Собственность

      Стоя у окна и слегка кутаясь в шерстяную накидку – несмотря на летний зной, здесь всегда холодно – Изабель внимательно наблюдает за развернувшейся перед ней битвой. Вернее, не битвой, а тренировочным боем.       Леви, сражаясь одновременно с пятью противниками, уверенно отбивает удары их мечей. Те же, в свою очередь, с трудом успевают защищаться от стремительных атак графа. И вот уже один из них, не сумев удержать в руке меч после того, как брюнет одним точным движением выбил его у него из рук, падает на холодный каменный пол. Получив кивок Аккермана, мужчина осторожно отползает к выходу, от греха подальше. Его Светлость, мигом теряя интерес к «поверженному противнику», обращает все свое внимание к оставшимся четырем.       – Что, еще не закончил? – интересуется Фарлан, протягивая девушке кубок – Долго он…       – Сам попробуй одолеть десятерых одновременно – буркнула Магнолия, с наслаждением вдыхая аромат горячего ароматного чая. То, что нужно! – Спасибо! А то я тут совсем продрогла. Кстати, а ты почему не там? – она кивает на мечников. Против Аккермана теперь только двое.       – Нет. Благодарю покорно. Мне и вчерашнего более чем хватило – морщится Чёрч, слегка потирая предплечье.       Разговор управляющего и экономки прерывает звон меча, упавшего на пол – граф одолел последнего противника.       Знаком дав понять проигравшему, что он может идти, или, скорее, уползать, мужчина направился прямиком к ожидавшим его друзьям.

***

      – Братец! Это было так… красиво! – в восхищении восклицает рыжеволосая.       – Изабель, знаешь, как правило, девушки считают красивым нечто иное, чем бой на мечах – ухмыляется блондин.       – Да потому что они идиотки! Вот если бы они увидели, как сражается братец!       – Да, тогда они бы все сразу же захотели… за него замуж. Вот только… Его Светлость не участвует в турнирах, как бы его не упрашивали – хмыкает Фарлан.       – Если бы он участвовал, то у его противников не было бы ни единого шанса! – заявляет Изабель.       – И именно поэтому я и не принимаю участие в турнирах. Не хочу показывать моим возможным врагам, чего стоит ожидать от меня в бою – поясняет Леви, тщательно протирая клинок – Ладно. Хватит об этом. Вы сделали то, о чем я вас просил?       – Да, Ваша Светлость – неуверенно ответили Чёрч и Магнолия.       – Ну, так что скажете? Наших запасов хватит на зиму?       – Э… Леви, ты ведь понимаешь, что сейчас лето в разгаре? – осторожно поинтересовался управляющий – Не слишком ли рано думать о зимних запасах?       – А ты предпочитаешь заняться этим, когда ударят первые заморозки? – нахмурился граф.       – Нет-нет! Что ты! Просто…       – Что «просто»?       – Обычно ты задаешься этим вопросом только ближе к поре сбора урожая – поспешила на выручку экономка – Да и то только если я или Фарлан затронем эту тему. Обычно ты полагаешься в этом на нас. А что же случилось сейчас, братец? Неужели ты нам больше не доверяешь?       – Ну что ты за глупости говоришь, Изабель? – слегка улыбнулся Леви, потрепав поникшую девушку по волосам – Ты же прекрасно знаешь, что я никому так не доверяю, как тебе и Фарлану. Ведь вы всегда были рядом со мной… Поддерживали меня…       – И всегда будем – добавил Чёрч – Леви, ты всегда можешь положиться на нас с Изабель. Поэтому… Скажи нам, пожалуйста, что с тобой происходит?       – О чем вы? – нахмурился Аккерман – Я в порядке.       – Знаешь, я что-то не уверена – насупилась Магнолия.       – Ты целыми днями изнуряешь себя тренировками… – начал Чёрч – Чуть ли не до утра сидишь над бумагами… Загружаешь себя, меня и Изабель работой, которая вполне может подождать еще несколько недель, если не пару месяцев…       – А что насчет твоих фавориток? – поинтересовалась рыжеволосая – Ты что с ними сделал?       – Ничего я с ними не сделал! – возмутился брюнет.       – Ага! Как же! Да после этого твоего «ничего» ни одна из них до сих пор с постели встать не может!       – Ты серьезно? – удивлению блондина нет предела – Ого! Леви… Ну… Я даже и не знаю, что сказать…       – Поэтому лучше промолчи – буркнул граф.       – А есть и спать ты когда успеваешь? – все же не выдержал управляющий – Ведь ты ТАК занят в последнее время…       – Так, я не понял! Вам, двоим, что, больше делать нечего? Да не вопрос! Я решу эту проблему! – рявкнул брюнет – А вот у меня, в отличие от вас, много, очень много дел. Поэтому… Не тратьте мое время.       И, бросив на друзей укоризненный взгляд, граф быстро, как только мог, направился к лестнице, ведущей из подвала, где он обычно проводил свои тренировки.       – Братец, ну не сердись ты так! Мы же не нарочно! – запричитала Изабель, бросившись следом.       – Леви, ну, правда, будет тебе! – не отставал Фарлан – Мы же беспокоимся о тебе!       – Благодарю покорно, но не нужно. Я в порядке – уже гораздо спокойнее ответил Аккерман.       – Нет! Не в порядке! – не унималась Магнолия – Ты уже неделю какой-то дерганный!       – И мы не понимаем почему! – Чёрч также был намерен добраться до истины – Что с тобой тогда произошло?       – Ничего – процедил сквозь зубы Леви.       – Нет! Что-то явно стряслось! – воскликнула рыжеволосая – Бал? Нет, там все прошло, как обычно… Отъезд графа Смита и графа Захариуса? Нет, тоже не то… Потом ты попросил меня привести Ханджи к тебе в покои…       Граф, до этого бодро поднимавшийся по лестнице, вдруг резко остановился.

***

      – Что?! Ты переспал с Ханджи?! – удивился блондин – А почему я об этом ничего не знаю?       – Нет… – только и смог произнести граф.       – Что «нет»?       – Мы не… Ничего не было… – прошептал брюнет.       – А? Что ты сказал?       Фарлан и Изабель в растерянности смотрели на своего друга…       – Что значит «ничего не было»? – наконец решил уточнить Чёрч.       – То и значит – вздохнул Леви – Я отпустил ее… Она ушла…       – Ушла? Так, значит, это она тогда так быстро убегала по коридорам замка – поняла Магнолия – А я еще думала, что это была за рабыня…       – Убегала? – удивился Аккерман.       – Да. Со всех ног. Я даже и представить себе не могла, что это была Ханджи! Ведь я только-только отвела ее к тебе!       – Нет. Это была она… – отсутствующим голосом произнес брюнет.       Она убежала от меня со всех ног… Неужели… Неужели я настолько ей противен?       – Братец, а что между вами случилось? Она сделала что-то не так?       – Да нет, Изабель. Это я сделал кое-что не так – вздохнул Леви.       – Не объяснишь? – не понял Чёрч.       – Не в моих правилах брать женщин против их воли, Фарлан – пояснил граф – А она… Она явно не разделяла моих намерений…       – ЧТО?! – воскликнули в унисон Фарлан и Изабель – С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛ?!       Вы не можете заставить меня желать вас…       – Она сама мне это сказала… А я… Я позволил ей уйти…

***

      – Что ж… Теперь мне все понятно – вздохнул Чёрч – Понятно, почему ты сам не свой…       – И что же тебе понятно? – нахмурился Аккерман.       – Ведь женщины раньше тебе не отказывали. А рабыни, тем более…       – Фарлан, ты забываешься – процедил сквозь зубы брюнет.       – Прошу меня извинить, Ваша Светлость, но вы сами всегда просили меня быть с вами предельно честным – поклонился управляющий.       – Верно, просил – кивнул граф, он и правда не мог злиться на него из-за этого.       – Леви, ты только скажи, и я снова приведу к тебе Ханджи – вмешалась Магнолия – Или… Может, всыпать ей плетей?       – Нет! – немного резко ответил Аккерман – Оставь ее в покое! И не смей наказывать ее!       – Э… Ладно. Как скажешь – замялась девушка.       – Так, давайте больше не будем о этом – брюнет устало потер переносицу – Признаю, меня несколько… обескуражило ее поведение. Я с таким еще никогда не сталкивался. Но… Это не стоит того, чтобы так беспокоиться. Она… Она того не стоит... Поэтому… Фарлан… Изабель… Я и правда благодарен вам за заботу, но не стоит так волноваться за меня. Я в порядке.       – Точно? – недоверчиво спросил Чёрч.       – Точно-точно. А сейчас… Возвращайтесь к работе. И… Я все еще жду, когда вы доложите мне о запасах на зиму… Вы меня поняли?       – Да, Ваша Светлость. Как прикажете – почтительно поклонились Фарлан и Изабель.       – Хорошо. Через полтора часа в моем кабинете.       И, кивнув друзьям, граф и дальше направился вверх по лестнице.

***

      – Э… Ты хотя бы понял, что только что сейчас произошло? – неуверенно спросила Магнолия, когда они остались вдвоем.       – Ну, я же не идиот! – усмехнулся Чёрч – Ай! Полегче! Ты же видела, как Леви меня вчера задел во время боя на мечах! – практически взвыл блондин, хватаясь за предплечье.       – Именно поэтому я и ударила туда! – шикнула рыжеволосая – Ну, объясни мне! Живо!       – Ох, милая моя Изабель! Ты совсем ничего не понимаешь в мужчинах! – деланно вздохнул Фарлан.       – И чего же я не понимаю?       – Мы – очень гордые и ранимые существа.       – Даже братец?       – Он – особенно. Ведь он… Граф… Правитель… От его воли зависят жизни тысячи людей… Как свободных, так и рабов… Каждое его решение неизбежно приводит к тем или иным последствиям… Он никогда… НИКОГДА не должен сомневаться в себе… Думать, правильно или неправильно поступил в том или ином случае… И его подданные не должны сомневаться в нем… В его решениях… Знаешь, Леви как-то сказал мне, что каждый хороший правитель должен уметь делать так, чтобы при исполнении его приказов подданный думал, что не исполняет волю своего господина, а поступает так, как хочет сам…       – А братец это умеет?       – О да! Умеет! И настолько хорошо, что даже мы с тобой этого не замечаем! Мы, сами того не ведая, исполняем его волю, хоть и думаем, что все решаем сами!       – Ясно… А я и не против! Ведь братец всегда поступает так, как будет лучше его подданным! Но… Фарлан, я не совсем понимаю, причем тут Ханджи? Какое отношение она имеет ко всему этому?       – Самое прямое! Помнишь, я сказал тебе, что правитель не имеет право сомневаться в своих решениях?       – Да, помню.       – Так вот… Я более чем уверен, что он нисколько не сомневался в своем решении, когда просил тебя привести ее к нему в покои. А Ханджи…       – Не согласилась с его решением… Заставила сомневаться в себе – догадалась Изабель.       – Вот! Именно! Эта девушка, возможно, сама того не ведая, довольно сильно уязвила гордость Леви, а такого с ним еще никогда не случалось. Вот он и ведет себя так… странно…       – Ох, попадись она мне! Три шкуры спущу! – прошипела экономка, топнув ногой – Да я… я ее в хлев отправлю! Пусть убирает дерьмо за свиньями!       – Госпожа Магнолия, что вы себе позволяете? – притворно возмутился Чёрч – Негоже даме так выражаться! Так вас никто замуж не возьмет!       – А и не надо! Не нужен мне никакой муж! Я никогда не оставлю братца!       – Я и не сомневаюсь – блондин шутливо потрепал активно сопротивляющуюся девушку по рыжим волосам – Я и сам не оставлю Леви, по своей воле уж точно. А теперь, когда ты успокоилась… Скажи мне, ты и правда хочешь отправить Ханджи в хлев?       – Нет – покачала головой экономка – Она прекрасно справляется со своей работой на кухне, тетушка Агнес не перестает говорить, что у нее давно не было такой толковой и расторопной помощницы. Да и…       – Она нравится тебе – закончил ее мысль управляющий.       – Да, нравится.       – Мне тоже.       – ЧЕГО?! Да ты же ее практически не знаешь! – рявкнула рыжеволосая.       – Ого! Неужели ты ревнуешь? – усмехнулся мужчина.       – Да как бы не так! – возмущению Магнолии не было предела – Ты что там себе вообще придумал?!       – Изабель, радость моя, тебе не о чем беспокоиться! Ты всегда будешь в моем сердце! Ай! Да хватит уже меня бить!       – А ты следи за своим языком!       – Ладно-ладно! Успокойся уже! И, поскольку я вижу, что тебе не терпится задать мне этот вопрос… Да, признаю, я практически не знаю Ханджи. Но… Мне это и не нужно. Я еще при нашей первой встрече все понял.       – И что же ты понял?       – Она непохожа на большинство рабов, но, думаю, тебе это и так уже ясно, верно?       – Да – кивнула Изабель – Она всегда предельно вежлива, исполнительна, но, при этом, она никогда не перед кем ни заискивает, ни пытается выслужиться, ни ждет постоянно награды или наказания. А для рабов это редкость.       – Не могу не согласиться. А еще она – абсолютно бесстрашна. Ничто и никто не может напугать ее.       – И с чего же ты это взял?       – Скажи, Изабель, ты бы погладила Эрена?       – За идиотку меня принимаешь?! Да я клетку этого чудовища всегда за перш обхожу, когда прихожу на псарню!       – То, есть ты его боишься?       – Конечно, боюсь! Он же человека в мгновение ока может растерзать! А ты? Да ты же сам эту тварь боишься!       – Боюсь – не стал отрицать Фарлан – А что насчет Демона? Его ты тоже боишься?       – И ты еще спрашиваешь?! Да я мимо его стойла всегда на цыпочках иду, когда этот конь спит!       – И правильно делаешь! Я сам к нему осмеливаюсь подойти, только когда Леви рядом!       – Да! Братец такой храбрый! Он не боится ни Эрена, ни Демона!       – Как и Ханджи.       – А? А причем тут Ханджи?       – Ты, должно быть слышала, что она умудрилась подружиться и с этим жутким конем, и со злобным псом.       – Да, слышала, но я думала, что это кто-то неудачно пошутил, перебрав с медовухой!       – Нет. Это чистая правда. Я сам видел, как девчонка трепала Демона по гриве, а тот ластился к ней, словно жеребенок к матери!       – Врешь!       – Изабель, душа моя, зачем мне тебе врать? Не веришь мне, спроси Его Светлость! Он рассказал мне, что Эрен чуть ли не на задних лапах прыгал вокруг нее.       – Ну да… Братец не стал бы врать – замялась Магнолия – Но я не понимаю! Как у Ханджи получилось приручить их?       – Все очень просто. Она не испугалась ни пса, ни коня. Животные чувствуют страх. Вот поэтому они и подпустили ее к себе. Как и Леви. Ведь и Его Светлость, и эта рабыня нисколько не боятся их.       – Ого! Никогда бы не подумала! – удивилась рыжеволосая – Но почему она не испугалась их? Ведь они такие… опасные…       – Этого я не знаю, Изабель. Но есть у меня одно предположение.       – И какое же?       – Думаю, Ханджи в своей жизни довелось пережить ТАКОЕ, по сравнению с чем огромный пес и строптивый конь могут показаться просто дружелюбными зверушками, которыми она их и считает.       – Да, думаю ты прав – согласилась экономка – Сколько, ты говорил, у нее было хозяев до Леви? Сорок?       – Сорок девять.       – Да… И представить страшно, что это могли быть за люди… Тяжело ей пришлось, наверное… Но братец не такой! Он – добрый!       – Думаю, она это прекрасно понимает, но… Знаешь, может, это даже и хорошо, что у них… ничего не было. Со временем Леви справится со своей уязвленной гордостью, и все станет как раньше.       – Ты о чем это?       – Если бы ты видела, КАК эти двое смотрели друг на друга, то ты бы все поняла, дорогая – тяжко вздохнул Фарлан – Тогда у меня возникло нехорошее предчувствие, очень нехорошее.       – Да? – Магнолия с нескрываемым беспокойством посмотрела на Чёрча. Они были знакомы с раннего детства, и она прекрасно знала, что к его предчувствиям стоит прислушиваться – Ты полагаешь, что из-за всего этого могло произойти что-то плохое?       – Я не знаю, Изабель – пожал плечами блондин – И, надеюсь, мы никогда этого не узнаем… Ладно! Хватит нам уже сплетничать о жизни Его Светлости. Идем! У нас много работы!       – И не говори! Идем! А то эти бездельники без нас совсем разленились!       И, не прекращая ни на секунду шутливо переругиваться и попутно обсуждать дела поместья, управляющий и старшая экономка поспешили покинуть холодный подвал и вернуться к выполнению своих обязанностей.

***

      А пока его друзья с неприкрытым беспокойством обсуждали его жизнь, сам правитель Стоунфера всецело погрузился в изучение бумаг, которые занимали практически весь его стол.       Налоги, которые нужно было оплатить… Приглашения на балы, дни рождения, крестины, похороны, свадьбы от именитых дворян… Письма от подданных, титулованных или не очень, в которых они обращались к Его Светлости с той или иной просьбой или сообщали о состоянии их дел… Многочисленные послания от Фарлана и Изабель, докладывающих о нуждах поместья и всего графства в целом…       Бумаг было столько… И они никогда не кончались… Граф не успевал разобрать и половины, как ему тут же приносили ворох новых… Это была довольно нудная и кропотливая работа, которая занимала у Леви очень много времени, Чёрч даже иногда предлагал графу завести писаря, который мог бы помочь ему со всем этим, но Аккерман был непреклонен – своим подданным, а также дворянам из других графств он отвечал лично, также лично разрешал и многие другие вопросы, предпочитая быть в курсе любых, даже самых незначительных, на некоторый взгляд, дел графства. То, что он мог, он, конечно же, поручал Фарлану и Изабель, а те, со своей стороны, распределяли повеления Его Светлости между наемными работниками и рабами, в зависимости от того или иного дела, но некоторыми вопросами граф занимался лично, не доверяя никому. Разумеется, ему не всегда нравилось проводить столько времени в своем кабинете, обложившись бумагами, но он никогда не позволял себе жаловаться, даже самому себе. В конце концов, он был правителем одного из крупнейших графств королевства, и это налагало на него определенные обязанности, которые он безукоризненно выполнял.       Но даже граф был всего лишь человеком, которому хоть иногда требовался пусть и небольшой, но все-таки отдых.       К счастью, он это прекрасно понимал, изредка позволяя себе, хоть и с большой неохотой, краткую передышку.       Отложив перо, он, откинувшись на спинку кресла, слегка помассировал виски. Леви не давал покоя недавний разговор с Фарланом и Изабель. Его очень трогала забота друзей, он был искренне благодарен им за их беспокойство, но даже с ними он не мог быть честным до конца.       Не в этот раз…       Аккерман и сам не совсем понимал, что с ним вообще происходит. Он вполне себе спокойно жил, занимался повседневными делами, заботился о благополучии своих подданных и процветании графства, пока…       Не столкнулся на кухне с той грязной рабыней…       С тех пор все пошло не так…

***

      А, главное, почему? Ведь в ней не было ничего особенного! Обычная ничем не примечательная девчонка. Да сколько таких принадлежит ему! Сотни! Тысячи!       Вот только…       Это было не так…       Он еще никогда не встречал женщину, которая смотрела бы на него ТАК – прямо, без тени страха, как на равного. Да, она соблюдала общепринятые приличия в его присутствии, выполняла то, что от нее требовалось, но при этом во время их разговоров в ее речи не было и следа робости, стеснения и застенчивости. А ведь именно так с ним разговаривали все, АБСОЛЮТНО ВСЕ женщины! От последней рабыни, до самых титулованных дам. Да что там говорить?! Даже сама королева стыдливо опускала глаза в его присутствии!       Исключением была, разумеется, Изабель. Да и то лишь потому что воспринимала Аккермана не столько как мужчину, сколько как своего названного старшего брата. Нет, она очень уважала его и при необходимости, соблюдая правила приличия, обращалась к нему не как к другу детства, а как к графу, как к своему сюзерену. Но чаще всего Магнолия, со свойственной ей импульсивностью, выкладывала Леви все начистоту, она нисколько не боялась перечить ему, открыто заявляла, если не была согласна с тем или иным его решением. Брюнет никогда не ругал и не наказывал ее за подобное поведение. Наоборот, ему очень импонировала откровенность девушки, он был искренне благодарен ей за честность и за этого даже прощал ей некоторые вольности. Ведь она, как и Фарлан, были чуть ли не единственными из его ближайшего окружения, которые видели в нем в первую очередь не графа, а ЧЕЛОВЕКА. Точнее, они были единственными, кому он позволял увидеть этого самого человека.       Но это была Изабель Магнолия. От одного ее слова зависели жизни практически всех обитателей поместья, но не стоит забывать, что она была обыкновенной девушкой из простой семьи, не обремененной какими-либо аристократическими условностями. Нет, разумеется, занимая должность старшей экономки, она обладала безукоризненными манерами, умела с легкостью поддержать разговор на любую тему, была блестяще осведомлена о родственных и брачных связях благородных семейств Флеймкёра, но… пользовалась всем этим она лишь тогда, когда это требовалось. А в остальное время… А в остальное время она носилась, словно вихрь, по коридорам замка, раздавая указания направо и налево, бранила отлынивающих, по ее мнению, людей, как свободных, так и рабов, решала по возможности все проблемы поместья самостоятельно, лишь в самых крайних случаях обращаясь к графу. Чёрч неоднократно в шутку говорил Аккерману, что замок бы давно разрушился, сад зарос сорняками, а скот разбежался бы по округе, если бы не Магнолия. И Его Светлость был с ним более чем согласен…       Да, Изабель разительно отличалась от всех женщин в окружении графа, как и его отношение к ней. Ведь брюнет, можно сказать, и не видел в ней женщину, как и она не видела в нем мужчину. Старший брат и младшая сестра, не связанные друг с другом кровными узами. Но их это нисколько не волновало. Леви, Фарлану и Изабель было глубоко наплевать на это, им было достаточно лишь того, что они есть друг у друга, что они могут рассчитывать на помощь один другого, и никто из них даже и не думал, что однажды может получить нож от двух других в спину. Их связывали узы гораздо более крепкие, чем узы, связывающие некоторых родных братьев и сестер…       А вот с другими женщинами… А вот с другими женщинами все было иначе…

***

      Стеснительные взгляды из-под кротко опущенных ресниц… Ничего не значащие фразы, сказанные тихим неуверенным голосом… Робкие, чуть заметные, как бы случайные, касания, и щеки, покрытые румянцем, после нечто подобного… С таким Леви сталкивался чуть ли не с раннего детства. И подобное поведение было свойственно не только знатным дамам, но и простолюдинкам, что уж говорить о рабынях. И дело было не в самом графе Аккермане. Нет, дело было в самих нравах Флеймкёра. Женщина, по общепринятому мнению, должна быть скромной, робкой и послушной. Это касалось всех представительниц прекрасного пола, без исключений. Незамужним девушкам полагалось так вести себя, дабы зарекомендовать себя каждому из потенциальных женихов как подходящую ему партию. А замужние дамы таким образом показывали себя как достойную спутницу жизни для своего супруга, преданную ему и телом, и душой.       Он не мог признаться в этом даже самому себе, но Леви чуть ли не до тошноты раздражало подобное поведение женщин. Нет, он, конечно, понимал, что, по сути, они ни в чем не виноваты, что это вбивали им в головы чуть ли не с рождения, что другой жизни они и представить себе не могут. А если они совершат хоть малейшую ошибку, то их либо отправят в монастырь, либо продадут в рабство, либо забьют камнями до смерти. Да, к сожалению, во Флеймкёре даже благороднейшие дамы могли потерять все в мгновение ока, из-за одного-единственного не так сказанного слова или не так брошенного взгляда. Аккерман все это понимал и принимал. Но… Иногда, во время очередной невероятно нудной беседы со знатной дамой, как же ему хотелось как следует встряхнуть ту за плечи! Попросить сказать ему то, что думает ОНА, а не то, что ей вбили в голову многочисленные няньки и гувернантки! Стереть с ее лица вежливую учтивую улыбку и увидеть ее НАСТОЯЩИЕ эмоции, надежно спрятанные под этой великосветской маской, ставшей ей словно второе лицо. Но это было невозможно.

***

      Скорее всего, именно по этой причине он до сих пор и не женился. Нет, разумеется, время от времени его внимание привлекала дочь, племянница, или любая другая родственница на выданье какого-либо дворянина. Понимая, что их «отношения» ограничатся лишь редкими посещениями им ее покоев с целью зачатия наследников, Леви не предъявлял к своей потенциальной супруге особых требований – она должна была быть лишь благородного происхождения, обладать крепким, ну или почти крепким здоровьем, дабы быть в состоянии выносить и родить ребенка, не состоять с ним в близких родственных связях, а также быть более-менее привлекательной внешне, да и то необязательно. Остальное его не волновало.       Однако всякий раз, как он, остановив свой выбор на определенной девушке, и уже намереваясь просить ее руки… отказывался от принятия данного решения.       Ведь в такие моменты его воображение неизменно рисовало одну и ту же картину.       Он видел эту самую девушку, уже ставшую графиней Аккерман. Ее вежливую улыбку, будто бы приклеенную к губам. Бесцветные, ничего не значащие фразы, которыми она обменивалась с другими замужними дамами. Их встречи с супругой за ужином, за время которых они не обменивались и парой слов. Их совместную жизнь… жизнь двух абсолютно чужих друг другу людей… А также…их дети, которые неизбежно повторят судьбу своих родителей… И от этого он становился противен самому себе…       Граф понимал, что все это с ним рано или поздно случится. Что он, как дворянин, обладая многими привилегиями, недоступными простому люду, не имеет права распоряжаться определенными составляющими его жизни по своему усмотрению, выбором спутницы жизни в том числе. Он все это прекрасно понимал и… откладывал вопрос со своей помолвкой и последующей женитьбой настолько, насколько это было возможно.

***

      С женщинами-простолюдинками и, тем более, рабынями, было примерно то же самое. Они все относились к нему с безграничным уважением, всегда почтительно кланялись при встрече. Если была такая необходимость, то говорили немного, практически шепотом, смиренно склонив голову. И здесь он тоже ничего не мог поделать. Да если он попросит свободную женщину посмотреть на него, говорить чуть громче, подойти чуть ближе, то она, разрыдавшись, упадет перед ним на колени и будет умолять пощадить ее, будет слезно молить о прощении, даже ее вины здесь не будет от слова совсем. А если это дойдет до ее мужа, отца или любого другого родственника мужского пола, отвечающего за нее… То бедняжке не позавидуешь… Ведь это она, и больше никто другой, будет виновата в том, что Его Светлость в гневе, даже если это и не так… Что поделать, этих женщин так воспитали их матери, а тех их матери…       А рабыни… А что рабыни? У тех вообще не было собственных мыслей. Ведь они были не более чем безвольной собственностью своего хозяина. Одно его слово, и они беспрекословно выполнят то, что он желает – отдадут своего ребенка на растерзание собакам, бросятся под колеса телеги, согреют ему постель – да все, что угодно! Не задав ни единого вопроса. Что поделать, рабы существуют лишь для того, чтобы выполнять волю своего хозяина…

***

      В общем, к двадцати пяти годам граф уже окончательно разочаровался в женщинах.       Нет, он, как и обычно, обсуждал дела поместья с Изабель, а когда у них всех троих выдавалась редкая свободная минута, то они, как в детстве, беззаботно болтали о всяких пустяках, вернее, болтала неугомонная Магнолия, а они с Чёрчем лишь изредка вставляли пару слов.       Время от времени его покои посещала Петра или любая другая из его фавориток. Особой разницы он не чувствовал. У этих девушек была лишь одна обязанность – ублажить их хозяина, помочь ему расслабиться после тяжелого дня, снять накопившееся напряжение. Большего ему было и не нужно. Он бы и без всего этого обошелся, но… он был молодым, здоровым, полным сил мужчиной, у которого были определенные… потребности, игнорировать которые он при всем желании не мог. К счастью, эту проблему вполне могли решить хорошенькие услужливые рабыни. Ни к чему другому они все равно были неспособны.       Так что… Его Светлость мог с полной уверенностью заявлять, что прекрасно знает женщин, что ни одна из них не сможет удивить его.       И все так и было, пока…       Он не встретил ЕЕ…

***

      Одного лишь взгляда на ту тощую замарашку в треснувших очках для него было более чем достаточно, чтобы понять – с ней явно что-то не так.       Один лишь ее взгляд чего стоил…       И именно этот взгляд снова и снова заставлял его размышлять об этой рабыне.       А дальше… дальше было только хуже…       За те несколько мимолетных встреч, что у них были с Ханджи, этой девушке удалось неоднократно удивить своего хозяина. Леви и припомнить не мог, когда в последний раз общался с женщиной ТАК… И хоть каждый их разговор был краток, Аккерман не мог не заметить той разительной разницы, которая существовала между его беседами с шатенкой и любой другой женщиной, вне зависимости от ее социального статуса.       Никакого притворства… Жеманства… Деланного стеснения или застенчивости…       Ханджи говорила то, что думала, задавала те вопросы, которые хотела задать, прямо смотрела графу в глаза и… не выказывала и тени страха. Ведь ее поведение любой мог посчитать далеко не подобающим, даже дерзким, непристойным! Но ей, похоже, было на это глубоко наплевать! Брюнет, чуть ли не после каждой встречи с этой необычной шатенкой, подолгу размышлял, что же это все-таки было… Почему каждое ее слово… каждый жест кажется ему чем-то особенным… Да, она нисколько не походила ни на одну из женщин из его окружения – ни на благородную даму, ни на рабыню… После долгих размышлений мужчина наконец-то понял, в чем был секрет этой девушки.       ОНА НЕ БОЯЛАСЬ БЫТЬ СОБОЙ…       Она не носила маску, навязанную обществом, даже и не пыталась вести себя так, как следует вести примерной рабыне. Да, она выполняла свою работу, не устраивала скандалов, случай с Петрой не в счет, всегда была предельна вежлива как с рабами, так и со свободными людьми, в том числе и со своим хозяином.       Но, при этом… В первую очередь она считала себя не рабыней, а ЧЕЛОВЕКОМ. Это Леви также понял, к своему огромному удивлению.       А случай с Эреном? Демоном? Как это вообще объяснить? Ведь эти животные никого к себе не подпускали, кроме своего хозяина. А теперь и ее… Как это объяснить? Граф видел, как рабыня общалась и с псом, и с конем. Она была добра к ним, отрицать это было просто невозможно, он и сам это видел. И, в отличие от остальных, совсем не боялась этих животных, внушающих ужас всем обитателям поместья. Кроме хозяина… И ее…       А когда она защитила Хисторию от мальчишки Брауса… Да чтобы раб вмешался в дела свободного человека! Пусть это и всего лишь ребенок! Да ни один обладатель металлических браслетов и слова бы ему не сказал, пусть он там хоть человека убивает! Раб бы просто ушел как можно скорее, будто бы ничего и не было. А Ханджи… А Ханджи, совершенно не думая о последствиях, вмешалось в то, во что ей вмешиваться явно не следовало. Так думал Аккерман, поначалу. А потом, после очередной бессонной ночи, проведенной в размышлениях об этой девушке, он понял – она прекрасно знала о возможных последствиях. А ведь за подобное ее и убить могли! Многие рабовладельцы лишали своих рабов жизни и за меньшее! А она... Она, черт возьми, знала об этом! И… все равно бросилась защищать ту собачонку. Воистину бесстрашная женщина… Подобную храбрость не у каждого мужчины встретишь. Но это также вызывало у Леви и другой вопрос.       Через что же тебе пришлось пройти, что ты перестала бояться даже самой смерти?

***

      Да… Ханджи, без сомнения, разительным образом отличалась от всех женщин в жизни Его Светлости. И это неудивительно, что она так заинтересовала его. Ведь с подобным он никогда раньше не сталкивался. Его больше волновало другое. Помимо интереса, у него также возникло и… влечение, очень сильное влечение к этой рабыне…       А вот этого граф понять ну никак не мог! Ему ведь никогда даже не нравились такие, как она! Он, с тех самых пор, как впервые познал женщину, предпочитал видеть в своей постели исключительно невысоких светловолосых девушек с бледной кожей.       А она… Выше его почти на голову… Загорелая кожа… Каштановые волосы… Да еще и длинные! А он терпеть не мог, когда волосы у женщин опускались ниже плеч. Ведь его дико раздражало, когда он цеплялся за эти лохмы в постели! А у нее они чуть ли талии не достигали! Неслыханно! Тогда почему она? Почему именно она вызывала у него такое сильное желание обладать ею? Такого с ним никогда еще не было. Даже в пятнадцать-шестнадцать лет, когда молодая кровь кипит и мешает думать, ой как мешает…

***

      Леви эта проблема миновала, зато Фарлан… он подобным похвастаться, к сожалению, не мог. И пока юный граф трудился на благо Стоунфера и своих подданных, его друг… наслаждался молодостью. Ведь кто мог отказать приближенному Его Светлости? Правильно, никто. Чем Чёрч активно пользовался, весьма активно…       Нет, со временем блондин остепенился, повзрослел, и обратил весь свой ум и энергию на помощь своему другу в правлении. Иногда, правда, управляющий, выпив бокал-другой вина, принимался рассказывать графу о своих «похождениях» и сетовать, что его друг, вместо того, чтобы наслаждаться обществом прекрасных дам, необязательно благородных, потратил свою молодость на разгребание многочисленных бумаг, выслушивание прошений жителей графства и на обустройство поместья. Аккерман отвечал на это, что ни о чем не жалеет, что это был его выбор, и что, он, в отличие от того же Фарлана, должен думать в первую очередь не о себе, а о своих подданных. Чёрч на это лишь горестно вздыхал, точнее, это только предполагалось горестными вздохами, и говорил, что его друг слишком рано повзрослел и еще пожалеет об этом. Брюнет на это лишь отмахивался и возвращался к работе.       Вот только… Вскоре после первой встречи с Ханджи он понял, что именно имел в виду блондин. А еще…       Как же он пожалел, что лет десять назад он постоянно отказывал своему другу отправиться с ним в какую-нибудь деревню или городок поразвлечься!       Ведь он совершенно не был готов к тому, с чем он столкнулся…

***

      Дикое неконтролируемое желание… Постоянные мысли об одной рабыне, далеко не целомудренного содержания… Сны, в которых он предавался своим самым темным фантазиям с той самой рабыней…       «Да что же это за такое! Почему… Почему все это происходит со мной? Почему ОНА?»– не переставал думать граф, погружаясь в ванну с ледяной водой после очередного сна, содержание которого он не рискнул бы рассказать никому, ни Эрвину, ни Майку, ни Фарлану. Особенно Фарлану! Он же ему покоя не даст бесконечными шуточками и намеками!       Наконец устав изводить себя, Леви принимает единственно верное, на его взгляд решение – получить то, что он так страстно желает, хоть и не совсем понимает, почему. И, тем самым, совершает ошибку…

***

      Едва увидев Ханджи в своих покоях, граф понимает – он больше не может сдерживаться… Он набрасывается на девушку, словно обезумевший дикарь, который женщин годами не видел… И тут… Шатенке снова удается удивить его…       Вы не можете заставить меня желать вас…       Эти слова… Эти слова в мгновение ока рассеивают пелену похоти и желания, захватившие его в плен. Придя в себя от этого наваждения, он видит молодую девушку, которую он вжимает в кровать своим телом. А она… В ее взгляде нет и намека на желание, нетерпение, некую истому, которую он неизбежно видит в глазах каждой, кто оказывается в его постели.       А смотря в эти карие глаза… Он видел лишь какую-то печаль, грусть и… бесконечную усталость…       И… Ни следа того дикого необузданного желания, которое, он был уверен, полыхало в его взгляде.       Вы не можете заставить меня желать вас…       Да, в этом она более чем права. Ханджи – его собственность. Он волен распоряжаться ей так, как ему только вздумается, но… он – хозяин ее тела, а не мыслей…       В ту ночь Леви сделал, возможно, самый сложный выбор в своей жизни.       На какое-то мгновение он, уже практически поддавшись накрывшему его возбуждению, был готов сделать с этой девчонкой все то, что он так давно жаждет, как во сне, так и наяву, но… Едва лишь снова увидев этот печальный и усталый взгляд, он понимает, что если сделает это, то больше никогда не сможет уважать себя, смотреть в глаза своим родным и близким, быть для своих подданных достойным правителем. Так стоит ли все это? Определенно, нет…       И он отпускает ее… На секунду… Всего на секунду ему кажется, что она все же останется. Однако, едва она спрыгивает с постели, он понимает, что это лишь его желание, которое снова не совпадает с ее…       Оставшись один, Аккерман чувствует небывалое опустошение… Неужели его это так уязвило? То, что какая-то рабыня не пожелала остаться в его постели? Однако вскоре он понимает, что дело далеко не в этом.

***

      С самого раннего детства Леви внушали, что он – будущий правитель Стоунфера, что, когда он унаследует титул, от него, и только от него, будет зависеть благополучие его подданных и процветание графства. От него также даже и не думали скрывать, что нужды своих подданных он всегда, ВСЕГДА должен будет ставить превыше своих собственных.       – Леви, я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь – сказал его дядя, граф Кенни Аккерман, отрекаясь от всех своих земель и титула в пользу племянника – Не твои подданные служат тебе, а ты – им. Помни это, и ты станешь великим правителем. Любимым и уважаемым своим народом. Будь лучшим графом, чем был я. Не повторяй моих ошибок…       И Его Светлость выполнял последнюю просьбу своего дяди. Так, как мог. Делал все, что было в его силах, дабы его народ ни в чем не нуждался. А что хочет он сам? Это было неважно.       И именно поэтому его так задели слова Ханджи. Ведь он впервые захотел… Нет, не так. Он впервые чего-то страстно пожелал ДЛЯ СЕБЯ. И… Не получил этого…       Этой ночью Леви так и не смог сомкнуть глаз. Он думал… Он очень много думал обо всей этой ситуации. Совершенно неприемлемой ситуации. Да как он, взрослый мужчина, вообще мог так повести себя?! Словно зеленый мальчишка, у которого кровь взыграла при виде хорошенькой девушки! Он не имеет никакого права так поступать! Давать слабину! И не будет… Ведь в первую очередь он – ПРАВИТЕЛЬ…       А на следующее утро… А на следующее утро он целиком и полностью погружается в дела графства. А уже к вечеру… А уже к вечеру Фарлан и Изабель чуть ли не за голову хватаются, едва успевая выполнять поручения Его Светлости.       Бумаги… Прошения… Обсуждения многочисленных вопросов, от починки двери в свинарнике, до укрепления границ… Бои на мечах… Стрельба из лука… Верховая езда… Днем у него нет ни одной свободной минуты… А ночью… А ночью он сжимает в своих объятиях очередную фаворитку, изо всех сил пытаясь выкинуть из головы тот бесконечно усталый взгляд карих глаз…

***

      – Ваша Светлость, вы позволите войти?       – Войдите – бесцветным голосом отвечает Аккерман, с трудом отвлекаясь от своих тягостных дум. Но… Это подождет…       Как и ожидалось, в кабинет заходят Фарлан и Изабель.       – Надеюсь, вы пришли обсудить запасы на зиму? – уточняет граф.       Обменявшись понимающими взглядами, Чёрч и Магнолия кивают.       – Что ж, приступим…       Полчаса спустя все трое подробно обсудили вопрос с запасами на грядущую зиму. В общем, Его Светлость остался вполне доволен докладом управляющего и старшей экономки.       – Отлично. Значит, наших запасов вполне хватит, даже если зима выдастся суровой – кивает брюнет – А что насчет поставок продовольствия в деревни Люмроуз и Дженебр? Ведь едва пойдут дожди, как единственную приличную дорогу до них размоет. И проехать туда, я не говорю о том, чтобы доставить телеги с продовольствием, будет практически невозможно…       – Леви, уверен, мы сможем решить эту проблему. Для этого у нас есть еще несколько месяцев – поспешил пояснить блондин.       – Да, ты прав, но… – граф ненадолго задумался – А, может, займемся дорогой?       – Дорогой? – не поняла девушка.       – Да, дорогой. Я ездил в Люмроуз этой весной. Дорога там просто преотвратительная. Столько булыжников и рытвин… Демон раза три чуть ногу не сломал. А уж если ЕМУ там так тяжело идти, то…       – Менее опытному наезднику, чем ты, и менее выносливому коню, чем Демон, придется еще хуже – закончил его мысль Чёрч – Я и сам неоднократно слышал, что на этой дороге пала далеко не одна лошадь.       – Как и сломалась далеко не одна телега – продолжил Леви – Нет, так больше не может продолжаться. Дорогу нужно привести в порядок. И начать немедленно!       – Э… Братец, ты уверен? – нерешительно спросила рыжеволосая – Сейчас по той дороге более-менее можно ездить. Даже с груженными телегами. До поздней осени…       – Тогда будет уже поздно – перебил ее брюнет – Начиная с середины осени и чуть ли не до начала лета, жители Люмроуза и Дженебра практически отрезаны от всего графства. А если у них возникнут сложности? Если кому-либо потребуется помощь?       – Но такого никогда не было! – возразил блондин – Вот уже сколько лет они вполне справляются своими силами. Даже в самые суровые зимы!       – И их мужеству можно только позавидовать. Но это не значит, что я намерен все это терпеть и дальше. Фарлан, ты же ездил в те деревни со мной этой весной?       – Э… Да, ездил.       – Так вот… Полагаю, ты заметил, в каком запустении находятся дома… Как вяло идет торговля на рынке… А местные жители? Да они все изнурены тяжелой работой! А все потому, что им приходится ВЫЖИВАТЬ самим, без чьей-либо помощи… Именно выживать. А я не хочу, чтобы мои подданные выживали, я хочу, чтобы они ЖИЛИ. И ни в чем не нуждались…       – Ваша Светлость, при всем уважении… – несколько замялся управляющий – Но вы не можете помочь всем…       – Да… К сожалению, не могу – признал Аккерман – Но… Кое-кому я, все же, могу помочь. Довольно Люмроузу и Дженебру быть в стороне от дел графства. Я хочу, чтобы их жители могли приезжать на ярмарки в другие деревни, навещать своих родных и друзей, живущих далеко, чтобы к ним приезжали торговцы, учителя, врачи… Поэтому… Изабель, подбери несколько крепких рабов, чтобы они могли незамедлительно заняться расчисткой дороги от булыжников, ям и колдобин. Фарлан, напиши деревенским старостам. Думаю, местные жители также захотят принять в этом участие.       – Да, Ваша Светлость. Будет исполнено – почтительно поклонились управляющий и старшая экономка.       – Что ж… Думаю, на этом все. Ступайте… – Аккерман махнул рукой, тем самым давая понять друзьям, что они могут идти.

