Собственность

      – Ты так умело орудуешь ножом, что мне даже как-то не по себе – хмыкнула тетушка Агнес, наблюдая за тем, как Ханджи, ловко ощипав и выпотрошив пять упитанных куриц, нарезала нежное мясо на мелкие кусочки – Скажи честно, мне есть о чем беспокоиться?       – Если кому и стоило беспокоиться, то только курицам – усмехнулась шатенка – Но им это не поможет.       – Верно. Не поможет – согласилась повариха – Слушай, ты не могла бы сходить в сад? За яблоками?       – Да, конечно! А… – она бросила взгляд на недорезанную курицу.       – Я закончу сама – ответила женщина на ее не озвученный вопрос – А вот с яблоками я со своей спиной, боюсь, не справлюсь.       – Хорошо. Сколько набрать? Каких? Красных? Зеленых?       – Красных. Возьми в углу корзину. Среднюю. Думаю, ее должно хватить. И старайся выбирать те, что уже созрели. Не хватало еще нам всем с животом мучиться.       – Хорошо, как скажете, тетушка Агнес – кивнула молодая рабыня, подхватывая корзину.

***

      Через пару минут она уже была на улице. Девушка, не в силах сдержать улыбку, подставила лицо ярким солнечным лучам, чувствуя, как легкий ветерок приятно охлаждает кожу. То, что нужно после душной кухни!       Ханджи была в поместье уже несколько дней. За это время она уже немного освоилась на кухне. Как и тетушка Агнес, рабы приняли ее весьма охотно. Что ж, это было неудивительно. У них всегда было много работы, поэтому они были рады любой лишней паре рук. А, поскольку шатенка была очень трудолюбивой и расторопной, это также послужило тому, что она довольно легко нашла общий язык с остальными работниками кухни.       В целом, эти несколько дней были вполне обыденными. Ханджи, как и остальные рабы, работала на кухне с утра до ночи, под бдительным присмотром тетушки Агнес. Изредка в кухню заглядывала, вернее, залетала, словно вихрь, Изабель Магнолия, которая, раздав указания, снова убегала по своим делам. Однажды заглянул Фарлан Чёрч – он искал одного раба, некого Фреда. Петра больше не приходила. Как и… Его Светлость…

***

      Подумав о хозяине, Ханджи совершенно непроизвольно коснулась щеки. Как она и предполагала, на следующее утро после их «знакомства» у нее был синяк на пол лица. Благодаря компрессу, наложенному заботливыми руками добродушной рабыни Кэти, щека шатенки уже не искрилась различными оттенками фиолетового и синего цветов, а постепенно приобретала темно-желтый оттенок. Что ж, еще несколько дней, и уже ничего не будет напоминать ей о первой, и, как она очень надеялась, последней, встрече с графом. У нее уже сложилось определенное мнение об этом человеке.        Грубый… Высокомерный… Напыщенный… Самовлюбленный… Жестокий… Бессердечный…       Да и… Чего еще ожидать от рабовладельца? От дворянина? Таким, как он, глубоко наплевать на страдания простых людей, не говоря уже о рабах. Тех граф Аккерман и вовсе за пустое место считает…       «И какого черта я вообще думаю об этом коротышке? – размышляла шатенка, аккуратно укладывая в корзинку румяные ароматные плоды, которые, уже окончательно созрев, ждали своего часа в зарослях сочной зеленой травы – Радоваться надо, что я легко отделалась. Он бы, наверное, и вовсе мне глотку перерезал, да побоялся, поди, запачкать свою белоснежную рубашку кровью грязной рабыни… Вот же чистюля помешанный! Так, хватит уже о нем! Яблоки сами себя не соберут».       Помотав головой, дабы выбросить из нее совершенно не нужные мысли об одном высокородном мужчине, девушка всецело сосредоточилась на выполнении поручения тетушки Агнес. Она даже и не заметила, что за ней пристально наблюдают два огромных желтых глаза. Она также и не услышала тяжелого дыхания и приглушенного животного рычания…

***

      Надо сказать, что не только молодая рабыня постоянно размышляла о мимолетной встрече со своим хозяином на кухне поместья. Граф также часто ловил себя на мысли, что все время вспоминает о своем «новом приобретении». А, главное, почему? Леви видел рабыню всего один раз, да и то мельком, но что-то в ней было такое, из-за чего он никак не мог выбросить этот образ из головы. Но что же именно?       На первый взгляд – ничего особенного. Грязная… Чумазая… Одетая в какие-то лохмотья… Треснувшие замызганные очки… Тощая, как палка… А еще и выше его! Да почему он вообще запомнил ее?!       Аккерман с самого раннего детства был крайне чистоплотным и брезгливым ребенком, и с возрастом мало что изменилось. Грязь вызывала у него чувство поистине тошнотворного отвращения, омерзения. А эта замарашка… Да она была просто воплощением грязи и беспорядка! Может, поэтому он ее запомнил? Все его рабы, по крайней мере те, что работали в поместье, неукоснительно следовали чуть ли не самому главному правилу Его Светлости – какой бы грязной и трудной не была их работа, никто из них не мог позволить себе ходить по двору или, что еще хуже, по замку, грязными. Ибо, несмотря на невозмутимый вид и поистине завидное хладнокровие, молодой правитель Стоунфера в гневе был страшен. Это в графстве знали все. От мала, до велика… Поэтому никто бы ни за что бы не рискнул разозлить его. Никто… Кроме той чертовой рабыни…       Леви до сих пор не понимал, почему не прибил эту грязнулю прямо на месте. Почему ограничился лишь пощечиной? Ведь он, бывало, лишал людей, а и, тем более, рабов, жизни и за меньшее. Тогда почему же он пощадил ее? Сначала брюнет полагал, что проявил милосердие, так как она едва появилась в поместье, что ей еще не объяснили всех правил и порядков. Что ж, эта причина казалась ему более чем разумной. Вот только… Вскоре он понял, что это было далеко не так…       Ведь дело было в… ЕЕ ВЗГЛЯДЕ…

***

      Тот взгляд… Их глаза встретились всего на несколько секунд, но и этого было более чем достаточно.       Тот взгляд… Это не был взгляд провинившейся рабыни, вымаливавшей прощение у своего хозяина. Нет, она даже и не помышляла об этом. Более того, она нисколько не считала себя виноватой. Он видел это, да она и не пыталась скрыть это. Что ж, в этом их мысли были схожи. Граф также не считал ее виноватой в той глупой стычке с Петрой. Нет, здесь вина целиком и полностью лежала на его слишком много возомнившей о себе фаворитке. Даже наоборот, Леви был в некотором роде доволен поступком Ханджи. Не каждый раб набрался бы смелости вступиться за другого. Эта девушка, определенно, была сильна духом, очень сильна. И это снова возвращало его к причине его размышлений.       Тот взгляд… В нем не было ни тени страха или какой-то обреченной покорности судьбе, которую всегда можно было увидеть в глазах рабов, которые прекрасно осознавали всю ничтожность своего положения, своей жизни, в конце концов. Рабы, если им и случалось смотреть в глаза свободным людям, а, тем более, своим хозяевам, всегда смотрели на них с каким-то кротким смирением, будто бы ожидая, или же, может быть, втайне даже надеясь, что их хозяин, их господин, по какой-то своей прихоти прикончит своего раба прямо на месте. Просто так… Потому что… ИМЕЕТ НА ЭТО ПРАВО.       Рабы окружали Аккермана с самого раннего детства. Сначала они принадлежали его дяде, Кенни Аккерману, бывшему правителем Стоунфера до него, а потом, когда титул и земли перешли к Леви, он унаследовал также и тысячи бесправных душ. Но в этом плане для него ничего не изменилось. Рабы смотрели на него также, как и смотрели на него тогда, когда он был наследником графа – с покорностью и смирением.       Так было всегда, пока… он не встретился с Ханджи…       Тот взгляд… Это не был взгляд рабыни, смотревшей на хозяина, смотревшей на того, кто выше ее по положению. Нет, она смотрела на него, как на равного. Более того, было что-то в ее глазах такое, будто бы она считает себя выше его. Не в буквальном смысле, разумеется…       Леви долгие часы строил многочисленные предположения, почему же он так долго размышляет об этой странной рабыне, которую видел от силы лишь пару минут. Пока, наконец не понял…       ОНА НЕ ОТВЕЛА ВЗГЛЯД…

***

      Такое в его жизни было впервые. Еще будучи ребенком, будущий граф Аккерман научился совершенно особым образом смотреть на людей. Это не всегда у него выходило намеренно, хоть с возрастом он и весьма неплохо освоил этот своеобразный прием и весьма охотно использовал его в своих целях. Разговаривал ли он с Фарланом или Изабель, с арендаторами, наемными работниками, рабами, знатными господами и дамами – результат всегда был один – никто не мог выдержать пристальный взгляд этих пронзительных серых глаз больше нескольких секунд. Да что уж тут говорить, если даже сам король отводил взгляд, когда молодой граф присутствовал на аудиенциях у монарха! Все, абсолютно все как-то даже несколько малодушно или трусливо отводили взгляд, избегая смотреть графу Аккерману в глаза. Никто не мог противостоять этому.       Никто… Кроме одной рабыни…       Поначалу Леви полагал, что Ханджи, из-за своего крутого нрава и тяжелого характера (у него уже сформировалось свое мнение на этот счет), станет причиной многих проблем, перессорится со всеми работниками кухни и напросится… определенно напросится на неприятности, и на наказание… на особо жестокое наказание, которое граф с превеликим удовольствием осуществит ЛИЧНО.       Вот только… Ничего этого не случилось…       После той стычки с Петрой Ханджи была тише воды, ниже травы. От Изабель Леви слышал, что новая рабыня прекрасно освоилась на кухне, что она усердно работает, не покладая рук, что тетушка Агнес не перестает нахваливать эту трудолюбивую и толковую девушку, да и остальными рабами она, похоже, без проблем нашла общий язык.       «Черт! Да что с этой девчонкой вообще не так?! – думал граф, разбирая бумаги – Сначала скандалит с одной из рабынь в первый же день, весьма дерзко разговаривает со своим хозяином, работает на кухне, будучи грязной, как свинья, а потом… а потом ведет себя как ни в чем не бывало! Как примерная рабыня! И как это прикажете понимать? Да почему я вообще о ней думаю?! Будто у меня других дел больше нет! Нужно отвлечься… Да и… давно пора посмотреть на подарок, который мне прислал Майк».       И, размашисто подписав один из документов, граф быстрым шагом направился к конюшням, где его вот уже три дня ждал подарок от его соседа, правителя графства Фортуил, и, по совместительству, хорошего друга – графа Майка Захариуса.

***

      Королевство Флеймкёр подразделялось на семнадцать графств. Правители графств были самыми влиятельными, после монарха, разумеется, дворянами в королевстве. Они имели исключительное право заседать в Королевском Совете, присутствовать на судебных разбирательствах в столице, принимать участие в делах как внутренней, так и внешней политики королевства. Так было испокон веков. Пока… Пятнадцать лет назад на трон не взошел король Фердинанд. Он всеми силами старался укрепить свою власть, отбирая ее у других дворян, совершенно ненавязчиво, как он думал.       Однако это было не так. Это понимал даже Леви, которому на момент коронации нового монарха было всего десять лет. Постепенно дворяне, даже правители графств, начали утрачивать свои законные права. Они больше не обладали правом голоса на Королевском Совете, не могли выступить с инициативой принятия нового закона или изменения действующего, им было строго-настрого запрещено вмешиваться в политику королевства. А еще, что было предсказуемо, значительно увеличился размер налога, который каждый граф был обязан оплачивать в королевскую казну.       Разумеется, не все были готовы смириться с этим. Король Фердинанд правил чуть больше года, когда вспыхнуло восстание, поднятое высшей знатью королевства. Мятежники были настроены более чем решительно. Они были готовы, если того потребуется, даже пойти на убийство правящего монарха, дабы вернуть то, что было у них отнято.

***

      К сожалению, восстание было подавлено. С особой жестокостью… Король, стремясь сохранить ускользающую от него власть, не стеснялся использовать самые изощренные способы. Тех мятежников, которых удалось поймать королевским войскам, ждала публичная казнь на главной площади столицы – их отрубленные головы и разлагающиеся тела еще долго «украшали» площадь, в назидание другим.       Что ж, король добился своего – больше никто не осмеливался посягать на его жизнь и на его власть. Те из мятежников, которым посчастливилось выжить, раскаялись в своих преступлениях и вновь поклялись монарху в вечной верности.       Фердинанд «великодушно» простил своих «провинившихся» подданных. Не забыв, однако, как следует наказать их, дабы избежать повторения этой истории в будущем. Дворяне были обязаны платить налог в казну в тройном размере в течение десяти лет, часть их земель перешла в собственность короны, а сами они не могли даже выдать замуж своих дочерей или устроить женитьбу их сыновей без одобрения монарха.       Итак, разгром неудавшегося восстания окончательно утвердил абсолютную власть короля Фердинанда, а также значительно ослабил влияние знати. Смирившись с поражением, представители высшей знати вернулись на свои земли, где вели по большей части довольно уединенный образ жизни, изредка навещая соседей, а также наведываясь в столицу, если того желал монарх, по собственной инициативе никто из дворян туда ехать даже и не собирался.       Короля такой расклад более чем устраивал. Никто не планирует устраивать мятеж, никто не жаждал его крови (по крайней мере, не заявлял об этом напрямую), никто не предъявлял ему жестких ультиматумов. А раз так… То пусть они в своих графствах делают что хотят! Лишь бы платили налоги! Фердинанду было глубоко наплевать на ситуацию в королевстве. Если кто-либо из правителей графств не справлялся со своими обязанностями, то он без проблем мог лишить его титула и земель, и назначить на его место кого-нибудь более сговорчивого. В конце концов, он имеет на это право. КАК КОРОЛЬ.       Однако, этим правом он так и ни разу не воспользовался. Правители графств по молчаливому всеобщему согласию всецело сосредоточились на обустройстве своих владений. Да, они утратили право принимать участие в делах королевства, но никто не мог запретить им править своими землями так, как они считали нужным. На своих владениях граф обладал безграничной властью, отчитываясь лишь перед монархом, а, поскольку последний не слишком интересовался делами различных частей королевства, то и правителей графств ничего не сдерживало в пределах их владений.

***

      Со временем каждое из графств превратилось в своего рода отдельное государство, лишь номинально подчиняющееся короне. Правители графств исправно платили налоги в королевскую казну, приезжали в качестве почетных гостей на праздники, иногда устраиваемые монархом, а все остальное время уделяли правлению на своих землях. По приказу короля, который прекрасно понимал, что он не слишком пользуется любовью своих самых высокопоставленных подданных, любые крупные торговые отношения между графствами, а также браки между представителями благородных родов без личного одобрения короля были строго запрещены. Таким образом монарх стремился не допустить укрепления отношений и создание невыгодных для него альянсов среди знати.       И, вот спустя почти пятнадцать лет правления короля Фердинанда, королевство Флеймкёр было разобщено как никогда. Графства были, можно сказать, оторваны друг от друга, их правители могли позволить себе лишь кратковременные светские визиты к своим соседям, а также заключение незначительных торговых сделок. На большее никто не решался – королевство просто кишело шпионами Фердинанда, и любое, сказанное не в то время и не в том месте слово, могло стоить графу его титула, земель, а, возможно, и жизни.       Памятуя о событиях несостоявшегося восстания, никто из представителей высшей знати не мог рисковать потерять то, что король еще не отнял у них. Поэтому они бòльшую часть своего времени проводили на своих землях, и их это вполне устраивало. А пока графства продолжали жить своей жизнью, столица с каждым годом все больше погрязала в пучине невежества, жестокости и разврата. Король, вместе со своими ближайшими подданными, проводил дни и ночи в безудержном веселье, пьянстве и не слишком пристойных развлечениях, без зазрений совести тратя когда-то довольно внушительное содержимое королевской казны. А народ… А народ в это время просто пытался выжить всеми мыслимыми и немыслимыми способами… А пока в королевском дворце знать наслаждалась всеми прелестями жизни, простые люди, не говоря уже о рабах, страдали от голода и холода, скрываясь в заброшенных домах, пока королевские войска патрулировали улицы столицы и казнили на месте каждого, кто просто не так посмотрел на них…

***

      Разумеется, Леви обо всем этом знал. Во время своих немногочисленных поездок в столицу он видел эти пустынные, казалось бы, покинутые всеми улицы, на которых когда-то жизнь била ключом. Он знал это все, но… ничего не мог с этим поделать. Да и не очень-то и хотел, если честно. Да, ему было чисто по-человечески жаль всех этих людей, он им искренне сочувствовал, но изменить что-либо было не в его силах. Он мог лишь дать себе слово, что в Стоунфере с его подданными такого не случится, что он сделает все возможное, чтобы уберечь их от всех лишений. И свое слово он держал. Весьма исправно держал.       За время правления молодого графа Стоунфер процветал. Едва получив право самостоятельно править своими владениями, Леви отменил все законы и налоги, которые были навязаны его подданным бароном Гувером, одним из прихвостней короля, который был назначен монаршей особой регентом при малолетнем графе. За три года регентства барона Стоунфер изменился, сильно изменился, и далеко не в лучшую сторону.

