Будешь в лесу — захвати мне пару пёрышек, ладно? — Что происходит? — она нахмурилась. — Я сделала что-то не так? — Гермиона схватила его за локоть, намереваясь остановить. — Скажи мне, какого чёрта? Она бесилась. Не понимала, что происходит, отказывалась понимать. Может, в этом весь Малфой? Уложить в постель, а потом забыть, бросить, унизить… Странно. За все дни, проведённые вместе, она успела поверить в то, что он на самом деле изменился. — Просто подумал, что не хочу больше играть в этот фарс ради какого-то Уизли. Какая разница, закончим мы через неделю или сегодня, да? Можешь рассказать всем, что я дерьмо, я не обижусь, — Драко вырвал локоть из цепкой хватки и посмотрел Гермионе в глаза так пронзительно, что подкашивались колени. Он явно что-то не договаривал, вот только что, волшебница не понимала. — Я пойду. — Но это не ради Рона! — крикнула она ему вслед, заставляя остановиться. — А ради меня! Гермиона чувствовала, что в уголках глаз скапливаются слёзы, не понимая, что чувствует, смотря на его удаляющуюся спину. Боль? Да. Опустошение? Ещё какое. Предательство? Несомненно. Он остановился и медленно развернулся, скользнув по девушке испепеляющим взглядом. Эта короткая юбка… Мерлин, слишком короткая. При любых других обстоятельствах он обязательно бы задрал на талию эту чёртову юбку, усадил бы волшебницу на стол, и… — Не ради Рона. Ради меня. Он устало выдохнул, прищуриваясь: — А ты ради меня что, Грейнджер?