***

      Магнолия, кратко кивнув, сейчас же вышла за дверь. Чёрч, однако, никуда не торопился. Он неспешно, можно сказать, даже лениво, подошел к столу графа, выудил из стопки пару чистых листков бумаги, и, обмакнув перо в чернильницу, принялся невероятно медленно что-то записывать.       Разумеется, это не укрылось от Его Светлости.       – Что ты делаешь? – поинтересовался брюнет, даже ни на секунду не отрываясь от своих бумаг.       – Как это что? Выполняю твой приказ. Пишу послание старостам Люмроуза и Дженебра – как ни в чем не бывало ответил блондин.       – Тц, этим ты вполне мог бы заняться и в своем кабинете.       – А, может, мне здесь больше нравится!       – Ладно, делай, как знаешь, только не мешай мне – пожал плечами Леви, снова уткнувшись в свои бумаги.       Управляющий, мельком глянув на господина, только слегка покачал головой, и вернулся к своему занятию.       – Леви… – спросил Фарлан, едва закончив с посланиями.       – Что? – буркнул граф, даже не поднимая глаз.       – Ты же знаешь, что все можешь рассказать мне. Я всегда выслушаю тебя, что бы не случилось.       – Да, знаю.       – Ну?       – Что «ну»?       – Я тебя внимательно слушаю.       – Фарлан, если тебе нечем заняться, то я… – Аккерман даже ни разу не поднял глаза на друга, всецело сосредоточившись на работе.       – Леви! Хватит! – не выдержав, Чёрч резко ударил кулаком по столу.       – Аккуратнее не мог? – проворчал граф, осторожно убирая со стола лист бумаги, на который он пролил немного чернил из-за неожиданного выпада блондина – Ну… Вот… Придется начинать заново… А ведь я практически закончил писать соболезнования маркизу Спрингеру в связи с кончиной его жены…       – Мне тебе чернила на голову вылить, чтобы ты, наконец, обратил на меня внимание? – нахмурился блондин.       – Ну, что ж, попробуй. Только… Ты же знаешь, что в таком случае я выбью тебе пару зубов и отправлю в темницу на неделю – заявил Аккерман, с укоризной посмотрев на управляющего – Что тебе нужно?       – Поговорить.       – Говори. Я слушаю.       Брюнет уже потянулся было за новым листком бумаги, как его резко остановила рука управляющего.       – Нет! Никаких писем, прошений и докладов! Сначала выслушай меня! – запротестовал Фарлан.       – Ладно – буркнул граф, откладывая перо – Только недолго, у меня много работы. У тебя, кстати, тоже.       – Об этом я и хотел поговорить. Знаешь, Леви, хоть в это и трудно поверить, но мне тоже иногда девушки не отвечали взаимностью…       – Проваливай – процедил сквозь зубы брюнет, уже догадываясь, о чем пойдет речь.       – Конечно же, тяжелее всего, когда тебя отвергают в первый раз – Чёрч, казалось, его даже и не слышал – Я прекрасно помню, как это случилось со мной… Мне было пятнадцать, она была чуть постарше… Мы познакомились на субботних танцах в деревне… Потанцевали… Я пригласил ее на вечернюю прогулку, клятвенно заверяя, что к назначенному часу провожу ее до дома… А она мне отказала! А ведь мои намерения были чисты! Когда она сказала мне «нет», признаю, мне тогда показалось, что ничего хуже этого со мной никогда не случалось, что я не смогу выдержать, что я умру, непременно умру в тяжелых муках…       – Тц, ты, что, не слышал, что у меня много работы и у меня нет времени слушать про твои похождения?!       – Ваша Светлость! Я же о вас забочусь!       – И как же именно ты обо мне заботишься?       – Помнишь, я говорил тебе, что ты пожалеешь о том, что когда-то ты, вместо того, чтобы, как и положено, волочиться за девицами, торчал в своем кабинете над бумагами?       – Так… Понятно. Фарлан, пошел вон!       – Нет-нет! Подожди! Позволь закончить!       – Только побыстрее.       – Леви… Я знал, что рано или поздно это произойдет – тяжко вздохнул Чёрч.       – Что произойдет?       – Что ты потеряешь голову из-за какой-нибудь девицы.       – ЧЕГО?! ЭТО КТО ЭТО ГОЛОВУ ПОТЕРЯЛ?! – неожиданно рявкнул обычно крайне спокойный и сдержанный Аккерман, вскочив со своего кресла.       – И ты еще спрашиваешь? – ответил блондин, с пониманием смотря на друга.       – Прошу меня извинить – промолвил граф, садясь на место. Вспышка прошла так же быстро, как и появилась.       – Тебе не стоит извиняться за то, что ты, чуть ли не впервые в жизни, снял с себя маску невозмутимого правителя, и решил побыть самим собой.       – И кто же я, по-твоему?       – Ты – мужчина, у которого есть свои желания и потребности. И тебе совершенно не нужно этого стыдиться!       – Я не стыжусь этого. А насчет желаний и потребностей… Я очень тронут твоей заботой, но тебе не о чем беспокоиться. Здесь у меня все более чем в порядке. Ведь у меня есть…       – Ты про своих фавориток? – перебил его управляющий – Не спорю, от них, несомненно, есть польза, хоть и весьма небольшая. Значит, ты хочешь сказать, что у тебя с этим нет проблем, и тебя все более чем устраивает, не так ли?       – Да, верно.       – Тогда… Раз тебя все устраивает, то… Почему же ты попросил Изабель привести в свои покои Ханджи? – задал вопрос «в лоб» Чёрч.       – Фарлан… Ты… – процедил сквозь зубы Леви.       – Можешь потом бросить меня в темницу, но сначала, прошу, ответь на мой вопрос.       – Если бы я знал… – тяжко вздохнул Аккерман, устало прикрыв глаза руками – Я и сам не совсем понимаю, почему… Ведь она… Меня всегда привлекали совсем другие женщины! А Ханджи… Мне просто…       – Захотелось – догадался блондин – Ты просто пожелал именно ЕЕ…       – Фарлан… Почему… Почему именно она… – чуть слышно прошептал брюнет.       – Кто знает? – пожал плечами управляющий – Ты столько лет сдерживал себя… Рано или поздно это бы все равно произошло… Хотя… Лично я думал, что это будет дочь какого-нибудь дворянина, которую ты в некотором роде… скомпрометируешь, а потом, как честный мужчина, возьмешь ее в жены. И, похоже, это единственный способ заставить тебя жениться…       – Чего?! Ты хоть думай, что говоришь!       – Ваша Светлость, я всегда тщательно обдумываю каждое свое слово. Изабель вообще считала, что ты «испортишь» какую-нибудь простолюдинку, когда нанесешь визит в одну из деревень. Думала, переборщишь с медовухой, и…       – Что?! Ты это сейчас серьезно?! Ты с ней обсуждал ТАКОЕ?! – удивлению Леви не было предела.       – Ваша Светлость, почему вас это так удивляет? Ведь вы – наша с Изабель излюбленная тема для разговоров!       – Тц, а больше вам с ней разве обсуждать нечего? Дела поместья, например?       – Но это же не так интересно!       – Подумать только! – буркнул брюнет – И как только Изабель в голову могло прийти, что я, напившись, могу, как ты там сказал? «Испортить» простолюдинку?       – Ну, она иногда просила меня… поспособствовать этому, когда мы с тобой отправлялись в путешествие – неуверенно сообщил Фарлан.       – Да вы оба издеваетесь надо мной!       – Леви, мы беспокоимся за тебя! Ты столько работаешь и практически не отдыхаешь! Даже правителю Стоунфера нужно хоть иногда… развлекаться.       – Ага. Жаль, что Изабель не знает, что в наших с тобой поездках все обычно происходит с точностью до наоборот – ухмыльнулся Аккерман.       – Не понимаю, о чем ты – с самым что ни на есть невинным видом сказал Чёрч.       – А разве ты не помнишь, ЧТО обычно бывает, когда ты пытаешься уговорить меня… поразвлечься? – хмыкнул граф.       – Ну…

***

      – Что? Что бывает, когда ты пытаешься уговорить братца поразвлечься? – в комнату неожиданно чуть ли не влетает Изабель.       – Госпожа Магнолия! Да как вам нестыдно подслушивать под дверью кабинета Его Светлости! – возмущению управляющего нет предела – Это недостойно добропорядочной молодой девушки! Хотя… Кого я обманываю? Ведь тут таких нет!       – Ах ты…       – Изабель… – Леви поспешил вмешаться, пока Магнолия не придушила Чёрча – Потрудись объяснить, почему ты подслушивала.       – А я и не подслушивала. Я просто только-только подошла к двери и услышала твой голос. И мне стало любопытно.       – Ладно. Поверю тебе на слово.       – Братец! Я бы никогда не позволила себе обмануть тебя!       – И я нисколько не сомневаюсь в твоей честности. Но… Что ты вообще делала за дверью?       – Я хотела сообщить тебе, что подобрала нескольких рабов для работы на дороге. Вот, держи – она протянула ему лист бумаги.       – Хм… Посмотрим – Аккерман бегло просматривал написанное, стараясь припомнить о каких рабах, собственно, идет речь – Что ж, весьма недурно. Думаю, они справятся. Распорядись всеми необходимыми приготовлениями. Пусть они закончат свои дела. Они отправятся в дорогу на следующей неделе. Думаю, тогда же старосты получат и письма.       – Да, Ваша Светлость. Как скажете. А… А можно задать вопрос?       – Спрашивай.       – Так как вы там с Фарланом развлекаетесь в ваших поездках?       – Изабель! Да как тебе не стыдно?! – шикнул на нее Чёрч.       – Но мне же интересно! – воскликнула рыжеволосая – Ведь вы никогда не берете меня с собой!       – Да потому что тебе там делать нечего! Да и на кого нам поместье оставить?       – Значит, тебе интересно? – уточнил брюнет вкрадчивым голосом.       – Да! Интересно! Очень интересно! – оживилась девушка.       – Леви! Не смей! – воскликнул блондин.       – Это ты не смей указывать братцу, что ему делать! – рявкнула экономка – Леви, расскажи! Пожалуйста, расскажи!       – Ваша Светлость, прошу вас! – взмолился управляющий – Она же мне житья не даст!       – Прости, Фарлан. Я не могу отказать даме в такой просьбе.       – Даме?! Да где ты тут вообще даму видишь?!       – Да я тебе сейчас…       – Изабель, тебе все еще интересно? – спросил Леви, тем самым отвлекая Магнолию от выцарапывания глаз Чёрчу.       – Да, братец! Очень интересно! – девушка мигом забыла про своего «обидчика».       – Тогда слушай… В общем, когда мы с Фарланом приезжаем в какой-нибудь город или деревню, то, стоит нам уладить все дела, как он начинает меня звать сходить куда-нибудь поразвлечься…       – А он неизменно отказывается! Мол, у него работы много! – бурчит управляющий – И это когда местные чуть ли не пир устраивают в его честь!       – Братец, а ты и правда возишься с бумагами, когда все веселятся и пьют за твое здоровье? – нахмурилась рыжеволосая – Но это же невежливо!       – Вот именно поэтому мне все же удается вытащить его из-за письменного стола и притащить на праздник! Хоть он сперва и сопротивляется! – хихикнул блондин.       – Я согласен с тобой, Изабель. Это и правда невежливо и неуважительно по отношению к моим подданным. Поэтому я и иду на празднество. Произношу небольшую речь, немного беседую с местными, нахваливаю еду, подданную к столу, выпиваю пару кубков медовухи или эля. А дальше… А дальше начинается самое интересное – губы графа трогает хитрая ухмылка, явно не предвещающая ничего хорошего.       – Леви… Прошу… – шепчет управляющий.       – Что? Что происходит дальше? – не выдерживает девушка.       – А дальше Фарлан продолжает уговаривать меня повеселиться как следует! Еще выпить, потанцевать с хорошенькими девушками или… не только потанцевать с ними. И тут выясняется, что все это время это была твоя идея.       – Я… Я просто хотела, чтобы ты немного отдохнул! – восклицает рыжеволосая – Братец, я же беспокоюсь о тебе!       – Ладно, это я уже понял – вздыхает брюнет – Так вот… Фарлан продолжает уговаривать меня расслабиться и поразвлечься с деревенскими барышнями, ведь именно этим он и сам планирует заняться. И ему это удается, ему это НУ ОЧЕНЬ хорошо удается.       – А? Ты о чем? – не поняла Магнолия.       – Ну, в лучшем случае мне приходится тащить пьяного в стельку господина Чёрча до отведенных ему покоев, а в худшем… Направлять с утра отряд на его поиски.       – Правда? Вот умора! – хохочет девушка – Фарлан, почему ты мне никогда этого не рассказывал?       – Потому что тебе об этом знать совершенно необязательно – ворчит блондин.       – Разве? Я не согласна! Братец, а с тобой что-нибудь такое случалось?       – Никогда – качает головой Аккерман.       – Но почему?       – Да потому что его ничем не проймешь! – буркнул управляющий – Изабель, он может пить как сапожник, но при этом оставаться просто неприлично трезвым! Да не будь он моим сюзереном, мне было бы стыдно сидеть с ним за одним столом на пиру!       – Вот видишь – слегка улыбается Леви – Теперь ты понимаешь, что я никогда не затащу в постель какую-нибудь простолюдинку? Ведь я не пьянею.       – Понимаю – вздохнула экономка – А жаль... Иногда расслабиться нужно и тебе!       – Тц, Изабель, порядочной девушке не престало говорить о таком – нахмурился граф.       – Видишь, не я один сомневаюсь в твоей порядочности – усмехнулся управляющий, ловко увернувшись от кулачка девушки – Я думал, что он потеряет голову от молодой дворянки, ты – от простолюдинки, но мы оба ошиблись. Его покорила рабыня! Одна бесстрашная рабыня с характером!       – И не говори! – хихикнула рыжеволосая – Я до сих пор не могу понять, чем именно она привлекла тебя!       – Может, ему захотелось чего-нибудь… необычного? – игриво подмигнул девушке блондин.       – Тц, может, хватит уже мне косточки перемывать? Если не заметили, то я вообще-то все еще здесь – проворчал граф, вновь потянувшись к своим бумагам.       – Нет, ты смотри! Он опять за свое! – возмутился Фарлан, отойдя к окну – Ваша Светлость, как насчет конной прогулки? Погода просто чудесная!       – Нет, я занят – буркнул брюнет – Тебе бы тоже не помешало поработать. Вам обоим.       – Братец, ну нельзя же так! Тебе нужно отдохнуть! Ты нужен своим подданным здоровым!       – Благодарю, но с моим здоровьем все в порядке.       – Я так не думаю! – возразила Магнолия – Может, сегодня вечером мне снова привести к тебе Ханджи? Вдруг она будет более сговорчивой?       – Не надо – бросил Аккерман.       – Леви, ну будет тебе! – не сдавалась экономка – Как только ты возьмешь ее, тебе сразу станет легче!       – ИЗАБЕЛЬ! – воскликнули в унисон оба мужчины.       – А что я такого сказала? – не поняла рыжеволосая – Разве я не права?       – Не могу поверить, что говорю это, но я согласен с госпожой Магнолией – добавил Чёрч – Леви, а, может, ты все-таки…       – Нет! – резко перебил его граф – И я больше не желаю слышать ни слова об этом! Поняли?       – Да, Ваша Светлость – почтительно поклонились Фарлан и Изабель. Они любили по-дружески подшучивать над своим господином, но всегда знали, когда пора остановиться. И это как раз был именно тот случай.       – Очень на это надеюсь – фыркнул брюнет, обмокая перо в чернильницу.

***

      – Быть того не может… – прошептал блондин, смотря в окно.       – Что там? – спросила девушка, подбегая к окну – О, нет!       – Кто-нибудь объяснит мне, что там происходит? – буркнул граф, выводя на бумаге строчку за строчкой.       – ЭРЕН СНОВА ВЫРВАЛСЯ!       – Да что за день такой сегодня?! – прошипел Аккерман – Ну я и задам этой псине!       – Погоди. Все в порядке – хихикнул управляющий.       – Все в порядке?! Ничто не может быть в порядке, пока эта тварь на свободе!       – Спокойно, Леви. Он под присмотром.       – Под присмотром? Под каким еще присмотром?       – Сам посмотри.       Уже догадываясь, что, а, точнее, кого, он увидит, брюнет подошел к окну.       И, действительно, прямо под окнами его кабинета резвился огромный лохматый пес, который чуть ли не прыгал вокруг хрупкой девушки.       – С ума сойти! – воскликнула экономка – Как… Как она это делает?       – Милая моя, Изабель, боюсь, эту тайну мы никогда не разгадаем – усмехнулся Фарлан.

***

      А Леви…. А Леви во все глаза смотрел на Ханджи. Она стояла к нему спиной, поэтому не могла видеть, что за ней наблюдают, но это было даже лучше. Он не был уверен, что сможет снова смотреть ей в глаза. Не после того, что было.       И, хоть он и не видел ее лица, он был более чем уверен, что она улыбалась, она радостно улыбалась этой несуразной псине, ласково поглаживая его лохматую шерсть.       А что же досталось ему?       Вы не сможете заставить меня желать вас…       Что ж… Тогда он отпустил ее, и сделанного уже не вернуть. Так почему тогда он снова и снова возвращается к этому?       Рабыня еще немного поиграла с псом, а затем направилась в сторону кухни. Судя по корзинке в ее руках, она выполняла какое-то поручение тетушки Агнес. Эрен последовал за ней.       – Ну, можно вздохнуть с облегчением – заявил Чёрч – Пока Ханджи рядом, этот пес никому не навредит. Он слишком занят новой подругой.       – Да уж, не думала, что с ним кто-нибудь вообще может управиться – добавила Магнолия – Ну, кроме тебя, братец.       – Да, я тоже – кивнул брюнет.       Он уже хотел было отойти от окна – шатенка ушла, значит, и смотреть там больше не на что, как вдруг что-то привлекло его внимание.       – Тц, вот же тварь! – прошипел граф, заметив Эрена, который бежал по двору, на этот раз один, без Ханджи – Все! Так легко он не отделается!       И, без лишних слов, схватив хлыст, Его Светлость направился во двор.

***

      – Э… И что это сейчас было? – не поняла экономка.       – Одно могу сказать. Не завидую я Эрену, ой как не завидую – хмыкнул блондин – Изабель, душа моя, ты не могла бы сходить на кухню?       – И зачем мне это? – нахмурилась девушка – Если хочешь жрать, то иди туда сам!       – Ну зачем же так грубо? Нет, твое присутствие там привлечет намного меньше внимания, чем мое.       – Что ты задумал? – насторожилась рыжеволосая.       – Мне просто интересно, решит ли Его Светлость навестить одну рабыню. А тебе разве нет?       – Еще как интересно! – мигом оживилась Магнолия.       Не успел Чёрч и слова сказать, как ее уже и след простыл.       Улыбнувшись своим мыслям, Фарлан взял со стола письма, которые он написал деревенским старостам, и поспешил покинуть кабинет графа. Несмотря на то, что ему очень нравилось подшучивать над другом, обязанности управляющего никто не отменял…

***

      В это время Леви, крепко сжимая в руке хлыст, внимательно осматривался во дворе, изредка кивая снующим туда-сюда наемным работникам и рабам. Вот только… Эрена нигде не было видно. Как и не было слышно криков и мольбы о помощи. Присмотревшись, он увидел на земле следы огромных лап. Что ж, отлично. Именно так он и найдет это отродье.       К его удивлению следы привели его на… псарню, где Эрен, как порядочный пес, преспокойно себе лежал в своей конуре.       – Ваша Светлость? Чем могу служить? – обратился к хозяину Руфус, один из псарей.       – Из окна я увидел Эрена, бегущего по двору. Он снова вырвался…       – О, вовсе нет, Ваша Светлость! – возразил псарь – Его забрала Ханджи.       – Ханджи?       – Да. Это хорошенькая молодая рабыня, она…       – Я знаю, кто это. Можешь не объяснять – процедил сквозь зубы Аккерман. Почему-то ему не понравилось, что этот раб считает шатенку хорошенькой. Почему-то ему нестерпимо захотелось всыпать ему несколько плетей, благо, хлыст у него уже в руках – Так, значит, она забрала его?       – Да. Ваша Светлость, эта девушка – просто невероятна! Едва она подошла к псу, как тот затявкал и завилял хвостом, словно неразумный щенок. А как он ластился к ней! Она попросила у меня разрешения немного погулять с ним. Сказала, что они только дойдут до птичника, а потом он вернется. И я… я не смог отказать. Прошу простить меня за это. Готов понести любое наказание.       – Тц, не бери в голову. Псина никого не тронула, значит, ты ни в чем не виноват – буркнул мужчина.       Однако желание воспользоваться хлыстом так и не исчезло… Особенно после того, как Руфус сказал, что не смог отказать девушке.       Выходит, ты очаровываешь не только собак и лошадей?       – Правда? Благодарю вас, Ваша Светлость – вздохнул с облегчением раб.       – И… Если Ханджи снова попросит забрать Эрена на прогулку, то позволь ей это. Пока она рядом, пес никого не тронет.       – Это я уже понял! Да, Ваша Светлость, как прикажете. Я могу еще чем-нибудь вам помочь?       – Нет. Возвращайся к работе.       Почтительно поклонившись, Руфус отошел к своре борзых, которых он кормил до прихода графа.

***

      Брюнет, тем временем, подошел к конуре Эрена. Пес, заметив хозяина, вскочил на ноги и с виноватым видом посмотрел на хмурого мужчину.       – Что ты так уставился на меня? – фыркнул Аккерман – Запомни хорошенько, бесполезное ты создание, если с ней что-нибудь случится во время ваших прогулок – последнее слово он чуть ли не выплюнул – Месяц будешь питаться одной тухлятиной.       Животное в ответ на это громко гавкнуло, как будто бы говоря, что девушку в обиду ни за что не даст.       – Тц, вот то-то же – хмыкнул мужчина, прежде чем уйти с псарни.       Оказавшись во дворе, Леви против воли посмотрел на тропинку, которая вела прямо к кухне. Как же ему хотелось пойти туда, увидеть ее, хоть на несколько секунд…       Но…       Вы не сможете заставить меня желать вас…       Он не мог… Не после того, как чуть было не надругался над ее телом. Граф никак не мог понять, почему его это так задевало, но те слова уже были сказаны, решение было принято, а, значит, не стоит больше возвращаться к этому.       Пройдет еще немного времени, и я перестану думать об этом. Она снова станет для меня всего лишь одной из тысячи моих рабов, большинство из которых я даже в лицо не видел. Совсем скоро все станет как прежде…       Бросив на тропинку еще один взгляд, брюнет направился в замок. Несмотря на настойчивые заверения Фарлана и Изабель, что ему нужен отдых, Его Светлость предпочел вернуться к работе.

***

      А в это время Ханджи замешивала тесто для пирога. Однако ее мысли были заняты далеко не приготовлением ужина…       Неделя… С той ночи в покоях графа прошла уже неделя…       После того, как хозяин отпустил ее, рабыня стремглав ринулась прочь, не разбирая дороги. В себя она пришла лишь оказавшись во дворе, свежий ночной воздух помог прояснить ее запутанные и противоречивые мысли. Едва отдышавшись, она непроизвольно дотронулась до шеи, которая все еще будто бы горела от ЕГО поцелуев.       – Что же это было? Почему он поступил так? – чуть слышно прошептала шатенка, обхватив себя руками.       Ночь была не по-летнему холодной, а… в постели графа было так тепло… Даже жарко…       Встряхнув головой, дабы прогнать такие совершенно неуместные мысли, девушка пошла к дортуарам для рабов. Ей вставать на рассвете, быть может, она еще сможет урвать хотя бы пару часов сна…       Однако об этом она могла лишь мечтать…       Сон не шел. Чего не скажешь… о мыслях об ее хозяине и его крайне необычном поступке…

***

      Ханджи было всего двадцать один год. Однако за свою недолгую жизнь она уже не понаслышке знала о коварстве и жестокости мужчин, которые видели в ней лишь способ насытить свою похоть…       Невинности девушка, вернее, тогда еще совсем девочка, лишилась в неприлично юном возрасте. И… не по своей воле…       А потом… это повторилось… Снова и снова… И снова…       У рабыни было много хозяев. Хозяев мужчин… Каждый из которых не мог отказать себе в удовольствии насладиться ее телом. А ее желание… никого не волновало… В конце концов, она всего лишь бесправная рабыня, лишь вещь, собственность своего хозяина, которому она не вправе отказать.       Иногда мужчины шли еще дальше, великодушно позволяя своим домочадцам, друзьям, гостям (да кому угодно!) пользоваться телом молодой рабыни на свое усмотрение.       А что же Ханджи?       Еще когда она была еще совсем девочкой и совершенно не понимала, чего от нее хотят, ее это пугало до смерти, она, как бы не старалась, не могла перестать истошно вопить и отбиваться от возбужденных мужчин, срывающих с одежду с ее хрупкого тельца.       Но что она тогда могла сделать? НИ-ЧЕ-ГО.       Разумеется, ее поведение никого не оставляло равнодушным. За свое неповиновение девочка подвергалась жестоким побоям, голодала по несколько дней, а ее тело… Что ж, отказываться от задуманного никто никогда даже и не думал…       Став чуть старше, Ханджи поняла одно – ничего не выйдет, она слишком слаба, чтобы дать отпор. Если мужчиной овладела похоть, то он не остановится, пока не получит желаемое, пока не овладеет ей. Она это поняла и… смирилась. Всякий раз, когда мужчина брал ее, ей оставалось лишь ждать, когда он, наконец насытившись, оставит ее в покое. А когда, получив желаемое, ее, словно тряпичную куклу, отшвыривали прочь, шатенка при возможности старалась как можно быстрее избавиться от мужских следов на ее теле, а также принять меры, чтобы никто не наградил ее своим бастардом. Это ей было совершенно ни к чему.       Шло время… Ханджи переходила от одного хозяина к другому… Выполняла самую разнообразную работу – от чистки свинарника, до вышивания скатертей. Ее хозяевами были горожане, деревенские жители, купцы, менестрели, даже дворяне… Одно оставалось неизменным – любой из ее хозяев мог без лишних разговоров овладеть ее телом как и где ему заблагорассудится – в роскошной опочивальне, на грязных шкурах животных или на сырой земле… А ей… Оставалось лишь терпеть все это…       Со временем у девушки сложилось свое собственное мнение о мужчинах. Неважно, кем он был. Крестьянином… Торговцем… Наемным работником… Солдатом… Аристократом… Всех их объединяло лишь одно – полное отсутствие уважения к женщинам. К рабыням уж точно. Для них женщины служили лишь средством хоть ненадолго обуздать свою похоть, а затем можно выбросить, словно ненужную вещь. Когда происходило нечто подобное, рабыня могла лишь надеяться, что, получив желаемое, ее хотя бы ненадолго оставят в покое.       Учитывая все, что с ней происходило, было неудивительно, что Ханджи стала испытывать к мужчинам чувство глубокого отвращения. Даже сам вид любого представителя сильного пола не вызывал у нее ничего, кроме омерзения! Да, со временем, ее мнение изменилось. Ведь не все мужчины, с которыми ей доводилось встретиться в своей жизни, стремились надругаться над ее телом. Но осадок все же оставался. Девушка всегда была настороже, ожидая от каждого мужчины, появившегося в ее жизни, только худшего.       Думаю, несложно догадаться, что никто из мужчин, которых она когда-либо видела, не привлекал ее, не пробуждал вполне естественного желания.       Пока…       Пока ее хозяином не стал граф Леви Аккерман…

***

      Безусловно, их первая встреча была довольно… своеобразной. И хозяин, и рабыня определенно не пришли друг от друга в восторг.       Напыщенный и высокомерный аристократ лишь в очередной раз подтвердил мнение девушки, которого она придерживалась касательно рабовладельцев. Она для него – никто. Так, очередная вещь, над которой у него абсолютная власть. А что же граф? Да одного лишь взгляда на его бледное лицо, которое чуть ли не сморщилось от отвращения было ясно, что он не желает ни секунды провести в обществе этой грязной и неопрятной неряхи.       А Ханджи… А Ханджи это более чем устраивало. Да, ей было крайне неприятно ходить в этих грязных полусгнивших тряпках, которые она, за неимением лучшего, вынуждена была считать своей одеждой, также ей было противно постоянно чувствовать мерзкий запах давно немытого тела, но у нее не было выбора, как и возможности смыть с себя всю эту грязь – жизнь в хижине ее предыдущего хозяина, где даже пригоршня воды была непозволительной роскошью, явно не располагала к удобствам. Но, с другой стороны, ее крайне отталкивающий вид произвел на ее нового хозяина именно то впечатление, которое и было нужным – омерзение. Какая удача, что он оказался таким брезгливым!       Теперь-то она может не беспокоиться, что он захочет овладеть ею. Ведь, судя по Петре, он предпочитает ухоженных и красиво одетых девушек, а о себе шатенка такого сказать не может. Что ж, тем лучше! Она может спокойно работать, обдумывая способы побега из поместья. К тому же, как она поняла, Его Светлость далеко не частый гость на кухне, а, значит, его внимание к своей скромной персоне она при всем желании не привлечет. Да и не было, собственно, никакого желания…       В общем, рабыня справедливо полагала, что продолжит исполнять свои обязанности, помогать тетушке Агнес, пока ей не представится подходящая возможность сбежать.       Вот только…       Совсем скоро все пошло не так, как планировалось…

***

      Их вторая встреча с графом Аккерманом длилась немногим дольше первой, зато впечатлений хватило надолго. Очень надолго…       Ханджи даже и представить себе не могла, что дворянин может быть… ТАКИМ. Действительно, даже обычный, ничем не примечательный свободный человек, даже и бровью не поведет, если раба растерзает огромный злобный пес. Подумаешь! Он еще похвалит пса за то, что тот прикончил такое никчемное создание, как раб. А Его Светлость не был обычным человеком. Он был правителем одного из крупнейших графств королевства! Такого, как он, по определению не должна волновать участь какой-то жалкой рабыни, ведь ему, скорее всего, принадлежат сотни, если не тысячи душ. Какое ему вообще дело до нее?       Однако, ему все же было дело. Он и правда обеспокоился, что Эрен мог навредить ей. Да он даже собирался побить ни в чем не повинного пса! За что, спрашивается? За то, что напал на рабыню? Но что в этом такого?

***

      Какое-то время хозяином Ханджи был менестрель, с которым она странствовала практически по всему королевству. Так вот, однажды, когда ее хозяин выступал на деревенской ярмарке, шатенка стала свидетелем одной потехи, которая весьма развеселила местных жителей – рабовладельцы выставляли своих рабов в поединке против разъяренного медведя и, пока обезумевшие от страха невольники безуспешно пытались спасти свою жизнь и неизбежно погибали от когтей зверя, их хозяева, безудержно хохоча, делали ставки, бранили своих рабов за нерасторопность, а затем, окончательно потеряв интерес, бросали несчастных на верную смерть. В тот день девушка могла лишь благодарить судьбу, что ее хозяин был больше сосредоточен на том, чтобы заработать денег, а не спустить их на глупые развлечения, иначе… медведь бы и от нее живого места не оставил. А когда зверь разрывал на части очередного несчастного под одобрительный рев пьяной толпы, шатенка перебирала струны лютни, пока ее хозяин пытался своим пением заглушить крики умирающих мучительной смертью рабов. В этом он, надо сказать, мало преуспел…       Тот случай напомнил Ханджи о том, что она и так знала – жизнь раба не значит для хозяина НИ-ЧЕ-ГО. Он может оборвать эту самую жизнь когда, где и как угодно, лишь потому, что может. Это было одно из непреложных правил, существовавших во Флеймкёре.

***

      Вот только… Видимо, граф Аккерман считал иначе. Девушка к своему огромному удивлению поняла, что ему и правда не плевать на своих рабов. Ему не плевать на НЕЕ. Ведь как иначе объяснить его странную реакцию на ее дурачества с псом? Да он скорее был готов прибить это добродушное невинное создание, хоть и очень грозное и опасное с виду! Да любой бы другой рабовладелец без всяких раздумий выбрал бы этого огромного пса, посчитав, что от него будет гораздо больше толку, чем от какой-то девчонки! Так бы поступил любой, но не ее хозяин…       А следующий его поступок поразил ее еще больше. Да чтобы САМ правитель Стоунфера добровольно понес корзину с яблоками, потому что посчитал ее слишком тяжелой для хрупкой рабыни! Да ни за что! Но, тем не менее, он сделал это. Определенно, этот мужчина оказался гораздо более сложным человеком, чем она думала изначально.       Шатенка не знала всей его истории. От тетушки Агнес она услышала лишь то, что Его Светлость стал правителем графства в слишком юном возрасте, и ему пришлось через многое пройти, дабы доказать, что он достоин этого громкого титула. И он доказал! Еще со слов поварихи Ханджи поняла, что для графа нет ничего важнее благополучия его подданных, рабов, в том числе.       Что ж, это многое объясняет…

***

      Их следующая встреча вызвала у девушки еще больше вопросов. Поведение графа снова показалось ей крайне странным. Хотя ее мысли тогда больше занимала неожиданно обнаруженная ею заброшенная башня, через которую можно попасть за пределы поместья, а, значит, она наконец-то нашла способ сбежать, осталось лишь обдумать некоторые детали. Но, несмотря на это открытие, встреча и недолгий разговор с хозяином все же дали девушке пищу для размышлений. Одно знакомство с Демоном чего стоило! Неудивительно, что этот конь подпускает к себе лишь графа – есть у них что-то общее. Но, несмотря на впечатление, которое оказал на нее этот скакун, его всадник впечатлил ее гораздо больше.       Зачем он решил проводить ее до калитки лично? Ведь господин Чёрч предложил сделать это сам? Но Его Светлость был непреклонен. Не то чтобы ей это не понравилось, но этот поступок графа снова поразил ее.       А то, что произошло вечером, во время бала… Тогда Ханджи с трудом отдавала отчет своим действиям. Да о чем она только думала, когда вздумала повысить голос пусть и на неразумного ребенка, но на СВОБОДНОГО человека, на сына аристократа! Да, она хотела защитить бедную собачонку, но стоила ли она этого риска?       Стоила… Я бы при всем желании не смогла бы пройти мимо той бедняжки… И плевать, сколько камней бы в меня полетело… Если я смогла защитить то невинное создание…       Граф Аккерман снова поступил так, как не поступил бы ни один уважающий себя аристократ – он встал на сторону рабыни, а не на сторону сына своего вассала. Более того, у шатенки тогда появилась мысль, что будь тот мальчонка чуть постарше, то он бы не отделался только выговором. Его Светлость наказал бы его намного строже… Так, как бы его никогда не наказали за то, что ему захотелось пошвырять камнями в рабыню. Если бы вообще наказали…       А что произошло потом, когда они остались вдвоем… На какое-то время Ханджи даже забыла, что она рабыня, а он ее хозяин. Тогда они были лишь мужчиной и женщиной, которые получали самое настоящее удовольствие от той теплой летней ночи, от непринужденной беседы, да просто от общества друг друга…       Но, каким бы чудесным не был тот момент, она все же была рабыней, а он – ее хозяином. А подобного рода беседы являются не слишком-то приемлемыми для таких, как они. И они это понимали. Оба. Поэтому и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись. Она – в дортуары для рабов, он – в замок, к своим гостям.       После того вечера Ханджи наконец призналась себе в том, что так упорно пыталась отрицать после той встречи с графом под яблоневым деревом – он заинтересовал ее. Нет, ей, конечно, встречались люди, которые так или иначе привлекали ее внимание, но никто никогда не занимал ее мысли ТАК…       Поначалу девушка полагала, что все это из-за того, что он ведет себя с ней совсем не так как ее бывшие хозяева, однако, когда мысли о графе в очередной раз не давали ей заснуть, она с ужасом поняла, что причина заключалась совсем в другом – он не просто заинтересовал ее… Нет, ее ВЛЕКЛО к нему. Как к мужчине…       Понимание этого привело рабыню в состояние самого настоящего шока. Нет, быть того не может! С того самого первого раза, как до нее впервые дотронулся мужчина, даже сама мысль о физической близости с представителем сильного пола внушала ей… Нет, не страх и, тем более, не ужас, ведь чего-либо бояться она перестала уже очень давно. Осталось лишь… отвращение. И было совершенно неважно, был ли мужчина, желавший овладеть ею, уродом или красавцем, молодым или старым, благородным дворянином или деревенским пройдохой. Ей было все равно. Ведь какая разница, кто это будет, если ее мнение его совершенно не волнует? Если он все равно возьмет то, чего хочет? Так было всегда. Ни один мужчина не привлекал ее.       Кроме… Графа Леви Аккермана…

***

      Ханджи все чаще и чаще ловила себя на мысли, что если бы он возжелал ее, то она бы… возможно бы даже получила от этого хоть какое-то удовольствие. Хотя она весьма смутно представляла, можно ли вообще получить удовольствие от нечто подобного… Поскольку такого с ней никогда не было…       Как бы то ни было, девушка понимала, что такого с ней точно никогда не произойдет. Ведь она видела Петру, видела других его фавориток, и не могла не заметить, что с ними у нее нет совершенно ничего общего. Они все довольно миниатюрные, она – высокая, да еще и выше Его Светлости, что явно не говорит в ее пользу. У них светлые волосы, едва достающие до плеч, ее коса каштанового цвета практически достигает талии. Их бледная нежная кожа, ее загорелая кожа с огрубевшими от постоянной работы руками. Одним словом, она представляла собой полную противоположность фавориток графа.       Что ж, может, это и к лучшему. Не спорю, он – довольно привлекательный мужчина, но… он явно предпочитает совершенно других женщин. А мне… Мне это не нужно. Он добр ко мне, настолько, насколько вообще может быть добр хозяин к рабыне, и этого для меня более чем достаточно…       Хоть это и было довольно трудно, но Ханджи все же удавалось за работой, а также за размышлениями о побеге, ненадолго отвлекаться от совершенно неуместных мыслей о своем хозяине.       Пока…

***

      Его Светлость желает видеть тебя в своих покоях… сегодня ночью.       Одна лишь фраза, произнесенная старшей экономкой, вновь всполошила в голове рабыни целый ворох довольно противоречивых мыслей.       С одной стороны, ей крайне льстило, что ее хозяин все же считает ее достаточно привлекательной для того, чтобы разделить с ним ложе. Ведь… Разве не этого она сама хотела?       А с другой…       А с другой стороны, это вызвало у нее самую настоящую оторопь...       Его Светлость желает видеть тебя в своих покоях… сегодня ночью.       Что она почувствовала, когда услышала эту фразу?       Удивление, смятение, смирение и… разочарование.       Да, именно разочарование. Ведь…       Он оказался таким же, как и все мужчины. И с чего я взяла, что он чем-то отличается от них? Что он особенный? Ничего подобного! Он, так же, как и все, надругается надо мной, а потом выставит за дверь. А я еще думала, что тоже желаю его… Как глупо! Я неспособна возжелать мужчину… Не после того, что все они со мной сделали…       Именно эти мысли занимали ее, пока ее осматривал доктор Штраус, пока три рабыни, под чутким руководством Изабель, приводили ее в порядок, пока… они с Магнолией шли к покоям графа…       Ханджи была далеко не дурой и прекрасно понимала, что этого ей не избежать. Ее хозяин все равно возьмет то, что считает своим, что и так ПРИНАДЛЕЖИТ ЕМУ. Остается лишь покориться и терпеливо ждать, когда все это закончится. Как она делала всегда, оказавшись в постели с мужчиной.       Но в этот раз все было иначе…       Похоже, Его Светлость крайне удивило ее поведение. Ну, еще бы! Его фаворитки, скорее всего, чуть ли не задыхаются от желания, лежа в его объятиях.       А шатенка лишь… терпела его ласки.       Хотя…       Ей было крайне тяжело признаться в этом даже самой себе, но какая-то часть ее просто млела, чувствуя его неожиданно горячие губы на своей шее.       Но…       Воспоминания о тех многочисленных случаях, когда она вот также оказывалась прижата мужским телом к кровати против своей воли оказались сильнее слегка разгорающихся искр желания. Гораздо сильнее…       И именно поэтому она и сказала, то что сказала.       Вы не можете заставить меня желать вас…       После этих слов рабыня была готова ко всему – что он жестоко надругается над ее телом, что он наорет на нее, что он изобьет ее, что он выставит ее за дверь, что он прикажет бросить ее в темницу…       Она была готова ко всему. Кроме того… что он сделал.       Он отпустил ее…       Просто потому что она прямо сказала, что не желает его (хоть это было не до конца правдой). Впервые с того самого момента, как на ее запястьях появились металлические браслеты, ей было предоставлено право ВЫБОРА, которым она поспешила воспользоваться, пока ее хозяин не передумал. Пока она САМА не передумала…

***

      Все следующее утро, да и день, что уж там говорить, Ханджи ждала, что за ее ночной выходкой последует расплата. Что оскорбленный и разгневанный граф придет на кухню, дабы сурово наказать своенравную рабыню, посмевшую отказать своему хозяину… Или же пришлет за ней кого-нибудь из стражи, чтобы ее бросили в темницу на несколько недель… А, может, отдаст ее толпе мужчин, чтобы они как следует «развлеклись» с ней…       Рабыня не имела ни малейшего понятия, что Его Светлость предпримет. Она могла лишь терпеливо ожидать своей участи.       Тетушка Агнес мигом поняла, что с ее помощницей что-то не так. Не укрылись от проницательного взора женщины и фиолетовые синяки, покрывающие шею юной рабыни. Об их происхождении было нетрудно догадаться…       К счастью, поварихе хватило такта не расспрашивать девушку о том, что именно произошло с ней ночью. Судя по тому, что она вернулась в дортуар незадолго до рассвета, с трудом пытаясь унять сбивчивое дыхание, явно ничего хорошего.       И Ханджи была очень благодарна тетушке Агнес за то, что та не мучала ее расспросами, лишь изредка бросая на шатенку сочувственные взгляды. Жалость рабыня ненавидела всем сердцем… Жалость к себе тем более…       На смену утра пришел день, а затем и вечер. Все было… как обычно… Ханджи, которая все еще ждала неизбежного наказания, с удивлением поняла, что граф вовсе и не торопится отомстить ей…       На следующий день история повторилась. Снова ничего не произошло…       Спустя три дня рабыня все поняла – ждать не было никакого смысла. Видимо, она не настолько сильно задела чувства хозяина (если вообще задела), чтобы он жаждал расплаты.       Что ж, видимо, тот случай был для него не более чем глупым капризом, и он решил, что я того не стою. Ведь, в конце концов, у него есть целых восемь хорошеньких светловолосых рабынь, с удовольствием раздвигающих перед ним ноги. Зачем ему вообще кухонная девка?       Шатенка никак не могла определиться, радует это ее или нет. Пытаясь отвлечься от невеселых мыслей, она с головой погрузилась в работу, а также… не переставала размышлять о предстоящем побеге…

***

      Заброшенная башня по-прежнему представлялась ей единственным способом сбежать из поместья. Но как же ей добраться до нее незамеченной?       Ханджи практически все время проводила на кухне, иногда отлучаясь в сад, в птичник или в хлев по поручению тетушки Агнес. В замок ей было не попасть, ведь ей там, как работнику кухни, делать было нечего. А это был единственный способ добраться до башни…       Пару раз она попробовала было найти какой-нибудь путь через двор, но вскоре поняла, что это совершенно бесполезно. Помимо главных ворот, бежать через которые было сродни самоубийству, ведь на тракте она была бы как на ладони, да и стражу никто не отменял, единственным выходом с территории поместья были ворота на заднем дворе, а также небольшая неприметная калитка.       Но эти ворота были такими же неприступными, как и главные. И дело было даже не в страже. Напротив, задний двор нисколько не охранялся. Да в этом и не было никакой нужды, ведь… там с утра до ночи кипела работа...       Кузница, мастерская плотника, дубильня, домик сапожника, сторожка лесорубов…       Рабы, трудившиеся здесь, практически никогда отсюда не отлучались, даже еду им порой приносили из кухни, дабы они не отвлекались от работы.       Однажды именно Ханджи принесла им обед.       Пока эти крепкие, сильные, загорелые мужчины с аппетитом уминали наваристую похлебку и пирог с тушеным мясом, шатенка внимательно осматривалась по сторонам.       И все увиденное не могло не привести ее в разочарование…       Створки ворот удерживала вместе массивная железная цепь, которую рабыня даже бы и на дюйм не сдвинула. Конечно, будь у нее такие же мощные руки, как у кузнеца или кожевника, но это было явно не так…       Перелезть через забор тоже было невозможно – каменная стена была слишком гладкой, без единого выступа, да и кусты терновника, растущие у ее подножия, нисколько не облегчали ее задачу.       Это не поместье! Это какая-то неприступная крепость!       Небольшая калитка, которую едва было видно из-за зарослей крапивы, тоже явно не походила на путь к свободе, особенно не походил на него массивный железный замок.       Благодаря тому визиту на задний двор рабыня не только познакомилась с самыми крепкими и сильными рабами поместья, которые в случае чего могли чуть ли не играючи переломить ее пополам, но также и, к своему сожалению, поняла, что сбежать таким образом у нее не получится.       А, значит, нужно найти способ добраться до башни…       А для этого нужно проникнуть в замок…       Что для нее было практически невозможно…       Нет, как-то шатенка все же смогла пробраться в замок, когда вместе с Кэти отправилась в кладовую, но… кладовые находились совершенно в другой стороне от коридоров, ведущих к заброшенной башне, так что рабыня снова не продвинулась ни на шаг…       Так прошла неделя.       Вот уже неделю, как она не видела графа…

***

      Ханджи не знала, радует ее это или нет. С одной стороны, то, что Его Светлость, видимо, потерял к ней интерес, было ей только на руку – больше шансов ускользнуть из поместья (если она все же найдет способ пробраться в башню).       А с другой…       А с другой стороны, ее это огорчало. Огорчало намного больше, чем должно было…       Так будет лучше. Он – дворянин, граф, правитель Стоунфера, а я – всего лишь рабыня, которых у него тысячи. Для всех будет лучше, если все останется как есть. Он – в замке, управляя графством, а я – на кухне, помогая тетушке Агнес. Пока… не пойму, как мне сбежать… Как мне вернуться домой…       В общем, хоть это и было довольно трудно, но шатенке все же иногда удавалось за работой и размышлениями о побеге отвлечься от совершенно не уместных мыслей о своем хозяине.

***

      – Тетушка Агнес! – неожиданно раздался звонкий голос Изабель.       – Госпожа Магнолия! Чем могу служить? – слегка поклонилась повариха.       – Ну… Я просто хотела узнать все ли у вас в порядке. Не нужно ли чего-нибудь? – спросила экономка.       При этом от Ханджи не укрылось, что рыжеволосая бросила на нее заинтересованный взгляд. С чего бы это?       – Да нет. У нас все нормально – нахмурилась тетушка Агнес.       Она никак не могла понять, что нужно старшей экономке. Ведь обычно вечно занятая девушка приходила на кухню только если у нее действительно была какая-то важная причина. А не просто поинтересоваться делами.       – Правда? Это хорошо! А что насчет овощей? Фруктов? Ягод? Точно всего хватает?       – У нас всего вдоволь – кивнула повариха – Если бы были какие-то проблемы, то я сразу же вам сообщила. Вы же знаете, госпожа Магнолия.       – Ну, конечно, знаю! Но проверить все не мешало бы. Не хочу, чтобы зимой у нас с этим возникли проблемы. А что насчет…       Дальше Ханджи слушала вполуха. Она, как и тетушка Агнес, совершенно не понимала цели визита Изабель. Зачем она задает такие очевидные вопросы? Ведь кому, как не ей, старшей экономке, знать о положении вещей в замке, о продовольствии в том числе. Тогда почему же она пришла?       А еще от рабыни не укрылись взгляды, которые Магнолия периодически кидала на нее. Несмотря на то, что шатенка была в поместье относительно недавно, она уже успела достаточно узнать старшую экономку. Изабель была одним из самых прямолинейных людей, которых она когда-либо встречала. Поэтому, если бы ей было что-то от нее нужно, то она бы сразу же это сказала, а не сверлила ее взглядом.       Поэтому, решив, что визит Магнолии не имеет к ней никакого отношения, Ханджи вернулась к работе.       – Ну… Вижу, у вас тут все хорошо – сказала Изабель, после того как тетушка Агнес терпеливо ответила на еще с десяток ее вопросов – Что ж, пожалуй, я пойду. Столько дел!       И, прежде чем кто-нибудь успел хоть что-нибудь сообразить, старшей экономки и след простыл.       – Странная она какая-то сегодня – пожала плечами тетушка Агнес – Ханджи, ну что там с тестом?

***

      – Фарлан!       Управляющий, до этого преспокойно себе разбирающий документы, чуть ли не со стула свалился, когда в его кабинет самым что ни на есть беспардонным образом ворвалась старшая экономка.       – Изабель! А поаккуратнее нельзя?! Зачем пугать-то так?! – шикнул на нее Чёрч, хватаясь за сердце.       – Ой, да ладно тебе! – отмахнулась Магнолия, плюхнувшись на стул – Я проторчала на кухне чертовых полчаса!       – И?       – И ничего! Он так и не пришел!       – А Ханджи?       – А что Ханджи? Она была там. Месила тесто, как ни в чем не бывало.       – Хм… Но где же тогда Леви?       – В своем кабинете, где же еще! – фыркнула девушка – Я заглянула к нему, прежде чем прийти сюда. Он снова с головой зарылся в свои бумаги!       – Мда… Я явно не этого ожидал…       – А чего именно?! Что он увяжется за этой рабыней?! Зачем ему она?!       – Тут я с тобой согласен. Но… Ты не хуже меня знаешь, что ему нужно немного… развеяться. А эта Ханджи… Давненько я не видел, чтобы его так женщина заинтересовала…       – Видимо, это уже не так.       – Да, видимо так. Черт! – блондин в отчаянии схватился за голову.       – Ты чего это? – нахмурилась рыжеволосая.       – Из-за «любовных» дел Его Светлости я совсем забыл, что мне нужно отправить письма старостам Люмроуза и Дженебра!       – А я забыла предупредить тех рабов, которые отправятся ремонтировать дорогу! – теперь за голову хватается уже девушка.       – Чтобы я еще раз вмешивался в нечто подобное! – бормотал управляющий, спешно разыскивая письма среди вороха бумаг на столе – Пусть Леви сам разбирается со своими женщинами!       – И не говори! Я из этой истории уйму времени потеряла! – воскликнула старшая экономка, пытаясь вспомнить, находятся ли нужные ей рабы в поместье или работают на полях – Братец будет недоволен…       – Чем я буду недоволен? – вдруг раздается спокойный мужской голос.       Вздрогнув от неожиданности, Чёрч и Магнолия осторожно оборачиваются и натыкаются на ничего не понимающий взгляд Аккермана.       – Э… Ваша Светлость… А мы тут… Обсуждали дела поместья… – промямлил блондин.       – И как? Успешно? – нахмурился граф.       – Вполне – кивнула рыжеволосая.       – Тогда почему я должен быть недоволен?       – Ну… Я все никак не могу решить, какие деревья лучше посадить в саду – ляпнула Магнолия первое, что ей пришло в голову.       – Ох… Изабель, сейчас в этом нет никакой необходимости – Леви устало потер переносицу – Давай вернемся к этому разговору ближе к весне?       – Да, Ваша Светлость. Как скажете…       – Леви, мне нужно отлучиться по делам. С твоего позволения… – подал голос Чёрч, сделав шаг к двери.       – Иди уже – махнул рукой брюнет.       – Мне… Мне тоже пора… Много работы – добавила Магнолия – С твоего позволения…       – Иди, если тебе нужно.       И, кратко поклонившись, управляющий и старшая экономка поспешили покинуть кабинет.

***

      – Странные они какие-то – пожал плечами Аккерман – Может, они правы, и мне действительно стоит немного отдохнуть?       – Ваша Светлость! – к нему спешно приближался статный мужчина, облаченный в доспехи – Если вы не возражаете, то я хотел бы обсудить с вами ситуацию на границе – начал он, склонившись в почтительном поклоне.        – Что ж, я нисколько не возражаю, капитан Шульц. Видимо, дело и правда серьезное, раз вы проделали такой долгий путь. Прошу, пройдемте в мой кабинет.       Похоже, отдыхать ему пока рано…

***

      – Капитан Шульц, прошу, присаживайтесь – Леви жестом указал своему гостю на кресло – Не желаете ли чего-нибудь выпить? Может, перекусить?       – Благодарю вас, Ваша Светлость, но сначала я хотел бы обсудить с вами…       – Ситуацию на границе – кивнул Аккерман – Я вас слушаю. Полагаю, раз вы решили приехать лично, а не послать гонца или письмо, значит, ситуация и правда серьезная.       – Более чем – вздохнул мужчина.