***

      Юный Леви мог лишь наблюдать, как этот жадный и корыстолюбивый человек медленно, но верно разрушает его графство, его ДОМ, который он поклялся защищать до последней капли крови! Но, к сожалению, истинный правитель Стоунфера был еще слишком мал и, несмотря на громкий титул, никем не воспринимался всерьез.       Аккерман все это прекрасно понимал, принимал эту горькую правду и… даже и не думал сдаваться.       Они все считают его всего лишь ребенком? Хорошо. Думают, что он еще не в состоянии принимать самостоятельные решения? Да, как скажете! Полагают, что он их безвольная марионетка, пляшущая под их дудку? Без проблем!       Мальчик беспрекословно делал все, что от него требовалось – изучал историю королевства и родословные самых влиятельных знатных семей, обучался верховой езде, бою на мечах, стрельбе из лука, светским манерам – в общем, всему тому, что должен знать юный дворянин в его возрасте.       Барон Гувер никак не мог нарадоваться успехам своего «подопечного». Он видел, что мальчонка прилежно занимался, не путался у него под ногами, не лез в его дела. Да что может быть лучше! И именно этим он и хвастался монарху, раз в неделю отправляя в столицу весьма подробные письма о жизни графа Аккермана. В своих письмах барон не уставал благодарить небеса, что юный правитель Стоунфера, к счастью, не унаследовал буйный нрав и мятежный характер своего далеко не безызвестного дяди, и ведет себя тихо и примерно. А еще он так доверяет своему доброму и отзывчивому регенту! Еще немного, и он… полностью уступит ему все свои права на графство…       Итак, коварный регент был более чем доволен поведением «опекаемого» им мальчика. Ведь он вел себя именно так, как того хотели барон и король! Оба мужчины даже и не сомневались, что стоит им немного надавить на мальчонку, и он сразу же отречется и от своего титула, и от земель, в пользу короны. В общем, он был у них в руках.       Наивные…

***

      На людях Леви и правда вел себя как примерный мальчик, который всегда демонстрировал безукоризненные манеры и вел себя исключительно вежливо. И это, несомненно принесло определенные плоды – вскоре барон Гувер, убедившись, что мальчишка его чуть ли не боготворит, ослабил бдительность, предоставив своего «подопечного» самому себе. Именно этого юный граф и добивался…       Ведь с той самой секунды как титул правителя Стоунфера перешел к нему, новоиспеченный граф постоянно находился под пристальным вниманием. Регент, едва вступив в свои права, полностью заменил окружение малолетнего правителя своими людьми, которые доносили о каждом шаге графа. Исключение составили лишь Фарлан и Изабель, ибо Леви очень настойчиво просил не отсылать из поместья его лучших друзей. И барон великодушно позволил им остаться, таким образом предпринимая первую попытку заручиться доверием Аккермана. Да и, если говорить по существу, эти двое всего лишь сын ремесленника и дочь кузнеца. Что они могут сделать? В конце концов, если мальчишке нравится якшаться с этими простолюдинами, держать их при себе, словно домашних животных, то почему бы и нет?       Итак, в первую пору правления регента юный граф ни на секунду не оставался без присмотра. Читал ли он в библиотеке книги об истории и географии Флеймкёра, ездил ли он верхом по окрестностям поместья, разучивал ли он танцевальные движения вальса в бальном зале – соглядатаи барона следовали за ним повсюду. Леви это очень раздражало. Нет, не так. Его это просто выводило из себя! Но Аккерман уже в таком возрасте понимал, по каким правилам играет знать, что его регент, а, следовательно, и король, только и ждут повода, чтобы убрать его с дороги и заполучить Стоунфер со всеми его богатствами.       Да стоит ему хоть немного выразить недовольство, проявить несдержанность – и ему придет конец. Его в эту же секунду запрут в темнице, объявят, что «бедный-несчастный ребенок не здоров, что он сошел с ума, что он очень опасен», ну, или что-то в этом роде. И тогда Леви окончательно потеряет все свои права, положенные ему как нынешнему главе дома Аккерман. А, значит, и Стоунфер тоже. И что же будет с его жителями? И представить страшно…       И именно поэтому брюнет и не мог так рисковать. Ему ничего не оставалось как во всем потакать барону Гуверу, вернее, мастерски делать вид, что он ведет себя как примерный мальчик, идеальный воспитанник. И это сработало! Не прошло и полугода, как регент, решив, что мальчишка пляшет под его дудку, «отозвал своих шпионов». И это развязало графу руки.

***

      Для всех он, по-прежнему, занимался вещами, типичными для любого юноши из благородной семьи. Но это было только на первый взгляд.       Когда никто не видел, он изучал историю и законы Стоунфера, его торговые и экономические связи, читал мемуары правителей прошлых лет.       Когда у него появлялась возможность, то он покидал поместье, а такое случалось довольно часто, ибо барон, полагая, что каким бы титулом он не обладал, его «подопечный», по-прежнему оставался всего лишь мальчишкой, которому хотелось поиграть и повеселиться, всегда отпускал Леви, стоило тому лишь обратиться к нему с просьбой о прогулке. При этом он даже не заморачивался насчет охраны! Да что с ним вообще может случиться? Доскачет до лесной опушки и вернется! Как же он ошибался…

***

      Во время своих «прогулок» Аккерман, одевшись как простолюдин, в компании Фарлана и Изабель бродил по окрестностям – выбирался в близлежащие деревни, где посещал рынок, площадь, ошивался возле таверны, ведь из-за юного возраста он никак не мог попасть внутрь. И слушал, слушал, слушал…       Его подданные, даже и не подозревая, что их законный правитель находится совсем рядом, сетовали на свою тяжелую жизнь, на непомерно высокие налоги и жестокие законы, принятые регентом, а еще… а еще они очень надеялись, что юный граф, достигнув совершеннолетия, наконец-то избавит их от этих мук, сделает их жизнь лучше…       Разумеется, Леви не мог оставаться к этому равнодушным. Его подданные страдают… Их жизнь превратилась в самую настоящую борьбу за выживание… Они так ждут, когда граф защитит их, спасет от этого жуткого тирана… Они ВЕРЯТ В НЕГО…       И именно поэтому брюнет и не мог спокойно ждать своего совершеннолетия. Ведь до него еще годы! Кто знает, во что превратится графство за время регентства барона Гувера. Нет, так долго ждать он не может. Он в ответе за своих подданных, он должен защитить их, а для этого он мог сделать лишь одно – взять власть в свои руки, и как можно скорее…       И именно поэтому граф не только постигал науку «становления юного дворянина», он еще и учился быть правителем.       Помимо теоретических знаний, о которых уже говорилось ранее, Леви также не забывал и о практике. Его учитель фехтования, нанятый бароном, разумеется, не имел ни малейшего боевого опыта, он учил своего благородного ученика не боевому искусству, которое может спасти ему жизнь в сражении, а так называемым «показательным выступлением», которые обычно разыгрывали молодые дворяне на балах или иных праздниках, дабы привлечь внимание благородных дам.       Конечно же графа это решительно не устраивало. Поздними вечерами он незаметно покидал свои покои и до изнеможения упражнялся на мечах, отрабатывал навыки рукопашного боя и стрельбы из лука на заднем дворе. Разумеется, вместе с ним всегда были Фарлан и Изабель. И пока блондин неуклюже уворачивался от ударов меча или кулаков графа, рыжая бдительно следила, чтобы их никто не заметил.       Так продолжалось какое-то время, пока Леви не понял – ПОРА…

***

      В тот день, а, точнее, ранее утро, в кабинет барона неожиданно зашел незваный гость.       – Леви, мальчик мой! Какой приятный сюрприз! – воскликнул Гувер, как бы невзначай убирая бумаги, разложенные на столе, подальше от графа – Какими судьбами? Не знал, что ты решишь навестить меня. Да еще и без предупреждения!       – Хм, а я думал, что в МОЕМ поместье я могу ходить КУДА, КОГДА И К КОМУ УГОДНО – пробурчал Аккерман.       – Что? Что ты сказал? – залепетал барон, на его памяти его воспитанник впервые вел себя так, обычно он был крайне учтив и вежлив.       – Что я не обязан отчитываться перед вами. Я У СЕБЯ дома.       – Да как ты смеешь, мальчишка! – возмущению мужчины не было предела – Я немедленно доложу Его Величеству о твоем неподобающем поведении – он уже потянулся было за бумагой и чернилами, но его неожиданно остановила рука юноши.       – На вашем месте я бы этого не делал.       – И почему же?       – Барон, прежде чем вы напишете Его Величеству, нам с вами нужно кое-что обсудить.       – И что же?       – Окончание ваших полномочий регента. Думаю, я уже достаточно взрослый, чтобы править Стоунфером самостоятельно.       – Ничего подобного! – рявкнул Гувер – Тебе всего четырнадцать! До твоего совершеннолетия еще два года! Да и тогда ты, на мой взгляд, будешь слишком молод, чтобы править одним из самых больших графств королевства!       – Это решать не вам.       – Будь уверен, Его Величество целиком и полностью поддержит меня.       – Это решать не ему.       – Не ему?! Так кому же тогда?!       – Никому. Сейчас мы с вами находимся в графстве Стоунфер, а, значит, и подчиняемся законам графства.       – И что же это значит?       – Барон, вы знали, что в Стоунфере действует закон, согласно которому малолетний правитель может лишить своего регента его полномочий? – хитро ухмыльнулся Леви.       – Ка… Какой закон? – пискнул Гувер, которого очень напугала эта самая ухмылка.       Черт, а он, оказывается, похож на своего дядю гораздо больше, чем я думал…       – Если малолетний правитель победит в бою своего регента, то, тем самым, он докажет, что уже достаточно взрослый для того, чтобы править самому.       – Ты… Ты хочешь сражаться со мной? Даже и не надейся! – нахмурился Гувер.       – Как скажете – пожал плечами Аккерман – Но, знайте, что по закону ваш отказ равносилен поражению.       – Что?! Да что это за закон такой?! Никогда о нем не слышал! Ты сам его выдумал?!       – Мне это не к чему. А этот закон и правда существует. Можете убедиться в этом сами.       С этими словами Леви взял с одной из книжных полок довольно увесистый фолиант и положил его перед бароном, предварительно открыв его на нужной странице.

***

      Мужчине было достаточно прочесть лишь пару предложений, чтобы понять – это не выдумка зазнавшегося мальчишки, на территории Стоунфера и правда существовал такой закон. И, что было более важно, даже король был не в силах отменить его без согласия правителя графства. Без ИСТИННОГО правителя графства. Слово регента в таком случае ничего не значило. А, значит, у него не было выбора. К тому же, этот наглый мальчишка, похоже, намеренно не закрыл дверь кабинета, так что, можно было смело утверждать, что об их разговоре уже знало все поместье…       Тем не менее, барон не унывал.       Что, возомнил себя взрослым?! Думаешь, раз занимаешься фехтованием три раза в неделю, то ты уже великий воин?! Да я тебя по стенке размажу, сопляк!       – Вижу, ты уже все решил, Леви – театрально вздохнул барон – Может, все же передумаешь?       – Нет – решительно ответил юноша – Разве только вы не сообщите королю, что я уже вполне могу справляться сам, без вашей помощи.       – Это не в моей власти, ты же знаешь. На все воля Его Величества.       – Верно. Но не этот случай.       – Да, не этот случай – согласился мужчина – Значит, ты хочешь поединка.       – Именно.       – Что ж, раз ты так настаиваешь. Если я все правильно понял, то за мной остается право выбирать время и место проведения поединка, а также и оружие, верно?       – Верно, барон. И, каков же будет ваш выбор?       – Завтра в полдень. У парадного входа в замок. Бой на мечах.       – Как скажете – кивнул юноша.       – И, Леви… Надеюсь, ты не против, если на нашем поединке будут присутствовать зрители? Ведь это такое событие!       – Вовсе нет. Народ любит зрелища. Что ж, не смею вас больше беспокоить. До завтра, барон. И прошу вас не опаздывать. Это не слишком-то вежливо, знаете ли.       И, прежде чем, Гувер смог вставить хоть слово, брюнет, почтительно поклонившись, покинул кабинет       – Каков наглец! – регент в ярости стукнул кулаком по столу – Ну, ничего, я мигом собью с тебя спесь! Будь уверен, теперь-то король точно лишит тебя титула и земель! И Стоунфер станет МОИМ!

***

      – Ну, что, он клюнул? Он согласился? Вы будете драться? А как? А когда? – затараторила Магнолия, стоило Аккерману переступить порог своих покоев, где его уже ждали друзья.       – Изабель, да дай ему хоть слово сказать! – Чёрч шутливо дернул девочку за волосы.       – Ай! Ты мне прическу испортил! – взвизгнула рыжая – Ну, я тебя сейчас так отделаю…       – Ага-ага, если дотянешься…       – Ах, ты! Ну, все! Ты сам напросился!       – А ну успокоились! Живо!       Леви и голоса повышать не потребовалось – блондин и рыжая мигом притихли, едва услышав голос молодого графа.       – Прости… – пролепетали оба.       – Ладно – отмахнулся Аккерман – И… Да. Он согласился. Завтра мы сразимся с ним на мечах.       – Правда? Это же так здорово! – захлопала в ладоши девочка.       – Хорошо, конечно, что он согласился – кивнул Фарлан – Но, Леви… Бой на мечах… Ты точно уверен?       – Абсолютно. Что, по-твоему, я зря столько тренировался?       – Я знаю это. Но… Мы ведь совершенно ничего не знаем о его технике.       – Вернее, об ее отсутствии – хмыкнул брюнет.       – А? Братец, ты думаешь, что он не умеет биться на мечах? – поинтересовалась Магнолия.       – Почему же? Умеет. Но, полагаю, в последний раз он пользовался мечом тогда же, когда и учился фехтованию. То есть, в детстве…       – Ты в этом так уверен? И почему же? – разумеется, Чёрч нисколько не сомневался в своем друге, но, все же, он не мог кое чего не уточнить.       – Потому что я видел его руки. И, поверьте, это явно руки не мечника.       – А у тебя руки мечника? – спросила рыжая.       – Да. И именно поэтому я всегда ношу перчатки. Ведь никто не должен этого знать раньше времени.       С этими словами Леви стянул с правой руки перчатку из тонкой черной кожи. Кисть, скрывающаяся под ней, явно не была похожей на руку изнеженного мальчишки-аристократа – обветренная кожа, огрубевшие пальцы, мозоли – все это говорило о том, что этот человек явно не сидит сложа руки.       – Значит, все уже решено – сделал вывод Фарлан.       – Да. Все решится завтра – кивнул Аккерман.       – Братец, а я могу посмотреть, как ты выпотрошишь этого жирного индюка? – подала голос Изабель.       – Госпожа Магнолия, ну что за манеры? – закатил глаза Чёрч – Выпотрошить? Жирный индюк?       – С моими манерами все в порядке! – нахмурилась девчушка – Просто… Я есть хочу…       – О нет! Леви, ее надо срочно накормить! Иначе ее вой будет слышен до самой границы с Либеруингом! – схватился за голову блондин.       – Эй! Ты преувеличиваешь! – возмущению девочки не было предела.       – Я преуменьшаю! – не остался в долгу Фарлан.       – Так, все, хватит – вздохнул Леви – Идем к тетушке Агнес. До ужина еще пара часов, но, уверен, она даст Изабель что-нибудь перекусить. И… Да. Ты можешь поприсутствовать при поединке – кивнул брюнет Магнолии – Собственно… Гувер в общем-то планирует собрать толпу побольше.       – Хочет зрелища? – хмыкнул Чёрч.       – И он его получит – ухмыльнулся Аккерман – Все поместье увидит, как я втопчу его лицом в грязь…       – Э… Братец, ты же несерьезно? – нахмурилась рыжая – Ты же так запачкаешься! А от грязи у тебя всегда портится настроение, и ты начинаешь на всех ворчать! И на меня тоже…       – Все, довольно. Пошли, накормим тебя, пока ты не начала говорить еще бòльшие глупости – ворчал блондин, чуть ли не волоча за собой активно отпирающуюся девчушку.       Брюнет, снова надев перчатку, неспешно последовал за ними.

