Собственность

      – Э... Братец? – неуверенно начала Изабель, когда Леви, закончив приводить Демона в порядок, собрался было покинуть конюшню.       – Да?       – Ты... Ты помнишь, что ты, я и Фарлан собирались отдохнуть сегодня вечером? – напомнила Магнолия.       – Конечно, помню, Изабель! – воскликнул Аккерман.       – То есть, ты все же придешь? – решил уточнить Чёрч.       – Ну, разумеется! – ответил граф – Мы же договорились! Я специально ничего не планировал на вечер.       – Ага, поэтому и решил пообжиматься с той девчонкой пораньше – пробормотала себе под нос рыжеволосая, так, что ее мог слышать только блондин.       – Что ты сказала, Изабель? – спросил брюнет – Боюсь, я не расслышал.       – Ничего особенного, Ваша Светлость! – поспешил на помощь подруге управляющий.       – Да, я просто размышляла, где мы могли посидеть – продолжила экономка – Как насчет маленькой гостиной рядом с кабинетом Фарлана? Вы там с ним еще тайком сражались на мечах, когда графством правил барон Гувер.       – Помню – кивнул Леви – Тебе будет нужна помощь?       – Нет-нет! Что ты, братец! Я справлюсь и сама! – воскликнула Изабель – Ты, главное, приходи!       – Приду. Непременно приду. Я же обещал – хмыкнул Аккерман – Но... Это будет только вечером. А пока... У меня еще есть дела. У вас, я полагаю, тоже.       – Конечно-конечно! Ваша Светлость, уверяю вас, мы с Изабель немедленно вернемся к нашим обязанностям, чтобы вечером ни на что не отвлекаться! – поспешил заверить своего сюзерена Чёрч, Магнолия энергично закивала в знак согласия.       – Что ж, тогда, будьте добры, не задерживайтесь тут.       – Как пожелаете, Ваша Светлость! – почтительно поклонились управляющий и экономка.       – Ладно, я, пожалуй, пойду. Увидимся вечером – сказал граф, покидая конюшню.

***

      – Это что, черт возьми было! – воскликнула рыжеволосая после ухода Аккермана – Он уже даже не пытается скрываться, когда он с ней! Неужели его нисколько не волнует, что могут подумать другие?       – Кто другие, Изабель? – хмыкнул Чёрч – Рабы? Наемные работники? Думаешь, его вообще интересует их мнение?       – Нет, разумеется – буркнула Магнолия – Ему до мнения всех этих рабов и дела нет.       – За одним единственным исключением – поправил блондин.       – Да, за одним единственным исключением – повторила рыжеволосая.       – И с этим самым... исключением он провел весь день – продолжил управляющий – В лесу, скорее всего.       – С чего ты взял? – не поняла экономка.       – Нет, я, конечно, могу и ошибаться. Но... Сама подумай, Изабель. Они целуются у конюшни, рядом стоит оседланный Демон. Как думаешь, какова вероятность, что Ханджи просто мимо проходила, когда Леви вернулся с конной прогулки?       – Да практически никакой... – вздохнула девушка – Фарлан... Что же братец творит?       – Я бы тоже хотел знать это, милая – грустно улыбнулся Чёрч, ласково поглаживая подругу по волосам – Но... В одном я уверен точно...       – И в чем же?       – Сегодня вечером я ВСЕ у него выясню – ухмыльнулся блондин – Он мне ВСЕ объяснит...       – Он НАМ все объяснит... – поправила друга Магнолия.

***

      Разумеется, Леви был далеко не дураком, и прекрасно понимал, что вечером ему не избежать «допроса». Черт! Да будь их воля, Фарлан и Изабель засыпали бы его вопросами о Ханджи еще в конюшне!       Но... Он пресек все это на корню.       Ведь...       Он просто не имел ни малейшего понятия, что им ответить...       Вот только...       Он также прекрасно знал и своих друзей, и прекрасно знал, что они от него ни за что не отстанут, пока не получат ответы на свои вопросы. И то, что он их сюзерен, и легко может приказать им навсегда оставить эту тему позади, их нисколько не остановит.       Можно было, конечно, отправить их в какую-нибудь отдаленную часть графства с каким-нибудь поручением, а еще лучше переселить их в один из его замков, но...       Он не хотел терять ни друзей, ни управляющего с экономкой...       А это могло значить лишь одно...       «Мне нужно все им объяснить – размышлял брюнет, рассеянно перебирая бумаги на столе – Но... Но сначала неплохо было бы объяснить все самому себе».       А вот это было сложнее...       Гораздо сложнее...       Да, что ни говори, а объяснить, ЧТО с ним происходило, когда рядом была Ханджи, он не мог даже самому себе. С ней было так... легко... так... хорошо... так... так...       Нет, он просто не в состоянии объяснить это...       Но...       Должен был...       «Зачем вообще я тогда пошел на кухню? – думал Аккерман, в бессилии закрыв лицо руками – Зачем вообще заговорил с ней тогда, в саду? Зачем велел позвать ее в мои покои? Зачем поцеловал ее? Зачем... Ведь... Не будь этого... То все было бы гораздо проще... Если бы не ОНА, то... то... В поместье уже бы полным ходом шла подготовка к нашей свадьбе с Фридой Райс или с любой другой девушкой, которую я бы выбрал на Балу Невест... Я бы наконец-то смог выполнить свой долг перед графством... Если бы не ОНА... Вот только... Проблема в том... Что... Что я ни о чем не жалею... И... Ничего бы не стал менять...».       Действительно, как бы эта несносная рабыня, сама того не ведая, не усложняла ему жизнь, лишь после встречи с ней он...       Чувствовал себя мужчиной, а не дворянином, обремененным долгом правителя...       Чувствовал себя по-настоящему ЖИВЫМ...       А такого... А такого с ним не было уже очень давно... Если вообще когда-нибудь было...       «И что же в ней такого особенного? – продолжал размышлять граф, бегло пробегая глазами письма от своих вассалов – На первый взгляд, она совершенно не отличается от других рабынь, но... Это только на первый взгляд... А на самом деле... А на самом деле... Я в жизни не встречал такую непредсказуемую и загадочную женщину. И... Я намерен разгадать эту загадку... Выведать у нее ВСЕ ее тайны... И я... Не отступлю... Ни за что...».       Улыбнувшись своим мыслям, а также вспомнив, как менялось лицо шатенки всякий раз, как он злил ее, брюнет вновь с головой погрузился в работу. Нет, он по-прежнему не знал, как будет отвечать на вопросы Фарлана и Изабель, которые те ему непременно зададут. Но... Не слишком переживал об этом. Аккерман был уверен, что в конечном итоге сможет подобрать нужные слова. Пусть это... Пусть это и будет не совсем то, что от него хотят услышать...

***

      – Глазам не верю... Ты где все это достала? – только и смог произнести доктор Шраусс, едва увидев свою помощницу у себя в кабинете, а, точнее, травы, которые она разложила на столе.       – В лесу – пояснила Ханджи, пока толкла в ступке листья белладонны.       – В лесу? – не понял доктор – Но... Но как ты туда попала?       – Его Светлость отвез меня – как ни в чем не бывало ответила девушка.       – Его Светлость? – мужчина доктор по-прежнему ничего не мог понять – Но... Но зач...       – Когда я снова зашивала рану Его Светлости, он пообещал отвезти меня в лес. Тогда я не придала этому значения, все-таки тогда ему было очень больно, мало ли что он мог сказать. А оказалось... А оказалось, что я зря не восприняла его слова всерьез – усмехнулась рабыня.       – Таков уж Его Светлость. Никогда не бросал слов на ветер. Даже когда был ребенком – слегка улыбнулся Штраусс.       – Да, это я уже поняла – кивнула шатенка – Доктор Штраусс, знали бы вы, СКОЛЬКО в лесу полезных растений! У меня просто глаза разбегались! А я ведь была всего на одной поляне!       – Да, ты права, в лесу и правда просто настоящее раздолье для лекаря. Вот только... Боюсь, если я все же и поеду за травами, то слягу в постель на несколько недель, а тебе придется отпаивать меня укрепляющими отварами – тяжко вздохнул доктор – Да... Что уж там! Я даже до поместья живым не доберусь! Насморк прикончит меня раньше!       – Вы преувеличиваете, доктор Штраусс! – хихикнула рабыня.       – Да нет, это я еще преуменьшаю – буркнул мужчина – Думаешь, почему я трачу целое состояние в лавке нашего пройдохи-травника? Потому что сам не в состоянии собирать травы!       – К счастью, я в состоянии – напомнила девушка.       – Да, к счастью – согласился доктор – Слушай, Ханджи, а, может, тебе тогда заняться сбором трав? Думаю, я смогу уговорить Его Светлость или господина Чёрча, чтобы ты смогла отправиться в лес в сопровождении нескольких стражников.       – Да, было бы неплохо – кивнула рабыня. Разумеется, она прекрасно понимала, что одну ее в лес никто не отпустит. Но... Даже если и так, то стражники все равно не смогут помешать ей осмотреться на местности – Его Светлость также упомянул, что лучше уж собирать травы в лесу, чем платить огромные деньги нашему травнику. Он также сказал, что поговорит с госпожой Магнолией о том, чтобы выделить несколько грядок в саду для лекарственных трав, а я могу их выращивать.       – Это же просто замечательно, девочка моя! – воскликнул Штраусс – Ох, надеюсь, у нас все получится, и мне больше не придется видеть самодовольную рожу того ушлого травника!       – Мне бы этого тоже хотелось! – хихикнула шатенка – Доктор Штраусс, я тут подумала... Если у нас будут, как бы это сказать... Большие запасы трав, то... Мы можем продавать их лекарям из ближайших деревень и городов.       – Моя дорогая, какая же ты у меня умница! – доктор даже и не пытался скрыть свою радость – И как я сам до этого не додумался! Да так... Да так мы окончательно разорим того обманщика! Ну и... Поможем другим лекарям...       – Да, я тоже так подумала – усмехнулась рабыня, размышляя, чему ее наставник радуется больше – возможности помочь лекарям или... возможности насолить травнику... Хотя, так ли это и важно?       – Нет, мне непременно нужно обсудить это с Его Светлостью! – не унимался доктор – Уверен, он со мной согласится! А пока... Погоди, это, что, аконит? – удивился мужчина, заметив ярко-фиолетовые цветы – Ты и его нашла в лесу?       – Ага – кивнула рабыня – Думаю, здесь должно хватить и на отвар, и на мазь.       – Да, ты права – согласился Штраусс – Ну, что, приступим?       Ханджи не имела ничего против. Благодаря снадобью она снова была полна сил и готова была направить бурлящую внутри энергию на работу. Так, всецело погрузившись в приготовление лекарств из трав, привезенных из леса, доктор и его помощница даже и не заметили, как день начал клониться к закату...

***

      – Ты еще здесь?       – А? Что? – Леви, до этого внимательно изучавший бумаги, даже и не заметил, что в кабинете он не один – Фарлан? А что ты здесь делаешь?       – Хм, этот же вопрос я собирался задать и тебе – буркнул Чёрч – Или ты забыл, что ты, я и Изабель договорились встретиться в семь часов?       – Нет, разумеется, я не забыл! – буркнул Аккерман – Тебе нет нужды напоминать мне об этом.       – Да неужели? – хмыкнул блондин – А ничего, что время уже начало восьмого?       – Что? Правда? – спохватился граф, взглянув на часы – Фарлан... Прости... Я... – брюнет жестом указал на разложенные на столе бумаги.       – Ничего, мы с Изабель так и подумали – вздохнул управляющий – Собственно, именно поэтому я и здесь. Ваша Светлость, так вы все же соизволите присоединиться к нам или... продолжите возиться с вашими бумажками?       – Одну минуту – ответил Леви, поставив на одном из документов размашистую подпись – Все, на сегодня я закончил – объявил Аккерман, откладывая еще неразобранные бумаги в отдельную стопку, ими он займется уже завтра – Ну, так что? Идем?

***

      – Братец! А я уже подумала было, что ты забыл про нас! – воскликнула Магнолия, стоило Аккерману переступить порог небольшой уютной гостиной недалеко от покоев графа.       – Да как я мог? – ответил граф, усаживаясь в кресло и беря в руки кубок с ароматным черным чаем, приготовленным предусмотрительной экономкой – Я же обещал вам! Я просто...       – Ничего, мы все понимаем, у тебя, как всегда, много работы – улыбнулась другу девушка.       – Так, все! Хватит уже о работе! – категорично объявил Чёрч, вальяжно развалившись на диване – Мы не для этого здесь собрались!       – И то верно – усмехнулся брюнет, сделав небольшой глоток из своего кубка – Тц, если бы я пришел на пару минут позже, то чай бы пришлось заваривать заново.       Управляющий и экономка решили это никак не комментировать...

***

      Через пару минут друзья уже беззаботно болтали о всяких пустяках, наслаждаясь ароматным горячим чаем, а также лакомствами, испеченными тетушкой Агнес (больше всех по достоинству их оценила Магнолия). Когда же чай закончился, на столе оказалось несколько бутылок с вином и медовухой (Чёрч лично выбирал их в винном погребе замка).       – Недурно – одобрительно кивнул Аккерман, слегка отхлебнув из своего кубка с вином – Прекрасный выбор, Фарлан.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – почтительно поклонился управляющий, также сделав глоток и из своего кубка.       – Только не увлекайся. Не хватало еще, чтобы братец снова тащил твою пьяную тушку в твои покои – буркнула Магнолия, отпив из своего кубка.       – Ой! Кто бы говорил! – фыркнул блондин – Как будто ты никогда не напивалась до потери сознания! Хотя... Ты же вообще после трех кубков сразу же засыпаешь! Поэтому... Это тебе не стоит увлекаться, моя милая Изабель...       – Ах, ты!       – Довольно – неожиданно раздался властный голос графа – Предупреждаю сразу, я не собираюсь тащить НИЧЬЮ пьяную тушку в покои, поэтому... Будьте добры, не увлекайтесь, как вы оба сказали. В конце концов, мы с вами здесь собрались не для того, чтобы напиться. Не так ли?       – Да, Ваша Светлость, вы совершенно правы – ответили в унисон управляющий и экономка.       – Что ж, это радует – хмыкнул брюнет – А теперь... Спрашивайте уже... – вздохнул он.       – О чем? – не понял Фарлан. Изабель, судя по всему, понимала не больше.       – О том, о чем вы хотите спросить меня с того момента, как я сюда пришел – пояснил Аккерман – Поэтому... Спрашивайте уже. Ни к чему и дальше тянуть... Я готов ответить на ваши вопросы.       – Правда? – неуверенно спросил Чёрч.       – Да – ответил брюнет – Поэтому... Спрашивайте уже, пока я не передумал.       Едва он произнес эту фразу, как...

