Глава 2 Первая встреча
6 декабря 2020 г., 01:19
После визита к Уолтеру Фарлану нужно было посетить еще нескольких арендаторов. К счастью, это не заняло много времени. Они добросовестно заплатили аренду, поделились с ним хорошими новостями и передавали наилучшие пожелания Его Светлости. Что ж, его работа здесь окончена, пора возвращаться домой, в поместье.
За время всей поездки Ханджи тихо-мирно сидела в повозке, изредка поглядывая по сторонам. Майло попытался было завести с ней разговор, но, увидев, что она не слишком настроена на беседу, оставил девушку в покое.
Чёрч также иногда поглядывал на это «новое приобретение». Ханджи была молодой девушкой, на пару лет моложе его, скорее всего. Но ее взгляд… Было в нем что-то такое, что делало эту девушку в разы старше. Это был взгляд не юной девушки, чья жизнь только начиналась. Нет, это был взгляд человека, который много чего повидал, на чью долю выпало много тяжелых испытаний.
«Что же тебе довелось пережить?» – он снова и снова задавался этим вопросом, стоило ему лишь взглянуть на рабыню.
***
Рабство… Рабство существовало во Флеймкёре испокон веков. Вот уже много столетий жители королевства делились на свободных подданных, вольных распоряжаться своей жизнью, как считают нужным, и на рабов, у которых прав было не больше, чем у животных. А, может, и меньше. Ведь ни один здравомыслящий хозяин не будет бить своих коров или лошадей. А рабы… Почему бы и нет? Отличительным признаком любого раба были тонкие металлические браслеты, которые надевали на невольника чуть ли не с рождения, или с того момента, как он терял свободу. Да, все верно. Во Флеймкёре существовали не только урожденные рабы. Были и те, кто стали ими при определенных обстоятельствах. Чаще всего речь шла о серьезных преступлениях. Государственная измена... Убийство... Нанесений серьезных увечий... Разбой... Преступление простого люда против знати… На свое усмотрение судья мог либо приговорить преступника к смертной казни, либо лишить его статуса свободного человека. А иногда осужденному предоставлялся выбор. И почему-то чаще всего выбирали именно рабство… Но стоит ли их винить за то, что они хотели сохранить свою жизнь? Хотя, что это была за жизнь… Каждый раб был обязан носить металлические браслеты. Они плотно облегали запястья, снять их было невозможно, без помощи кузнеца уж точно. Но ни один кузнец не пошел бы на такое. Иначе ему самому пришлось надеть бы точно такие же браслеты. Конечно, как свободные люди вполне могли стать рабами, так и рабы могли обрести свободу, если такова была воля их хозяина. Но, как правило, такое случалось крайне редко. За всю многовековую историю Флеймкёра едва ли было с сотню таких случаев. Чаще всего хозяин шел на это, если был обязан своему рабу спасением своей жизни, или уже даровал свободу некоторым рабам, уже будучи на смертном одре, или же когда сам раб находился при смерти. К сожалению, чаще всего освобожденные рабы вскоре снова попадали в рабство. Добровольно. Ведь, дав им свободу, никто и не думал объяснять им, как ей пользоваться что с ней делать. Поэтому им было проще снова надеть металлические браслеты и стать собственностью свободного человека. Ведь так было гораздо проще, чем учиться думать собственной головой. Именно поэтому работорговля процветала во Флеймкёре и по сей день…***
У Фарлана Чёрча своих рабов не было, но, будучи управляющим поместья графа Аккермана, он регулярно имел дело с «живой собственностью» Его Светлости, которому принадлежало несколько тысяч душ. Не то чтобы Фарлан был против рабства, ведь оно существовало в их королевстве уже не одно столетие, он не мог представить, как могло бы быть иначе. Но, в то же время, к рабам он относился по-хорошему, не позволял себе, подобно большинству свободных людей, измываться над невольниками лишь потому, что ему за это ничего не будет. Действительно, наказание за убийство раба было в несколько раз меньше, чем за убийство кошки или собаки. Подумаешь, одним рабом меньше, одним больше! Вон их сколько по земле ходит! Не убудет! Чёрч этого никогда не понимал. Он, конечно, не считал рабов полноценными людьми. Что поделать, его так воспитали! Но и за безмозглый скот их не принимал. Хоть и в их отношении придерживался того же правила, что и с животными. Если со скотиной обращаться по-хорошему, то и она отплатит тебе тем же. В общем, что бы блондин не думал о рабах, он был твердо уверен в одном – он был рад, что родился свободным человеком.***
Пока они ездили по арендаторам, Ханджи размышляла о положении, в котором она оказалась. Смена хозяина ее не слишком-то беспокоила. В конце концов, с ней это случалось далеко не в первый раз. В пятидесятый, если быть точнее. Она уже давно перестала переживать по этому поводу. Торговец, крестьянин, граф… Какая разница? Для всех них она не более чем вещь, которую они могут выбросить или прикончить, если захотят. Хотя, кое-что в ее новом хозяине ее все же заинтриговало. Граф Леви Аккерман… Это имя ей ничего не говорило. Вернее, ей ничего не говорило его имя. А вот фамилия… Аккерманы… Насколько ей было известно, это был один из самых знатных, богатых и влиятельных родов Флеймкёра. Они были правителями графства Стоунфер, одного из богатейших и стратегически важных регионов королевства. А теперь она, похоже, перешла в личную собственность правителя этих земель. Граф Аккерман, значит… Что ж, надеюсь, наши с ним пути так и не пересекутся. Он, наверняка, очень занят. Охота… Уроки фехтования… Верховая езда… Балы… Знатные дамы… Какое ему дело до еще одной рабыни? Сколько их у него? Может, меня вообще там никто не заметит? Никто не обратит внимание… Будто меня и нет…***