***

      Как и ожидалось, весть о предстоящем поединке в мгновение ока распространилась по поместью, а также и на ближайшие деревеньки. Все только и говорили о том, что юный граф бросил вызов регенту. Простой люд эта новость необычайно воодушевила. Они с восторгом обсуждали это событие в тавернах, на рынках и площадях, горячо молились за графа, искренне желали ему победы. Впервые за три года в сердцах жителей Стоунфера появилась надежда.       Барон Гувер нисколько не беспокоился о поединке со своим подопечным. Ведь он всего лишь мальчишка, слишком много о себе возомнивший! Поэтому, он, приказав как следует начистить свой невероятно красивый, украшенный драгоценными камнями, меч с золотой гравировкой, подарок самого короля Фердинанда, которым он, кстати, никогда не пользовался, наслаждался роскошной трапезой и отменной выпивкой. То, что он вообще не держал в руки меч чуть ли не со своих юношеских лет, его вообще не волновало. Ведь он гораздо опытнее этого наглеца! Гувер даже и не слушал советов учителя фехтования графа, который пытался рассказать регенту о сильных и слабых сторонах его противника. Подумаешь! Он и без его помощи справится!       А пока барон с аппетитом поглощал запеченного ягненка, запивая его вином двадцатилетней выдержки, сам юный граф остервенело тренировался на заднем дворе, с легкостью парируя удары Фарлана. В отличие от регента, он относился к данному поединку крайне серьезно…       На следующие день народ начал собираться у парадного входа в замок уже с половины одиннадцатого утра, пытаясь занять место, с которого будет лучше видно поединок. Без четверти двенадцать из замка вышел темноволосый юноша лет тринадцати-четырнадцати, в сопровождении юноши со светлыми волосами, судя по виду, его ровесника, а также рыжеволосой девчушки, примерно того же возраста.       И хоть одет брюнет был просто, без излишеств – белая рубашка и темные брюки – все присутствующие мигом поняли, что, вот он, граф Леви Аккерман. Об этом говорил его взгляд, его походка, то, как он держал себя – как ИСТИННЫЙ правитель.       Народ с любопытством смотрел на юного графа, чуть слышно обсуждая его внешний вид, его возраст, его рост. Некоторые даже начали сомневаться в его рассудке. Действительно, о чем он вообще думал? Разве у этого мальчонки вообще есть шансы в бою против взрослого мужчины? И что же их всех ждет после его неминуемого поражения? Еще больше налогов? Еще больше лишений? Как же им жить?       Будто бы почувствовав сомнения своих подданных, Леви, до этого с отсутствующим видом чуть ли гипнотизирующий парадный вход, обвел каждого из присутствующих взглядом. Он не сказал им ни единого слова, да этого было и не нужно. Один-единственный взгляд сказал им гораздо больше, чем тысячи слов.       Не бойтесь. Я не проиграю. Я защищу вас от него. Вы больше не будете страдать. Обещаю.       И если у кого-то и были сомнения в победе графа, то после этого самого невероятно красноречивого взгляда, они развеялись как дым. Все с нетерпением стали ждать поединка, уже предвкушая тот момент, когда тирании Гувера придет конец.

***

      Сам регент, однако, не слишком-то торопился на бой, и соизволил почтить своим присутствием всех терпеливо ожидающих его прибытия лишь ближе к часу дня. Хотя, терпение проявлял лишь Аккерман, все остальные, включая Чёрча и Магнолию, уже чуть ли не подпрыгивали на месте в ожидании оппонента графа.        – Леви, мальчик мой, вижу, ты уже здесь! – воскликнул барон, неспешно спускаясь по лестнице.       – Разумеется, ведь вы сами назначали поединок на полдень – процедил сквозь зубы брюнет – И, при этом, опоздали почти на час. Барон, вы не находите это несколько невежливым? Ведь вы заставили всех нас ждать.       Народ поддержал графа возмущенными выкриками в адрес Гувера.       – Тихо! А ну живо заткнулись, я сказал! – рявкнул регент.       Толпа его, однако, благополучно проигнорировала. Зато, стоило Леви лишь поднять руку, как все мигом замолчали, устремив свои взгляды на графа и барона.       – Настраиваешь мой народ против меня, наглый мальчишка? – прошипел регент.       – Ошибаетесь, барон. Это – МОЙ народ – не остался в долгу юноша.       – Ах ты…       – Барон, может, уже приступим? Повторюсь, вы и так заставили нас всех ждать.       Зрители поддержали своего правителя одобрительными выкриками.       – А, может, ты все же передумаешь? – усмехнулся регент – Обещаю, если ты сдашься сейчас, то я не буду наказывать тебя слишком строго.       – Не передумаю. И давайте уже начнем поскорее. Я и так уже потратил на вас больше времени, чем планировал – хмыкнул Аккерман.       – Ладно, но не говори потом, что я тебя не предупреждал – нахмурился мужчина – Подать сюда мой меч! И меч для Леви тоже! – сделал он знак рабу, намеренно не упомянув титул своего подопечного.       – Если вы не против, барон, то я хотел бы воспользоваться своим мечом.       – А?       – В качестве оружия вы выбрали мечи, но, полагаю, я имею право сам выбрать, каким именно мечом сражаться. Не так ли?       – Ладно. Как хочешь – отмахнулся Гувер – Только не плачь потом, что я переломлю твой тренировочный меч напополам. Он весьма неплох, признаю, но до оружия, закаленного в бою, ему далеко.       – Не могу с вами не согласиться. Именно поэтому я и не собираюсь пользоваться тренировочным мечом. Фарлан!       Блондин, повинуясь знаку своего молодого господина, протянул ему какой-то сверток, который до того с трудом держал в руках.       Гувер в это время принял от раба свой меч и, сделав пару неловких выпадов, все-таки он впервые за очень долгое время взял в руки оружие, с довольной улыбкой смотрел на то, как солнце отражается от клинка и как от этого искрятся драгоценные камни.       Среди толпы в это время раздался возглас изумления и восхищения.       «Ну, что? Прекрасный меч, не так ли? – думал регент, принимая этот возглас на свой счет – Да он стоит больше, чем все ваши жизни вместе взятые! Вы все принадлежите мне! Я могу купить вас всех, если захочу! И ничего этот мальчишка, на которого вы чуть ли не молитесь, не сможет сделать! На моей стороне король!».       Однако, бросив взгляд на зрителей, барон с удивлением обнаружил, что на него, а, тем более, на его роскошный меч, никто даже не смотрит. Все взоры были обращены на графа и на его клинок. Обернувшись на противника, мужчина и сам не смог сдержать своего изумления.

***

      В руках Леви был, на первый взгляд, ничем не примечательный клинок, не чета мечу регента, выглядевшему словно произведение искусства.       Вот только это было только на первый взгляд…       Даже человек, ничего не понимавший в оружии и в сражениях, понял бы, что юный граф держит в руках НАСТОЯЩЕЕ боевое оружие, неоднократно закаленное в сражениях и унесшее далеко не одну жизнь. Иссиня-черный, гладко отполированный клинок, заточенный так, что, казалось, можно было порезаться от одного-единственного взгляда на него… Немного грубоватая по форме, покрытая чем-то вроде многочисленных острых стальных шипов, рукоять… Странный, багряный оттенок, который придавал этому оружию свет солнца, от чего казалось, что клинок до сих пор покрыт кровью поверженных им врагов… У этого меча, несомненно, был характер, и весьма тяжелый, надо сказать. Не каждый мог решиться даже дотронуться до него. Ведь ТАКИЕ мечи далеко не каждому позволяют использовать себя в бою. Лишь тем, кого посчитают достойным. А граф Аккерман был достоин. Определенно достоин. Это понимал каждый из присутствующих – ведь меч, казалось бы, был продолжением руки юноши.       – Это… Это же… – лепетал регент, во все глаза смотря на этот прекрасный, и, в тоже время, ужасающий клинок.       – Да, вы правильно поняли, барон – кивнул брюнет – Это – фамильный меч дома Аккерман. Жаждущий крови…       И вновь толпа поддержала юного графа восторженными криками.       – Откуда он у тебя? – нахмурился Гувер – Мы же обыскали весь замок в его поисках! Я думал, он был у твоего дяди!       – Нет. Он все эти годы был у меня. Этот меч испокон веков принадлежал главе моего доме. Значит, он МОЙ по праву.       – А я – твой регент! Ты должен был отдать его мне! – рявкнул мужчина.       – Я вам ничего не должен. А сейчас… Барон, давайте уже начнем. Я не собираюсь торчать тут с вами до вечера.       – Вот же наглец!       – Нападайте уже – устало вздохнул граф.       – Ну, раз ты настаиваешь – ухмыльнулся Гувер, бросаясь в атаку.

***

      По толпе пронесся судорожный вдох, когда регент, с мечом наперевес, бросился на графа. Юноша, однако, с легкостью увернулся от этой довольно предсказуемой атаки, сделав пару шагов в сторону. Барон, явно не ожидавший подобного, не успев притормозить, вполне ожидаемо потерял равновесие и растянулся на земле.       По толпе пронеслась волна безудержного хохота, едких насмешек и улюлюканья.       – Осторожнее, барон. Вам бы не помешало смотреть под ноги – усмехнулся Леви – Вам помочь? – он учтиво протянул сопернику руку.       – Обойдусь без твоей помощи, нахальный мальчишка – прошипел мужчина, пытаясь встать на ноги, без особого успеха, надо сказать – Да помогите вы мне, черт возьми! – рявкнул он рабам, понимая, что своими силами явно не справится.       Два раба тут же ринулись поднимать тучное тело мужчины. И для них это явно была далеко не легкая работа.       – Ну, все! Ты сам напросился! – прорычал регент, вновь бросаясь в атаку, едва его поставили на ноги.       Как и в прошлый раз, его удар был с легкостью отбит, а сам он вновь оказался распростертым на земле.       – Соберитесь, барон – хмыкнул Аккерман – У нас поединок, а не шутовское выступление. Вы же не хотите разочаровать зрителей?       Зрители, однако, вовсе и не выглядели разочарованными. Напротив, они от души хохотали над бароном и поддерживали воодушевленными криками графа.       – Ты за это заплатишь – процедил сквозь зубы регент, пока рабы, кряхтя, снова поднимали его на ноги.       – Не уверен – ухмыльнулся брюнет.       Похоже, жизнь Гувера ничему не научила, ибо, как еще объяснить то, что он, едва оказавшись на ногах, снова бездумно бросился в атаку. Разумеется, он снова вполне предсказуемо оказался на земле под насмешливое улюлюканье толпы.       – Ну, все, ты меня окончательно разозлил, наглец! Ты еще пожалеешь, что затеял все это! – прошипел мужчина, когда его снова подняли на ноги.       – Уже жалею, что трачу на это столько времени. И еще… Барон…       – Чего тебе?! – рявкнул Гувер.       – Я трижды давал вам шанс нанести мне удар. А теперь… Моя очередь…

***

      – А? – регент не успел ничего сообразить, как в паре сантиметров от его лица неожиданно что-то пронеслось на просто невероятной скорости, рассекая воздух с характерным свистящим звуком. Он также заметил металлический блеск, на мгновение ослепивший его.       В следующую секунду он с нескрываемым удивлением смотрел на идеально ровный порез на левом рукаве его дорогого шелкового камзола. К счастью, меч каким-то чудом не задел кожу. Вот только…       Это вовсе не чудо. Мальчишка только что дал мне понять, что он вполне мог отсечь мне руку, если бы захотел. Насколько же он хорош во владении мечом? Когда только он успел научиться?       Регент в растерянности посмотрел на учителя фехтования, который, так же, как и Гувер, совершенно ничего не понимал. И успехи юного графа явно не имели никакого отношения к учителю.       Поняв, что пока его вопрос так и останется без ответа, барон вновь обернулся к своему оппоненту, который с ухмылкой, явно не предвещающей ничего хорошего, пристально смотрел на регента своими пронзительными серыми глазами.       И тут Гувер понял, что ему пришел конец…       В это время Леви, который не собирался и дальше терпеть этот и так затянувшийся фарс, с быстротой молнии сделал еще один стремительный выпад мечом. Вскрикнув, барон машинально поднял свой собственный клинок, чтобы хоть как-то защититься. Раздался оглушительный звон стали…       Гувер, который до этого, чуть ли не обезумев от страха, крепко зажмурился, обнаружив, что все еще почему-то жив, наконец решился открыть глаза. Он все еще крепко сжимал в руках свой меч, вернее, то, что от него осталось – лишь жалкий обломок. Оставшаяся часть этого некогда произведения ювелирного искусства валялась у него в ногах.       – Желаете заменить меч, барон? – учтиво поинтересовался Аккерман, смахивая несуществующую пыль со своего клинка. В отличие от оружия Гувера, на Жаждущем крови не было ни царапины.       Этот небрежный снисходительный тон, плавные неторопливые движения, смертоносный, без единого изъяна легендарный меч, которым этот мальчишка так виртуозно управлялся – все это стало для регента последней каплей.       – Все! Хватит! Я сдаюсь! – всхлипывал мужчина, снова плюхнувшись на землю – Пощади меня!       – Вы не слишком-то вежливы, барон. Вы не находите? – заявил Леви, приставив клинок к горлу поверженного соперника.       – Что ты…       И тут он все понял…

***

      Действительно, Гувер был дворянином, бароном, но ему принадлежал лишь небольшой клочок не слишком плодородной земли, наполовину разрушенный, продуваемый всеми ветрами замок, а также пара деревень, уже практически полностью покинутых своими обитателями в поисках лучшей жизни.       А, с другой стороны... Леви… Он был графом. Законным правителем одного из самых больших и богатых графств королевства. Титул барона был ничто по сравнению с титулом правителя Стоунфера.       По законам Флеймкёра, земли мелких дворян – баронов, виконтов, маркизов – находились на территории того или иного графства, или, как в случае, с Гувером, на землях, принадлежащих короне. И хоть бароны, виконты и маркизы и считались полноправными владельцами своих земель, они были обязаны платить налоги своему сюзерену – правителю того или иного графства, или же самому королю, в зависимости от ситуации, а также нести перед ним ответственность за свои действия. Граф же, со своей стороны, был вправе лишить своего вассала его титула, земель, и даже свободы, одним росчерком пера превращая того в раба, если на то имелись основания.       В общем, положение барона было более чем незавидным…       – Прошу вас простить мое неподобающее поведение, Ваша Светлость – смиренно склонил голову, видимо, теперь уже бывший регент.       – Вы признаете ваше поражение?       – Признаю. Я незамедлительно напишу королю, что регент вам более не требуется. Вы – полноправный правитель Стоунфера.       После этих слов толпа разразилась восторженными криками.       – ВАША СВЕТЛОСТЬ! ВАША СВЕТЛОСТЬ! ВАША СВЕТЛОСТЬ!       – ДОЛГИХ ВАМ ЛЕТ И КРЕПКОГО ЗДОРОВЬЯ!       – ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГРАФ АККЕРМАН!       – НАШИ МОЛИТВЫ БЫЛИ УСЛЫШАНЫ!       – НАКОНЕЦ-ТО У СТОУНФЕРА СНОВА БУДЕТ ДОСТОЙНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ!       – Благодарю вас за ваше доверие и веру в меня! – стараясь перекричать ликующую толпу, начал Леви. Хотя это было и необязательно. Едва услышав голос юного графа, все мигом замолчали – Я сделаю все возможное, дабы оправдать ваше доверие!       Толпа вновь разразилась одобрительными возгласами.       – Тетушка Агнес – Аккерман обратился к поварихе, которая уже даже и не пыталась скрыть слез счастья.       – Да, Ваша Светлость? – почтительно поклонилась женщина.       – Пожалуйста, приготовьте ужин для всех моих подданных, пришедших поддержать меня. Устроим для них настоящий пир!       – Да, Ваша Светлость! Будет исполнено! – вновь поклонилась рабыня – Пошевеливайтесь, бездельники! У нас полно работы! – прикрикивала она на работников кухни, которые торопливо следовали за ней.       – Ваша Светлость? – неожиданно раздался тихий неуверенный голос, который было едва слышно из-за гвалта радостной толпы, к которой уже успели присоединиться Фарлан и Изабель.       – Да, барон? Вы что-то хотели?       – А что… что будет со мной? – поинтересовался Гувер, все еще сидящий на земле.       – Ваш сюзерен – не я, а король. Ему и решать вашу судьбу – прямо ответил брюнет, протягивая бывшему регенту руку.       В этот раз мужчина все же соизволил принять помощь…

***

      С этого дня для Стоунфера началась новая эпоха.       Отменив введенные регентом жестокие законы и налоги, юный граф активно принялся за благоустройство своих владений, стремясь как можно быстрее восстановить ущерб, нанесенный графству за время трехлетней тирании Гувера.       Поначалу король Фердинанд был, мягко говоря, недоволен тем, что его так ловко обвел вокруг пальца пусть и высокородный, но все-таки мальчишка, заполучив в свои руки полный контроль над одним из самых стратегически важных и богатых графств. Да что там говорить! Он был просто в ярости! Но здесь у него были связаны руки. Он был бессилен что-либо сделать в данной ситуации. Любое проявление агрессии в адрес графа Аккермана могло быть расценено знатью как слабость монарха. А этого король допустить не мог. Поэтому он решил смириться. До поры до времени. Рано или поздно мальчишка совершит ошибку и потеряет все…       Однако шло время, граф Аккерман исправно платил налоги, во время своих редких визитов в столицу вел себя безукоризненно вежливо, на личных аудиенциях у монарха был предельно учтив, в заговорах против короны также замечен не был. Да и Стоунфер при его правлении процветал, это мог подтвердить любой житель графства, которые все, как один, чуть ли не молились на молодого графа.       Итак, поняв, что Леви, в отличие от своего дяди, не представляет никакой угрозы, прекрасно справляется со своими обязанности и не лезет в дела королевства, Фердинанд махнул на него рукой, как и на весь Стоунфер. Аккерману это было только на руку. Вмешательство короны в дела графства ему было поперек горла еще во времена регентства барона Гувера, поэтому, убедившись, что король больше не намерен присылать своих соглядатаев, дабы научить уму-разуму слишком молодого, на его взгляд, графа, всецело сосредоточился на правлении. Политика монарха его не слишком-то волновала. В случае чего Стоунфер вполне мог обеспечить себя всем необходимым самостоятельно. Граф также мог рассчитывать и на помощь близлежащих соседей.