***

      – Леви, какого черта?!       – Братец, о чем ты вообще думал?!       – Да что в этой девчонке такого, что ты никак отвязаться от нее не можешь?!       – Мы только вчера узнали, что ты, к счастью, не обрюхатил ее, а сегодня... А сегодня ты, что, решил это исправить?!       – Слушай, тебе, что, мало твоих фавориток? Без проблем! Только скажи, и я куплю еще парочку светловолосых девиц!       – Братец, я не понимаю, зачем вообще ты путаешься с кухонной девкой вместо того, чтобы наконец-то найти себе жену?!

***

      – ДОВОЛЬНО! – рявкнул Аккерман, одним-единственным словом останавливая этот поток возмущения и недовольства.       – Ваша Светлость, при всем уважении, но вы сами позволили нам задавать вопросы – напомнил управляющий.       – Да! Все было именно так! – добавила экономка.       – Я прекрасно это помню – кивнул граф – Но... Я же не думал, что вы начнете галдеть, словно торговки на базаре! Я, правда, готов ответить на ваши вопросы, но... Будьте добры, задавайте их по одному. А иначе... А иначе вы от меня и слова не услышите.       – Что ж, это справедливо – согласился Фарлан – Леви, ты позволишь?       – Давай уже – отмахнулся брюнет.       – Хорошо... Леви, какого черта?! – повторил свой вопрос Чёрч.       – Не пояснишь? – хмыкнул Аккерман.       – Братец, вот только не надо делать вид, что ты ничего не понимаешь! – фыркнула Магнолия.       – Да нет, Изабель – вздохнул граф – Я все прекрасно понимаю.       – НУ, ТАК ЧТО?! – не выдержали управляющий и экономка.       – Хотел бы я знать... – честно ответил Леви.       – ЧТО?! – Фарлан и Изабель ушам своим не верили – ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!       – Это значит, что я не могу дать тот ответ, какой вы хотели бы услышать – пояснил Аккерман – Поверьте, я понимаю, как это выглядит со стороны, мне прекрасно известно, что это совершенно неприемлемо, что, по-хорошему бы, мне стоит отослать Ханджи куда-нибудь на другой конец графства или и вовсе продать ее. Фарлан... Изабель... Поверьте, мне все это прекрасно известно...       – И что же ты предпримешь? – спросил Чёрч.       – Ты избавишься от девчонки? – Магнолия, как всегда, оказалась более прямолинейной, чем ее друг.       – Я ничего не собираюсь делать – честно признался Аккерман.       – А?       – Что?       – Я не собираюсь ни отсылать, ни, тем более, продавать Ханджи – ответил на невысказанный вопрос друзей граф – Ее место ЗДЕСЬ, в поместье. И это не обсуждается.       – Не объяснишь, почему ты так решил? – все же решил поинтересоваться блондин.       – Потому что я ХОЧУ этого – прямо ответил граф – Я ХОЧУ, чтобы она была здесь. СО МНОЙ.       – Но... Но почему? – спросила рыжеволосая – Братец, ты ведь понимаешь, что это...       – Глупо? Безответственно? Неприемлемо? Неподобающе? Совершенно неуместно? О! Поверь, Изабель, я это прекрасно понимаю! Но... Тем не менее... Мне все равно... – горько усмехнулся брюнет.       – Леви... Боюсь, мы с Изабель не совсем понимаем тебя... – пролепетал совершенно ошарашенный таким заявлением управляющий.       – Знаешь, Фарлан... – задумчивым голосом начал граф – Сколько я себя помню, мне постоянно твердили, что я – наследник графа Аккермана, будущее Стоунфера, что на мне лежит большая ответственность, что мой долг – защищать моих подданных, оберегать их от всех бед, служить им... Мне это чуть ли не с колыбели внушали... И... Смею надеяться, это принесло свои плоды.       – О! Не то слово, Ваша Светлость! – воскликнула Магнолия – Вы – один из самых достойных правителей в истории нашего графства! Нет! САМЫЙ ДОСТОЙНЫЙ!       – Да ваши подданные чуть ли не молятся на вас, господин! – продолжил Чёрч – Поднимают кубки за ваше здоровье, желают вам долгих лет! Благодаря вам Стоунфер процветает!       – И вы даже представить себе не можете, как меня это радует – хмыкнул Аккерман – Это служит неопровержимым доказательством того, что я все делаю правильно.       – Но тогда что же тревожит тебя, Леви? – блондин мигом понял, что его друг неспроста завел этот разговор.       – Да, в чем дело братец? – рыжеволосая также догадалась, что за этими словами кроется нечто большее.       – Вы знаете, что лишней скромностью я никогда не страдал – продолжил граф – Не стану скрывать, что я делаю все, что от меня зависит, для блага моих подданных, для процветания моего графства. И... В общем, я вполне доволен тем, как все складывается. Думаю, что, как к правителю, как к сюзерену, у моих подданных нет ко мне серьезных претензий. У большинства из них уж точно.       – Ну, разумеется, Ваша Светлость! Ведь вас все так лю...       – Прошу вас, позвольте мне продолжить – брюнет жестом попросил друзей замолчать.       – Да, конечно, Ваша Светлость – управляющий и экономка смиренно опустили головы.       – Как вы уже, наверное, поняли из моих слов – вновь заговорил Леви – Я, как и большинство моих подданных, считаю себя хорошим правителем. Но... Дело в том, что... что я не только правитель... Я еще и мужчина...       – Ну... Нам это прекрасно известно, братец – замялась рыжеволосая.       – Погоди, Леви. То есть, ты хочешь сказать, что тебя что-то не устраивает как мужчину? – решил уточнить блондин – Слушай, не хотел бы говорить это при Изабель, но...       – Ой, вот только не надо тут делать вид, что ты боишься смутить меня! Ни за что не поверю! – раздраженно отмахнулась от друга Магнолия – Братец, я правильно тебя поняла, тебе чего-то не хватает как мужчине? Ты не можешь исполнить какие-то твои э... мужские желания? Неужели твои фаворитки не так э... искусны в пост...       – ИЗАБЕЛЬ! – вдруг раздались два мужских голоса.       – А что я такого сказала? – насупилась девушка – Просто раньше тебя, вроде как, все устраивало. Неужели, Ханджи настолько умела в пост...       – Да замолчи ты уже, бесстыжая! – шикнул на подругу Чёрч – Хотя, знаешь, Изабель задала вполне резонный вопрос.       – Я не собираюсь обсуждать с вами то, что происходит в моей постели – тоном, не терпящим возражений, объявил граф – К тому же... К нашему разговору это не имеет никакого отношения.       – В смысле не имеет? – нахмурился управляющий.       – О чем ты, братец? – поинтересовалась экономка – Разве ты только что не сказал, что твои фаворитки не устраивают тебя как... как мужчину?       – Я этого не говорил, это вы что-то там себе придумали – буркнул Аккерман.       – Но что же ты тогда имел в виду? – спросил Фарлан.       – То, что мне прекрасно известно, что меня ждет – тяжко вздохнул Леви – Однажды я женюсь. Женюсь на женщине из благородного семейства. И смысл этого брака будет заключаться лишь в одной-единственной цели – продолжение рода Аккерманов. Таким образом, я и моя... жена исполним свой долг перед Стоунфером. Она подарит жизнь моему наследнику, а я буду учить его править, дабы однажды он занял мое место.       – Э... А в чем тогда проблема? – не поняла Магнолия.       – Ну, я бы не назвал это проблемой – пожал плечами граф – Нет, Изабель, ты не подумай, я не отказываюсь от своего долга перед графством. Я прекрасно понимаю, что мне не стоит слишком уж затягивать ни с женитьбой, ни с рождением наследников. Поверь, я это ПРЕКРАСНО понимаю! Но... – далее последовал тяжкий вздох – Еще я прекрасно понимаю и то, что женщина, на которой я женюсь, с которой, возможно, проживу всю свою жизнь, которая станет матерью моих детей... Для меня... Для меня она, по сути, будет совершенно чужим человеком...       – Да брось ты, Леви! Ты преувеличиваешь! – нервно усмехнулся Чёрч, пытаясь подбодрить друга, весьма безуспешно, надо сказать.       – Право, братец! Зачем ты говоришь такое? А вдруг вы с твоей женой полюбите друг друга! – Магнолии также не особо удалось успокоить брюнета.       – Изабель, моя жизнь – это не баллада, которую какой-нибудь менестрель сочинил по пьяни – фыркнул Аккерман – Мне прекрасно известно, как все будет... Моя жена покинет свое родовое гнездо, чтобы поселиться в моем замке... Ей будут предоставлены все удобства, достойные графини Аккерман... Она ни в чем не будет нуждаться, уж это ей я могу пообещать... Также мы с ней время от времени будем вынуждены делить ложе, дабы зачать наследника... Она также должна будет принимать гостей в моем поместье на правах хозяйки, а также сопровождать меня на балах, свадьбах, именинах и других торжествах... Как видишь, таким образом мы с ней будем исполнять свой долг как граф и графиня Аккерман – правитель Стоунфера и его законная супруга. Поэтому... У меня вопрос... О какой любви вообще может идти речь? Ни у меня, ни у нее даже мысли не возникнет, что мы можем полюбить друг друга. Ведь наш брак не будет иметь к этому НИКАКОГО отношения. Заключив брак, мы, таким образом, исполним возложенный на нас графством и королевством долг, не более. А любовь... А любовь к этому долгу не относится. Совершенно не относится...       – Леви, мы с Изабель это прекрасно понимаем – начал Фарлан – Зачем ты говоришь нам очевидные вещи? Хотя... Постой... Неужели... Неужели... Ты...       – Хочешь любви... – пролепетала Изабель, поразившись этой неожиданной догадке.

***

      – Тц, вот еще! – фыркнул граф – Вы, что, и правда думаете, что я верю в эту чушь?       – ТАК В ЧЕМ ТОГДА ДЕЛО?! – не выдержали управляющий и экономка.       – А дело в том... А дело в том, что неплохо было бы хотя бы ненадолго забыть о том, что я – Его Светлость граф Леви из дома Аккерман, правитель Стоунфера, и... Пожить как обычный человек... Побыть обычным мужчиной, который... который может не бояться быть собой рядом с... женщиной...       – Погоди, то есть, ты хочешь сказать... – Чёрч очень надеялся, что он ошибается.       – Так вот зачем тебе Ханджи... – догадалась Магнолия – Ведь с ней...       – Я чувствую себя обычным мужчиной, не обремененным долгом и тяготами правления – наконец смог выразить свою мысль брюнет – Когда она рядом, то я... словно бы забываю и о своем титуле, и о заботах графства, а также о тысячах вопросов, которые мне необходимо разрешить. И... Знаете... Мне это нравится! Мне нравится, как эта девушка влияет на меня. Мне нравится, что рядом с ней я могу расслабиться. Мне нравится, что и она тоже рядом со мной забывает о том, кто она. Когда мы остаемся вдвоем, то мы... словно бы становимся РАВНЫМИ друг другу....       – НО ЭТО ЖЕ НЕВОЗМОЖНО! – воскликнули в унисон Фарлан и Изабель.       – Но, тем не менее, это так – горько усмехнулся Аккерман – И, повторюсь, мне все это очень нравится. И... Я намерен продолжить это и дальше... Пока... Пока есть такая возможность...       – Э... Братец, боюсь, я не совсем понимаю тебя – Магнолия в замешательстве почесала затылок.       – Изабель... Думаю, Леви хочет сказать, что такая... возможность у него будет ровно до того момента, когда у него появится законная супруга. Ведь так? – предположил Чёрч.       – Да, все именно так – не стал отрицать Аккерман – Вам обоим прекрасно известно, что благородные дамы склонны закрывать глаза на некоторые... увлечения их мужей.       – Ты про то, что молоденькие рабыни раздвиг...       – ИЗАБЕЛЬ! – воскликнули в унисон оба мужчины.       – Но ведь я права! – рыжеволосая нисколько не смутилась.       – Ох... Ну, почему ты хотя бы иногда не можешь вести себя прилично? – горестно вздохнул блондин.       – Эй! Я веду себя прилично! – возмущению девушки не было предела – И вообще! У меня просто отличные манеры!       – Ну, да... Ну, да... Как скажешь...       – Довольно – неожиданно раздался спокойный, но невероятно властный голос – Я не намерен слушать ваши препирательства.       – Простите, Ваша Светлость, это больше не повторится – управляющий и экономка мигом присмирели.       – Вот то-то же – фыркнул граф.       – Леви, перед тем, как кое-кто... – начал было Фарлан – Ладно-ладно! – буркнул он, заметив довольно красноречивый взгляд своей подруги – Перед тем, как мы с Изабель перебили тебя, ты нам хотел что-то сказать.       – Да, что-то там про... увлечения мужей благородных дам – напомнила Магнолия.       – Так вот... – продолжил брюнет – Как я уже сказал, благородные дамы, жены благородных господ, склонны закрывать глаза на некоторые... увлечения своих мужей. И... Никто не видит в этом ничего плохого...       – И это действительно так! – воскликнул управляющий – Ведь так делают все в благородных домах Стоунфера! Да что уж там! Во всем Флеймкёре!       – Да, это так – согласился Леви – Вот только... Благородные дамы далеко не на все готовы закрыть глаза... Ведь... Одно дело... Проводить время с рабыней... по ночам... в своих покоях... А вот...       – Возить ее на прогулку в лес совсем другое дело – хмыкнул Фарлан.       – Так, значит, вы обо всем догадались? – Аккерман нисколько не выглядел удивленным.       – Братец, ну мы же не идиоты! – всплеснула руками Изабель – Да и... Вы с ней и не особо-то и таились...       – Да, верно. Мы не таились – кивнул граф – И... Я не намерен таиться и впредь.       – Постой, Леви, боюсь, я не совсем понимаю тебя – Чёрч искренне надеялся, что его неожиданная догадка окажется неверной – То есть ты... Ты хочешь сказать, что это... это была не последняя... прогулка?       – Да, это так – не стал отрицать брюнет – Я намерен и впредь проводить с ней время.       – Но... Но... Братец... Как... Как же так? – пролепетал Магнолия – Но... Почему?       – Потому что я так ХОЧУ – несколько резко ответил Леви – Я ХОЧУ проводить время с Ханджи. И я БУДУ проводить с ней время. Пока...       – Не женишься – продолжил его мысль управляющий – Ведь твоя... жена, кем бы она не была, ни за что не допустит... такого.       – Да, верно. Это будет оскорбительно для графини Аккерман – вздохнула рыжеволосая.       – Да, это так – вздохнул брюнет – Ни одна благородная дама ни за что не допустит подобного... особого отношения ее супруга к одной из рабынь. Но... К счастью, я не женат... – ухмыльнулся мужчина.       – Пока не женат – поправил его Фарлан.       – Да, пока не женат – буркнул Леви, явно недовольный тем, что ему в очередной раз напомнили о самой «больной» теме – Будьте уверены, однажды я непременно женюсь, но сейчас... Сейчас мои руки развязаны...       – И вместо того, чтобы искать себе жену, ты будешь... ухлестывать за рабыней – фыркнула Изабель.       – Я сказал, что буду проводить с ней время, а не ухлестывать – поправил подругу Аккерман.       – А В ЧЕМ РАЗНИЦА?! – чуть ли не одновременно воскликнули Чёрч и Магнолия.       – Тц, то, что вы ее не видите, не значит, что я ее не вижу – сухо ответил граф – И... Вообще... Я думал, что вы будете рады за меня. Ведь это именно то, что вы всегда хотели.       – Что именно мы хотели? Чтобы ты обжимался по углам с рабыней? – хмыкнул блондин – Что-то я такого не припомню.       – Я тоже – добавила рыжеволосая.       – Да нет, я не об этом – проворчал брюнет – Фарлан... Изабель... Вы ведь чуть ли начиная с того момента, как я вышвырнул этого жирного индюка-Гувера из моего графства, чуть ли не каждый день твердите, что мне не стоит так много работать, а хоть иногда позволять себе отдыхать, развлекаться и... наслаждаться молодостью. Или... Вы это уже забыли?       – Да нет, не забыли – ответил управляющий. Старшая экономка кивнула в знак согласия.       – Так вот это я и намерен делать – объявил граф.       – И что же именно, братец? – поинтересовалась Магнолия.       – Наслаждаться молодостью, что же еще! – усмехнулся Аккерман – А также... Обществом одной красивой, умной и веселой девушки...       – Леви... Ты... Ты же не о Ханджи сейчас говоришь? – неуверенно спросил Чёрч.       – Да нет... Я именно ее и имею в виду.       – Но... Но братец... Она... Она же... ра... – начала было рыжеволосая.       – Рабыня? Ты это хотела сказать, Изабель? – нахмурился граф.       – Я... – экономка мигом поникла, едва увидев, КАК на нее посмотрел ее названный брат.       – Изабель... Прошу тебя, не расстраивайся – брюнет ласково провел рукой по волосам своей подруги – И... Если я обидел тебя, то прости меня, пожалуйста... Я не хотел...       – Ничего, братец! Я нисколько не обиделась! – просияла Магнолия, до глубины души тронутая заботой своего друга.       – Я рад – усмехнулся граф.       – Леви, ты меня, конечно, извини, но Изабель задала вполне резонный вопрос – напомнил управляющий – Нет, ты не подумай! Я бесконечно рад, что ты решил наконец-то подумать не только о благополучии Стоунфера, но и о себе, но... Леви, ты серьезно? Рабыня?       – Самая необычная рабыня, которую я когда-либо встречал... – промолвил Аккерман, невольно воскрешая в памяти образ улыбающейся шатенки – Знаете... Я иногда думаю, что она намного умнее девиц из благородных домов королевства...       – Ну, еще бы! Они же практически все идиотки набитые! – фыркнул блондин – С ними кроме нарядов и поговорить не о чем!       – А наша Ханджи далеко не дура! – добавила Изабель, мигом позабыв, что только что собиралась отговорить Леви от такой нелепой, на ее взгляд затеи – Такая сообразительная! В отличие от большинства рабов, ей даже объяснять ничего не нужно! Она всегда знает, что ей надо делать!       – Ага – одобрительно кивнул управляющий – Она очень трудолюбива... Всегда вежлива... исполнительна... Но... У нее и характер есть! Помните, как она поцапалась с Петрой в первый день? Не просто так! Как какая-нибудь склочная девка! Нет! Она заступилась за тетушку Агнес! А ведь они тогда едва были знакомы! Согласитесь, далеко не каждый раб осмел... А? Леви? А почему... а почему ты так смотришь на нас с Изабель? – замялся блондин, заметив, как его сюзерен пристально наблюдает за ним и Магнолией с загадочной улыбкой на лице.