– Приехали! – неожиданно раздался голос Майло – Добро пожаловать в поместье дома Аккерман! Ханджи, до этого погрузившаяся в свои размышления и не замечающая ничего вокруг, с удивлением обнаружила, что они подъезжают к величественному замку, окруженному огромным двором и живописными садами. – Поди впервые видишь такие хоромы, а? – усмехнулся возница. – Такое не каждый день увидишь – прошептала девушка. – Что-то ты не слишком впечатлена? – нахмурился Майло. «Что поместье графа, что убогий домишко арендатора-пьяницы, что кибитка бродячего торговца – мое положение везде одинаково» – грустно подумала Ханджи. – Отстань от нее! Не видишь, что ли? Она в шоке! – усмехнулся Фарлан. Хотя реакция девушки и его удивила. Странно, обычно рабы реагируют иначе, когда впервые видят поместье…***
– Фарлан! – от раздумий его отвлек звонкий женский голос – Ну, наконец-то! Ты где пропадал? Из замка им навстречу выбежала невысокая девушка с темно рыжими волосами, заплетенными в забавно торчащие хвостики, и светло зелеными глазами. На поясе у нее висела внушительных размеров связка ключей. «Экономка?» – подумала Ханджи. – Делал свою работу – буркнул Чёрч – А ты, Изабель, чем занята была? Снова дрыхла до обеда? – Да как ты смеешь! – взвизгнула девушка – Да я встаю чуть ли не раньше всех в поместье! У меня нет ни одной свободной минуты! – Ну да, ну да, как скажешь – усмехнулся блондин, спрыгивая из седла и, слегка потрепав Сильвию по гриве, передал ее в руки конюха – Фред, проверь ее переднее копыто, кажется, она наскочила на булыжник! – Будет сделано, господин Чёрч! – А это еще кто? – Изабель самым что ни на есть бесцеремонным образом показала пальцем на все еще сидящую в повозке девушку. – Где ваши манеры, госпожа Магнолия? – закатил глаза Фарлан. – У меня отличные манеры – надулась рыжая. – Ага, как у трактирной девки – пробурчал блондин – И, прежде чем ты попытаешься ударить меня, позволь я вас представлю. – А? – Изабель уже хотела было замахнуться на Чёрча, но ему все же удалось отвлечь ее – Ну, давай, представляй. – Хорошо! – улыбнулся блондин. Слишком уж хорошо он знал эту девушку! – Ханджи, иди сюда! – Рабыня? – нахмурилась Изабель, заметив металлические браслеты на руках у новоприбывшей – Так вот на что ты тратишь свое жалование! А когда я прошу купить мне сладостей… – Я же о тебе забочусь, дуреха! Если ты будешь есть сладости в таком количестве, то ни в одну дверь не протиснешься! – Ах ты… Она уже хотело было замахнуться на блондина, когда к ним подошла рабыня. – Изабель – это Ханджи, она была рабыней Уолтера – кивнул на девушку Чёрч.***
– Рабы? Не знала, что у этого проходимца есть рабы – нахмурилась рыжая. – Уже нет. Уолтер отдал ее в качестве платы за аренду. – То есть… Теперь она… – Да, собственность Его Светлости. Так что… Можешь забирать ее. – Чего?! – возмутилась девушка – И что мне с ней делать?! – Да что хочешь! – воскликнул Фарлан – Мое дело – собирать арендную плату, твое – распределять ее. – Но она же не овощ какой-нибудь! – Надеюсь, что да. Но, ты же всегда находишь применение всяким там курам или свиньям, которые дают нам арендаторы. Значит, и с ней проблем быть не должно. – Ладно, разберемся – вздохнула девушка – Да и тетушке Агнес нужна помощь на кухне. От Мерси снова никакого толка – Мерси, что, опять беременна? – удивился Чёрч. – И не говори! Эта девчонка просто не способна не раздвигать свои ноги – сморщилась Изабель – А мне потом еще голову ломать, куда деть ее черт знает какого по счету ребенка! Серьезно, ну скольких еще она родит? – Надеюсь, этот будет последним. – А я-то как надеюсь! Сейчас эта бездельница абсолютно бесполезна, и будет задаром есть хлеб, да еще и за двоих! Ни на что ни годное создание! – Изабель, душа моя, я всегда рад поболтать с тобой на крайне важные и интересные темы, но мне еще нужно доложить обо всем Его Светлости. – Иди уже – отмахнулась от него девушка – Он уже спрашивал о тебе. – Тогда я, пожалуй, пойду. Не стоит заставлять его ждать.***
– Так… Хонни, значит – едва блондин ушел, как рыжеволосая обратила свой взор на рабыню. – Ханджи – поправила та. Во время разговора Изабель и Фарлан, казалось, совсем было забыли о ее присутствии, но рабыню это нисколько не удивило. Она уже давно привыкла, что ее считают пустым местом. И в этом была доля правды… – Ну, Ханджи, так Ханджи – проворчала рыжая – Меня зовут Изабель Магнолия. Я – старшая экономка в поместье дома Аккерман. Именно я слежу за тем, чтобы каждый был занят делом и трудился на благо поместья и на благо Его Светлости. Безделья я не потерплю. Не будешь работать – не будешь есть. Ты меня поняла? – Да, госпожа Магнолия. Я все поняла. – Хорошо. Иди за мной. Пристроим тебя куда-нибудь – Изабель жестом поманила ее за собой.***
