Тот ветер, что подул сегодня

«Тот ветер, что подул сегодня, Так не похож на ветер прошлых дней Далекой осени, — Он много холодней, И вот на рукавах уже дрожат росинки...»

В руках и теле появилась мелкая дрожь. К горлу подкатила неприятная холодная волна, звуки стали приглушеннее, а чувство нарастающего страха давило со всех сторон... Мэй потеряла сознание. Она словно провалилась в густую матовую тьму, которая бесконечной черной лентой тянулась под закрытыми веками. Время потеряло свой счет. Когда же сознание вернулось, а сил хватило, чтобы открыть глаза, лисица зажмурилась, ослепленная белым светом, который, казалось, источает всё вокруг. И лишь темный след тропы уходил вдаль под ее мутным взглядом. — Неужели я умерла? — пересохшими губами прошептала она, но почувствовав чужое тепло, усомнилась в своих словах. Онемевшее тело не слушалось, но Мэй отчетливо понимала, что голова ее покоится на широком плече ронина, краем глаза она видела его черные густые волосы, и облегченно выдохнула. — Тебе нужны были силы, — мягко произнес тот и вдруг остановил Кирин, резко дергая лошадь за поводья. — Раз ты очнулась, сделаем небольшую передышку, — мужчина уверенными движениями осторожно отвязал всё еще слабую девушку от себя и спрыгнул на землю, попутно придерживая ее в своих руках. — И долго я… спала? — у Мэй сильно кружилась голова, поэтому она оперлась о теплый бок Кирин, ища в ней поддержку. — Почти целые сутки, — тяжело вздохнул Масамунэ, складывая в руках широкий пояс-ленту, которым он привязывал к себе девушку в пути — безвольное тело было слишком сложно зафиксировать в седле, поэтому пришлось прибегнуть к подобному. — Пройдемся немного, тебе нужно размять ноги, — ронин улыбнулся и протянул Мэй руку. — Да, спасибо, — лисица благодарно склонила голову и приняла ладонь Араи. Девушка смутно помнила недавние события, но в одном была уверена точно: Масамунэ многим пожертвовал ради нее. Лисица шумно вздохнула, неуверенно ступая по первому тонкому снегу. — Нам пришлось быстро уходить. Выпал снег, и мы оставляли следы, по которым нас легко можно было найти, — несмотря на приложенные усилия, ронин чувствовал себя виновато. — Я услышал звуки городской сирены и долго не раздумывал, — добавил он, приоткрывая завесу ранее неизвестных для Мэй событий. Последнее, что помнила гейша перед тем, как потерять сознание, — поток кристально-голубой энергии, что проходила сквозь ее руки, помнила собственный отчаянный крик и дикий животный страх за себя и Масамунэ. — Óни мы упустили, но твоя магия разрушила его способность оборачиваться человеком, а значит, он уже не сможет обманом втереться в доверие к другим, — обнадеживающе произнес Араи, но всё-таки в его словах промелькнула тень разочарования, ведь это вновь был не тот ёкай, которого ронин уже так долго ищет. Мэй оглянулась: — Куда мы теперь? — спросила она, пытаясь отвлечься от тяжелых раздумий. Девушка не знала радоваться или печалиться тому, что этот óни оказался не тем самым, ведь будь он… Гейша помотала головой, отгоняя дурные мысли. Только не сейчас. Ещё не пришло время думать о подобном. В любом случае, были общие цели, которые стояли выше. — На север, — отрешенно произнес Араи, скользя взглядом по заиндевелым деревьям. — По пути будет заброшенная деревня, переночуем там, — он повернулся к лисице и заметил, что по щеке у нее скатилась слеза. Ронин остановился, отпуская поводья и позволяя Кирин пройти на пару шагов вперед. — Сегодня слишком холодно для слез, — тыльной стороной ладони мужчина легко смахнул со щеки Мэй мокрую дорожку, а после прижал девушку к себе, согревая в объятиях. Он позволил минуту подобной слабости, а после мягко отстранил лисицу от себя. — Нам стоит поспешить, солнце сейчас быстрее катится к закату, — не отпуская руку девушки, он догнал Кирин и усадил Мэй в седло, а после легким движением запрыгнул сам. — Держись крепче, — усмехнулся он и, энергично похлопав лошадь, пустил ее галопом вдоль леса. Прижавшись к широкой спине мужчины, лисица зажмурилась: от вида мелькающих деревьев её немного мутило, но, ощущая дыхание ронина, то, как поднимается и опускается его грудь, как напрягается живот и его сильные бедра, Мэй успокаивалась. На самом деле, она не хотела думать об этом так подробно, но всё же ловила себя на этих мыслях, отчего непременно испытывала острое чувство стыда. Но это хотя бы отвлекало от воспоминаний, которые обрывчато возвращались и мурашками проходились по всему телу. Масамунэ молчал и думал о чем-то своем. Мэй не решилась отвлечь его пустыми разговорами, поэтому лишь крепче прижалась, чувствую щекой грубую ткань мужского кимоно. Снег падал крупными хлопьями, заметая следы. Вскоре на горизонте показалась та самая деревня, про которую ранее упоминал ронин. Девушка не переставала восхищаться тем, насколько хорошо Араи ориентировался на местности без помощи карт — за всё время пути он еще ни разу не заплутал, уверенно следуя намеченному маршруту. — Оставайся здесь, я схожу на разведку, — Масамунэ оставил гейшу с Кирин, а сам быстрым шагом, чуток проваливаясь в снег, направился в сторону покосившихся полуразрушенных домов. Мэй