***

      – Значит, вы тоже считаете Ханджи очень... необычной девушкой – ухмыльнулся Аккерман. Он не спрашивал, он утверждал.       – Ну... В общем-то, да – не стал отрицать Чёрч – Я это заметил еще тогда... У хижины Уолтера.       – Правда? – удивился граф – И что же ты заметил?       – Честно говоря, я даже и не знаю, как это объяснить... – управляющий задумчиво почесал затылок.       – Дело было в ее взгляде? – предположил брюнет.       – Откуда... Откуда ты знаешь? – удивлению блондина не было предела.       – Так, значит, все же во взгляде... – хмыкнул Аккерман – Так что же ты увидел в этом взгляде, Фарлан?       – Бесстрашие... – выпалил как на духу управляющий – Признаться... Я такого никогда не видел... В тот миг у меня возникло чувство, что этой девчонке страх совершенно не ведом, что она не испугается, даже если у нее прямо под ногами в этот самый миг разверзнется земля, и полчища демонов выберутся из преисподней...       – Ого! Ну у тебя и фантазия! – хихикнула Изабель.       – Поверь, если бы ты видела тот взгляд, то ты бы тоже так подумала – буркнул Фарлан – И еще... Когда она на меня посмотрела, мне показалось, что...       – Что? Что именно? – спросил Леви.       – Что она смотрела на меня как на равного себе... – ответил Чёрч – Честно говоря, в тот миг я даже как-то подзабыл, что передо мной рабыня.       – Да, это она может – хмыкнул Аккерман – Может заставить тебя забыть о том, КТО она. Но... В этом-то и вся прелесть!       – Значит, ты уже все решил, братец? – печально вздохнула Магнолия – И ты не передумаешь...       – Не передумаю – прямо ответил граф – Я знаю, что вам это не нравится, что вы считаете это неправильным, да и... мне и самому эта идея кажется крайне безрассудной, но...       – Ты все равно это сделаешь – закончил его мысль блондин.       – Ага – не стал отрицать брюнет – Я... Я хочу хоть немного побыть обычным мужчиной, не обремененным ни долгом перед графством, ни долгом перед своими подданными. Неужели я так много прошу?       – Нет-нет-нет, Леви! Что ты! – затараторил Фарлан – Ты же столько сделал для графства! Ты вполне имеешь право на... на... отдых!       – Мне не отдых нужен – вздохнул Аккерман – А возможность побыть обычным человеком... Хотя бы... немного... А потом... А потом я вновь посвящу свою жизнь Стоунферу...       – Ну, разумеется, братец! – воскликнула рыжеволосая – Конечно же ты можешь побыть э... обычным человеком! Уверена, с графством ничего не случится, если ты э... расслабишься на пару дней!       – Изабель, боюсь, ты меня неправильно поняла – прошептал брюнет – Я не собираюсь пренебрегать своими обязанностями. Я по-прежнему буду править, но... При этом и от общества Ханджи я не намерен отказываться. Я лишь хочу хоть иногда проводить с ней время! Разговаривать с ней... Гулять с ней... И...       – Заниматься другими, не менее приятными вещами, которые мы с тобой обсудим потом, без нашей милой Изабель – ухмыльнулся Чёрч, ловко уворачиваясь от кулачков Магнолии.       – Нет, мы не будем обсуждать это – холодно заметил Леви – Ни сейчас, ни когда-либо потом. Я сказал вам двоим о своем намерении, потому что вы мои друзья, и потому что вы имеете право знать. И впредь... Впредь я прошу вас больше НИКОГДА не обсуждать мои... отношения с Ханджи. Они касаются ТОЛЬКО меня и ее. Вы меня поняли?       – И сколько же ты планируешь продолжать ваши с ней... отношения? – хмыкнул управляющий.       – Столько, сколько посчитаю нужным – буркнул граф – И... Более я это обсуждать не намерен. Я все решил. Поэтому... Прошу... примите это. И... Даже и не думайте обвинять меня во всех смертных грехах!       – Ну, что ты, братец! Мы с Фарланом тебя ни в чем не обвиняем! – запротестовала Магнолия – Мы просто...       – Волнуетесь за меня – продолжил ее мысль брюнет – Поверь, Изабель, я это прекрасно понимаю и благодарен вам. Но... Пожалуйста... Беспокойтесь обо мне поменьше... Дайте мне хоть немного пожить для себя, а не для графства. Неужели я этого не заслуживаю?       – Заслуживаешь – уверенно ответил Чёрч – Ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой, Леви. И... Хоть мы с Изабель и не одобряем твоего... решения, мы не станем осуждать тебя.       – Ведь, в конце концов, ты всегда поступаешь так, как считаешь нужным, братец – добавила рыжеволосая – Так что... Мы с тобой...       – Да, мы с тобой – повторил управляющий.       – Спасибо вам... Это очень много значит для меня... – слегка улыбнулся друзьям Аккерман – Я рад, что вы меня поняли...       – Нет, Леви, мы тебя не понимаем – не согласился блондин – Не понимаем, зачем тебе все это. Но... Для нас с Изабель ты не просто наш сюзерен, ты, прежде всего, наш друг, наша семья, и поэтому... И поэтому мы принимаем твой... выбор...       – Хоть и не совсем согласны с тобой – добавила экономка – Но... Будь ты на нашем месте, то ты бы поддержал нас, даже если бы и не одобрял наш поступок. А это значит, что и мы должны поддержать тебя.       – И мы поддерживаем – промолвил Фарлан.       – О большем я и не прошу – прошептал брюнет – Спасибо вам...       – А для чего еще нужны друзья? – хихикнула Изабель.       – Что ж, значит, мне остается только порадоваться тому, какие у меня замечательные друзья – усмехнулся граф.       – А то! – воскликнули в унисон Чёрч и Магнолия.       – Значит, мы все обсудили? – как бы между прочим поинтересовался Леви.       – Э... Ну, да... – неуверенно побормотал блондин, рыжеволосая также как-то неуверенно кивнула.       – Чудесно! – воскликнул Аккерман – Значит, мы уже можем наконец оставить эту тему.       – А? Что? – не поняла экономка.       – А ведь могу быть уверен, что вы не станете читать мне нотации или что-то в этом роде? – брюнет бросил на друзей довольно красноречивый взгляд.       – Нет, что вы, Ваша Светлость! – воскликнул управляющий – Да как вы могли такое подумать! У нас и в мыслях ничего подобного не было! Ведь... Правда, Изабель?       – Да! Правда-правда! – поспешно кивает девушка.       – Вот и отлично! Значит, я не вижу смысла и дальше обсуждать это! – воскликнул Аккерман, наполняя их кубки вином – Тем более... Что мы все выяснили.       – Э... Правда? – замялся блондин.       – Ага – кивнул Аккерман, сделав небольшой глоток из своего кубка – Да и... Сейчас меня интересует кое-что другое.       – И что же? – спрашивает Магнолия.

***

      – Фарлан... Скажи-ка мне... Зачем ты уделял ТАК много внимания леди Энни, старшей дочери виконта Леонхарта, на Балу Невест?       – А? Чт... Что? – пискнул Чёрч, просто чудом не подавившись вином – Леви, боюсь, я не понимаю, о чем ты.       – Братец, ты тоже заметил? Значит, мне не показалось! – хихикнула Изабель.       – Эй! Я понятия не имею, о чем вы двое говорите! – возразил блондин, хотя вспыхнувшие румянцем щеки (и дело было далеко не в выпитом вине) говорили об обратном.       – Да ну? То есть, ты не пытался так настойчиво пригласить ее на танец, несмотря на ее многочисленные отказы? – ухмыльнулся Аккерман.       – Когда она отказала тебе в четвертый, нет, даже в пятый раз, у нее был ТАКОЙ взгляд. Я подумала, что она испепелит тебя на месте или просто отвесит пощечину, ведь она ТАК сильно сжала свой веер! – воскликнула Магнолия.       – А ты словно не понимал слово «нет» – продолжил граф – Все приглашал и приглашал ее на танец. И по какой же причине? Неужели, она ТАК сильно тебе понравилась?       – Нет! Это не то, что вы подумали, Ваша Светлость! – с жаром воскликнул управляющий – Я просто подумал, что леди Энни могла бы стать прекрасной партией для вас! Вот я и хотел узнать ее получше! Исключительно, чтобы убедиться, что она подходит вам!       – А... То есть, ВСЕ ЭТО было ради братца? – хихикнула рыжеволосая.       – Ну, разумеется! – энергично закивал головой Фарлан – Леви! Я просто хотел удостовериться, что леди Энни окажется достойной того, чтобы однажды стать графиней Аккерман!       – И, что, убедился? – ухмыльнулся граф Аккерман.       – Э... Ну... Если честно, то не совсем... – замялся Чёрч – Миледи такая... неприступная... Мне так и не удалось... понять, что она из себя представляет.       – Вот как? – хмыкнул брюнет – А вот я, напротив, смог составить о ней свое мнение.       – И когда... когда же ты успел? – удивлению управляющего не было предела.       – Тогда, когда ты решил выпить вина после того, как она в очередной раз дала тебе от ворот поворот – пояснил Аккерман – А вот мне... МНЕ она не отказала...       – Да как будто кому-нибудь вообще может прийти в голову отказать ТЕБЕ, братец – буркнула экономка.       – Кому-нибудь и может... – задумчиво произнес Леви, невольно вспоминая Ханджи и ту ночь, когда она впервые оказалась в его покоях – Но леди Энни не отказала. И мы немного потанцевали.       – И? И что? – только и смогли произнести Фарлан и Изабель.       – А ничего – неопределенно пожал плечами граф – Миледи, бесспорно, обладает массой достоинств и вполне могла бы стать для меня подходящей партией, но...       – Вечно это «но»... – горестно вздохнул Чёрч.       – Братец, ну что-опять-то не так? – чуть ли не застонала от беспомощности Магнолия.       – Мы с ней слишком похожи – ответил брюнет.       – А? Леви, боюсь, я не совсем тебя понимаю – честно признался блондин. Судя по всему, рыжеволосая понимала не больше.       – Леди Энни очень сильная, властная и волевая молодая девушка, которая со временем станет очень сильной, властной и волевой молодой женщиной – пояснил Аккерман – Такая, как она, скорее умрет, чем подчинится мужчине.       – То есть, такая жена тебе не нужна? – поинтересовалась экономка – Тебе надо, чтобы твоя супруга подчинялась тебе?       – Нет, Изабель, мне это не нужно – покачал головой граф – Не спорю, я очень ценю в женщинах послушание и смирение, но, в то же время, я не против, когда у них есть свое мнение, и они не боятся высказывать его. Думаю, ты понимаешь это как никто другой.       – Да, братец, понимаю – кивнула девушка – Ты никогда не запрещал мне говорить все, что я думаю, даже если я была не согласна с тобой.       – Да, все именно так – подтвердил брюнет.       – Постой, Леви. То есть, ты хочешь сказать, что леди Энни, она, в некотором роде, чем-то похожа на нашу Изабель? – поинтересовался Чёрч.       – Нет, Фарлан. Я говорю, что она похожа на МЕНЯ.       – Ты сказал, что она сильная, властная и волевая. То есть... Прямо как ТЫ... – поняла рыжеволосая.       – Именно – кивнул Аккерман – Слушайте, я не против, если моя жена будет считать себя равной мне, но... Я решительно не приемлю, если она будет считать себя НАСТОЛЬКО выше меня, что будет относиться ко мне как к пустому месту.       – Да брось ты, Леви! – воскликнул управляющий – Да леди Энни ни за что...       – Не будь я ее сюзереном, а ее отец – моим вассалом, она бы отвергла мое предложение пригласить ее на танец так же, как отвергла твое – буркнул брюнет.       – А? Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Магнолия.       – Как я уже сказал, леди Энни не из тех женщин, которые подчиняются мужчинам – продолжил Леви – Она ни за что не будет слепо исполнять волю своего мужа, даже если станет женой короля. Нет. Для таких, как она, возможно лишь три варианта исхода.       – И какие же? – спросил блондин.       – Во-первых, она может так и не выйти замуж, и остаться старой девой – начал Леви – Во-вторых... Она становится женой какого-нибудь дворянина, и вскоре после свадьбы... показывает свой истинный характер. И в этом случае... Думаю, вы прекрасно понимаете, ЧЕМ это может закончиться...       – Ее муженек сделает все, чтобы опозорить ее и ее семью на все королевство – хмыкнул Фарлан – Он не сможет стерпеть такое унижение, как жена, которая его ни во что не ставит.       – Именно – кивнул Леви – Но... Поскольку виконт Леонхарт далеко не дурак, и, как я полагаю, прекрасно знает о характере своей дочери, я считаю, что наиболее вероятным третий вариант.       – И какой же, братец? – спросила Изабель.       – Виконт Леонхарт подберет ей подходящего мужа – пояснил Аккерман – Какого-нибудь третьего или четвертого сына кого-нибудь из дворян, не наследника. Бесхребетного и покладистого паренька, который даже и не заметит, как окажется в полной власти своей жены. А она... А она будет вертеть им как хочет...       – Да уж, теперь понятно, почему ты не хочешь на ней жениться – хмыкнул Чёрч – Ведь ваш брак станет непрекращающейся чередой военных действий. Она не будет считаться с тобой, а ты не станешь плясать под ее дудку. Да, тогда ты прав. Она совершенно не подходит на роль графини Аккерман.       – Рад, что ты это понимаешь – усмехнулся граф – Хотя... Знаете... Это, конечно, практически невозможно, но, думаю, возможен и четвертый вариант.       – Какой именно? – поинтересовался управляющий.       – Она выйдет замуж за мужчину, которого будет считать равным себе – пояснил Леви – Которого ЗАХОЧЕТ считать равным себе. Но... Как я уже сказал, это практически невозможно, ведь...       – Это будет брак по любви – закончил его мысль блондин – Что ж, выходит, я зря потратил столько времени на леди Энни. А жаль... Вы могли бы стать прекрасной парой, если бы...       – Не были так похожи – добавила Магнолия – Но... Получить отказ ПЯТЬ раз... Фарлан, тебе, что, серьезно, не показалось подозрительным? – хихикнула девушка.       – Изабель, ты... – шикнул на нее управляющий.

