Прикрой меня

Бесит. То, что нельзя отказаться. То, что придётся улыбаться всем гостям, отвечать на каверзные вопросы и держать спину прямо. Бесит. То, что пришлось взять себя в руки и прекратить пить огневиски, а закидываться два дня только антипохмельными зельями. Бесит. То, что пришлось собрать все силы в кучу и под чутким руководством Джинни идти в магловский магазин и выбирать себе платье на праздник. Бесит. То, что в приглашении указано злосчастное «Плюс один», а по факту этот один пропадает уже целую неделю драккл знает где, свалив раньше окончания сделки, тем самым подставив Гермиону перед этим идиотским днём рождения. Бесит. Сильно. Гермиона крутилась перед зеркалом, со всех сторон пристально рассматривая себя в сияющем золотистом платье. Джинни хлопнула в ладоши, увидев, как оно сидит на подруге, и поэтому через пару часов Грейнджер предстояло появиться в этом великолепии на празднике. Оно и вправду было шикарно: усыпанное камнями длиной в пол сияло почти как глаза Гермионы, а разрез до самого бедра делал образ невероятно сексуальным. Джинни бегала над подругой, пытаясь утихомирить её волосы и наносила макияж, пока сама Грейнджер настраивалась на праздник, хотя настроение было вообще не праздничное. Понимание того, что она по уши влюбилась в Малфоя, противно сжимало горло, вызывая слёзы. Каждый раз она проглатывала противный ком, стараясь позорно не разреветься, а потом выплёскивала все эмоции дома, крича в подушку. Влюбиться в школьного врага, играть с ним в игру и потерять его? Здорово, Гермиона так и сделала. В глубине души она понимала, почему он ушёл, и Гарри тонко намекнул ей на то, что, возможно, чувства Драко тоже далеко не дружеские, именно поэтому он и сбежал, поняв, что для Гермионы это всё несерьёзно, но… Она не верила и продолжала убеждать себя в том, что эта любовь безответна и принесёт только боль. — Ты слишком напряжена, — фыркнула Джинни, заправляя локон в причёску подруги. — Выпей, расслабься, — она протянула ей бокал шампанского, заранее приготовленного в комнате, от которого Гермиона почти испуганно отшатнулась. — О, нет, только не алкоголь. Я до сих пор пью антипохмельное зелье, чтобы хоть немного чувствовать себя человеком, — Гермиона нервно усмехнулась, поправляя платье на груди, чуть подтягивая чашечки лифа. — Как тогда заставить тебя не нервничать? — Разреши мне не идти на праздник, — хохотнула Гермиона. — Это будет лучшее расслабление. Я пойду домой и приму ванну с маслами, включу музыку, и… — И сделаешь это всё после дня рождения моего непутёвого братца. Покажи ему, что за красотку он потерял, ведь в этом изначально и заключался план с Малфоем, да? Упоминание Драко больно кольнуло под рёбрами и Гермиона нахмурилась, кидая злобный взгляд на Джинни. Забыть обо всём было бы идеальным вариантом, но подруга, кажется, была другого мнения на этот счёт. — О, спасибо, Джин, что напомнила. Да, план был таким! Я бы пришла на праздник под руку с Драко и показала бы Рональду, как счастлива без него. А в итоге я иду туда одинокой брошенной и никому не нужной Грейнджер, от которой сбегают все мужчины, спасибо! — волшебница вскочила со своего места и, подхватив подол платья, побежала вниз по лестнице дома Поттеров, где они собирались на праздник. Гарри перехватил бегущую к камину Грейнджер, сжав её локоть и не дав далеко уйти. — Ты куда убегаешь, Гермиона? — нахмурился Гарри. — Нам скоро выходить, мы ведь планировали идти вместе, раз тебе… — Не с кем пойти? — она вырвала руку из цепкой хватки и снова почувствовала знакомый ком в горле. — Да, мне не с кем пойти! И раз уж мой предполагаемый кавалер решил не приходить, значит я тоже не приду! Передайте Рону мои поздравления, подарок ему отправлю совой! Она вбежала в камин, называя адрес своей квартиры, чувствуя, как слёзы стекают по щекам, обжигая нежную кожу. Как же это всё надоело…