Как и ожидалось, экономка повела рабыню далеко не ко главному входу. Нет, они шли по небольшой, но хорошо протоптанной тропинке вдоль стен замка, пока не остановились у неприметной деревянной двери. Ловким, едва неуловимым движением, Магнолия подхватила свою связку ключей и, вставив один из них в замочную скважину, открыла дверь, за которой был тускло освещенный коридор. – Идем. И смотри под ноги. Не хватало еще, чтобы ты сломала тут что-нибудь. Ханджи ничего не оставалось, как следовать за Изабель. Постепенно мрак рассеивался, свет факелов отважно разгонял тьму. Вскоре рабыня почувствовала целый букет ароматных запахов, от которых у нее тут же болезненно скрутило живот – она не ела уже почти три дня. «Мы идем на кухню»– поняла девушка. Ее догадка подтвердилась, когда экономка привела ее в огромное помещение, залитое светом. Там было полно народа. Мужчины… Женщины… Даже дети… – все они ловко сновали туда-сюда, держа в руках кастрюли, горшки и прочую кухонную утварь. Среди них отчетливо выделялась высокая полная женщина в ослепительно белом фартуке, которая, вертясь словно волчок, раздавала указания налево и направо. Было очевидно, что именно она и была здесь главной. Именно ее слово было законом на этой кухне. – Тетушка Агнес! – закричала Изабель чуть ли не во все горло, чтобы хоть как-то перекрыть гул на кухне. – Госпожа Магнолия! – улыбнулась та самая женщина, видимо, это и была пресловутая тетушка Агнес – Чем могу помочь? – Вообще-то, это я пришла помочь вам – экономка кивнула на рабыню, скромно стоящую у двери. – Кто это? – спросила тетушка Агнес. – Это – Ханджи. Новенькая. Она будет помогать вам. – А что она умеет? – женщина скрестила руки на своей груди, являя взору Ханджи металлические браслеты на запястьях. Рабыня… Как и я… – Вот у нее и узнаете! Тетушка Агнес, вы же просили меня дать вам еще помощника, раз Мерси снова ни на что неспособна! Вот… пожалуйста! И, разбирайтесь с ней сами, у меня и без того полно работы! Если будет отлынивать, то… вы знаете, что делать. – Как скажете, госпожа Магнолия – кивнула женщина. – Так, все, мне пора! Ты… – обратилась Изабель к Ханджи – Пока останешься здесь. Делай все, что скажет тетушка Агнес. Ты поняла меня? – Да, госпожа Магнолия – кивнула рабыня.***
– Ханджи, значит – нахмурилась женщина уже после ухода экономки. – Да.... Простите, а как… – Зови меня тетушка Агнес. Меня все тут так зовут. – Хорошо, тетушка Агнес. – Я, как ты, наверное, уже поняла – повариха. Я каждый день готовлю еду для всех в поместье. От Его Светлости до таких же, как и мы с тобой, рабов. А все они – она кивнула на людей (рабов), снующих по кухне – А теперь еще и ты, помогают мне. Тебе уже приходилось работать на кухне? – Да. – И что же ты делала? – Да практически все. Убирала, готовила… – Ну, на ТАКОЙ кухне ты еще не бывала – перебила ее повариха – Поэтому, считай, что ты ничего не умеешь. Ладно, я найду для тебя применение. Почисти, что ли, те горшки, вон там, в углу. И не путайся у меня под ногами! – Хорошо, тетушка Агнес. Как скажете – кивнула Ханджи, направляясь к внушительной горе горшков, составленных в углу. «Их, что, в последний раз чистили лет сто назад? – подумала рабыня, осматривая сквозь мутные стекла очков, покрытые жиром и засохшими остатками еды горшки – И это я еще их плохо вижу! Ладно, бывало и хуже…» И, вооружившись щеткой, она принялась за работу.***
– Глазам своим не верю! Ты как это сделала? – тетушка Агнес с нескрываемым удивлением уставилась на чуть ли не сверкающий чистотой горшок, на котором не было ни единого пятнышка. – Я лишь добавила немного соды. Надеюсь, вы не против? – Нет, что ты! Бери соды сколько хочешь! А эта бездельница Мерси только ныла, что грязь и жир никогда не отмоются, что горшки проще выбросить… А я чуть было ее не послушала! Молодец, Ханджи! Отличная работа! – Спасибо, тетушка Агнес! – улыбнулась рабыня. Давно… слишком давно она не слышала добрых слов… – Не за что. А что ты… Бога ради! Осторожнее! Ты же чуть не уронил его, растяпа! – рявкнула повариха на худощавого парнишку, с трудом удерживающего огромное блюдо с румяным пирогом – Поставь его на стол немедленно! – Да, тетушка Агнес, как скажете – кивнул парнишка, осторожно опуская блюдо на стол. – Фух… Пронесло… - вздохнула с облегчением повариха – Если бы ты уронил его, то следующий пирог я бы испекла из тебя! От пирога доносился поистине божественный аромат, желудок Ханджи снова чуть ли не в узел завязался, а затем, видимо, не выдержав этих издевательств, он и вовсе разразился крайне недовольным урчанием. – Простите – виновато опустила голову рабыня, заметив удивленный взгляд тетушки Агнес. Похоже, она все слышала. – Ты когда в последний раз ела? – спросила повариха. – Не помню. Где-то дня три назад. – Так что же ты молчала?! – всплеснула руками женщина – Не хватало еще, чтобы ты в голодный обморок грохнулась! – Тетушка Агнес, я в порядке. Просто… Договорить она не успела. Девушка просто замерла от изумления, когда повариха протянула ей ломоть свежего хлеба и кубок с водой. – Вот. Перекуси немного – тепло улыбнулась женщина – И не торопись, а то только навредишь себе. – Я знаю, такое уже как-то было. Спасибо вам большое, тетушка Агнес. Вы так добры – улыбнулась Ханджи, сделав небольшой глоток воды. – Вот перечистишь все горшки, я тебя и не так накормлю – усмехнулась повариха. – Буду иметь в виду – кивнула девушка, отправляя в рот кусочек хлеба – Так вкусно… Вы – настоящая мастерица! – Ой, да брось ты! – отмахнулась тетушка Агнес – Это всего лишь хлеб! А вот если бы ты попробовала мой пирог… – она с нескрываемой гордостью посмотрела на огромное блюдо, занимающее почти весь стол. Но, к сожалению, боюсь, этого не получится. Его подадут Его Светлости на ужин. – Ничего. Я все понимаю. Мне и хлеба вполне достаточно. – Эй! Ты не подумай! Я не собираюсь морить тебя голодом! Мне нужно, чтобы ты усердно трудилась, а, значит, для этого тебе нужны силы. – Мне, право, так неловко… – Вот, глупости! Еды здесь хватит на всех! Да и – она бросила придирчивый взгляд на худощавую, практически костлявую фигуру рабыни – Такая щепка, как ты, при всем