***

      Став полноправным правителем, на плечи Леви легло много новых обязанностей, большинство из которых регентом благополучно игнорировались. В том числе и дипломатические отношения. Хотя, таковыми их можно было назвать лишь с большой натяжкой. Аккерман изредка переписывался с правителями других графств, а также и с самим королем. Переписка эта, по своему большинству, носила сугубо светский характер – поздравления с праздниками, выражение соболезнований в связи со смертью родственников, приглашения на балы, дни рождения, свадьбы, похороны и иные важные события. Иногда, правда, правители решали также и деловые вопросы – поставка зерна, фруктов, овощей, мяса, рабов… Разумеется, в довольно небольших размерах. Как было сказано ранее, королем были наложены строгие ограничения на торговлю между графствами.       Разумеется, брюнет также иногда общался с другими графами и лично. Как правило, это происходило во время празднования какого-либо знаменательного события, на которое приглашался весь свет знати Флеймкёра. Аккерман не слишком любил подобного рода мероприятия, его дико раздражала фальшь, которой было пропитано буквально все на торжествах подобного рода, но, несмотря на это, он был вынужден периодически выезжать в свет, а также и самому устраивать балы или то-либо в этом роде. Таковы были правила, по которым играла знать. И если он хотел, чтобы в его дела не вмешивались, приходилось принимать данные правила, иначе он мог прослыть смутьяном и привлечь нежелательное внимание короля, а там и до потери титула недалеко.       Поначалу правители графств относились к юному графу Аккерману довольно снисходительно и высокомерно из-за его возраста, но не прошло и года, как брюнет доказал всему королевству, что несмотря на свой «неприлично» юный возраст, он превосходно справляется со своими обязанностями, что его владения процветают, а подданные вполне довольны своей жизнью. То, что этот юноша умудряется самостоятельно править одним из самых больших графств, при этом не вызывая своими действиями внутренних междоусобиц между знатью и простым народом, другие правители приняли его в свой круг, прониклись к нему уважением и восхищением. А некоторые благородные дамы стали всерьез рассматривать его кандидатуру в качестве своего потенциального жениха или зятя. Леви, казалось бы, подобных намеков даже и не замечал, не уставая твердить, что еще слишком молод для брака, и жениться пока не планирует.       В общем, у него были вполне неплохие отношения с другими графами. А правителей двух граничащих со Стоунфером графств он вполне мог назвать своими друзьями.

***

      С графом Эрвином Смитом, правителем Либеруинга, и с графом Майком Захариусом, который правил Фортуилом, он познакомился на балу, посвященном дню рождения короля.       Это случилось где-то за полгода до его шестнадцатилетия. Это был далеко не первый его бал, на котором он присутствовал как правитель графства, в отличие от Смита и Захариуса, для которых все это было впервые.       Оба они унаследовали титул относительно недавно. Девятнадцатилетний Эрвин стал графом Смитом два месяца назад, когда его отец скончался после несчастного случая на охоте. Майк, которому едва исполнился двадцать один год, и вовсе стал правителем графства всего три недели назад, после смерти его деда от продолжительной болезни.       Леви, который был мельком знаком с преставившимися правителями Фортуила и Либеруинга, едва узнав о смерти последних, направил их наследникам письма с выражениями своих самых искренних соболезнований. И вот он впервые встретился с двумя новоиспеченными графами, которые, мягко говоря, были несколько не в своей тарелке, впервые выйдя в свет в новом для них статусе.       Аккерман счел своим долгом поддержать их, ведь он слишком хорошо помнил, какого это, когда тебя не принимают. Между молодыми правителями завязалась оживленная беседа, как выяснилось, у них было весьма много общего – все они увлекались охотой, верховой ездой и ставили благо собственных подданных превыше всего. В общем, к концу вечера все трое расстались весьма довольные друг другом, пообещав обязательно встретиться под каким-либо благовидным предлогом в ближайшее время.       Так и началась их дружба. Разумеется, из-за королевских ограничений графы не могли общаться так часто, как им хотелось бы. Но никто не запрещал им заключать между собой незначительные торговые сделки, изредка наносить друг другу визиты вежливости, а также обмениваться подарками время от времени.       Так было и в тот раз. Майк в своем последнем письме написал Аккерману, что одна из его самых любимых кобыл недавно родила двух прелестных жеребят, которых он, едва они смогли обходиться без матери, и послал в подарок своим друзьям, Леви и Эрвину, естественно.

***

      «А Майк был прав. Надо будет поблагодарить его и отправить достойный подарок в ответ» – думал брюнет слегка поглаживая голову крепкого, но изящного жеребенка серебристо-белой масти.       – Добрый конь будет, Ваша Светлость – не переставал нахваливать нового питомца Фред, главный конюх – У нас есть несколько кобылок чуть старше его. Так я жду не дождусь, когда смогу посмотреть на их потомство!       – Вижу, ты уже все продумал – хмыкнул граф.       – А как же иначе, Ваша Светлость? Такие вещи нужно решать заранее!       – Да. Тут я с тобой согласен.       – Благодарю, Ваша Светлость. Как желаете назвать его?       – Не знаю. Как-то пока не думал – пожал плечами Аккерман – Есть предложения?       – Нет – вздохнул раб – Такому коню нужно величественное и благородное имя, а я их придумывать не мастер.       – Ладно. Называй пока как хочешь. Может, я позже что-нибудь и придумаю. И присматривай за ним как следует.       – Как прикажете, Ваша Светлость.       Еще раз потрепав по загривку жеребенка, Леви покинул конюшни. У него еще были дела. Много дел.       Погода на улице стояла просто чудесная. Ярко светило солнце, дул приятный прохладный ветерок. То, что нужно после того, как он чуть ли не целый день просидел в кабинете с бумагами!       Во дворе, как обычно, кипела работа. Рабы и наемные работники носились из угла в угол, лишь на несколько секунд останавливаясь, чтобы отвесить Его Светлости почтительный поклон. Граф слегка кивал им в ответ.       Убедившись, что все заняты работой, и никто не отлынивает, хотя в этом не было никакой необходимости – все-таки Фарлан и Изабель превосходно справлялись со своими обязанностями и его вмешательство совершенно не требовалось, Аккерман пошел в сторону Западной башни, где держали его соколов и кречетов. Почему бы не подарить Захариусу одного из них?       Он уже почти дошел до башни, когда услышал истошные вопли, доносившиеся со стороны псарни.       «И что же там случилось?» – думал брюнет, быстрым шагом направляясь в сторону источника шума.

***

      – Кто-нибудь потрудится мне объяснить, какого черта здесь у вас происходит? – продирающим до самых костей голосом спросил граф, заметив двух псарей, о чем-то оживленно спорящих.       – Ва… Ваша Светлость? – залепетал тот, что постарше, почтительно поклонившись – Понимаете, тут такое дело…       – Я задал вопрос, Берт. Будь добр, потрудись ответить.       – Дело в том, что…       – Он снова вырвался, Ваша Светлость – выдохнул раб помоложе, чуть ли не в комочек сжавшийся перед леденящим душу взглядом графа.       – Тц, ясно – хмыкнул брюнет.       – Вы только не переживайте, Ваша Светлость, мы его обязательно поймаем. Вам не о чем беспокоиться – затараторил Берт.       – Не нужно. Я сам его поймаю. Руфус! – Аккерман протянул руку в сторону молодого раба.       Тот, мигом поняв, чего желает его хозяин, вложил ему в руку кнут.       – Он побежал в сторону садов, Ваша Светлость – пояснил Руфус.       Кивнув рабам, Леви бодро пошел в указанном направлении.       Бегло осматриваясь по сторонам, мужчина не слышал ни испуганных воплей, ни оглушительных рыданий, пятен крови и покусанных людей также не наблюдалось.       «Значит, это отродье еще ни на кого не напало» – думал граф, продолжая свои поиски.

***

      Вскоре он нашел искомое – здоровенного лохматого пса с рыжевато-коричневой шерстью, который что-то пристально высматривал у яблоневых деревьев, утробно рыча себе под нос. Присмотревшись, брюнет также нашел и причину столь пристального внимания пса – молодую рабыню, собирающую яблоки, которая даже и не подозревала о надвигающейся на нее опасности.       Крепко сжав в руке кнут, Леви уже хотел было броситься псу наперевес и, тем самым, не дать ему растерзать бедняжку, как тот неожиданно сорвался с места и помчался напрямик к девушке.       Черт… Я не успею…

***

      Ханджи, до этого преспокойно собиравшая яблоки, вдруг почувствовала содрогание земли, а также какое-то злобное рычание, которое приближалось к ней с каждой секундой. Обернувшись, она увидела огромного пса с горящими желтыми глазами, мчащегося прямо на нее…

***

      Аккерман в это время тоже не стоял на месте. Увидев, что эта жуткая псина все же рванула к девушке, он ринулся за ней следом. Он не успеет остановить пса, но хотя бы не даст ему загрызть эту рабыню до смерти.       В это время девушка, видимо, что-то услышав, обернулась на шум. Графу она показалась смутно знакомой. Пару секунд она с нескрываемым удивлением смотрела на несущегося прямо не нее пса, а затем ее губы расплылись в широкой улыбке.

***

      – Какой же ты красавец! Как мило, что ты решил навестить меня! – воскликнула рабыня.       Ее реакция была настолько неожиданной, что брюнет резко остановился. И не только он, надо сказать. Пес тоже замер в нескольких шагах от девушки.       – Ну, что же ты остановился! Неужели стесняешься? Иди сюда, малыш! Я тебя не обижу! – рабыня продолжала широко улыбаться псу, который явно впервые столкнулся с подобным поведением, ведь обычно все разбегались от него с воплями и криками.       «Не обижу?! – граф, наблюдавший за этим «разговором», не знал, что и думать – Ты не о том думаешь, дура! Да у него же пасть размером с твою голову! Перекусит шею и даже не заметишь!»       – Ну же! Иди ко мне! – девушка слегка придвинулась к псу и слегка потрепала его по косматой голове – Ммм… Ты такой мягкий! И теплый!       И тут пес тоже сделал шаг ей навстречу.       Мужчина уже подумал было, что эта глупая девчонка обречена на медленную и мучительную смерть, что ее уже не спасти, но тут произошло нечто происходящее из ряда вон…       Псина, радостно гавкнув, прыгнула на рабыню и принялась облизывать той лицо.       – Ой, ну полно-полно! Хватит! – смеялась девушка – Я тоже рада видеть тебя! Но, пожалуйста, поаккуратнее! Ты тяжелый, малыш!       Граф, наблюдавший за сей сценой чуть ли не с открытым ртом, наконец-то пришел в себя и направился прямиком к яблоневым деревьям.       Неслыханно… Просто неслыханно… Это отродье разрывает на куски любого, кто попадется ему на пути, а с этой девчонкой играется, словно несмышленый щенок?! Да кто же она такая?!

***

      – Как же тебя зовут, дружок? – Ханджи продолжала трепать пса по лохматой голове, пока тот что-то «говорил» ей на своем языке.       – Эрен, место – неожиданно раздался холодный мужской голос.       Едва услышав этот голос, пес, до этого не прекращающий радостно лаять, как-то сразу сник, заскулил, опустил голову и поджал хвост.       Обернувшись, дабы понять, что, а точнее, кто, так напугал ее нового «друга», девушка встретилась взглядом с графом Аккерманом, собственной персоной.       – Ваша Светлость… – поднявшись, рабыня склонилась в почтительном реверансе.       – Ты не ранена? – спросил граф.       – Что, простите? – не поняла девушка.       – Эта тварь тебе ничего не сделала? – он кивнул на мигом притихшего пса.       – Он «что»? Нет, конечно! Мы просто играли! – поспешила вступиться за «друга» рабыня – Прошу меня извинить, если я сделала что-то не так…       – «Просто играли»?! «Сделала что-то не так»?! Ты хотя бы понимаешь, что это отродье способно медведя задрать?! Не говоря уже о такой тощей девчонке, как ты! Это тебе не щенок! – прошипел Леви.       – Как вы сказали его зовут? Эрен? – она, казалось, совершенно проигнорировала тираду графа.       – Да, именно так – нахмурился мужчина. Он явно не этого вопроса ожидал.       – Приятно познакомиться, Эрен! – улыбнулась рабыня, присаживаясь рядом с поникшим псом – А меня зовут Ханджи – прошептала она ему на ухо, так что стоящий рядом брюнет ничего не слышал – Ты же вовсе никакое не отродье, верно? – спросила она его чуть громче – Ты же у нас очень добрый и умный песик! Правда?       Эрен тявкнул, будто бы соглашаясь с ней.       – Глазам своим не верю – только и смог произнести граф, наблюдая, как самый свирепый и неуправляемый из его псов чуть ли не на задних лапках бегает вокруг этой рабыни.       – Хороший мальчик! – воскликнула девушка, слегка потрепав того по косматой голове.       Пес снова залился радостным лаем и весело завилял хвост.       – Эрен, пошел прочь! – Леви, которому уже порядком все это надоело, угрожающе замахнулся кнутом.       Животное, заметив этот, видимо, уже слишком знакомый жест, испуганно заскулило, и, будто бы попыталось сжаться в комочек, что было довольно проблематично, учитывая его довольно внушительную комплекцию.       И Эрену непременно бы досталось, очень сильно досталось, если бы у него неожиданно не появился защитник…       Опустив кнут, граф с нескрываемым удивлением уставился на хрупкую девушку, прикрывшую собой огромного пса. На ее руке алел след от удара кнутом.

***

      – Ты что творишь, дура?! – прошипел мужчина.       – Пожалуйста, не бейте его! Он ни в чем не виноват! – воскликнула рабыня.       – Не виноват?! Не виноват?! Здесь Я решаю, КТО виноват, а КТО нет! Тебе повезло, что эта тварь не растерзала тебя на куски! Да ты меня на коленях благодарить должна!       – За что? – хмыкнула девушка.       – За что? – сказать, что брюнет был удивлен, значит, не сказать ничего – Что значит «за что»?! Я тебе, вообще-то, жизнь спас!       – Не похоже, что моя жизнь была в опасности. Эрен меня бы не тронул.       – Да как ты смеешь! – Леви уже хотел было ударить ее по лицу, но что-то его остановило.       ЭТОТ ВЗГЛЯД… Ни страха… Ни мольбы… Ни смирения… Лишь непоколебимая решимость.       Такой взгляд он видел лишь однажды.