***

Драко всегда очень много думал, с самого детства и до сегодняшнего дня. Он думал о том, как угодить отцу, как порадовать мать и как правильно общаться с домовыми эльфами. Драко думал о том, как стоит вести себя в школе и какую технику применять лучше в изучении предметов. Думал, с кем стоит дружить, а с кем нет, думал, как быстрее Поттера поймать снитч и думал, как сделать так, чтобы отец не узнал, что грязнокровка разбила ему нос. Драко думал над тем, как избежать тёмной метки и уйти от заданий Тёмного Лорда. Думал, как перейти на сторону Поттера и не погибнуть от рук родного отца. Драко думал, как стать другим и заставить всех верить в его изменения, думал, как правильно вести себя в работе и думал, какой ингредиент не подходит очередной порции Веритасерума. Драко думал, как заполучить расположение Грейнджер, как удержать её доверие и как распутать клубок по делу с Болтрушайками. Драко думал о том, что их отношения с Грейнджер развиваются слишком стремительно и о том, что она, Мерлин, самая красивая ведьма, которая стонала под ним. Потом он думал о том, что чувствует что-то странное в груди от её грубых слов и о том, что он окончательно запутался. А ещё Драко думал над словами Поттера. Целых два дня. Всеми силами старался протрезветь и думал, думал, думалдумалдумал… «Тоже». Идиотское слово, сломавшее всё. В своих чувствах он удостоверился ещё тогда, когда два дня и две ночи не отрываясь от бумаг хотел помочь Грейнджер разобраться с делом и в ускоренном режиме делал всё для этого. Но вот это «тоже»… Поттер же явно говорил не о Уизли, который тоже сохнет по Гермионе, правда? Наверняка не о нём… Десятки колбочек с антипохмельным зельем, много мыслей в голове, странные выводы и личные переживания. А потом взгляд на часы, осознание того, что он подвёл её и праздник начинается через десять минут, и призыв палочкой своего лучшего смокинга из всех имеющихся, чтобы составить ей обещанную компанию.

***

Конечно она пошла. Потому что получила сову от Рона, которая принесла письмо со слёзными просьбами от именинника о присутствии на его празднике. Мерлин, ну как она могла не пойти? Они дружили столько лет, неужели она может просто проигнорировать его просьбу из-за какого-то там неопределённого Малфоя? Вообще-то, именно так она и собиралась сделать. Потому что Рон был слишком навязчив, а учитывая статус одиночки, который она приобрела слишком внезапно, Рональд вполне мог снова начать разговор об отношениях. Ему, кажется, было вообще плевать, что это он сам ушёл от Гермионы, ведь анализировать ситуации Рон умел ровно так же, как та зубочистка, у которой он и перенял эмоциональный диапазон. Но в письме Рональда были ещё и слова Молли, которая в своё время заменила Гермионе мать… Поэтому, пришлось засунуть все свои слёзы и обиды в одно известное место и, натянув на лицо улыбку, войти в камин.