желании не сможет объесть нас. Тебя определенно надо откармливать, а то скоро и тряпку поднять будешь не в состоянии. – Я гораздо крепче, чем вы думаете. Еще раз большое спасибо – поблагодарила тетушку Агнес Ханджи, протягивая ей уже пустой кубок – Все было очень вкусно. – Не нужно благодарить меня. Лучше возвращайся к работе, горшки сами себя не почистят – проворчала повариха. – Да, как скажете, тетушка Агнес. «Через что же тебе пришлось пройти, раз краюха подгоревшего хлеба и обычная вода кажутся тебе изысканными лакомствами? Ты же еще так молода…» – с грустью думала повариха, наблюдая за девушкой, которая начищала до блеска уже пятый горшок. Ханджи усердно трудилась в своем уголке, изредка наблюдая за снующими туда-сюда другими работниками кухни. С каждой секундой в воздухе витало все больше и больше аппетитных ароматов – близилось время ужина. Желудок девушки по-прежнему крайне остро реагировал на эти соблазнительные запахи, но уже не так сильно возмущался. Спасибо хлебу тетушки Агнес. Если бы не это, то я точно бы не выдержала и упала в обморок…***
Девушка разбиралась уже, наверное, с десятым по счету горшком, когда дверь в кухню вдруг распахнулась. Гул, стоящий на кухне, мигом затих. Все с удивлением уставились на неожиданную гостью. Ею оказалась невысокая девушка с золотисто-рыжими волосами и светло-карими глазами. Одета она была в шикарное платье из дорогого шелка, на ее шее красовалось красивое золотое колье. По сравнению с кухонными работниками, а, особенно, по сравнению с Ханджи и ее мешкообразной одеждой, она казалось каким-то нереальным существом, словно бы пришедшим из мира грез. Ханджи поначалу подумала было, что это графиня Аккерман, или же кто-либо из знатных гостей или родственников графа, но, едва заметив металлические браслеты на ее запястьях, она все поняла. Ясно… Видимо, она одна из тех, кого Его Светлость держит для любовных утех…***
Действительно, рабы бывают разные. Кто-то работает в поле, кто-то в саду, кто-то содержит в порядке дом, будь это хижина или королевский дворец, кто-то ходит за скотом, кто-то присматривает за детьми, а кто-то… согревает постель своего хозяина… Среди знати, в чьей среде были довольно распространены браки по расчету, это было далеко не редкость. Благородные мужья посещали будуар своих не менее благородных жен лишь с целью зачать наследника и, тем самым, продолжить свой благородный род. А для остального вполне могли сгодиться хорошенькие молодые рабыни, у которых просто не было право отказать своему хозяину. С одной стороны, конечно, никто не запрещал знатным мужчинам брать себе в любовницы свободных женщин. Но здесь были и свои проблемы. Как правило, свободные женщины обходились своим титулованным любовникам крайне дорого. Им приходилось тратить довольно внушительные суммы на изысканные туалеты и дорогие украшения. А, учитывая, что помимо любовниц им еще приходилось содержать жен и детей, то это было серьезным ударом по их благосостоянию. А если же они принимали решение разорвать эти отношения, то отвергнутая любовница, которая за время их связи могла узнать далеко не самые приятные подробности о жизни своего женатого кавалера, могла потребовать заплатить ей весьма высокую цену за свое молчание. В общем, мало кто из мужской половины высшего общества Флеймкёра предпочитал завязывать любовные отношения со свободными женщинами. Это было слишком непрактично, а самого благородного мужчину общество порой и вовсе могло упрекнуть в мотовстве и растрате семейных богатств, которые его достойные предки накапливали годами… А, с другой стороны – рабыни. С ними было гораздо меньше хлопот. Вернее, почти не было этих самых хлопот. Да и их содержание обходилось примерно во столько же как и, скажем, содержание породистой лошади или собаки. Нет, разумеется, никто из знатных мужчин не мог себе позволить, чтобы рабыня, время от времени согревающая ему постель ходила в лохмотьях. Нет, такие девушки, как правило, щеголяли в роскошных туалетах. Не таких роскошных, как у их жен или дочерей, но все же их наряды разительно отличались от одежды, которую носили все остальные рабы. В общем, они выглядели как красивые куклы, и толку от них было столько же. Эти девушки не выполняли какой-либо тяжелой работы, да и, чаще всего, вообще не работали, лишь занимались рукоделием или рисованием, в ожидании, когда хозяин позовет кого-либо из них в свою постель. Так что задача у них была лишь одна – ублажать своего господина…***
Девица, едва переступив порог, сморщила свой маленький носик, и с недовольным видом огляделась по сторонам. – И почему здесь всегда так душно? – чересчур неестественно вздохнула она – А что у нас здесь? Выглядит аппетитно! Похоже, она заметила пирог. – Тетушка Агнес, отрежь мне кусочек – в приказном тоне заявила рыжая. – Но, Петра, это ведь… – забормотала повариха. – Госпожа Петра! – резко перебила ее девица – Сколько я еще раз должна тебе это повторить, чтобы ты запомнила?! Ханджи подобная наглость привела в самую настоящую ярость. Да кем она себя возомнила?! Она – рабыня, такая же, как и все мы, а ведет себя, будто не постельная игрушка графа, а его жена! И почему это она смеет разговаривать в подобном тоне с тетушкой Агнес?! Нет, я это так не оставлю! – Гос… Госпожа Петра, послушайте… – замялась повариха. – Что-что ты там бормочешь? – нахмурилась Петра – Отрежь мне пирога! Живо!***