***

      – Тебя ведь Ханджи зовут, верно?       – Верно – кивнула рабыня, удивившись, что он запомнил ее имя.       А Леви в это время пристально рассматривал девушку.       Высокая, почти на голову выше него самого. Загорелая кожа, особенно по сравнению с его бледной кожей, хотя, это и неудивительно – большинство рабов проводят много времени на улице. Длинные, насыщенного каштанового цвета волосы, заплетенные в косу. Что ж, это понятно – она ведь работает на кухне. Большие карие глаза, скрытые за стеклами очков.       И снова ЭТОТ ВЗГЛЯД…       Глядя на нее, Аккерман никак не мог поверить, что перед ним стоит та самая вонючая замарашка с сальными, явно давно не чесанными волосами, одетая в грязный, рваный, бесформенный балахон. Сейчас же на ней было надето довольно простое, но опрятное платье, которое было ей явно велико – все-таки девушка была очень худой, если не сказать костлявой.       – Вижу, ты все же соизволила смыть с себя грязь. Похвально – буркнул брюнет.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – шатенка отвесила хозяину легкий почтительный поклон.       – Эрен! – граф вновь обратил свой взор на заметно притихшего пса, который с непониманием переводил взгляд с хозяина на рабыню и наоборот – Прочь с глаз моих! Живо марш в свою конуру!       Пес чуть слышно заскулил и с невероятной грустью в огромных глазах посмотрел на девушку.       – Иди, мальчик – мягко улыбнулась шатенка.       И, лизнув руку рабыни, а также бросив затравленный взгляд на хозяина, Эрен поспешил восвояси.

***

      – Тц, вот же непутевое создание – проворчал мужчина.       – Эрен… Какое необычное имя для собаки – чуть слышно прошептала Ханджи задумчивым голосом.       – Я назвал его в честь идиота-муженька моей кузины. Он также бесполезен, как и эта псина – пояснил Леви, сам не зная для чего.       – Он не бесполезен! – возразила девушка.       – И с чего ты взяла? Ты же его даже не знаешь.       – Да я не про мужа вашей кузины! Я про пса! Ваша Светлость, вы же сами сказали, что он может задрать медведя. Только не говорите, что ни разу не брали его на охоту! Ни за что не поверю!       – А ты права – хмыкнул Аккерман – Эрен очень шумный, поэтому на охоте он, как правило, распугивает всю живность, пока мои гончие загоняют добычу. А если мы натыкаемся на кого-нибудь покрупнее… Что ж, тут Эрену нет равных.       – Вот видите! Не такой уж он и бесполезный! – усмехнулась девушка – Кстати, а что это за порода такая? Никогда таких не видела!       – Честно говоря, я и сам не знаю – пожал плечами брюнет – Сука, что родила его, как-то потерялась во время охоты. Она вернулась где-то через месяц, а еще через месяц на свет появился здоровенный щенок. Как он ее только на части не разорвал! Эта псина росла не по дням, а по часам. А характер! Ужас! Сколько раз я его собирался прикончить, и не сосчитать…       – Но почему?       – Почему?! Ты его вообще видела?! Да когда эта тварь вырывается, то она успевает покалечить с десяток человек, пока мы не загоняем ее обратно! Ты еще легко отделалась!       – Эрен бы меня не тронул – нахмурилась Ханджи.       – Кстати, а как ты это сделала? – наконец задал так мучавший его вопрос Леви.       – Сделала «что»?       – За все четыре года, что этот пес живет здесь, я в жизни не видел, чтобы он так вел себя. Он только и делает, что рычит, скалится и нападает на каждого, кто только встретится у него на пути. Почему он так странно вел себя с тобой?       – Скажите, Ваша Светлость, а как обычно ведут себя с Эреном?       – Ты о чем? – не понял брюнет.       – Что они делают, когда видят его?       – Убегают куда подальше, что же еще!       – А когда его ловят?       – Тогда он несет наказание за то, что натворил, пока его ловили – ухмыльнулся граф.       – Понятно. Значит, над ним издеваются. Бедняжка… – вздохнула шатенка.       – Это не издевательство. Это – дисциплина.       – Ваш кнут – тоже дисциплина? – фыркнула Ханджи, неосознанно дотронувшись до алой полосы на руке.       – Да. А у тебя, что, есть идеи получше? – хмыкнул Леви.       – Есть. Животные намного умнее людей, они очень тонко чувствуют, когда им желают зла, а когда добра.       – Значит, ты желала Эрену добра? – догадался граф – Поэтому он так вел себя с тобой?       – Именно!       – Тц, никогда бы не подумал, что все может быть так просто.       – Но, тем не менее, это так.       – Да, это так – согласился граф, вновь бросив пристальный взгляд на рабыню.       От его взора не укрылся темно-желтый след на ее щеке – результат пощечины, нанесенной его рукой, и почему-то от этого ему стало стыдно, как и за след от кнута на ее руке…

***

      – А что вообще ты здесь делала? – поспешил сменить тему мужчина – Почему ты не на кухне?       – Тетушка Агнес попросила меня набрать яблок – она кивнула на корзину, полную ароматных плодов – Но я немного задержалась…       – Ясно. Что ж, не стоит заставлять тетушку Агнес ждать, а также лишать все поместье ужина.       И, без лишних слов, граф с легкостью подхватил корзину.       – Ваша Светлость! Что вы делаете? – только и смогла произнести Ханджи.       – Я помогу тебе отнести ее.       – Что?! Нет! Не стоит! Я сама! – запротестовала рабыня.       – И как же, интересно, такая доходяга, как ты, собралась тащить такую тяжесть? – ухмыльнулся Леви – Ты поднять-то ее вообще сможешь?       – Я… – шатенка посмотрела на корзину, которая и правда была несколько тяжелой для нее – А как же вы? Вам не тяжело, Ваша Светлость?       – Тц, вот еще! – буркнул граф – Идем, уже!       – Да. Ваша Светлость, как скажете.       Рабыне ничего не оставалось, как последовать за своим хозяином

***

      – Ну, наконец-то! Где ты была так долго? Неужели умудрилась заблудиться? Ты хоть те яблоки принесла? – затараторила повариха, стоило шатенке едва переступить порог кухни.       – Тетушка Агнес, куда это поставить? – неожиданно раздался холодный мужской голос.       – А? Ваша Светлость? – практически пропищала тетушка Агнес, заметив на пороге Аккермана, держащего в руках корзину с яблоками – Какая честь! Желаете чего-нибудь?       – Лишь того, чтобы вы сказали, куда мне поставить корзину.       – Э… Вон туда, пожалуйста – она указала на край стола – О, прошу простить меня! Где мои манеры?! Генри! Забери у Его Светлости корзину немедленно! Незачем ему такие тяжести таскать!       – Пустяки – хмыкнул граф, водрузив корзину на стол.       – Ваша Светлость, мне так неловко… – замялась повариха.       – Тетушка Агнес, я же сказал – пустяки. Вы бы лучше… Откармливали кое-кого получше… А то даже корзину поднять не может… – он лишь мельком посмотрел на Ханджи. И ее реакция не заставила себя ждать – в карих глазах мелькнул огонь недовольства.       – Непременно, Ваша Светлость, непременно – закивала головой женщина – Я просто не хотела торопиться. Она еще только привыкает к нормальной еде.       – Верно – кивнул Аккерман, посмотрев на корзину – Тетушка Агнес… А вы не могли бы приготовить немного яблоневого джема на завтрак?       – Ко… Конечно, Ваша Светлость! Как прикажете! – воскликнула повариха – Завтра он уже будет у вас на столе!       – Хорошо, спасибо – сказал Леви, уже направляясь к выходу, однако, не успев переступить порог, он вдруг неожиданно обернулся – И еще… Ханджи…       – Да, Ваша Светлость? – подала голос шатенка, до этого хранившая молчание.       – Можешь навещать Эрена, когда у тебя будет свободное от работы время. И только попробуй привести его на кухню! Тогда одним ударом кнутом ты не отделаешься!       – Хорошо, как прикажете. И… Ваша Светлость…       – Что?       – Спасибо вам большое – мягко улыбнулась Ханджи, слегка присев в изящном реверансе.       – Тц, принимайся уже за работу – пробурчал Леви, покидая кухню.       При этом ему никак не удавалось выкинуть из головы одну мысль.       А у нее красивая улыбка…

***

      – Что произошло? Почему Его Светлость принес ту корзину вместо тебя? Ты что-то натворила? – набросилась на шатенку с вопросами тетушка Агнес, едва их хозяин ушел.       – Ничего такого – поспешила все объяснить молодая рабыня – Я просто собирала яблоки, когда вдруг прибежал Эрен…       – Эрен?! Это дьявольское создание?! – ужаснулась женщина – Девочка моя! Ты как? В порядке?! Это чудовище тебя не ранило?! Дай-ка я тебя осмотрю!       – Тетушка Агнес, я в порядке. Не нужно беспокоиться – отстранилась от поварихи Ханджи – Эрен – умный добрый песик, он бы ни за что не тронул меня.       – Умный добрый песик?! Ханджи, а ты его ни с кем не перепутала?       – Нет, не перепутала. Я понимаю, он немного… большой, но он и правда хороший! Мы с ним подружились! И даже немного поиграли! Пока не пришел Его Светлость – буркнула девушка.       – Ох, девочка моя, ты совсем не жалеешь бедную старую тетушку Агнес – схватилась за сердце повариха – Сначала умудрилась поругаться с Петрой, теперь вдруг подружилась с Эреном. А ведь эта тварь никого не слушается! Лишь Его Светлость!       – Да, я заметила – буркнула шатенка – Он хотел его ударить кнутом! Но я помешала!       – И поплатилась за это – женщина кивнула на алый след на ее руке – Ты уже дважды пересекаешься с Его Светлостью, и оба раза встреча для тебя прошла не самым лучшим образом.       – Ну, даже и не знаю, тетушка Агнес – пожала плечами молодая рабыня – Знаете, а он не такой, каким я его представляла после нашей первой встречи. Я думала, что он высокомерный и самовлюбленный дворянин, для которого нет никакого дела до остальных, но… он ведь и правда переживал, что Эрен может загрызть меня, а еще и яблоки помог донести…       – Да, таков уж Его Светлость… – усмехнулась тетушка Агнес – Холоден и неприступен снаружи, но для своих подданных готов пойти на все. Поверь, у него доброе сердце, хоть он и тщательно скрывает это.       – Это я могу понять. Он не хочет казаться уязвимым.       – Думаю, ты права. Но, все равно, будь осторожна. Его Светлость справедливый человек, но порой он может быть очень жесток, даже безжалостен…       – Хорошо, я поняла. Не беспокойтесь, тетушка Агнес. Сегодняшняя наша встреча была чистой случайностью. У меня нет никакого желания лишний раз попадаться ему на глаза. У него и без меня дел полно.       – Как и у тебя. А сейчас помой и нарежь яблоки. Потом поможешь мне с яблоневым джемом.       – Хорошо, тетушка Агнес. Как скажете.

***

      В тот день и граф, и рабыня не как не могли отогнать мысли друг о друге. Не могли и на следующий день. Леви все никак не мог выкинуть из головы ту необычную рабыню, когда за завтраком ел джем, приготовленный из яблок, собранных ЕЕ руками, а Ханджи не переставала думать о своем хозяине, когда ела тот самый джем, ведь Его Светлость, посчитав, что на него одного этого лакомства получилось слишком много, велел подать его на завтрак работникам кухни…

***

      – Тетушка Агнес! – раздался звонкий голос Изабель.       – Да, госпожа Магнолия? Что вам угодно? – спросила повариха у старшей экономки, которая словно вихрь влетела в кухню.       – Куриный бульон для Грегори готов?       – Да, все готово – кивнула рабыня – Как он, госпожа Магнолия? Надеюсь, ничего серьезного?       – Доктор Штраусс говорит, что ничего страшного. Обычная простуда. Отлежится пару дней и снова будет здоров!       – Хорошо бы так. Нам только болезни не хватало – вздохнула повариха, снимая с огня небольшой горшочек – Вот, его должно хватить Грегори до вечера.       – Благодарю, тетушка Агнес. Не пошлете со мной кого-нибудь? Боюсь, сама я его не дотащу – Магнолия указала на ворох бумаг, которые она держала в руках.       – Да, конечно! – кивнула повариха – Ханджи! Иди и помоги госпоже Магнолии!       – Хорошо, тетушка Агнес! – шатенка взяла в руки горшочек с куриным бульоном – Куда его отнести, госпожа Магнолия?       – Иди за мной.       Какое-то время девушки шли по коридорам замка. Поначалу рабыня пыталась запомнить дорогу, на случай, если обратно придется идти одной, однако вскоре она поняла, что это просто невозможно – Изабель постоянно останавливалась, чтобы поговорить, что-то объяснить или поругать кого-нибудь из обитателей замка, или вдруг ни с того, ни с сего срывалась с места и бросалась в какую-нибудь комнату или коридор. Ханджи оставалось лишь следовать за ней.       – Слушай, Ханджи, боюсь, дальше тебе придется идти одной. У меня срочное дело в восточном крыле – вдруг заявила рыжеволосая, неожиданно остановившись посреди коридора.       – И куда же мне идти?       – О! Да мы почти пришли! Тебе лишь нужно дойти до конца коридора, повернуть налево и подойти к третьей двери от поворота! Это комната Грегори! Запомнила?       – Да, запомнила – кивнула девушка, мысленно повторив про себя указания экономки.       – Вот и славно! До кухни сама доберешься? Ой! Мне пора!       И, прежде чем рабыня успела сказать хоть слово, Магнолии и след простыл…       Вздохнув, Ханджи направилась вдоль по коридору. А что ей еще оставалось? Может, хоть этот Грегори подскажет ей дорогу до кухни?

***

      Как выяснилось, для лечения плотник Грегори использовал не только куриный бульон, а еще и кое-что покрепче. Именно поэтому шатенка и не стала задерживаться у «больного». Поэтому она, ответив вежливым отказом на предложение плотника познакомиться поближе, пожелала ему скорейшего выздоровления, наказала обязательно съесть весь бульон и поспешила откланяться. Только выйдя в коридор она поняла, что забыла спросить у него как пройти к кухне. Ведь тогда ее волновало лишь то, как бы избежать приставаний сильно подвыпившего мужчины.       А значит…       А значит дорогу ей придется искать самой…

***

      Поначалу Ханджи попробовала восстановить в памяти их с Изабель путь. Девушка вполне уверенно преодолела несколько коридоров, пока не поняла – она заблудилась окончательно. Однако шатенка и не думала отчаиваться. В крайнем случае она может спросить дорогу. Благо, судя по тому, скольких людей они встретили со старшей экономкой по пути к Грегори, в замке всегда довольно многолюдно. Однако, блуждая по абсолютно пустым коридорам вот уже минут пятнадцать и не встретив ни души, девушка поняла, что где-то она явно свернула не туда. Вот только где?       Тем не менее, рабыня упрямо продолжала идти вперед. Рано или поздно она кого-нибудь встретит. И даже если ее и обругают за то, что она находится там, где ей не положено, а, может, и поколотят, но зато хотя бы помогут выбраться из этого лабиринта!       Ханджи и раньше несколько раз приходилось бывать в замках. И каждый из них был в чем-то особенным, непохожим на другие. Что ж, это и неудивительно, ведь знать всегда относилась крайне серьезно к собственной безопасности, превращая дом чуть ли не в крепость, а также прибегая к многочисленным ухищрениям, дабы показать свое величие и богатство. И родовое гнездо Аккерманов явно не было исключением.       «Да любой убийца, вздумавший добраться до графа и его семьи, с ума бы сошел, пока плутал по всем этим бесконечным коридорам» – думала шатенка, наткнувшись на очередной тупик.       От девушки также не укрылось то, как изменилось убранство замка. Если раньше в коридорах было все было довольно просто, без излишеств, то здесь все было иначе – коридоры были ярко освещены, на стенах висели дорогие гобелены и изысканные зеркала, а на полу были расстелены роскошные ковры. Видимо, она случайно забрела в ту часть замка, где располагались покои для хозяев или для их знатных гостей.       Может быть, здесь я даже встречу Его Светлость?