***

      Гюнтер Шульц был командиром стражи Северного Аванпоста, неприступной крепости, что находилась у северной границы Стоунфера.       На западе графство граничило с Либеруингом, на востоке – с Фортуилом. Поскольку Леви был в прекрасных отношениях с графом Смитом и графом Захариусом, то за сохранность восточной и западной границ он нисколько не опасался, ограничившись лишь небольшими отрядами. Эрвин и Майк поступили также.       Ситуация на севере и на юге была… другой…

***

      Южная граница Стоунфера в то же время была и южной границей Флеймкёра. Поэтому, помимо Южного Аванпоста, которым командовал подданный графа Аккермана, капитан Оруо Бозард, на границе также располагались и королевские войска.       К югу от границы Флеймкёра до самого океана простирались бескрайние степи, которые населяли многочисленные племена кочевников, именующие себя «Детьми степей». И эти племена… постоянно совершали набеги на границу королевства. И именно против этих орд и поднимали свои мечи защитники границы… Как подданные графа, так и короля…       Люди графа и люди короля практически не пересекались друг с другом. Да, у них была одна цель, они выполняли один долг – защищали границу, но относились они к этому по-разному.       Если капитан Бозард и его воины были готовы стоять насмерть, чтобы отразить натиск врага, то королевские войска трусливо спасались бегством, если понимали, что силы противника значительно превосходят их собственные. Так что подданным Стоунфера приходилось справляться своими силами. Что они и делали, неся большие потери…       Разумеется, Бозард и его люди были этим, мягко говоря, не довольны. От открытой конфронтации с королевским войском их останавливал лишь прямой приказ графа Аккермана.

***

      – Ни в коем случае не провоцируйте их – говорил стражам границы Леви, во время своего визита в Южный Аванпост.       – Но, Ваша Светлость! Эти свиньи бегут с поля боя, едва завидев всадников по ту сторону границы! – подал голос один из воинов – А нам приходится брать удар на себя! А после битвы мы хороним наших братьев по оружию… Которые были бы живы, если бы эти трусы исполняли свой долг как следует!       Остальные стражи поддержали его воодушевленными криками.       – А ну тихо! – рявкнул капитан Бозард – Что за неуважение к Его Светлости!       – Ничего, капитан Бозард – остановил его жестом граф – Я понимаю ваше недовольство. Я скорблю вместе с вами, но… Вы же понимаете, что лишь одного брошенного не так взгляда будет более чем достаточно, чтобы даже последний оруженосец доложил в столицу о неподобающем поведении стражей Южного Аванпоста Стоунфера. И что тогда сделает король? Он прикажет мне отвести свои войска от границы. И я буду вынужден подчиниться. А что, спрашивается, будут делать доблестные воины короны, когда нагрянет враг?       – Разбегутся как напуганные дети – тяжко вздохнул тот самый воин.       – И кто от этого пострадает? Ни в чем не повинные жители ближайших деревень и городов. А я не могу допустить, чтобы мои подданные расплачивались за трусость королевских войск. Им я не могу доверить защиту моих земель, зато всем вам – могу.       – Что прикажете, Ваша Светлость? – спросил капитан Бозард – Мы примем любое ваше решение.       Судя по одобрительным возгласам, все присутствующие единодушно поддерживали своего командира.       – Хм, хоть войска и были присланы королем, но сейчас они находятся на МОЕЙ земле, а, значит, и подчиняться должны законам МОЕГО графства – хищно ухмыльнулся Леви.       От ухмылки своего сюзерена воинам Стоунфера стало, мягко говоря, не по себе.       А это значит… А это значит, что королевским войскам оставалось только посочувствовать…

***

      Не прошло и пары дней, как капитан пограничных войск короля заподозрил неладное. Несколько солдат, которые отправились в ближайшую деревню поразвлечься, до сих пор не вернулись. Можно было, конечно, предположить, что в обществе деревенских красоток они совсем забыли о времени, но дни шли за днями, а от них по-прежнему не было никаких вестей. Также, как и от других солдат, которые также отправились в деревню.       В конце концов, потеряв терпение, капитан решил съездить в деревню, дабы лично во всем разобраться.       О судьбе своих солдат он узнал довольно скоро. Как оказалось, все они… были заключены под стражу.       – Да как вы смеете! – рявкнул капитан, ударив кулаком по столу деревенского старосты – Они – солдаты короны! Именем короля я требую немедленно отпустить их!       – Мне прекрасно известно, кто они такие, капитан – невозмутимо ответил староста – Но, хочу вам напомнить, что наша деревня находится в графстве Стоунфер. А, значит, мы все подчиняемся законам графства. Ваши солдаты в том числе.       – Что?! – нахмурился мужчина – Хотите сказать, что мои люди нарушили закон?       – Именно!       – И что же это за закон?       – Они позволили себе… вести себя самым неподобающим образом с девушками, работающими в таверне.       – Но это же просто смешно! – возмущению капитана не было предела – Да в столице…       – Мы не в столице – резко перебил его староста.       – Почему мои люди вообще должны нести наказание за то, что хотели поразвлечься с рабынями?!       – В том-то и дело, капитан. Те девушки не рабыни, они – свободные женщины. Незамужние женщины…       – Чт… Что? – только и смог вымолвить мужчина.       Действительно, это было уже серьезнее. Гораздо серьезнее…       Капитан был не слишком знаком с законами Стоунфера, но прекрасно знал, что они намного строже столичных порядков, в которой уже давно царил дух безнравственности и беззакония.       Свободные незамужние женщины… Наверняка девственницы…       А его солдаты могли… скомпрометировать их… Все гораздо хуже, чем он думал…       – Что… Что мои люди сделали с теми… дамами? – поинтересовался капитан хриплым голосом.       – Ничего непоправимого. Пока… – тоном, не предвещающим ничего хорошего, ответил глава деревни – Но, знаете, у этих девушек есть любящие отцы, старшие братья, некоторые даже обручены… Вам известно, что в нашем графстве действует закон, согласно которому, если мужчина позволил себе… неподобающее поведение по отношению к незамужней женщине, то ее отец, брат или любой другой родственник, который в ответе за нее, пока она не выйдет замуж, вправе потребовать справедливости, дабы защитить ее поруганную честь?       – Честь?! Какая еще честь?! Вы же сами сказали, что не случилось ничего непоправимого!       – Верно, не случилось. Но это лишь потому что ваших солдат, которые еле на ногах стояли от всего выпитого, успели остановить другие посетители таверны.       – Успели остановить? Значит, они не… тронули тех девушек?       – Не в том смысле, в котором вы подумали. Но… Капитан, я понимаю, что в столице совсем другие нравы, но наша деревушка очень маленькая, мы – простые люди, которые не привыкли… к подобному.       – Хотите сказать, что ни один из ваших деревенских пьяниц никогда не лапал трактирную девку?       – У нас в деревне нет трактирных девок – резко ответил староста – Не знаю, что там у вас за порядки в столице, но в нашей деревне, даже если девушка и прислуживает в таверне, то ни один, НИ ОДИН мужчина не поспеет допустить какие-либо непозволительные вольности в отношении незамужних женщин. Мужчины могут пошутить с ней, сделать комплимент, немного позаигрывать, может, даже потанцевать, но… не более. Как я уже сказал, у нас маленькая деревня, мы все держимся вместе, как одна семья, нашим мужчинам совершенно ни к чему, как вы сказали, лапать тех девушек. Чего не скажешь о ваших солдатах…       – Но ведь они ничего не сделали! – капитан по-прежнему не желал отступать.       – Ошибаетесь. Во-первых, они обидели, они очень сильно обидели тех несчастных девушек. Бедняжки очень напуганы, постоянно рыдают, не могут работать… А их родственники… глубоко оскорблены, они в ярости. Ведь их дочерей и сестер чуть не обесчестили! И кто? Солдаты короля! И как только Его Величество доверяет защиту своих подданных подобным… людям?       – Ну… Он… – замялся капитан. Мужчина понимал, что лишь одним-единственным сказанным не так словом может серьезно подорвать авторитет монарха в этих землях.       А, учитывая, что король не слишком-то жаловал молодого правителя Стоунфера, который мог воспользоваться этим, все могло стать еще хуже…       – Так что же мне делать с вашими солдатами, капитан? – тяжко вздохнул глава деревни, заметив колебания своего собеседника – Они пока под стражей, но если кто-либо из родственников девушек будет требовать правосудия, то я не смогу защитить их…       – Но это неприемлемо! Это незаконно!       – Не в Стоунфере. У нас любой родитель вправе потребовать голову того, кто посмел обидеть его дитя.       – Неслыханно! Я это так не оставлю! Вы у меня за все ответите! Я немедленно напишу вашему сюзерену! Да я… Да я лично сообщу обо всем графу Аккерману!       – Воля ваша. Но… Его Светлость скажет вам то же самое, что и я.       – Я сообщу обо всем королю! – восклицает капитан, используя свое «самое мощное оружие» – Да войска короны камня на камне не оставят от вашей деревни!       – Сомневаюсь.       – Что значит сомневаюсь, глупый ты старик?! На что ты надеешься?!       – На капитана Бозарда и его людей. Да и… Уверен, Его Светлость не бросит своих людей и пришлет подмогу. А, возможно, и лично почтит нас своим присутствием.       После этой фразы пыл капитан несколько погас…       Он видел каковы стражи границы, возглавляемые Бозардом, в бою. До них его людям было далеко. Очень далеко… А если к ним еще и подмога прибудет… А если…       Его Светлость не бросит своих людей и пришлет подмогу. А, возможно, и лично почтит нас своим присутствием.       А это было еще серьезнее…       Граф Аккерман, несмотря на юный возраст, уже слыл одним из храбрейших воинов королевства. Поговаривали, что он один был способен одолеть пятьдесят врагов. Может, это, конечно, и слухи, которые распускали, наслушавшись песен менестрелей в трактирах, но… на чем-то ведь эти слухи все же основывались…       А еще капитана не могла не поразить непоколебимая уверенность, которая прозвучала в голосе старосты, когда он произнес ту самую фразу.       Его Светлость не бросит своих людей и пришлет подмогу. А, возможно, и лично почтит нас своим присутствием.       Да уж… Приятного мало. Судя по всему, старик нисколько не сомневался в своем сюзерене и в том, что тот ни за что не даст своих подданных в обиду. Это вызывало у мужчины чувство нескрываемого уважения к правителю Стоунфера, а еще... зависть. Да, он очень завидовал подданным графа Аккермана. Капитан уже не первый год служил на южной границе и неоднократно слышал с каким безграничным уважением местные жители отзывались о своем сюзерене. Да они чуть ли не молились на него! И, судя по всему, у них были на то все основания. Подтверждением этому служили опрятные аккуратные домики, грядки, полные аппетитных овощей и фруктов, упитанные ухоженные животные, а также… сами люди. Хоть они и не жили во дворцах и каждый день трудились не покладая рук, но они были счастливы, очень счастливы…       Глядя на их лица, капитан против воли сравнивал пограничные деревеньки со столицей, а также с любым другим городом или деревней на королевских землях.       Нищета… Голод… Запустение… Мародерство…Безнаказанность…       А что же король? Неужели он не знал обо всем этом?       Да нет же, знал… Прекрасно знал…       Но ему было плевать… Лишь бы во дворце вино лилось рекой, ко столу подавали изысканные яства, а на его коленях сидели бесстыжие полуобнаженные девицы… До всего остального ему не было дело…       На секунду мужчина задумался… А что будет, если он напишет Его Величеству? Попросит о помощи? Может ли он на нее рассчитывать?       Ответ был очевиден…       Да и… Если он все же и пришлет людей, то кого? Таких же трусливых простофиль, как и его солдаты? Как и он САМ?       Да такие, как они, и пяти минут против даже одного отряда из войск графа не выстоят!       Значит, угрозами он ничего не добьется.       Значит, нужно искать другой выход…       – Прошу меня извинить. Я вел себя неподобающе – вздохнул капитан, пристыженно склонив голову.       – Извинения приняты. Позвольте я повторю свой вопрос, капитан. Что же мне делать с вашими солдатами?       – Скажите, есть ли шанс, что родственники тех девушек сменят гнев на милость? Есть ли способ задобрить их?       – Ну… Сложно сказать – пожал плечами староста – Мы люди простые, но гордые. Если бы это были какие-нибудь юнцы, перебравшие эля, то, может быть, их бы и простили. Да и они бы сами извинились, едва протрезвев! Уж нашу молодежь я знаю! Но…       – То были солдаты короны – продолжил мужчина – По сути… Чужаки…       – Именно! Но, думаю, я могу поговорить с родными тех бедняжек и отговорить их проливать кровь ваших людей.       – Правда? – заметно оживился капитан – И как же?       – Во-первых, вашим солдатам непременно нужно будет извиниться перед девушками и их родными. При всей деревне.       – Ну… Если так надо… Мои люди сделают это…       Им придется, если хотят жить…       – А, во-вторых – в глазах старосты заплясали озорные огоньки – Им придется искупить свою вину.       – Искупить вину? Что вы имеете в виду?       – Ничто так не исцеляет муки совести и не очищает душу, как… тяжелый и честный труд.       – Тяжелый и честный труд? Боюсь, я вас не совсем понял.       – В трех лигах от нашей деревни находится каменоломня. В свое время там добывали превосходный камень. К сожалению, десять лет назад ее пришлось оставить, у нас не хватало рук. А сейчас… сейчас я буду очень признателен, если ваши люди нам помогут.       – Помогут? Помогут с чем? С добычей камня?       – Верно!       – Вы в своем уме?! – рявкнул капитан – Мои люди не какие-то там камнетесы! Они солдаты! Они воины!       – Семьи тех девушек также будут им ОЧЕНЬ признательны – промолвил староста, будто бы и не слышал предыдущую фразу своего собеседника.       – Нет, я, конечно, понимаю… – замялся мужчина, не понять намек было невозможно – Но и вы поймите меня. Это ведь… тяжелая работа… Которую должны выполнять рабы!       – Здесь я с вами более чем согласен, но… для такой работы подходит далеко не каждый раб. Тут нужны сила, ловкость, выносливость. А таких рабов, как вы знаете, разбирают на невольничьих рынках быстрее, чем эль на ярмарке! Не все наши мужчины способны справиться с такой тяжелой работой, да и у них времени нет, если честно. Ведь близится пора сбора урожая… С другой стороны, ваши люди… Неужели доблестные солдаты короны не справятся с такой работой?       – Ну… Я… – капитан понял, что выбора у него, по сути, нет – Я вас понял. И я… Я, правда, согласен с вами, но у моих солдат есть свои обязанности. Ведь они охраняют границу Флеймкёра!       – И выполняют свой долг с честью! Но и… помимо чести воина есть еще и девичья честь… И она не менее важна, не так ли?       – Не могу не согласиться с вами – буркнул капитан – Но, повторюсь, я не могу велеть моим солдатам отправиться работать на каменоломню, ведь, как вы сами, надеюсь, прекрасно понимаете, их долг – оберегать границы королевства.       – Безусловно, вы правы. Но… – губы старосты расплылись в какой-то недоброй ухмылке – Неужели ваших солдат бросят их братья по оружию?       – Не понимаю, о чем вы.       – Капитан, поймите, я нисколько не желаю заточить ваших людей на каменоломне, лишая их еды, сна и отдыха. И, тем более, я не могу помешать им исполнять их долг. Поэтому… – в воздухе повисла многозначительная пауза – Я буду совершенно не против, если ваши люди иногда будут приходить на помощь своим провинившимся товарищам, дабы те могли и дальше с честью охранять границу королевства…       – Но почему! – возразил мужчина – Они же ни в чем не виноваты!       – Разве? Капитан, скажите, вы можете поклясться, что ваши люди чисты перед законом? Что, посещая нашу деревню, их ни разу не посещали недостойные мысли? Что они никогда не доставали проблем моим друзьям и соседям?       Мужчина ничего не ответил, но его молчание было гораздо красноречивее любых слов.       – Что ж, полагаю, я могу это устроить – тяжко вздохнул капитан, понимая, что в этой битве он потерпел сокрушительное поражение – Я могу увидеть своих людей?       – Конечно! Можете даже забрать их с собой! Ни к чему им и дальше сидеть под замком, раз мы с вами все обсудили. Вас отведут к ним. Флегель!       В комнату зашел невысокий слегка полноватый мужчина, без сомнения, сын старосты.       – Да, отец? – спросил Флегель, бросая на капитана неодобрительный взгляд.       – Проводи нашего гостя к его людям. И пусть освободят пленников. Капитан, я жду ваших солдат завтра на рассвете.       – Разумеется. Как скажете.       – И еще… Капитан…       – Да? – мужчина, уже практически покинувший комнату, обернулся на голос своего собеседника.       – Как вы уже поняли, в нашем графстве довольно строгие законы.       – Да, я все понял. Можете не сомневаться.       – Но я все же хотел сообщить вам кое-что еще. Если у нас такие законы, когда дело касается запятнанной чести незамужней женщины, то представьте какое наказание предусматривает закон для тех, кто… дезертирует с поля боя.       – И… и какое же? – судорожно сглотнул капитан, уже понимая, какой ответ он услышит.       – Смерть – одно лишь слово, но его было более чем достаточно.       – Намекаете, что моих солдат, которые пустятся в бегство, повесят? – нахмурился мужчина.       – Зачем? Мы – люди занятые, нет у нас времени сооружать виселицу, а потом еще и трупы убирать. А какая вонь от них стоять будет! Да еще и в такую жару! А дезертиров… А дезертиров вполне может обезглавить капитан Бозард. А уж если Его Светлость будет где-нибудь поблизости, то… тем трусам будет оказана поистине великая честь пасть от его меча.       – Но… Но ведь раньше такого не было! – промямлил мужчина.       – Раньше ваши солдаты не приставали к нашим девушкам – буркнул староста – Надеюсь, мы друг друга поняли?       – Более чем. А сейчас… Вы… Вы позволите мне идти забрать моих людей? Я бы хотел добраться до нашего лагеря до темноты.       – Конечно, идите. И… Капитан… Я жду ваших людей на рассвете…       – Они будут! Они непременно будут! – затараторил мужчина, спешно выходя за дверь.

***

      – Господин Ривз, вы были просто великолепны! – раздался тихий мужской голос, когда гость в сопровождении сына хозяина покинул дом.       – Ну, что вы, Ваша Светлость! Я лишь говорил то, что вы мне велели.       – Вы были очень убедительны – усмехнулся Леви, усаживаясь напротив старосты – Сразу видно – торговец.       – Бывший торговец – слегка улыбнулся немолодой мужчина – Староват я уже для таких дел. Пусть Флегель этим теперь занимается.       – У вашего сына, несомненно, есть талант и способности, но ему еще многому предстоит у вас научиться. Что-что, а хватку вы еще не растеряли.       – Вы очень добры, Ваша Светлость. Хотя… Признаться, иногда я порой едва сдерживал смех.       – Зато капитану было не до смеха – ухмыльнулся граф – Так… Как вы думаете, сколько камня нам помогут добыть доблестные солдаты короны?       – Это вам решать, Ваша Светлость.       – Хм… Я видел, что некоторые дома было бы неплохо как следует отремонтировать. Да и колодец выглядит очень запущенным. А еще… Господин Ривз, как вы относитесь к тому, чтобы построить в деревне школу? За учителей не волнуйтесь, я позабочусь об этом.       – Ваша Светлость… Да о таком я даже мечтать не мог! – растроганный мужчина с трудом сдерживал слезы.       – Ну, полно вам, господин Ривз. Я лишь хочу, чтобы у всех моих подданных была возможность обучиться грамоте. Так что… пусть королевские солдаты добудут столько камня, чтобы его хватило на ремонт домов, колодца и всего остального. А также для строительства школы. На следующей неделе я пришлю зодчих, они начнут все необходимые приготовления.       – Как пожелаете, Ваша Светлость. Вы… Вы уже уходите? – спросил Ривз, увидев, как брюнет поднимается со своего места.       – Да. Я очень благодарен вам за гостеприимство и за помощь, но мне пора возвращаться в поместье. Лишь заеду в Южный Аванпост, чтобы передать указания капитану Бозарду.       – Что ж, я понимаю – вздохнул старик – Для меня было честью принимать вас в моем доме. Но... Ваша Светлость, кое-что меня все же беспокоит.       – И что же?       – Вы не думаете, что королевские войска могут пожаловаться королю?       – Да, мы с капитаном Бозардом уже обсуждали это. Но, вам не о чем беспокоиться, господин Ривз, если от короля приедет гонец или вооруженный отряд, то смело отправляйте их к капитану Бозарду, а если их это не устроит, то… прямо ко мне. И также передайте им ответ королю от меня лично.       – И каков же будет ваш ответ?       – Если его что-то не устраивает, то, без проблем, я отзову свои войска, прикажу своим подданным перебраться на север, перед этим разрушив свои дома и уничтожив посевы. А солдаты короны пусть САМИ защищают границы.       – С удовольствием передам людям короля ваше послание, Ваша Светлость! – улыбнулся староста, почтительно поклонившись своему сюзерену.

***

      Разумеется, не все сперва пошло гладко. Недовольство солдат короны было вполне предсказуемо. Многие писали письма своим родным, влиятельным друзьям, некоторые осмелились даже сообщить Его Величеству…       Через месяц в деревню прибыл вооруженный отряд во главе с невероятно тучным мужчиной, без сомнения, одним из приближенных короля Фердинанда. Тот от имени короля выразил крайнюю обеспокоенность монарха касательно возникшей ситуации и потребовал немедленно освободить солдат короны от работ на каменоломне.       Капитан Бозард и господин Ривз, выслушав посланника, ответили, что солдаты короны отбывают заслуженное наказание, согласно законам Стоунфера. Разумеется, они также передали им и послание графа для короля. Что, конечно же, не обрадовало королевского посланника. Совсем не обрадовало… Он уже хотел было отдать приказ о нападении, но… неожиданно прибыл гонец из Южного Аванпоста с посланием для капитана – враг на подходе.       Бозард тогда, пришпорив коня, рявкнул королевскому посланнику и его людям, что они могут присоединиться, если осмелятся поднять свои мечи не только на мирных жителей, но и на врагов королевства.       Естественно, «храбрые воины Его Величества» не могли позволить «какому-то зарвавшемуся капитанишке» считать их трусами.       А зря…

***

      Битва длилась всего несколько минут, когда королевские солдаты начали бежать с поля боя. Так что победу удалось одержать лишь благодаря отваге и самоотверженности капитана Бозарда и его людей. Те из солдат короны, которым все же хватило мужества противостоять врагу, безусловно, сыграли свою роль, но победа была, без сомнения, заслугой защитников Южного Аванпоста.       Досталось также и королевскому посланнику, который, несмотря на предложение старосты остаться в деревне, пожелал присутствовать на поле битвы. Что ж, это едва не стоило ему жизни. Один из кочевников непременно разрубил бы его пополам, если бы Бозард не пронзил того своим мечом.

***

      После битвы, убедившись, что раненые вне опасности под бдительным присмотром лекарей, а убитые навеки упокоились в земле, капитан Бозард решил возобновить прерванную беседу с посланником короля.       Тот, надо сказать, еще не совсем отошел от произошедших с ним событий. У него перед глазами до сих пор стоит разъяренный дикарь, несущийся на него с окровавленным мечом наперевес. Поэтому командующего Южным Аванпостом он едва слушал.        – Ваши люди трусливо бежали с поля боя, едва началась битва. Полагаю, вы знаете, что я должен сделать, виконт?       – А? Что? Боюсь, я не совсем понимаю вас, капитан – дворянин растерянно хлопает глазами.       – За дезертирство в Стоунфере возможно лишь одно наказание – смерть.       – Смерть?! – пискнул виконт – Вы ведь… Вы ведь несерьезно?       – Напротив. Я предельно серьезен. Согласитесь, с этим не шутят.       – Да, верно. Не шутят. Но… Капитан! Ведь с поля боя бежали ВСЕ мои люди!       – Мне это известно, виконт.       – Вы… вы же не можете казнить их ВСЕХ?       – Почему это? Они виновны. ВСЕ!       – Но… Капитан Бозард, если моих людей… не станет, то… Как же я? Я останусь один! Без охраны!       – Сожалею, но здесь я вам не могу помочь. Вам следовало тщательнее отбирать людей.       – Прошу, смилуйтесь! – запричитал мужчина – Казните одного! Двух! Трех! Но не всех! Умоляю!       – Нет. Каждый из них виновен. Я не допущу, чтобы кто-либо избежал заслуженного наказания – Бозард был непреклонен.       Казнь решено было привести в исполнение немедленно. Люди виконта, как и другие дезертиры, практически обезумев от самой мысли от своей скорой смерти, позорной смерти, чуть ли не на коленях слезно умоляли Бозарда и других воинов Стоунфера смилостивиться над ними, а когда их мольбы остались без ответа, просили о помощи капитанов и солдат из королевских войск. Однако и те не стали вступаться за них, лишь стыдливо опуская глаза.       Приговоренных приводили на пустырь, где их ждал капитан Бозард, по одному.       – Именем Его Светлости, графа Леви из дома Аккерман, правителя Стоунфера… Я, капитан Оруо Бозард, командир Южного Аванпоста, приговариваю тебя к смерти.       Далее следовал один едва уловимый взмах мечом, отсекающий голову дезертира. И двух часов не прошло, как двадцать обезглавленных тел были сброшены в наскоро вырытую яму и засыпаны землей.       – Как же так! – виконт чуть ли не всхлипывал – А ведь среди них были люди благородного происхождения! Они должны были найти свое последнее пристанище в семейном склепе. А вы… Бросили их тела, словно это какие-то грязные разбойники! Я требую немедленно выкопать их тела и отправить их родным, дабы те могли оплакать их!       – А что же вы молчали об этом, когда мы их закапывали? – нахмурился капитан – Мои люди бы не стали и время тратить на это. А если вы хотите вернуть их тела родным, то… не имею ничего против!       – Правда?       – Правда. Только… Вам придется САМОМУ их выкапывать. У моих людей и у меня нет на это времени.       – ЧТО?! ДА КАК ВЫ СМЕЕТЕ! – рявкнул дворянин – ДА Я…       – А вы знаете, виконт – Бозард его будто бы и не слушал – В Стоунфере также есть закон, согласно которому тех, кто укрывает или поддерживает дезертиров, ждет та же участь.       – Правда? – пискнул королевский посланник.       – Да. И еще… В нашем графстве дезертиры не заслуживают достойного погребения. Их могилы – последнее слово он чуть ли не выплюнул – Обходят стороной. Поэтому… Не обессудьте, но помогать вам я не стану, ибо так я нарушу законы графства, которые чту, обману доверие, которое оказал мне Его Светлость, назначив командиром Южного Аванпоста. Если вы так желаете вернуть тела родным, то я не вправе препятствовать вам. Только… – губы капитана растянулись в недоброй ухмылке – Вы уж будьте повнимательнее, когда будете соединять тело и голову. Согласитесь, будет крайне несправедливо передать скорбящим родителям голову их сына и тело совершенно чужого им человека. А если они, как вы сказали, благородного происхождения, то, боюсь, они воспримут это как личное оскорбления. Ну, так что, виконт? Принести вам лопату?       – Не нужно – буркнул мужчина, уже понимая, что ни его статус королевского посланника, ни его происхождение для Бозарда не имеют никакого значения, а лишние проблемы ему были не нужны – Я тоже не стану нарушать законы Стоунфера. Если родные… павших решат вернуть их тела, то… пусть обращаются к графу Аккерману.       – Мудрое решение, виконт.       – Капитан Бозард, я лишился всех своих людей, ваши солдаты могут сопроводить меня до столицы?       – Нет.       – Но почему?! – похоже, дворянин не ожидал такого решительного отказа.       – Виконт, поймите, мой долг, как и долг других стражников Южного Аванпоста – защита границы Стоунфера. Я не имею права покинуть свой пост без веской на то причины, не получив одобрения Его Светлости.       – А сопровождение посланника короля не является веской причиной?! – рявкнул мужчина.       – Это решать не мне, а Его Светлости. Я напишу ему письмо, а пока вам придется остаться здесь. К сожалению, условия в Южном Аванпосте могут показаться довольно… суровыми для человека вашего положения, поэтому для вас будет лучше остановиться либо с королевскими войсками, либо в деревне. Я могу поговорить со старостой. Уверен, он найдет для вас пристанище.       – Не стоит утруждаться! – фыркнул виконт – Меня сопроводят солдаты короны! Уж они-то проявят должное уважение к посланнику Его Величества!       – Как пожелаете, виконт – пожал плечами Бозард.

***

      К сожалению, дворянина ждало еще одно разочарование. За последнее время ряды королевских войск, служащие на южной границе Флеймкёра, заметно… поредели. Кто-то, позорно бежав с поля боя, был казнен капитаном Бозардом. Кто-то, у кого хватило храбрости вступить в битву с врагом, пал от руки врага, либо был серьезно ранен. Многие, отбывая наказание, трудились на каменоломне. В общем, нетрудно было догадаться, что командующие королевскими войсками ответили на просьбу виконта вежливым отказом.       – Да как вы смеете?! Я – посланник короля! Я служу Его Величеству! Как и все вы! – негодовал дворянин.       – Поймите меня, виконт – попытался объясниться капитан – У нас мало людей. У меня каждый человек на счету! Извините, но я не могу выделить вам целый отряд.       – Я сообщу королю! Он пришлет вам еще людей!       – Мы уже пять раз просили прислать нам людей! – резко ответил капитан. Похоже, посланник задел его за живое – И, знаете, сколько солдат получили?! НИ ОДНОГО! Думаете, король выслушает вас и все же соизволит отправить на границу еще людей?! Зачем ему это?! Ведь войска графа Аккермана вполне способны защитить границу! А то, что солдаты короны бегут как последние трусы, едва завидев орду кочевников, Его Величество совершенно не волнует! Ведь, чтобы добраться до столицы, эти дикари сначала должны пройти через весь Стоунфер, а затем Фортуил, и еще через два графства! Король хорошо спрятался, ничего не скажешь!       – Да как вы смеете?! Это измена!       – Тогда пусть Его Величество приедет сюда ЛИЧНО и казнит меня! – презрительно фыркнул капитан – Мы исполняем его волю! Охраняем границу! Хотя, когда нас сюда отправляли, то не объяснили, что нас ждет! Виконт, а вы знали, что большинство моих солдат, да и я тоже, прибыли сюда, будучи лишь ставшими ненужными оруженосцами разленившихся воинов?! Которые и меча-то в руки не держали! Я стал капитаном потому что мне повезло прожить чуть дольше моих братьев по оружию! Да, не спорю, с тех пор прошло много времени, и я уже не тот зеленый мальчишка. Но мне все равно еще очень далеко до них – он кивнул в сторону Южного Аванпоста – Как и всем нам! Поэтому больше никогда не смейте говорить мне, что король пришлет еще людей! Не поверю, пока САМ не увижу!       – Но… Но… Как… как же мне добраться до столицы? – промямлил виконт.       – Это не моя забота. Напишите королю. Может, он пришлет вам сопровождающих. Но мои люди останутся ЗДЕСЬ!

***

      На этом их разговор был окончен. Посланнику было позволено остаться в замке, который занимали войска короля, но пробыл он там недолго. И дело было не в том, что ему там были не рады (хотя особого восторга его присутствие также не вызывало), а в… самом замке.       В отличие от Южного Аванпоста, который представлял собой довольно небольшую, но хорошо укрепленную крепость, способную выдержать длительную осаду, замок солдат короны практически обратился в руины. Он был построен лет двести тому назад и был способен вместить до тысячи воинов. К сожалению, со временем на границу не присылали и трети людей от этого числа. Разумеется, той жалкой горстки солдат, прибывших на защиту границы, не хватало на то, чтобы поддерживать замок в порядке. Так что, ни для кого не было удивительным, что замок постепенно приходил в упадок – стены покрывались трещинами, кровля разрушалась, покои, которые никто не занимал, покрывались слоем толстым слоем пыли, грязи, паутины. Нет, конечно же, тот или иной монарх изредка присылал каменщиков и плотников, дабы восстановить замок, но в их силах было лишь отсрочить его полное разрушение. Ведь для того, чтобы вернуть ему былое величие нужно было больше людей и… больше средств, которые никто из королей не считал нужным выделять из казны. Но, тем не менее, время от времени защитники границы все же получали небольшую помощь от монарха, пока… на трон не взошел король Фердинанд, который, несмотря на многочисленные просьбы, был совершенно равнодушен к проблемам доблестных защитников южной границы…       Виконт продержался в замке только три дня, за которые не переставал вздрагивать чуть ли не от каждого шороха, будь то скрип двери, чьи петли не смазывали десятилетиями, хлопанье крыльев летучих мышей, которые чувствовали здесь себя как дома, плеск воды, ибо в некоторых местах кровля прохудилась уже настолько, что от полного разрушения ее удерживало только чудо, не иначе. А когда ночью он проснулся и увидел огромную жирную крысу, смотрящую на него голодным взглядом… его терпение лопнуло окончательно…

***

      Забыв о гордости, он чуть ли не умолял капитана Бозарда написать графу Аккерману с просьбой позволить людям капитана сопроводить посланника до столицы. Он также просил командующего Южным Аванпостом попросить господина Ривза позволить ему пожить в деревне, пока Его Светлость не даст ответ.       Бозард охотно выполнил просьбу дворянина, в тот же день отправив послание своему сюзерену, а также лично сопроводив дворянина в деревню. Староста устроил королевского посланника в доме у пожилой вдовы, где он мог рассчитывать на теплую постель и горячий ужин. И хоть условия там были далеко не такими, к каким виконт привык, ведь у него не было слуг, так что ему приходилось самому одеваться, умываться, приводить себя в порядок и стелить постель, но в доме вдовы, без сомнения, было гораздо уютнее, чем в полуразрушенном, открытым всем ветрам, замке.

***

      Через три дня в деревню прискакали трое всадников, облаченные в доспехи, на которых был выгравирован герб Стоунфера. Как выяснилось, они прибыли по повелению графа Аккермана, дабы сопроводить виконта до… границы с Фортуилом.       Дворянин поначалу был не слишком доволен тем, что его проводят лишь до соседнего графства. Он требовал, чтобы его сопровождающие отправились с ним в столицу. На это воины ответили, что они не вправе пересекать границу графства, и они не пойдут на это, поскольку не хотят, чтобы у их сюзерена произошел конфликт с правителем Фортуила. Но, если виконт пожелает, то он может написать графу Захариусу с просьбой выделить ему сопровождающих.       Разумеется, Леви мог и сам договориться обо всем с Майком, но судьба королевского посланника его нисколько не заботила. Если этот жирный боров так хочет вернуться в это гнездо разврата и беззакония, которое считается столицей их королевства, то пусть сам разбирается с этой проблемой. Хотя, он все же написал другу, описав ситуацию.              Когда он окажется на твоих землях – поступай с ним как считаешь нужным. Лично я буду только рад, когда эта продажная свинья покинет мое графство.              Видимо, граф Захариус целиком и полностью был согласен с графом Аккерманом, ведь на границе Стоунфера и Фортуила виконта уже ожидало несколько воинов, которым их сюзерен поручил препроводить королевского посланника… до границы графства. А если он желает продолжить свой путь дальше, то… пусть напишет об этом правителю Солейсаммера, графства, граничащего с Фортуилом на севере…       Неизвестно, сколько на это потребовалось времени, но королевский посланник все же смог добраться до столицы и предстал перед Его Величеством. Граф Аккерман так и не узнал, о чем именно монарху поведал виконт, но… посланники короля больше никогда не посещали южную границу. Как и… не посылали и еще солдат для ее охраны…

***

      Примерно через год Леви удалось заключить мир с вождями племен, населяющих степи к югу от границы Флеймкёра. Было сыграно несколько свадеб – сыновья вождей женились на дочерях подданных Стоунфера, также и дочери кочевников вышли замуж за жителей графства. Разумеется, Аккерман не мог дать добро на подобного рода брак между кочевниками и детьми его вассалов без одобрения короля, но… если жених или невеста не принадлежали к дворянскому сословию, то тут разрешение монарха ему не требовалось.       Все браки были заключены добровольно, без всякого давления со стороны правителя Стоунфера или вождей. А тому, что им пришлось породниться с семьями далеко не благородных кровей, кочевники были даже рады – они получили неприхотливых работящих девушек, которые могли подарить им крепких и здоровых внуков, а не избалованных аристократок, не знающих даже с какой стороны подойти к коню. Подданные графы тоже были довольны – «дочери степей» оказались сильными и выносливыми женщинами, в руках которых спорился любой труд, и которые владели мечом и луком наравне с мужчинами.       Между южными деревнями и городами Стоунфера и кочевниками установились торговые отношения – жители графства активно обменивали овощи, фрукты и мясо на сильных выносливых коней, в разведении которых «детям степей» не было равных, а также на диковинные украшения и подделки, которые кочевники привозили из портовых городов, которые они получили от заграничных торговцев и мореплавателей, приплывших из-за океана.       Время от времени, конечно же, и случались набеги, но это были либо отдельные смутьяны, которых не устраивал мир, либо… всадники, которые хотели «помахать мечами с доблестными защитниками Стоунфера». Как правило, такие «битвы» проходили без жертв, а воины ограничивались лишь синяками и ушибами, а затем «противники» устраивали пир в Южном Аванпосте. Иногда на пирах присутствовали и солдаты короны. Они все уже давно поняли, что их монарху не было до них никакого дела, и, поэтому с гораздо большим удовольствием поднимали кубки за здоровье графа Аккермана, а не за своего короля…       В общем, за несколько лет своего правления Леви удалось наладить хорошие отношения с кочевниками, поэтому за прорыв границы он мог не опасаться. За неожиданный прорыв, по крайней мере. Капитан Бозард бдительно следил за их «соседями» и в случае угрозы или хотя бы даже подозрения в этой самой угрозе, незамедлительно сообщил бы об этом графу.       Так что на юге теперь все было относительно спокойно. В отличие от… севера…

***

      На севере Стоунфер граничил с графством Бланшколд, которым правил дом Галлиард.       Между Аккерманами и Галлиардами вот уже несколько веков был конфликт из-за небольшого клочка спорных земель, размером в шесть арпанов. Никто уже и помнит, из-за чего начался этот конфликт, и кому именно когда-то принадлежали эти земли, но… уступать не хотел никто…       На спорных землях не было ничего, кроме небольшой лощины, разделяющей две деревни, жители которых вот уже несколько лет не могли определиться, чьими именно подданными они являются – Аккерманов или Галлиардов.       Из-за спорных земель неоднократно случались столкновения армий двух графов, было пролито много крови, многие семьи потеряли своих близких, как в Стоунфере, так и в Бланшколде.       Хрупкий мир был установлен при прадеде Леви, который вместе с тогдашним графом Галлиардом после долгих переговоров наконец-то пришли к соглашению – деревня к югу от лощины, именуемая Южная, переходит Стоунферу, деревня к северу, именуемая Северная, – Бланшколду. Сама лощина являлась границей между графствами.       После этой договоренности между графствами установилось перемирие. Больше не было ни набегов, ни стычек между солдатами. Разумеется, не всех это устраивало, ведь оба благородных дома считали эти несчастные шесть арпанов своей собственностью, но если такова цена мира, то… Что ж, это больше, чем ничего…

***

      – Я вас слушаю, капитан Шульц – Леви полностью обратился в слух – Что случилось на границе?       – Ваша Светлость, вы же знаете, что деревня, находящаяся к северу от лощины, находится на землях Бланшколда? – начал капитан.       – Разумеется – кивнул граф – Там что-то произошло?       Командующий Северным Аванпостом кратко кивнул.       – Но тогда я не понимаю при чем тут мы! Эти земли принадлежат графу Галлиарду, а жители деревни – его подданные.       – Э… Видите ли… Это не совсем так.       – Я не совсем улавливаю вашу мысль, капитан Шульц.       – Неделю назад жители той деревни вдруг развесили по всей деревне знамена Стоунфера и… объявили себя подданными Вашей Светлости.       – Че… Чего?! – нахмурился Аккерман – Мне о таком ничего неизвестно.       – Я не успел сообщить вам. Приношу мои глубочайшие извинения – виновато опустил голову Шульц.       – Полагаю, у вас была на это веская причина.       – Да. На следующий день после того, как жители деревни… присягнули вам…       – Они мне не присягали.       – У них иное мнение. Ваша Светлость, вы позволите продолжить?       – Разумеется.       – Так вот… На следующий день деревенский староста в сопровождении нескольких мужчин пришли к нашему Аванпосту и сказали, что, раз теперь они подданные Стоунфера, то нам следует переместить границу.       – Что ж… Умно… Ничего не скажешь. А что вы им на это ответили?       – То, что должен был. Сказал, что у меня нет полномочий изменять границу между графствами. Что это вправе сделать только вы, граф Галлиард, ну или Его Величество. И что им лучше вернуться в свою деревню. Ваша Светлость, вы велели мне ни при каких условиях не пересекать границу без веской на то причины, а также не пропускать подданных Бланшколда на ваши земли, если в этом нет необходимости. Что я и делал.       – И правильно поступили, капитан Шульц. Но… Полагаю, ваш ответ не слишком-то устроил жителей деревни.       – Вы правы. Они попросили, если не потребовали, чтобы я выделил своих людей на защиту деревни.       – Судя по всему, граф Галлиард явно не в курсе о желании его подданных присягнуть мне на верность?       – Именно!       – Вы выделили людей на защиту деревни?       – Нет. Я полагал, что это может спровоцировать конфликт с Бланшколдом.       – И вы совершенно правы – кивнул Леви – Если сражения нам и не избежать, то мы примем бой, но… я не собираюсь начинать войну. Так что… Ход за графом Галлиардом.       – Ваша Светлость… Этот ход уже был сделан…       – Поясните.       – В тот же вечер я намеревался отправить вам гонца, дабы сообщить о ситуации, но… на Северную деревню напали…       – Разбойники?       – Если бы! Войска Бланшколда!       – ЧТО?! – удивлению графа не было предела – Что… Что было дальше?       – В той битве многие пострадали, многие были убиты. Местные жители просто не могли противостоять вооруженным солдатам. А мы… Мы могли лишь смотреть. Те, кому посчастливилось выжить, а также женщины, старики и дети, добрались до Аванпоста и слезно умоляли нас пропустить их через границу. А я… Я не смог им отказать – Шульц виновато опустил голову – Простите меня, Ваша Светлость…       – Мне не за что прощать вас, капитан. Вы поступили правильно. Так, как и должен был поступить истинный воин, защитник слабых.       – Благодарю вас, Ваша Светлость. Вы сняли камень с моей души – командующий выдохнул с облегчением.       – Что случилось с теми людьми, которых вы пропустили через границу?       – Сейчас их приютили в Южной деревне, но…       – Войскам Бланшколда это явно не понравилось – догадался Леви.       – Именно. Их командир потребовал у меня немедленно выдать этих «трусливых мятежников», иначе… будет война.       – Даже так? – нахмурился брюнет – Хм, никогда бы не подумал, что Марсель пойдет на такое. Я всегда считал его человеком благоразумным, заинтересованным в мире так же, как и я.       – Ваша Светлость, боюсь, граф Галлиард здесь совершенно не при чем.       – Что вы имеете в виду, капитан?       – Насколько мне известно, он серьезно болен. И неизвестно, выздоровеет ли он. А пока граф Галлиард борется с болезнью, графством правит…       – Порко… – презрительно сморщился Леви.

***

      Порко Галлиард был младшим братом графа Галлиарда. В отличие от своего старшего брата Марселя, который всегда был безукоризненно вежливым и обходительным человеком, Порко обладал крайне буйным нравом. Для него было в порядке вещей прийти в ярость от любого, даже самого незначительного замечания, сказанного в его сторону. Он неоднократно устраивал драки как с простолюдинами, так и с представителями благородных семейств по самым незначительным поводам, а иногда и вовсе без повода. Граф Галлиард был единственным, кто мог остановить своего впавшего в ярость брата.       А Марсель, в свою очередь, был единственным, кого Галлиард-младший уважал и кому был готов подчиняться.       Старшему брату всегда удавалось держать буйный нрав младшего брата в узде, а вот если его не станет…

***

      – Насколько плох граф Галлиард? – поинтересовался Леви, стараясь не слишком углубляться в свои мрачные мысли.       – Трудно сказать… Я практически ничего не знаю. Лишь слышал некоторые слухи – пожал плечами Шульц – Говорят, что он уже больше месяца борется с лихорадкой. Он всегда отличался крепким здоровьем, но болезнь выпивает из него все соки…       – Печально это слышать – вздохнул граф – Я никогда не считал Марселя своим другом или союзником, но я уважал его, как правителя, и как человека. Я слышал, его жена беременна?       – Да. Если не ошибаюсь, графиня Галлиард должна родить через пару месяцев.       – Хм… – задумался брюнет – Если родится мальчик, то он наследует Бланшколд в случае смерти отца, а если девочка, то…       – Титул унаследует лорд Галлиард – продолжил капитан.       – Верно. В любом случае, даже если графиня Галлиард и родит сына, то до его совершеннолетия регентом, скорее всего, будет Порко, если король это позволит. А это… Это ничем хорошим явно не кончится – Леви устало потер переносицу – Полагаю, именно из-за правления Галлиарда-младшего жители Северной деревни и решили присягнуть мне?       – Именно так. Я говорил с ними. Они утверждают, что лорд Галлиард увеличил налоги вдвое, потребовал, чтобы они отправили в поместье почти весь урожай, а также срубить почти все деревья в лощине.       – Он с ума сошел?! – Леви с трудом удавалось сохранять самообладание – Лощина – неприкосновенна! Никто из Стоунфера и из Бланшкода не имеет право ни рубить там деревья, ни охотиться, ни даже ягоды собирать! Это – нейтральная территория! Это было обговорено в соглашении, которое заключили мой прадед и тогдашний граф Галлиард! А Порко собирается нарушить его?! Неслыханно! Сколько своих людей он прислал, капитан Шульц? – спросил граф, несколько успокоившись.       – Два десятка. Они требуют выдать им «мятежников. После этого они, как утверждает их командир, «спокойно уйдут». Но… Знаете, я им не очень-то верю.       – И правильно делаете. Вам хватит людей в случае нападения?       – Вполне. Северный Аванпост способен выдержать годовую осаду, припасов нам хватит с лихвой, да и жители Южной деревни обещали нам свою поддержку в случае нападения.       – Надеюсь, до этого не дойдет.       – Я тоже. Пока они ничего не делают, лишь выжидают у стен, да… разграбливают Северную деревню.       – Кошмар… Капитан Шульц, если кто-нибудь из этих… тварей проникнет на территорию Стоунфера, то… казните его не задумываясь. Им нет оправдания. Никакого…       – Как прикажете, Ваша Светлость – почтительно поклонился капитан.       – Что ж, капитан, вы проделали долгий путь, чтобы рассказать мне об этом. Благодарю вас. Я обдумаю ваши слова и приму решение. А пока вы можете отдохнуть с дороги, набраться сил…

***

      – Этот Порко, что, совсем с головой не дружит? – фыркнул Фарлан.       – Да все Галлиарды такие! – воскликнула Изабель.       – Ну, не скажи – покачал головой Леви – Марсель – достойный человек и правитель.       – Но его брат совсем от рук отбился! – не унималась Магнолия.       – Я не понял, ты вообще что тут забыла? – нахмурился Чёрч – Леви позвал меня, чтобы посоветоваться. А ты?       – А я, что, по-твоему, слишком глупа, чтобы давать братцу советы?!       – Заметь, это не я сказал…       – Ну, все! Сейчас я…       – ХВАТИТ! – слегка прикрикнул на них брюнет – Либо прекращайте этот балаган и помогите мне разобраться со всем, что натворил этот идиот Порко, либо… - он обвел обоих суровым взглядом – Идите займитесь своими делами, и не мешайте мне.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – управляющий и старшая экономка почтительно поклонились своему сюзерену.       – Ваша Светлость… – раздался непривычно робкий голос Изабель – Я… Я могу остаться?       – Капитану Шульцу предоставили покои? Ему был подан ужин?       – Да, он сейчас отдыхает, но просил передать, что будет готов явиться к вам по первому зову.       – Что ж, раз ему пока больше ничего не требуется, то… Так и быть. Оставайся – Аккерман неопределенно махнул рукой на диван.       – Спасибо, братец! Ты лучше всех! – широко улыбнулась рыжеволосая.       – Подлиза… – прошептал блондин.       – Я все вижу – от графа не укрылось, как Магнолия попыталась пихнуть Чёрча в бок.       – Извините…       – Ладно, хватит уже дурачиться. Перейдем к делу – встав со своего кресла, Леви принялся медленно расхаживать по кабинету – Марсель серьезно болен, а пока он не в состоянии править Бланшколдом, это делает его младший брат.       – И с этим он совершенно не справляется – буркнула экономка.       – Не делай поспешных выводов – заметил Фарлан – Нам известно лишь об одной-единственной деревне. Мы не знаем, как обстоят дела во всем графстве.       – Тут я с тобой согласен – кивнул брюнет – Мне сложно представить Порко как правителя, но дела Бланшколда меня не касаются, что бы он ни творил. А вот с границей все иначе… Здесь я не могу остаться в стороне.       – Братец… Только не говори, что… что будет война… – девушка в ужасе прижала ладони к лицу.       – Я сделаю все, чтобы не допустить этого, но… Войдите!       Их разговор прервал стук в дверь.       – Ваша Светлость! Господин Чёрч! Госпожа Магнолия! – на пороге оказался мальчонка шести-семи лет с… металлическими браслетами на руках.       – Говори, Генри – кивнул Леви.       – Прибыл лорд Джин!       – Хорошо. Если он не слишком устал с дороги, то приведи его.       – А потом иди к Фреду, пусть займется конем лорда Джина – добавил Фарлан.       – А затем беги к Флоре, пусть подготовит покои для лорда Джина – вмешалась Изабель.       – Как прикажете! – и, почтительно поклонившись, мальчонка был таков.       – Быстро же он – заметил Аккерман.       – А то! Генри – самый шустрый в поместье! – воскликнула Магнолия – Недаром я назначила его мальчиком на побегушках, ну, то есть, гонцом!       – Во-первых, гонец – это сильно сказано. Мальчишка же просто носится по замку и по двору с поручениями! А, во-вторых… Думаю, Леви имел в виду не его, а лорда Джина! – хихикнул Чёрч.       – Но Генри тоже очень шустрый! – не сдавалась рыжеволосая.       Брюнет уже хотел было снова прервать их перепалку, но в этот момент в кабинет, запыхавшись, вошел высокий стройный молодой мужчина, на ходу снимая дорожный плащ.       – Ва… Ваша Светлость! – с трудом пробормотал вновь пришедший, склонившись в почтительном поклоне – Я… Я спе… шил как мог!       – Благодарю вас, что так быстро прибыли, лорд Джин. Прошу, присаживайтесь – поприветствовав своего подданного, граф жестом указал на одно из кресел.       – А как же иначе? В письме, что я получил от вашего гонца, было сказано, что это дело не терпит отлагательств! И тут я полностью согласен! Подумать только! Мы на гране войны! – выпалил лорд Джин, осушив кубок с водой, любезно предоставленный ему Изабель.       – Я надеюсь избежать этого. С вашей помощью.