– Нет – неожиданно раздался чей-то решительный голос – Ты ничего не получишь. Тетушка Агнес, Петра, а также все остальные работники кухни, с нескрываемым изумлением повернулись к источнику этого звука – новенькой рабыне, которую было практически не видно из-за горшков. – А ты еще кто такая?! – прошипела Петра. – Я – рабыня – заявила Ханджи, с трудом поднимаясь на ноги, от долгого сидения у нее затекли ноги – Такая же, как и ты. – Не смей сравнивать меня с собой! – рявкнула девица – У меня нет ничего общего с такой замарашкой, как ты! – Не спорю. Ведь пока я чищу горшки, ты раздвигаешь ноги перед нашим хозяином. – Да как ты смеешь?! – похоже, рыжая была задета за живое. – Всего лишь говорю правду. Но, хоть у нас с тобой и разные… обязанности, кое-что у нас все-таки есть общее. Мы обе – рабыни, наши жизни нам не принадлежат. Наш хозяин может сделать с нами все, что угодно, а мы… обязаны подчиниться ему. Именно поэтому я и разговариваю так с тобой. Ведь мы – РАВНЫ, что бы ты там о себе не возомнила. И именно поэтому ты и не имеешь право ТАК разговаривать с тетушкой Агнес! Ты ей не хозяйка! А этот пирог – она взглянула на аппетитное лакомство, невольно ставшее причиной этой перепалки – Подадут Его Светлости на ужин. Или ты хочешь сама объяснять ему, почему это на его столе оказался не целый пирог? От этих слов Петра как-то сразу сникла. Действительно, хоть она, по всей видимости, и считала себя намного выше по положению, чем рядовые рабы, но в одном Ханджи была права – они обе рабыни, а ни одна рабыня не рискнет навлечь на себя гнев хозяина. – Ты об этом еще пожалеешь – прошипела девица, прежде чем второпях покинуть кухню. – Уже жалею. Жалею, что потратила на тебя столько времени – бросила девушка ей вслед, прежде чем медленно, ноги едва держали ее, не вернуться на свое место. – Так, а ну живо все за работу! – рявкнула тетушка Агнес, заметив, что никто из рабов так и не сдвинулся с места. Через пару минут все снова принялись носиться из угла в угол, держа в руках всевозможную кухонную утварь.***
– Зря ты так с Петрой – обратилась тетушка Агнес к Ханджи. – Нет не зря – возразила молодая рабыня – Она ужасно вела себя с вами! Я не могла оставаться в стороне. – И я очень благодарна тебе. Спасибо, что заступилась, но… Ханджи, ты только что приехала, и еще многого не знаешь. Так вот, Петра, она… – Подстилка хозяина – закончила ее мысль девушка. – Ханджи! Ну, нельзя же так! – повариха была просто-напросто шокирована таким заявлением. – А разве я не права? – усмехнулась молодая рабыня. – В общем-то да, но… У Его Светлости есть несколько девушек, которые… как бы это сказать… я даже и не знаю… – Которые согревают ему постель. – Ханджи! – Ну, вы же это хотели сказать, не так ли? – Да, именно это. А ты, оказывается, остра на язык. Смотри, как бы у тебя от этого не было неприятностей! – Вы даже и представить себе не можете, как часто я это слышу – усмехнулась рабыня. – Ох… Чует мое сердце, мы с тобой еще намучаемся – тяжко вздохнула женщина – А если серьезно… Тебе и правда лучше держаться подальше от Петры. – В этом я с вами полностью согласна. Я далеко не в восторге от ее общества. – Дело не в этом. Видишь ли, Петра… Она, вроде как, любимица Его Светлости. – Это она так думает? – Ну, в общем-то да. Насколько мне известно, он проводит с ней больше времени, чем с остальными своими… своими… фаворитками… – Теперь понятно, с чего это она сделала такие выводы – хмыкнула Ханджи – Ладно, я поняла. Она явно пользуется благосклонностью Его Светлости. А мне-то что с того? Вот только не говорите, что она может пожаловаться ему на меня! – Вообще-то может. – Что? Тетушка Агнес, вы это серьезно? – удивлению молодой рабыни не было предела. – Более чем. Она часто так делает – нахмурилась повариха – Жалуется ему по поводу и без! – И что же он? Неужели он ее слушает? – Нет, конечно! Его Светлость далеко не дурак, и он слишком хорошо знает Петру, но… если он что-то заподозрит, то непременно вмешается. Ты еще новенькая здесь, Ханджи. Тебя никто не знает, и ты никого не знаешь, а, значит, тебя и защитить некому… А вот Петра… Сама понимаешь, фаворитке хозяина многие хотели бы угодить… Пусть она и всего лишь рабыня… – Я понимаю вас, тетушка Агнес. Но… Прошу, не нужно так беспокоиться обо мне. Будьте уверены, я умею постоять за себя. Петра не причинит мне вреда. До нее многие пытались, и они были гораздо сильнее, умнее и влиятельнее ее. И… у них ничего не вышло. И у нее не выйдет. – Ладно, как знаешь – пожала плечами женщина. Ей отчего-то стало не по себе от взгляда Ханджи. Была в нем какая-то непоколебимая решимость и даже… жестокость? – Но, все равно, будь осторожна. Ты – хорошая и работящая девушка, и мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Не переживайте, тетушка Агнес. Я не пропаду… Через что же тебе пришлось пройти, девочка? Что же ты пережила? Я… Я не уверена, что хочу знать это. Но, в одном я уверена точно. Все эти трудности не сломили тебя. Наоборот, они лишь сделали тебя сильнее. И, я с тобой согласна. Ты не пропадешь. А Петре точно не поздоровится, если она посмеет перейти тебе дорогу. Вот только… лишь бы Его Светлость во все это не вмешивался. Боюсь, с ним ты не справишься…***