***

      – Кстати, Изабель, а что насчет тебя? – как бы между прочим поинтересовался Леви.       – А что насчет меня, братец? – не поняла рыжеволосая.       – Я не мог не заметить, что ты ОЧЕНЬ БЛИЗКО общалась с лордом Грайсом, наследником маркиза Грайса, на балу – ухмыльнулся Аккерман.       – Ах, да! Точно! – спохватился Чёрч – Ну, и чем же был вызван такой... интерес?       – Это не то, что вы подумали! – пробормотала девушка, безуспешно пытаясь спрятать вспыхнувшие румянцем щеки.       – Правда? – хмыкнул граф – А я подумал, что лорд Грайс хотел через тебя подобраться ко мне, чтобы сосватать свою младшую сестру. Хотя... У него же нет сестры... Только младший брат.       – Ага! Фалько, кажется! – вспомнил Фарлан – Он еще везде носился вместе с Габи Браун!       – Да, у него нет сестры! – не стала отрицать Изабель – Но зато... Есть кузины! А еще пара незамужних теток!       – Которые Леви в бабушки годятся? – хихикнул Чёрч.       – Почему же! – воскликнула Магнолия – Они дочери покойного маркиза Грайса и его третьей жены! Они почти такого же возраста, что и братец!       – Так, значит, вы с лордом Грайсом говорили о его незамужних тетках? – ухмыльнулся Аккерман.       – Так что там с ними, Изабель? Как ты считаешь, может ли кто-нибудь из них стать графиней Аккерман?       – Ну... Ну, вообще-то, мы... – замялась Магнолия – Ой, да черт с вами! – раздраженно отмахнулась от друзей девушка.       – Да уж, видимо, с лордом Грайсом вы говорили о кое-чем другом... – хихикнул Чёрч – Не расскажешь о чем?       – Иди ты знаешь куда, Фарлан! – рявкнула рыжеволосая.       – Ой, ну зачем же так грубо, госпожа Магнолия! – с притворным возмущением заявил блондин – Полагаю, с лордом Грайсом вы были более... любезной.       – Фарлан, ты...       – Изабель, скажи мне, надеюсь, лорд Грайс вел себя... достойно по отношению к тебе? – поспешил прервать спор друзей брюнет.       – Нет-нет-нет! Что ты, братец! Мы с ним не... – затараторила экономка.       – Значит, беспокоиться мне не о чем? – все же решил уточнить граф.       – Нет-нет-нет! Все нормально! Не стоит так волноваться, братец!       – Что ж, ладно – сказал Леви – Значит, у вас двоих нет проблем ни с леди Энни, ни с лордом Грайсом, ни с... кем бы то ни было?       – Нет, у нас все хорошо, Ваша Светлость! – в один голос заявили управляющий и экономка.       – Рад это слышать – одобрительно кивнул Аккерман – Выходит, на балу не происходило больше ничего... интересного?       – Больше ничего, Ваша Светлость!       И Фарлан, и Изабель прекрасно понимали смысл этого вопроса.              – Если вы снова заговорите обо мне и Ханджи, то я... знаю, что на это ответить...              А они оба были далеко не дураки (и не самоубийцы), чтобы и дальше испытывать терпение их сюзерена...

***

      Остаток вечера прошел в непринужденной беседе о всяких пустяках, дружеских подшучиваниях друг над другом и обсуждению других не менее приятных тем.       Вопрос об отношениях графа и рабыни управляющим и экономкой благоразумно больше не поднимался...       – Что ж, пожалуй, нам пора закругляться – объявил Леви, когда время уже давно перевалило за полночь.       – Да, что-то мы засиделись – согласился Фарлан, с трудом подавляя зевок.       – Ага. А ведь завтра у нас столько дел! – воскликнула Изабель, потирая уставшие глаза.       – И не говори... – согласился граф, убирая со стола кубки и уже пустые бутылки из-под вина.       – Братец! Не нужно так утруждать себя! Я бы и сама могла все убрать! – воскликнула Магнолия, складывая тарелки, на которых ранее лежали сладости (по большей части они были съедены ею).       – Да, Леви. Мы тут все уберем, иди отдыхай – добавил Чёрч, взяв оставшиеся бутылки.       – Я помогу – тоном, не терпящим возражений, объявил Аккерман, тщательно протирая белоснежным платком стол – Тц, и откуда здесь взялось столько крошек?       Его друзья предпочли это никак не комментировать...

***

      – Ну, что ж, пожалуй, теперь можно и отдохнуть – сказал граф, когда с уборкой было покончено (ибо Его Светлость решил, что было бы неплохо также протереть полки и подоконники на сон грядущий).       – Я уж думал, ты не предложишь – хмыкнул Фарлан, слегка ткнув локтем в бок уже прикорнувшую было на его плече Изабель.       – А? Что? Уже утро? – залепетала Магнолия, потирая осоловевшие глаза.       – Еще нет, но скоро наступит, поэтому тебе лучше идти хоть немного поспать – ответил граф – Вам обоим.       – Тебе бы тоже не помешало немного отдохнуть, братец – добавила рыжеволосая.       – Да, было бы неплохо – не стал спорить брюнет – Фарлан... Изабель... Спасибо вам за этот вечер... Я отлично провел время.       – Как и я, Леви – добавил Чёрч.       – И я! – не осталась в стороне Магнолия.       – Что ж, доброй вам ночи – пожелал друзьям Аккерман, направившись было к дверям – И... – он остановился на пороге – Я знаю, что мы договорились не говорить сегодня о делах, но я хотел бы послезавтра отправиться в Люмроуз и Дженебр. Изабель, займись, пожалуйста, утром всеми необходимыми приготовлениями.       – Будет сделано, Ваша Светлость – слегка поклонилась экономка – На сколько вы уезжаете?       – Думаю, на три-четыре дня. Фарлан, успеешь закончить дела за завтра?       – Успею, Ваша Светлость – уверенно ответил управляющий – Сколько стражников едет с нами?       – Двое или трое, не больше. Я бы предпочел и вовсе обойтись без стражи, но...       – Человеку вашего положения не предстало путешествовать без сопровождения – заметил блондин.       – Да знаю я – сморщился граф – Ну, ладно, нам всем уже вставать совсем скоро, поэтому... Не смею вас больше задерживать. Доброй вам ночи.       – Доброй ночи, Леви! – воскликнул Фарлан.       – Сладких снов, братец! – помахала другу Изабель.       – Идите уже спать – усмехнулся Аккерман, прежде чем покинуть эту небольшую уютную гостиную.

***

      Едва их сюзерен вышел за дверь, как улыбка мигом исчезла с лиц управляющего и экономки. Не сговариваясь, они посмотрели друг на друга и обменялись понимающими взглядами. Да уж... После всего того, что они услышали сегодня от их друга, им было просто жизненно необходимо обсудить неожиданное решение графа.       Но...       Как же они устали!       Да и завтрашний день (или уже сегодняшний?) предвещал массу забот. Поэтому, благоразумно решив, что они обязательно все обсудят позже, на трезвую голову, управляющий и экономка, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим покоям.

***

      Оказавшись один в своих покоях, Леви отнюдь не собирался сразу же готовиться ко сну. Вместо этого он, расположившись в кресле с кубком вина, никак не мог перестать думать о событиях сегодняшнего (или уже вчерашнего?) дня, а, точнее, о прогулке с одной небезызвестной рабыней, от одной лишь мысли о которой у него на душе появлялось какое-то странное чувство, объяснить которое он не мог даже самому себе.       «И что же в тебе такого, из-за чего я никак не могу перестать думать о тебе? – уже в который раз задавался этим вопросом граф – Какую же тайну ты так рьяно оберегаешь ото всех, Ханджи? Почему так боишься открыться кому-нибудь? Что же с тобой такое произошло, из-за чего ты носишь маску добродушной рабыни, притворяясь так мастерски, что тебе может позавидовать даже искушенная жизнью аристократка, чуть ли не с рождения играющая роль, данную ей в тот момент, как она сделала свой первый вздох? И почему... Почему стоит тебе хоть ненадолго утратить бдительность и показать себя настоящую, как ты тут же снова прячешься за своей маской? Почему... Почему ты стала такой? Но... Будь уверена, я докопаюсь до правды. Я добьюсь твоего доверия... Я дождусь... Я обязательно дождусь того дня, когда ты наконец-то сможешь открыться мне. И я... Я приму правду... Какой бы жестокой она ни была... Даю слово. А до тех пор... А до тех пор нам НИЧТО и НИКТО не помешает... насладиться обществом друг друга».       Слегка улыбнувшись своим мыслям, Аккерман, тщательно сполоснув кубок, убрал его на место, прежде чем удалиться в купальню, примыкающую к его покоям. Ведь, как бы не приятно предаваться мыслям об одной загадочной кареглазой рабыне, а также вспоминать об их совместном времяпрепровождении, ему все же не мешало бы хоть немного поспать.       Ведь...       Его ждал трудный день...

***

      Граф этого не знал, но мысли о лесной прогулке не давали уснуть не только ему.       Лежа на своем тюфяке в женском дортуаре, Ханджи также не спешила погружаться в царство сновидений. И дело было далеко не в бодрящем отваре, который она приняла по возвращении из леса.       Ну... По большей части...       «И чего ему вообще вздумалось отвезти меня в лес? – размышляла девушка – Неужели решил выполнить обещание, о котором я уже давным-давно забыла, и которому не придала никакого значения? А, может... Может ему наскучило... развлекаться со своими хорошенькими чистенькими фаворитками в своих покоях, и он решил... попробовать то, чего никогда не делал? Отвезти грязную кухонную девку в лес и овладеть ею? Ведь там этого никто не увидит, и его репутация никоем образом не пострадает? Хотя... Его репутация не пострадала бы, даже если он взял меня на кухне или в саду на виду у всех. Он, конечно, так бы ни за что не сделал, но... Все же... Что же на вас нашло, граф Аккерман?».       Нет. Она не понимала... Она решительно не понимала своего хозяина и его мотивов. С чего вдруг взялся этот ничем не объяснимый интерес к ней? Ханджи, хоть и была недурна собой, красавицей себя не считала. Мужчины не оборачивались ей вслед, менестрели не слагали о ней песни... Хотя сочинить балладу об обычной рабыне мог лишь вусмерть пьяный менестрель... А дворянину бы даже не пришлось прикладывать каких-либо усилий, чтобы привлечь ее внимание. Да он бы и не стал! Сорвал бы с нее одежду, получил бы то, что и так принадлежит ему, а затем вышвырнул бы словно ненужную вещь, еще и поколотил бы, если бы был не в духе...       Вот только...       Граф Леви Аккерман снова повел себя не так, как обычный дворянин...