не очень хотелось оставаться одной, но спорить она не стала, к тому же ронин вернулся обратно достаточно быстро, не заставляя томиться в болезненном ожидании. — На другой стороне деревни есть хороший дом. Даже печь не успела разрушиться, — Араи был доволен проделанной работой. На деле дом действительно оказался неплох. Он был больше, чем остальные постройки, с хорошей основой из камня и резными окнами. Возможно, здесь когда-то проживал староста деревни, или просто очень состоятельный человек. Мэй не стала слишком зацикливаться на этом, но не отметить красоту и убранства не могла. За долгие дни в пути, лисица уже мастерки научилась обживать пространство, поэтому за то время, пока ронин ходил за дровами в лес, успела немного прибраться в комнате, разложить для просушки сырые вещи и набрать в чайник чистого снега. — Я хочу кое-что попробовать, — заговорщически произнесла Мэй, укладывая поломанные ветки в очаг. — Когда-то у меня получилось разжечь огонь с помощью магии, — лисица сосредоточилась на своих ощущениях и закрыла глаза. Масамунэ хоть и не впервые видел, как гейша колдует, но каждый раз смотрел завороженно, задержав дыхание. С кончиков пальцев Мэй соскальзывали слабые искры, но этого было недостаточно, чтобы заставить ветки гореть. Лисица нахмурилась и поджала губы. — Возможно, ты ещё не восстановилась, — подбадривал Араи, наблюдая за тем, сколько усилий прикладывает гейша. — Я чувствую, что смогу, — не открывая глаз, ответила она, и скорее искры в ее руках стали ярче. — Я плохо контролирую магию, но сила во мне есть, — Мэй улыбнулась и приоткрыла веки, любуясь собственным колдовством. — Попробуем сейчас… — она медленно коснулась руками отсыревших веток, потянулась тонкая серая дымка, но древесина не загоралась. — Ну же… — настаивала лисица, уговаривая свою магию работать в полную силу. В воздухе что-то мелькнуло, а после по веткам, словно ручей, побежало яркое пламя. Масамунэ восхищенно охнул и хотел было уже похвалить Мэй за проделанную работу, но замер на полуслове: огонь был не только в очаге — лисица держала его в руках и, кажется, это было не по плану. Напуганная, она обернулась к ронину, ища в нем поддержку. Огонь в это время уже жадно поглощал ее руки и простирал языки пламени к одежде. Девушка подскочила, как ужаленная, и стала метаться по комнате. Араи действовал быстро, не смея поддаваться эмоциям: он молниеносно накрыл горящие руки девушки полами своего кимоно, пытаясь затушить, и о, чудо, спустя пару мгновений огонь погас, даже не оставив после себя следов. — Не знаю, что это было, но выглядело жутко, — улыбнулся ронин, рассматривая чистые, без единых ожогов, руки Мэй. Лисица испугалась не на шутку, поэтому пыталась унять нарастающую дрожь. Всё-таки магия требовала многое взамен, а укротить ее было делом непростым. Мэй остро нуждалась в новых знаниях, ведь самостоятельные тренировки позволяли раскрыть лишь малую часть ее потенциала. — Всё хорошо, видишь? — Масамунэ продолжил держать ладони девушки в своих. — Твои руки по-прежнему прекрасны, — ронин поднес одну из ладоней Мэй к своим губам, оставляя на них легкий поцелуй. — Говорил же, ты еще слишком слаба… — он потянул лисицу на себя и прижал к груди, словно ребенка, укачивая в своих объятиях. — Обещаю, что в городе мы обязательно возьмем перерыв, снимем самую дорогую комнату, приготовим горячую баню с полными бочками воды и насладимся цветочным чаем, — тихий голос ронина успокаивал, и Мэй обессиленно прикрыла глаза, представляя себе все эти прелести. Уснувшую лисицу Араи перенес на матрас поближе к очагу, а сам занялся едой. Шевеля горящие угли, он изредка поглядывал на спящую Мэй, проверяя, всё ли в порядке, но, кажется, девушка спала безмятежным сном. На секунду ронин и сам прикрыл глаза. Бессонные ночи давали о себе знать, а суровая погода лишь добавляла сложностей в дороге. Мужчина был измотан, но не мог проявить слабость. Сейчас он был не один, поэтому ответственность за эту девушку не позволяла ему опускать руки. Но Мэй не была для него обузой. Скорее она выступала некой силой, которая подпитывала внутренний дух ронина. Её смелость и самоотверженность восхищали и вдохновляли каждый день. Проснулся ронин на коленях лисицы. Она сидела неподвижно, боясь потревожить его сон, и что-то тихонько мурлыкала. Масамунэ не показывал пробуждения, позволяя себе насладиться этим спокойствием еще немного. Незнакомая мелодия ласкала слух и расходилась по телу приятными волнами. Скользя рукой по длинным мужским волосам, Мэй едва слышно пела о плакучей иве у реки, о девушке, потерявшей любимого, и быстрых водах, несущихся вдаль… Ее красивый голос был полон печали, словно каждое слово в этой песне она пропускала сквозь себя. Местами голос дрожал, лисица сдерживала слезы, кусая губу, но продолжала петь, позволяя чувствам выйти наружу. Песня закончилась. Дрова почти догорели, превращаясь в тлеющие угли. Рука девушки в очередной раз поднялась в воздух, но замерла, так и не коснувшись чужой головы. Печаль опустилась куда-то в сердце и осела там щемящей болью.

«Ива склонилась и спит, И кажется мне, соловей на ветке — Это её душа»