Пока Ханджи осваивалась на кухне и, попутно, умудрилась поругаться с одной из «привилегированных» рабынь, Фарлан, уладив свои дела, спешил доложить о своей поездке графу. Подойдя к массивным дверям из черного дуба, управляющий три раза постучал о деревянную поверхность. – Входите – раздался тихий, но властный мужской голос. – Разрешите войти, Ваша Светлость? – спросил Чёрч, переступая порог. – Я уже разрешил. И ты уже зашел. – Э… Да, точно – замялся блондин. Он оказался в просторной светлой комнате, практически полностью заставленной массивными шкафами, в которых аккуратно были выстроены в ряд многочисленные книги, а также листок к листку были сложены кипы бумаг. В комнате также нашлось место дивану, обитому дорогой темной кожей и нескольких кресел в тон ему. Однако бòльшую часть комнаты занимал огромный стол из редкого красного дерева, стоящий у окна, на котором громоздились горы аккуратных стопок с бумагами и несколько книг. За столом в элегантном кресле, обитом черным бархатом, сидел темноволосый мужчина – правитель графства Стоунфер, Его Светлость граф Леви Аккерман… Ему было немногим больше двадцати лет. Графом он стал в одиннадцать лет, а уже в четырнадцать, доказав королю, что он уже достаточно взрослый и не нуждается в регенте, стал полноправным правителем Стоунфера, а также одним из самых влиятельных людей в королевстве. Молодой граф был строгим, но справедливым правителем, всегда ставящим благополучие своих подданных превыше всего. За это его все уважали, любили… и боялись…***
– Что там с арендой? – спросил граф, даже не отрывая взгляд от бумаг. – Сразу к делу, значит? – нахмурился Чёрч – Ну, Леви! Не будь занудой! Может, я пришел просто поболтать с тобой по душам! – Тебе, что, заняться нечем? Так ты только скажи, я найду тебе дело. – Благодарю покорно, Ваша Светлость, но работы мне вполне хватает – хмыкнул управляющий, плюхнувшись в кресло напротив стола графа – И… Да, ты прав. Я пришел обсудить с тобой сбор арендной платы. – Я слушаю – Леви отложил бумаги в одну из аккуратных стопок и пристально посмотрел на управляющего своими пронзительными серыми глазами. – В целом, все довольно неплохо – начал Фарлан, непроизвольно отводя взгляд. Все, кто хоть как-то был знаком с графом, не могли выдерживать его взгляд дольше нескольких секунд, и Чёрч, хоть и знал Его Светлость с раннего детства, не был исключением – Практически все арендаторы заплатили нужную сумму. Они все желают тебе долгих лет и молятся о твоем благополучии. – Ну, пусть молятся, раз им легче от этого. Главное, чтобы за молитвами они не забывали о своих обязанностях – бросил граф, бегло просматривая бумаги, полученные от управляющего – Погоди, ты сказал, что заплатили почти все. Что значит «почти все»? – Стивен попросил отсрочки. Его жена недавно родила, а сам он в прошлом месяце неудачно упал с лошади, до сих пор со спиной мучается. – Ясно. Пошли к нему лекаря, чтобы осмотрел его, и двух рабов. Пусть помогут ему, пока он восстанавливается. – Хорошо – кивнул блондин, делая пометку в своей книге для записей. – Кто еще не заплатил? – Леонард также просит отсрочку. Его участок сильно пострадал из-за пожара. – Да, я слышал. Отправь ему также двух рабов, пусть помогут. Если ему нужны семена или какие-нибудь материалы, обеспечь это. Потом включим десятую часть понесенных расходов в будущую арендную плату. – Как скажешь – управляющий сделал еще одну пометку. – Кто еще? – Это все. Все остальные заплатили. – Как все? Даже Уолтер? – по лицу Аккермана пробежала тень удивления. – Ну, можно и так сказать – хмыкнул Чёрч. – Что это значит? Я думал, что у этого пьяницы ничего нет. Неужели он наконец-то взялся за ум и начал работать? – Да если бы! Но кое-какое имущество у него все же появилось. И оно пошло на плату аренды – блондин протянул графу кипу бумаг. – Раб? – понял Леви, едва взглянув на купчую. – Рабыня – поправил Фарлан. – Старуха что ли… – нахмурился брюнет, бросая оценивающий взгляд на довольно увесистую пачку бумаг, представляющую собой купчую на его новоприобретенную собственность. – Да нет, наоборот, молодая девушка. Думаю, она где-то на пару лет моложе тебя. Просто ты – ее пятидесятый хозяин. – Что, правда? Да, похоже, жизнь ее помотала – хмыкнул Леви, убрав купчую к остальным бумагам, после того, как поставил на ней свою подпись, тем самым подтверждая за собой право на рабыню – Что хоть за девка-то? – Трудно сказать – пожал плечами Чёрч – Но у Уолтера она пахала, это очевидно. Пока он ныл, что у него нет денег, половину огорода вскопала. – Даже так? Ну, ладно. Посмотрим, что из нее выйдет. А там и посчитаем, на сколько уменьшился долг этого пьяницы. – Я ему то же самое сказал. А девка… Изабель, вроде бы, собиралась пристроить ее на кухню. – Ладно, пусть так, а…***
– Братец! – их беседу прервала вышеупомянутая Магнолия, которая, похоже, открыла дверь пинком. – Легка на помине – буркнул блондин – Госпожа Магнолия, сколько раз можно говорить, что негоже вот так вот врываться в кабинет Его Светлости. Да еще и без стука! Где ваши манеры? – Манеры подождут – фыркнула рыжая – У меня к братцу срочное дело! – У меня тоже! Если ты не заметила, то мы, вообще-то разговаривали, когда ты так беспардонно ворвалась и помешала нам! – Слышь ты… Мое дело не терпит отлагательств! – А мое… – Довольно! – послышался тихий, но невероятно властный голос. – Прошу меня простить, Ваша Светлость, этого больше не повторится – в унисон пролепетали Чёрч и Магнолия, синхронно поклонившись. – Ладно, так и быть, прощаю – ухмыльнулся Леви. Фарлан и Изабель были его лучшими друзьями с самого раннего детства. Для них, и только для них, он мог быть не только наследником Стоунфера, а затем и графом Аккерманом, для них он мог быть просто Леви. Эти двое были для него практически как брат и сестра. Он дорожил ими, и он знал, что и они дорожат им. Не потому, что они работают на него или потому что являются его подданными. Нет, потому что он – это он.***