***

      Лорд Эрд Джин был третьим сыном виконта Джина, одного из вассалов Леви. По законам Флеймкёра о наследовании, которым также следовали и графства, титул и земли переходили от отца к старшему сыну. Если же у него были еще сыновья, то им полагался небольшой клочок земли, либо они получали часть имущества своего отца после его смерти. Все решалось на усмотрение главы рода. Дочери также получали часть имущества отца на приданное. Как правило, младшие сыновья дворян изучали ратное дело, либо различного рода науки, чтобы помогать своему отцу, а затем и старшему брату мечом или советом, либо поступили на службу к другому дворянину.       Эрд Джин с ранних лет изучал историю и законы Стоунфера и Флеймкёра, родословные благородных домов королевства, превосходно разбирался в самой природе взаимоотношений, существующих между аристократами, а также и родственных связях.       Именно за это Аккерман и ценил его. Графу довольно часто приходилось разрешать как и незначительные споры, так и довольно серьезные конфликты между его вассалами. В такие поездки, как правило, он брал с собой лорда Джина, благодаря довольно широким познаниям, а также поистине редкому дару красноречия которого, Его Светлости всегда удавалось примирить своих подданных.       Так что неудивительно, что в преддверии угрозы войны с Бланшколдом он послал за лордом Эрдом Джином.

***

      – Я сделаю все, что от меня потребуется, Ваша Светлость. Но позвольте мне узнать о конфликте на границе поподробнее. В письме вы лишь кратко описали ситуацию, сказав, что все объясните при встрече.       – Да, разумеется. Как мне сообщил… – их снова прервал стук в дверь – Войдите! – вздохнул граф.       – Ваша Светлость, вы позволите? – в кабинет нерешительно заглянул командующий Северным Аванпостом.       – Капитан Шульц? – удивился брюнет – Я думал, вы отдыхаете. Вам что-нибудь нужно?       – Нет, благодарю вас. Но, с вашего позволения, я бы хотел помочь вам разрешить ситуацию, возникшую на северной границе. Ведь это – мой долг, как командира Северного Аванпоста.       – Ну, если вы так желаете, то… почему бы и нет? – согласился Аккерман – В конце концов, вы знаете те края лучше, чем кто-либо из нас. Я как раз собирался обо всем рассказать лорду Джину, не поможете мне?       – Как пожелаете, Ваша Светлость.

***

      – Да… Я, конечно, наслышан о… непростом характере лорда Галлиарда, но никогда бы не подумал, что он жаждет развязать войну – сделал вывод Эрд, узнав от Леви и капитана Шульца о событиях на границе с Бланшколдом.       – Подождите, хотите сказать, что Галлиард-младший хочет войны? – удивлению Изабель не было предела.       – Я тоже так думаю – вздохнул граф – Порко всегда искал повод, чтобы спровоцировать меня.       – Думаете, он НАСТОЛЬКО обижен на вас? – спросил Фарлан.       – Зная Порко, он бы обиделся и на меньшее, но ведь я… отказал ему, когда он просил руки моей кузины.       – Но… ведь… это было решать не только вам! – воскликнула Магнолия – Ему бы все равно потребовалось одобрение короля!       – Но отказал-то ему я. Не спорю, брат и наследник графа Галлиарда был бы прекрасной партией для Микасы, но… Мы ведь все прекрасно знаем, чего Порко добивался – хмыкнул брюнет.       – Он хотел заполучить Стоунфер – озвучил его мысль Фарлан.       – Дом Аккерманов и дом Галлиардов состоят в дальнем родстве. В прошлом были случаи, когда между двумя домами заключались браки – пояснил лорд Джин.       – А разве не все благородные дома состоят в родстве? – поинтересовался командующий Северным Аванпостом.       – Вы правы, капитан Шульц – кивнул лорд Джин – Но брак с леди Микасой фактически превращал лорда Галлиарда в наследника Его Светлости.       – Многие просили у меня руки Микасы, надеясь таким образом стать моим наследником, пока у меня не появятся сыновья. Большинство из них ей чуть ли не в деды годились – Леви слегка сморщился от отвращения – Разумеется, я не мог позволить, чтобы моя кузина отдала свою молодость и невинность какому-то старику.       – Но и более молодым дворянам вы также отказали – заметила Изабель.       – Не отрицаю. Микаса тогда была еще совсем юной девушкой, я не хотел выдавать ее замуж за человека, которого она даже не знала, да еще и намного старше ее. Поэтому я и предлагал каждому, кто просил ее руки, познакомиться с ней, пообщаться, узнать получше. А дальше… – на губах графа появилась хитрая ухмылка – Моя кузина показывала себя во всей красе…       – Мне до сих пор кошмары снятся – пробурчал управляющий, невольно вздрогнув.       – Господин Чёрч, неужели вы тоже просили руки леди Микасы? – удивился лорд Джин.       – Да я скорее на Изабель женюсь! – фыркнул блондин, старательно игнорируя нахмурившуюся Магнолию (к счастью, она не решилась наброситься на него с кулаками при гостях графа) – Леди Микаса, бесспорно, невероятно красивая и умная девушка с массой достоинств, но у нее довольно… интересный характер.       – Я бы выразилась иначе – прошептала рыжеволосая.       – Господин Чёрч и госпожа Магнолия имеют в виду, что с моей кузиной бывает… непросто – пояснил Аккерман – Ей явно не понравилось, что в поместье с утра до вечера приезжают с визитом дворяне, дабы просить у меня ее руки. Надо сказать, что я бы ни за что не выдал ее замуж против ее воли, поэтому и предложил ей то же самое, что и искателям ее руки – познакомиться поближе. А она… последовала моему совету. А потом… Ну, что ж, желающих жениться на моей кузине заметно поубавилось – ухмыльнулся брюнет – А Порко и вовсе чудом остался в живых.       – А что с ним случилось? – удивился капитан Шульц.       – Во время конной прогулки с леди Микасой он «случайно» упал в пруд – объяснил Фарлан – И тут выясняется, что лорд Галлиард не умеет плавать! Разумеется, миледи и ее фрейлина тут же отправились за помощью, попросив милорда остерегаться змей.       – В пруду разве водились змеи?       – Нет, но лорд Галлиард об этом не знал! – хихикнула Изабель – А когда его наконец-то вытащили, то он…       – Ему хватило наглости обвинить во всем Микасу – продолжил Леви – Да, признаю, возможно, она и имела к этому отношение, но это была лишь невинная шутка, она бы ни за что не подвергла его опасности. Я пытался объяснить это Порко, но он меня и слушать не стал. Разумеется, я не мог допустить такого неподобающего поведения и отказал ему в руке Микасы. Не прошло и часа, как он вместе со своей свитой покинул поместье, не переставая бранить меня, мою кузину, да и весь Стоунфер.       – Да… Теперь я понимаю, почему он так жаждет отомстить. Ведь была задета его гордость – кивнул капитан – А у вашей кузины и правда… интересный характер! Слышал, она вышла замуж год назад. Не завидую я ее мужу. Определенно не завидую…       – Тц, да она с этого бездельника чуть ли не пылинки сдувает – нахмурился Аккерман – Лично я считаю, что она вполне могла найти себе кого-нибудь получше, среди ее поклонников было немало достойных молодых людей, но… я обещал не выдавать ее замуж против ее воли, а она… а она сделала свой выбор. А теперь мой наследник – ее бестолковый и совершенно бесполезный муж… Так, ладно, не будем об этом. Как вы видите, у Порко есть причина желать войны между нашими графствами, какой бы ничтожной мы эту причину не считали – поспешил сменить тему граф.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – кивнул лорд Джин – Скажите, вы намерены принять присягу жителей Северной деревни?       – Нет – решительно ответил Леви – Я им искренне сочувствую, но… признать себя их сюзереном для меня равносильно объявить войну Бланшколду, на это я пойти не намерен.       – Мудрый выбор, Ваша Светлость – согласился командующий Северным Аванпостом – Но что нам с ними делать? Неужели силой заставить вернуться в Бланшколд?       – Ни в коем случае – возразил брюнет – С Порко станется обвинить меня в жестокости и бесчеловечности и… объявить войну.       – Но что же тогда делать? – воскликнула Магнолия.       – Я вижу лишь один выход – вздохнул Леви – Капитан Шульц, лорд Джин, завтра мы с вами едем на северную границу. Думаю, моего визита Порко не ожидает, это должно сыграть нам на руку.       – Полагаю, отговорить вас нам не удастся? – поинтересовался Фарлан, уже зная, какой ответ даст его сюзерен.       – Нет. Я все решил. Мое присутствие там крайне необходимо. Итак, капитан Шульц, лорд Джин, если у вас больше нет вопросов, то предлагаю на сегодня закончить. Вам приготовлены покои, постарайтесь отдохнуть как следует. Отправляемся в путь завтра на рассвете.

***

      – Леви, я могу поехать с тобой? – спросил Фарлан, когда гости, пожелав графу доброй ночи, покинули кабинет.       – Не стоит. Тебе лучше остаться в поместье – граф неотрывно смотрел в окно – Если от меня не будет вестей неделю, то… созывай знамена.       – Братец! Не говори так! – Изабель чуть ли не хныкала – Все будет хорошо! Ты надерешь…       – ИЗАБЕЛЬ! – раздалось одновременно два мужских голоса.       – Ты обязательно победишь этого выскочку-Галлиарда! – воскликнула Магнолия.       – Надеюсь – граф слегка потрепал подругу детства по волосам – Но лучше быть готовым к худшему.       – Сколько людей возьмешь с собой? – поинтересовался Чёрч.       – По словам капитана, Порко прислал на границу два десятка. Значит, возьму пятерых. Так мы быстрее доберемся до границы. А там у меня будет поддержка стражников Северного Аванпоста. Передай капитану Ханнесу, чтобы все пятеро были готовы отправиться в путь на рассвете – Аккерман передал управляющему послание для командира замковой стражи.       – Будет сделано – кивнул блондин, бегло просматривая имена тех, кто, возможно, совсем скоро вступит в бой вместе со своим сюзереном.       – Изабель, ты успеешь все приготовить к отъезду?       – Да – кивнула девушка – Вы ведь поедете налегке?       – Разумеется, поэтому, пожалуйста, собери только все самое необходимое. Наш путь не должен занять больше двух дней. Вы все поняли?       – Да, Ваша Светлость! – хором ответили Чёрч и Магнолия.       – Тогда… Не смею вас больше задерживать.       – Леви, знаешь, тебе бы тоже не помешало хоть немного поспать – заметил управляющий, выходя из кабинета.       – Да, братец! Пожалуйста, отдохни! – добавила старшая экономка.       – Тц, идите уже – отмахнулся от них Аккерман.

***

      Оставшись один, он бросил задумчивый взгляд на свой стол, на котором по-прежнему громоздились аккуратные стопки бумаг. Брюнет уже хотел было снова взяться за работу, но все же благоразумно решил, что отдых перед поездкой к северной границе будет явно нелишним. Не хотелось бы сделать из себя посмешище, уснув в седле, и свалиться с коня на глазах у своих подданных.       Прежде чем пойти в покои, Леви взял в руки свой меч.       «Надеюсь, мне не придется обнажать его – думал граф, слегка проводя кончиками пальцев по ножнам – Но, если из-за Порко пострадают мои подданные, то… Он не оставит мне выбора…».

***

      На востоке едва занимался рассвет, когда Ханджи, с трудом подавляя зевоту, вышла во двор. По какой-то причине Изабель вихрем ворвалась на кухню поздним вечером и приказала приготовить еды в дорогу, мол, Его Светлость на рассвете уезжает.       Тетушка Агнес, отпустив практически всех рабов, попросила остаться Ханджи и Кэти, чтобы они помогли ей с готовкой. А когда повариха раздала все необходимые указания, обе рабыни с трудом уговорили ее пойти немного поспать, заверив, что они и сами справятся, а ей нужен отдых. Что ж, женщина, у которой после тяжелого дня, проведенного на кухне, нестерпимо болели ноги, не могла с ними не согласиться. Заставив помощниц трижды повторить ее указания, она все же решилась доверить им свою кухню.       – Только попробуйте мне тут пожар устроить! Я вас заставлю всю копоть со стен отмывать! – пригрозила она им прежде чем уйти.       Надо сказать, что рабыни вполне неплохо со всем справились. Да и Магнолия просила приготовить довольно простые блюда, даже и не приготовить, а собрать немного припасов в дорогу.       – Интересно, а куда он отправляется? – задумчиво спросила Ханджи, заворачивая в ткань небольшой кусок копченного окорока.       – А? Что? Кто отправляется? – не поняла Кэти, потирая глаза. Кажется, она вот-вот заснет.       – Его Светлость, кто же еще!       – Может, на охоту или еще куда-нибудь – пожала плечами молодая женщина, перебирая картофель – Да и какая разница!       – Да, верно – кивнула шатенка.       Но ей все же было интересно…       Незадолго до рассвета, когда все уже было готово, а Кэти спала сном младенца, свернувшись калачиком у очага, в кухню ворвались, а, точнее, заползли, заспанная старшая экономка и не менее заспанный управляющий. Чёрч, пробормотав что-то отдаленно напоминающее приветствие, забрал приготовленные припасы, а Магнолия, убедившись, что ее приказание исполнено, а Его Светлости и его людям не грозит смерть от голода, отпустила рабыню, сказав, что она может идти спать.       Оставшись одна, шатенка прибралась на кухне, и, укрыв Кэти покрывалом, вышла во двор.       Оказавшись на улице, вдохнув свежий воздух, и почувствовав прохладный освежающий ветерок, приятно охлаждающий кожу, девушка с наслаждением подставила лицо первым солнечным лучам, приветствуя новый день. Несмотря на усталость она уже не слишком хотела спать, а стоило ей посмотреть в сторону парадного входа в замок… сон как рукой сняло…

***

      Этой ночью Леви все же удалось урвать пару часов сна. Не сказать, что он отдохнул как следует и был полон сил, но он определенно чувствовал себя намного лучше. Быстро одевшись, опоясавшись мечом и прихватив дорожный мешок, который собрал еще накануне, Его Светлость был готов отправиться в путь.       Первым делом он отправился на конюшню – Демона тоже надо было подготовить к дороге. Верный скакун встретил его приветственным ржанием.       – Нам предстоит долгий путь? Ты готов? – прошептал граф, слегка поглаживая жеребца по угольно-черной гриве.       Судя по уверенному ржанию, гнедой жеребец был готов.       Когда Леви, уже будучи верхом, подъехал к парадному входу, капитан Шульц, лорд Джин, а также пятеро стражников уже ожидали его. А также вышедшие проводить его Фарлан и Изабель.       Обменявшись приветствиями со своими подданными, Аккерман уже готов был приказать отправиться в путь, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.       Оглянувшись, он увидел, как на него смотрят… те самые карие глаза, которые вот уже неделю не дают ему покоя во снах.       Это был первый раз, когда они встретились после того случая в покоях графа…

***

      Поняв, что он заметил ее, девушка слегка улыбнулась и склонилась в изящном реверансе. Брюнет кратко кивнул ей, с трудом сдерживая желание подойти к ней поближе, а также что есть силы сжимая поводья, ибо Демон тоже увидел ее и рвался к своей «подруге».       Несколько бесконечно долгих секунд они оба никак не могли оторвать взгляд друг от друга. Ханджи очень хотела подойти и поздороваться с ним, поговорить, но… это было совершенно неуместно, она так только поставит его в неловкое положение. Желание Леви было точно таким же, но… это было совершенно неприемлемо. Его ждут его люди, его графство на грани войны, а он… никак не может насмотреться на… рабыню… Поэтому взяв себя в руки, он первым отвел взгляд. К счастью, все были заняты последними приготовлениями и ничего не заметили.       – Оставляю поместье на вас – вместо прощания сказал он Чёрчу и Магнолии.       – Возвращайтесь скорее, Ваша Светлость – почтительно поклонился блондин.       – Целым и невредимым – поклонилась рыжеволосая.       – Я бы тоже хотел этого. За мной! – приказал Аккерман, пришпорив коня.       Прежде чем Демон перешел на галоп, Леви успел еще раз кратко кивнуть Ханджи, все еще стоявшей в тени деревьев.       Шатенка провожала взглядом графа, пока он не скрылся из виду, прижимая к губам подаренный им платок.       Будьте осторожны, Ваша Светлость…

***

      Леви и его спутники ехали очень быстро, лишь изредка останавливаясь на привал и давая коням небольшой отдых, поэтому на закате следующего дня они уже прибыли в Южную деревню.        Жители хотели было устроить пир в честь приезда их сюзерена, но граф попросил их лишь подать ему и его людям горячий ужин и накормить лошадей.       – К сожалению, меня привел к вам довольно печальный повод – начал брюнет, когда все жители собрались на главной площади – Я благодарен вам за гостеприимство, но сейчас не лучшее время для празднеств.       – Зато потом, когда вы вышвырнете этого зарвавшегося лорденыша из Стоунфера, мы такой пир закатим, Ваша Светлость! – воскликнул высокий крепкий мужчина. Судя по всему – кузнец.       Многие поддержали его одобрительными возгласами.       – Как тебя зовут? – поинтересовался Аккерман.       – Я… Я… – похоже, его крайне взволновало то, что граф обратился к нему – Ме… Меня зовут Саймон, Ваша Светлость.       – Рад знакомству, Саймон. Пока ни лорд Галлиард, ни войска Бланшколда не пересекли границу, но если нога хотя бы одного из них ступит на МОИ земли, то… – его рука крепка сжала рукоять меча – За Стоунфер я буду сражаться до последней капли крови.       Он не успевает даже договорить последние слова, как толпа взрывается криками. Все кричат, что они будут сражаться с ним плечом к плечу, что порвут на куски всех тех, кто посмеет вторгнуться в графство, не щадя никого. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы брюнет жестом не попросил их успокоиться.       – Я рад, что вы готовы защищать наше графство, также рьяно, как и я, но я надеюсь разрешить это дело мирно. Может, Порко Галлиард и хочет развязать войну, но я – нет. Я не собираюсь рисковать вашими жизнями из-за его желания воевать. Но… Если он откажется от мира и будет стоять на своем, то… мне придется показать ему – на лице мужчины появляется недобрая ухмылка – ЧТО будет, когда нападаешь на МОЕ графство.        Толпа снова восторженно кричит, и… снова успокаивается, стоит Аккерману лишь поднять руку.       – Я знаю, что среди вас есть жители Северной деревни. Прошу их выйти вперед.       Все расступаются, пропуская подданных графа Галлиарда, искавших убежища в Южной деревне. Среди них несколько раненых мужчин, едва стоящих на ногах, напуганные женщины, прижимающие к себе маленьких детей, а также старики.       – Вас так мало… – Леви глазам своим не верит – А куда подевались все остальные?       – Многие погибли в ту роковую ночь, Ваша Светлость – склонившись в почтительном поклоне, ответил один из мужчин, опираясь на деревянную трость – Некоторых перебили солдаты лорда Галлиарда, пока мы бежали до границы. Но, к счастью, были и те, кто смог спастись, хоть они и были тяжело ранены. Сейчас они борются за свою жизнь. К сожалению, не все из нас смогли прийти сегодня поприветствовать вас. За что мы приносим вам свои извинения.       – Тебе не за что извиняться… Как твое имя?       – Лукас, Ваша Светлость.       – Тебе не за что извиняться, Лукас. Как и всем вам. Как раненые? – Аккерман обратился к деревенскому старосте.       – Наш лекарь и его помощники заботятся о них, Ваша Светлость – ответил староста – Они еще очень слабы, но лекарь уверяет, что они смогут выжить.       – Я рад – слегка улыбнулся Леви – Но я хотел бы еще кое о чем спросить вас. Капитан Шульц, командующий Северным Аванпостом, доложил мне, что вы хотите присягнуть мне на верность.       – Да, Ваша Светлость – Лукас опустился на колени – Я готов сделать это прямо сейчас. МЫ все готовы.       В ответ на эти слова все жители Северной Деревни – мужчины, женщины, дети и старики, опустились на колени.       – Прошу вас встать – Леви жестом попросил их подняться – Не скрою, мне очень льстит, что вы считаете меня достойным быть вашим сюзереном, но, к сожалению, я не могу принять вашу присягу. Лорд Галлиард может использовать это как повод для начала войны. Простите… Но я не могу так рисковать.       – Мы все понимаем – кивнул Лукас, с трудом поднимаясь на ноги, крепко вцепившись в трость. Двое мужчин подбежали, чтобы помочь ему – Спасибо, что были честны с нами, Ваша Светлость.       – Мне нет причин лгать вам или что-либо утаивать. Не спорю, поступку лорда Галлиада нет оправдания, но ведь ваш сюзерен, хоть и серьезно болен, все еще жив.       – Мы целыми днями и ночами молимся о здоровье графа Галлиарда – сказал Лукас – Мы все надеемся, что он выздоровеет, но… если титул перейдет к его брату, то… для Бланшколда наступят темные времена. Поэтому… Поэтому мы просим вас, Ваша Светлость, мы умоляем вас – остановите лорда Галлиарда! Не дайте ему уничтожить наше графство! Защитите нас от него!       – Я сделаю все, что будет в моих силах – пообещал Леви.       И ни у кого из присутствующих не возникло и тени сомнения, что он обязательно сдержит свое обещание…

***

      Еще немного поговорив со своими подданными, а также с жителями Северной деревни, Аккерман в сопровождении капитана Шульца, лорда Джина и своих стражников, отправился в Северный Аванпост.       Едва перед ним открылись главные ворота этой неприступной крепости, как граф сразу же понял – его подданные готовы к бою. Все стражники были облачены в доспехи, не расставались со своими мечами, а те из них, кто был в дозоре, не спускали глаз с костров, что полыхали к северу от границы – люди лорда Галлиарда и не думали никуда уходить.        – Сколько их? – спросил брюнет, внимательно наблюдая за лагерем с самой высокой башни Аванпоста.       – Человек двадцать, не больше, Ваша Светлость – ответил один из стражников – Раньше их было больше, но, видимо, после того, как они разграбили Северную деревню, у них не слишком-то получилось разделить добычу.       – Они убивают своих братьев по оружию – процедил сквозь зубы Леви, устремив свой взор на небольшую насыпь недалеко от вражеского лагеря – Они даже не удосужились выкопать каждому из павших могилу, дабы его душа могла упокоиться с миром. Нет, они сбросали тела всех тех, кого убили, в одну яму и засыпали землей.       – Хотел бы я сказать, что лорд Галлиард прислал сюда самых отъявленных головорезов графства – вздохнул капитан Шульц – Но…       – Эти люди – обычные солдаты, которые забыли о том, что их долг – защита слабых – продолжил его мысль граф – Они забыли о чести истинного воина и стали ничем не лучше никчемных разбойников. От них много проблем? Кроме того, что они горланят непристойные песни под стенами крепости.       – Да, в общем-то, нет – пожал плечами один из стражников – Иногда кто-нибудь из них, изрядно напившись, подходит чуть ли не к самым воротам и начинает орать во всю глотку какие же мы трусы, попрятались за стенами, целыми днями набиваем себе брюхо, а они тут голодают.       – Голодают? – усмехнулся Аккерман – Неужели они уже умудрились сожрать все те припасы, которые смогли найти в Северной деревне?       – Они сожрали все то, что могли. Точнее, выпили – хмыкнул командующий Северным Аванпостом – Полагаю, никто из них не в состоянии разбить и поджарить даже пару яиц, не то что разделать и освежевать тушу свиньи или барана. Черт, да они даже с курицей и уткой не справятся!       – Не могу не согласиться с вами – слегка улыбнулся Леви, наблюдая за тем, как двое солдат громко спорят о том, стоит ли бросать в котел курицу сразу, или же сначала вырвать ей все перья. Сама же птица, невольно ставшая причиной раздора, благоразумно убегала в сторону лощины, пока на нее никто не обращал внимание.       – А где лорд Галлиард? – задал вопрос, который не давал покоя всем присутствующим лорд Джин.       – А его здесь и не было – фыркнул капитан Шульц – Все эти… – он бросил презрительный взгляд на сборище у костров к северу от границы – Чуть ли не глотку рвут, уверяя, что исполняют его волю, но самого лорда никто не видел. Отсиживается в поместье графа, не иначе.       – Я так не думаю – не согласился брюнет – У Порко, конечно, много недостатков и крайне вспыльчивый характер, но своего брата он искренне любит и глубоко предан ему, он не станет бесчинствовать, когда Марсель умирает чуть ли не в соседних покоях. Нет, лорд Галлиард где-то поблизости, остановился на каком-нибудь постоялом дворе, а кто-нибудь из этих… пьяниц каждый день докладывает ему о том, что здесь происходит. А пока его здесь нет, то мы так ничего и не добьемся, даже если и перебьем весь этот сброд.       – И что же нам делать, Ваша Светлость? – поинтересовался капитан Шульц.       – Мы его выманим – хищно ухмыльнулся граф.

***

      На следующее утро Аккерман, Шульц и Джин покидают крепость и подходят к северной границе. Еще шаг – и они на территории Бланшколда.       – Это просто неприемлемо – капитан Шульц морщится от отвращения, разглядывая «лагерь неприятеля», надо сказать, что после обильных возлияний большого количества алкоголя солдаты лорда Галлиарда спят сном праведника, развалившись прямо на земле – Они даже часовых не выставили…       – Согласен – кивнул лорд Джин – Если бы мы напали сейчас, то…       – Мы бы не напали. Ни за что – перебивает его капитан – Ведь в этом нет никакой чести.       – Я прекрасно знаю, что ни вы, ни ваши люди ни за что бы не совершили такой недостойный поступок, капитан Шульц – заверяет его лорд Джин – Я просто не меньше вашего поражен их беспечности.       – А вот я нисколько не удивлен – добавляет Леви – Они знают, что честь не позволит вам напасть исподтишка, поэтому и не считают нужным отправлять кого-либо в дозор. Ведь доблестные воины Стоунфера ни за что не нападут на спящих! Но, знаете, я не собираюсь ждать, когда они проснутся. Капитан Шульц!       – Да, Ваша Светлость, как прикажете – кивает командующий, поднося к губам охотничий рог.

***

      Утреннюю тишину нарушает пронзительный гул, который мгновенно вырывает из объятий сна безмятежно спящих солдат. Несколько минут спустя они уже лихорадочно бегают по лагерю, пытаясь понять, что же их так внезапно разбудило.       – Что? Что такое? – в панике спрашивают они друг друга – Войска Стоунфера идут в атаку?       – А вам бы этого очень хотелось? – вдруг раздается абсолютно спокойный, но очень властный мужской голос.       Те, кто услышал этот голос, с нескрываемым удивлением смотрят на трех мужчин, стоящих чуть ли не в одном шаге от границы.       – Вы еще кто такие?! – рявкает один из солдат – А ну немедленно убирайтесь, пока я не казнил вас! Вы находитесь на территории Бланшколда!       – Нет, мы сейчас стоим на землях Стоунфера, поэтому вы ничего не можете сделать нам – нахмурился капитан Шульц.       – О! А я его знаю! – восклицает еще один солдат, кивнув на капитана – Он – главный в той крепости – он указывает на башни Северного Аванпоста – Капитан… Фурц, кажется.       – Шульц – поправляет его командующий.       – Ой, ну, извини, друг! Ошибся!       – Я тебе не друг.       – Ладно, с этим все ясно – отмахивается солдат – А эти двое кто? Назовите свои имена!       – Мое имя – лорд Эрд Джин. Я третий сын виконта Джина – представился лорд Джин.       – Леви Аккерман – скромно назвал свое имя брюнет – Сын… Впрочем, имя моего отца вам все равно ничего не скажет.       Однако они перестали слушать его, едва он представился. Воины Бланшколда с нескрываемым удивлением чуть ли не таращатся на невысокого темноволосого молодого мужчину, с трудом осознавая, КТО ИМЕННО стоит перед ними.       – Гр… Граф Леви Аккерман? – наконец, набравшись смелости, подает голос один из солдат – Правитель Стоунфера?       – Именно – кивает Джин – И вам должно быть стыдно, что вы не приветствуете Его Светлость как положено. Позор на ваши головы!       – Не стоит, лорд Джин – Леви жестом просит его прекратить, при этом он с трудом скрывает самодовольную ухмылку. Он добился своего – эти люди напуганы и пристыжены – Они не мои подданные, а я – не их сюзерен. Нечего им делать вид, что они глубоко почитают и уважают меня.       – Но мы и правда уважаем вас, Ваша Светлость! – возразил один из солдат, склонившись в почтительном поклоне – Это… Это такая честь для нас!       – Вот только не надо мне тут говорить, как вы рады меня видеть, что это такая честь для вас – чуть ли не прошипел мужчина – Лестью меня не проймешь.       – Тогда зачем вы здесь, граф Аккерман? – нахмурился один из солдат – Я надеюсь вы привели тех подлых мятежников, которым капитан Шульц позволил перейти через границу?       – Вы про жителей Северной деревни? Про тех, на кого вы напали? Выгнали из домов?       – Мы их не выгоняли! – чуть ли не взревел солдат – Они предали лорда Галлиарда! Наш долг – наказать изменников!       – И как же они предали лорда Галлиарда? – хмыкнул Леви.       – И вы еще спрашиваете?! Они объявили, что отныне являются подданными Стоунфера! ВАШИМИ подданными! Они присягнули вам на верность!       – Нет – возразил Аккерман.       – Нет? Что значит «нет»?       – То и значит. Я не принял их присягу. Так что они по-прежнему подданные ГРАФА Галлиарда – пояснил брюнет, отчетливо выделив титул – Вы слышали? Я сказал «графа Галлиарда», не «лорда Галлиарда».       – Да, я слышал вас – буркнул солдат – Но это все равно не давало капитану Шульцу права дать им пересечь границу!       – Если чья-то жизнь в опасности, то я сделаю все возможное, чтобы спасти этого человека – нахмурился Шульц – Ничье разрешение для этого мне не требуется!       – И тут я полностью поддерживаю капитана Шульца – добавил Леви – Он поступил правильно.       – То есть, вы укрываете тех предателей?!       – Я их не укрываю. И они не предатели. Лишь несчастные люди, пострадавшие от тех, кто должен был защищать их. Потерявшие свой дом, своих близких.       – Мы выполняли приказ!       – Чей?! Лорда Галлиарда?! И что же он приказал вам?! Убивать невинных?! Грабить их дома?! Насиловать женщин?! Оставлять детей сиротами?!       – Он приказал нам наказать их!       – За что? За то, что они, не выдержав несправедливых налогов, навязанных им, настолько отчаялись, что решились отречься от своего сюзерена и присягнуть мне? Знаете, их трудно за это винить.       – То есть, вы одобряете их совершенно неприемлемое поведение?!       – Я их не осуждаю. А вот ВАШЕ неприемлемое поведение я не одобряю. ОЧЕНЬ не одобряю – в голосе графа послышались угрожающие нотки, что явно не осталось незамеченным.       – То… То есть, вы отказываетесь выдавать нам этих предателей? – солдат храбрился изо всех сил, но пристальный взгляд брюнета пугал его до ужаса.       – Я уже говорил вам они – не предатели. И, да, я отказываюсь выдавать их. Жители Северной деревни вернутся домой лишь тогда, когда будут готовы, и тогда, когда это будет безопасно.       – Что ж, граф Аккерман, вы сделали свой выбор – солдат самодовольно ухмыльнулся – Значит, быть войне.       – Возможно – не стал отрицать Леви – Но это решать не вам. И не лорду Галлиарду. Это решать МНЕ и ПРАВИТЕЛЮ Бланшколда. ИСТИННОМУ ПРАВИТЕЛЮ.       – Но граф Галлиард серьезно болен! – воскликнул солдат.       – Да, я слышал. Это прискорбно, не спорю. Но… Он все еще ЖИВ. Поэтому… Эти земли по-прежнему принадлежат ЕМУ, а не его младшему брату. Кстати, а где он?       – Кто «он»?       – Лорд Галлиард, кто же еще! Что-то я его здесь не вижу. Неужели, он прячется от меня? – усмехнулся брюнет.       – Да как вы смеете!       – Это как ВЫ смеете разговаривать с Его Светлостью подобным образом – резко осадил солдата лорд Джин.       – Э… Прошу простить мне мою дерзость, Ваша Светлость – после слов лорда Джина смутившийся солдат склонился в почтительном поклоне.       – Я прощаю вас. Но… Вы так и не ответили мне на мой вопрос. Где лорд Галлиард? Почему он не с вами?       – Он… Он занят.       – Да? Знаете ли, я тоже ОЧЕНЬ занят, но, тем не менее, я нашел время и приехал сюда как только смог. Потому что МОЕМУ графству угрожают войной. А что же лорд Галлиард? Почему же его здесь нет? Ведь он просто ЖАЖДЕТ этой войны…       – Нет! Он вовсе не жела…       – Если вы это до сих пор не поняли, то вы либо слепец, либо глупец, а, может, и то, и другое – вздохнул брюнет.       – Но я…       – Довольно! – жестом перебил его Леви – Я и так потратил слишком много своего времени. Передайте лорду Галлиарду, что я хотел бы поговорить с ним. Как можно скорее.       – Да, Ваша Светлость. Я постараюсь – поклонился солдат.       – Очень на это надеюсь. И еще…       И прежде чем кто-либо успел хоть что-то произнести, воздух со свистом пронзила стрела, пройдя насквозь через огромную глиняную кружку, к которой приложился один из солдат. Кружка раскололась надвое. Солдат, надо сказать, не пострадал, лишь… перепугался не на жизнь, а на смерть.       – Передайте лорду Галлиарду, что я хотел бы поговорить с ним. КАК МОЖНО СКОРЕЕ – повторил граф, опуская лук – Я не собираюсь ждать, когда он наконец-то соизволит почтить нас своим присутствием. Мое графство и мои подданные требуют моего внимания, у меня нет времени на его капризы. А если он посмеет игнорировать меня, то… следующая стрела полетит в него… Прямо между глаз. Вот так и передайте. Хорошего вам дня! Капитан Шульц, Лорд Джин… Идемте.       И, не сказав больше не слова, Его Светлость, в сопровождении своих подданных, направился в крепость.

***

      – Мда… Я, конечно, слышал, что у графа Аккермана довольно… крутой нрав, но чтобы настолько… – вздохнул один из солдат, когда они все немного пришли в себя после «визита» правителя Стоунфера – Стыдно признаться, но я чуть в штаны не наложил…       – Тут нечего стыдиться – поддержал его товарищ – А как он выстрелил из лука! Я даже и не заметил, что он стрелу вытащил…       – Этого никто не заметил. Слышал, он и мечом владеет мастерски.       – А я и не удивлен! Как думаешь, если он сойдется в бою с лордом Галлиардом, у того будет хоть какой-то шанс победить?       – Ни единого! – усмехнулся солдат – Повезет еще, если жив останется! Надо бы сообщить лорду Галлиарду, чтобы не задерживался, а то точно стрелу между глаз получит…

***

      – Ваша Светлость, вы уверены, что лорд Галлиард скоро появится? – спросил капитан Шульц, пока стражники Аванпоста, а также их гости обедали в трапезной.       – Более чем – кивнул Леви – Я не слишком хорошо знаю Порко, но одно я понял еще при первой нашей встрече – он не может устоять, когда ему бросают вызов. А я… сделал это. Так что поверьте мне, ждать осталось недолго.       И, действительно, не прошло и получаса, как с улицы донесся самый что ни на есть истошный вопль.       – АККЕРМАН! ВЫХОДИ НЕМЕДЛЕННО! ИНАЧЕ Я КАМНЯ НА КАМНЕ ЗДЕСЬ НЕ ОСТАВЛЮ!       – Быстро он. Я даже пообедать не успел – усмехнулся брюнет, отодвинув свою тарелку.       – Может, все же закончите трапезу? – предлагает один из стражников.       – Благодарю, но у меня что-то пропал аппетит – Аккерман бросает неодобрительный взгляд на окно. Капитан Шульц… Лорд Джин… Вы не присоединитесь ко мне, после того, как закончите обедать?       – Зачем же ждать, Ваша Светлость? – капитан встает вслед за своим сюзереном, лорд Джин в точности повторяет его жест.

***

      – АККЕРМАН! ГДЕ ТЫ, ТРУСЛИВАЯ ТЫ…       – Я здесь. Чего ты так разорался? – неожиданно раздается властный мужской голос – И… Прежде чем назвать меня трусом, подумай как следует.       – Аккерман… – чуть ли не выплевывает невысокий слегка полноватый блондин, смотря на брюнета с неприкрытой ненавистью.       – Для тебя я ГРАФ Аккерман – невозмутимо отвечает Леви – Благодарю, что ты так скоро откликнулся на мой зов.       – Оставим эти любезности! – рявкнул лорд Галлиард – Мои люди сказали, что ты хочешь поговорить! Так говори!       – Что ж, ладно… Будь добр, объясни, что ты тут устроил? Почему ты сделал жизнь жителей НАСТОЛЬКО невыносимой, что они были вынуждены просить защиты у меня? Даже присягнуть на верность собирались.       – А ты… Ты приютил этих мерзких предателей!       – Ты не ответил на мой вопрос, Порко. Или ты таким образом пытался выманить меня? Ты хочешь развязать войну – не вопрос, утверждение.       – Эти… Эти земли веками принадлежали Галлиардам! – выпалил блондин – А Аккерманы украли их!       – Украли? Ты не слышал о соглашении, которое заключили наши прадеды?       – Я не признаю это соглашение!       – А тебе и не нужно. Но его признали наши прадеды, а затем и их наследники. Его признали я и твой брат. Кстати, вот этого я вообще понять не могу. Почему ты здесь?       – ЧЕГО?! Ты о чем? – не понял Порко.       – Почему ТЫ здесь? Донимаешь жителей Северной деревни налогами, позволяешь своим людям бесчинствовать, делаешь все, чтобы развязать войну, вместо того, чтобы… быть в поместье.       – Поместье? Что мне там делать?       – И ты еще спрашиваешь? Быть рядом с братом…       Видя, как резко меняется лицо Галлиарда-младшего, Леви понимает, что попал в самую точку.       – Быть рядом с братом… – чуть слышно повторяет Порко.       – Как Марсель? – интересуется Аккерман.       – А тебе-то какое дело?! – рявкает лорд Галлиард – Он же для тебя никто!       – Ты не прав. Я всегда глубоко уважал Марселя и от всего сердца желаю, чтобы он поправился.       – Он… Так слаб… – воинственный настрой блондина пропадает, стоит ему лишь подумать о старшем брате – Наши лекари делают все возможное, но они до сих пор не знают, выживет ли он…       – Мне жаль, Порко. Я понимаю, что ты чувствуешь.       – Понимаешь?! – Галлиард снова срывается – Да что ты вообще можешь знать об этом?! У тебя и братьев-то нет!       – Да, нет – признает Леви – Хотя на самом деле у меня нет братьев по крови. Но у меня есть те, кто дорог мне, и те, кому дорог я. Так что… Я понимаю, ЧТО ты сейчас чувствуешь.       – Возможно и знаешь. Но... – соглашается Порко, его гнев, однако, вновь разгорается, не успев потухнуть – Это не меняет того, что ты посмел приютить тех предателей! Немедленно выдай мне их, чтобы я мог приказать казнить их!       – Приказать казнить? – хмыкнул Аккерман – То есть, они погибнут не от твоего меча?       – Мо… Моего меча? – не понял Галлиард.       – Именно – кивает Леви – Не знаю, каковы традиции вашего рода, но мне чуть ли не с пеленок внушали, что правитель, вынося приговор предателям, должен стать и их палачом. И, знаешь, я согласен с этим. Целиком и полностью – граф крепко сжал рукоять своего меча.       – Ну, знаешь ли… – фыркнул блондин, уже понимая, что какой бы ответ он не дал, это выставит его не в самом лучшем свете, поэтому он решил вернуться к волнующей его теме – Так ты выдашь мне этих предателей?       – Ты про тех несчастных жителей Северной деревни, которых еще не добили твои головорезы? Нет, пока ты не дашь слово, что им ничего не угрожает и не уведешь от деревни свой… сброд, они – под моей защитой.       – Ты не имеешь права! – рявкнул Порко – Немедленно отдай мне их!       – Возьми сам, раз они тебе так нужны. Но для этого… – в серых глазах зажегся опасный огонь – Тебе придется перейти границу… без моего позволения…