***

      Ни один дворянин ни за что бы не заступился за раба, после того, как он убил, пусть и последнего негодяя, у которого нет ничего святого, но СВОБОДНОГО человека! Черт! Да он бы без всяких раздумий прикончил бы этого ничтожного раба прямо на месте!       А ее хозяин... А он не просто повел себя так, словно ее поступок это нечто само собой разумеющееся, но также сделал все, чтобы об этом... происшествии никто не узнал. А как он прикончил второго разбойника! С какой яростью и жестокостью! И, хоть шатенка и не видела тогда его лица, что-то ей подсказывало, что в тот миг то был поступок вовсе не правителя, о чьем хладнокровии и благоразумии известно чуть ли не во всем Стоунфере, если не во всем Флеймкёре... Правители, которые выносят приговор, не ведут себя так. Нет. Это скорее характерно для тех, кто...       Защищает ТО и ТЕХ, кто ему дорог...       – Нет, этого просто не может быть – чуть слышно прошептала рабыня – Он просто не мог допустить, что кто-то может лишить его того, что принадлежит ему по праву, его СОБСТВЕННОСТИ... И... Не более...       Что-то, то, что она не могла объяснить даже самой себе, подсказывало Ханджи – все не так просто, поведение ее хозяина можно объяснить и по-другому...       Но...       Это же полный бред!       Не может! Он просто по определению не может руководствоваться другими мотивами!       Но...       Все же...       – Как же все это сложно... – пробормотала шатенка, перевернувшись на другой бок – Ему еще и цветы зачем-то понадобилось мне дарить...       А вот этот поступок ее хозяина вызывал у нее еще большее недоумение, чем то, что он спустил ей с рук убийство.       ЦВЕТЫ! ОН ПОДАРИЛ ЕЙ ЦВЕТЫ!       ЕЙ!       РАБЫНЕ!       – Он и благородным дамам-то их поди и не дарит – хмыкнула девушка – Так... Минуту... А вот в этом определенно есть смысл!

***

      Ханджи не так давно жила в поместье графа, но это было далеко не первое родовое гнездо благородного дома, куда ее заносила судьба. И, по своему опыту, рабыня могла в полной уверенностью утверждать одно...       Какой бы ни была преданность слуг и рабов, ничто не мешает им...       Сплетничать о своем господине...       За то время, что она работала на кухне, шатенка чего только не услышала о своем хозяине.       В основном рабы отзывались о графе исключительно положительно – он добр, справедлив, заботится о своих подданных, не донимает их высокими налогами, не проявляет излишней жестокости, не «портит» невинных девиц, не бьет детей...       Да, никто не идеален, и Его Светлость далеко не исключение. Ханджи неоднократно слышала, как рабы жаловались на чуть ли не фанатичную одержимость графа Аккермана чистотой. Один из плотников как-то жаловался ей, что граф всыпал ему с десяток плетей еще и назвал его такими словами, которых не в каждой таверне услышишь за то, что он пришел чинить один из шкафов в кабинете господина Чёрча в грязных сапогах. Шатенка на это ничего не ответила, лишь продолжила обрабатывать раны, нанесенные графским кнутом.       Много было разговоров также и о довольно непростом характере графа Аккермана. О том, какой он хмурый, закрытый и вечно всем недовольный человек. О том, как сильно он не любит устраивать балы, принимать в своем замке представителей высшего света Стоунфера, а также и других графств. Вот это-то как раз шатенка и могла понять. Наслушавшись также и многочисленных историй о том, как предыдущий граф Аккерман отрекся от своего титула и земель в пользу племянника, когда тому едва исполнилось одиннадцать лет, а также о последующих поистине ужасных трех годах правления регента, назначенного короной, рабыня прекрасно понимала то, что это не могло не отразиться на характере ее хозяина. Постоянные опасения за собственную жизнь и жизнь подданных... Шпионы, докладывающие о каждом его шаге регенту, который, в свою очередь, все передавал королю... Родной дом, ставший чужим... Разлука с матерью и кузиной, единственными его родственниками... Что ж, неудивительно, что граф, возмужав, стал очень подозрительным и осторожным человеком, весьма неохотно впускающим в свою жизнь других людей. Слишком уж много он пережил в столь юном возрасте, и это вынудило его повзрослеть гораздо раньше, чем его сверстники. И это Ханджи прекрасно понимала, как понимала и то, почему граф Аккерман, подобно большинству молодых аристократов, унаследовавших титул в довольно раннем возрасте, не устраивал балы чуть ли не каждый день, не волочился за молоденькими хорошенькими дворяночками, не тратил безудержно богатства семьи, накопленные веками. Нет, он был не такой. Те события, которые ему пришлось пережить в детстве и в юности, наложили на него особый отпечаток, сделали его тем, кем он и являлся сейчас. Строгим и справедливым правителем, посвятившим жизнь благополучию графства и своим подданным. И Ханджи понимала его, понимала как никто другой.       Ведь...       Те события, которые довелось пережить ЕЙ в детстве и в юности, тоже сделали ее той, кем она была сейчас...

***

      Решительной и не ведающей страха женщиной, посвятившей жизнь мести за свою семью и возвращению того, что принадлежало ей по праву...       И пусть ее шансы были крайне невелики, она не собиралась сдаваться, она будет добиваться своей цели любыми способами, пока не добьется своего, либо...       Пока не сделает свой последний вздох...       Но не будем сейчас говорить об этом...

***

      Да, за то время, что она провела в поместье дома Аккерман, Ханджи вдоволь наслушалась всевозможных историй о своем хозяине, одни из которых были правдивыми, а другие – откровенными небылицами, но...       Никто из слуг и рабов никогда не говорил о том...       Что Его Светлость имеет привычку... любезничать с благородными дамами....       Да вообще с женщинами!       Вот господин Чёрч – вот он другое дело!       Рабы всегда только рады пообсуждать очередные... любовные приключения управляющего, хотя все затем чуть ли не в один голос твердят, что они с госпожой Магнолией просто идеальная пара, и что рано или поздно они все же поженятся, если не сами, то благодаря «содействию» Его Светлости.       Но это уже совсем другая история!       Но то был господин Чёрч, а вот граф Аккерман...

***

      Уже то, что в свои двадцать пять лет он до сих пор не был женат, а благородные дамы просто спали и видели, как бы им «сосватать» за такого завидного жениха своих дочерей говорило о многом.       Нет, это вполне можно было бы объяснить, если бы у него, как у некоторых молодых аристократов, которые более не находились под бдительным присмотром своих матерей, была бы более взрослая и властная любовница, которая бы делала все от нее зависящее, чтобы не делить молоденького кавалера с его законной женой, а тот, поддавшись влиянию «дамы сердца», наотрез бы отказывался связывать себя узами брака.       Но и такого за ним не наблюдалось...       Да и... Такое поведение было бы вполне объяснимо для второго или третьего сына какого-нибудь мелкого дворянина, который вполне может позволить себе повременить с женитьбой.       Но граф был единственным мужчиной дома Аккерман! Именно от него зависело будущее их рода! Да ему просто жизненно необходимо было жениться, дабы обзавестись хоть каким-то наследником!       Но с этим он не спешил...       Более того, он НИ РАЗУ не был замечен за ухаживанием за какой-нибудь благородной дамой, что всегда является первым шагом к помолвке. Нет. На званых вечерах он лишь обменивался с несколькими миледи парой слов, да приглашал их на танец.       И...       Не более!       Он ко всем женщинам относился совершенно одинаково. Никого не выделял... Никому не отдавал предпочтение... Был в равной степени вежлив и учтив со всеми незамужними дамами, ни к кому из них не проявляя повышенного интереса.       И именно поэтому...       И именно поэтому весь высший свет Стоунфера по-прежнему мог лишь гадать, какая благородная дама может однажды стать графиней Аккерман...       А что до слуг и рабов...       А они лишь могли охать и ахать, когда их господин, после окончания очередного бала или возвращения с приема, устраиваемого одним из его вассалов, так и не объявлял о своей помолвке...

***

      Обычно Ханджи не особо прислушивалась к сплетням слуг, даже если это были сплетни о ее хозяине. Ну, болтают, ну и пусть болтают! Что им еще делать-то? Но... Почему-то той ночью, когда она никак не могла уснуть, размышляя о лесной прогулке с графом, ей на ум почему-то пришла фраза, сказанная одной из рабынь, работающих на кухне, в последний день, а, точнее, вечер, Бала Невест.              – Интересно... Его Светлость до сих пор не женат потому что не умеет обходиться с женщинами?              Тогда шатенка не особо придала значения этой фразе, но сейчас...       А сейчас в этом определенно был смысл...       Да, граф, безусловно, был безукоризненно вежлив, учтив и обходителен с дамами... Да, он ни разу не давал повода подумать о том, что он каким бы то ни было образом мог скомпрометировать ту или иную миледи... Да, его ни разу не могли уличить в каком-нибудь мимолетном увлечении благородной дамой, как замужней, так и не замужней...       Да, на первый взгляд, это говорило о том, что Его Светлость обладает безупречной репутацией и всеми силами стремится ее сохранить.       А вот с другой...       А вот с другой стороны это говорило о том, что навыки графа в общении с дамами из высшего общества в более…приватной обстановке оставляли желать лучшего…       Ведь…       Одно дело дарить миледи банальные комплименты и вести бессмысленную светскую беседу, пока он и она наслаждаются дорогим вином на приеме у какого-нибудь дворянина, или кружиться в танце на балу, или пригласить даму на прогулку по саду…       Но…       Прожить вместе с этой дамой всю жизнь… И не как просто знакомый дворянин, с которым она перекинулась парой слов на балу! А как законный супруг! Ее господин и защитник!       А вот с этим могут возникнуть проблемы…       Ведь с женой нужно будет хоть иногда общаться… Уделять ей внимание… И…       Потратить на это придется гораздо больше пары минут…       А для того, чтобы глубокоуважаемая графиня Аккерман не посчитала себя оскорбленной и униженной из-за «просто вопиющего неуважения» со стороны ее супруга, Его Светлости просто жизненно необходимо научиться должным образом «общаться» с потенциальной (а в со временем и с реальной) законной супругой.       Но как же это сделать? Особенно если за ним постоянно следят бдительные мамаши, бабки, тетки, горничные и другие заинтересованные в этом браке люди? Ведь для них даже лишнее сказанное слово, взгляд или, не приведи боги, касание, уже является довольно весомым поводом для объявления помолвки!       И именно поэтому и приходится проявлять некоторую сдержанность в общении с незамужними аристократками, иначе его будущая… теща все графство на уши подымет, дабы выдать свою ненаглядную дочурку замуж за правителя Стоунфера, даже если сам правитель не особо-то горит желанием связать себя узами брака.       Итак…       Если наладить… отношения с потенциальной женой до свадьбы не представляется возможным, то как же научиться общаться с ней после того, когда они поженятся?       Нет, можно, конечно, обратиться за советом к тем, у кого есть опыт – к женатым (а некоторые и не раз) дворянам, дабы они смогли поделиться своей мудростью.

***

      Как правило, молодые дворяне, решившие связать себя узами брака, просили совета у своих более опытных родственников, которые могли бы одновременно и объяснить юному неженатому дворянину на что именно следует обращать внимание при выборе спутницы жизни, как именно следует вести себя в обществе молодой благородной дамы, чтобы ненароком не скомпрометировать ее и себя, а также... А также более опытные и мудрые дворяне могли посоветовать своему юному родственнику обручиться с той или иной девицей, брак с которой принесет их дому наибольшую выгоду.       Казалось бы... Что могло бы быть лучше, чем обратиться за помощью к более мудрым родственникам! Проблема была лишь в том, что...       У Его Светлости, как у последнего мужчины в роду Аккерманов, просто-напросто не было таких родственников...       С другой стороны, можно было бы, конечно, обратиться за советом к своим вассалам, однако...       Однако и здесь все может пройти далеко не так гладко...

***

      Ведь, ни для кого ни секрет, что нравы высшего общества обладают крайне изменчивым и непостоянным характером. И то, что казалось бы само собой разумеющимся, когда ныне умудренные опытом дворяне связывали себя узами брака с их супругами, сейчас могло быть уже совершенно неуместным и неприемлемым. Да и... Среди дворян, к которым граф мог обратиться за советом, вполне возможно мог оказаться тот, кому возможная женитьба его сюзерена на той или иной молодой леди была бы невыгодна. Поэтому.... Поэтому тот мог оказать Его Светлости поистине медвежью услугу, дав совет, который бы в дальнейшем мог бы в лучшем случае расстроить помолвку, а в худшем... а в худшем нанести значительный вред репутации графа Аккермана, который в этом был совершенно не заинтересован.       Так что... Просьба обратиться за советом к своим более опытным вассалам могла бы принести больше вреда, чем пользы...       Поэтому... Проблема Его Светлости так и оставалась нерешенной...       Но... Как бы то ни было... Решать ее все равно необходимо...       Но как же именно?       Разве только...

***

      – Черт! – чуть слышно прошипела Ханджи – И как мне это раньше в голову не пришло?       Действительно, граф Аккерман, как и подавляющее большинство молодых аристократов, с самых ранних лет добросовестно посещал занятия по фехтованию, стрельбе из лука, верховой езде, танцам, истории, географии... Дабы в будущем знать и уметь все, что необходимо дворянину.       Шатенка не сомневалась, что обучению ее хозяина, как наследника правителя Стоунфера, уделялось самое что ни на есть пристальное внимание. К нему приглашали самых лучших наставников, которые бдительно следили за его успехами... Ему предоставлялось самое лучшее оружие, кони, соколы, книги... Он с малых лет сопровождал своего дядю и мать на балах, приемах и иных мероприятиях, устраиваемых высшим обществом Стоунфера...       И все это, без сомнения, сделало из него вежливого и учтивого дворянина, обладающего безупречными манерами, гордость дома Аккерман.       Однако...

***

      Вряд ли кто-либо из мудрых наставников будущего графа учил его подобающему обращению с женщинами, рассказывал ему о том, как ему следует вести себя со своей законной супругой после свадьбы.       А поскольку титул к Его Светлости перешел, когда тому было всего одиннадцать лет, то и рассчитывать на то, что его дядя мог дать племяннику мудрый совет, как мужчина мужчине, тоже не приходилось...       Но...       Как бы то ни было...       Видимо, граф Аккерман нашел способ, как ему разобраться с этой... деликатной проблемой...