***

      Эта мысль пронеслась в ее голове лишь на мгновение, но и этого было более чем достаточно. Остановившись перед зеркалом, Ханджи машинально посмотрела на свое отражение. Синяк на щеке уже практически прошел, о пощечине напоминал лишь едва заметное темно-желтое пятно на лице. А вот на руке по-прежнему был отчетливо виден след от кнута, ну, это и неудивительно, такие раны заживают довольно долго, если вообще заживают, рабыня знала это не понаслышке.       Граф Леви Аккерман…       Ее хозяин…       Ее пятидесятый хозяин…       И почему я так много думаю о нем? Ведь никто из моих предыдущих хозяев даже не на половину не занимал мои мысли НАСТОЛЬКО? Да, он молод, хорош собой и… не такой высокомерный и бездушный, как я думала сначала… Но неужели этого достаточно, чтобы я никак не могла выбросить его из головы? Почему? Впервые за долгое время у меня появился шанс сбежать, а что же я? Вместо того, чтобы тщательно продумывать каждую деталь для предстоящего побега, а все время думаю о красавце-графе. Так, хватит! Пора сосредоточиться на более важных вещах!

***

      Довольно противоречивые мысли Ханджи внезапно были прерваны чьим-то хихиканьем. Вздрогнув от неожиданности, девушка вся обратилась во слух. Это был первый звук, издаваемый человеком, который она услышала, когда свернула в эту часть замка.       Вскоре она нашла источник этого звука – небольшая комната, вернее, салон, в котором непринужденно болтали восемь девушек в дорогих нарядах. Шатенка поначалу подумала, что это знатные дамы, но едва заметив металлические браслеты на их запястьях, она все поняла – это были рабыни графа для любовных утех. Ее догадки также подтвердились стоило ей, к своему вящему неудовольствию, обнаружить среди этих девушек и Петру.       От Ханджи не укрылось также и еще кое-что – все эти девицы, как на подбор, были невысокими с золотистыми или рыжеватыми волосами, едва достигающими плеч.       А вы довольно предсказуемы, Ваша Светлость. И… ненасытны? Серьезно? Восемь девушек? Куда вам столько? Как вы еще время на правление Стоунфером находите?       – Эй! Кто там? Иди сюда! – раздался звонкий женский голос.       Что ж, кажется, ее заметили. Бежать смысла не было, даже если бы она и знала куда именно. Да и, может, кто-нибудь из этих «дам» все же соизволить указать ей дорогу до кухни. Хотя… Если они хотя бы чуть-чуть похожи на Петру…       В любом случае, терять ей нечего. Поэтому, с высоко поднятой головой (вот еще, будет она еще каким-то подстилкам кланяться), шатенка зашла в салон.

***

      – Ты! – раздался гневный вопль, стоило рабыне только переступить порог.       – Да. Это я – хмыкнула Ханджи, взглянув на перекошенное от ярости лицо Петры.       – Что ты здесь делаешь?! – прошипела рыжая.       – Поверь, я рада видеть тебя так же, как и ты меня.       – Петра, а кто это? – спросила одна из девушек – Никогда ее раньше не видела.       – Да потому что это грязная девка с кухни! Что ты здесь забыла?! Ты же должна чистить горшки, или что ты там еще делаешь!       – Да я бы с удовольствием, но, дело в том, что я заблудилась – честно призналась шатенка.       – Заблудилась? – усмехнулась еще одна девица – Да как тут вообще можно заблудиться? Все же понятно!       – Ты давно живешь в замке? – поинтересовалась шатенка.       – Полгода.       – А когда ты только-только приехала, ты уже сразу же знала, куда тебе идти и в какой части замка что находится, верно?       – Нет, я постоянно приходила не туда, куда нужно – замялась девушка.       – Милая моя, это и значит «заблудиться»!       – Хватит! – рявкнула Петра – Немедленно убирайся отсюда!       – Петра, поверь, в этом наши мысли сходятся. Я уйду, ведь, в отличие от вас, у меня много работы.       – Что значит «в отличие от вас»? – нахмурилась еще одна девушка – Мы тоже, между прочим, очень заняты!       – Да вижу я, чем вы заняты – буркнула Ханджи, бросив взгляд на пяльцы для вышивания, лютню, а также ворох шелковых лент на столе – Да мне и все равно, если честно. Вы только скажите, как мне вернуться на кухню, и я вас тут же оставлю. Поверьте, ваше общество мне так же приятно, как мое вам.       – А, ну раз так. Тогда слушай – начала Петра – И внимательно! Я не собираюсь повторять дважды!       – Хорошо. Я слушаю.

***

      – … а потом спустишься вниз по лестнице, кухня будет прямо за дверью. Запомнила? – закончила свой рассказ Петра.       – Да. Вполне – кивнула шатенка – Благодарю покорно. А теперь… Разрешите откланяться. Надеюсь, больше мы с вами не встретимся.       И, бросив на опешивших девиц презрительный взгляд, Ханджи направилась прямо в указанном направлении.       – Какая нахалка! Да как она смеет так разговаривать с нами! – возмутилась одна из девушек.       – И она за это ответит! – фыркнула Петра.       – Петра, а почему ты указала ей именно этот путь? – подала голос одна из рабынь, до этого хранившая молчание – Он же не на кухню ведет!       – Я знаю, Сабрина, я знаю – ухмыльнулась рыжая.

***

      То, что Петра ее обманула, Ханджи поняла сразу же. Но… куда именно эта хамка отправила ее? Да и… Какие еще у нее варианты? Поэтому, взвесив все за и против, шатенка точно следовала указаниям фаворитки.       Довольно скоро она покинула «господское» крыло, оказавшись в темном неприметном коридоре. Однако на те коридоры, по которым они шли с Магнолией, это также было не похоже. Так где же она? Поворачивать назад было сродни признанию поражения, поэтому рабыня целеустремленно пошла вперед.       А коридоры с каждым поворотом становились все мрачнее и мрачнее… На полу валялись какие-то полусгнившие доски, о которые девушка неоднократно спотыкалась, стены были холодные и сырые, как в подземелье. А, может, именно туда и отправила ее Петра? В подземелье? В темницу? Ладно, с этим надо будет позже разобраться.       Повернув за угол, Ханджи с ужасом почувствовала, а, точнее, не почувствовала, опоры под ногами. Судорожно схватившись за холодную скользкую стену, она, пристально осматривалась по сторонам. Бесполезно. Слишком темно.

***

      Из-за плохого зрения девушке довольно часто приходилось полагаться на остальные чувства. Поэтому, закрыв глаза, она осторожно опустилась вниз, придерживаясь за стену. Ощупывая пол под ногами, она обнаружила ступени, уходящие вниз. Так вот о какой лестнице говорила Петра! Но куда она ведет? В подземные темницы? Шатенка именно так бы и подумала, если бы не почувствовала едва уловимое дуновение ветра. В подземелье такого точно нет. Значит, эта лестница ведет к выходу? Надо проверить.       Невероятно медленно и осторожно, держась за стену, Ханджи начала спускаться вниз, ступенька за ступенькой. Через несколько мучительно долгих минут рука девушки наткнулась на дверную ручку. Шатенка резко толкнула дверь, которая с противным скрипом открылась. В глаза ударил яркий свет, заставивший ее тут же зажмуриться…

***

      Не сразу, но все же она решилась открыть глаза. Как и ожидалось, она была на улице. Ханджи с наслаждением вдохнула свежий воздух и подставила лицо солнечным лучам. Как же это приятно! Особенно после бесконечных плутаний по темным коридорам!       Так, а теперь пора вернуться на кухню, тетушка Агнес меня, наверное, уже потеряла.       Шатенка уже хотела было пойти в сторону кухни, когда поняла, что не имеет никакого понятия, где именно она находится.       Во дворе, так же, как и в тех коридорах, были свалены в кучу прогнившие доски, проржавевшие ведра, котелки и прочий хлам, заплесневелые ткани. Вокруг царила атмосфера разрухи и запустения. На этом дворе, вернее, на пустыре, даже трава не росла!       Где же я?       Еще раз осмотревшись как следует рабыня обнаружила, что рядом с ней нет ни забора, ни даже какой-нибудь небольшой оградки. Лишь унылый пустырь и едва уловимая тропинка, уводящая в раскинувшийся неподалеку лес.       Неужели я оказалась за пределами поместья? Это… Это же мой шанс!       Однако, стоило ей лишь взглянуть в сторону леса, как ее решимость мигом испарилась – настолько мрачным и неприветливым он выглядел. Да и… Она же совсем не знает местность, у нее нет с собой никаких припасов! Нет. К побегу нужно готовиться очень тщательно, иначе… ее поймают… снова…

***

      – Эй! А ты что здесь делаешь? – вдруг раздался недовольный мужской голос.       ЭТОТ голос она узнала сразу же…       – Ваша Светлость… – рабыня склонилась в почтительном реверансе.       – Ханджи, что ты здесь делаешь? Как тебя вообще сюда занесло?! – рявкнул Леви.       – Я просто… Как же ты прекрасен!       – А? Что ты сказала?       Удивлению графа не было предела. Он не имел ни малейшего понятия, как реагировать на нечто подобное. Хотя… какой-то части его невероятно льстило, что ЭТА девушка считает его привлекательным. Он уже хотел было что-нибудь ответить ей, как вдруг понял, что комплимент предназначался не ему… Определенно не ему…       В это время рабыня с нескрываемым восхищением любовалась величественным гнедым жеребцом, на котором восседал граф.       – Какой же ты красавец! – прошептала девушка, потянувшись к морде коня.       – Ханджи! Стой! Он… – попытался остановить ее брюнет, вот только она его, казалось, не слышала, или не слушала.       Мужчина уже было подумал, что его конь попытается укусить рабыню, как он делал со всеми, кто пытался дотронуться до него, или, что еще хуже, встать на дыбы, и уже собирался принять меры, как вдруг неожиданно раздалось чуть слышное, но весьма довольное ржание.       Увиденное повергло графа в шок. Девушка слегка поглаживала жеребца по морде, проводила кончиками пальцев по гриве, при этом что-то напевая себе под нос. А конь… А конь, казалось, просто млел от этих самых прикосновений.       На секунду, всего на секунду, Леви захотелось оказаться на месте своего коня. Но он поспешил отогнать эти мысли как можно скорее.

***

      – Ну, надо же! И как же ты это сделала? – обратился к шатенке граф.       – Что именно, Ваша Светлость?       – Демон никого, кроме меня, к себе не подпускает. Даже конюхов. Я сам его седлаю, кормлю и чищу. А к тебе он льнет словно маленький жеребенок.       – Я ничего такого не делаю. Просто была добра к нему.       – Да, это я уже понял.       – Как вы сказали его зовут? Демон? Это имя ему подходит. Такое грозное… величественное…       – Ага… Особенно, когда он несется во всю прыть… Обогнать его просто невозможно…       – Наверное, это потрясающее зрелище.       – Да… Потрясающее… Так, ты так и не ответила на мой вопрос – поняв, что разговор явно ушел не в ту сторону, поспешил сменить тему Леви – Как ты здесь оказалась?       – Я…

***

      – Ваша Светлость! Ну куда вы так помчались? Вы же знаете, что Сильвии ни за что не угнаться за Демоном – к графу подъехал управляющий поместья, верхом на своей серой кобыле – О… Ханджи, верно? – уточнил Фарлан, заметив рабыню.       – Да, верно, господин Чёрч – склонилась в реверансе девушка.       – Ты как здесь вообще оказалась? – спросил блондин – Не лучшее место для прогулок.       – Тц, она как раз собиралась рассказать, когда появился ты – буркнул Аккерман.       – Что ж, я тоже с удовольствием послушаю – добавил Чёрч.       Ханджи решила, что скрывать что-либо нет никакого смысла. В конце концов, она ни в чем не виновата.       – Значит, тебя обманула Петра – сделал вывод граф, едва она закончила свой рассказ.       – Изабель тоже хороша. Бросила ее одну, ничего не объяснив – проворчал блондин.       – Я лишь следовала указаниям Петры, но вместо кухни вышла… сюда. А что это за место такое?       – Это часть старого замка, принадлежавшего моей семье – пояснил Леви – Он сгорел лет четыреста тому назад, от него осталась лишь эта башня. Когда мои предки решили строить здесь новый замок, они не стали сносить башню, соединив ее с замком, полагая, что позже восстановят ее, но… никто не видел в этом необходимости. И я тоже не вижу. Ремонт потребует слишком много сил и затрат, а толку не будет никакого.       – Ясно – кивнула Ханджи – То есть, сейчас мы находимся за пределами поместья?       – Можно и так сказать. За теми зарослями как раз есть калитка, через которую можно зайти на задний двор – пояснил Фарлан.       – Поняла.       – Погоди, ты, что, только что гладила Демона?! – воскликнул блондин – И он не отгрыз тебе ни одного пальца?!       – Нет. Да и зачем ему мои пальцы. Правда, Демон? – улыбнулась шатенка, потрепав коня по гриве.       Ответом ей было весьма довольное ржание.       – Сначала Эрен… Потом Демон… Да у тебя просто талант укрощать мужчин, которых никто не может укротить! – присвистнул Чёрч – Ваша Светлость, а, может, возьмем ее с собой на следующую охоту? Вдруг она и с медведем поладит?       – Не говори ерунды! – проворчал Леви.       – Ваша Светлость…       – Да?       – С вашего позволения... Я могу идти? – спросила Ханджи.       – Идти? – удивился граф – И куда же ты собралась?       – На кухню. Тетушка Агнес меня, наверное, уже обыскалась.       – Ладно, иди – кивнул граф, хотя по какой-то причине отпускать ее совершенно не хотелось – Сама найдешь дорогу? Или проводить? – мужчина слегка прикусил язык, и зачем вообще он это сказал?       – Э… Нет, благодарю. Я справлюсь сама – вежливо отказалась Ханджи, предложение Аккермана застало ее врасплох, и хоть ей и очень хотелось согласиться и провести в компании хозяина еще пару минут, благоразумнее для нее было оказаться от него как можно дальше. Да и присутствие графа несколько отвлекало ее от другой, гораздо более важной задачи – Пройду через калитку, а там и до кухни недалеко.       – Что ж, ладно, иди – пожал плечами граф – Хотя… Нет, все-таки придется тебя проводить.        – Зачем? – удивился Чёрч.        – Я тоже думаю, что в этом нет необходимости, Ваша Светлость – добавила девушка – Это же совсем близко. Не хочу отнимать ваше время.       – Ты ничего не отнимаешь. Да и… Как ты собралась вернуться? Калитка же все время заперта.       – Верно! И как я об этом не подумал! – воскликнул Фарлан, хлопнув себя по лбу – Пошли, Ханджи, я провожу тебя.       – Нет. Я сам – возразил граф – Идем.       Шатенке, которая никак не могла подобрать подходящего объяснения такому странному поведению мужчины, ничего не оставалось, как последовать за хозяином.       Чёрч, который также ничего не понимал, молча смотрел им вслед.

***

      Едва брюнет только приблизился к забору, как к небольшим железным воротам, которым было далеко до парадного въезда на территорию поместья, ринулось двое рабов, спешно открывающим створки.       – Ваша Светлость? Что-то случилось? Вы и господин Чёрч же только что уехали! – спросил один из рабов.       – Встретил одну заблудшую овечку – он кивнул на рабыню.       Ответом ему был крайне недовольный взгляд со стороны девушки.       Нет, она никакая не овечка. Скорее уж волчица…       – Спасибо вам большое, Ваша Светлость – почтительно поклонилась шатенка.       – До кухни сама доберешься? Не заплутаешь? – хмыкнул граф.       – Нет. Во дворе я уже хорошо ориентируюсь – пробурчала рабыня, поглаживая морду коня – До свидания, Демон! Я была очень рада познакомиться с тобой!       Судя по довольному ржанию, жеребец тоже был очень рад их знакомству.       – Тц, раз вы двое уже стали такими друзьями, то можешь навещать Демона, когда у тебя будет свободное время – проворчал Аккерман.       – Благодарю вас, Ваша Светлость. С вашего позволения...       – Иди уже – махнул рукой мужчина, хотя отпускать ее желания по-прежнему не было – Не нужно заставлять тетушку Агнес волноваться за тебя.       Еще раз поклонившись хозяину, рабыня поспешила вернуться к работе. Графу оставалось лишь провожать ее взглядом…

***

      – Ну, что, проводил? – усмехнулся Фарлан, когда Леви вернулся.       – Проводил – буркнул брюнет.       – И почему же, интересно, тебе так захотелось проводить ее лично? Я бы и сам справился.       – Я знаю, что справился бы – нахмурился Аккерман.       – Но ты все равно отправился сам. Понимаю, она – довольно привлекательная девушка. Кто же знал, что под этими жуткими лохмотьями скрывается такое милое личико? Хотя… Я всегда думал, что тебе больше нравятся блондинки или рыжие, которые… ниже тебя ростом.       – Тц, тебе думать вредно – процедил сквозь зубы брюнет, пускаясь в галоп.       – Ну, кому-то же нужно это делать – усмехнулся управляющий, бросаясь за графом следом.