***

Гермиона вышла из камина, который располагался у заднего входа помещения, где с минуту на минуту начнётся празднование дня рождения Рональда. На самом деле, волшебница не понимала, почему это Рон решил отмечать день рождения с таким размахом, но сейчас это было последним, о чём она могла и хотела думать. В приоритете было не подавать виду о своём состоянии, отмахиваться от вопросов о Малфое и просто улыбаться, не вспоминая про алкоголь. Камин позади вспыхивал зелёным пламенем, приводя всё новых и новых гостей, и только Гермиона коснулась ручки двери, расправив плечи, как её дёрнули за запястье, оттаскивая в сторону. Она уже схватила палочку, отточенными движениями собираясь обороняться, как до боли знакомый запах проник в рецепторы, заставляя волшебницу нахмуриться. Она с силой развернулась в руках нападавшего и открыла рот в удивлении, увидев перед собой страшно красивого Малфоя. — Ты? — закричала она, вкладывая в это крохотное слово всю свою обиду и злость. Что он здесь делает? Пришёл поиздеваться? Так пусть катиться ко всем дракклам. — Я, — ответил Малфой, улыбнувшись, за что сразу же отхватил пощёчину. Щека горела огнём, а на белоснежной коже наверняка остался след от небольшой ладошки Грейнджер. — Заслужил. — О да, ещё как заслужил, — прошипела Гермиона, стараясь не привлекать лишнего внимания. Они и так с Драко были самой обсуждаемой парочкой столетия, кажется, и новые скандалы были совершенно ни к чему. Но держать себя в руках, когда этот наглец так поступает? О, это было выше её сил. — Каюсь, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, — а теперь поставь истерику на паузу, поговорим после праздника, ладно? Там сейчас без нас начнут. Гермиона так растерялась от его самоуверенности и наглости, что даже не поняла, как поплелась за ним, когда он переплёл их пальцы и потащил ко входу в помещение. Он бесил своим поведением, потому что не должен так вести себя человек после того, что сделал! Но Драко был бы не Драко, если бы не повёл себя, как скотина… Гермиона плохо понимала, как вести себя с ним, но Малфой, кажется, продумал всё за двоих. Он действовал по ещё давно оговоренному плану, не ошибаясь и не отступая от него. Драко приобнял Грейнджер за талию, передал ей бокал с напитком, улыбался всем гостям и был самым дружелюбным волшебником в мире. — Грейнджер, — шепнул он ей на ухо, когда они присели за стол, — ты бы хоть улыбнулась, ради приличия. — О, неужели тебе известно хоть что-то о приличиях, Малфой? — Гермиона фыркнула, чуть отодвинувшись от него на стуле, но тут же была остановлена и притянута назад сильной рукой. — Не трогай меня. — Слушай, я не хочу выяснять отношения сейчас, — Малфой наклонился к Гермионе и прошептал эти слова прямо на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Мы на празднике твоего друга, и я тут только ради тебя. Давай после всего поговорим и всё обсудим? Веселье, кажется, сошло на нет, пока он пытался достучаться до Гермионы. Каким бы самоуверенным ни был, но понимание того, что он совершил ужасный поступок, заставляло говорить с Гермионой всё чаще и чаще. Хотя, говорить хотелось как раз-таки меньше всего… Она так красива в этом платье, образе, что при любых других обстоятельствах Драко бы унёс её с праздника прямо на плече, чтобы закрыться в комнате, и не выходить оттуда сутки. Трое. Да пару недель! Гермиона ворвалась в его жизнь сумасшедшим ураганом, перевернула там всё с ног на голову, отчего Драко растерялся и наделал много глупостей, о которых он успел пожалеть уже сотню раз. — Ладно, — вздохнула Гермиона. Его близость опьяняла похлеще огневиски, а предстоящий разговор нагонял тоску на и так унылую Грейнджер. Она на все сто процентов, если не больше, была уверена, что Драко скажет, что вернулся на день рождения, потому что обещал ещё тогда, когда они заключали какое-то подобие сделки. Возможно, они еще раз обсудят детали их прилюдного «расставания», а потом и вовсе решат, что им лучше никогда не общаться. Перспектива никогда не разговаривать с Малфоем была радужной в школе, даже пару лет назад в Министерстве. Но сейчас… Это казалось почти адом. Влюбиться в него было пыткой. — Хей, Миона! — прозвучало справа, и Гермиона миллионный раз за всю свою жизнь поморщилась от идиотского прозвища. — Я рад, что ты всё-таки смогла прийти. Уизли кинул презрительный взгляд на Малфоя, сидевшего рядом с Гермионой и державшего руку на её талии. Маленькая надежда на возвращение прежних отношений с Гермионой всё ещё отдавалась теплом в груди Рона, но Малфой снова всё портил… — Привет, Рон, — улыбнулась Грейнджер, приобнимая старого друга. — Как я могла не прийти? — С днём рождения, Уизли, — сказал Драко, растягивая на лице свою фирменную ухмылку. — Как жизнь? — До твоего появления была гораздо лучше, — хмуро заключил Рон, а потом повернулся к Гермионе, протягивая ей руку, — может, потанцуем? Грейнджер растерялась, вдруг потеряв дар речи. Танцевать с Роном ей точно не хотелось, но и отказывать имениннику было бы не очень красиво… Слушать бесполезную болтовню Рона, обнимать его во время танца, делать вид, что не понимает намёков… — Нет, Уизли, — холодно отрезал Драко, вставая со стула и поднимая Грейнджер за руку, не спросив даже разрешения. — Моя девушка танцует только со мной.