***

      Да, действительно, почему бы не «поухаживать» за рабыней? Так можно оттачивать свои «навыки общения» с благородными дамами ни чем при этом не рискуя.       «Ну, конечно! – подумала девушка – Он ведь, когда учился сражаться на мечах, наверняка сначала тренировался исключительно с деревянным мечом, прежде чем взять в руки настоящий! Тогда почему с женщинами должно быть иначе? Почему бы не... поиграть сначала с безвольной рабыней, которая все равно не сможет отказать ему, прежде чем вести под венец будущую графиню Аккерман, ту, которая однажды подарит ему наследника? А что до рабыни... Ее и выбросить не жалко, когда в ней отпадет необходимость... Что ж... Браво, граф Аккерман! Вы вновь превзошли все мои ожидания! Но... Так и быть... Я согласна... поиграть с вами. В конце концов, вы, в отличие от большинства моих бывших хозяев, всегда были добры ко мне. Поэтому... Научить вас тому, как правильно вести себя с благородными дамами, будет меньшим из того, что я могу сделать, дабы отблагодарить вас. И... Будьте уверены, когда мы закончим, ваша жена будет просто в восторге! Она наперебой будет рассказывать своей матери, сестрам и подругам о том, какой у нее внимательный и обходительный супруг. А что до меня... А я, надеюсь, уже прекратить злоупотреблять вашим гостеприимством и покинуть поместье до того, как вы решите жениться... Ведь... В конце концов, свою задачу я тогда уже выполню... Так что... Следующий ход за вами, Ваша Светлость...».       Придя к такому выводу, рабыня, повернувшись на другой бок, все же решила попытаться хоть немного поспать, ведь следующий день, как и все остальные, обещал быть полон забот.       О том, что от одной лишь мысли о возможной женитьбе ее хозяина, у нее как-то странно ныло сердце, она старалась не думать...

***

      – Так ты расскажешь мне, что это вчера, черт возьми, было?       – А? Что? – Ханджи, до этого счищающая скорлупу с только что сваренных яиц, с недоумением посмотрела на повариху – О чем вы, тетушка Агнес? Боюсь, я не совсем понимаю вас.       – Что, правда? – хмыкнула старшая рабыня – То есть, ты не скажешь мне, зачем ты вчера понадобилась Его Светлости?       – А... Так вы об этом... – поняла шатенка.       – Да, об этом – буркнула повариха – Ханджи... Если ты не хочешь говорить об этом, то я пойму...       – Ничего, тетушка Агнес – слегка улыбнулась молодая рабыня – Да и... Ничего и не было... Он просто отвез меня в лес.       – В лес? – не поняла женщина – Зачем?       – Когда я снова зашивала рану Его Светлости, я, пытаясь отвлечь его от боли, стала расспрашивать про лес. Он тогда пообещал отвезти меня туда – пояснила шатенка – Что ж... Видимо, вчера он все же решил сдержать свое слово. Хоть об этом я совершенно забыла.       – Вот как, значит? – хмыкнула тетушка Агнес – Ну... Это похоже на Его Светлость. Наш хозяин не из тех, кто разбрасывается словами.       – Да, это я тоже уже поняла – кивнула Ханджи.       – И что же было в лесу? Что вы там делали?       – Да ничего особенного – пожала плечами девушка – Немного погуляли, Его Светлость подстрелил зайца, я его зажарила, мы поели, я собрала кое-какие травы и мы вернулись в поместье.       – И все? – все же решила уточнить повариха.       – И все – ответила шатенка, прямо посмотрев в глаза женщине. О расправе над разбойниками и о том, что граф умудрился наткнуться сначала на белладонну, а затем на олеандр и аконит, она благоразумно решила не говорить.

***

      – Хм, странно это все... – пробормотала старшая рабыня.       – Возможно – не стала спорить шатенка.       – И... Все же... Я все никак не могу понять, чем именно ты его так привлекаешь... Нет, ты не подумай! Ты вполне недурна собой, девочка моя! Я бы даже сказала красива! – поспешила объяснить тетушка Агнес – На тебя многие заглядываются!       – Ну, что вы, тетушка Агнес! Скажите тоже! – хмыкнула Ханджи – Вы преувеличиваете!       – Ничего я не преувеличиваю! – возразила повариха – Знала бы ты, СКОЛЬКИХ я отлупила метлой, когда эти бездельники осмелились прийти искать тебя на кухню!       – Что, правда? – удивилась шатенка – А, может быть, они приходили не ко мне? Может быть, они искали Мерси... Или Кэти... Или...       – Они искали ТЕБЯ – перебила ее старшая рабыня – Но, думаю, что как только они узнают об интересе, который к тебе проявляет Его Светлость, их словно ветром сдует!       – Бросьте, тетушка Агнес! Никакого интереса он ко мне не проявляет! Я просто пару раз случайно попалась ему на глаза – попыталась отшутиться девушка – Да и... Я же видела Петру и других его фавориток. Между мной и ими нет совершенно ничего общего.       – Ну, не знаю... не знаю... – задумчиво произнесла тетушка Агнес – Его Светлость еще очень молод, а мужчинам в его возрасте свойственно легко менять предпочтения в чем бы то ни было.       – О чем это вы, тетушка Агнес? – не поняла молодая рабыня.       – Да так, ни о чем – пожимает плечами женщина – Ханджи... Я ни в коем случае не хочу лезть не в свое дело, но... Прошу тебя... Не строй ложных надежд... Понимаю, ты – молодая и впечатлительная девушка, но...       – Не переживайте, не буду – резко перебивает ее шатенка, мигом догадавшись, куда повариха клонит – Да, может быть, я молода, но не наивна. Я не собираюсь искать смысл там, где его нет, да и быть не может.       – Что ж, значит, я могу только отблагодарить богов за твое благоразумие – усмехнулась старшая рабыня.       – Уверяю вас, боги здесь совершенно не при чем – хмыкнула шатенка.       – Ох, и откуда же ты свалилась на наши головы такая умная? – притворно возмутилась тетушка Агнес.       – Это долгая история – уклончиво ответила девушка.       – Не сомневаюсь – буркнула повариха, уже догадавшись, что большего от своей помощницы она не добьется – Ладно, поболтали и хватит, завтрак сам себя не приготовит. Как закончишь с яйцами, проверь-ка хлеб. Он должен бы уже подрумяниться в печи.       – Хорошо, как скажете, тетушка Агнес – кивнула Ханджи, вновь сосредоточив все свое внимание на яичной скорлупе.       – Ох, девочка моя, почему же с тобой вечно что-то происходит? – чуть слышно прошептала повариха, прежде чем, бросив последний взгляд на свою помощницу, вернуться к своей работе.

***

      – Войдите! – воскликнул Леви, услышав стук в дверь.       – Ваша Светлость? Вы позволите? – робко поинтересовался доктор Штраусс, осторожно заглядывая за дверь.       – Да, конечно, проходите, доктор Штраусс. Прошу вас, присаживайтесь – граф жестом указал на кресло напротив.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – кивнул мужчина, занимая место напротив своего сюзерена – Господин, вы посылали за мной?       – Да, все верно – ответил Аккерман, откладывая в сторону бумаги, которые изучал до прихода доктора – Как вы, наверное, уже знаете, вчера мы с Ханджи ездили в лес.       – Да, она мне рассказала – ответил доктор – Хоть, признаться, я так и не понял, зачем вы ее туда возили.       – Хм... А как она это вам объяснила? – как бы между делом поинтересовался брюнет.       – Ну... Она сказала, что вы пообещали отвезти ее в лес, когда она зашивала вам рану – сказал Штраусс, рассеянно почесывая затылок.       – Да, она тогда отвлекала меня вопросами о лесе, чтобы я не думал о боли.       – Вот как? Умно, ничего не скажешь! – усмехнулся доктор – Ее сообразительность не перестает меня удивлять!       – Да, меня тоже – хмыкнул Леви – Вот я и решил отблагодарить ее, свозив в лес. Я подумал, что ей бы там понравилось. И... Я не ошибся. А еще я узнал кое-что любопытное.       – И что же, Ваша Светлость? – спросил Штраусс.       – Оказывается, в нашем лесу СТОЛЬКО полезных и... ядовитых – слегка сморщился Аккерман – Растений.       – Да, это так – согласился доктор – Наш лес – это целая кладовая растений, благодаря которым мы можем победить практически любую болезнь.       – Кладовая, говорите? Тогда почему вместо того, чтобы пользоваться этой кладовой, вы покупаете травы у того ушлого травника? Да еще втридорога!       – Ваша Светлость... Понимаете... – замялся мужчина – Тот травник... Он... Он единственный на десятки лиг! Вот и, потеряв всякую совесть, нисколько не стесняется обдирать честных людей, прекрасно понимая, что у них нет другого выхода, кроме как обратиться к нему. А что до леса... Видите ли... Я даже после небольшой прогулке по саду потом пару дней мучаюсь от насморка... А уж если я отправлюсь в лес...       – Можете не продолжать, я все понял – ответил граф, которому было прекрасно известно о «недуге» доктора – Но, к счастью, я знаю, как нам решить эту проблему.       – Правда? И как же?       – Как вы, наверное, уже знаете, Ханджи прекрасно разбирается в растениях.       – О, да! Не то слово! – активно закивал головой доктор – Способности этой девушки поистине поражают!       – Не сомневаюсь – хмыкнул брюнет – И, как я понял, она вполне неплохо чувствует себя в лесу. Так, как вы думаете, доктор Штраусс, можем ли мы доверить ей сбор трав?       – Сбор трав? – не понял доктор.       – Именно – кивнул граф – Я подумываю о том, чтобы хотя бы раз в неделю Ханджи отправлялась в лес, собирать травы. Можем выделить для этого один из дней, когда она работает у вас. Как думаете, сможете справиться без нее один день?       – Ну, справляюсь же я, когда она работает на кухне! – усмехнулся мужчина – Но... Ваша Светлость... Позвольте спросить... Она... Она отправится в лес одна?       – Разумеется, нет! – фыркнул Аккерман – Ее будут сопровождать несколько стражников, которые хорошо ориентируются в лесу. Они будут следить, чтобы она не заблудилась, а также защищать ее.       – Защищать? Но от кого защищать, Ваша Светлость?       – Да мало ли – пожал плечами брюнет – В лесу водится... всякое. Вдруг еще ненароком наткнется на какое-нибудь крупное животное или на какого-нибудь лесоруба, который перебрал эля и уснул где-нибудь под кустом. Пусть собирает свои травки, а стража позаботится об остальном.       О том, что он и сам планировал иногда «составить компанию» рабыне Его Светлость решил не упоминать...       – Что ж, это мудрое решение, Ваша Светлость – одобрительно кивнул Штраусс – Сейчас на дворе лето, и нам не стоит терять не минуты, чтобы сделать запасы на зиму. Трав в том числе. Зимой они будут на вес золота!       – Они и сейчас на вес золота, как я понял – хмыкнул Аккерман – Завтра я и господин Чёрч уезжаем на несколько дней в Люмроуз и Дженебр, а по возвращении я поговорю с госпожой Магнолией о том, возможно ли выделить часть сада для целебных растений. Так они всегда будут под рукой.       – Это просто замечательно, Ваша Светлость! – доктор даже и не пытался скрыть своей радости – Так нам больше не придется иметь дел с этим пройдохой-травником!       – Именно – кивнул брюнет – И... Более того, надеюсь, наших запасов трав хватит также и на жителей ближайших деревень. Дадим им все, в чем они нуждаются. Травы... Снадобья... Мази... Так и у них не будет больше причин обращаться к тому чертову травнику.       – Ваша Светлость, вы... вы серьезно? – мужчина просто ушам своим не верил.       – Я всегда серьезен, когда речь идет о здоровье моих подданных – холодно ответил граф – И я НИКОМУ не позволю наживаться на их горе и нужде. Этот ушлый травник убедится в этом на собственной шкуре, когда потеряет последнего покупателя.       – Ох, не завидую я ему – честно признался доктор – Знаете, а мне его даже немного жаль.       – Не стоит его жалеть, он сам напросился – буркнул брюнет – Значит, мы с вами обо всем договорились? Ханджи будет собирать травы в лесу, а затем, если нам удастся выращивать их в саду, мы сможем помочь моим подданным из ближайших деревень.       – Да, Ваша Светлость, все именно так – кивнул Штраусс.       – Что ж, хорошо – одобрительно кивнул граф – Доктор Штраусс, я хочу, чтобы вы все рассказали Ханджи, обсудили с ней, какие растения вам понадобятся. А когда я вернусь, мы с вами решим, когда она отправится в лес, и кто будет ее сопровождать.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – почтительно поклонился доктор – Сегодня Ханджи работает на кухне, а завтра будет помогать мне. Думаю, тогда мы с ней все и обсудим.       – Хорошо, поступайте, как считаете нужным. А теперь... Прошу меня извинить. Перед отъездом я бы хотел уладить кое-какие дела.       – Да, конечно, Ваша Светлость – доктор поспешно поднялся с кресла – Вам нужны какие-нибудь снадобья в дорогу?       – Не думаю – пожал плечами граф – Да и... Сборами занимается госпожа Магнолия. Если она решит, что в дороге нам может что-нибудь понадобиться, она даст вам знать.       – Разумеется – не стал спорить доктор – С вашего позволения...       – Можете идти, доктор Штраусс – небрежно махнул рукой Аккерман, вновь уткнувшись в бумаги.       Вновь почтительно поклонившись сюзерену, доктор покинул кабинет графа.

***

      – Изабель! Изабель! – кричал Фарлан, чуть ли не бегом перемещаясь по замку – Эй! Ты не видела госпожу Магнолию? – спросил он у одной из рабынь, которая шла по коридору с ведрами.       – Нет, не видела, господин Чёрч – покачала головой рабыня – С самого утра не видела.       – Да? Ну, ладно, иди, работай – отмахнулся от нее блондин, прежде чем вновь побежать вдоль по коридорам – Изабель! Изабель! Да где ты, черт возьми?!       – Да здесь я! Чего разорался! – неожиданно позади раздался такой знакомый голос. Крайне раздраженный голос...       – О! Изабель! Душа моя! Вот ты где! – широко улыбнулся управляющий, обернувшись лицом к своей подруге – А...       – Подожди – велела блондину экономка – Значит, так... – она вновь обратилась к двум рабыням, державших в руках целый ворох одежды, с которыми разговаривала, пока мимо нее не пронесся Фарлан Чёрч, собственной персоной – Постирайте и заштопаете все это. То, что уже совсем износилось, разрежьте на небольшие лоскуты, пойдут на тряпки. А то, что еще можно одевать, отнесите обратно в кладовые при дортуаре. Только попробуйте мне сходить в мужской дортуар! Отдайте мужскую одежду кому-нибудь из мужиков, пусть отнесет ее в кладовые. Будет упрямиться – скажите, что это мой приказ. Все равно будет упрямиться – немедленно идите ко мне и назовите мне имя того идиота! Вы поняли меня?       – Да, госпожа Магнолия – кратко кивнули рабыни.       – Тогда чего вы тут до сих пор тут стоите? А ну живо за работу!       Дважды просить их не пришлось. Слегка поклонившись старшей экономке и управляющему, девушки поспешили удалиться.