***

      Эта фраза мигом остудила (хоть и ненадолго) пыл Галлиарда-младшего. Блондин был далеко не дурак, особенно когда слушал голос разума, а не гнева. И он прекрасно понимал, что, едва он перейдет границу, как правитель Стоунфера тут же убьет его и… будет в своем праве.       – Если ты не сделаешь этого, то… – лорд Галлиард уже понимал, что в этой битве ему не победить, но ничего не мог с собой поделать, вновь поддавшись гневу.       – То «что»? – решил уточнить брюнет – Порко, объясни мне… Зачем тебе это? Неужели из-за своей уязвленной гордости ты готов развязать войну? Обречь на смерть и страдания тысячи людей? Одумайся, ведь наши дома связывает давняя история, общее прошлое…       – Тогда почему ты отказал мне в руке твоей кузины?! – не выдержал блондин.       – Неужели тебе она так понравилась? – усмехнулся Аккерман – Нет, ты просто хотел заполучить Стоунфер.       На это Галлиарду ответить было нечем.       – И, вообще… – продолжил Леви – Ты меня еще благодарить должен.       – И за что же?       – Отказав тебе, я, тем самым, спас твою жизнь.       – И каким же образом? – не понял Порко.       – Плохо же ты знаешь Микасу – хмыкнул брюнет – Если бы я все же согласился на ваш брак, то она бы… перерезала тебе глотку, пока ты снимал штаны в вашу первую брачную ночь. А потом сказала бы, что ты сам поскользнулся и упал на нож.       – Она… Она бы этого не сделала! – возмутился Галлиард – Ее… Ее бы казнили!       – Плохо же ты знаешь Микасу – повторил граф – Она бы скорее сама наложила на себя руки, но не позволила бы отвезти себя на эшафот. Так что… Как видишь, отказав тебе, я спас две жизни. Твою и ее. Ваша семейная жизнь все равно была бы недолгой.       – А потом ты выдал ее за того безродного мальчишку! – не желал сдаваться Порко.       – Позвольте с вами не согласиться, лорд Галлиард – взял слово лорд Джин – Дом Йегеров является одним из древнейших дворянских родов Стоунфера, когда-то они оказывали большое влияние на жизнь графство, носили титул маркиза.       – Но все потеряли! – рявкнул блондин.       – Не потеряли, а сами отказались – поправил его Эрд – Прапрадед супруга леди Микасы сам отрекся от титула и принадлежащих ему земель в пользу тогдашнего графа Аккермана. Маркиз Йегер пожелал заняться торговлей, а его сын и наследник посвятил свою жизнь лекарскому делу. Политика и другие заботы дворянина их обоих больше не занимали. С тех пор торговля и врачевание стали тем, с чем потомки последнего маркиза Йегера и связали свою судьбу.       – Отлично! И ты выдал свою кузину за обедневшего дворянина, вместо того, чтобы отдать ее МНЕ! Брату и наследнику правителя Бланшколда! – с чувством оскорбленного достоинства заявил Порко.       – Во-первых, Йегеры одна из самых уважаемых семей Стоунфера, и то, что они отказались от титула, не превратило их бедняков. Напротив, успешная торговля помогла им нажить довольно неплохое состояние – заметил Леви – Во-вторых, доктор Йегер, свекр Микасы, один из самых уважаемых ученых мужей в Стоунфере, к нему приезжают со всего графства, он спасает тех, в ком уже отчаялись другие доктора и лекари. Да что уж там! Даже мой доктор, в чьих знаниях и умениях я нисколько не сомневаюсь, постоянно переписывается с доктором Йегером, советуется с ним. Старший сын доктора, Зик, также постигает искусство врачевания, помогает своему отцу. А Эрен… – Леви слегка сморщился, как делал всякий раз, когда речь заходила о его «зяте» – А у Эрена… другое призвание. Он занимается торговлей. И, знаешь ли, довольно успешно. Ведь он… не отстанет от покупателя, пока тот не купит у него товар. Лишь бы тот отвязался от него – добавил брюнет чуть тише – Так что, как видишь, он – вполне достойная партия для моей кузины. Да и… не позволь я им пожениться, Микаса все равно бы сбежала к нему. Она ведь любит этого несносного мальчишку с детства… А так… Она счастлива, она замужем, а большего я и желать не могу для нее.       – То есть, как наследник муж твоей кузины тебя устраивает? – хихикнул Порко, понимая, что так он непременно заденет своего собеседника за живое.       – Ну, разумеется, нет – фыркнул Леви – Вы с ним, кстати, очень похожи.       – Ничего подобного! – рявкнул Галлиард – Не смей сравнивать меня с этим безродным псом!       – Безродный пес живет у меня в поместье – заметил Аккерман – А Эрен Йегер – потомственный дворянин, у которого… такой же отвратительный характер, как и у тебя. Вы оба сначала делаете, а потом думаете. У него, по крайней мере, хватает благоразумия не развязывать войну на пустом месте.       – И вовсе не на пустом месте!       – Ладно, здесь мне тебя не переубедить – отмахнулся граф – Но, ты прав, как наследник меня он совершенно не устраивает. Да и… Он никогда и не станет правителем Стоунфера. Король Фердинанд не позволит…       – Да, не позволит – соглашается Порко, монарх вызывает у него не больше добрых чувств, чем у его собеседника.       – Да и… – продолжает брюнет – Тебе бы он тоже не позволил править моим графством, даже если бы ты и женился на Микасе. Титул правителя Бланшколда тебе также не светит.       – Что?! Да как ты смеешь?! Я – законный наследник Марселя! – рявкнул Порко.       – Насколько мне известно, графиня Галлиард ждет ребенка – заметил брюнет.       – Да, верно. Если Марселя… не станет – от Леви не укрылось с каким трудом блондину стоило произнести это – А моя невестка родит сына, то я сделаю все, что будет в моих силах, дабы мой племянник в будущем стал достойным правителем, как и его отец. А если… если она родит дочь, то я… я приму бремя власти. Я стану править в память о моем брате…       – Не станешь – вздохнул Аккерман.       – О чем ты? – не понял Галлиард.       – Твой отец, как и мой дядя, когда-то подняли восстание против короны. К счастью, им обоим хватило ума отречься от своих титулов и земель в пользу своих наследников – меня и Марселя.       – Да, мне это известно – кивнул Порко – Брат мне рассказывал, что так наш отец хотел обезопасить Бланшколд, чтобы никто не посмел отнять графство у нашего дома.       – Кенни думал также. Но… Когда восстание было ожидаемо подавлено, а зачинщики казнены, Фердинанд все равно решил прибрать к рукам Стоунфер и Бланшколд.       – Не то слово! – практически прорычал блондин, неприязнь к королю намного превышала его неприязнь к Аккерману.       – Мне пришлось через многое пройти, чтобы вернуть себе полную власть над МОИМ графством. Марселю повезло больше. Ему хотя бы не пришлось терпеть бесчинства навязанного короной регента…       – Но это и понятно! – воскликнул Порко – Он же старше тебя!       – Дело не только в этом – вздохнул Леви – Лорд Джин, не объясните? У вас это выйдет гораздо лучше, чем у меня.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка поклонился Эрд – Лорд Галлиард, если не ошибаюсь, то вы и граф Галлиард – единокровные братья?       – Да, это так – кивнул блондин – Мать Марселя скончалась во время родов, когда ему было четыре года, ребенок также не выжил. Через пару лет наш отец женился на моей матери, а через год родился я. Но я не понимаю, для чего вы затронули эту тему?       – Видите ли, лорд Галлиард – продолжил лорд Джин – Покойная мать вашего брата, леди Кларисса, происходила из дома Уолтонов, она состояла в отдаленном родстве с королевой. Более того, до своего замужества она была фрейлиной Ее Величества, ее близкой подругой. Насколько мне известно, они дружили до самой смерти графини Галлиард, королева была глубоко опечалена ее скоропостижной кончиной.       – Погодите… Вы думаете, что Фердинанд поэтому позволил Марселю править Бланшколдом? Его королева об этом попросила? – догадался Порко.       – Именно. Полагаю, она хотела защитить сына своей подруги в память о ней.       – А я все гадал почему после казни нашего отца Фердинанд обошелся с Марселем так мягко! – воскликнул блондин – А, оказывается, благодарить за это надо королеву Сюзанну!       – И ее дружбу с леди Клариссой – добавил Леви – К сожалению, тебе на королевскую милость рассчитывать не приходится.       – Это почему же? – нахмурился Галлиард.       – Лорд Галлиард, ваша покойная матушка, леди Ирма, происходила из рода Реймеров, не так ли? – уточнил Эрд.       – Да, все верно – кивнул Порко, похоже, осведомленность этого дворянина о его семейных связях несказанно поразила Галлиарда-младшего.       – Я не знаю никого, кто бы разбирался в родословных благородных домов Флеймкёра лучше, чем лорд Джин – усмехнулся Леви, заметив замешательство блондина – У меня нет причин подвергать сомнению его слова.       – Как и у меня – только и смог произнести Порко – Лорд Джин, прошу, продолжайте. Причем здесь моя мать?       – Да, собственно, ни причем – пожал плечами мужчина – Все дело в ее семье. Ведь Реймеры подняли восстание…       – Одними из первых… – продолжил его мысль Галлиард – Я слышал, что один из кузенов моей матери чуть не убил Фердинанда…       – Верно – кивнул Эрд – Разумеется, стража остановила его, но король… ничего не забыл. Вам известно, что стало с домом Реймеров, лорд Галлиард?       – Их всех убили. Не пощадили никого. Даже младенцев… – чуть слышно прошептал Порко – Моя мать… Это так потрясло ее… Она до конца своих дней оплакивала гибель своего дома…       – Ты ведь понимаешь, что будет, если ты унаследуешь Бланшколд? – прямо спросил Леви – Что было бы, если бы ты унаследовал Стоунфер? Меня помиловали, поскольку я был лишь ребенком, Марселя помиловали, поскольку его матерью была близкая подруга королева. А вот ты… Другое дело…       – Мало того, что мой отец предал корону, так еще и мать была из семьи предателей – горько усмехнулся Порко – И как он меня раньше не прикончил?       – Ты не представлял для него угрозы – пояснил брюнет – Ты Реймер лишь по материнской линии, ты второй сын покойного графа Галлиарда, не наследник. Однако, если Марсель умрет, а твоя невестка родит девочку, то…       – Король скорее отдаст титул и Бланшколд кому-нибудь из своих прихлебателей, а не мне – проворчал блондин.       – Именно! А, поскольку ты уже настроил против себя подданных твоего брата, то и на их поддержку рассчитывать тебе не приходится.       – Эй! На что это ты намекаешь?! – возмутился Галлиард.       – А я ни на что и не намекаю, а говорю прямо. Те несправедливые налоги, что ты ввел, а также безумства, которые творили твои солдаты на границе – все это приведет лишь к тому, что подданные Бланшколда с превеликим удовольствием отдадут твою голову Фердинанду.       – Да как ты смеешь?! – чуть ли не прорычал блондин, хватаясь за меч – Ты заплатишь за свою слова, Аккерман!       Он уже хотел было ринуться в атаку, в гневе забыв, ЧТО с ним сделает Леви, если тот перейдет границу, но…

***

      – Порко! Прекрати немедленно! – вдруг раздался тихий, но не менее властный мужской голос.       Обернувшись, Галлиард глазам своим не поверил. Позади него, с трудом пытаясь удержаться в седле, сидел верхом на статном скакуне невероятно исхудавший и бледный светловолосый мужчина… граф Марсель Галлиард, собственной персоной.       Солдаты лорда Галлиарда тут же пали ниц перед своим сюзереном. Он жестом велел им подняться.       – Марсель… – только и смог произнести Порко, бросаясь к брату – Как… Как? Зачем ты здесь? Ты… Ты же еще так слаб!       – Узнав о том, что ты тут вытворяешь, я понял, что помирать мне пока рано – пояснил Галлиард-старший, слегка сморщившись от боли – Рад вас видеть, граф Аккерман. Благодарю, что сообщили мне об этом… инциденте.       – Я тоже рад видеть вас, граф Галлиард – поприветствовал его брюнет.       – Ты… Ты посмел сообщить обо все Марселю?! – прошипел лорд Галлиард, бросив на Леви испепеляющий взгляд, который тот благополучно проигнорировал.       – Сбавь тон, Порко – осадил брата правитель Бланшколда – Прояви уважение к графу Аккерману. Прошу вас простить моего младшего брата, иногда он бывает таким несносным.       – Ничего страшного. Как ваше здоровье, граф Галлиард? Признаться, я удивлен, что вы приехали на границу лично, не меньше вашего брата. Когда я отправлял вам послание, то думал, что приедет кто-либо из ваших доверенных лиц.       – Порко все равно никого не станет слушать, кроме меня – тяжко вздохнул Марсель – Да и… У меня уже сил нет лежать в моей постели, пока надо мной хлопочут доктора. А свежий воздух и езда верхом, похоже, только пошли мне на пользу – слабо улыбнулся граф – А как мои подданные? Слышал, вы приютили их?       – Те, кто выжил, постепенно идут на поправку – объяснил Аккерман – Они молятся о вашем выздоровлении. А вот от вашего брата они… не в восторге.       – Само собой – хмыкнул граф Галлиард – Ну, и что ты скажешь в свое оправдание? – строго спросил он младшего брата, который, понурив голову, был не в силах посмотреть старшему брату в глаза – Я оставил графство на тебя, и что же ты сделал? Чуть не развязал войну!       – Я… Я хотел, чтобы ты гордился мной! – промямлил Порко.       – И за что же? За то, что из-за твоих поступков погибли мои подданные?! За то, что те из них, которым посчастливилось выжить, были вынуждены покинуть свои дома?! За то, что они были вынуждены просить защиты у графа Аккермана, а не у меня, своего сюзерена?! Не у тебя, моего наследника?! Нет, именно ОТ ТЕБЯ они и просили защиты. Я разочарован, Порко. Очень разочарован…       – Но, Марсель! Я сделал это для тебя! – в отчаянии воскликнул Галлиард-младший – Ведь эти земли веками принадлежали нашей семье, пока Аккерманы не отобрали их! Да они…       – Они ничего не отбирали – резко прервал брата граф Галлиард – Наши предки, устав от бесполезных войн, пришли к соглашению, которое действует и по сей день. И будет действовать, пока Бланшколдом правлю я.       – И пока Стоунфером правлю я – добавил Леви.       – Граф Аккерман, я бы хотел увидеться с моими подданными. Не позволите мне перейти границу? – спросил Марсель.       – Будет лучше если они придут сюда – Аккерман подал знак одному из стражников, который тут же поскакал в сторону Южной деревни.       – Что ж, это будет справедливо.

***

      Через полчаса выжившие жители Северной деревни предстали перед своим сюзереном. Увидев графа Галлиарда, многие не смогли сдержать слез.       – Мне жаль, что вам пришлось столько пережить – начал граф – От лица дома Галлиард я приношу извинения за действия моего брата. Я пришлю людей, чтобы они помогли вам восстановить деревню. Разумеется, расходы я беру на себя.       – Ваша Светлость… Вы так добры – почтительно поклонился Лукас.       – Также мой брат хотел вам кое-что сказать – Марсель бросил многозначительный взгляд на Порко.       – Я… Я… В общем, я приношу вам свои самые искренние извинения – пробурчал Галлиард-младший – Моим поступкам нет оправдания.       – Из уважения к Его Светлости мы примем ваши извинения, лорд Галлиард – сухо ответил Лукас – Но впредь имейте в виду. Мы вам не рады, совсем не рады.       – Что ж, это справедливо – кивнул Марсель – Вам больше ничего не угрожает, вы можете вернуться домой.       – Ваша Светлость, а как же раненые? – спросила одна из женщин – Лекари пока не советуют им долго находиться на ногах.       – Пусть побудут в Южной деревне, пока не окрепнут – предложил Леви – Местные жители позаботятся о них. Да и вы все можете навещать ваших родных и друзей.       – Благодарю вас, граф Аккерман – кивнул граф Галлиард – Что ж, раз мы все решили, то почему бы вам не поблагодарить жителей Южной деревни, а также графа Аккермана за гостеприимство, а затем вернуться в Северную деревню?       Послушав своего сюзерена, подданные Бланшкода, почтительно поклонившись правителю Стоунфера, поспешили в Южную деревню.

***

      – Полагаю, этот конфликт мы разрешили? – уточнил брюнет.       – Да, разрешили – согласился Марсель – Будьте уверены, Порко понесет заслуженное наказание.       – И… И какое же? – насторожился Галлиард-младший.       – Брат мой, тебе давно пора жениться.       – Что?! Жениться?! – сказать, что Порко был удивлен, значит, не сказать ничего.       – Именно. И я уже подобрал тебе невесту.       – Не… Невесту? И кто же она?       – Дочь барона Фингера, леди Пик. Кажется, вы с ней уже знакомы.       – НЕЕЕТ! – чуть ли не заверещал лорд Галлиард, самым натуральным образом падая перед братом на колени – Марсель, прошу, прости меня! Я сделаю все, что ты захочешь! Почищу все конюшни и свинарники в графстве! Буду месяц, нет два месяца, сидеть на хлебе и воде!Переловлю всех разбойников и воров в Бланшколде… А если ты хочешь, чтобы я женился, то… без проблем! Я женюсь на ком угодно! На чьей-нибудь старой и страшной вдове! На сиротке-бесприданнице! Да хоть на рабыне! Но, умоляю тебя, не заставляй меня жениться на этой… этой ведьме!       – Почему же ведьме? – удивился граф – Я всегда считал леди Пик очень милой и приятной девушкой.       – Милой и приятной девушкой?! Ты ее ни с кем не путаешь?! Да это чудовище сбежало из самой преисподней, не иначе!       – И на этом самом чудовище ты женишься. Это мое окончательное решение – Марсель остается непреклонным.       – Нет-нет-нет! – бормочет блондин себе под нос, а потом он замечает Леви, наблюдающего за братьями – Граф Аккерман! Я вызываю вас на дуэль!       – Ты в своем уме? – нахмурился брюнет – Я же тебя на куски разрублю, а ты этого даже и не заметишь.       – Пусть так! – не унимается Галлиард-младший.       – Неужели ты ТАК не хочешь жениться на леди Пик? – вздыхает правитель Бланшколда – А я думал, что она тебе нравится.       – Нет! Кому эта ведьма вообще может понравиться?!       – Значит, точно нравится – замечает Аккерман – Что ж, я почту за честь быть гостем на вашей свадьбе, лорд Галлиард и познакомиться с вашей будущей женой.       – И мы обязательно пригласим вас – слегка улыбается Марсель – Ладно, Порко, давай уже вернемся в поместье, я еще недостаточно окреп, чтобы так долго трястись в седле. Еще не хватало помереть в дороге.       – Не шути так! – встревожился Галлиард-младший – Хорошо-хорошо! Я женюсь на этой… ведьме, ты только не волнуйся, тебе это вредно.       – Волноваться вредно не мне, а моей жене – усмехнулся Галлиард-старший – Граф Аккерман, прошу прощения за доставленные неудобства, а также я от всего сердца благодарю вас за то, что вы позаботились о моих подданных.       – Главное, что все разрешилось. Берегите себя, граф Галлиард.       – Вы тоже. И… Граф Аккерман…       – Да?       – Я надеюсь в скором времени также получить приглашение и на ВАШУ свадьбу – усмехнулся Марсель, прежде чем удалиться в сопровождении своего окончательно поникшего брата и его людей.       – Тц, и этот туда же – пробурчал Леви – Ни слова… – бросил он своим подданным.       Те благоразумно решили промолчать, ибо прекрасно знали, что женитьба для их сюзерена была больной темой…       Навестив жителей Южной деревни, которые сердечно прощались с жителями Северной деревни, торопившимися вернуться домой, а также убедившись, что в Северном Аванпосте все в порядке – капитан Шульц с блеском выполнял свою работу, граф Аккерман со спокойной совестью отправился в поместье…

***

      – Братец! Ты вернулся! – не успел он проехать через главные ворота, как на него чуть не налетела Изабель.       – Тц, осторожнее – шикнул он на нее – Демон чуть не задавил тебя!       Конь в ответ на это недовольно фыркнул.       – Но ты же удержал его!       – В следующий раз не буду.       – Леви! Ну, наконец-то! – вздохнул с облегчением Фарлан – Я уже хотел было созывать знамена.       – В этом нет нужды – сказал брюнет, ловко спрыгивая с Демона – К счастью, граф Галлиард оказался гораздо благоразумнее своего младшего брата.       – Граф Галлиард? – удивился управляющий – А разве он не при смерти?       – Уже нет. Я все вам расскажу, а вы расскажете мне, что тут происходило в мое отсутствие. Жду вас через час в моем кабинете.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – Чёрч и Магнолия почтительно поклонились графу, прежде чем удалиться по своим делам.

***

      Первым делом, как и всякий раз возвращаясь в поместье, Леви отправился в конюшню, чтобы расседлать Демона, почистить и покормить его. Обычно конь безропотно следовал за хозяином, но в тот день, он, будто бы что-то почуяв, вырвался и с недовольным ржанием помчался галопом в сторону садов.       – Демон! А ну вернись! – кричал Аккерман, бросившись за ним.       Догнав жеребца, граф понял, что именно привлекло внимание жеребца, и это привело его в самую настоящую ярость…

***

      Со дня отъезда Его Светлости в поместье не происходило ничего необычного, для Ханджи по крайней мере. Она все также усердно работала на кухне, помогала тетушке Агнес, в редкие свободные минуты болтала о всяких пустяках с поварихой или с другими рабынями, навещала Эрена, обдумывала, как можно незаметно пробраться в заброшенную башню, и… думала о своем хозяине.       Шатенка уже знала куда и по какой причине он отправился и это… не могло не настораживать ее. От нее не укрылось, как Фарлан и Изабель иногда подолгу смотрели в сторону тракта, в надежде увидеть так хорошо знакомого им всадника, она видела, как управляющий порой нервно расхаживает по двору, а старшая экономка, по своему обыкновению вихрем носящаяся по поместью, украдкой вытирает покрасневшие глаза.       До рабыни также дошли и разговоры о возможной войне с Бланшколдом. И хоть все и были уверены, что Его Светлость сделает все от него зависящее, чтобы не допустить этого, все равно готовились к худшему.       Ханджи не была исключением. Она полагала, что если война с соседним графством все же начнется, то в суматохе ей будет намного легче сбежать, но… Она не хотела этого… Только не так… Да и как далеко она сможет сбежать, если войска Бланшколда перейдут границу? Сможет ли она спрятаться от озверевших и крайне жестоких солдат? От мародеров, наживающихся на чужом горе? Маловероятно… Поэтому она, как и все, надеялась, что войны все же удастся избежать.

***

      В тот день она, выполняя поручение тетушки Агнес, отправилась в сад за ягодами. С ней, как обычно, был Эрен. Девушка не могла сдержать смех, наблюдая за тем, как огромный пес гоняется за бабочками.       – Осторожнее, малыш! Не затопчи грядки! – кричала она ему.       К счастью, Эрен, видимо, ее понял, поэтому, погнавшись за одной упрямой бабочкой, выбежал из сада.       Улыбаясь проказам своего друга, шатенка вернулась к работе. Тогда она и почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд…       Обернувшись, она увидела высокого крупного мужчину, бросающего на нее далеко недвусмысленные взгляды. На его руках были металлические браслеты…       «А… Так это просто один из рабов» – подумала девушка, мигом потеряв к нему интерес и вновь обратив все свое внимание на грядки с ягодами.       Вот только… Его это явно не устроило…       – Не надо делать вид, что не заметила меня – хмыкнул раб, подходя к ней ближе.       – Я заметила – холодно ответила ему Ханджи, поднимаясь на ноги. Она была высокой девушкой, но едва доставала ему до плеча – Но я, как ты видишь, занята. Поэтому, если ты…       – Мне плевать – перебил он ее – Ты такая хорошенькая! Я давно за тобой наблюдаю…       – Вот как? И что же тебе от меня надо?       – А ты не догадываешься? – он чуть ли не раздевал ее глазами.       – К сожалению, догадываюсь – фыркнула рабыня – Но, боюсь, наши желания не совпадают.       – Как будто меня это волнует. Ты будешь делать то, что я скажу! – он пытается схватить ее за руку, но она неожиданно ловко отпрыгивает от него.       – Да как бы не так! – отвечает шатенка, со всей силы ударяя его кулаком по лицу.       – Ах ты мразь! – рявкает мужчина, сплевывая кровь, кажется, она разбила его губу – Ты заплатишь за это!       Девушка делает шаг назад, она прекрасно понимает, что их силы не равны, что он без особого труда может свернуть ей шею, а она даже ничего не поймет, она все понимает, но… даже и не думает сдаваться.       «Может, свободные мужчины и могут делать со мной все, что захотят, но… позволить бесправному рабу, такому же, как и я, овладеть мной?! Вот уж нет!» – думает шатенка решительно сжимая кулаки и бросая гневные взгляды на разъяренного мужчину.       – Ты будешь молить о пощ…

***

      Договорить он не успевает, ибо в сад внезапно врывается гнедой жеребец. С яростным ржанием он мчится прямо на ничего не понимающего мужчину, и… сшибает того с ног…       – Демон! Хватит! Прекрати! Ты же собьешь себе копыта! – кричит Ханджи, хватая поводья – Тише, мальчик, тише…       Рабыня бережно гладит коня по морде, и тот… успокаивается.       – Умница! – улыбается шатенка, прижавшись лбом к шее жеребца, тот отвечает ей довольным ржанием.       – Ну, все… Теперь тебе точно конец! Тебе и этой кляче! – шипит раб, поднимаясь на ноги.       Он пошатывается, тяжело дышит и хватается за грудь, на которой отчетливо видны следы копыт. Не будь мужчина таким крепким и сильным, он бы точно не пережил этого удара.       – Не смей называть Демона клячей! – рявкает Ханджи, все еще крепко сжимая поводья и прикрывая жеребца собой.       Конь, недовольно фыркая, бьет копытом по земле, если бы не девушка, все еще поглаживающая его по шее, то он точно бы снова набросился на ее «обидчика».       «Демон? А разве не так зовут коня Его Светлости? – задался вопросом раб, однако он тут же отбросил эту мысль – А, неважно! Все равно девчонка поплатится за свою дерзость, как и эта глупая скотина!»       – Лучше бы ты пошла со мной по-хорошему – процедил сквозь зубы мужчина, снова сплевывая кровь – А сейчас… Мне придется тебя наказ…

***

      И его снова прерывают! На этот раз это… огромный пес, поваливший его на землю.       – Эрен! Не надо! Фу! Не ешь его! У тебя живот заболит! – шатенка, сжимая одной рукой поводья коня, другой хватает пса за загривок – Ну же, мальчик! Отпусти его!       Эрен, до этого не перестававший рычать на напуганного до смерти раба, кратко тявкнув, спрыгивает с мужчины и подбегает к девушке.       – Какой же ты у меня хороший! – улыбается Ханджи, почесывая пса за ухом, тот заливается радостным лаем.       – Ты… Ты… Да ты! – тяжело дышит раб, снова с трудом поднявшись на ноги – Да как ты смеешь?! Ты всего лишь жалкая никчемная рабыня со старой клячей и блохастой шавкой!       – Интересно, а кто же тогда ты? – внезапно раздается властный мужской голос.

***

      Обернувшись, оба раба видят своего хозяина, чей взгляд… не предвещает ничего хорошего.       – Ваша Светлость – Ханджи слегка поклонилась, у нее это вышло не слишком изящно, все-таки одной рукой она по-прежнему держала поводья Демона, а другой – загривок Эрена.       – Ваша Светлость – раб также почтительно кланяется графу – Вы уже вернулись?       – Как видишь. И ты… Ты так и не ответил на мой вопрос, Фрэнк – нахмурился Леви.       – Вопрос? Какой вопрос? – не понял раб.       – Ты так сильно махал топором, рубя деревья, что заехал себе по голове? – прошипел Аккерман – Ладно, так и быть, я тебе напомню. Во-первых, Демон – не старая кляча, ему и пяти лет нет. Во-вторых, Эрен – не блохастая шавка, мои псари очень внимательно следят за собаками и не допускают, чтобы те завели блох. А, в-третьих, Ханджи – он бросил взгляд на шатенку, которая так и не отпустила никого из своих «друзей» – Не никчемная жалкая рабыня. Она работает на кухне, помогает готовить тетушке Агнес еду, чтобы ты, другие рабы, наемные работники, да все в поместье не умерли с голоду. А кто же тогда ТЫ, Фрэнк?       – Я… Я – лесоруб – уверенно отвечает мужчина, хотя он уже понимает, что Его Светлость явно не это имел в виду.       – Да, ты – лесоруб – кивает брюнет – Вот только… Объясни мне, что лесоруб забыл в саду? Или ты пришел срубить яблони?       – Нет, вовсе нет! Я… – он неуверенно смотрит на девушку – Просто… Здесь была она и я…       – Что ты, Фрэнк? – Леви, будто бы невзначай, дотронулся до рукояти меча.       – Я… Я… Я… просто… – промямлил мужчина, делая шаг назад.       – Неужели это такой сложный вопрос? Ладно, попробуем по-другому. Ханджи, может быть, ты сможешь ответить на него?       – Он пытался овладеть мной, Ваша Светлость – рабыня решила ничего не скрывать от хозяина.       – ЧТО?! – чуть ли не прошипел Аккерман, взглянув на дрожащего от страха Фрэнка.       Нет, он, конечно, сразу же все понял, едва увидел разъяренного мужчину и девушку, которая смотрела на него с неприкрытым презрением.       Что ж, похоже не только я получил от ворот поворот…       Да, он все понял, но…       – Он пытался овладеть мной, Ваша Светлость.       Едва она произнесла ЭТУ ФРАЗУ, как его охватила самая настоящая ярость, такая, какую он не испытывал уже много лет. Граф еле сдерживался, чтобы не выхватить меч и не снести этому наглецу голову с плеч. Лишь за то, что он посмел возжелать ЕЕ…       – Фрэнк, это правда? – предельно спокойно спросил Леви, с трудом подавляя клокочущий внутри гнев.       – Да, правда – не стал отрицать раб – А эта дрянь…       – Не. Смей. Так. Называть. Ее – процедил сквозь зубы Аккерман – То, что она не захотела прыгнуть в твою постель, не дает тебе право оскорблять ее.       В мою постель она тоже не захотела прыгнуть…       – Но… Ваша Светлость! Она… Она ударила меня! – воскликнул Фрэнк, указывая на свою губу.       – А чего ты ожидал?! – не выдержала Ханджи – Ведь по-другому вы, мужики, не понимаете!       – Да как ты…       – А НУ ТИХО! ОБА! – рявкнул граф.       – Прошу меня извинить, Ваша Светлость – шатенка смиренно склонила голову.       – И меня – Фрэнк в точности повторил ее жест.       – Тц, тебе не передо мной нужно извиняться – фыркнул Леви.       – Ваша Светлость, но ведь это ОНА ударила меня! – не унимался мужчина – Эти… звери… Да они чуть не убили меня!       – Я защищалась – нахмурилась шатенка – А они… – она слегка приобняла коня и пса – защищали МЕНЯ.       – Но я…       – Довольно, Фрэнк – Аккерман жестом велел ему замолчать – Возвращайся к работе. И если я еще раз услышу, что ты… ходишь по садам, то вместо того, чтобы рубить деревья, ты… будешь менять камень… в темнице… Ты меня понял?       – Да, Ваша Светлость, понял – судорожно сглотнул мужчина – С вашего позволения…       – Иди уже – отмахнулся брюнет.       Кратко поклонившись, Фрэнк поспешил убраться из сада. Как можно дальше…

***

      – И почему ты вечно попадаешь в неприятности? – вздохнул Леви.       – Но я ничего такого не делала! – воскликнула Ханджи – Просто собирала ягоды!       – Я верю тебе. Ты в порядке? Он… ничего тебе не сделал?       – Не успел – хмыкнула девушка, потирая руку, она только сейчас заметила ноющую боль.       – Дай посмотрю – граф бережно берет ее ладонь – Больно?       – Немного – отвечает шатенка, чувствуя приятное облегчение от нежных прикосновений прохладных пальцев.       – И чего ты пыталась этим добиться? – усмехнулся граф, продолжая поглаживать ее слегка припухшую ладонь – Сломать руку о челюсть лесоруба?       – Я разбила ему губу! – улыбнулась девушка.       – А что дальше?       – А потом прискакал Демон и лягнул его, а затем Эрен сшиб его с ног!       – Ханджи… А если бы… Если бы они не защитили тебя? – чуть слышно прошептал Леви, он даже представить боялся, что бы тогда с ней случилось.       – И что же я должна была сделать?! – нахмурилась шатенка, резко вырывая свою руку – Позволить ему надругаться надо мной?! Может, свободному мужчине я отказать и не вправе, но рабу… Рабу я могу сказать «нет»!       – Свободному ты тоже можешь отказать – тяжко вздохнул Аккерман, снова вспоминая ту ночь…       – Я не могу… Ваша Светлость! Прошу, простите меня! Я… Я не хотела обидеть вас! – рабыня, поняв, ЧТО ИМЕННО она сказала, спешно прикрывает рот руками.       Она тоже вспомнила ту ночь…       – Ты нисколько не обидела меня – горько усмехается брюнет.       – Но то, что произошло тогда…       – Давай не будем об этом, ладно? – перебивает ее граф – Что было, то было… Да и… Мне еще повезло…       – Э… Вы о чем?       – Если бы я тебя тогда не отпустил, то ты бы меня тоже ударила? – усмехается Леви.       – Ваша Светлость! Да как вы такое могли подумать? – притворно возмущается рабыня, с трудом сдерживая смех.       – Даже и не знаю… Когда я увидел вас с Фрэнком… – он против воли снова сжал рукоять меча – У тебя был такой… воинственный вид. Ты нисколько не выглядела напуганной.       – А кто сказал, что я испугалась? – хмыкнула шатенка – Я уже давно перестала бояться того, ЧТО со мной могут сделать мужчины – вздохнула девушка, поглаживая гриву Демона.       А Аккерман… А Аккерман в этот момент с трудом сдерживает желание ударить самого себя…       Идиот… Какой же я идиот! Она – рабыня. А я – ее хозяин. А сколько их было до меня? Сорок девять? Сколько из них желали ее? ВСЕ, я думаю. Желали и… брали. Против ее воли… А она… Она была не вправе отказать им… Никому из них… А если и пыталась, то… была за это наказана… Самым жестоким образом… Я… Я не поступлю так… Никогда… Только не с НЕЙ…

***

      – Эрен, ну будет тебе! – от мрачных мыслей графа вырывает ее звонкий голос.       Аккерман, до этого смотрящий куда угодно, но не на девушку, с удивлением замечает, что она, слегка присев, чешет пузо распластавшегося на земле пса. Конь, видимо, недовольный, что на него не смотрят, тычется мордой ей в плечо.       – Демон! Про тебя я тоже не забыла, мальчик мой! – она слегка поглаживает жеребца по носу. Пес, видя, что она отвлеклась, возмущенно гавкает на коня, тот отвечает ему крайне недовольным ржанием.       «Они, что, борются за ее внимание?» – думает Леви, наблюдая за этой картиной.       – Тц, ты их совсем избаловала – хмыкает мужчина.       – Немного ласки никому не помешает – улыбается рабыня, одной рукой поглаживая пузо пса, а другой – нос коня.       – Ты, главное, не переусердствуй – усмехается граф, с трудом отгоняя мысли о том, что от ласки он и сам бы не отказался.       Черт, о чем я вообще думаю?!       – Постараюсь! Ой, Ваша Светлость! Вы же только что вернулись! – восклицает девушка, заметив, что на ее хозяине все еще дорожный плащ, а Демон до сих пор не расседлан – Простите! Я не…       – Ничего, все нормально – жестом останавливает ее Леви – Я как раз собирался отвезти Демона на конюшню, когда он решил… что тебе он нужнее.       – Да, он такой умница! – улыбается рабыня, поглаживая коня по черной блестящей гриве – Как и ты, малыш! – другой рукой она чешет пса за ухом – Что бы я без вас делала! Вы у меня… Какой ужас! Что вы натворили?!       – Не то слово – нахмурился Аккерман, заметив перетоптанные грядки.       – Ваша Светлость, я все здесь приберу!       – Не стоит. Не ты виновата в этом, значит, не тебе и исправлять. Этим займется Фрэнк.       – А вы… вы уверены, что он справится?       – Ну, если ему так нравится… ходить по садам, то пусть учится за ними ухаживать – усмехается брюнет.       – Не могу не согласиться! – хихикает шатенка – Ваша Светлость, могу я задать вам вопрос? – ее голос становится необычно серьезным.       – Спрашивай – нахмурился граф, смена ее настроения его здорово озадачила.       – Это… правда что… что будет война с Бланшколдом? – неуверенно задает вопрос рабыня.       – Нет, войны не будет. Мы с графом Галлиардом все уладили.       – Это хорошо! А то… то, что произошло на северной границе… это из-за младшего брата графа?       – Ты знаешь Порко? – удивлению Аккермана нет предела.       – Нет, я не знакома с ним – качает головой девушка – Но до того, как мой хозяин приехал в Стоунфер, я жила в Бланшколде.       – Ты родом из Бланшколда? – Леви вдруг понял, что совершенно ничего не знает о ней.       – Нет. Я жила там какое-то время. Там и услышала о лорде Галлиарде… всякое.       – И где же ты, интересно, это услышала?       – Чего только не болтают люди в тавернах – усмехнулась рабыня.       – Да… Сам я в тавернах почти не бываю, в отличие от Фарлана, а потом он мне все рассказывает.       – Отправляете его шпионить за вашими подданными? – хихикает шатенка.       – А как еще я должен узнать, что они обо мне думают? – усмехается граф – Ты сказала, что жила в Бланшколде какое-то время.       – Да, а что?       – Откуда ты родом, Ханджи?       – Я? Откуда я родом? Да… Отовсюду… – уклончиво ответила девушка.       – Я не совсем тебя понял.       – Сколько себя помню, я никогда долго нигде не задерживалась – вздохнула рабыня – На смену одному хозяину приходил другой, и я была вынуждена идти вслед за ним…       – Да, теперь я понял. Ведь, учитывая, сколько у тебя было хозяев до меня… – кивнул брюнет, он уже пожалел, что затронул эту тему – Извини, я не хотел расстроить тебя.       – Нет, что вы! Вы меня вовсе не расстроили! Просто… Это… Сложно… – снова замялась Ханджи – Могу лишь сказать, что МОЙ дом – это Флеймкёр…       – Ладно, как скажешь – слегка улыбнулся Леви.       Он понял, что она что-то скрывает, но не стал настаивать. В конце концов, каждый имеет право на тайны. Даже рабы…

***

      – Это, что? Клубника? – поспешил сменить тему граф, заметив корзину с ароматными ягодами – Ты поэтому была в саду?       – Да, тетушка Агнес попросила собрать немного ягод – кивнула девушка, подхватывая корзину.       – Мне ждать к ужину клубничный пирог? – ухмыльнулся Аккерман, выхватывая несколько ягод.       – Я могу передать тетушке Агнес ваше пожелание – улыбнулась шатенка.       – Буду очень благодарен. Такие сладкие… – говорит мужчина, съев пару ягод – Держи – он протягивает ей несколько ягод покрупнее.       – Ваша Светлость… Я даже и не знаю…       – Мне тебя покормить? – слова вылетают прежде, чем он успевает задуматься об этом, но… уже поздно.       – Э… Не стоит – щеки Ханджи против воли вспыхивают румянцем, когда она берет ярко-красные ягоды – Вкусно… – девушка слегка прикрывает глаза – В последний раз я ела клубнику, когда… А… Неважно…       – Да, неважно… – будь Леви чуть внимательнее, то он бы заметил, как дрогнул ее голос, но он никак не может оторвать взгляд от… ее губ, против воли задаваясь вопросом, каковы они на вкус…       Да что со мной такое?!       – Думаю, пирог получится выше всяких похвал – замечает рабыня, срывая еще несколько ягод – Да и… Разве бывает иначе, когда готовит тетушка Агнес?       – Не могу не согласиться – кивает брюнет, с трудом выбрасывая из головы совершенно не уместные мысли – Ну, не стоит заставлять тетушку Агнес ждать – как бы ему не хотелось побыть с ней еще немного, это пора прекращать, пока… не случилось непоправимое – Не забудь сказать ей про пирог!       – Не беспокойтесь, не забуду – улыбается шатенка, она понимает, что он ненавязчиво выпроваживает ее, от чего ей становится немного грустно, но… так нужно – Извините, что отняла у вас так много времени. Вы, должно быть, устали с дороги.       – Ничего ты у меня не отняла – возразил Аккерман – Впредь постарайся не ввязываться в неприятности. И приложи что-нибудь холодное к руке!       – Хорошо, как прикажете. Я только отведу Эрена на псарню.       – Не надо. Я сам. Возвращайся поскорее на кухню, а то я так и не дождусь своего пирога.       – Как пожелаете. И… Ваша Светлость…       – Да?       – Я рада, что вы вернулись. Целым и невредимым… – и, прежде чем уйти, попрощавшись с Эреном и Демоном, склоняется перед хозяином в изящном реверансе.       – Да, я тоже рад, что вернулся… – слегка улыбается граф глядя ей вслед…

***

      Едва она скрылась из виду, как улыбка тут же исчезает с его губ, его взор обращается на притихших животных.       – Так, если к ней снова пристанет какая-нибудь мразь, а меня не будет рядом, то ты… – мужчина смотрит на коня – Лягнешь его так, что дух из него вышибешь. А ты… – взгляд на пса – Перегрызешь ему глотку.       Судя по воинственному лаю и ржанию, и Эрен, и Демон были с ним более чем согласны.       – Вот и молодцы! Идем, вы двое заслужили отборного овса и кусок мяса побольше…

***

      А Ханджи, по дороге на кухню, никак не может сдержать счастливой улыбки. Благополучное возвращение хозяина, а также их неожиданная встреча в саду, обрадовали ее гораздо больше, чем она предполагала…       На ужин к столу графа был подан ароматный и невероятно вкусный клубничный пирог. А чуть позже, вечером, тетушка Агнес передала кусочек этого самого пирога молодой рабыне. «От Его Светлости» – пояснила повариха, загадочно улыбаясь…

***

      Постепенно жизнь в поместье входит в привычное русло. Через несколько дней Аккерман получает послание от капитана Шульца, что все жители Северной деревни благополучно вернулись домой, солдаты, присланные графом Галлиардом на смену того сброда Порко, выполняли свой долг, вели себя достойно, со стражами Северного Аванпоста не конфликтовали. Так что, граф мог быть спокоен за сохранность северной границы.       Поэтому, убедившись, что Марсель все же смог приструнить своего младшего брата, и война Стоунферу больше не грозила, граф мог со спокойной совестью заняться повседневными делами.       Указы… Письма… Прошения… У правителя снова не было ни одной свободной минуты…       Надо сказать, что и с Ханджи Леви также не виделся после их встречи в саду. Изредка он замечал, как она, чаще всего в сопровождении Эрена, идет по двору с корзиной овощей, фруктов или яиц. Иногда они кивали друг другу при встрече, но… больше не разговаривали… Неловкость из-за того, что произошло в покоях Аккермана прошла еще во время их беседы в саду, но… оба считали дальнейшие разговоры неуместными. Ведь так… будет лучше…

***

      Неделю спустя после возвращения графа, когда он, как обычно, работал в своем кабинете с бумагами, его покой неожиданно нарушил Фарлан.       – Ваша Светлость! Ну сколько можно! – возмущению управляющего не было предела.       – Не объяснишь более подробно? – спокойно спросил брюнет, ни на секунду не отрываясь от чтения письма.       – Леви, ты сидишь в этом кабинете целыми днями!       – Не правда. Я также регулярно обхожу поместье и уделяю много времени тренировкам.       – Да я не об этом! Ты когда в последний раз отдыхал?       – Ты опять за свое? – нахмурился Аккерман – Фарлан, ты же знаешь, что на следующей неделе мы с тобой отправляемся в Люмроуз и Дженебр. Я хочу посмотреть, как продвигается строительство дороги.       – Тебе напомнить, что значит отдых? – фыркнул блондин – Уж явно не поездка в дальние деревеньки!       – И что же ты предлагаешь?       – Ваша Светлость, вам не кажется, что мы давненько не охотились?       – Хм… Пожалуй, ты прав – задумался Леви – Я не против немного прогуляться, пострелять зайцев и куропаток… Может, и на вепря наткнемся…       – Ну, наконец-то ты меня услышал! – воскликнул Чёрч – Так что? Отправляемся завтра? Мне уже заняться всеми необходимыми приготовлениями? Попросить Изабель подготовить…       – Так, хватит! – граф жестом прервал своего болтающего без умолку друга – Значит, ты уже все продумал?       – Ну, разумеется! Мне нужно было только твое дозволение! И оно у меня есть! Так что… заканчивай тут с… работой и собирайся! Мы едем на охоту!       – Тц, тебе напомнить, что, вообще-то это Я твой сюзерен, а не наоборот – хмыкнул Аккерман.       – Я это и так прекрасно знаю, Ваша Светлость – Чёрч отвесил графу шутливый поклон – Но вы не только мой сюзерен, вы еще и мой друг, которому… ХОТЬ ИНОГДА НУЖНО ВСПОМИНАТЬ, ЧТО ОН НЕ ТОЛЬКО ПРАВИТЕЛЬ, НО И ЧЕЛОВЕК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!       – Я понял-понял! Не ори ты так!       – Вот и славно! А если ты понял, то… Заканчивай уже!       – Закончу, когда надо будет – буркнул Леви, вновь уткнувшись в бумаги – И не переживай, завтра на рассвете мы едем на охоту.       – Отлично! Ты только не усни тут за бумагами, а то все пропустишь! – воскликнул управляющий.       – Тогда иди уже займись делами и не отвлекай меня!       – Как прикажете, Ваша Светлость – и, поклонившись графу, управляющий покинул кабинет – Изабель! Он согласился!       – Тц, вот идиоты! – ухмыльнулся Аккерман, слушая вопли Чёрча и Магнолии, доносившиеся издалека.       Хотя, он был более чем согласен со своими друзьями – отдых и правда был ему крайне необходим…       На следующее утро, едва солнце поднялось на востоке, Леви, Фарлан, несколько стражников, сокольничих, псарей и мальчишек-рабов галопом поскакали в сторону леса. Рядом с лошадьми бежали борзые, гончие и… Эрен.

***

      Лес, раскинувшийся за поместьем, простирался на несколько десятков лиг. Там водилась самая разнообразная живность, от мелких грызунов и небольших птичек, до самых настоящих медведей-исполинов и гигантских волков. Граф Аккерман, будучи заядлым охотником, тем не менее, на охоту выбирался лишь изредка, несколько раз в год. И дело было не только в занятости правителя. Нет, он справедливо полагал, что частые вылазки в лес приведут к тому, что напуганные звери уйдут в глубь чащи, а их выслеживание будет занимать гораздо больше времени. Леви также прекрасно понимал, что из-за постоянной охоты он и его люди просто-напросто перебьют все зверье в лесу, а этого он допустить не мог. Поэтому и строго-настрого запрещал своим подданным охотиться без его дозволения. А тех, кто посмел нарушить его приказ – казнил без лишних разговоров.       «Если мы будем убивать зверей и птиц без разбору, то скоро все умрем с голоду. Лесу нужно дать время, чтобы залечить нанесенными нами раны» – говорил он, занося Жаждущий крови над головой очередного приговоренного.       Со временем, тех, кто осмелился нарушить приказ Его Светлости становилось все меньше и меньше, хотя изредка графу все же приходилось приговаривать браконьеров к смерти.

***

      Достигнув опушки, Леви отдал приказ разделиться. Фарлан, возглавив одну группу, поскакал налево, капитан Ханнес с другой группой – направо.       – Ну, а ты что тут расселся? – Аккерман бросил недовольный взгляд на Эрена, который внимательно следил за летающей возле него пчелой – Отстань от нее! Забыл, как в прошлый раз тебя ужалили?       Судя по тому, как пес тихо поскуливал, он ничего не забыл.       – Беги уже! – отмахнулся брюнет.       Услышав команду хозяина, Эрен с заливистым лаем бросился в чащу.       Мужчина также не стал задерживаться на опушке…       Леви всегда предпочитал охотиться один. Пока его люди с помощью собак и соколов загоняли добычу, граф неслышно ходил по лесу, внимательно изучая следы на земле и отстреливая потерявших бдительность птиц.       Так было и в этот раз. Выпрыгнув из седла и предоставив Демона самому себе, брюнет, крепко сжав в руках лук, неспешно пошел в глубь леса.       Какое-то время он просто наслаждался приятным легким ветерком, солнечными лучами, пробивающимися через листву, и щебетанием птиц – этих пташек он не тронет, они слишком маленькие и юркие, так что… пусть себе и дальше поют.       Затем его внимание привлекает немного примятая трава. Приглядевшись, он замечает следы копыт и… капли крови.       Олень…

***

      Идя по следу, через несколько минут он достигает небольшой лужайки, на которой щиплет траву величественный олень, чью голову венчают поистине роскошные рога. К сожалению, бок этого гордого обитателя леса сильно распорот, а его кровь медленно сочится из рваной раны…       Откуда она? Он в последний момент вырвался из лап хищника? Подрался с сородичем? Или это постаралась одна из гончих графа?       Аккерман не знал этого. При других обстоятельствах он бы ни за что не тронул это благородное животное. Как бы граф не любил тушеную оленину, приготовленную тетушкой Агнес, на охоте он, как и все его люди, строго придерживались одного правила – крупных животных, за исключением вепрей, коих всегда было в избытке, убивать только если они были ранены…       А, так как этот олень все равно бы не смог долго протянуть с такой раной, Леви решительно натянул тетиву.       «Больше ты не будешь мучиться» – думал мужчина, прежде чем выстрелить.       Стрела пронзила шею оленя. Сделав несколько шагов, несчастное животное рухнуло на землю…       Подойдя к зверю, брюнет одним ударом кинжала прекратил его страдания… затем, вонзив в тушу небольшой колышек, покрытый ярко-красной тканью – мальчишки, рыскающие по лесу, пока охотники выслеживали зверье, заберут оленя позже, граф отправился дальше.       Через пару часов, подстрелив нескольких тетеревов и пару зайцев, он снова натыкается на след.       На этот раз – вепрь…

***

      Вскоре след приводит его на поляну, заросшую какими-то колючими кустарниками, похожими на те, что растут у ограды поместья. Среди этих кустарников, беззаботно похрюкивая, в земле роется довольно упитанная дикая свинья.       А в следующий миг она падает замертво, сраженная стрелой графа…       «Похоже, у меня сегодня удачный день – думает Леви, втыкая в жирную тушу колышек – Сначала олень, теперь – вепрь. Интересно, другим также повезло?»       К сожалению, удача отличается крайне изменчивой натурой. Аккерман убедился в этом на собственном опыте… Но… было уже поздно…

***

      Не успел он отойти от свиньи, как почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, он с удивлением обнаружил огромного, чуть ли не в два раза больше убитого им, вепря, который… смотрел на него налитыми кровью глазами, по его клыкам текла вязкая слюна…       Кажется, я убил его подругу…       Мужчина потянулся было к колчану за стрелой, но… не успел – с яростным визгом вепрь бросился в атаку.       Леви удалось отпрыгнуть лишь в самый последний момент, так что зверь, не сумев остановиться, врезался в дерево. Однако… от этого столкновения пострадало, скорее, дерево. А вепрь… Вепрь вновь с ненавистью уставился на своего «врага».       Между человеком и зверем было не более одного перша, при других обстоятельствах Аккерман бы без особого труда пустил ему стрелу между глаз, но… как назло он случайно обронил лук, когда спасался от вепря.       А разъяренный зверь, тем временем, готовился к очередной атаке…       Понимая, что ему не уйти, да и не в его правилах было спасаться бегством, Леви потянулся к голенищу сапога за кинжалом. Мужчина бросил клинок, целясь кабану между глаз, но… тот дернулся в самый последний момент – острие кинжала вонзилось в паре дюймов от его правого уха. Рана не была опасной для зверя, она… привела его в еще бòльшую ярость…       Тогда-то Его Светлость понял, что дела его плохи…       А вепрь, тем временем, яростно разрывая копытом землю и не спуская с брюнета глаз, бросился в атаку…       У Аккермана было всего несколько секунд, чтобы принять решение. Бежать не было никакого смысла – зверя это разозлит еще больше, да в скорости он, безусловно, намного превосходит человека. Если бы здесь был Демон… Но гнедой жеребец, в отличие от его хозяина, преспокойно себе гулял по лесу, пощипывая сочную зеленую траву, даже и не подозревая, в какой опасности оказался его наездник.       Нет, бегство явно не вариант…       Дотянуться до лука, не говоря уже о том, чтобы выстрелить, он тоже не успеет, а если промахнется, то… еще от одной раны зверь рассвирепеет еще больше… Так что же делать? Меч на охоту Леви никогда не брал, предпочитая лук и стрелы, а также кинжалы, но от лука сейчас не было никакого толка, а один из кинжалов… торчал у уха кабана. У графа, конечно, был еще пара кинжалов, но… использовать их надо было с умом, если он снова лишь слегка ранит зверя, то… тот точно растерзает его на части.       Тогда-то брюнет и принял единственно верное в той ситуации решение. Крайне опасное решение…       «Либо он, либо я» – думал мужчина, крепко сжимая кинжал в руке, не сводя глаз со стремительно приближающегося разъяренного вепря.       Осталось лишь подпустить его к себе чуть ближе…       Когда между ними оставалось не более нескольких дюймов, Аккерман резко поддался вперед и всадил кинжал в горло вепря…       Однако зверь, чувствуя скорую смерть, видимо, попытался забрать с собой человека.