– Братец, я знала, что ты не будешь сердиться на меня! – широко улыбнулась Изабель. – Вот еще, будет он на тебя свои нервы тратить – буркнул Фарлан. – Ах, ты… – Изабель, так что там у тебя? – перебил ее Аккерман, пока эти двое снова не разругались. – Братец, крыша в северной башне практически разрушилась! Боюсь, как бы не случился потоп при следующем дожде. Ее нужно починить. – Да, ты права – кивнул граф – Скажи Грегори осмотреть ее. Если ему будут нужны материалы, то выдели ему необходимую сумму, пусть купит все необходимое. – Хорошо, братец, как скажешь. – Ну, если у тебя все, то, может, уже пойдешь и дальше наводить шороху по всему поместью? У нас с Леви еще дел невпроворот – хмыкнул Фарлан. – Ой, а ну и ладно! У меня тоже полно дел! – старшая экономка показала язык управляющему – Братец, с твоего позволения... – Да, иди – кивнул брюнет.***
Однако не успела Магнолия выйти за дверь, как в кабинет ворвалась Петра. – Ваша Светлость! У меня к вам важное дело! – заверещала девушка. – Петра, сколько раз я говорил тебе не входить без стука? – ледяным голосом спросил граф. – Но… Но… Дверь же была открыта – пискнула рабыня. – Это неважно. Так что там у тебя опять стряслось? И покороче, будь добра. Я занят. – Меня оскорбили! Самым наглым образом! – Ого! И кто же? – усмехнулся Фарлан – Я куплю ему выпить! – А я подарю тюфяк помягче – хихикнула Изабель. – Господин Чёрч! Госпожа Магнолия! Ну, нельзя же так! – воскликнула девица. Для нее не было секретом, что эти двое ее не слишком-то жалуют, но ничего не могла с этим поделать. После графа, Чёрч и Магнолия были следующими по значимости людьми в поместье. – Петра, давай уже ближе к делу – прервал этот «обмен любезностями», который уже начал его раздражать, Леви – Кто тебя оскорбил? – Рабыня! – А поконкретнее нельзя? Ты хотя бы представляешь, СКОЛЬКО у меня рабов помимо тебя? – нахмурился Аккерман. – Простите… – промямлила Петра – Это была та грязная кухонная девка! Я не видела ее раньше. Она еще носит какой-то уродливый балахон и треснувшие очки. – Похоже, это Ханджи – поняла экономка – Я пока пристроила ее на кухню. – А девка-то не промах! – усмехнулся блондин. – Это неприемлемо! – процедил сквозь зубы граф – Не успела она здесь появиться, как устраивает черт знает что! Ох, я ей задам! Я покажу ей, как нужно себя вести в МОЕМ поместье. И, прежде чем кто-либо успел хоть что-нибудь сообразить, брюнет покинул свой кабинет. – Ваша Светлость! Подождите! Разумеется, все трое последовали за ним.***
– Нет, вы только посмотрите! Как новенькие! – тетушка Агнес с восхищением рассматривала сверкающие горшки – Даже готовить в таких жалко! Девочка моя, ты просто молодец! – Ну, что вы! Это пустяки! – улыбнулась Ханджи. – Ничего не пустяки! Ты хорошо потрудилась. Через час будет ужин, а пока не могла бы ты помочь Кэти вынести мусор? Заодно немного воздухом подышишь. – Да, конечно, как скажете. Однако не успела рабыня даже встать с места, как неожиданно распахнулась дверь и в кухню зашел невысокий темноволосый мужчина. В кухне мигом воцарилась поистине гробовая тишина. Все… Абсолютно все… Мужчины… Женщины… Дети… Все они застыли как вкопанные, склонив голову.***
И хоть одет был этот молодой мужчина довольно просто – в белую рубашку и черные кожаные штаны, Ханджи мигом поняла, что сам граф Леви Аккерман почтил их своими присутствием. А он намного моложе, чем я думала. – Вон! Вон она! – заверещала Петра, показывая пальцем на Ханджи – Ваша Светлость, это она меня оскорбила! – А ну тихо! – прошипел граф. Как и ожидалось, рыжая мигом заткнулась. «Нажаловалась все-таки – подумала молодая рабыня – «А они что тут делают? Пришли посмотреть на зрелище?». От ее взора не укрылись Фарлан и Изабель, сиротливо застывшие на пороге.***
– Ты. Ты ведь Ханджи, верно? – спросил брюнет, подойдя к рабыне. – Да. Это я, Ваша Светлость – с трудом поднявшись на своих затекших ногах, рабыня присела в изящном реверансе. При этом от нее не укрылось, что она выше графа почти на голову. – Тц, недурно – хмыкнул Аккерман – Вот только твои манеры все равно оставляют желать лучшего. Петра утверждает, что ты оскорбила ее. Это правда? – Вообще-то, Ваша Светлость, это она оскорбила тетушку Агнес. Я лишь заступилась за нее. – Что? – он мельком взглянул на Петру, от этого она вся чуть ли не съежилась – Тетушка Агнес, что вы на это скажите? – Это правда, Ваша Светлость – у поварихи и в мыслях не было лгать своему хозяину – Петра просила, нет, даже требовала, чтобы я отрезала ей пирога, который должны были подать вам на ужин. Я отказалась, но ей это не понравилось, она меня даже слушать не хотела. Вот Ханджи и вмешалась. – А еще она требовала, чтобы тетушка Агнес назвала ее «госпожой Петрой» – добавила рабыня. – Ты кем себя возомнила?! – процедил сквозь зубы граф, бросив не предвещающий ничего хорошего взгляд на свою фаворитку – Прочь с глаз моих! – Да, Ваша Светлость, как прикажете – девица, уже даже и не пытаясь сдержать рыдания, спешно удалилась. – Тц, снова сырость разводит – пробурчал Леви – Так, а теперь ты – он вновь обратил свой взор на «смутьянку» – То, что ты вступилась за тетушку Агнес, это похвально, но… Заруби себе на носу, я не потерплю в своем поместье ссор и перепалок. Особенно, если в них втягивают меня. Мне дорого мое время, и я не собираюсь тратить его на подобные ничего не значащие пустяки. Ты поняла меня? – Да, Ваша Светлость. – Что ж, очень на это надеюсь. А это послужит тебе уроком на будущее. И он со всего маху зарядил ей пощечину. К всеобщему удивлению, а, особенно, к удивлению Леви, Ханджи не заплакала, не, как все ожидали, не приложила ладонь к месту удара. Нет, она продолжала пристально смотреть в холодные серые глаза, как ни в чем не бывало. – Тц, вот же грязная свинья – прошипел граф, тщательно протирая руку платком – Тебе просто необходимо помыться, не хватало еще, чтобы ты какую-нибудь заразу притащила на кухню. А вы что все встали? А ну живо за работу! И, бросив на рабыню презрительный взгляд, в котором, однако, промелькнуло удивление, граф стремительно покинул кухню. Управляющий поспешил за ним.***