***

      – А я смотрю вы, как всегда, в делах, госпожа Магнолия – хмыкнул блондин, когда они остались вдвоем.       – В отличие от вас, господин Чёрч – буркнула девушка.       – Да как вы могли такое подумать! – притворно возмутился мужчина – Я, между прочим, очень занят!       – Хм, интересно чем же?       – Как это чем?! Я занимаюсь всеми необходимыми приготовлениями перед отъездом!       – Ага, и именно поэтому ты носишься по замку и орешь мое имя как полоумный!       – Ох, Изабель, вечно ты все преувеличиваешь! – отмахнулся Чёрч – Я искал тебя, потому что... Мне нужна твоя помощь...       – И с чем же?       – Ну, видишь ли… – замялся блондин – Я тут собирал вещи и… В общем, я нигде не могу найти свою любимую белую рубашку. Ты мне не поможешь? – виновато улыбнулся мужчина.       – О, боги! Да за что мне все это?! – запричитала Магнолия – Идем уже! – рявкнула она, потащив управляющего за рукав – Найдем твою чертову рубашку!       Чёрч благоразумно решил не сопротивляться…

***

      – Не можешь найти рубашку, говоришь? А это что, мать твою?! – чуть ли не прошипела Изабель, вытаскивая из шкафа вышеупомянутую рубашку.       – Ух ты! И правда! – несказанно удивился Фарлан, забирая свою вещь из рук подруги, пока та не порвала ее ненароком – Но… Но я же смотрел в шкафу!       – Хреново смотрел, значит! – проворчала рыжеволосая, в ярости пнув какой-то мешок, валяющийся у кровати – Ай! – взвизгнула она, схватившись за ногу – Что там у тебя?! Булыжники?!       – Ага, везу парочку для строительства дороги, вдруг им не хватит – хмыкнул управляющий, помогая подруге присесть – Сильно больно?       – Все в порядке – отмахнулась девушка – Я просто… Не ожидала…       – А нечего пинать мои вещи! – воскликнул Чёрч.       – Хорошо! В следующий раз буду пинать тебя! – не осталась в долгу Магнолия.       – Не стоит. Нет нужды в таких крайностях. И… Изабель… Я, правда, очень благодарен тебе за помощь в поисках моей рубашки, но… Радость моя, не могла бы ты помочь мне найти еще и мои сапоги? – вновь виновато улыбнулся блондин.       – Под кроватью смотрел? – буркнула девушка.       – Ну, разумеется!       – Хорошо, сейчас проверим – хмыкнула рыжеволосая, опускаясь на пол – Смотрел, говоришь? – фыркнула она, выуживая из-под кровати пару черных кожаных сапог.       – Как?! Как они там оказались?! – удивлению Фарлана не было предела – Я же только что смотрел там!       – Ага, конечно, выходит, они сами туда залезли – проворчала экономка – Сразу говорю, чистить их будешь сам. Я этим заниматься не буду.       – Что ж, справедливо – согласился мужчина – Изабель… Милая моя Изабель… Раз уж ты почтила своим присутствием мою скромную обитель, то…       – Что еще ты не можешь найти? – мигом все поняла Магнолия.       – Ну… Мою бритву…       – В купальне, на полке над очагом.       – Я смотрел! – возмутился управляющий.       – Так посмотри еще раз! – рявкнула экономка.       – Ладно-ладно, как скажешь – пробурчал Чёрч, все же направляясь в небольшую купальню, примыкающую к его покоям – О! Она и правда здесь! – он даже и не пытался скрыть удивление в голосе.       – А я что говорила! – Изабель в бессилии запустила пальцы в волосы – Что там еще у тебя?       – Мой дорожный камзол…       Вместо ответа Магнолия красноречиво указала на спинку кресла, на которой висел вышеупомянутый камзол.       – Ой! И правда! И как я не заметил? – невинно улыбнулся блондин.       – Да, действительно! – шикнула рыжеволосая – Ну… Что еще ты там не можешь найти из того, что у тебя прямо под носом?       – Мои носовые платки…       – Третий ящик комода.       – Но я…       – ТАК ПОСМОТРИ ЕЩЕ РАЗ!       – И как они там оказались? – растерянно почесал затылок Чёрч – Изабель, слушай… А где моя…       – На столе.       – Эй! Я же еще ничего не сказал!       – Но шляпа ведь лежит на столе, не так ли? – язвительно заметила девушка.       Блондину на это ответить было нечего…       – Ох, Изабель… Что бы я без тебя делал, моя дорогая! – широко улыбнулся управляющий.       – Получил бы у братца нагоняй за то, что не в состоянии собрать вещи – буркнула Магнолия – Ладно, мне это надоело. Остальные твои вещи я сама соберу.       – Изабель… Ну, право, не стоит! – слегка улыбнулся Фарлан – Я и сам справлюсь.       – Нет, не справишься – тоном, не терпящим возражений, объявила девушка.       – Но ты же не знаешь, что мне может понадобиться! – предпринял мужчина последнюю попытку отговорить подругу.       – Я знаю, ЧТО ИМЕННО тебе понадобится, даже лучше, чем ты сам – буркнула рыжеволосая.       – Ну… Если ты так считаешь… – пожал плечами управляющий, спорить с Магнолией совершенно не хотелось (как и самому собирать вещи, впрочем) – Слушай, Изабель… А вещи Леви ты тоже будешь собирать?       – Вот еще! – презрительно фыркнула девушка – В отличие от тебя братец прекрасно справится и сам! Я лишь добавлю пару вещей, о которых он даже и не подумал! Но что поделать? У него ведь СТОЛЬКО дел!       – А я, значит, бездельничаю – буркнул блондин.       – Сейчас – да!       – А вот и нет! – возразил мужчина – Сейчас я возьму и… почищу сапоги! – в доказательство своих намерений он и правда потянулся за сапогами.       – Вот то-то же! – экономка, надо сказать, тоже не стала сидеть без дела, и принялась собирать своего друга в дорогу.       – Кстати, Изабель… – промолвил Фарлан – Что ты обо всем этом думаешь?       – О чем? О вашей поездке? – спросила Магнолия, пока вытаскивала из шкафа несколько пар штанов – Я положу тебе две пары темных брюк и одну пару светлых. Но… Только попробуй надеть светлые на пир! Сам потом будешь отстирывать пятна от вина и мяса!       – Ой, как будто ты сама станешь этим заниматься! – отмахнулся от нее блондин – Отдашь кому-нибудь из девчонок… Делов-то!       – Ну, разумеется! Буду я еще твои грязные вещи стирать! Но… Все равно, на пир, будь добр, надеть темные брюки. Если и нажрешься снова, как свинья, то хотя бы братца не так сильно опозоришь.       – Опозоришь его, конечно! – хмыкнул Чёрч – Он меня на пирах-то даже не замечает. Да и некогда ему! Ведь все его подданные просто жаждут предстать перед Его Светлостью!       – Ну, это и понятно! – воскликнула рыжеволосая – Это мы с тобой его каждый день видим, а для жителей какой-нибудь отдаленной деревеньки приезд братца всегда в радость!       – Да уж… Видела бы ты, как они его встречают… – усмехнулся управляющий – Будто бы сам король пожаловал…       – Короля бы они камнями закидали – заметила девушка – Жители Стоунфера не дураки – они прекрасно понимают, кто защищает их и заботится о них, а кто… Просто жиреет с их налогов!       – И то верно! – не стал спорить управляющий – Но… Я хотел поговорить не о нашей поездке, и даже не о том, как жители Стоунфера любят и уважают своего сюзерена, а о… вчерашнем вечере.       – Ты о том, что вчера сказал Леви? – мигом все поняла девушка.       – Именно – кивнул Фарлан – Ну, что ты об этом думаешь?       – А что я могу думать? – пожала плечами Магнолия – Мне не нравится, что он решил и дальше развлекаться с этой девчонкой! Тебе, я полагаю, тоже.       – Да, не спорю, мне от этого тоже не по себе – буркнул Чёрч – Я думал, что всегда знаю, чего от него можно ожидать, но… ЭТО! Это ни в какие рамки не укладывается! Не будь она рабыней, я бы решил, что он собрался любовницу завести!       – Но, к счастью, она рабыня – добавила рыжеволосая – Так что… На его репутации это нисколько не отразится.       – Да, не отразится. Ведь он будет далеко не первым дворянином, который завел себе… постельную игрушку.       – Но ведь у него уже есть постельная игрушка! – воскликнула экономка – И не одна! У него их восемь штук! И он собрался завести девятую!       – Я не думаю, что этим все ограничится – вздохнул мужчина.       – О чем ты, Фарлан? – не поняла рыжеволосая.       – Брось, Изабель! Ты же сама прекрасно видишь, что с Ханджи он ведет себя совсем не так, как со своими фаворитками.       – И не говори! – воскликнула девушка – Тех он за пределами своей постели даже и не замечает! А вот она… Когда она рядом… Он словно…       – Никого другого и не видит… – продолжил ее мысль Чёрч.       – Фарлан… Что же с ним происходит? – прошептала экономка.       – Если бы я знал… – честно признался мужчина – Но… Одно я могу сказать точно. Нам с тобой будет лучше не вмешиваться во все это. Какое-то время уж точно.       – Не пояснишь?       – Помнишь, как мы с тобой постоянно сетовали на то, что Леви слишком много работает, и почти никогда не отдыхает? Не наслаждается молодостью… Не заигрывает с молоденькими хорошенькими девицами… В общем, не ведет себя так, как ведут молодые неженатые дворяне.       – А то! – воскликнула рыжеволосая – Но… К чему ты заговорил об этом?       – А к тому, что лучше поздно, чем никогда – объяснил блондин – Пусть уж… перебесится сейчас, чем вспомнит о том, что загубил свою молодость, зарывшись в бумаги, когда у него уже будут жена и дети. Тогда если он решится на все эти… безумства, может и не заметить, как опозорит дом Аккерман…       – Да как ты можешь говорить такое?! – рявкнула Магнолия – Да братец никогда…       – Поверь, когда кровь ударит ему в голову или… еще куда-нибудь, честь дома Аккерман будет волновать его в самую последнюю очередь – хмыкнул блондин – Так что… Пусть уж лучше это произойдет сейчас… Пусть уж лучше он сейчас… порезвится с рабыней, пока молод и не женат… Чем уж… Ему вскружит голову какая-нибудь ветреная молоденькая дворяночка, когда ему стукнет лет сорок или пятьдесят… Тогда он рискует потерять все… А сейчас… Да его шашни с рабыней никто даже и не заметит!       – Думаешь? – нахмурилась экономка.       – Я это знаю, Изабель – уверенно заявил Чёрч – Так что… Пусть отдохнет… Развеется… Вспомнит, наконец, что он не только правитель, но и мужчина, которому не чужды простые радости жизни… А уж потом… А уж потом мы с тобой, как настоящие друзья, напомним Его Светлости, что пора бы ему уже обзавестись графиней Аккерман!       – Напомним, еще как напомним! Для чего же еще нужны друзья! – хихикнула девушка.       – Не могу с тобой не согласиться – усмехнулся управляющий.       – Фарлан… Значит, мы с тобой и правда не будем вмешиваться во… все это? – пролепетала рыжеволосая, от былого веселья не осталось ни следа.       – Поверь мне, Изабель, если мы вмешаемся, попытаемся отговорить Леви, будем караулить его и Ханджи чуть ли не за каждым углом, то так лишь… Еще больше разожжем его интерес к ней. А так… Если мы будем делать вид, что ничего особенного не происходит, что все это в порядке вещей, то… Она довольно быстро наскучит ему. И…       – Все станет как прежде – продолжила рыжеволосая.       – Ага – кивнул управляющий – Она снова станет для него лишь одной из безликих рабынь, которых у него тысячи… А он… А он снова станет нашим Леви, таким, каким мы его знаем и любим…       – Да, все станет как прежде… – повторила экономка – Значит, волноваться нам не о чем?       – Неа… – небрежно отмахнулся Чёрч – Он сейчас как ребенок. Наиграется с новой игрушкой и выбросит ее, как надоест. А мы… Просто подождем…       – Что ж… Если ты так считаешь… – пожала плечами Изабель – Так… Надо бы еще положить теплое одеяло… – прошептала она, придирчивым взором изучая шкаф своего друга.       – Одеяло? На кой черт мне одеяло? – не понял Фарлан.       – Чтобы не замерзнуть ночью! – ответила Магнолия, словно это было само собой разумеющееся.       – Но сейчас ведь лето!       – И что с того? По ночам все равно бывает холодно! Особенно если спать на сырой земле!       – О какой сырой земле ты говоришь, Изабель?! Мы завтра выедем на рассвете, а к вечеру уже будем в Дженебре! А там, уж поверь мне, нам приготовят и мягкие постели, и теплые одеяла!       – Э… Точно? – замялась девушка, все еще в раздумьях, доставать или не доставать одеяло.       – Точно – хмыкнул управляющий – Не переживай ты так, мы не замерзнем.       – А если вы не успеете добраться до Дженебра до темноты? – не унималась рыжеволосая – Вдруг вам все же придется ночевать в дороге? Ну уж нет! Я все же положу тебе и братцу по одеялу! И вашим стражникам тоже!       – Тогда мы точно не успеем добраться до Дженебра к вечеру – пробурчал мужчина – Ведь нам придется тащить с собой эти чертовы одеяла! Ты хотя бы представляешь, как нас это замедлит?!       – Что, правда?       – Ага! – воскликнул Фарлан – А еще подушки, покрывала и еще что-нибудь «нужное», что ты непременно захочешь еще дать нам с собой. Если тебе нас с Леви не жалко, то пожалей хотя бы наших лошадей! И если Демон, может, и сможет потащить все это на себе, но… Так и знай! Мою малютку-Сильвию я в обиду не дам! Я не позволю ей таскать такие тяжести! Она не ломовая лошадь, в конце-то концов! А грациозная кобылка!       – Ты преувеличиваешь! – картинно закатила глаза Изабель.       – О чем? О том, что Сильвия – грациозная кобылка? Э, нет! Извини меня, моя милая, но здесь я совершенно не преувеличиваю!       – Да я не об этом, идиот! – рявкнула Магнолия – Хотя… Умудряется же твоя… грациозная кобылка таскать такого жирного кабана, как ты.       – Так… Попрошу без необоснованных оскорблений! – нахмурился Чёрч – К твоему сведению, я очень внимательно слежу за собой. Леви бы из меня всю душу вытряс, если бы было иначе! Как бы я мог мотаться с его поручениями по всему графству, если бы был, как ты выразилась, жирным кабаном?       – Э… Ну, да – замялась девушка. Действительно, к внешнему виду друга было просто невозможно придраться – управляющий и правда был в отличной форме – Послушай, Фарлан… А, может…       – Нет-нет-нет! И еще раз нет! Никаких одеял! – решительно заявил блондин – Если Леви сказал, что мы едем налегке, значит, мы едем налегке! Поэтому… Изабель, душа моя, прошу тебя, не нужно собирать нам в дорогу половину замка. Нам хватит лишь немного одежды и пары удобных сапог.       – Точно? – все же решила уточнить экономка.       – Точно-точно – слегка улыбнулся подруге мужчина – Изабель… Мы с Леви и правда очень ценим то, как ты о нас заботишься, но, прошу, не нужно так… усердствовать. Ведь, в конце концов, мы с ним уже давно не дети, и можем прекрасно позаботиться о себе и сами.       – Ну… Ну, тогда ладно – вздохнула рыжеволосая – Так и быть, одеяла можете не брать.       – Прямо гора с плеч! – усмехнулся Чёрч.       – Но все равно положу тебе и братцу с собой еще пару теплых штанов и рубашек! Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из вас простыл!       – Как скажешь, мамочка, как скажешь… – хмыкнул блондин, благоразумно решив не спорить со своей подругой и вновь принимаясь чистить свои сапоги.       Об отношениях между их сюзереном и его рабыней больше не было сказано ни слова…