***

      – Тц, черт… – процедил сквозь зубы Леви, чувствуя острую боль в боку. Кажется, кабан умудрился проткнуть его своим острым клыком…       Стараясь не думать об усиливающейся с каждой секундой боли, брюнет, обхватив одной рукой за шею уже бьющегося в предсмертных судорогах кабана, еще сильнее вдавил кинжал в плоть зверя, распарывая его тело до самого брюха.       Взвизгнув, вепрь резко дернулся, вновь протыкая бок мужчины клыком, но… жизнь уже покидала его. Собрав все оставшиеся у него силы, Леви попытался оттолкнуть его. К сожалению, кабан был очень крупным, он весил, скорее всего, не меньше десяти кантаров. Попытавшись еще раз столкнуть с себя никак не желающего подохнуть вепря, брюнет понял, что это совершенно бесполезно – с каждой секундой силы покидали не только зверя, но и его самого, он чувствовал, как его рубашка пропитывается горячей кровью, и это была не только кровь кабана. Но и сдаваться он не собирался!       – Вот же… – прошипел мужчина, снова пытаясь оттолкнуть все еще брыкающегося зверя, на этот раз успешно.       Избавившись от чуть не придавившей его туши кабана, Аккерман наконец-то мог вздохнуть спокойно. Вот только… Это было несколько преждевременно…       – Тц, а ты все не угомонишься – нахмурился брюнет, заметив, что умирающий зверь вновь пытается подняться – Хорошо… Посмотрим, кто кого.       Мужчина потянулся за последним оставшимся у него кинжалом, понимая, что в этот раз он должен покончить с этой упрямой свиньей с одного удара, иначе она непременно позаботится о том, чтобы ни один из них не пережил этот «поединок»…       Он уже хотел было снова подпустить к себе кабана, как вдруг… у него над головой пронеслась чья-то огромная тень…

***

      Как оказалось, это был Эрен, с яростным лаем набросившийся на вепря… Не прошло и нескольких минут, как клыки пса практически оторвали голову кабану…       – Эрен! Хватит! Он уже мертв! Фу! – хрипит Леви, каждое слово дается ему с непомерным трудом.       Услышав хозяина, пес оставляет в покое растерзанного кабана и, не переставая поскуливать, подбегает к Аккерману.       – Ну, не ной! Ты молодец, добил эту тварь! – слабо улыбается брюнет, с трудом дотрагиваясь до головы пса дрожащей рукой – А вот я… не молодец. Позволил какому-то хряку ранить меня!       Эрен, усевшись рядом с хозяином, задирает голову к верху и начинает выть.       – Тц, твоя мамаша точно согрешила с каким-нибудь волчарой – буркнул граф, поднося ко рту два пальца.       Вместе с воем в воздухе раздается пронзительный свист…

***

      Видимо, вой Эрена привлек внимание, ибо уже через пару минут на поляну прибегают две борзые.       – Имир! Райнер! Куда вы? – похоже, за ними бегут псари – Вот же тупые псины, а если там стая волк… Ваша Светлость?       Оба раба с нескрываемым ужасом смотрят на своего хозяина – невероятно бледного, едва дышащего, покрытого кровью… А рядом с ним сидит Эрен, также весь измазанный кровью, а также в кровавой луже валяется растерзанная туша огромного вепря…       – Ваша Светлость! Вы в порядке? – с трудом отойдя от шока, псари бросаются к графу.       – Я еще жив – ответил им брюнет – Думаю, на сегодня я достаточно поохотился. Отвезите этих свиней в замок. Там где-то неподалеку еще олень был…       – Да, его уже нашли – кивает Руфус – Ваша Светлость… Это… Это ваша кровь?       – Да, и моя тоже. А вы не видели Дем…       Его фразу прерывает громкое ржание и на поляну, во всей своей красе, галопом врывается графский конь.       – А… Вот ты где – хмыкает Леви – А я уже подумал было, что ты меня не услышал…       – Ва… Ваша Светлость! Что вы делаете?! – ужаснулся второй псарь, увидев, что Аккерман собрался встать – Вам нельзя вставать!       – Не говори глупости, Джон – прохрипел граф, хватаясь за поводья – Я… в порядке…       – Ваша Светлость! Вы же не… собираетесь…       Однако самые худшие ожидания Руфуса подтвердились, когда его хозяин, сморщившись от боли, с трудом залез в седло.       – Вам нельзя ехать верхом! Вы же… Вы же можете упасть!       – Не упаду – прошипел Леви, прижимая одной рукой все еще кровоточащую рану, другой он крепко сжимал поводья – Вы, главное, про этих хряков не забудьте…       И, прежде чем, Руфус и Джон успели хоть что-то сообразить, Демон умчал графа прочь. Эрен бросился за ними…       – Нельзя было отпускать его одного… – только и смог произнести Джон.       – И как ты себе это представляешь? – нахмурился Руфус – В поместье нет ни одного коня, способного догнать Демона, а ты собрался бежать за ним на своих двоих?!       – Он выпадет из седла… Он непременно выпадет из седла…       – Прекрати! – рявкнул на него Руфус – Его Светлость – превосходный наездник, а Демон знает дорогу до поместья, а там доктор Штраус поможет ему!       – Да но… Но разве доктор Штраус не уехал два дня назад?       – Давай найдем господина Чёрча и капитана Ханнеса – стараясь не думать о самом худшем, сказал Руфус – Да и… Про вепрей бы не забыть…

***

      Фарлан, заметив промчавшегося через заросли гнедого жеребца, сразу же узнал в нем Демона, а во всаднике – Леви (да разве этот конь позволит еще кому-либо оседлать его?). Управляющий сразу же понял – что-то не так. Аккерман всегда прямо держался в седле, а сейчас… он практически лежал на коне, да и поводья почему-то держал одной рукой, а другой… держал свой бок? А Демон? Блондин в жизни не видел, чтобы этот конь ехал так… осторожно? Обычно он несся сломя голову! А что это за пес бежит наравне с ним? Это мог быть только Эрен! Чёрч, почувствовав неладное, приказал своим людям возвращаться в поместье, а сам, пришпорив Сильвию, бросился следом за графом. При других обстоятельствах его кобыла ни за что бы не догнала коня Леви, но не сейчас, когда он едва переходил на рысь…       Управляющий уже почти нагнал брюнета, когда услышал позади топот копыт – его люди тоже ехали вслед за своим сюзереном…       – Господин Чёрч! – с блондином вдруг поравнялся Руфус, верхом на взмыленной и уже с трудом дышащей лошади.       – Ты бы полегче, она так долго не продержится – управляющий кивает на изможденное животное.       – Я знаю! Но… Мне нужно вам кое-что сказать! Это срочно!       – Говори!       – Его Светлость… Он… Он ранен… Серьезно ранен…       – ЧТО?! – Фарлан ушам своим не верит – КАК?! КТО?!       – Вепрь – вздыхает псарь – Мы с Джоном услышали чей-то вой, похожий на волчий, Имир и Райнер тут же рванули на зов, а мы – за ними. А потом… потом мы нашли Его Светлость… Всего в крови… И Эрена… Тоже в крови… И двух мертвых кабанов… Одному будто бы голову отгрызли…А потом прискакал Демон, Его Светлость вскочил в седло, хотя и было видно, что рана причиняет ему боль, и… был таков!       – Упрямый как всегда – процедил сквозь зубы Чёрч – Я все понял, Руфус! Спасибо, что рассказал мне. А теперь… Пожалей ты уже свою кобылу! Я догоню Его Светлость!       Кратко кивнув управляющему, раб, последовав его совету, остановил свою лошадь, которая уже еле на ногах стояла. Что ж, он сделал все, что было в его силах. Господин Чёрч позаботится об остальном…

***

      А в это время Изабель, как обычно, вихрем носилась по поместью… Она как раз возвращалась с конюшен, где приказала конюхам приготовить воды и овса для лошадей, ведь в скором времени должны были вернуться охотники, когда заметила всадника, приближающего к главным воротам. Она мгновенно узнала его.       – Братец! – радостно воскликнула девушка – Ты верн…       Однако ее хорошее настроение мигом исчезло, стоило ей увидеть, в КАКОМ состоянии он был…       – Леви! Что с тобой?! – практически взвизгнула Магнолия, бросаясь чуть ли не под копыта коню.       – Тц, осторожнее! Он снова чуть не затоптал тебя! – прошипел Аккерман.       – Что случилось?!       – Вепрь… – только и смог произнести брюнет.       – Изабель! – раздался голос Фарлана, въезжающего через главные ворота на взмыленной лошади – Немедленно позови доктора Штрауса!       – Но он… Он же уехал в Риверсабль два дня назад! И я… я не знаю, когда он вернется!       – Так пошли за ним! – рявкнул Чёрч.       – Нет – покачал головой Леви – В Риверсабле свирепствует неизвестная болезнь, город страдает… Моим подданным он нужнее…       – Изабель! Нам нужен другой доктор! – в отчаянии кричал управляющий – Пошли за доктором… Как его там? Уилсоном!       – В его деревне вчера был праздник! – рыжеволосая уже с трудом сдерживала слезы – Я… Я не думаю, что он… в состоянии приехать…       – Вот же… чертов пьяница! – блондин в бессилии сжал кулаки.       – Хватит! – резко осадил их брюнет, выбираясь из седла – Я еще не ум…       Не успел он коснуться земли, как силы окончательно оставили его.       – ЛЕВИ! – Фарлан и Изабель кинулись к нему.       Последнее, что увидел Аккерман, был обеспокоенный взгляд карих глаз, а затем… тьма накрыла его с головой…

***

      Тот день Ханджи провела в саду. Поскольку мужчины еще ранним утром отправились на охоту, тетушка Агнес не считала нужным готовить ужин к их возвращению.       – Вот как привезут нам жирных здоровых тетеревов и диких уток, тогда и разожжем печи – говорила повариха – А пока… Принеси-ка мне овощей…       Выполнив просьбу тетушки Агнес, шатенка, поскольку на кухне пока ее помощь не требовалась, попросила у поварихи разрешения поработать в саду – Эрен и Демон растоптали несколько грядок, когда «вступились» за нее. А Фрэнк, хоть и очень старался, но топором он орудовал гораздо лучше, чем лопатой или граблями…

***

      Именно поэтому молодая рабыня и приводила грядки в порядок, когда… в сад с громким лаем прибежал Эрен…       – Малыш! Ты уже вернулся! – Ханджи была очень рада своему другу, но… едва она увидела его окровавленную морду, как на смену радости пришло неприкрытое беспокойство – Эрен? Что с тобой? Ты не ранен?       Осмотрев пса, шатенка вздохнула с облегчением – это явно была не его кровь. Но чья же?       Пес, тем временем, лаял не переставая. Девушка никак не могла его успокоить.       – Эрен! Что такое? Что случилось?       Собака крутилась вокруг рабыни, будто бы звала ее куда-то. Поняв, что Эрен просто так не успокоится, она пошла за ним.       Пес привел ее к главным воротам, где она увидела своего хозяина, верхом на Демоне, а также Фарлана и Изабель, но… что-то было не так…       Чуть приблизившись, Ханджи с ужасом поняла – Его Светлость ранен! А Чёрч и Магнолия… не знают, что делать…       – Фарлан! Он умер! – визжала старшая экономка.       – Нет! Он дышит! – возразил управляющий – Кажется…       – Кажется?! Тебе кажется?! Ты, что, не можешь понять, дышит он или нет?!       – Да как будто ты можешь!       Шатенка больше не могла смотреть на это. Пока Фарлан и Изабель, окончательно потеряв голову, обвиняли во всем друг друга, жизнь графа… угасала… Она видела, как Леви, прежде чем лишиться чувств, посмотрел на нее. Он еще жив, но надолго ли? Девушка знала, что доктора Штрауса не было в поместье, а, значит…       Придется все сделать самой…

***

      – Господин Чёрч! Госпожа Магнолия! Его Светлость нужно немедленно отнести в замок!       Управляющий и старшая экономка, до этого не переставая бранить друг друга, с нескрываемым удивлением уставились на рабыню.       – Ханджи? Что ты… – начал было Фарлан.       – Его рану нужно промыть и обработать – резко перебила его шатенка – Ну же! Он и так потерял много крови!       – Но… Но доктора Штрауса нет в поместье… – залепетала Изабель.       – И что?! Из-за этого Его Светлость должен умереть?! – проворчала Ханджи – Так вы отнесете его в замок или нет?! А, может быть, тогда сразу в фамильный склеп Аккерманов?!       Посмей рабыня так разговаривать с двумя самыми значимыми, после графа, людьми в поместье, то она бы поплатилась за свою дерзость – получила бы с дюжину плетей или, того хуже, ее бы бросили в темницу, но… сейчас явно был не тот случай…       – Ты… Ты можешь помочь ему? – Изабель в отчаянии вцепилась в ее руку.       – Мне нужно осмотреть рану – уклончиво ответила шатенка, вырывая руку из хватки Магнолии – А для этого… Его нужно отнести в замок.       – Д… Да, конечно – кивнул Фарлан, наконец-то выйдя из ступора.

***

      В это время через главные ворота как раз въезжали другие охотники. Безжизненное, как они думали, тело их сюзерена, внушало им самый настоящий ужас.       – Ваша Светлость! Как же так?       – Он же был так молод!       – Как же мы теперь без него?!       – А ну успокойтесь! – рявкнул на всех Чёрч – Его Светлость не умер! Но он ранен! Поэтому… Помогите мне отнести его в замок!       Первым в себя пришел капитан Ханнес. Глава замковой стражи мигом отдал приказ и уже в следующую секунду двое крепких солдат осторожно подхватили тело графа.       – Мне нужны чистые полотенца, горячая вода, нож, ножницы – говорила Ханджи Изабель, пока они шли по коридорам замка вслед за Фарланом и стражниками, несшими Аккермана – Вино или эль, а также игл…       – Вино? Эль? – нахмурилась Магнолия – Тебе не кажется, что сейчас не самое лучшее время, чтобы вып…       – Мне надо ОБРАБОТАТЬ рану – резко перебила ее шатенка – А для этого мне нужно вино, или эль. А еще игла и шелковая нить, чтобы зашить ее.       – Да, конечно – кивнула смутившаяся экономка.

***

      – Чем мы можем еще помочь, господин Чёрч? – спросил один из стражников, когда он и его «брат по оружию» положили их сюзерена на кровать. Леви до сих пор находился в беспамятстве…       – Ну… – блондин, будучи не в состоянии сам принять решение, с надеждой посмотрел на Ханджи.       – Спасибо вам, вы можете идти – кивнула им рабыня.       – Да, идите – управляющий жестом попросил их выйти.       – Мы будем молиться о выздоровлении Его Светлости… – сказали мужчины, прежде чем покинуть покои графа.       – Молитесь… Только от молитв все равно никакого толка – буркнула шатенка, пытаясь снять насквозь пропитанную кровью рубашку.       – Ханджи… Чем я могу помочь тебе? – неуверенно спросил Чёрч.        – Помогите мне раздеть его.       – Раз… Раздеть?       – Да, раздеть. Нужно снять плащ и рубаш…       – Вот! Горячая вода! Полотенца! Вино! Ножн… – в покои ворвалась Изабель в сопровождении двух служанок.       – Именно ножницы мне сейчас и нужны! – воскликнула шатенка, выхватывая у ничего не понимающей служанки вышеупомянутый предмет – Госпожа Магнолия! Отошлите девушек! Они будут только мешать. И, может, будет лучше позвать Генри? Пусть будет за дверью, вдруг понадобится сбегать за чем-нибудь. Господин Чёрч! Пожалуйста, держите Его Светлость, если он дернется, пока я буду резать рубашку…       – То, что? – не понял блондин.       – Просто держите его – нахмурилась рабыня, у нее были дела поважнее, чем объяснять такие простые вещи с трудом соображающим управляющему и старшей экономке.       Чёрч и Магнолия благоразумно решили больше не задавать вопросов и выполнять указания шатенки…

***

      Избавив брюнета от верхней части одежды, девушка занялась его раной. Тщательно промыв ее водой она принялась внимательно осматривать ее края.       – Что… Что ты делаешь? – не выдержала рыжеволосая.       – Проверяю, не попал ли кусочек клыка вепря в рану – пояснила рабыня.       – А если… Если попал?       – Придется вытаскивать. Кажется, я что-то вижу.       – Ты что творишь?! – рявкнул Фарлан, когда шатенка, протерев руки смоченным в вине полотенцем, погрузила два пальца в рану.       Он уже хотел было оттащить ее от Аккермана, как рабыня показала ему крохотный желтоватый кусок кости, точнее, клыка.       – Это могло убить Его Светлость – абсолютно спокойным голосом пояснила Ханджи.       – Я… Я… Прости… Я… Просто не знаю, что делать… – тяжко вздохнул управляющий, опустившись на диван.       – Я чувствую себя такой бесполезной! – всхлипывала Изабель, сев рядом с блондином – Я так хочу помочь ему, но… я только мешаю! Фарлан… Прости, что накричала на тебя…       – Ничего. Я тоже хорош… Ты же не виновата, что доктор Штраус уехал, а доктор Уилсон… празднует – он слегка приобнял подругу за плечи.       – Фааарлан! А если он ум… умрет? Что с нами будет? – Магнолия, не выдержав, разрыдалась, уткнувшись в грудь Чёрча.       – Ну, будет-будет – блондин слегка поглаживал ее по волосам – Он обязательно поправится. Ведь так? – он с надеждой посмотрел на рабыню.       – Я сделаю все, что смогу – ответила Ханджи, снова смочив полотенце вином.       – Ты прости нас, что мы так… ведем себя – слегка смутился управляющий – Это… это просто неприемлемо.       – Господин Чёрч, госпожа Магнолия, вам не за что извиняться. Я прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете.       – Понимаешь?       – Да. Если не ошибаюсь, то вы и Его Светлость выросли вместе?       – Да, это так – кивнула рыжеволосая – Но какое отношение это имеет к тебе?       – Никакого – пожала плечами рабыня – Просто… У меня тоже когда-то был брат. Братья… И… Сестры… И… Отец…       – А что с ними стало? – ляпнула Изабель, за что получила толчок в бок от Фарлана. Она хотела было возмутиться, но, увидев, как он с грустью в глазах качает головой, поняла, что сказала то, что не следовало.       – Они умерли – кратко ответила Ханджи.       – Извини… Я не знала… А мать? Ты ничего не сказала про мать?       – Изабель! – чуть слышно шикнул Чёрч на подругу.       – Да, не сказала – буркнула рабыня.       От управляющего не укрылось то, КАК она произнесла эту фразу.       Что же такого сделала твоя мать, раз ты так ее ненавидишь?

***

      – Прости… Мы, должно быть, совсем замучили тебя вопросами – поспешил сменить тему блондин, а то мало ли… Слишком уж близко от нее лежит нож… А Леви сейчас абсолютно беззащитен…       – Ничего. Все нормально – мягко улыбнулась девушка, тщательно промокая рану смоченным в вине полотенцем – Господин Чёрч, госпожа Магнолия… Мне понадобится ваша помощь.       – Да, конечно! Все, что угодно! – блондин и рыжеволосая с готовностью соскочили с дивана. Понимание того, что в этой ситуации они совершенно бессильны, не на шутку удручало их. Им нужно было сделать хоть что-нибудь!       – Я обработала рану, но ее нужно зашить. Господин Чёрч, вы не могли бы подержать Его Светлость?       – Разумеется! – воскликнул Фарлан, в два шага оказавшись у кровати Леви.       – А мне что делать? – пробурчала Изабель.       – Мне нужны травы.       – Травы?       – Да, рану я зашью, но… Его Светлость потерял много крови, и это серьезно ослабило его. Травяной отвар поможет ему восстановить силы.       – Да, ты права – кивнула рыжеволосая – Я сейчас же пойду на кухню! Тетушка Агнес завар…       – Боюсь, что у нее нет нужных мне трав – перебила ее Ханджи.       – Но… Но где мне их тогда взять? – поникла экономка.       – Думаю, в кабинете доктора Штрауса есть все необходимое.       – Точно! И как я сама не додумалась! – снова оживилась Магнолия – Я все принесу! Ты только скажи, что тебе нужно.       – Аир, душица, мелисса, шалфей… Можно еще немного ромашки, шиповника, липового цвета, коры ивы, если у Его Светлости начнется жар.       – Э… Ты не могла бы повторить? – замялась Изабель.       – Вы не разбираетесь в травах? – догадалась шатенка.       – Ну, почему же… Разбираюсь… Я… знаю, как выглядит… ромашка.       – А больше ты ничего не знаешь – буркнул Фарлан.       – А ты, как будто, все знаешь! – не осталась в долгу рыжеволосая.       – Господин Чёрч! Госпожа Магнолия! Прошу вас, не ссорьтесь! – поспешила успокоить их рабыня – Так вы не поможете Его Светлости!       – Да, прости… Я не со зла – вздохнул блондин.       – И ты меня прости – слегка улыбнулась девушка.       – Но мне все равно нужны травы – напомнила Ханджи – Я бы сходила в кабинет доктора сама, но…       – НЕТ! – в унисон воскликнули Фарлан и Изабель – Ты… Ты не можешь оставить его! – они синхронно кивнули на графа – А если он…       – Я знаю. Я и не собиралась никуда уходить – тяжко вздохнула рабыня – Хотя… Подождите… Кажется, я знаю, что нам делать! Но мне нужна бумага! И перо!       – Я сейчас! – Магнолия вихрем вылетела из покоев и… тут же вернулась – Вот, держи! – она протянула шатенке чистый лист бумаги и перо.       – Э… Спасибо, но еще мне нужна чернильница. Извините, что не сказала – виновато улыбнулась Ханджи.       – Нет… Это я не подумала… – рыжеволосая снова с трудом сдерживала слезы, проклиная собственную беспомощность.       Через минуту в руках шатенки уже была и чернильница…       – Когда я была в кабинете доктора Штрауса – начала шатенка, обмакнув перо в чернилах – Я заметила, что он, как и большинство докторов и лекарей, подписывает склянки с травами и снадобьями. Госпожа Магнолия, я напишу, что мне нужно, а вы отыщете это в кабинете доктора, хорошо?       – Да, конечно. Записывай – кивнула экономка – Подожди! Ты, что, умеешь писать?!       – Да, умею. Но сейчас это совершенно неважно – проворчала рабыня, торопливо выводя строчки на бумаге.

***

      – Я… Я не могу на это смотреть… – Чёрч уже даже и не пытался скрыть дрожь в голосе, наблюдая, как шатенка тщательно протирает уже насквозь пропитанным вином полотенцем иглу – Такая огромная…       – Вы про иглу? – спросила Ханджи – Да нет! Она совсем маленькая. К сожалению…       – А почему к сожалению?       – Большой иглой легче зашивать раны – пожала плечами рабыня – Она лучше проходит через плоть.       – Прошу! Не надо! Не говори больше ничего! – чуть ли не завопил Фарлан – Я… Так не могу!       – Можете. Вот, возьмите – она протянула ему полупустую бутылку из-под вина.       – Зачем? – не понял блондин, бутылку он все же взял.       – Выпейте. Вам станет легче. Только, господин Чёрч… – на лице шатенки появилась озорная улыбка – Оставьте немного госпоже Магнолии, когда она вернется.       – Лучше не стоит. Она совсем не умеет пить. Не хватало еще, чтобы она тут похабные песни распевала – усмехнулся блондин, сделав большой глоток вина.

***

      – Это кто это пить не умеет?! Это кто это похабные песни распевает?! – раздался крайне рассерженный голос Магнолии.       Сама старшая экономка, держа в руках с дюжину склянок, как раз заходила в графские покои. Вид у нее при этом был самый что ни на есть недовольный. Позади нее, также нагруженный склянками, в покои чуть ли не на цыпочках зашел Генри.       – Его Светлость… Он… Он… – чуть ли не захныкал мальчонка, увидев невероятно бледного графа, лежащего в постели.       – Он жив. Просто ранен – поспешила успокоить его шатенка.       – Сильно? – юный раб с нескрываемым ужасом смотрел на окровавленные полотенца, лежащие у ложа Аккермана.       – Генри! Не докучай ей! – вмешалась рыжеволосая – Поставь все на стол и выйди уже! Не путайся под ногами!       – Спасибо тебе – мягко улыбнулась рабыня мальчику – И, госпожа Магнолия права, тебе лучше уйти.       – Хорошо – печально вздохнул Генри – Его Светлость… Он… Он хороший! Он всегда был добр ко мне! Ты ведь вылечишь его, Ханджи?       – Я сделаю все, что смогу. А теперь иди. Не стоит тебе быть здесь.       – Ладно, как скажешь. Но, если тебе что-нибудь понадобится, то я буду за дверью!       – Хорошо, Генри. А теперь иди. Хотя… Кое в чем ты все же можешь мне помочь. Ты не мог бы принести с кухни пару небольших котелков? В таких мы обычно варим бульон. Тетушка Агнес знает.       Мальчик, кратко кивнув, со всех ног кинулся исполнять ее поручение.

***

      Чёрч и Магнолия этого совершенно не заметили, они были заняты несколько другим.       – Тааак… Что ты там говорил?! – чуть ли не прорычала экономка, крепко сжав кулаки – Кто там не умеет пить?! Кто распевает похабные песни?! Неужели я?!       – А разве нет? – усмехнулся блондин.       – Странно, а я думала, что это ты! А ну отдай! – она попыталась было выхватить бутылку у него из рук, но не тут-то было, мужчина ловко увернулся от нее.       – Попробуй достать! – Чёрч высоко поднял злосчастный сосуд над головой, так что невысокая Изабель при всем желании не смогла бы дотянуться.       – Ты… Ты в своем уме?! – рыжеволосая не желала так просто сдаваться – Нашел время, чтобы напиться!       – Эй, ты за кого меня принимаешь?! – возмущению управляющего не было предела – Да я сделал всего пару глотков, чтобы успокоиться, Ханджи предлож… Черт!       – ХАНДЖИ! – воскликнули Фарлан и Изабель в унисон, будто бы только что вспомнив о присутствии рабыни.       – Пожалуйста, говорите тише – слегка нахмурилась шатенка – Не нужно тревожить Его Светлость.       – А он… Он нас слышит? – удивилась Изабель, взглянув на брюнета. Если бы не чуть слышное дыхание и слегка вздымающаяся грудь, то Леви легко можно было принять за мертвеца.       – Трудно сказать – пожала плечами рабыня – Но будет лучше, если мы не станем шуметь.       – Да, ты права. Извини, мы снова потеряли голову – виновато улыбнулся блондин.       – Не мы, а ты – проворчала экономка – Ханджи, а зачем тебе понадобилось спаивать Фарлана?       – Изабель! – шикнул на подругу управляющий.       – Я и не собиралась его спаивать – мягко улыбнулась шатенка – Просто предложила выпить немного вина, чтобы успокоиться. Вам тоже не помешало бы, госпожа Магнолия.       – Это уж точно – кивнула рыжеволосая, наконец-то выхватив бутыль у потерявшего бдительность блондина, и сделав большой глоток – А ты будешь? – она протянула бутылку рабыне.       – Нет, я, пожалуй, откажусь. Мне еще рану Его Светлости зашивать.       – За… Зашивать? – чуть слышно пролепетала Изабель.       – Точно! Ты же просила помочь! А я… – тяжко вздохнул Фарлан.       – Ханджи! Я принес! – в покои вбежал Генри, держа в руках два небольших чугунных котелка.       – Какой ты молодец! – тепло улыбнулась мальчику девушка – Пожалуйста, подожди немного. Эти котелки нужно будет снова унести на кухню.       – А зачем я тогда за ними бегал? – насупился юный раб.       – Ну, мне же нужно приготовить отвар – пояснила шатенка, добавляя травы в оба котелка.       – А зачем тебе сразу два котелка? – поинтересовался управляющий – Неужели… Неужели жизнь Его Светлости в серьезной опасности?! И поэтому тебе нужно больше отвара!       – Э… Нет, что вы! – всплеснула руками рабыня – Я хочу приготовить два отвара. Один отвар поможет Его Светлость восстановить силы, а второй я ему дам, если у него появится жар.       – А… Ясно – немного смутился своему порыву блондин.       – Вот, а теперь отнеси их на кухню, Генри – Ханджи протянула мальчику оба котелка – Попроси тетушку Агнес добавить немного воды, а затем пусть поставит их на огонь. Когда вода закипит, принеси их мне. И осторожнее! Они будут очень горячие! Постарайся не обжечься.       – Хорошо, Ханджи! Как скажешь! – схватив котелки, мальчонка был таков.

***

      – А теперь можно и рану зашить – рабыня взяла в руки иглу и шелковую нить – Господин Чёрч, вы мне поможете?       – Да – кратко ответил управляющий, сделав очередной глоток вина.       – Так! Все! Тебе уже хватит! – заявила Изабель, выхватывая у него из рук бутыль.       – Ты… Ты ведь справишься, верно? – дрожащим голосом спросил Фарлан, крепко обхватив Леви за плечи.       – Я-то справлюсь. А вы? – ответила вопросом на вопрос Ханджи, слегка сжимая края раны – Можете не смотреть. Главное, держите Его Светлость, ведь если он дернется…       – НЕ ГОВОРИ НИЧЕГО! – в унисон воскликнули Чёрч и Магнолия.       Пока Ханджи аккуратно зашивала рану Аккермана, а блондин крепко зажмурившись, держал своего сюзерена, вернулся Генри. По приказу старшей экономки, которая уже практически разделалась с вином, он поставил два дымящихся котелка, от которых исходил приятный травяной аромат, на стол и поспешил удалиться.       – Ну, вот и все. Можете открыть глаза, господин Чёрч – объявила рабыня, аккуратно протирая края ранки.       – Все? Уже? – блондин недоверчиво приоткрыл правый глаз, и, увидев, что в его друга больше не втыкают огромные иголки, все же соизволил открыть глаза чуть шире – А что… что дальше?       – Я напою его отваром – пояснила шатенка, наливая снадобье в кубок, который, видимо, через Генри передала предусмотрительная повариха – Но мне нужно, чтобы вы подержали его голову.       – Да, как скажешь – поспешно кивнул Фарлан.

***

      – Я сделала все, что смогла – вздохнула Ханджи, когда она при помощи Чёрча дала целебный отвар графу – Теперь все зависит только от Его Светлости.       – Он сильный, он справится, он обязательно очнется – чуть слышно всхлипывала Изабель, нервно теребя подол своего платья.       – Да, совсем скоро он придет в себя. Вот увидишь, оглянуться не успеешь, как он снова начнет ворчать на нас! – слабо улыбнулся Фарлан, слегка приобнимая подругу за плечи.       – Поскорее бы – вздохнула Магнолия, вытирая выступившие на глазах слезы – Ханджи… – обратилась она к рабыне – Я… Я даже и не знаю, как нам благодарить тебя… Если бы не ты…       – Ничего, госпожа Магнолия, давайте не будем об этом – мягко улыбнулась шатенка – Я рада была помочь.       – И мы очень благодарны тебе – добавил Чёрч – Мы с Изабель совсем голову потеряли от горя и страха, а ты… ты храбро боролась за жизнь Его Светлости. Такой отваге можно только позавидовать.       – Ну, что вы, господин Чёрч, я не сделала ничего такого – слегка смутилась девушка – На моем месте так поступил бы каждый.       – Нет, не каждый – возразила старшая экономка – Спасибо тебе. Ты спасла жизнь нашему сюзерену, нашему другу, нашему… брату…       – Ты, верно, устала. Иди, отдохни – сказал блондин, слегка коснувшись ее плеча.       – Отдохнуть? Вы уверены? – Ханджи с опаской посмотрела на графа. Сейчас он тихо-мирно спит, но что если… – Я могу остаться, присмотреть за Его Светлостью. Мне, правда, несложно.       – Нет-нет-нет! Что ты! – запротестовала Изабель – Да ты же на ногах еле стоишь! Тебе просто необходимо отдохнуть! Думаю, тетушка Агнес со мной согласится. Так что, иди в дортуары, поспи.       – Ну, если вы так считаете… – замялась рабыня, она не хотела оставлять хозяина, он еще слишком слаб – А как… как же Его Светлость?       – За него не волнуйся! Мы присмотрим за ним – поспешил заверить ее блондин.       – Хорошо, как скажете – тяжело вздохнула шатенка.       И, как бы ей не хотелось остаться у постели графа, у нее не было выбора – пока Чёрч и Магнолия лишь просили, но она – рабыня, для таких, как она, просьба свободного человека – всегда приказ…       Поэтому, бросив последний взгляд на Леви, она поспешила покинуть покои графа.

***

      Пока Ханджи шла по коридорам замка, она не могла заметить, как все изменилось за считанный часы. Обычно похожий на пчелиный улей замок, в котором неустанно носились люди, выполняя свои ежедневные обязанности, выглядел таким… покинутым… Не было слышно ни голосов, ни топота ног, ни грохота, звона или других обычных для поместья звуков. Лишь… Чуть слышные шорохи, вздохи, всхлипы.       Его Светлость все любят и уважают. Они боятся, они ОЧЕНЬ сильно боятся, что он… что его… не станет. Они не знают, что с ними будет после его смерти. Они не хотят, чтобы он умер. И я… Я тоже не хочу этого…       У девушки до сих пор стоит перед глазами эта картина – ее мертвенно-бледный хозяин, чья рубашка практически полностью покрыта кровавыми пятнами, с трудом вылезает из седла. Демон, также весь в крови, этот величественный и несколько надменный конь чуть слышно фыркает, опустив голову. Он переживает за своего хозяина… А еще Эрен… Его шерсть тоже вся в крови. Он сидит неподалеку, поджав хвост и тихонько поскуливает. Он тоже боится… Боится за НЕГО…       За жизнь графа боятся не только животные…

***

      Едва брюнет чуть ли не падает на землю, как к нему стремглав бросаются Чёрч и Магнолия. Они не просто боятся, они В УЖАСЕ. И это мешает им, серьезно мешает, они просто неспособны мыслить здраво. Ведь вместо того, чтобы позаботиться о Его Светлости, они… устроили перепалку, обвиняя во всем друг друга.       Ханджи больше не может смотреть на это. А еще… она не может смотреть на то, как жизнь покидает ЕГО… И раз Изабель и Фарлан сейчас не в состоянии помочь ему, это сделает ОНА…       И рабыня, наплевав на металлические браслеты, сковывающие ее запястья, наплевав на то, что перед ней стоят два самых влиятельных человека в поместье, после самого графа, даже наплевав на то, что за свою дерзость она может жестоко поплатиться, она… ВЫСКАЗЫВАЕТ ЭТИМ ДВОИМ ВСЕ, ЧТО ОНА ДУМАЕТ…       И это действует на них, словно ведро ледяной воды. Они мигом прекращают браниться и вновь становятся теми, кем и должны быть, теми, кто сейчас нужен их сюзерену – управляющим поместья и старшей экономкой. Взяв себя в руки, Чёрч приказывает стражникам отнести Аккермана в его покои, а Магнолия, выслушав Ханджи, отдает слугам все необходимые распоряжения.

***

      Но едва они оказываются в графских покоях, как… Фарлан и Изабель снова теряют голову. И шатенка их прекрасно понимает. Она ведь сама когда-то потеряла семью… Она до сих пор видит во снах бездыханные тела братьев и сестер, видит, как ее отец издает последний вздох, а также… мать, которая… до сих пор жива…       На мгновение ее охватывает гнев, как случается всякий раз, когда она вспоминает о той, что дала ей жизнь, но… сейчас не время для этого.       На руках этой твари и так слишком много крови, я не допущу, чтобы и его жизнь оборвалась из-за нее, из-за моей ненависти к ней. Я спасу… я обязательно спасу его. А она… Ей я отомщу. Я обязательно отомщу ей, когда-нибудь… Она поплатится… Поплатится за ВСЕ… Пусть это даже будет последнее, что я сделаю в своей жизни…

***

      Отбросив такие ненужные сейчас мысли, рабыня тщательно промывает рану. К счастью, она не очень глубокая, ее хозяин молодой, здоровый, полный сил мужчина, так что его жизнь вне опасности. Но… Он потерял много крови… А сколько времени он провел в седле, прежде чем Демон привез его в поместье? А сколько он пролежал на земле, прежде чем его нашли? А что, если вепрь, ранивший его, был болен? Девушка слишком многого не знает о том, как именно он получил эту рану, но она сделает все возможное, чтобы он выжил. Ведь, вопреки всему…       Его жизнь много значит для меня… Он дорог мне…       Она не знает почему так беспокоится за хозяина, почему так рьяно пытается спасти его жизнь, она бы даже сказала, что боится потерять его, но… страх она перестала чувствовать уже слишком давно.       Или все же не перестала?       Да, рана не такая уж и серьезная, но бдительность нельзя ослаблять ни на секунду, ни в коем случае нельзя терять голову, как Фарлан и Изабель. Пока ей удалось немного успокоить их, но надолго ли? Как бы не пришлось потом и их травами отпаивать… Или вином…       Наконец рана зашита, Его Светлость, получив целебный травяной настой, преспокойно спит, набирается сил, а ее… просят уйти.       Нет, Ханджи понимает, что Чёрч и Магнолия хотят побыть с дорогим им человеком, что они позаботятся о нем. Но…       Как же ей обидно!       Ведь это она всеми силами пыталась спасти его, пока эти двое никак не могли взять себя в руки!       А еще… Еще она беспокоится, что если графу станет хуже, а Фарлан и Изабель снова растеряются…       Нет! Нельзя даже думать об этом!       Все будет хорошо. К утру он уже придет в себя. А сейчас ему нужно побыть со… своей семьей. Я там совершенно ни к месту…       С этими мыслями она выходит во двор, который… выглядит таким же покинутым, как и замок…       Вопреки настойчивым просьбам (или все же приказам?) управляющего и старшей экономки, рабыня даже и не торопится идти в дортуары. Нет, ей нужно позаботиться еще кое о ком. О тех, кто также боролись за жизнь Его Светлости. И про которых… все забыли… Кроме нее…

***

      – Вот ты где! – радостно восклицает Ханджи, когда после долгих поисков находит Эрена, лежащего под кустом – Малыш, я тебя обыскалась!       Пес, заливисто лая, подбегает к девушке и утыкается носом ей в бедро. При этом он не перестает чуть слышно скулить.       – Я знаю-знаю, мальчик мой – грустно улыбается шатенка, поглаживая его по голове – Я тоже переживаю за Его Светлость, но с ним все будет хорошо. А теперь пойдем, тебя нужно умыть. И где же ты так в крови испачкался? Завалил того вепря, что ранил нашего хозяина?       Эрен радостно лает в ответ. Вскоре девушка, в сопровождении собаки, идет по опустевшему двору, пока не находит еще одного своего друга.       – Демон! Как ты сюда попал? Иди ко мне, мой хороший!       Конь, до этого, словно неприкаянный, бродивший у кузницы, с довольным ржанием бежит к рабыне.       – Ну, вот! Ты тоже весь в крови! – вздыхает Ханджи, поглаживая жеребца по морде – Ну, ничего-ничего! Его Светлость обязательно поправится! А сейчас… давай-ка поскорее вымоем тебя… Вас обоих…       Рабыня ведет животных к конюшне. Конюхи, как и все в поместье, убиты горем, поэтому никто даже и не замечает эту «троицу». Что ж, возможно, это даже лучше, лишнее внимание ей сейчас ни к чему. Набрав воды, она тщательно вымыла коня и пса. Затем, расседлав и накормив Демона, она отвела Эрена на псарню. Убедившись, что ее друзья в порядке и могут спокойно отдохнуть, она отправилась… Нет! Не в дортуары! Она смыла всю кровь с животных, но… не с себя, поэтому сейчас рабыня не хотела ничего больше, как оказаться в горячей ванне. Как можно скорее…       Приведя себя в порядок, девушка хотела уже было последовать совету (или приказу?) Чёрча и Магнолии и пойти немного отдохнуть (идти на кухню не было никакого смысла, тетушка Агнес отправила бы ее идти спать, не успела бы она переступить порог), как…

***

      – ХАНДЖИ!       Обернувшись, шатенка увидела несущуюся к ней со всех ног Изабель.       – На… Наконец-то я нашла тебя! – с трудом произнесла экономка, едва переведя дыхание.       – Госпожа Магнолия? Что случилось?       – Бра… Его Светлость… Ему… Ему стало хуже! – рыжеволосая с трудом сдерживала рыдания – Все было хоро… хорошо, а потом…       Дальше Ханджи ее уже не слушала, она стремглав бросилась в покои графа…       Только бы успеть…       Девушка до последнего надеялась, что Изабель просто преувеличивает, что, возможно, мужчина всего лишь немного дернулся во сне, и это напугало Магнолию, но… едва она переступила порог, как поняла, что это не так…

***

      Мертвенно-бледная кожа… Лоб, покрытый испариной… Нездоровый румянец на щеках… Чуть слышное бессвязное бормотание… Дрожь по всему телу…       Старшая экономка не ошиблась – Его Светлости действительно стало хуже…       – О, Ханджи! Хвала богам ты здесь! – с облегчением выдохнул Чёрч, увидев рабыню. Судя по всему, он был напуган не меньше Изабель – Он… Он спал… А потом вдруг… Ханджи, что с ним?       – У него лихорадка – объяснила шатенка, прикоснувшись ко лбу Аккермана – Он весь горит.       – Что… Что нам делать? – пролепетала Магнолия, судорожно схватившись за дверной косяк.       – Мне нужна вода. И свежие полотенца – рабыне невероятно сложно смотреть на мучения хозяина, но, тем не менее, с большим трудом она берет себя в руки. От Фарлана и Изабель сейчас мало толку, а, значит, она – единственная надежда Аккермана – Где отвар, который я приготовила?       – Там – Чёрч кивает на два небольших котелка, стоящих на каминной полке. Магнолия в это время дает указания Генри, судя по топоту, доносящемуся из коридора, мальчик со всех ног кинулся выполнять ее поручение.       – Вы зачем камин разожгли?! – возмущается Ханджи, услышав треск поленьев и увидев языки пламени.       – Мы… Мы подумали, что Его Светлости холодно… Он… Он ведь… дрожал… А, что, не нужно было? – забеспокоился блондин.       – Здесь слишком жарко. От этого может стать только хуже – пробурчала девушка, схватив котелок со снадобьем.       – Мы не знали… Хо… Хорошо… Я погашу огонь – тяжко вздохнул управляющий.       – Воду и полотенца сейчас принесут – в покои вновь ворвалась Изабель – Тебе нужно еще что-нибудь?       – Мне нужно напоить Его Светлость отваром. Подержите его.       – Да, конечно – кивнул блондин.       Вскоре принесли полотенца и воду.       – Мне понадобится еще вода. Она не должна быть ни холодной, ни горячей. Только теплой – бросила рабыня – протирая лоб графа влажным полотенцем – И откройте окно. Ему нужен свежий воздух.       Той ночью в поместье не спал никто…

***

      Пока подданные графа молились за его выздоровление, Ханджи из-за всех сил боролась за его жизнь. Фаралан и Изабель поначалу чуть ли не каждые пять минут спрашивали у нее, не могут ли они ей чем-нибудь помочь, но, когда она, забыв о всякой вежливости, довольно резко ответила, что они ей только мешают, тяжко вздохнув, сели на диван, и, не говоря ни слова, наблюдали за мельтешащей у постели их друга девушки.       Рабыня не отходила от хозяина ни на секунду, неустанно протирая его тело влажными полотенцами и отпаивая целебным отваром. Когда на востоке забрезжил рассвет, ее усилия были вознаграждены – дыхание графа выровнялось, нездоровая бледность и румянец отступили, а сам он наконец-то уснул крепким сном.       – Он спит. Лихорадка отступила – с облегчением выдохнула Ханджи, заботливо укрывая мужчину одеялом.       – То… То есть он в порядке? – с надеждой спросила Магнолия.       – Пока да, но… его нельзя оставлять одного.       – Мы присмотрим за ним – кивнул Чёрч.       – Если вы не возражаете, то я бы хотела остаться. На случай, если ему станет хуже. Чтобы вам снова не пришлось искать меня по всему поместью – проворчала шатенка, бережно убирая с лица графа влажные пряди волос.       – Да… Да, как скажешь – пролепетала Изабель. Она и Фарлан уже поняли, что в прошлый раз им не следовало так настойчиво выпроваживать ее, за что они и поплатились.       – Я посижу с ним, вы можете немного поспать – уже мягче ответила рабыня.       – Как будто мы можем сейчас уснуть – вздохнул управляющий, чуть ли не рухнув на диван – Ханджи, тебе бы тоже не мешало немного поспать. Ты ведь весь день и всю ночь на ногах. Отдохни.       – Отдохну, когда Его Светлость придет в себя или когда вернется доктор Штраус.       – Знаешь, а ведь я могу и приказать тебе – нахмурилась старшая экономка.       – Можете, но не станете – усмехнулась шатенка.       – Верно, не стану – улыбнулась рыжеволосая – Ты только не слишком загоняй себя, а то не хватало еще и тебя потом лечить…       – Я крепче, чем кажусь на первый взгляд, госпожа Магнолия…

***

      Леви разбудили яркие солнечные лучи, бившие в глаза. Проснувшись, он с удивлением обнаружил себя лежащим на своей кровати.       И как, интересно, я здесь оказался?       Он помнил, что был на охоте, что его ранил вепрь, затем неожиданно появился Эрен и перегрыз кабану глотку, потом прискакал Демон и отвез его в поместье. Кажется, его встретили Фарлан и Изабель… Ханджи, вроде бы, тоже там была? Или он просто хотел этого? А потом…       Я ничего не помню…       Граф был уверен лишь в одном – чувствовал он себя просто отвратительно. У него сильно болит голова, ноет все тело, в боку он чувствует какое-то неприятное то ли покалывание, то ли жжение – это ведь туда его пырнул клыками вепрь? А еще ему хотелось пить. Ему ОЧЕНЬ хотелось пить. В горле было суше, чем в степях к югу от границы Флеймкёра…       Не сразу, но его глаза наконец-то привыкли к ослепительному солнечному свету, освещавшего его покои. Аккерман всегда вставал рано, не позволяя себе, подобно большинству аристократов, нежиться в постели до полудня, но сегодня, видимо, он проспал до обеда.       Проклятие! Да сколько же сейчас времени?! Где Фарлан и Изабель?! Почему меня никто не разбудил?!       Граф уже собирался было встать, как его внимание привлекли… каштановые локоны, раскинутые по покрывалу. Как оказалось, хозяйка этих самых локонов сидела на полу, положив голову на кровать. Судя по чуть слышному сопению, она спала. Протянув руку, брюнет слегка прикоснулся к каштановым локонам.       Такие мягкие…       Мужчина, сам не понимая зачем, принялся пропускать между пальцами каштановые пряди, но… он едва до них дотягивался!       Он уже собирался было немного потянуться, как с тихим шипением вновь опустился на подушки – бок пронзила острая боль.       – Ваша Светлость? – послышался тихий женский голос – Вы проснулись?       – Ханджи? – удивился мужчина.       Как оказалось, хозяйкой мягких каштановых волос была именно… та самая рабыня…

***

      – Как вы себя чувствуете? – шатенка в мгновение ока оказалась у изголовья хозяина.       – Я… Хочу пить – прохрипел Леви, с трудом узнавая свой голос.       – Сейчас – шатенка протянула ему кубок с водой, к которому он с жадностью прильнул – Осторожнее! Не так быстро!       – Спасибо – вздохнул граф, возвращая ей уже пустой кубок – А что… что ты здесь делаешь?       – Вы помните, что случилось?       – Хм… На охоте меня ранил вепрь… – нахмурился мужчина – Потом Эрен добил его… Демон привез меня в поместье… Я видел Фарлана… Изабель… Тебя… Кажется… А потом… Я не помню…       – Вы лишились чувств. Господин Чёрч приказал отнести вас сюда.       – Тц, вот кошмар! И все из-за какой-то свиньи! – проворчал граф – Доктор Штраусс, что, разобрался с той царапиной?       – Доктор Штраус еще не вернулся из Риверсабля, и ваша рана далеко не царапина.       – А? Что? Еще не вернулся? – удивился брюнет – Тогда кто же тогда занялся моей раной?       – Я – как ни в чем не бывало ответила рабыня.       – Ты? – сказать, что граф был в шоке, значит, не сказать ничего.       – Да, я. А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела осмотреть вашу рану.       Не успел Аккерман хоть что-нибудь сообразить, как шатенка, откинув одеяло, принялась аккуратно, чуть ли не невесомыми касаниями прощупывать кожу вокруг раны. А граф… Граф не мог не признать, что ему очень нравится чувствовать прикосновения ее пальцев…       – К счастью, рана не воспалилась, гноя тоже нет – объявила рабыня, меняя повязку на его боку – Сильно болит?       – Немного покалывает, а когда я попытался сесть…       – То почувствовали острую боль? – догадалась Ханджи – Вам нужно быть осторожнее, Ваша Светлость, а то рана снова может открыться.       – Я понял. Слушай, а где Фарлан и Изабель?       – Они здесь – мягко улыбнулась девушка, кивнув на диван.       Слегка приподнявшись (не без помощи рабыни), Леви увидел довольно прелюбопытную картину – Магнолия тихо-мирно спала, положив голову на плечо Чёрча, блондин при этом обнимал рыжеволосую за плечи.       – Ну, надо же! – усмехнулся граф – Не каждый день такое увидишь! И давно они так?       – Уснули где-то пару часов назад. Я не стала их будить. Они так переживали за вас, всю ночь глаз не смыкали.       – Ясно. А ты? Ты ведь тоже не спала? – от Аккермана не укрылось ни неестественная бледность шатенки, ни растрепанные волосы, похоже, она и не заметила, как ее коса расплелась, ни тени, залегшие под глазами.       – Это неважно – уклончиво ответила рабыня.       – Я так не думаю – ответил брюнет, немного громче, чем думал.