– Девочка моя, все в порядке? – обеспокоенным тоном поинтересовалась тетушка Агнес. – Все в порядке, не нужно волноваться за меня – тепло улыбнулась Ханджи. – А ты молодец, не каждый бы решился на такое – заметила Изабель. – Вы не злитесь на меня, госпожа Магнолия? – Нет, я даже рада, что ты сбила спесь с Петры. Иногда она слишком много о себе воображает – усмехнулась Изабель – Но Его Светлость прав. Тебе надо помыться. И как я сама до этого не додумалась? Идем за мной. Тетушка Агнес, я верну ее позже. – Да, госпожа Магнолия, как скажете – кивнула повариха. Ханджи ничего не оставалось, как последовать за экономкой.***
Вскоре они пришли в небольшую комнату над кухней, практически все место в которой занимал очаг, на котором стояли два огромных чана с горячей водой. – Ванна там – Изабель показала на неприметную дверь за очагом. Там же и холодная вода, ведра, мыло и полотенца. – Ванна? – удивлению рабыни не было предела – Настоящая ванна? – Нет, нарисованная! – фыркнула рыжая – Конечно, настоящая, дуреха! Иди уже, приведи себя в порядок. Я пришлю тебе одежду. Не ходить же тебе… в этом – она с отвращением посмотрела на бесформенный балахон, прикрывающий тело рабыни – И, на будущее. Его Светлость крайне серьезно относится к вопросам чистоты. Поэтому, будь добра, мойся хотя бы раз в несколько дней. Ты же не хочешь разгневать его? – Нет, не хочу. – Вот и славно! Ладно, я оставлю тебя. И не засиживайся в ванной слишком долго! Тетушке Агнес нужна помощь! – Да, госпожа Магнолия. Как скажете. Оставшись одна, Ханджи подходит к двери и открывает ее. Как и сказала Изабель, за ней находится небольшая ванна, чан с холодной водой, пара ведер, кусок мыла и несколько чистых полотенец. Рабыня не в силах сдержать улыбки. Чистая вода… Как же давно она о ней мечтала!***
Через несколько минут девушка уже сидит в ванной с горячей водой и тщательно смывает с себя глубоко въевшуюся в кожу грязь. Она отвлекается буквально на пару секунд, когда в комнату входит девчушка, занести ей чистую одежду. Наконец, кожа и волосы девушки снова чистые. Как же это приятно! Тщательно вытеревшись полотенцем, Ханджи надевает на себя темно-синее платье из грубой ткани, которое ей немного велико, все-таки она очень худая, если не сказать тощая, но, что поделать, выбора-то у нее нет. Облачившись в платье, она против воли смотрит на свое отражение в зеркале. На нее смотрит высокая кареглазая девушка с длинными насыщенного каштанового цвета волосами. И это я? Надо же… а я уже почти забыла о том, как я на самом деле выгляжу…***
– Ого! Вот это да! – позади раздался удивленный женский голос. – Госпожа Магнолия, что-то не так? – спрашивает ее рабыня. – Нет… Просто… Я, конечно, знала, что, смыв с себя всю грязь, ты станешь выглядеть лучше, но чтобы НАСТОЛЬКО! – Благодарю вас, госпожа Магнолия. – Да ладно тебе! – отмахнулась Изабель – Вот, у меня для тебя кое-что есть – она поставила на край ванны небольшую деревянную коробку. – Что это? – Увидишь! – усмехнулась экономка, откидывая крышку. Как оказалось, внутри было несколько пар… очков. – Это… Это… – только и может бормотать Ханджи. – Подбери себе что-нибудь. – Госпожа Магнолия… Я даже и не знаю, как благодарить вас… – Пустяки! Считай это твоей наградой за то, что заступилась за тетушку Агнес. Да и… Ты же на кухне работаешь! Не хватало еще, чтобы ты соль и сахар перепутала! – Спасибо вам, госпожа Магнолия! – тепло улыбается шатенка, надевая подходящие очки. – Я же сказала, пустяки! Ладно, я пойду, дел по горло. Прибери тут, а затем возвращайся на кухню? Дорогу запомнила? – Да. – Хорошо. И не задерживайся тут! Пропустишь ужин, придется терпеть до завтрака! – кричит Изабель, выходя в коридор.***
Оставшись одна, Ханджи подходит к небольшому окну. Из него практически ничего не видно, лишь часть тракта, по которому она прибыла в поместье, а также лес, раскинувшийся вдали. И все это принадлежит ее хозяину… Рука против воли тянется к саднящей щеке. Завтра, скорее всего, появится синяк, но сейчас ее волнует совсем другое. Граф Леви Аккерман… Правитель Стоунфера… Ему принадлежат сотни, если не тысячи рабов… Они работают в поле, в саду, в замке… Территория его владений крайне обширна… Это значит, что она вполне может затеряться здесь. Никто даже и не хватится какой-то безымянной рабыни. А это значит… Что я могу сбежать… Что я наконец-то могу вернуться домой
Примечания:
Вот и новая глава, в которой состоялась, хоть и мимолетная, первая встреча главных героев. В дальнейшем их пути будут пересекаться чаще.
Не то чтобы мне не нравилась Петра, но почему-то она постоянно "напрашивается" на роль отрицательного персонажа, даже и не знаю почему. Но, с другой стороны, кто-то же должен им быть?
Главы пока получаются не слишком большими, поскольку повествование только набирает обороты, но, со временем, думаю, я смогу увеличить их объем.
Как всегда буду очень рада вашим отзывам!