***

      А пока Леви и Фарлан наслаждались конной прогулкой, вернее, наслаждался ей Чёрч, в то время как Аккерману приходилось выслушивать многочисленные намеки своего друга касательно одной рабыни, которая, сама того не ведая, не давала покою своему хозяину с момента своего появления в поместье, эта самая рабыня, слушая вполуха причитания тетушки Агнес, бранящую Петру, размышляла о своем «приключении».       И хоть мысли о своем хозяине даже и не собирались покидать ее голову, девушка никак не могла перестать думать о неожиданно обнаруженном ей неприметном выходе за территорию поместья.       Именно так я и смогу сбежать… Осталось лишь понять, как…

***

      Леви пристально смотрел на стремительно приближающуюся точку, которая с каждой секундой принимала вполне отчетливые очертания всадника. Вскоре через парадные ворота въехал высокий статный блондин с пронзительными голубыми глазами, восседающий на молочно-белом жеребце.       – Добро пожаловать, граф Смит – почтительно поклонился гостю брюнет.       – Благодарю вас, граф Аккерман – спешившись, также поклонился хозяину поместья гость, правитель графства Либеруинг, граф Эрвин Смит.       Закончив с этим «обменом любезностями», оба мужчины, ухмыльнувшись, крепко пожали друг другу руки.       – Как добрался? Надеюсь, без проблем? – поинтересовался Леви.       – Да, все нормально. Если мне и попадались шпионы Фердинанда, то я их не заметил – прошептал Эрвин.       – Вижу, ты приехал налегке.       – Да если бы! Мои слуги едут следом. Мой камердинер по какой-то причине уверен, что для двух-трех дневного визита в соседнее графство мне жизненно необходимо взять два-три сундука «всего самого необходимого».       – Как я тебя понимаю! – усмехнулся Аккерман – Когда я собираюсь покинуть поместье больше, чем на сутки, Изабель чуть ли не весь замок переворачивает вверх дном, собирая меня в дорогу. А Фарлан постоянно напоминает ей, чтобы она ничего не забыла. А когда эти двое начинают из-за этого ругаться… В общем, в таком случае мне проще во всем с ними соглашаться…       – Да, с такими, как Фарлан и Изабель, ты точно не пропадешь – улыбнулся блондин – Кстати… А Майк еще не приехал?       – Должен вот-вот приехать. А вот и он – кивнул брюнет на стремительно приближающего всадника.       Действительно, буквально через несколько секунд к парадному входу подъехал очень высокий, можно сказать огромный, светловолосый мужчина, верхом на чалой лошади.       – Добро пожаловать, граф Захариус – поприветствовал гостя Леви.       – Граф Аккерман… Граф Смит – почтительно поклонился мужчинам правитель графства Фортуил, граф Майк Захариус.       Однако практически сразу же этот здоровяк, расхохотавшись, сгреб в охапку улыбающегося Смита и нахмурившегося Аккермана.       – Как я же я рад видеть вас, друзья! – воскликнул Майк.       –Тц, я тоже рад тебя видеть, но не настолько же – пробурчал брюнет, вырываясь из медвежьих объятий своего друга.       – Как видишь, он у нас нисколько не изменился – усмехнулся Эрвин.       – А я и не удивлен!       – Майк, ты тоже сбежал от своих слуг? – поспешил сменить тему хозяин поместья.       – Ага! Я же не виноват, что они еле тащатся!       – Еще бы! Поди нагрузили карету всяким ненужным хламом! – хмыкнул правитель Либеруинга.       – И не говори!       – Ладно, Фарлан уже отправился встречать ваших слуг – вздохнул Леви – Не желаете выпить чего-нибудь?       – Я думал, ты не предложишь! – усмехнулся Захариус.

***

      – Ну, Леви, мы с Майком проделали такой путь… Надеюсь, не зря? – поинтересовался Эрвин, когда они втроем сидели в кабинете Аккермана, попивая вино.       –Ты о чем? – поинтересовался брюнет.       – Ты наконец-то женишься? – прямо спросил Майк.       –Тц, очень сильно сомневаюсь – буркнул Леви.       Дело в том, что в поместье полным ходом шла подготовка к предстоящему балу, устраиваемому графом. Среди приглашенных, помимо правителей других графств, были и вассалы Аккермана, у некоторых из которых были дочери на выданье…       – Тогда зачем этот бал? – решил уточнить Смит – Я думал, что ты уже определился с невестой.       – Нет, не определился. А насчет бала… Я устроил его, потому что этого ждут от меня. Вы же сами время от времени устраиваете нечто подобное.       – Это так. Но ты бы не затягивал с этим. Тебе уже двадцать пять. Не переживаешь, что король, обеспокоившись, что ты до сих пор не женат, а у Стоунфера нет наследника, сам подыщет тебе жену? – спросил Майк.       – Нет, не переживаю. Вы оба – старше меня и… тоже до сих пор не женаты. И у вас нет наследников.       – Ошибаешься – возразил Эрвин – Ни у меня, ни у Майка нет ПРЯМЫХ наследников. Но есть кузены.       – У меня тоже есть кузина – буркнул Аккерман.       – И ты согласен передать госпоже Йегер свой титул? Вернее, ее мужу? – усмехнулся Майк – И как, по-твоему, отреагирует Фердинанд, когда со временем одно из самых больших графств унаследует сын доктора и внук торговца? Наверное, будет вне себя от счастья!       – Ага, конечно – хмыкнул Леви – Он мигом лишит его всех земель и передаст титул одному из своих прихлебателей!       – Вот видишь! – воскликнул Майк – Поэтому тебе нужно жениться как можно скорее!       – Да, я знаю – вздохнул брюнет.

***

      Он, и правда, прекрасно понимал это. С того самого дня, как титул правителя Стоунфера перешел к нему, Леви постоянно находился под пристальным вниманием монарха. Тот факт, что он много лет назад избавился от навязанного Фердинандом регента ничего не менял. Наоборот, лишь давал королю лишний повод лишить неугодного ему графа титула и земель при первой же возможности. Именно поэтому Аккерману и было крайне необходимо как можно скорее жениться на подходящей девушке и, как результат, обзавестись наследниками.       Легче сказать, чем сделать…       Нет, граф, конечно, знал, что это неизбежно. Но и жениться на ком попало он не собирался. Разумеется, на брак по любви он даже и не надеялся – не настолько наивен, но к выбору будущей жены подходил крайне ответственно. И пока ни одна из возможных кандидатур его совершенно не устраивала…

***

      – Бра… Ой, прошу меня простить, граф Смит, граф Захариус! Я не знала, что вы здесь! – затараторила смутившаяся Изабель, чуть ли не влетая в кабинет Леви.       – Ничего, госпожа Магнолия, все в порядке – мягко улыбнулся Эрвин.       – Да, вы нам нисколько не помешали! – добавил Майк.       – Изабель, покои для графа Смита и графа Захариуса уже готовы? – уточнил Аккерман.       – Да, Ваша Светлость. Фарлан уже вернулся, вместе со слугами наших гостей. Собственно, именно поэтому я и пришла.       – Они нас потеряли? – догадался Смит.       – Да, верно, Ваша Светлость – ответила Магнолия.       – Что ж, значит, нам пора – вздохнул Майк – Полагаю, они ждут нас за дверью?       Девушка ограничилась кивком.       – Ладно. Думаю, нам нужно немного привести себя в порядок перед балом – сделал вывод Эрвин – Леви, с твоего позволения…       – Идите – кивнул хозяин поместья.

***

      – Как идет подготовка к балу? Все в порядке? – поинтересовался Аккерман у Изабель, когда они остались одни.       – Да, все хорошо – кивнула экономка.       – На кого мне следует обратить внимание?       – Хм… – задумалась Магнолия – Полагаю, на дочь виконта Брауса, леди Сашу. Она, правда, немного моложе тебя.       – Ясно. Кто-нибудь еще?       – Есть еще несколько девушек на выданье. Но они… не слишком подходят тебе. У одной – слабое здоровье, вторая – шепелявит, у третьей – одна нога больше другой, а четвертая уже успела похоронить шестерых своих женихов! А еще…       – Я понял. Можешь не продолжать. Выходит, дочь виконта Брауса – наиболее подходящая для меня партия?       – Да нет. Есть еще несколько вариантов. Но ты еще раньше отверг их все! Братец, ты СЛИШКОМ разборчив!       – Я же не кобылу выбираю, а мать моих наследников! Я не могу жениться на первой попавшейся женщине!       – Я это прекрасно понимаю! Но… рано или поздно тебе придется сделать выбор.       – Да. Я знаю. Покажешь мне эту леди Сашу? Я посмотрю, что она из себя представляет.       – Конечно! И… Братец… Гости уже начинают съезжаться. Постарайся не опоздать.       – Не бойся. Не опоздаю. Убедись, что у гостей есть все необходимое.       – Обязательно! Братец, с твоего позволения, я, пожалуй, пойду. У меня еще много дел.       – Да, конечно, иди.       Оставшись один, Леви, тяжело вздохнув, подошел к окну. К парадному входу как раз подъехала карета, из которой выходили мужчина и женщина, а также молодая девушка. Может, это и есть та самая леди Саша? Ладно, гадать нет никакого смысла. Пора готовиться к предстоящему балу. Кто знает, может на нем он наконец-то встретит свою будущую жену?

***

      – Тетушка Агнес, что мне делать дальше? – поинтересовалась Ханджи, передав лакею блюдо с горячими пирожными.       – Отдыхать – пролепетала повариха, в изнеможении рухнув на стул.       Вот уже два дня работники кухни, не покладая рук, пекли, жарили и тушили всевозможные лакомства для пира, который прямо сейчас был в самом разгаре.       – Отдыхать?       – Да. Вот-вот подадут последнюю перемену блюд. Значит, наша работа закончена. Иди отдыхай, девочка моя. Ты заслужила это.       – Правда? Может, вам нужна помощь?       –Ханджи, ну будет тебе! Ты же чуть ли не с самого утра хлопочешь со мной у очага! Иди подыши воздухом, а еще лучше, отправляйся-ка ты на боковую. То, что гости завтра будут спать до обеда, ничего не значит. С утра у нас, как и всегда, будет много работы.       – Думаю, вы правы – согласилась шатенка, она и правда очень устала за эти пару дней – Доброй вам ночи, тетушка Агнес.       – И тебе, девочка моя. И тебе…

***

      Несмотря на усталость, шатенка решила немного прогуляться перед сном. Оказавшись на улице, она с наслаждением ощущала, как прохладный ветерок обвевает ее разгоряченную после целого дня, проведенного у пылающего очага, кожу. Как же это приятно!       Девушка распустила косу, дабы дать своим волосам хоть немного отдохнуть, и с облегчением вздохнула, почувствовав, как волнистые локоны скользнули по ее плечам. Откуда-то доносилась веселая музыка, чье-то пение, задорный смех – похоже, гости во всю развлекаются.       Однако рабыню занимали вовсе не веселящиеся аристократы. Против воли ее взгляд устремился в сторону заброшенной башни. Она уже знала, как именно сбежит. Но как ей выбраться? Калитка на заднем дворе была не вариантом, ведь шатенка не имела ни малейшего понятия, где ключ от нее. Возможно, он притаился где-то на связке ключей Изабель, но достать его практически невозможно – экономка неизменно держала ключи у себя на поясе. Да и на заднем дворе постоянно толпился народ. Нет, сбежать таким образом явно не получится.       Остается – башня.       А попасть в нее можно лишь через замок. А Ханджи, будучи рабыней, работающей на кухне, в замке не бывала. Тогда как же ей добраться до башни?       Размышления шатенки прервал какой-то чуть слышный скулеж, доносившийся откуда-то издалека.       Последовав на этот звук, взору рабыни предстало крайне малоприятное зрелище – какой-то мальчишка закидывал камнями небольшую собаку, практически щенка, золотистого окраса.       – Эй! А ну немедленно прекрати! – воскликнула девушка – Ей же больно!       – Вот еще! Буду я еще какую-то рабыню слушать! – рявкнул мальчик.       Следующий камень полетел уже в девушку…

***

      – Какой же красивый сокол! – воскликнул Майк, с восхищением рассматривая величественную птицу, сидящую у него на плече – Спасибо тебе, Леви!       Леви, Эрвин и Майк, решив немного подышать свежим воздухом, неспешно шли по двору.       – Не за что. Ты тоже подарил мне прекрасного жеребенка – ответил Аккерман.       – Для чего же еще нужны друзья! Эрвин, а ты мне когда сокола подаришь?       – Вообще-то я собирался подарить тебе щенка. Одна из моих борзых вот-вот должна ощениться – пояснил Смит.       – А, ну тогда ладно!       – Эрвин, Майк, возвращайтесь в замок. Я скоро вернусь – сказал Аккерман, услышав какой-то шум.       – Уверен? – нахмурился Захариус – Что-то случилось?       – Нет, все нормально. Просто нужно кое-что проверить.       – Хм, ладно. Как скажешь. Идем, Майк – пожал плечами Смит.

***

      Оставшись один, брюнет мигом направился в ту сторону, откуда доносился шум. Увиденное повергло его в самый настоящий шок и… ярость.       Какой-то мальчишка, мерзко хихикая, кидался камнями в… Ханджи, которая, чуть ли не сжавшись в комочек на земле, прижимала что-то к себе.       – А НУ ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО! – рявкнул Леви.       – А что ты мне сделаешь? – ухмыльнулся мальчонка. Однако его улыбка мигом исчезла, стоило ему только обернуться – Ва… ва… ша… ша Свет…Свет… лость… лость?       – Как тебя зовут? – прошипел граф.       – Я… Я… Ральф… Ральф… Браус, Ва… Ва… ша… ша Свет… Свет… лость… лость…       – И зачем ты кидал камни в мою рабыню, Ральф? – абсолютно спокойным, но не менее устрашающим голосом спросил Аккерман.       – О… О… на… на… по… по… ме… ме… ша… ша… ла… ла… мне.       – И каким же образом?       – Я… ки… ки… дал… дал кам… кам… ни… ни… в со… со… ба… ба…. ку… ку… , а о… о… на… на… ве… ве… ле… ле… ла… ла… мне прек… прек… ра… ра… тить… тить…       – А зачем ты кидался камнями в собаку?       – Я… Я

***

      – Ральф! Вот ты где!       Их разговор прервало появление запыхавшихся мужчины и женщины.       – Вот же несносный мальчишка! Говорила же, не смей никуда убегать! – воскликнула женщина.       – Мы же в гостях! Веди себя соответствующе! – добавил мужчина.       – Матушка… Отец… Я… – промямлил мальчонка.       – Виконт Браус… Виконтесса… Это ваш сын? – Леви решил прервать сей «воспитательный момент».       – Ва… Ваша Светлость? – пискнул мужчина, с удивлением уставившись на своего сюзерена – Мой сын… Он… Он что-то натворил?       – Он кидался камнями в мою собаку и в мою рабыню.       – Что?! Ральф, да как ты посмел?! – ахнула виконтесса.       – Простите… Я… Мне просто было скучно – мальчонка уже чуть ли не хныкал.       – Ваша Светлость, умоляю, простите! – взмолился виконт – Мой сын впервые выехал в свет! Он еще не знает, как нужно себя вести! Но я уверяю вас, он будет наказан, непременно наказан!       – Хорошо, из уважения к вам, виконт, я прощу вашего сына.       – Благодарю вас, Ваша Светлость! – склонилась в почтительном реверансе виконтесса.       – Ваш сын еще маленький мальчик, и многого не понимает, но, будьте добры, объясните ему, что я не потерплю, когда вредят МОЕЙ собственности.       – Да-да, мы непременно все ему объясним – энергично закивал головой виконт – Ральф! Немедленно извинись перед Его Светлостью!       – Простите меня, Ваша Светлость – промямлил мальчонка.       – Ладно, но впредь хорошенько подумай, прежде чем выкинуть нечто подобное. Виконт… Виконтесса… Думаю, вам лучше вернуться в замок.       – Да-да, как прикажете, Ваша Светлость.       И, почтительно поклонившись графу, Браусы поспешили удалиться.