***

      – А? Что? – Фарлан, едва услышав знакомый голос, мигом соскочил с дивана – Ле… Ваша Светлость? Вы пришли в себя! Как вы? Ничего не болит?       – Что ты… – Изабель, лишившись «опоры», не смогла удержать равновесие и плюхнулась на диван лицом вниз – Фарлан! Да я теб… Бра… Ваша Светлость! Наконец-то вы очнулись! Как ваше здоровье?       – Тц, вы мне больше нравились, когда спали – нахмурился граф, принимая от рабыни еще один кубок с водой, пить по-прежнему хотелось до невозможности.       – Ваша Светлость! Вы нас так напугали! – печально вздохнула старшая экономка.       – Я боялся, что… – голос управляющего неожиданно осекся.       – Что, уже обсуждали мои похороны? – хмыкнул Аккерман.       – Ваша Светлость! Да как вы могли такое подумать! Мы молились за ваше здоровье! Да и не только мы! За вас все поместье молилось!       – То есть, вы хотите сказать, что вместо работы все были заняты этими бесполезными молитвами? И вы тоже?       – Они вовсе не бесполезны! – возразила Магнолия – Вы живы! Вы идете на поправку!       – Это явно не из-за молитв. Что-то мне подсказывает, что ты не потратила на молитвы ни секунды. Не так ли? – Леви перевел взгляд на рабыню.       – У меня не было на это времени – слегка улыбнулась Ханджи – Я…       – Боролась за мою жизнь – закончил ее мысль граф – Спасибо тебе.       – На моем месте любой поступил бы также.       – Нет. Любой бы встал на колени и принялся бы бормотать абсолютно бесполезные фразы для выдуманных этими мошенниками-священниками богов, которые бы на следующий день бормотали бы еще более бесполезные фразы над моим трупом.       – Ваша Светлость! Да как вы можете! – всплеснул руками Фарлан.       – Разве я не прав? – усмехнулся Аккерман, обращался он, скорее, к Ханджи, чем к своим друзьям.       – Не могу с вами не согласиться – улыбнулась шатенка – Я рада, что не потратила время на молитвы.       – Я тоже – с улыбкой ответил граф.

***

      Фарлан и Изабель в это время с нескрываемым удивлением переводили взгляд со своего сюзерена на его рабыню, которые, казалось, их совсем не замечали. Да они вообще ничего не замечали, кроме друг друга!       «Это явно не к добру» – Чёрч и Магнолия определенно думали об одном и том же.       – Кхе-кхе – деланно прокашлялся управляющий.       – Апчхи! – старшая экономка прикрыла рот и нос руками.       Их хитрость сработала – граф и рабыня, до этого улыбавшиеся друг другу, спешно отвели взгляд.       – Вот только не говорите, что заболели – нахмурился Леви. От него не укрылся этот небольшой «спектакль», об этом он поговорит с ними позже.       – Нет-нет! Что вы! – чуть ли не в унисон воскликнули блондин и рыжеволосая – Так, как вы себя чувствуете, Ваша Светлость?       Ясно, решили сменить тему. Даже и не надейтесь, что ваша выходка сойдет вам с рук.       – Уже лучше – кратко ответил граф, прежде чем снова посмотреть на рабыню, складывающую еще чуть влажные полотенца – Слушай, Ханджи, а где ты этому всему научилась?       – Что, простите? – не поняла шатенка.       – Где ты научилась лекарскому делу? – уточнил Леви – Мою рану ты зашила не хуже доктора Штраусса. Да и… Похоже, ты неплохо разбираешься в снадобьях – он кивнул на два небольших котелка, от которых доносился едва уловимый запах трав.       – Точно! Где ты научилась всему этому? – Изабель вдруг поняла, что они с Фарланом должны были задать ей этот вопрос прежде, чем подпускать ее к графу. Нет, они оба были несказанно рады, что она спасла жизнь Аккермана, но… им следовало бы проявить больше благоразумия…

***

      – Пару лет назад, когда я жила в небольшом городке на востоке Солейсаммера, моим хозяином был капитан городской стражи. Он купил меня с одной-единственной целью – чтобы я ухаживала за его престарелым отцом. Господин Петерсон был уже в довольно почтенном возрасте и страдал от подагры. Пока болезнь не одолела его, он был лекарем, лечил людей, спасал жизни… И хоть его тело ослабло, но даже в последние годы жизни его ум оставался ясным. Единственное, что у него осталось были его знания. Он не хотел, чтобы после его смерти они исчезли без следа, а, поскольку его единственный сын был стражником, воином, которого нисколько не волновало искусство врачевания, то господин Петерсон…       – Передал свои знания тебе? – догадался Чёрч.       – Да. Ведь кроме меня о нем больше никто не заботился. Мой хозяин, его сын, старался навещать отца как можно чаще, но все его визиты длились от силы десять или пятнадцать минут. Это очень угнетало господина Петерсона. А разговоры о всевозможных болезнях, травмах… О том, как их лечить… Как заботиться о больных… Рассказы о тех людях, которых вылечил он… Это было для него единственной отрадой. Тогда он будто бы оживал… В глазах появлялся блеск… Он посвятил свою жизнь помощи людям… А себе… помочь не смог…       – А ты… ты ему помогла? – осторожно поинтересовалась рыжеволосая – Он же, наверное, рассказал тебе, как лечить подагру?       – Изабель, подагра не лечится – вздохнул граф – У брата моего деда была подагра. Несмотря на все старания его доктора, он мучился до конца своих дней…       – Извините, я не знала – поникла старшая экономка – Так что стало с господином Петерсоном? Похоже, болезнь причиняла ему просто невыносимые страдания.       – Да, это так. Но он умер тихо-мирно. Во сне…       Что-то в ее голосе насторожило Леви. Он так некстати вспомнил, что у доктора Штраусса, помимо лекарств и снадобий, на полках также хранятся и опасные яды, пара капель которых способна убить с десяток человек. А ведь некоторые яды действуют настолько незаметно, что никто даже и не догадается об истинной причине смерти. А эти размышления неизбежно привели его к довольно мрачной мысли.       А действительно ли он умер во сне? Или же… это твоих рук дело, Ханджи? Даже если тобой и двигало сострадание, даже если ты и хотела избавить его от мучений, даже если он умолял тебя об этом… Для рабыни лишить жизни свободного человека… Это признак настоящей храбрости или… безумия… Я в очередной раз убеждаюсь, что страх тебе просто неведом… Что же сделало тебя такой?

***

      – Жаль господина Петерсона – из раздумий графа вырвал голос блондина – Для твоего хозяина его кончина, по-видимому, была страшным ударом.       – Да, вы правы, господин Чёрч. Он был просто убит горем. Его мать умерла, когда он был еще ребенком, отец так больше и не женился, он один растил сына, а потом… его не стало…       – Да… Печальная история – вздохнула Изабель – Но зато он многому научил тебя, и ты смогла помочь Его Светлости!       – Согласен, с этим не поспоришь – усмехнулся граф – Так, а что с вепрем, который чуть не прикончил меня? Его тушу, надеюсь, привезли в поместье?       – Разумеется – кивнул управляющий – Ох и здоровый же! Давно таких не видел!       – Да, это оказался на редкость жирный кабан. Его уже зажарили?       – Э… Не думаю, Ваша Светлость – замялся блондин – Понимаете, мы все так… волновались за вас…       – Ясно. Пока я валялся тут без дела, вы, да и все в поместье, дружно отлынивали от работы – нахмурился брюнет – Ну, кроме тебя, конечно – слегка улыбнулся он Ханджи, та также ответила ему теплой улыбкой.       – Ваша Светлость! Вы не подумайте ничего дурного! Мы и правда очень беспокоились за вас! – Изабель поспешила привлечь внимание Аккермана, очень уж ей не нравились взгляды, которые бросали друг на друга хозяин и рабыня.       – Да и не только мы! – Фарлан целиком и полностью разделял мнение подруги – Все в поместье не сомкнули глаз этой ночью!       – Это я уже понял – пробурчал Леви – Изабель, передай тетушке Агнес, что на ужин я хочу отведать этого вепря. Пусть все отведают его! Этого кабана на всех хватит!       – Ваша Светлость, не стоит этого делать – возразила шатенка.       – Что ты имеешь в виду? – не понял граф.       – Вы еще очень слабы. Жирная жареная пища лишь навредит вам.       – Тц, и что, по-твоему, я должен есть?       – Куриный бульон. Он восстановит ваши силы. Вам также поможет травяной настой и крепкий чай.       – Я согласен с Ханджи! – поспешил вставить свое слово Чёрч – Вам нужны силы.       – Поберегите ваше здоровье – добавила Магнолия.       – Я вполне здоров – буркнул мужчина.       – Хм… Я бы так не сказала – не согласилась рабыня – Вы еще не до конца выздоровели. Вам стоит поберечь себя.       – И как именно? Есть куриный бульон?       – Да. А также пить травяной настой и побольше отдыхать – кивнула девушка.       – Я достаточно отдохнул – проворчал граф – У меня нет времени валяться целыми днями в постели.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – буркнула шатенка – Если бы я знала, что вы так беспечно относитесь к своему здоровью, то даже бы и не пыталась спасти вам жизнь. Помучались бы пару дней и… отправились бы прямиком в ваш фамильный склеп…       – Ты… Ты о чем это?! – нахмурился брюнет – Ты хоть понимаешь С КЕМ ты разговариваешь?!       – Понимаю. Я разговариваю с человеком, который, по-видимому, совершенно не ценит ни свою жизнь, ни жизнь своих подданных. Вы хотя бы задумывались, что будет с ними, если вас не станет?

***

      Граф ненадолго задумался. В ее словах определенно был смысл. Действительно, что стало бы со Стоунфером, если бы он так скоропостижно скончался? По законам королевства его наследником считался Эрен Йегер, как муж его ближайшей родственницы, но… этот вспыльчивый и не вполне благоразумный мальчишка совершенно не годился на роль правителя! Микаса справилась бы гораздо лучше, но, как женщина, она не имела никаких прав, да и… она слишком любила своего мужа, чтобы пойти против его воли. К тому же… Эрен не будет править. Король не допустит этого. Тело графа Аккермана еще остыть не успеет, как Фердинанд отдаст приказ заковать в цепи Йегера, а через какое-то время просто-напросто казнит его. А Микасу, едва того позволят приличия, выдадут замуж за какого-нибудь дворянина, марионетку монарха, который и станет законным правителем Стоунфера…       А этого нынешний правитель графства допустить никак не мог…

***

      – Задумывался. И не раз – вздохнул брюнет – Можешь не напоминать. Я прекрасно знаю, что в ответе за каждого из своих подданных.       – Рада это слышать – хмыкнула рабыня – Значит, вы понимаете, что вам стоит беречь себя? Ради ваших подданных…       – Да, ради моих подданных. Ты права – слегка улыбнулся граф.       – Приготовить вам куриный бульон? – усмехнулась девушка.       – Ты и кормить меня будешь? Как маленького ребенка? – ухмыльнулся брюнет.       – Если потребуется – хихикнула шатенка.       – Тогда… У меня к тебе всего один вопрос…       – Какой?       – Где мой бульон? Я что-то проголодался.       – Будет готов в течение часа. С вашего позволения… – она склонилась в почтительном реверансе.       – Иди – махнул рукой Аккерман – Только возвращайся побыстрее. Я ОЧЕНЬ голоден.       – Не беспокойтесь. Я не дам вам голодать. И… Ваша Светлость…       – Да?       – Надеюсь, вы понимаете, что вам не стоит вставать с постели. Вы еще очень слабы – усмехнулась рабыня.       И, прежде чем мужчина успел что-нибудь ответить на это, девушка, мягко улыбнувшись ему, покинула графские покои.

***

      – Тц, вот же чертовка! – усмехнулся брюнет, однако усмешка мигом исчезла с его лица, стоило ему посмотреть на Фарлана и Изабель – Что это с вами?       А Магнолия и Чёрч в это время чуть ли не с открытым ртом смотрели на Леви и Ханджи, слушали их разговор и… совершенно отказывались понимать происходящее.       – Что это с нами? Забавно, этот же вопрос я хотел задать тебе – хмыкнул блондин – Что это С ТОБОЙ, Леви? Неужели из-за травяных настоев у тебя помутился разум?       – Не понимаю о чем ты – нахмурился Аккерман.       – Да все ты понимаешь, братец! – воскликнула рыжеволосая – Она же рабыня!       – Причем здесь вообще это?       – Притом, что ты даже со своими предполагаемыми невестами никогда так не… любезничал, как с ней – пояснил управляющий.       – Любезничал?! Да это у тебя разум помутился! – прошипел граф – Мы с ней просто разговаривали!       – Ага! Так мы тебе и поверили! – фыркнула старшая экономка – Братец, а что ты скажешь на ее совершенно неподобающее поведение?       – Какое еще неподобающее поведение?       – Леви, вот только не говори, что не заметил, как эта девица нагло дерзила тебе! – воскликнул Фарлан – Неужели ты ее не накажешь за это?       – Она не дерзила мне! Она не побоялась сказать мне правду! И я не собираюсь наказывать ее за это! И вы не смейте!       – И в мыслях не было! - всплеснула руками Магнолия – Да, согласна, она спасла тебе жизнь, мне... мне даже и представить страшно, что было бы, если бы не она... Но, братец... Разумно ли позволять ей такие вольности.       – Вольности? – нахмурился Леви – Ты знаешь меня, Изабель. Я не из тех правителей, которые отрезают языки тем своим подданным, которые осмеливаются сказать им правду, которые они не хотят услышать.       – Мы знаем это, Леви – кивнул Чёрч – Ты всегда просил от своих подданных, начиная с меня и Изабель, и заканчивая последним из рабов быть с тобой предельно честными. Но... Тебе не кажется, что для рабыни Ханджи ведет себя слишком уж... дерзко. У меня такое чувство, что она...       – Совершенно ничего не боится – закончил его мысль граф – Да, я тоже это заметил. И мне очень интересно, куда именно ее может завести ее практически безрассудное бесстрашие. А еще... Я очень хочу узнать, из-за чего она стала такой.       – Уверен, что хочешь узнать правду? – поинтересовалась экономка – Она может тебе не понравится.       – Уверен – кивнул Аккерман – Я всегда предпочту правду, какой бы неприятной она не была. А теперь… Вы ничего не хотите мне объяснить? – строго спросил он друзей.       – О чем? – с самым что ни на есть невинным видом поинтересовался Фарлан.       – Да, я тоже ничего не понимаю – добавила Изабель.       – Да будет вам! Как вы себя чувствуете? Горло не болит? Кашель не мучает? А, может быть, вам тоже приготовить травяной отвар?       – Э… Ну… – замялись блондин и рыжеволосая. Похоже, их хитрость не осталась незамеченной.       – И зачем вы это устроили? – нахмурился брюнет.       – Леви, ты не подумай ничего дурного… – начал управляющий – Просто вы с Ханджи были так… увлечены друг другом, что мы… Изабель, скажи ему!       – Отлично! Я теперь должна оправдываться за двоих! – пробурчала Магнолия, пихнув Чёрча в бок.       – Так, значит, вам есть за что оправдываться? – ухмыльнулся Аккерман.       – Нет! Вовсе нет! – чуть ли не одновременно воскликнули Фарлан и Изабель – Мы просто…       – Беспокоились за меня. Я понял – вздохнул граф – И я, правда, благодарен вам, но… Не стоит вам вмешиваться не в свое дело – холодно заметил он – Ясно?       – Да, Ваша Светлость, как скажете. Этого больше не повторится – почтительно поклонились управляющий и старшая экономка.       – Вот то-то же. Так, у меня остался к вам лишь один вопрос. Вы, надеюсь, не сообщили об этом моей матери?       – Нет – покачала головой Магнолия – Я собиралась отправить гонца к леди Кушель, но тебе вдруг стало плохо, а потом… Мне было не до этого.       – И хорошо – с облегчением вздохнул Леви – Ни к чему расстраивать матушку.       – Если леди Кушель узнает, что ты скрыл это от нее, то… тебе мало не покажется – усмехнулся Фарлан.       – Ничего. Переживу – слегка улыбнулся Аккерман – Войдите! – сказал он, услышав стук в дверь.

***

      – Ваша Светлость, я принесла вам бульон – пояснила Ханджи, заходя в покои. В руках она держала небольшой котелок, от которого шел пар.       – Пахнет довольно вкусно – заметил Чёрч.       – Эй! Это не тебе! Это для Его Светлости! – шикнула на него Магнолия.       – А то я не знаю! Ваша Светлость, с вашего позволения мы с госпожой Магнолией, пожалуй, пойдем. За время нашего отсутствия у нас накопилось много работы.       – Да, мы больше не можем позволить себе отлынивать – добавила рыжеволосая.       – Идите – махнул рукой граф – И передайте всем, чтобы не спешили меня хоронить. И пусть уже возвращаются к работе!       – Непременно. Ханджи, ты уж присмотри за Его Светлостью – подмигнул ей Фарлан.       – Присмотрю, господин Чёрч, будьте уверены – кивнула рабыня.

***

      – Тц, иногда они бывают просто невыносимы – проворчал Леви после ухода управляющего и старшей экономки.       – Они беспокоятся за вас. Ведь вы им очень дороги. И не как их сюзерен, а как человек, как друг – заметила девушка, помогая хозяину сесть поудобнее.       – Да, ты права – согласился Аккерман – Я никому так не доверяю, как им двоим. Так ты все-таки будешь кормить меня? – усмехнулся брюнет.       – А вы этого хотите? – не осталась в долгу шатенка.       – Даже и не знаю. Пожалуй, я попробую справиться сам, но если у меня не получится…       – То я помогу вам – закончила его мысль девушка, протягивая тарелку с бульоном – Осторожнее, он горячий.       Все же Леви смог справиться своими силами, Ханджи лишь поддерживала тарелку, чтобы он случайно не пролил горячий бульон на покрывало.       – Вкусно. Передай мою благодарность тетушке Агнес – попросил брюнет, когда от бульона не осталось ни капли.       – Хорошо. Передам – кивнула рабыня, протягивая хозяину кубок с травяным отваром.       – И как она все успевает? И готовить на все поместье, и бульон мне сварила…       – Ваша Светлость… – неуверенно начала Ханджи – Дело в том, что… тетушка Агнес была очень занята, поэтому… бульон я приготовила сама…       – Правда? – от удивления граф едва не выронил из рук кубок.       – Правда. Я понимаю, что, возможно, приготовила его не так, как вы любите, но…       – Ханджи, не говори глупостей – перебил ее Леви – Я же сказал, что бульон очень вкусный. Ты просто молодец. Спасибо тебе.       – Всегда пожалуйста – улыбнулась девушка – Как вы себя чувствуете?       – Мне уже лучше. Так что, думаю, хватит мне валяться в постели и…       – Мы же с вами это уже обсудили – из голоса рабыни мигом исчезла вся теплота – Вам нужно беречь себя. Смотрите, как бы мне не пришлось дать вам ОСОБОГО отвара.       – И что же это за отвар такой? – хмыкнул мужчина.       – Пара глотков и вы проспите несколько часов. Отдохнете и наберетесь сил.       – Угрожаешь своему хозяину? – ухмыльнулся граф – Не боишься, что я накажу тебя за это?       – Нет, не боюсь. Можете бросить меня в темницу, когда поправитесь – хихикнула шатенка.       – Обойдемся без таких крайних мер. Ведь ты спасла мне жизнь. Что я могу сделать для тебя, Ханджи?       – Что, простите?       – Что я могу сделать для тебя? Проси, что пожелаешь.       – И вы, правда, исполните мою просьбу? Любую просьбу? – удивлению девушки не было предела.       – Если это в моих силах, то… Да, я исполню ее. Так что ты хочешь?       – Я… Я – замялась шатенка – Ваша Светлость… Прошу вас… Освободите меня…       – Что? – не понял Аккерман.       – Дайте мне свободу.       – Свободу? – он явно не этого ожидал.       – Да. Свободу.       – Но зачем тебе это?       – Это мое дело – уклончиво ответила Ханджи.       – Нет. Не только твое. Прежде чем дать тебе свободу я должен знать, для чего тебе она, что ты будешь делать дальше, куда пойдешь. Я не могу освободить тебя, пока не узнаю этого.       – Это мое дело – повторила шатенка.       – Не хочешь говорить, значит? Уверена? Может, все же расскажешь?       Девушка не произнесла ни слова.       – Молчишь. Ну, тогда… Извини, но я не могу освободить тебя – вздохнул граф – Попроси что-нибудь другое.       – Спасибо. Больше мне ничего не нужно – чуть слышно прошептала рабыня.       – Ханджи… Может, все же расскажешь?       – НЕТ! – рявкнула шатенка, однако она тут же взяла себя в руки – Прошу меня извинить, Ваша Светлость. Этого больше не повторится.       – Ничего. Я понимаю – кивнул граф.       Да ничего я не понимаю! Почему ты так ведешь себя? Что же с тобой случилось? Для чего тебе свобода? Почему… Почему ты не хочешь рассказать мне?       – Слушай, мне все же надо встать – решил сменить тему Леви – Я больше не могу позволить себе и дальше лежать в постели.       Он уже намеревался было встать с кровати, но у него на пути встала крайне недовольная девушка.       – Я думала, что вы все же решили послушать меня и поберечь силы – нахмурилась шатенка.       – Тц, да ты хуже тюремного надзирателя! – проворчал граф, вновь устраиваясь на кровати – А как же Демон? Он же никого к себе не подпускает, кроме меня! Он уже второй день ходит по двору! Не расседланный… Грязный… Голодный…       – Вовсе нет – возразила рабыня – Я еще вчера расседлала его. Накормила. А затем вымыла его и Эрена.       – Правда? – удивился Аккерман – И он позволил тебе?       – Конечно. Демон – хороший мальчик – улыбнулась Ханджи – Я могу присматривать за ним, пока вы не поправитесь. Мне несложно. Наоборот, я рада его компании.       – Вот как? Что ж, значит, за своего коня я могу быть спокоен – усмехнулся Леви – Ты только не перекармливай его.       – Не беспокойтесь. Не буду – мягко улыбнулась девушка.       За непринужденным разговором оба чувствовали, как неловкость, возникшая из-за весьма необычной просьбы рабыни, постепенно исчезает. Однако… Оба они не забывали об этом ни на мгновение…

***

      – Я ничего не слышу! – прошептала Изабель, приложив ухо к замочной скважине.       – Тогда пусти уже меня! – проворчал Фарлан – Хотя… Я уже говорил тебе, что это бесполезно! Эти двери в господские покои установили еще при деде Леви, а он был довольно… любвеобильным мужчиной, и не хотел, чтобы его жена слышала, чем он тут занимается с хорошенькими молодыми рабынями!       – Тогда зачем ты вообще утащил меня из покоев?! – нахмурилась Магнолия – Дела у нас, значит, возникли?!       – А ты не слишком-то и сопротивлялась! – не остался в долгу Чёрч – И что-то ты не торопишься возвращаться к работе. Конечно, подслушивать разговоры Леви и Ханджи гораздо интереснее!       – А сам-то ты тоже не слишком рвешься вернуться к своим обязанностям!       – И оставить тебя без присмотра?! Да мне страшно подумать, что ты можешь натворить, когда меня не будет рядом!       – Слушай, да я тебя сейчас…       – Господин Чёрч… Госпожа Магнолия… – их «беседу» прервал мужской голос.       Оглянувшись, Фарлан и Изабель увидели доктора Штраусса, который с трудом переводил дыхание.       – Доктор Штраусс? – удивился управляющий – Вы уже вернулись?       – Только что… Я услышал, что… что Его Светлость был ранен… Как… Как он?       – Он нас здорово напугал, но теперь его жизнь вне опасности – поспешила успокоить доктора экономка.       – Я могу его увидеть? – вопреки заверениям девушки, Штраусс по-прежнему беспокоился за своего сюзерена.       – А почему бы и нет! – воскликнула рыжеволосая.       – Изабель! Подож…       Однако не успел блондин сообразить, как она уже распахнула двери в покои графа…

***

      – Ханджи, я…       – Ваша Светлость! – брюнета перебил звонкий женский голос – Доктор Штраусс вернулся!       В покои ворвалась улыбающаяся Магнолия, за ней семенил крайне недовольный Чёрч и… совершенно ничего не понимающий Штраусс.       – Ваша Светлость! Умоляю, простите меня! Если бы я знал… – доктор со всех ног бросился к постели Аккермана – Как вы себя чувствуете? Что с вами случилось? Вы сильно пострадали? Вы…       – Я в порядке, доктор Штраусс – поспешил остановить его брюнет – Вы лучше расскажите мне, что там произошло в Риверсабле? Что там за болезнь?       – Это не то чтобы болезнь, Ваша Светлость – вздохнул доктор – Это отравление.       – Отравление? – нахмурился граф – Вы хотите сказать, что кто-то посмел отравить моих подданных?!       – Нет-нет! Что вы! Я… Я хотел сказать… – замялся Штраусс, услышав стальные нотки в голосе Леви – Все дело в воде.       – В воде?       – Да. В городе давно не чистили колодцы, а из-за плохой воды горожанам стало плохо. Я осмотрел всех пострадавших, дал им снадобий. Поговорил со бургомистром, он велел не брать воду из колодцев, пока их не очистят. Недалеко от города есть родник, пока горожане берут воду из него, но, боюсь, такими темпами он скоро иссякнет, а пока почистят колодцы…       – Я понял вас, доктор Штраус. Благодарю, что сообщили мне – кивнул Аккерман – Это просто неслыханно! Как они могли так запустить колодцы? Почему бургомистр допустил это? Фарлан…       – Прежний бургомистр скончался пару месяцев назад – пояснил Чёрч – Видимо, новый еще не со всем разобрался. Он молод и не опытен.       – Все равно это совершенно неприемлемо – нахмурился брюнет.       – Я обо всем распоряжусь – заверил графа управляющий.       – И отправь людей в Риверсабль. Колодцы нужно очистить как можно скорее. И если бургомистр и впредь допустит нечто подобное, то… придется найти ему замену.       – Как пожелаете, Ваша Светлость.       – Ваша Светлость, так что с вами случилось на охоте? – доктор вновь вернулся к волнующей его теме.       – Ничего особенного. Вепрь пырнул меня в бок.       – Ничего особенного?! Да как вы можете говорить такое?! Мне непременно нужно осмотреть вас!       – Я в порядке. Но… Ладно. Осматривайте. – вздохнул Леви, очень уж обеспокоенным выглядел почтенный доктор.       – Хм. Прекрасная работа – оценил доктор зашитую рану – Вижу, пока меня не было, вы послали за другим доктором. И это не Уилсон, его стежки и в половину не такие аккуратные.       – Это все Ханджи – пояснил Аккерман.       – Ханджи? – удивился Штраус, только что заметив рабыню, скромно стоящую у окна – Это она сделала?       – Да, это она спасла мне жизнь.       – Вот так? – нахмурился мужчина – Ты хоть понимаешь, что из-за неопытности могла навредить Его Светлости?       – Если бы я не была уверена в своих силах, то ни за что бы не стала рисковать жизнью Его Светлости – строгий тон доктора нисколько не испугал девушку.       – Так что именно ты делала? – доктор продолжал с подозрением смотреть на шатенку.

***

      И она начала подробно рассказывать Штрауссу о том, как именно она боролась за жизнь Леви. Аккерман, Чёрч и Магнолия мало что понимали из ее рассказа, в отличие от доктора. Пока мужчина слушал рабыню, его подозрение постепенно сменилось удивлением, которое затем уступило место даже… восхищению.       – Девочка моя, я просто поражен! – воскликнул доктор, когда она рассказала ему обо всем – Я долгое время переписывался с доктором Петерсоном, да упокоится его душа с миром, он был истинным мастером своего дела. Его смерть была тяжелой потерей как для его города, так и для всего Солейсаммера. Я даже и не думал, что у него была такая талантливая ученица!       – Вы преувеличиваете, доктор Штраусс – слегка смутилась Ханджи.       – Ничего я не преувеличиваю! Если бы не ты, то я… я даже и не знаю, что бы было с Его Светлостью.       – Вы бы приехали на мои похороны, вот что бы было – хмыкнул Леви.       – Ваша Светлость! Ну, зачем вы так! – воскликнула Изабель.       – А разве я не прав?       – Что ж, вижу, вы были в хороших руках – заметил доктор – И… Я согласен с Ханджи. Вам стоит поберечь себя.       – И вы туда же – проворчал граф – Говорю же… Я в порядке.       – Сейчас – да. Но рана может открыться в любую минуту. Вам не стоит утруждать себя – пояснила рабыня.       – Она права, Ваша Светлость – добавил доктор.       – Хотите сказать, что мне нужно и дальше валяться в кровати? – буркнул Аккерман.       – Если вы хотите выздороветь как можно скорее, то… Да, еще пару дней вам придется провести в постели – кивнул доктор.       – Тц, и все из-за этого чертова хряка – проворчал брюнет – Доктор Штраусс, а когда я смогу поесть жареной свинины?       – Э… Думаю, дня через три… или пять.       – Чудесно! Изабель…       – Я поняла, Ваша Светлость. Я отдам все необходимые распоряжения – кивнула Магнолия.       – Хорошо. Так, раз уж мне все равно не выбраться из этой постели, то… Фарлан, принеси мне мои бумаги.       – Ваша Светлость, вы уверены? – уточнил управляющий.       – Более чем. Я не собираюсь бездельничать. У меня много работы.       – Как прикажете – вздохнул Чёрч, он знал Аккермана с раннего детства и прекрасно понимал, что переубедить его совершенно невозможно.       – Вам бы тоже не мешало вернуться к работе – нахмурился брюнет, бросив крайне недовольный взгляд на управляющего и экономку.       – Да, Ваша Светлость, как прикажете – почтительно поклонились Фарлан и Изабель.       – Доктор Штраусс, вы, верно, устали после дороги. Я хорошо себя чувствую, так что вы можете идти отдохнуть.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – поклонился доктор – Вижу, что вашей жизни ничего не угрожает. Я навещу вас чуть позже.       – Хорошо – кивнул граф – Ханджи… Ханджи, что с тобой?! – чуть ли не закричал брюнет, заметив, как она слегка покачнулась и чуть не упала.       – Все нормально – поспешила заверить его рабыня, схватившись за столбик кровати – Просто… Голова немного закружилась…       – Ханджи, когда ты в последний раз ела? –поинтересовался доктор – Спала?       – Я…       – Понятно – вздохнул Штраусс – Похоже, Его Светлость здесь не единственный, кого нужно чуть ли не заставлять отдыхать.       – Так, немедленно иди поешь – тоном, не терпящим возражений, заявил Аккерман – А потом спать. На сегодня и завтра ты освобождаешься от работы. Скажи тетушке Агнес, что это мой приказ. Хотя… Изабель, ты не могла бы проводить ее? И проследи, чтобы она поела!       – Ваша Светлость! Я вполне сама могу… – возмутилась было шатенка.       – Не спорь со мной – резко перебил ее брюнет – Изабель…       – С вашего позволения – слегка поклонилась Магнолия.       – Идите уже – махнул рукой граф – И… Ханджи… Только попробуй ослушаться меня! Ты просила меня поберечь себя. Так вот… К тебе это тоже относится!       – Как прикажете, Ваша Светлость – процедила сквозь зубы шатенка, даже и не пытаясь скрыть своего недовольства, прежде чем покинуть покои в сопровождении экономки.       – Надеюсь она проявит благоразумие и как следует отдохнет. И… не только она – Штраусс бросил многозначительный взгляд на брюнета.       – Доктор Штраусс, вы можете идти. Я вас более не задерживаю. Отдых вам тоже необходим – буркнул Аккерман – А позже я жду от вас подробный рассказ о вашей поездке в Риверсабль.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – поклонился доктор.

***

      – Ох… Ну и характер! – усмехнулся Чёрч после ухода Штраусса – Чувствую, она нам еще покажет!       – Жду с нетерпением – ухмыльнулся граф – А ты что уставился? – нахмурился брюнет, заметив, что блондин как-то странно на него смотрит – Где бумаги, которые я просил?! А что там с колодцами?! Ты уже отправил людей в Риверсабль?!       – Все будет сделано, ты только не злись – поднял руки в примирительном жесте Фарлан.       – Так выполняй!       – Ладно-ладно! Как скажешь! – управляющий поспешил удалиться, он не понаслышке знал, что будет, если разозлить его сюзерена и… не хотел рисковать…

***

      Оставшись один, Леви со вздохом опустился на подушки. Мужчина не привык бездельничать и его очень напрягала собственная беспомощность. Но он также и понимал, что ему потребуется время, чтобы окрепнуть. Значит, какое-то время ему придется провести в постели.       Однако сейчас его больше всего занимало совсем другое…              – Я… Я... Ваша Светлость… Прошу вас… Освободите меня…       – Что?       – Дайте мне свободу.       – Свободу?       – Да. Свободу.       – Но зачем тебе это?       – Это мое дело...              Этот разговор никак не давал ему покоя. Граф прекрасно понимал, что все рабы мечтали о свободе, но это… были всего лишь мечты, ведь они с трудом представляли себе, в чем именно заключалась эта самая свобода. Так что никому бы из рабов и в голову не пришло просить хозяина освободить его.       Никому… Кроме НЕЕ…       Снова… Она снова поразила его…       Возможно, Аккерман бы и дал ей свободу, ведь она спасла ему жизнь. Как еще он может отблагодарить ее, чем не позволив распоряжаться ее жизнью как она того пожелает? Это было вполне разумно.       Вот только…       Едва Леви подумал, что он может дать Ханджи свободу, как он понял, что, как только он перестанет быть ее хозяином, то она… покинет поместье в ту же минуту. И он… больше никогда ее не увидит…       А этого он не хотел… ОЧЕНЬ не хотел…       Поэтому…       Нет! Ни за что! Я не отпущу тебя! Ты принадлежишь МНЕ! И только МНЕ…       Чуть ли не впервые в жизни брюнет поставил собственные желания выше желаний других. И… нисколько не жалел об этом.       Ведь…       Он не хотел лишаться своей собственности, которой… он очень дорожил…

***

      Лежа на своем тюфяке в пустом дортуаре для рабов Ханджи, не смотря на усталость, никак не могла уснуть. Она снова и снова вспоминала тот разговор с графом.       И как она вообще могла подумать, что он даст ей свободу? Да, она спасла его жизнь, и что с того? Он так просто отпустит ее? Да, конечно, именно так он и сделает! Глупо вообще было на что-то надеяться!       А еще ей было очень стыдно за краткую вспышку гнева, когда Аккерман пытался выведать у нее причину ее довольно необычной просьбы. Она сорвалась… Да, ей удалось довольно быстро успокоиться, но… осадок все равно остался. На секунду шатенка подумала, что может рассказать ему правду, если не всю, то хотя бы часть, но… тут же отказалась от этой затеи.       Я ведь его практически не знаю. Он, несомненно, хороший человек, но… Стоит ли доверять ему? Или все же нет? В любом случае, его это совершенно не касается. Это МОЕ дело. МОЕ и больше ни чье. Не стоит ему лезть во все это, да он и не захочет… Что ж, я ведь и так это знала. Если я хочу вернуть себе свободу, то мне не нужно ждать, когда мне ее дадут, или просить об этом. Нет. Я должна САМА взять ее. Только так я снова стану свободной. Только так я смогу вернуться домой. Только так я смогу отомстить…       Постепенно усталость брала вверх, и девушка медленно погружалась в сон, в котором она снова видела старшего брата… умирающего на ее руках… И слышала его последние слова… Его предсмертную просьбу…              – ВЕРНИ ТО, ЧТО У НАС ОТНЯЛИ…

***

      – Я не совсем понял тебя – нахмурился Фарлан.       Через три дня доктор Штаусс наконец-то разрешил графу встать с постели, при условии, что он не будет слишком утруждать себя. Леви пообещал, что будет осторожен, но… Чёрч и Магнолия все равно пристально следили за ним.       Аккерман и сам понимал, что к прежней жизни ему стоит возвращаться постепенно, что ему придется повременить с тренировочными боями на мечах, стрельбой из лука, да и от поездок верхом следует отказаться на время, а вот… а вот работать в кабинете с бумагами ему никто не мог запретить. Чем он и занимался, обсуждая с управляющим дела графства, должников среди арендаторов в том числе.       – А что именно тебе не понятно? – поинтересовался брюнет.       – То, что ты собираешься простить долг Уолтера. Полностью! – воскликнул блондин.       – Да, собираюсь – кивнул граф – Он расплатился со мною. С лихвой.       – И как же именно? Отдал тебе одну рабыню? Тебе напомнить, сколько он тебе должен? Тут и десятком рабов не расплатишься!       – Я прекрасно знаю, сколько он мне должен. Но… Фарлан, ты не хуже меня знаешь, что рабы бывают разные. А Ханджи… Ты же сам уже понял, что она… необычная девушка.       – Ну, конечно! Теперь это так называется? – закатил глаза управляющий.       – Не ерничай – нахмурился граф – Скажи, ты много рабов знаешь, которые знают лекарское дело? Которые не боятся взять на себя ответственность за чужую жизнь… за жизнь свободного человека, целиком и полностью осознавая, ЧТО с ними будет, если из-за их ошибки этот самый свободный человек может умереть?       – Кроме нее больше никого – вынужден был признать Чёрч.       – Ты ведь понимаешь, что если бы не она, то… ты бы присягал на верность другому сюзерену. И я не этого идиота-Йегера имею в виду, его тело бы уже давно болталось в петле, а… одного из прихлебателей Фердинанда…       – Да что ты говоришь такое! – возмущению блондина не было предела – Да я бы никогда… Леви! Ты же знаешь, что я предан лишь тебе! Никому другому я бы не присяг…       – Тебе бы пришлось – перебил его Аккерман – Ведь… Ты бы не оставил моих подданных в лапах очередной марионетки короля… Хотя бы… В память обо мне…       – Ты знаешь, что не оставил бы – не стал отрицать управляющий – Только… Давай больше не будем обсуждать твою возможную кончину? Мне от этого как-то не по себе. Ты жив! Ты здоров! И это главное!       – И это заслуга Ханджи…       – Да. Это все благодаря ей. Стыдно признаться, но мы с Изабель были совершенно беспомощны. Никак не могли взять себя в руки – горько усмехнулся Фарлан – А Ханджи… Мы даже и не заметили, как эта рабыня начала нами командовать! А мы… безропотно выполняли ее приказы. Нет, Леви! Эта девица… У меня просто слов нет! Да за ее дерзость ее бы следовало хорошенько отхлестать кнутом или на хлеб и воду посадить, но…       – Она спасла мне жизнь – закончил его мысль брюнет – Теперь ты понимаешь НАСКОЛЬКО она ценное приобретение?       – Понимаю – кивнул Чёрч.       – Так, значит, ты согласен, что Уолтер целиком и полностью выплатил свой долг?       – С тобой не поспоришь – вздохнул управляющий – Мне можно его обрадовать?       – Думаю, мне стоит самому навестить его. А заодно и напомнить, что вечно терпеть его пьянство и безделье я не намерен. Может, тогда он уже возьмется за ум.       – Не сомневаюсь! – усмехнулся блондин – Вы можете быть ОЧЕНЬ убедительным, Ваша Светлость!       – С такими, как Уолтер, по-другому и нельзя – хмыкнул граф, подойдя к окну.       – Не могу не согласиться. Так, с этим мы разобрались. Что там у нас дальше? – управляющий выудил из кипы бумаг один из листков – Предлагаю обсудить поставки зерна в…       – Чуть позже – перебил его Аккерман, не отрывая глаз от окна.       – А? Что, прости? – не понял Чёрч.       – Я отлучусь ненадолго. Продолжим, когда вернусь.       – Что? Леви, ты куда?       – Мне нужно покормить Демона.       И, прежде чем блондин успел хоть что-нибудь сообразить, граф стремительно покинул кабинет.       Покормить Демона, говоришь? Сильно сомневаюсь…       Подозрения управляющего подтвердились, едва он подошел к окну.

***

      – Ну, конечно! Коня он кормить собрался! – усмехнулся мужчина.       – Фарлан? Ты здесь? – в кабинет заглянула Магнолия – А куда это братец ушел? Он так торопился.       – Демона он пошел кормить – ухмыльнулся блондин, жестом подзывая к себе рыжеволосую.       – Что там у тебя? – поинтересовалась Изабель, выглядывая в окно – Теперь понятно, почему ему так срочно потребовалось накормить коня именно сейчас.       Управляющий и старшая экономка наблюдали за… Ханджи, идущей по двору, по пятам за ней, как всегда, бежал Эрен.       – Изабель, я тут вспомнил, у меня есть срочные дела во дворе. И… на конюшне – ухмыльнулся Чёрч.       – Какое совпадение! У меня тоже! – хихикнула девушка.       – Ну, так что? Идем?

***

      А в это время Леви внимательно осматривался по сторонам во дворе, пытаясь найти одну рабыню.       Они с Ханджи не виделись уже три дня. Да в этом и не было необходимости. Доктор Штраусс вернулся в поместье и навещал графа каждые несколько часов, так что шатенка вполне могла вернуться к работе на кухне. Это было вполне в порядке вещей, но…       Как же он хотел ее увидеть!       И вот ему наконец-то представился повод. Только бы найти ее…       И куда она подевалась? Я же только что видел ее из окна!       Аккерман уже хотел было пойти на кухню и лихорадочно придумывал подходящую причину, чтобы не вызвать подозрений, как его внимание привлекли огромные следы собачьих, практически волчьих, лап.       «Ну, надо же! Эта псина начинает приносить все больше и больше пользы!» – думал мужчина, идя по следу.       Следы привели его к конюшне. У входа лежал Эрен, конюхи были не слишком рады его присутствию, ибо он пугал лошадей, поэтому пес, по всей видимости, ждал свою подругу снаружи. Увидев хозяина, он мигом вскочил на ноги.       – Она там? – спросил граф.       Эрен утвердительно гавкнул.       – Никуда не уходи. Жди ее здесь – буркнул брюнет, переступая порог.

***

      Шатенка и правда была на конюшне. Девушка поглаживала жеребенка серебристо-белой масти. Именно его графу подарил Майк Захариус.       – Завела нового друга? – усмехнулся Аккерман.       – А? Ваша Светлость – рабыня поспешно склонилась в изящном реверансе – Простите… Я не заметила, как вы зашли. Я здесь…       – Пришла покормить Демона? – догадался граф – Не стоит. Я уже вполне в состоянии сделать это сам.       – Уверены? – забеспокоилась девушка – Я могу и сама. Мне не сложно.       – Ханджи, я не настолько беспомощный – поспешил успокоить ее Леви – Вижу, вы поладили – он кивнул на жеребенка, который так и льнул к ней.       – Да – не смогла сдержать улыбки шатенка – Она просто красавица!       – Она? Боюсь, ты ошиблась. Это жеребец.       – Ваша Светлость, вообще-то Ханджи права. Это – кобыла – послышался голос Фреда, главного конюха.       – Что? – нахмурился Аккерман – Ты же сам мне сказал, что это жеребец! Еще и радовался, что у нас есть несколько подходящих для него кобыл!       – Я ошибся – с виноватым видом вздохнул раб – Когда жеребенка привезли, меня не было на конюшне. Я был в поле, одна из лошадей повредила копыто, споткнувшись о камень. А когда я вернулся, мальчишки, что устраивали лошадку в стойло, сказали мне, что это жеребец. А я… и не проверил сразу…       – Ты хочешь сказать, что твои мальчишки не могут отличить кобылу от жеребца? – хмыкнул брюнет.       – Да они даже не посмотрели! Просто закрыли его, то есть, ее, в стойле и все! Нет, через несколько дней, когда я осматривал жеребенка, я понял, что это молодая кобыла и как следует наказал тех бездельников! Только вам не сообщил. Не было времени. У нас в один день сразу четыре кобылы ожеребились… А потом… Простите… – он виновато опустил голову.       – Ничего – вздохнул Леви – Жеребец… Кобыла… Это не так уж и важно. Главное, что он, то есть, она, здоровая. Проблем с ней нет?       – Что вы! Да от нее глаз не оторвать! Ох и красавицей она станет, когда подрастет! Самой королеве впору на ней ездить!       – Пожалуй, ты прав – усмехнулся граф, поглаживая молодую кобылу по гриве.       – А какие жеребята у нее могут родиться! – мечтательно вздохнул Фред – Знаете, не думал, что когда-нибудь такое случится, но… Как вы считаете, может, стоит свести ее с Демоном? Уверен, они дадут отменное потомство!       – Да, возможно – задумался брюнет, переводя взгляд с серебристо-белой кобылы на своего гнедого жеребца – Но об этом пока рано говорить. Ей же и полугода нет.       – Конечно-конечно! – закивал конюх – Но когда она подрастет…       – Вот тогда и поговорим – бросил Аккерман.       – А как ее зовут? – поинтересовалась Ханджи, не переставая с восхищением осматривать кобылку.       – Ну… Мы никак не можем подобрать ей подходящее имя – замялся Фред – Пока зовем ее… просто Девочкой…       – Девочка? Ну разве это имя для такой красавицы, как ты? – улыбнулась рабыня.       – Да, я тоже так считаю – согласился Леви.       – Раз у нас уже есть Демон, то, может быть, Ангел? – предложил конюх.       – Фред, ну сами подумайте, какой же из нее Ангел? – усмехнулась Ханджи – Она же не кроткая овечка! Нет, она смелая и решительная, у нее, определенно, сильный характер, который она вам еще непременно покажет! Нет, ей нужно имя, которое отразит ее истинную сущность.       – Есть предложения? – поинтересовался граф.       – Есть… – девушка ненадолго задумалась – Как вам… Вьюга?       – Вьюга… – повторил Аккерман, будто бы пробуя это имя на вкус – Мне нравится.       – А тебе нравится, Вьюга? – спросила рабыня у лошади.       Судя по довольному ржанию, имя ей понравилось. Очень понравилось.       – Значит, решено. Вьюга… – согласился Леви.       – Красивое имя. Ты молодец, Ханджи! – улыбнулся Фред – Ваша Светлость, я вам еще нужен?       – Я пришел покормить и почистить Демона. Я сам справлюсь, ступай Фред.       – С вашего позволения – и, почтительно поклонившись, конюх вернулся к работе.

