You’re Special

— Может он как утёнок? Ну, знаешь, утята мамой считают первого, кого увидят. У него так же сработало. — Нийота, ты вообще нахрен не помогаешь. — Я, типа... — Джим неопределенно покрутил в воздухе пальцами. — Вон, Боунс свидетель! Не обесчестил же я его! Мы просто поцеловались? Три месяца назад, кто-нибудь, активируйте адекватность! — Ну вы вот поцеловались, а теперь он направляет плазменную пушку нам в зад. — Скотти, ты тоже ничерта не помогаешь. — Капитан, от всего сердца, какого хрена?       Джим поднял раскалывающуюся башку и пронзил Скотти взглядом. Скотти и бровью не повел. — Окей, сделаем вот что, — сдался Джим.       И они сделали.       Искры транспортатора пробежались, щекоча, по телу, и Боунс открыл глаза в полутёмной транспортаторной Интрепида. Рядом вздохнул Джим. — Почему все время темно? — Спросил он, задрав голову к верхней переборке. — Ты заметил? Мы все время скачем по инопланетным судам и там вечно перебои с энергией. Может они экономят? — А почему у трикодера такой маленький экран, — меланхолично ответил Боунс и положил пальцы на фазер, точно снова оказался в рекреации Нимма-бэй на Эдеме. — Ты видел? Я клянусь, я посадил себе зрение, пытаясь читать с него. — А почему фазер такой фаллический, — не унимался Джим. — У Гейлы был страпон — точно такой же по форме, я тебе отвечаю, Боунс, это очень подозрительно. — Вы закончили? — Любезно уточнил Спок и выбрался в пятно света. Боунс сглотнул: этот мелкий ублюдок скинул свои балахоны и красовался в трех или четырех ремнях, обмотанных вокруг бицепса наподобие иудейского тфилина. Еще на нем была набедренная повязка и, строго говоря, больше на нем не было ничего. Набедренная повязка. Двадцать третий век. — Привет, Спок, — беззаботно сказал Джим и Боунс видел, каких усилий ему стоила эта беззаботность. — Это Леонард Маккой, старший медицинский офицер Энтерпрайз. — Зачем? — Отрывисто уточнил Спок. — На первое свидание не полагается ходить без дуэньи, ваше высочество, — сохраняя тон, улыбнулся Джим.       Спок глухо заворчал большой, тупой кошкой и пристукнул своим посохом. — Посох тоже фаллический символ, — успел заметить Джиму Боунс, прежде чем глаза капитана расширились и раздался глухой стук. Где-то на грани восприятия он отметил, что стук был от соприкосновения его, Леонарда, глупой башки с полом, и, по закону жанра, все потемнело ещё больше. — Нападение на офицера Федерации расценивается как призыв к военным действиям, — начал Джим звенящим голосом, едва завидел в проеме сучьего вулканца. Главное было уверенно вопить еще минуты три (кодовые замки наручников были одинаковы во всей галактике), и Джим покажет самые быстрые пальцы на Диком Западе. — На него никто не нападал, — фыркнул остроухий мудила и встал рядом с Джимом, нависая всей своей массой. — Максимум, придали ускорения. — Я приватный танец не заказывал, — дернулся Джим, прикрывая копошение в наручниках своей спиной. — Вы напали на офицера Федерации, взяли в плен капитана Федерации, угрожали кораблю Федерации и все это на нашей территории. Твой папа в курсе, что ты вытворяешь, Спок? — Мой отец, — негромко сказал Спок, — когда-то поступил точно так же. Так я появился на свет. — Это когда была Первая Вулканская? — Припомнил Джим и снова дернулся. Две минуты. — Ты не дергайся, — внушительно сказал Спок, и вплел пальцы в короткий ёжик волос Джима. — Я пришел...— он поморщился. — С миром. — Ты? — Поразился Джим. — С миром? — Кирк, — рыкнул вулканец, склоняясь, прохладные, угольные пряди волос скользнули змеями по щеке капитана. — Не вынуждай!       Джиму очень хотелось вынудить. Ему жилось нормально! А этот приперся тут, со своими волосами, ремнями и в повязке! С миром! — А что ты мне сделаешь? — Ласково спросил капитан. — Зачем я тут?       Спок помолчал и перегнулся через него, Джим едва успел убрать от замка пальцы. — Почти открыл, — глухо сказал Спок, в голосе звучало удовлетворение. — Ты и правда очень разумен.       Он пробежался легким движением пальцев по наручникам и давление на запястья ослабло. — Я маме рассказал про тебя. — Застенчиво прогудел Спок, не поворачиваясь к нему лицом. — Мама сказала позвать тебя на ужин. Поужинаешь со мной? — Чего, — глупо промямлил бравый капитан. Спок сурово дернул плечом, повторять он явно не намеревался.       И тут Интрепид тряхнуло. Спок неловко завалился на панель, замигали инфернальным зеленым лампы.       Джим вздохнул и побежал. — Его мама человек, — заорал Джим. — Джим, от всего сердца: хоть горнка, — заорал в ответ Боунс, — Пригнись! С чего ты взял, что она человек?! — Вулканка не стала бы советовать пригласить меня поужинать! — Джим ввинтился в узкий проход, потянул за руку Маккоя. — Так он тебя поужинать приглашал? Заебись, Джим, черт бы тебя побрал! — Не злись, Боунс, я только твой!       Боунс врезался ему в спину, зашипел рассерженной пантерой. Было обидно и до смерти унизительно, хотя он понимал, что обидеть его Джим, конечно же, не хотел.       Сулу вынырнул, как черт из табакерки, собрал катану и неожиданно мирно уточнил: — Вы оба в порядке? Интрепид обесточен примерно на час, так что группируемся. Скотти нас сейчас заберет.       Где-то в отдалении громыхнуло, посыпались искры, из искр выскочил Чехов, потирая чумазый лоб и задорно сверкая глазёнками. — Почему все время сыпятся искры, — грустно сказал Сулу, китайским болванчиком зависнув у выхода. — Судно обесточено, откуда искры? — Мы весь последний год задаемся этими фундаментальными вопросами, твой тоже фантастический, — бодро отбрехался Джим. — Скотти, поднимай нас.       Боунс смотрел на Джима, рассыпающегося ворохом синих искр и понимал, что Джим очень хотел поужинать, жаль, что Чехов пробегал мимо и чисто случайно распидорасил вулканцам варп-кор.       И это бесило, потому что ужинать с Боунсом Джим вроде как не хотел. Ну, вы понимаете, ужинать. Не в столовой рядом сесть, а ужинать.       Боунс вот хотел.       Рассыпаясь, как товарищи, в транспортерной тяге, он увидел тоскливый, черный от зависти взгляд из сумрака Интрепида, и рассмеялся: о, малыш, какой ты дурацкий, это мне нужно завидовать, ты-то счастливчик.       Счастливчик завыл им вслед.