***

      – Ханджи… Ханджи, ты в порядке? – Леви склонился над все еще лежащей на земле девушкой.       – Да, все хорошо – прошептала рабыня, осторожно приподнимаясь – Простите меня, Ваша Светлость…       – За что ты извиняешься?       – Я не должна была так вести себя с вашим гостем. Я не знала, что он сын дворянина.       – Ты отругала невоспитанного мальчишку. За это не стоит извиняться. В кого он там кидался камнями?       – Вот – шатенка кивнула на миниатюрную собачку, которая все еще дрожала от страха, прижавшись к девушке.       – Хистория? Ты как здесь оказалась? – удивился Леви.       Собака на это лишь жалобно заскулила.       – Она такая кроткая и пугливая – Ханджи осторожно поглаживала собачку по мягкой шерстке – И очень хрупкая. Мальчик мог ненароком даже и убить ее камнем.       – Как и тебя… – прошептал Аккерман, заметив довольно большую царапину у нее на щеке – Вот, держи – он протянул ей платок – У тебя кровь на лице.       – Благодарю вас – кивнула шатенка, поднося шелковую ткань к щеке.       – И почему всякий раз, как мы встречаемся, ты постоянно калечишься? – усмехнулся мужчина, чувствуя довольно ощутимый укол совести. Все-таки это он был причиной этих самых «увечий».       – Ну, почему же калечусь? Это всего лишь небольшая царапина – усмехнулась Ханджи – Да и… В нашу прошлую встречу я никак не пострадала.       – Это как сказать – хмыкнул граф – Ты себя вообще видела? Растрепанная… Вся в пыли…       – Прошу прощения за то, что предстала перед вами в таком неподобающем виде – тепло улыбнулась девушка.       – Прощаю… – прошептал брюнет.       Он все никак не мог оторвать от нее взгляд…       Загорелая кожа, которая при свете луны как-то загадочно мерцала… Волнистые каштановые локоны, ниспадающие по плечам… Большие карие глаза, в которых и утонуть было не жалко… Мягкая улыбка, согревающая сердце…       В этот самый миг обыкновенная рабыня казалась ему намного прекраснее пышно разодетых благородных дам на балу...

***

      Внезапно этот поистине волшебный момент был прерван оглушительным лаем. Оглянувшись, мужчина и женщина увидели борзую, темно-коричневого окраса, стремительно приближающуюся к ним.       – Имир! А ты что тут забыла? – нахмурился Леви.       Увидев борзую, Хистория, радостно затявкав, бросилась к ней. Имир, обнюхав собачонку, лизнула ту в макушку.       – Забирай ее и идите уже в ваши конуры – махнул им граф.       Собаки, что-то гавкнув хозяину, поспешили прочь.       – Хистория… Имир… Довольно необычные имена для собак – заметила Ханджи.       – Хисторию я назвал в честь младшей дочери одного из моих вассалов, маркиза Рода Райса. Она такая же маленькая, светловолосая и хрупкая – пояснил брюнет, поднимаясь на ноги – А Имир… А Имир – это ее горничная. Вернее, это самая настоящая сторожевая псина… Нисколько не стесняется отгонять от девчонки чересчур назойливых поклонников. Моя борзая также печется об этой собачонке, словно это ее собственный щенок!       – Эрен… Хистория… Имир… А вы всегда называете собак в честь ваших подданных? – хихикнула рабыня.       – Только если они мне их чем-то напоминают – усмехнулся Леви, протягивая девушке руку. И тут же пожалел об этом. Какого черта он делает это? Это же всего лишь рабыня! Так почему он ведет себя с ней словно с благородной дамой?       Руку, тем не менее, он не убрал.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – кивнула Ханджи, неуверенно принимая его помощь.       – А тебе чего не спится? – спросил брюнет, с явной неохотой отпуская ее небольшую ладошку – Неужели у тебя еще есть работа?       – Нет, тетушка Агнес отпустила меня. Я просто хотела немного подышать воздухом перед сном.       – Ясно – кивнул мужчина.

***

      – Ваша Светлость, с вашего позволения, я, пожалуй, пойду – как бы ей не хотелось побыть наедине с хозяином подольше, это пора было прекращать.       – Пойдешь? Куда? – нахмурился граф.       – Спать. Час уже поздний, а мне завтра рано вставать. Да и вам, думаю, пора возвращаться к вашим гостям и к вашей… невесте.       – Невесте? Какой еще невесте? – не понял Аккерман.       – А разве… разве сегодня не должна была состояться ваша помолвка с дочерью виконта Брауса? Об этом было столько разговоров!       – Тц, меньше слушай бабские сплетни – процедил сквозь зубы Леви – Нет, жениться я пока не собираюсь.       – Да?       – Да. И… Ты права, час и правда уже поздний. Можешь идти.       – Ваша Светлость… Ваш платок… – Ханджи посмотрела на белоснежный шелковый платок с вышитой монограммой «Л.А.» в углу, покрытый пятнами крови – Я… Я постираю его и верну вам…       – Не нужно. Оставь его себе. У меня таких сотни.       – Благодарю вас. И… Доброй ночи, Ваша Светлость.       – Доброй ночи. И… Ханджи…       – Да?       – Постарайся больше не попадать в неприятности – ухмыльнулся Леви.       – Сделаю все возможное, но ничего обещать не буду. Не все зависит от меня – усмехнулась девушка, прежде чем пойти в сторону дортуаров для рабов.       По дороге она никак не могла перестать счастливо улыбаться. Ханджи даже самой себе не могла признаться, что ее несказанно обрадовала новость о том, что женитьба пока не входит в планы ее хозяина…       Проводив рабыню взглядом, граф поспешил обратно в замок. В одном шатенка была права – ему и правда пора было вернуться к гостям…

***

      Леви отстраненно наблюдал за танцующими благородными господами и не менее благородными дамами. Ее внимание на данный момент занимала одна конкретная дама. Бал уже близился к завершению, а правила приличия требовали, чтобы он поговорил с ней.       – Леди Саша… – обратился граф к высокой девушке с темными волосами.       – Ваша Светлость… – склонилась в реверансе дочь виконта Брауса.       При этом Аккерман никак не мог не заметить, что реверансы Ханджи были намного изящнее…       – Как вам бал?       – Все прекрасно – улыбнулась Саша – Особенно… ЕДА… Ваши повара просто волшебники!       – Да, благодарю – буркнул Леви, он явно не этого ожидал.       – Я… Я слышала про Ральфа – девушка, до этого широко улыбавшаяся, заметно погрустнела – Прошу вас простить моего младшего брата! Он еще совсем ребенок!       – Ничего. Я не злюсь. Леди Саша… Нам нужно поговорить…       – Не нужно – вздохнула девушка – Я уже поняла, что просить моей руки вы не намерены.       – Похоже, вы не слишком-то расстроены? – от брюнета не укрылись нотки облегчения в ее голосе.       – Я… Я не… Простите… – замялась Саша.       – Не стоит извиняться за то, что вы не хотите стать моей женой. Уверен, что вы еще встретите мужчину, достойного вас. А если ваш отец решит выдать вас замуж против вашей воли, то дайте мне знать. Уверен, мы с ним сможем уладить этот вопрос.       – Благодарю вас, Ваша Светлость.       – Не стоит. А еще… Я бы советовал вам попробовать пирожных с яблоневым джемом. Сегодня они удались на славу.       – Правда? Тогда я непременно должна их попробовать! – оживилась Саша – С вашего позволения…       – Идите…       Леви с легкой улыбкой наблюдал за юной Браус, с аппетитом уминающую вот уже третье пирожное. Ему определенно импонировала детская непосредственности и наивность этой девушки. Но… со временем ей придется надежно спрятать эти качества под броней из учтивости и отменных манер, которой должна обладать жена дворянина. И Аккерман не хотел быть причиной этому…

***

      – Черт! Да сколько можно?! – Леви в гневе отшвырнул от себя бумагу и перо.       Прошло уже два дня, как все его гости разъехались после бала. Уехали также и Эрвин и Майк, при этом не прекращая ворчать, что их друг так и не надумал жениться…       Однако далеко не это не давало покоя юному графу. Он все никак не мог выкинуть из головы Ханджи…       Ее длинные каштановые волосы, ниспадающие по плечам… Прекрасные карие глаза… Теплую улыбку…       Все, хватит! Так больше не может продолжаться…       Аккерман знал, что есть лишь один способ избавиться от этого наваждения...

***

      – Тетушка Агнес! – воскликнула Изабель, как обычно, практически влетая в кухню.       – Что вам угодно, госпожа Магнолия? – спросила повариха.       –Ханджи. Мне нужна Ханджи. Я забираю ее. Думаю, на весь день.       – Э… Ладно, как прикажете. Ханджи! Иди с госпожой Магнолией!       – Хорошо, тетушка Агнес.

***

      – Госпожа Магнолия, а куда мы идем? – поинтересовалась шатенка, пока они с рыжеволосой шли по коридорам замка. При этом рабыня внимательно осматривалась по сторонам, на случай, если неугомонная старшая экономка снова умчится по своим делам.       Да и… Для предстоящего побега ей просто необходимо хорошо ориентироваться в замке.       – К доктору Штрауссу. Он осмотрит тебя – ответила Магнолия.       – К доктору? Но зачем? – удивилась Ханджи – Я хорошо себя чувствую!       – Нужно убедиться, что ты ничем… не больна – сказала экономка, остановившись перед массивной дубовой дверью – Проходи…       За дверью оказалась большая светлая комната, практически полностью заставленная книжными шкафами и полками, на которых громоздились многочисленные склянки. Видимо, это рабочий кабинет доктора Штрауса.       – Госпожа Магнолия! – воскликнул полный немолодой мужчина, видимо, тот самый доктор – А это, должно быть, Ханджи!       – Да – кивнула Изабель– Вы знаете, что делать, доктор.       – Госпожа Магнолия… Доктор Штраусс… Я… Ничего не понимаю… – рабыня несколько растерялась от всего происходящего.       – Ах да! Я же ничего тебе не сказала! Совсем из головы вылетело! – хлопнула себе по лбу Изабель – Его Светлость желает видеть тебя в своих покоях… сегодня ночью.       – Что?! – сказать, что Ханджи была в шоке, значит, не сказать ничего – Но… Но…       – Раздевайся уже побыстрее! У меня много дел! Я не могу торчать тут с тобой весь день! У доктора Штраусса тоже много работы! Не задерживай его! – ворчала экономка, чуть ли не пинками толкая шатенку к перегородке, за которой скрывалась небольшая смотровая.

***

      Следующие пятнадцать минут рабыня с безучастным видом наблюдала за тем, как доктор тщательно осматривает ее, а также с безразличием отвечала на его вопросы.       Ее больше занимало другое.       Его Светлость желает видеть тебя в своих покоях… сегодня ночью.       Зачем ему это? Почему его постель не может согреть Петра или кто-нибудь еще? У него для этого есть целых восемь девушек! Да и то, это лишь те, которых она видела. Возможно, их гораздо больше. Тогда зачем ему она?       Он – дворянин. А у них всегда есть свои причуды…       Закончив осмотр, доктор сообщил, что рабыня вполне здорова и у Его Светлости нет причин волноваться. Затем, дав шатенке выпить какой-то отвар, несомненно, он мог помешать нежелательному зачатию, доктор Штраусс поспешил проститься со своей пациенткой и ее сопровождающей, ведь едва рабыня выпила последний глоток, как Изабель чуть ли не за руку потащила ее прочь…

***

      – Ты только посмотри на себя! Да ты просто красавица! Его Светлость будет доволен! – воскликнула Магнолия, бросая на шатенку оценивающий взгляд.       И с ней было трудно не согласиться.       Блестящие каштановые волосы… Кожа, которая источала аромат благовоний, а благодаря стараниям трех рабынь на ней не осталось ни одного лишнего волоска… А еще платье из светло-зеленого шелка, демонстрирующая ее фигуру во всей красе…       – Если бы ты только не была такой тощей – пробурчала Изабель.       – Простите… – ответила бесцветным голосом Ханджи, с отсутствующим взглядом рассматривая свое отражение в зеркале.       – Ладно! Полюбовалась собой и хватит! Идем! Не стоит заставлять Его Светлость ждать!       – Как скажете, госпожа Магнолия – рабыня безропотно последовала за старшей экономкой.

***

      – Ну, вот мы пришли! – объявила Изабель, когда они остановились у массивных дверей из черного дерева – Обратно тебе придется возвращаться самой. Дорогу запомнила?       – Да – кивнула шатенка.       – Вот и славно! – воскликнула рыжеволосая, распахивая двери.       Пройдя по небольшому коридору, они остановились у очередной массивной двери.       – Постучи и зайди лишь тогда, когда Его Светлость позволит тебе – пояснила экономка – А мне пора. Удачи тебе!       И, прежде чем рабыня успела хоть слово сказать, Магнолии и след простыл.

***

      Тяжело вздохнув, Ханджи слегка постучала в дверь.       – Заходи – послышался чуть хрипловатый мужской голос.       За дверью оказались просторные, богато обставленные покои…       Дорогие портьеры на стенах… Роскошный камин, в котором потрескивал огонь… Пара массивных книжных шкафов… Изысканные диваны и кресла, обитые темной тканью…. И… Огромная кровать с бархатным балдахином…       У окна стоял граф Леви Аккерман, собственной персоной. На нем были надеты темные брюки и простая белая рубашка, слегка расстегнутая на груди, так что от девушки не укрылись литые мышцы, скрывающиеся под ней.       – Ваша Светлость… – рабыня склонилась в почтительном реверансе.       – Ханджи… – прошептал мужчина, приблизившись вплотную к ней.       Девушка просто застыла, как вкопанная, когда он убрал каштановую прядь ей за ухо. А затем… без лишних церемоний толкнул ее на кровать…       Оказавшись на мягкой перине, девушка с безучастным видом уставилась на полог из темно-красного бархата. В ее голове была лишь одна единственная мысль.       Скорее бы все это закончилось…

***

      А Леви… А Леви в это время, словно оголодавший зверь, осыпал жадными поцелуями и укусами тонкую девичью шейку. Однако вскоре он понял – что-то было не так…       С трудом оторвавшись от такого крайне приятного занятия, он с нескрываемым удивлением посмотрел на девушку, чуть ли не гипнотизирующую взглядом балдахин.       – Все… Все хорошо? – поинтересовался граф – Я делаю тебе больно?       – Нет, Ваша Светлость. Я в порядке – чуть слышно прошептала рабыня.       – Но ты как-то странно себя ведешь. Погоди… – Леви был несколько шокирован возможным объяснением такого поведения – Ты… Ты, что, девственница?       – Вы – мой пятидесятый хозяин. Как вы думаете, какие у меня вообще были шансы остаться девственницей? – пробурчала шатенка.       – Никаких – ответил граф, стараясь не думать о том, сколько у нее было мужчин – Но тогда я вообще ничего не понимаю!       – А вам и не нужно. Просто делайте уже то, что собирались – вздохнула рабыня.       – На что это ты намекаешь? – нахмурился брюнет.       – А я ни на что не намекаю. Ваша Светлость, вы – мой хозяин. Моя жизнь, мое… тело принадлежит вам, целиком и полностью. Ведь я – ваша собственность. Вы вольны распоряжаться мной, как вам заблагорассудится, но… – рабыня понимала, что многим рискует, но она должна была все прояснить. Здесь и сейчас – Но вы не можете заставить меня желать вас…       – ЧТО?!

***

      Вы не можете заставить меня желать вас…       Эта фраза подействовала на Аккермана словно ведро ледяной воды…       – Что ж, ясно – тяжко вздохнул мужчина, вставая с постели.       – Ваша Светлость? Что вы делаете? – удивилась шатенка, такого она явно не ожидала.       – Я не какой-то там насильник, Ханджи – ответил брюнет, пристально смотря на огонь в камине – Я никогда не беру женщин силой. Поэтому… Если хочешь, то можешь идти…       Каких же трудов стоило ему произнести эту фразу!       – Правда? – удивлению девушки не было предела.       – Правда.       Так быстро, как только она могла, шатенка соскочила с кровати и, оправив платье, чуть ли не бегом ринулась к двери.       – Благодарю вас, Ваша Светлость… Доброй ночи… – пробормотала рабыня, выскользнув из комнаты.

***

      Оказавшись в коридоре, Ханджи, прижавшись к двери, судорожно зажала рукой рот.       Девушке было невероятно сложно признаться в этом даже самой себе, но какая-то ее часть безумно хотела остаться с графом. Но это было совершенно неприемлемо! Если она хотела сбежать, то ей необходимо было как можно меньше привлекать внимание графа, держаться от него как можно дальше. А прыгать в его постель… Это явно было далеко не лучшим вариантом…       Поэтому она и практически побежала прочь от покоев своего хозяина. Пока не передумала…

***

      Оставшись один, Леви с тяжелым вздохом опустился на кровать. В его голове не переставала повторяться одна и та же фраза.       Вы не можете заставить меня желать вас… И почему-то она причиняла ему нестерпимую боль…