***

      – Вьюга, значит – ухмыльнулся граф – И как тебе такое только в голову пришло?       – Не знаю – пожала плечами рабыня – Какое-то время я жила недалеко от северной границы Флеймкёра. Зимы там очень суровые. А когда еще и непогода свирепствует…       – Неужели об этом тебе напомнила кобыла?       – Можно и так сказать – улыбнулась девушка – Она ведь и сама как вьюга. Неистовая… Несокрушимая… Но… Такая красивая…       – Интересное сравнение – усмехнулся брюнет, аккуратно убирая с ее лица прядь волос, закрывающую глаза – А… Подожди… – вдруг ни с того, ни с сего нахмурился мужчина.       – Ваша Светлость? Что случилось? – забеспокоилась рабыня, ее крайне насторожила эта неожиданная смена настроения хозяина.       – Тц, и долго вы там еще будете стоять? – леденящим душу голосом спросил Аккерман – А ну живо идите сюда!       От льда в его голосе Ханджи невольно поежилась, а еще она с трудом сдержала вздох облегчения, поняв, что не она является причиной его недовольства.       Кто же его так рассердил?       Как оказалось, это были Фарлан и Изабель, с виноватым видом выходящие из-за угла.       – Ваша Светлость… Мы… – начал было Чёрч.       – Подслушивали – закончил за него Леви – И зачем вам это?       – Ну… Мы… – замялась Магнолия.       – Понятно. Вам просто нечем заняться. Ну, ничего. Я найду вам дело – ухмыльнулся граф, и эта ухмылка явно не предвещала ничего хорошего – Фарлан, что там с поставками навоза из Мадёра?       – Ну… Там, насколько мне известно, там возникли какие-то проблемы – пролепетал управляющий.       – Вот поэтому поезжай и разберись, а заодно и проверь, качественный ли навоз там заготовили. Я бы и сам съездил, но доктор Штраусс пока не советует мне ездить верхом.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – вздохнул блондин, направляясь к стойлу своей кобылы.       – Так, Изабель…       – Да, Ваша Светлость? – с опаской спросила рыжеволосая, уже понимая, что ее выходка не сойдет ей с рук.       – Недавно я проходил мимо свинарника. Не знаешь, почему оттуда такая вонь?       – Ну…       – Разберись! – перебил он ее – Не хватало, чтобы этот смрад разнесся по всему поместью.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – тяжко вздохнула экономка, прежде чем с понурым видом удалиться.

***

      – А вы не слишком строги к ним? – хихикнула Ханджи, когда они остались вдвоем.       – Это послужит им уроком – усмехнулся Леви – В следующий раз они как следует подумают, прежде чем подслушивать.       – Это уж точно! – улыбнулась рабыня.       – Да… Точно… – прошептал граф, вновь потянувшись к ее волосам.       Однако… Разум снова взял вверх…       Нашел же место! На конюшне! Ты еще в стойло ее заведи!        – Ваша Светлость… С вашего позволения, я, пожалуй, пойду – потупила взор рабыня. От нее не укрылось, как он отстранился. Что ж, похоже, не только ей одной крайне трудно держать себя в руках.       – Ты куда-то торопишься? – ему одновременно хотелось и не хотелось отпускать ее, но...       Так нужно…       – Да, тетушке Агнес нужна помощь. Сегодня к ужину мы подаем вепря!       – Ну, наконец-то! – усмехнулся брюнет – Я уж подумал было, что никогда не отведаю ту свинью, что чуть не прикончила меня!       – Вот сегодня и отведаете! – хихикнула шатенка.       – И не только я. Этого жирного хряка на всех в поместье хватит. Ты тоже непременно съешь кусок. А то… – он бережно взял ее за запястье – Кожа да кости…       – Хорошо, съем, обязательно съем – тепло улыбнулась Ханджи – Но… – с этим пора заканчивать – Если вы меня не отпустите, то, боюсь, к ужину мы не управимся.       – Ладно, иди уже – вздохнул Аккерман, с явной неохотой отпуская ее руку – И отведи Эрена на псарню, нечего ему одному по двору носиться и пугать всех.       – Хорошо, я отведу его. И... Ваша Светлость…       – Да?       – Вы не думаете, что Эрен тоже заслужил кусок мяса? – усмехнулась рабыня – Ведь он помог вам одолеть того вепря.       – Тц, он съел достаточно мяса, пока перегрызал хряку горло – проворчал граф – Но, пожалуй, ты права. Без него я бы не справился. А теперь… Иди уже… Не стоит заставлять тетушку Агнес ждать.       Иди… Пока я еще могу отпустить тебя…       И, склонившись в почтительном реверансе, девушка поспешила на кухню. Пока… еще могла уйти от НЕГО…       – Что же эта девчонка делает со мной? – тяжко вздохнул Леви.       Ответом ему было лишь сочувствующее ржание Демона и Вьюги…

***

      Аккерман не ошибся, вепрь, едва не лишивший его жизни, был таким огромным, что мяса хватило всем в поместье. Тем вечером все, начиная с Его Светлости, и заканчивая самыми юными из рабов, наслаждались горячим сочным мясом, которое чуть ли не таяло во рту.       – Как же вкусно! – чуть ли не зажмурилась от удовольствия Ханджи, с аппетитом уминая жареную свинину – Кушай, мальчик, ты заслужил это!       Эрен, лежащий у ее ног, в это время яростно вгрызался зубами в большой кусок мяса кабана…

***

      – Ханджи! Ханджи, проснись!       – А? Что? – сиплым ото сна голосом пробормотала рабыня, протирая глаза.       Без очков она почти ничего не видела, лишь смутный силуэт, чей обладатель крайне настойчиво тормошил ее.       – Да проснись ты уже!       – Госпожа Магнолия? – она узнала голос старшей экономки – Что случилось?       – Быстро одевайся и иди за мной!       Шатенке ничего не оставалось, как подчиниться. Она прекрасно понимала, что Изабель не пришла бы в дортуары рабов посреди ночи, если бы не произошло что-то серьезное.       – Что случилось? – повторила она свой вопрос, пока они чуть ли не бежали к замку.       – Его Светлость… Ему снова стало плохо… – всхлипывала рыжеволосая.       – А доктор Штраусс? Его нет в поместье?       – Генри пошел за ним. Доктор уже несколько часов возится с этой дурехой-Мерси. Похоже, что с ее ублюдком, которого она носит в утробе, что-то не так. Нашла же время! Мы не можем ждать, пока он придет. Поэтому… Я и пошла за тобой…       – И правильно сделали – кивнула шатенка – А что с Его Светлостью?       – Я не знаю! – чуть ли не взвизгнула Изабель – Посреди ночи в мои покои врывается Петра и верещит, что ему стало плохо! Я разбудила Генри, он пошел за доктором Штрауссом, а я… за тобой…       – Петра? – чуть слышно прошептала Ханджи, уже понимая, почему ИМЕННО ОНА прибежала к старшей экономке.       А чего ты ожидала? Смирись, ты же сама отказала ему…       – Да, Петра. Она сейчас с Его Светлостью, но я не уверена, что от нее есть какой-то толк…

***

      Ворвавшись в покои графа, экономка и рабыня увидели мертвенно-бледного графа, держащегося за бок, по его рубашке расплывалось кровавое пятно. Возле мужчины металась растрепанная и полуодетая Петра.       – Ваша Светлость… Как я могу помочь вам? – всхлипывала девушка.       – Тц, прекрати мельтешить у меня перед глазами! И так голова просто раскалывается! – рявкнул на нее граф.       – Но я…

***

      – Ваша Светлость, пожалуйста, лягте на кровать, мне нужно осмотреть вашу рану – тоном, не терпящим возражений, сказала шатенка.       – Ханджи? – Леви с удивлением уставился на рабыню и на экономку, выглядывающую у нее из-за плеча – А что ты здесь делаешь?       – Это я привела ее – пояснила Изабель – Генри пошел за доктором Штрауссом.       – И зачем было беспокоить их? Со мной все в порядке!       – Да, я вижу – хмыкнула шатенка – А теперь… Ложитесь уже.       – Да понял я! Понял! – проворчал брюнет, устраиваясь на кровати, почему-то спорить с ней не хотелось совершенно, слишком уж недовольной она была. И он почему-то чувствовал себя виноватым перед ней.       – Ну, что… что там? – не выдержала Магнолия.       – Швы разошлись. Придется зашивать рану заново – пояснила Ханджи – Мне нужна игла, шелковая нить, вино, полотенца и вода. Теплая вода. И побольше.       – Сейчас все принесу! – воскликнула экономка – Петра! Пошли, поможешь мне!       – Госпожа Магнолия, если вы не возражаете, то я бы хотела, чтобы Петра осталась. Мне может понадобиться ее помощь – попросила шатенка.       Сказать, что ее слова удивили всех присутствующих, значит, не сказать ничего. Ведь все знали о неприязни, возникшей между девушками еще при их первой встрече.       – Э… Ладно. Как скажешь – пожала плечами экономка, выбегая за дверь.       – Ты… Ты уверена? – все же решила уточнить Петра.       – Да, уверена – буркнула шатенка – Ты имеешь что-нибудь против?       – Нет-нет! Что ты! Я только рада помочь Его Светлости!

***

      – Значит, вы все же не поберегли себя – озвучила свою мысль Ханджи, даже и не пытаясь скрыть упрек в голосе – Что же вы такого делали, раз это потревожило вашу рану?       – Сейчас все принесут! – объявила Изабель, возвращаясь в господские покои – Ваша Светлость! Ну, как же так!       – Я как раз собиралась это выяснить – добавила рабыня.       – Неужели… – Магнолия бросила многозначительный взгляд на Петру.       – Нет! – возразил Аккерман – Не с ней не усп…       – Избавьте меня от подробностей – резко перебила его Ханджи.       От Леви не укрылось то, как именно она сказала эту фразу. В ее голосе он уловил упрек, недовольство и… обиду?       И почему я чувствую себя провинившимся мужем, которого отчитывает жена?       К счастью, в это время в покои ворвались служанки, принесшие все, что просила Ханджи, так что на слова шатенки ни Изабель, ни Петра не обратили никакого внимания.

***

      – Что это за игла такая? – нахмурилась шатенка.       – Не подойдет? – забеспокоилась Магнолия.       – Подойдет, но… это будет очень болезненно.       – Сейчас принесу другую! – воскликнула экономка, выбегая в коридор.       – Зашивай так – бросил Леви.       – Ваша Светлость, вы уверены? – решила уточнить Ханджи – Она слегка затупилась, поэтому вам будет очень больно. Может, подождем, когда вернется госпожа Магнолия?       – Нет, зашивай так – Аккерман был непреклонен – Я выдержу.       – Хорошо – вздохнула шатенка, добавляя вино в воду.       – А что… что делать мне? – нерешительно подала голос молчавшая до этого Петра.       – Когда я буду зашивать рану, держи Его Светлость за руку. Не давай ему дергаться.       – Я не буду дергаться – запротестовал граф.       – Это вы сейчас говорите – бросила шатенка, тщательно промывая рану – Вам будет очень больно, вам нужно передать часть этой боли Петре.       – Что? Мне? – удивилась рыжая.       – Хорошо, тогда зашивай рану сама – нахмурилась Ханджи.       – Э… Нет, думаю, у тебя это лучше получится – замялась фаворитка.       – Вот то-то же – хмыкнула шатенка – Вы готовы? – она взяла в руки иглу.       – Да – кивнул брюнет, схватив Петру за руку.       – ААААААААА!!! – взвизгнула рыжая, когда хозяин сдавил ее запястье – МНЕ БОЛЬНО!       – Прости – извинился граф – Я постараюсь быть осторожнее.       Однако он мигом забыл про свое обещание, стоило игле вновь проткнуть его кожу.       Может, все же стоило подождать Изабель?

***

      – Ваша Светлость! Смотрите на меня! Вы обязательно справитесь! – Ханджи, как могла, пыталась отвлечь Леви– Не думайте о боли! Лучше расскажите мне что-нибудь!       – Что… Что мне тебе рассказать? – процедил сквозь зубы Аккерман.       – Даже и не знаю… О! Придумала! Расскажите мне о лесе!       – О лесе?       – Да, о лесе! За поместьем такой красивый лес! Это ведь туда вы ездите охотиться?       – Да, туда.       – Расскажите мне о нем! Насколько он большой? Где заканчивается? Какие звери там водятся? Травы? Растения?       – Этот лес… – чуть слышно прошептал брюнет – Он тянется на полсотни лиг. Если двигаться на восток, то можно будет выйти к реке Рапидэроу.       – Река Рапидэроу?       – Да, она пересекает все графство с севера до юга, пересекает степи, простирающиеся за южной границей королевства и впадает в океан.       – Ясно. Я видела эту реку. Она очень большая и красивая. Я и не думала, что она простирается так далеко. А что с лесом? Там водятся крупные звери? Медведи? Волки? Лоси?       – Да, как правило, они обитают в южной части леса, на охоте мы стараемся не трогать их, только если животное ранено. Еще там водятся вепри, как ты же знаешь, олени, лисы, зайцы. Как-то я даже видел рысь.       – Рысь? Правда? Никогда бы не подумала! А деревья? Какие там деревья?       – Разные. В основном дуб, ясень, клен, ива… Если двигаться на север, то там чаще встречаются сосны, ели…       – А растения? Грибы? Ягоды?       – Чего там только нет!       – Грибы и ягоды съедобные?       – Да. Мальчишки постоянно полные карманы ягод набирают. Пока, вроде бы, никто не умер. Только животами маются, если много съедят. Грибов тоже очень много. Обычно с охоты мы и их привозим. Тетушка Агнес варит отменный грибной суп!       – Очень хотела бы его попробовать! – улыбнулась шатенка – А еще какие растения там бывают?       – Не знаю. Я в этом не очень разбираюсь.       – Ясно. А как вы передвигаетесь по лесу? Думаю, там сильные заросли.       – Да, заросли там тоже есть, но мы обычно придерживаемся троп, чтобы не заблудиться. Лесника там нет, так что стараемся без лишней нужды не отходить от тропинок.       – Должно быть там очень красиво….       – Да. Красиво… Я… Я как-нибудь отвезу тебя туда – прошептал Леви.       – Отвезете? – удивилась Ханджи.       – Да, отвезу. Думаю, тебе там понравится.       – Да, я тоже. Но… Сначала вам нужно выздороветь.       – Непременно. Ты только зашей рану поскорее.       – Ваша Светлость… Я уже давно ее зашила…       – Как? Уже? – удивился граф, взглянув на свой бок.       Так и есть… Рану, из которой ранее не переставая хлестала кровь, теперь крепко удерживали небольшие аккуратные стежки.       – Ну, надо же… А я даже и не заметил. Ты поэтому отвлекала меня разговорами?       – Именно так – улыбнулась шатенка – И… Вы уже можете отпустить руку Петры, пока… не оторвали ее.       – А? Точно! – он мигом отпустил руку уже чуть ли не лишившейся от боли чувств рабыни – Петра, у тебя все в порядке?       – Д… Да. В порядке – с трудом сдерживая слезы ответила девушка, потирая покрасневшее запястье.       – Тебе еще нужна ее помощь? – спросил Леви у Ханджи, кивнув на свою фаворитку.       – Нет. Уже нет.       – Петра, ты можешь идти – махнул рукой граф – Спасибо тебе.       – Ва… Ваша Светлость, вы уверены? – пролепетала никак не ожидавшая этого рабыня – Я… Я могу остаться!       – В этом нет нужды. Иди – он даже не смотрел в ее сторону.       – Лад… Ладно… Как прикажете…

***

      – Ты снова спасла меня. Спасибо тебе – поблагодарил брюнет девушку, когда они остались одни.       – Любой бы поступил так на моем месте – тепло улыбнулась рабыня.       – Я бы поспорил с этим – он потянулся было к ее руке, но…       – Нашла! – в покои ворвалась Изабель, сжимая в руках огромную иглу.       – Тц, вовремя ты – проворчал Аккерман.       – А? Что? Ханджи, ты уже зашила рану? – экономка с недоумением переводила взгляд с графа на рабыню.       – Его Светлость настоял – пояснила шатенка.       – Ясно – вздохнула Магнолия – Тебе еще что-нибудь нужно?       – Нет, благодарю – кивнула рабыня.       – Ваша Светлость, как вы себя чувствуете? – поинтересовалась рыжеволосая.       – Я в порядке. А… Войдите! – бросил он, услышав стук в дверь.       – Ваша Светлость! Прошу, простите меня! – в покои зашел доктор Штраусс – Я… Ханджи! – воскликнул он, заметив рабыню – Вижу, ты снова опередила меня.       – Как видите – кивнула шатенка – У Его Светлости разошлись швы, я зашила рану.       – Что бы мы без тебя делали! – улыбнулся доктор.       – Доктор Штраусс, а как там Мерси? – поинтересовалась Изабель – Надеюсь, вы не зря потратили на нее свое время? Или она снова пожаловалась вам на какую-то ерунду?       – Боюсь, что нет, госпожа Магнолия. К сожалению, она потеряла ребенка…       – Ну, хоть одна хорошая новость! – воскликнула экономка.       – Изабель! – нахмурился граф – Не кажется ли тебе это слишком жестоким?       – Ваша Светлость, вы даже и представить себе не можете, сколько у меня уходит сил и времени, чтобы пристроить ее очередного выродка! А она мне в этом нисколько не помогает! Не успевает родить, как снова пропадает с мужиками! А через несколько месяцев у нее опять растет живот!       – Думаю, такого больше не случится – заметил доктор – Эта беременность была для нее очень тяжелой. Я не уверен, что она способна снова стать матерью.       – Ну, хоть одна хорошая новость! – повторила экономка.       – Что ж, тебе виднее – хмыкнул Леви.       – Ваша Светлость, с вашего позволения я, пожалуй, пойду – подала голос Ханджи. Доктор Штраусс здесь, значит, ее помощь графу больше не нужна.       – Пойдешь? – удивился Аккерман – А… Ну, да. Тебе же рано вставать. Хотя… На завтра ты освобождаешься от работы.       – В этом нет необходимости. Тетушке Агнес нужна моя помощь.       – Да? Ну, ладно. Как знаешь. Иди… – вздохнул брюнет.       Как же он не хотел отпускать ее! Но…       Так нужно…       – Благодарю вас – склонилась в изящном реверансе девушка – Доктор Штраусс, могу я взять у вас немного трав?       – Зачем тебе? – удивился доктор.       – Хочу наложить компресс Петре, а то…       – Я… Я слишком сильно сжал ее руку, пока Ханджи зашивала мою рану – пояснил Леви.       – А… Ясно… – кивнул доктор – Да, конечно, бери все, что нужно.       – Благодарю вас.       И еще раз поклонившись графу на прощание, рабыня покинула его покои.

***

      – Очень интересная девушка – прошептал доктор – Вам повезло с ней.       – Да, я тоже так считаю – согласился брюнет – Она – очень ценное приобретение.       – С вашего позволения я бы хотел взять ее в ученицы. Такая помощница мне бы пригодилась.       – Боюсь, тетушка Агнес вам этого не простит, доктор Штраусс – усмехнулась Изабель.       – Мда… Как-то не подумал – вздохнул доктор – Но я уверен, что мы сможем с ней договориться! Ханджи может несколько дней работать на кухне, а несколько дней помогать мне.       – Ну, это вы сами ее уговаривайте – улыбнулась Магнолия – Доктор Штраусс, вы знаете из-за чего рана Его Светлости снова открылась? Это из-за того, что он и Петра…       – Нет! – резко перебил ее Леви – Я же сказал, что мы с ней не… Тц, да почему вообще я все это рассказываю?!       – Я не думаю, что рана открылась из-за… из-за этого. Ваша Светлость, а что еще вы сегодня делали?       – Хм… Работал с бумагами… Накормил Демона… Немного… Немного потренировался с мечом…       – Ваша Светлость! Ну я же просил вас! – всплеснул руками почтенный доктор.       – Ну, неужели так сложно поберечь себя? – добавила Магнолия.       – Я понял-понял. Этого больше не повторится – пробурчал граф.       – Очень на это надеюсь – кивнул доктор – И… Вам придется провести в постели еще пару дней.       – Тц, вот же…

***

      Ханджи стояла перед дверью, за которой отчетливо слышались всхлипы. Слегка покачав головой, она кратко постучала.       – Войдите – послышался дрожащий женский голос.       – Петра, это я – объявила шатенка о своем присутствии.       – Зачем ты здесь?! – рявкнула рыжая, не переставая шмыгать носом.       – Сильно болит? – проигнорировав ее вопрос, рабыня кивнула на руку, которую Петра бережно прижимала к груди.       – Да – очередной всхлип.       – Дай посмотрю.       – Зачем?!       – Хочу помочь – ответила Ханджи, зажигая свечу.       При других обстоятельствах Петра бы устроила истерику, выставила ее за дверь, но… боль была намного сильнее гордости, поэтому девушка молча протянула ей свою руку.       – Хм… Кости все целы – объявила шатенка, ощупывая запястье – Но синяк все же будет. Я наложу компресс. Он снимет отек и облегчит боль.       – За что он так со мной? – не переставала всхлипывать Петра, пока Ханджи обрабатывала ее запястье.       – Он не хотел. Ему было больно, и он не понимал, что делает. Да и… Его Светлость – сильный мужчина, так что неудивительно, что…       – Он чуть не искалечил мою руку?       – Он ее не искалечил. Через неделю и следа не останется.       – Правда?       – Правда-правда. Ну, вот и все. Тебе лучше?       – Да – кивнула Петра, с удивлением обнаружив, что боль постепенно отступает.       – Хорошо. Я оставлю настой. Протирай им запястье несколько раз в день. А еще лучше попроси кого-нибудь приложить тебе компресс к руке.       – Ханджи…       – Да? – шатенка, уже собиравшаяся было выйти в коридор, обернулась на ее голос.       – Почему ты помогла мне? Ведь ты… Ненавидишь меня…       – Я не ненавижу тебя, Петра. Просто… У нас с тобой слишком разные взгляды на жизнь. Но это вовсе не значит, что я не помогу тебе, если ты в этом нуждаешься.       – Спа… Спасибо тебе.       – Не за что – слегка улыбнулась шатенка – Постарайся уснуть – сказала она, прежде чем покинуть покои фаворитки.       Ханджи сказала правду. Она не испытывала ненависти к Петре. В конце концов, им с ней делить нечего.       Ну, может быть, кроме их хозяина…

***

      Через пару дней доктор Штраусс все же разрешил Леви встать с постели. Вернее, это Аккерман разрешил себе, ибо почтенный доктор настоятельно советовал графу поберечь себя. У того, однако, на этот счет было свое мнение…       Как-то поздним вечером, брюнет, накормив и почистив Демона, возвращался в замок, когда его внимание привлек женский смех. Такой знакомый смех…       Прислушавшись, он пошел туда, откуда и доносился этот самый смех.       От увиденного он непроизвольно сжал кулаки…       На тропинке, ведущий к дортуарам рабов, стояли псарь Руфус и… Ханджи, о чем-то оживленно болтавшие. Судя по широкой улыбке и задорному смеху, девушке была очень приятна его компания.       А это Леви не понравилось… Очень не понравилось…

***

      – А потом та борзая…       – И что вы оба тут делаете? – непринужденную атмосферу в мгновение ока разрушил леденящий до глубины души голос.       Обернувшись, оба раба увидели своего хозяина. Своего ОЧЕНЬ недовольного хозяина.       – Ваша Светлость… – оба склонились в почтительном поклоне.       – Так что вы оба тут делаете? – повторил свой вопрос граф.       – Мы… Мы… Это… – замялся псарь.       – Мы шли спать – пришла ему на помощь Ханджи.       – Правда? – хмыкнул Аккерман – Руфус, ты, что же, собрался спать в женском дортуаре? Или забыл, где находится мужской дортуар?       – Нет-нет! Что вы! Я…       – Может, тебе напомнить дорогу до мужского дортуара?       – Нет-нет! Я помню! Я прекрасно помню!       – Значит, дорогу сам найдешь?       – Найду! Ваша Светлость… С вашего позволения…       – Иди уже – процедил сквозь зубы граф.       Руфус чуть ли не со всех ног бросился прочь…

***

      – Ханджи… Ты в порядке? – обратился Леви к рабыне, когда они остались вдвоем – Он не докучал тебе? Не… приставал к тебе?       – Нет. Мы просто болтали – покачала головой девушка.       – Болтали, значит? Ну, ладно… Так ты собиралась спать?       – Да.       – Слушай… Ты не могла бы пойти со мной?       Слова вырвались прежде, чем Аккерман успел подумать об этом, но… было уже поздно…       – Ко… Конечно – замялась шатенка – Вам что-нибудь нужно?       – Да. Ты не могла бы… осмотреть мою рану? – он сказал первое, что пришло ему в голову.       – Она снова беспокоит вас? – заволновалась рабыня.       – Нет… Но… Мне так надоела эта повязка. Может, стоит ее снять? Я бы попросил доктора Штраусса, но он снова уехал в Риверсабль, проведать его жителей.       – Хорошо. Давайте я осмотрю вашу рану.

***

      Пока они шли к замку, уже заметно стемнело. Небо заволокло тучами, усиливался ветер. Погода стремительно портилась.       – Осторожно… – Леви в последний момент подхватил Ханджи за руку, когда она запнулась о корень, не увидев его в темноте.       В этот миг грянул гром, а где-то вдалеке сверкнула молния, на секунду осветив их лица.       – Спасибо – чуть слышно прошептала девушка, крепко схватившись за его руку – Похоже, ночью будет сильная гроза.       – Да, похоже на то – кивнул граф – Идем скорее, пока не начался дождь.       Ее руку он так и не отпустил…       Едва они оказались в замке, как начался самый настоящий ливень.

***

      – Думаю, это надолго – заметил Леви, зажигая свечи.       – Да – согласилась Ханджи, пытаясь хоть что-то рассмотреть в окно, но тщетно – не было видно ни зги – Что ж, давайте я осмотрю вашу рану.       – Ага – кивнул брюнет, снимая рубаху.       – Ну, думаю, в повязке больше нет нужды – объявила шатенка, тщательно изучив рану – Она почти зажила, останется только небольшой шрам.       – Ничего. У меня их много – усмехнулся Аккерман – А что со швами?       – Сейчас я их уберу. У вас не найдется ножа? И вина?       – Зачем тебе вино? Выпить хочешь? – ухмыльнулся брюнет.       – Было бы неплохо, но вином я смочу лезвие ножа, либо… придется накалить его на огне – не осталась в долгу рабыня.       – Поступай, как знаешь – улыбнулся Аккерман, протягивая ей небольшой кинжал и бутылку вина.       Пока девушка снимала швы, за окном снова раздался раскат грома, а одна из свечей погасла.

***

      – Непогода что-то совсем разбушевалась – заметил граф.       – Да. Давно такого не было – кивнула рабыня, стараясь не думать о том, как будет добираться до дортуара. Может, ей лучше переночевать на кухне? – Вот и все! – воскликнула она, убирая последний шов.       – Значит, я могу снова тренироваться с мечом, стрелять из лука, ездить верхом? – поинтересовался мужчина.       – Да, а также драться с вепрем голыми руками – усмехнулась девушка.       – Тогда у меня были кинжалы.       – Ну, это меняет дело!       – Спасибо тебе, Ханджи. Ты снова помогла мне.       – Это все пустяки!       – Не пустяки… Ты… Ты не выпьешь со мной? – и снова слова вырвались раньше, чем он осознал это.       – Вы… Выпить? – она ушам своим не верит.       – Да. Вина – он наполняет два кубка.       – Даже и не знаю…       – Брось. Всего один кубок. Ты его заслужила.       – Ну… Если только один – мягко улыбаясь, она принимает кубок.       Еще одна свеча гаснет…

***

      Леви, сам не осознавая своих действий, тянется к ее волосам, расплетая косу.       – Ваша Светлость… Что вы делаете? – удивляется рабыня.       – С распущенными волосами тебе лучше – хриплым голосом отвечает граф, одним глотком выпивая остатки вина.       – Спа… Спасибо… – Ханджи уже хотела было убрать кубок, но… вместо этого выпивает вино до дна…       – Налить тебе еще? – спрашивает Леви, продолжая перебирать каштановые локоны.       – Не… Нет… Мне хватит… – ей бы отстраниться, но она не может… не хочет, чуть ли не млея от того, как его пальцы скользят по ее волосам.       – Да, мне тоже – прохрипел брюнет.       Он понимает, что ему нужно прекратить это, что ему нужно отойти от нее, велеть ей уйти, но вместо этого…       Он целует ее…

***

      Поначалу Ханджи никак не может понять, что происходит. Нет, ее и раньше целовали мужчины, но не ТАК…       Тогда это были грубые, омерзительные прикосновения к ее губам, такие противные и вызывающие невообразимое отвращение, как и последующие действия мужчин, которыми овладела похоть.       А сейчас…       Граф целовал ее нежно, бережно, ласково. Будто бы она была хрупкой хрустальной вазой, которую он боялся разбить или редким бесценным сокровищем, которое он берег словно зеницу ока.       И как же это было приятно!       – Ханджи… – чуть слышно прошептал Леви, с трудом оторвавшись от ее губ – Если… Если… Ты хочешь уйти, то я…       – Не хочу – решительно отвечает девушка, прильнув к его губам.

***

      Она не сразу осознает, что впервые в жизни ЦЕЛУЕТ мужчину. Впервые в жизни ЖЕЛАЕТ мужчину. Впервые в жизни ОТВЕЧАЕТ ВЗАИМНОСТЬЮ мужчине.       В тот миг она забывает и о побеге, и о потерянном доме, и об обещании, которое дала, когда на ее коленях лежало бездыханное тело старшего брата, и о матери, которой поклялась отомстить.       Все перестало иметь значение. КРОМЕ НЕГО…

***

      Аккерман, отвечая на ее немного неуверенные и неумелые поцелуи, крепко прижимает к себе хрупкое женское тело и осторожно, стараясь не задеть ничего в темноте, ведет ее к кровати. А потом и вовсе подхватывает ее на руки.       И это приводит ее в чувство…       – Ваша Светлость! – восклицает Ханджи – Осторожнее! Вам не стоит таскать такие тяжести!       – Тяжести? О каких тяжестях ты вообще говоришь? Да мой меч весит больше, чем ты!       – Вы преувеличиваете!       – Я преуменьшаю. Да и… Нести тебя не так уж и далеко – он бережно опускает ее на кровать – Ханджи…       – Да?       – Ты… Ты точно уверена? Если ты хочешь уйти, то… лучше сделать это сейчас, пока я… еще могу отпустить тебя…       – Но я хочу остаться – чуть слышно шепчет шатенка, обнимая его за шею.       А большего… А большего ему и не надо…

***

      Он вновь тянется к ее губам, вновь нежно целуя ее, бережно, словно… в первый раз…       А, может, и правда в первый?       Ведь…       Раньше с ним никогда такого не было… Еще никогда он не желал женщину ТАК СИЛЬНО… Еще никогда так не желал доставить удовольствие ей, а не себе…       Ханджи, сегодня ночью ты узнаешь, какое наслаждение может получить женщина от близости с мужчиной… Сегодня ты забудешь обо всех тех тварях, кто когда-либо посмели надругаться над тобой…       С трудом оторвавшись от ее губ, он начинает покрывать невесомыми поцелуями ее шею, его руки при этом скользят по ее телу, забираясь под ткань платья.       Когда его пальцы прикасаются к ее обнаженным бедрам, девушка не может сдержать стон. В это время за окном снова гремит гром, и… гаснет последняя свеча…       Покои графа погружаются в кромешный мрак…

***

      – Аааа! – вновь стонет шатенка, когда Аккерман целует ее ключицы, и… тут же стыдится своего порыва – Простите…       – За что ты извиняешься? – спрашивает брюнет, изо всех сил стараясь рассмотреть ее лицо. Совершенно бесполезно, слишком темно…       – Я… Я случайно… Это… – как же ей сложно правильно выразить свои мысли!       – Ты про это? – он слегка проводит языком по ее шее, чем вызывает очередной стон.       – Простите… – с трудом выговаривает рабыня.       – Глупая! Никогда больше даже и не вздумай извиняться за то, что тебе хорошо. Тебе ведь хорошо? – Леви ловит себя на мысли, что он очень боится получить ответ на этот вопрос, не тот ответ, который он хочет услышать.       – Да… Мне… Хорошо… Мне… ОЧЕНЬ… Хорошо… Я… Просто… Не… Понимаю… Почему… – она очень хочет увидеть его лицо, но в то же время несказанно рада, что он не может видеть ее пылающие от стыда и смущения щеки.       – А этого и не нужно понимать. Просто… Наслаждайся этим… Даю слово, я не причиню тебе боли.       – Я… Я верю вам, Ваша Светлость – она тянется к нему, пытаясь найти в темноте его губы, но вместо этого… находит его нос – Ой! Извините!       – Хватит уже извиняться – усмехается брюнет, вновь вовлекая ее в невероятно нежный поцелуй.       Его руки в это время пытаются стянуть с нее уже так надоевшее ему платье. Мужчина с трудом сдерживается, чтобы не разорвать эту чертову ткань в клочья, но он так не поступит, только не с ней.       Никакой ярости… Никакой несдержанности… Только нежность… Только забота… В ее жизни и так было слишком мало этого…       Наконец ее одежда летит на пол, а он может полностью насладиться ее телом.

***

      – Аааа! – снова стонет Ханджи, чувствуя, как он ласкает ее грудь – Что… Что вы делаете?       – Тебе не нравится? – неужели он делает что-то не так?       – Нра… Нравится… Просто… Это… Я… Я… Никогда…       – Все хорошо, Ханджи. Я ни за что не обижу тебя. Я хочу, чтобы ты наслаждалась каждой секундой…       И она наслаждалась… Рабыня никогда даже и мысли не допускала, что близость с мужчиной может быть ТАКОЙ… сладостной… Но…       Мы еще не близки… Не близки по-настоящему…       Пока граф продолжает покрывать нежными поцелуями ее тело, руки девушки скользят по крепкому мужскому телу, очерчивая каждую мышцу, каждый изгиб, каждый шрам, которых на его теле так много.       Он не изнеженный аристократ… Он – воин… Сильный бесстрашный воин…       – Что… Что ты делаешь? – судорожно выдыхает Леви, почувствовав, как она тянет за завязки его штанов.       – Вы предпочтете остаться в них?       – НЕТ! – чуть ли не рычит мужчина, избавляясь от оставшейся одежды.       Теперь между ними нет никаких преград…

***

      – Ваша Светлость… Я… – она снова никак не может собраться с мыслями.       – Да… Я тоже… Ханджи, ты точно уверена, что хочешь этого? – как же он боится услышать «нет», ведь… он не уверен, что выдержит это…       – Да, я уверена – кивает девушка, прижимаясь к нему всем телом, она уже не в состоянии мыслить связно, так сильно желает испытать это чувство. Впервые это происходит по ее ВОЛЕ…       Иного ответа брюнету и не нужно.       В этот миг комнату озаряет яркая вспышка молнии, а Ханджи громко вскрикивает, почувствовав, что они стали единым целым…

***

      – Все хорошо. Скажи мне, если тебе будет неприятно или больно. Договорились? – шепчет граф, не переставая осыпать ее лицо невесомыми поцелуями.       – Договорились – шепчет девушка, уже понимая, что неприятно ей точно не будет, как и больно.       А дальше… А дальше она вообще перестает хоть что-либо понимать… Лишь… Наслаждение, волнами омывающее ее тело… Нежные поцелуи… Ласковые осторожные прикосновения… Прерывистое дыхание… Она не помнила, когда в последний раз чувствовала нечто подобное. И чувствовала ли вообще…

***

      – Аааа… Леви… – ЭТО ИМЯ слетает с ее губ прежде, чем она успевает осознать, но… уже поздно…       Она уже произнесла имя, которое не имела право произносить…       И… Все испортила…       – Что… Что ты сказала? - граф никак не может понять, послышалось ему это или нет.       – Ваша Светлость, прошу, простите меня… Я… Это вышло случайно…       Аккерман ненадолго задумался. Он мог по пальцам пересчитать всех тех, кто мог называть его по имени, тех, кому это было позволено.       Мать… Кенни… Фарлан… Изабель… Эрвин… Майк…       Все остальные обращались к нему не иначе, как «юный господин», когда он еще был наследником своего дяди, а затем «Ваша Светлость» или «граф Аккерман», когда он уже унаследовал титул. Только так… И он относился к этому как к должному, не допуская даже возможности, что кто-либо, не входящий в его ближайший круг, может назвать его по имени, пока…              – Аааа… Леви…              ОНА назвала его по имени… Это ЕГО имя сорвалось с ее губ, пока ОН доставлял ЕЙ удовольствие.       И… Он хотел услышать это… СНОВА… И СНОВА… И СНОВА…

***

      – Скажи это – чуть ли не прохрипел брюнет.       – Что, простите?       – Назови МОЕ ИМЯ.       – А?       – Назови МОЕ ИМЯ.       – Леви… – неуверенно прошептала Ханджи.       – Еще… – он прикоснулся губами к ее шее.       – Леви… – она обвила руками его плечи.       – Еще… – его руки крепко сжали ее бедра.       – Леви… – ее пальцы схватили его за волосы.       – Еще… – он прижал ее к себе еще ближе.       – Леви… – она, не осознавая, что делает, закинула ноги ему на спину.       – ЕЩЕ! – он резко толкнулся внутри нее, на миг позабыв, что собирался быть с ней нежным.       – ЛЕЕЕВИ! – во все горло вскрикнула девушка, почувствовав ЕГО в себе.       А дальше… А дальше снова грянул гром… сверкнула молния… Но они этого даже и не заметили…       – Леви… Леви… Леви… – не переставая бормотала себе под нос Ханджи, прижимаясь к нему всем телом.       – Ханджи… О… Ханджи… – шептал Леви, осыпая ее тело бесчисленными поцелуями.       Неизвестно, как долго все это продолжалось, пока… под оглушительный раскат грома, за которым последовала невероятно яркая вспышка молнии, они оба не достигли пика блаженства…

***

      – Ааааах… – только и смогла произнести рабыня, с трудом переводя дыхание.       – Ты… Ты как? В порядке? – послышался хриплый голос графа.       – Д… Да… Я… Мне… Так… Хорошо… – она снова не может собраться с мыслями.       – Я рад – он крепко обнимает ее за талию, прижимая к себе как можно ближе.       Какое-то время они просто нежатся в объятиях друг друга, безуспешно пытаясь рассмотреть в этой кромешной тьме очертания лица один другого, пока шум дождя, барабанящего в окно, не убаюкивает их…

***

      – ВЕРНИ ТО, ЧТО У НАС ОТНЯЛИ…              Очнувшись от такого знакомого сна, Ханджи резко открывает глаза и… совершенно не понимает, где она. Ведь это… Далеко не дортуар для рабов… Слишком мягкая и удобная постель… Слишком теплое одеяло… Слишком крепкие и такие уютные объятия…       Объятия?       Прищурившись, она видит очертания тела мужчины, прижимающего ее к себе, а потом…       Она вспоминает… ВСЕ…       – Ваша Светлость? – чуть слышно шепчет рабыня.       Однако Аккерман, судя по всему, крепко спит и не слышит ее.       Что ж, тем лучше, ибо она не имеет ни малейшего понятия, как она должна отнестись к тому, что провела ночь со своим хозяином. Еще и умудрилась уснуть в его постели!       Она осторожно, чтобы не разбудить графа, пытается выбраться из кровати, но… не тут-то было, он крепко держит ее.       – Да что же это за такое – ворчит девушка, пытаясь разжать его руки, брюнет в ответ на ее попытки, что-то недовольно бурчит во сне, прижимая ее к себе еще ближе.       И чем больше она пытается вырваться, тем сильнее его хватка.       Наконец, потеряв всякое терпение, она слегка пинает его коленом в живот. И это работает! Снова пробормотав что-то не разборчивое, он отпускает ее и переворачивается на другой бок.

***

      Получив «свободу» шатенка чуть слышно вздыхает с облегчением и откидывается на подушки, дабы хоть немного перевести дух после этой «неравной борьбы». Затем, чуть отдышавшись, она выскальзывает из постели и спешно подбирает разбросанную по полу одежду.       Наскоро одевшись, она смотрит на спящего мужчину. Уже начинает светать, да и гроза постепенно успокаивается, поэтому ей удается рассмотреть его как следует.       «А он красивый» – думает она, проверяя его рану. К счастью, она снова не открылась после их… ночных утех.       Заботливо укрыв его одеялом, она спешно покидает покои графа.

***

      Едва оказавшись в коридоре, рабыня с широкой улыбкой на лице чуть ли не скользит вниз по двери.       Это случилось… Она провела ночь в постели хозяина… По своей воле…       И это…       Было просто потрясающе…       Да она даже и не думала, что близость с мужчиной может быть… ТАКОЙ…       А граф?       Он был таким нежным… таким чутким… таким заботливым… таким трепетным… таким ласковым…       Никогда еще мужчина не был так внимателен к ней, не стремился доставить ей удовольствие, не предоставил ей право САМОЙ сделать выбор.       И… Как же ей это понравилось! Впервые в жизни она почувствовала себя по-настоящему ЖЕЛАННОЙ…       По-прежнему глупо улыбаясь, она даже и не замечает, что свернула совершенно в другой коридор…

***

      В себя она приходит лишь тогда, когда раздается очередной оглушительный раскат грома…       И тут… К ней снова возвращается разум…       Как она могла забыть ВСЕ? И про побег… И про то, что так стремилась вернуть столько лет… И про дом, которого лишили ее семью… И про мать, предавшую их всех…       Да о чем я только думала?!       Яростно помотав головой, она снова берет себя в руки и… понимает, что совершенно не знает, куда она попала. Хотя… обстановка кажется ей довольно знакомой…       Пройдя еще немного по коридору она… выходит к лестнице, которая… ведет к выходу из заброшенной башни… за пределами поместья… Да, сейчас все еще довольно темно, но… ЭТУ лестницу она всегда узнает.       Вот он… Путь к свободе… Теперь она более подготовлена. Ханджи не случайно расспрашивала хозяина о лесе, пока зашивала его рану, ей нужно было знать как можно больше, если она хотела бежать этим путем, и она и правда многое узнала, но… этого явно было недостаточно… Да и бежать сейчас, когда на улице свирепствует непогода, просто безумие. Поэтому, тяжко вздохнув, она поспешила вернуться…       Едва выйдя в коридор, шатенка кое-что понимает.       Неприметный коридор у покоев графа – это кратчайший путь к заброшенной башне…       Что ж, это и неудивительно. В случае нападения на замок граф может незаметно покинуть поместье, пока враги рыщут по замку. Видимо, именно этим и руководствовались зодчие, когда строили замок.       Это надо взять на заметку…       А пока… А пока она, грустно улыбаясь, смотрит на дверь в покои хозяина.       А ведь именно там она провела поистине волшебную ночь…       Свою первую ночь С НИМ… И… Последнюю…       Ведь…       «Он получил, что хотел. Больше я ему ни к чему» – именно об этом думает Ханджи, неспешно семеня в сторону кухни.       Хватит уже изводить себя мыслями о своем хозяине, лучше стоит как можно лучше продумать предстоящий побег…

***

      Леви просыпается вскоре после ухода Ханджи. И… с грустью смотрит на пустую вторую половину кровати…       «И почему же тебе не спится?» – задает он себе вопрос, выбираясь из-под одеяла.       Натянув штаны, он подходит к окну и прижимается лбом к холодному стеклу, наблюдая за каплями дождя, стекающим вниз. С его лица не сходит самодовольная ухмылка.       Это наконец-то случилось… Он получил, что так страстно желал… Он провел ночь С НЕЙ…       Раньше Его Светлость думал, что стоит ему заполучить эту не дающую ему никакого покоя рабыню, как он тут же успокоится и тут же выбросит эту девчонку из головы. Как же он ошибался…       Еще… Я хочу ЕЩЕ... И я… Она тоже хочет этого… Теперь я это точно знаю… Эта ночь… Была далеко не последней…

***

      Усмехнувшись своим мыслям, он идет в кабинет, дабы хоть как-то за работой отвлечься от мыслей от одной небезызвестной рабыни, но… все тщетно…       Вместо того, чтобы разгребать бумаги, он находит купчую на Ханджи, и принимается внимательно изучать ее.       Как правило, в подобных купчих практически нет никакой информации о рабах, лишь даты перехода их от одного хозяина к другому, да записи о рождении детей, полученных травмах и увечьях.       Первая запись была сделана более десяти лет назад, точнее сказать невозможно, дата слишком стерлась. Это могло означать, что именно тогда Ханджи и попала в рабство, а могло также и означать, что тогда ее и впервые продали, ведь записи о детях, рожденных рабами, начинают вестись с момента их первой продажи.       Просматривая записи и изучая имена ее предыдущих хозяев, которые ему ничего не говорят, Аккерман внезапно замечает и еще кое-что – записи, отмеченные красными чернилами.       А ведь так…       А ведь так делают пометки о беглых рабах…       Еще раз тщательно изучив эти записи, он понимает, что…       Ханджи пыталась бежать…                   Одиннадцать раз…       Еще раз прочитав записи, написанные красными чернилами, граф понимает, что все ее попытки к бегству были тогда, когда…       Ее хозяевами были либо кто-либо из дворян, либо из богачей.       Иными словами те…       У кого много рабов… Среди которых она без проблем могла затеряться… Так, чтобы ее пропажу никто и не заметил…       Правда, ее всегда ловили и возвращали хозяевам. Но… Все же…       А ведь… Ведь у него тоже много рабов… Тысячи…       Прочитав все это, Леви пришел к одному-единственному выводу.       Она попытается сбежать… Снова… А, значит…       За ней нужен глаз да глаз… Я не дам ей уйти…       В это время за окном раздается оглушительный раскат грома…