***

      Поставив размашистую подпись на очередном листе, Леви лениво облокотился на спинку кресла, давая глазам немного отдыха. День уже клонился к вечеру, на столе графа лежала довольно внушительная (и очень аккуратная!) стопка бумаг, которые он уже успел изучить. У Аккермана еще оставались дела, с которыми необходимо было закончить до отъезда, но с этим он вполне мог справиться и за час.       «Надо бы немного пройтись, проветрить голову» – подумал граф, разминая слегка онемевшую руку.       Выйдя из-за стола, мужчина бросил краткий взгляд на оставшиеся бумаги, и решив, с остальным он разберется после ужина, покинул свой кабинет.       «Может стоит немного проехаться верхом? – размышлял брюнет, неспешно идя по двору, да кратко кивая на поклоны, которые отвешивали ему при встрече рабы – Или все же не стоит… Пусть Демон отдохнет перед завтрашней поездкой… Тогда… Может, немного пострелять из лука? Или поупражняться с мечом?».       Так, размышляя о том, чем он может занять себя до ужина, Аккерман даже и не заметил, как дошел до садов, где его внимание привлекли…       Огромные собачьи (или волчьи?) следы…       Губы брюнета непроизвольно изогнулись в хитрой ухмылке. Недолго думая, он пошел «по следу», ибо прекрасно знал, что у того, что Эрен разгуливает по двору, как ни в чем не бывало, может быть только одна причина...       А эта самая «причина» в это время преспокойно себе собирала овощи на грядках. Поддавшись какому-то совершенно ребяческому порыву, Леви практически бесшумно стал невероятно медленно подкрадываться к совершенно ни о чем не подозревающей Ханджи.       Хотя...       Так ли это было на самом деле?

***

      – Добрый вечер, Ваша Светлость – вдруг раздался спокойный женский голос – Чем могу служить? – отряхнув руки от земли, она поднялась на ноги и склонилась перед хозяином в изящном реверансе.       – А? А как ты догадалась, что это я? – сказать, что граф был удивлен, значит, не сказать ничего.       – Может быть, я и плохо вижу, но на слух никогда не жаловалась – усмехнулась девушка – Да и... – она кратко взглянула на лежавшего между грядками огромного пса – Я не думаю, что Эрен был бы так спокоен, если бы ко мне попытался приблизиться кто-нибудь, кроме вас.       – Что ж, не поспоришь – хмыкнул Аккерман.       «А эта псина начинает приносить все больше и больше пользы – думал мужчина – Действительно, пока он рядом, ни один идиот даже не осмелится приблизиться к ней».       – Так, чему могу служить, Ваша Светлость? – повторяет своей вопрос рабыня.       – Да нет, ничего – отмахнулся брюнет – Я просто гулял и...       – Решили подкрасться ко мне сзади и напугать меня? – хихикнула шатенка.       – Скорее, попытаться застать тебя врасплох – усмехнулся Леви – Я уже понял, что напугать тебя не так уж и просто.       – А то! – воскликнула Ханджи.       – А ты что здесь делаешь? Тетушка Агнес отправила тебя за овощами? – он кивнул на корзинку, в которой уже лежало несколько крупных картофелин, с дюжину помидор, моркови и огурцов, а также немного зелени.       – Да – кивнула шатенка – Госпожа Магнолия сказала, что вы и господин Чёрч завтра уезжаете, и велела собрать вам с собой немного припасов в дорогу.       – Вот оно что – промолвил Аккерман – Только не слишком уж... усердствуйте. Я знаю, что с госпожи Магнолии станется приказать вам приготовить нам в дорогу припасов, которых бы хватило, чтобы накормить целую деревню, но не стоит. Помимо меня и господина Чёрча с нами будет только трое или четверо стражников, в пути мы сделаем один, самое большее, два привала, иначе не успеем добраться к Дженебру до заката, поэтому и еды нам с собой нужно не так уж и много.       – Хорошо, Ваша Светлость, как пожелаете – слегка поклонилась девушка – И... Ваша Светлость... Я могу задать вам вопрос?       – Спрашивай.       – А вы... вы надолго уезжаете? – нерешительно спросила девушка.       – А зачем ты спрашиваешь? – нахмурился граф.       – Да так... Просто интересно... – пожала плечами рабыня – Если не хотите, то не отвечайте. Прошу прощения, что полезла не в свое дело.       – Тц, сколько раз я говорил тебе прекратить извиняться по поводу и без? – проворчал брюнет.       – Много – мигом ответила девушка – Слишком много...       – Вот то-то же – хмыкнул мужчина – А насчет твоего вопроса... Даже и не знаю... Может быть, три или четыре дня, не меньше.       – Ясно... – кивнула шатенка.       Отлично! Будет время пробраться в тот коридор, пока Его Светлость в отъезде! И этого никто и не заметит! Действительно, кому придет в голову рыскать у покоев графа, когда его нет в замке?       – Ханджи, можешь пообещать мне кое-что? – из мыслей о заветном коридоре рабыню вывел вопрос хозяина.       – О чем, Ваша Светлость?       – Пока меня не будет в поместье, будь добра, не влипай в неприятности – ухмыльнулся брюнет.       – Я? В неприятности? – удивилась девушка – Да когда это я влипала в неприятности, позвольте узнать?       – Ты это сейчас серьезно? – нахмурился мужчина – Мне напомнить, или сама догадаешься?       – Думаю, мы с вами по-разному понимаем значение слова «неприятность» – уклончиво ответила рабыня.       – Да ну? – фыркнул граф – То есть, по-твоему, чуть не сломать шею, чуть не утонуть, нарвать ядовитой травы, это на твой взгляд, не неприятности?!       – Ой, да это просто нелепые недоразумения! – отмахнулась шатенка – Да и... – в карих глазах мелькнули озорные огоньки – Ядовитую, как вы выразились, траву, рвала вовсе не я. Или... Вы уже забыли?       – Тц, вот еще! – буркнул мужчина – Да откуда я мог знать, что те сорняки ядовитые?! А вот ты знала! Знала! И все равно полезла обдирать те чертовы кусты!       – Но ведь я знала, что делала – не осталась в долгу рабыня – И я была осторожна! Очень осторожна!       – Думаю, мы с тобой по-разному понимаем значение слова «осторожность» – хмыкнул брюнет.       – Видимо, так – не стала спорить девушка.       – Ну, так что? Ты будешь... осторожна, пока меня не будет? – поинтересовался мужчина.       – Это зависит от того, что вы понимаете под словом «осторожность» – слегка улыбнулась шатенка.       – Это значит... – он вдруг резко притянул ее к себе за талию – Это значит, что по своему возвращению я найду тебя в целости и сохранности – прошептал он ей чуть ли не в самые губы.       – Ну... Если так, то... – она на секунду отвела взгляд, чтобы затем снова посмотреть на своего хозяина – То я могу пообещать, что постараюсь сделать все, что в моих силах – мило улыбнувшись, она игриво захлопала ресницами.       «Черт! Словно заправская кокетка!» – только и мог подумать граф.       – Что ж, значит, я могу только надеяться, что ты сдержишь свое слово – прошептал брюнет, наконец прикоснувшись своими губами к ее.       От неожиданности Ханджи невольно приоткрыла губы, чем не мог не воспользоваться Леви, и вот уже его язык вовсю хозяйничает у нее во рту.       «Нет, ну каков наглец! – размышляла девушка, несмело отвечая на поцелуи хозяина (не то, чтобы она была против...) – Ну, ничего, я знаю, как сбить с тебя спесь».       – Ай! – только и смог произнести Аккерман, невольно дотронувшись до своей нижней губы, которую секунду назад слегка прикусила его рабыня.       – Прошу прощения, Ваша Светлость. Я... Я не хотела этого – шатенка смиренно опустила голову, с трудом пытаясь спрятать улыбку.       – Не хотела, говоришь? – нахмурился брюнет – Что-то с трудом верится...       – Если вы... Если вы не доверяете мне, то я... то я готова понести любое наказание... – пролепетала девушка.       – Любое, говоришь? – хмыкнул мужчина, приподнимая ее лицо за подбородок. В этот миг его взору предстали карие глаза, в которых плясали озорные огоньки, а также покрасневшие от поцелуев губы, изогнувшиеся в лукавой улыбке.       Вот же чертовка! Да она... она же заигрывает со мной!       – Ну, так что скажете, Ваша Светлость? – прошептала рабыня – Какое же наказание ждет меня?       – Обсудим это, когда я вернусь – ответил граф, бережно проведя кончиками пальцев по ее щеке – К сожалению, до отъезда у меня совсем не будет времени, чтобы заняться... твоим наказанием...       – Тогда... Я буду с нетерпением ждать вашего возвращения – тепло улыбнулась шатенка, накрывая его ладонь своею.       – И будь осторожна – напомнил ей Аккерман, вновь притягивая ее к себе за талию – Если по моему возвращению я найду на тебе хотя бы один лишний синяк или царапину, то я...       – Что? Накажите меня и за это? – хихикнула Ханджи.       – Обсудим это, когда я вернусь – хмыкнул Леви, вновь целуя ее – Договорились? – уточнил он, когда они оторвались друг от друга.       – Договорились – кивнула шатенка, вновь кокетливо захлопав ресницами – А сейчас... – она бросила краткий взгляд на корзинку.       – Тебе пора... – вздохнул Аккерман, с явной неохотой отпуская ее от себя – Да... Меня тоже ждут... дела... – хотя желания заниматься делами после этой... встречи у него не было от слова совсем – Перед отъездом еще нужно столько всего сделать... – это говорил он, скорее, себе, чем ей, словно уговаривая себя уйти от этой девушки как можно быстрее, пока... пока еще был в силах сделать это...       – Да... Мне тоже надо... На кухню... Тетушка Агнес меня, наверное, уже потеряла... – пролепетала шатенка, также говоря это, в первую очередь, себе, а не своему хозяину – Только... Только отведу Эрена на псарню...       – Не стоит, я сам отведу его – сказал брюнет.       – Э... Ваша Светлость, мне, право, не сложно...       – Мне тоже. Да и... Я все равно собирался на конюшню, покормить и почистить Демона.       – Ну... Ну если так... – пожала плечами шатенка – Тогда... Веди себя хорошо, малыш! – усмехнулась она, потрепав пса по голове – И слушайся Его Светлость!       – Гав-гав! – ответил на это Эрен, словно соглашаясь со всем, что она говорила.       – Умница моя! – тепло улыбнулась «другу» рабыня.       – Тц, ты его совсем избаловала – проворчал мужчина.       – Ничего подобного! – не согласилась Ханджи, прикрывая собой пса, словно защищая его, что выглядело довольно... своеобразно, учитывая, что пес был намного крупнее хрупкой худощавой девушки – Эрен – хороший мальчик! И очень послушный!       – Только с тобой – напомнил Леви.       – И с вами! – добавила рабыня – Вас он тоже всегда слушается!       – Ну, еще бы он не слушался – хмыкнул Аккерман, бросив на собаку довольно красноречивый взгляд, отчего Эрен чуть слышно заскулил и виновато опустил голову.       – И зачем вы снова его напугали? – вздохнула девушка, слегка почесав пса за ухом, тот, что-то тявкнув, прижался лбом к ее бедру.       – Прекращай уже баловать моего пса – пробурчал граф – Так он станет еще более бесполезным, чем он есть сейчас.       – Но вы же так не считаете – усмехнулась шатенка.       – Нет, не считаю – не стал спорить брюнет.       – Что ж... Мне и правда пора возвращаться на кухню – вздохнула рабыня, понимая, что ее беседа с хозяином слишком уж затянулась.       – Тебе помочь донести ее? – спросил граф, кивая на корзинку.       – Нет, спасибо, она не тяжелая – замотала головой девушка, подхватывая свою ношу.       – Точно?       – Уж поверьте, Ваша Светлость, пару картофелин я вполне в состоянии донести до кухни – проворчала шатенка.       – Ну, ладно, как скажешь – пожал плечами мужчина, также посчитав, что корзина не такая уж и тяжелая.       – С вашего позвол...       – Подожди – перебил ее брюнет.       Не успела она и слова сказать, как он вновь притянул ее к себе и впился в ее губы. Ханджи, поддавшись порыву, обвила его шею руками и, сама не осознавая своих действий ответила на его поцелуй, гораздо увереннее, чем было раньше.       – Все... Теперь ты можешь идти... – прохрипел мужчина, с трудом оторвавшись от таких желанных губ и от не менее желанного тела, почувствовав, что еще немного, и она перехватит у него инициативу. А он... он позволит ей это... Непременно позволит...       – С... Ва... Вашего... Позволения... – пролепетала рабыня, пытаясь восстановить дыхании.       – Да... Иди... – он небрежно махнул рукой, отпуская ее (хотя так не хотелось!).       Слегка поклонившись хозяину, шатенка, подхватив корзинку, уже собралась побежать в сторону кухни (пока ноги еще ее слушались), как...

***

      – Ханджи!       – Да, Ваша Светлость? – вновь обернулась она к хозяину.       – С каждым разом ты целуешься все лучше и лучше. Продолжай в том же духе – губы Леви исказила хищная ухмылка – Но... Тебе все равно еще не хватает опыта...       «Черт... Ну до чего же она хорошенькая...» – подумал граф, с наслаждением наблюдая за тем, как она сжимает кулаки, кусает губы. А ее глаза... Мужчина был готов поклясться, что если бы можно было испепелить взглядом, то от него бы уже осталась лишь горстка пепла. А еще... А еще он всерьез опасался как бы ему в голову не угодил помидор или картофелина.       «Нет, ну как можно быть таким хамом? Ещё дворянин называется! – думала рабыня, изо всех сил пытаясь унять клокочущую внутри ярость – Ну, ничего, граф Аккерман, я знаю, как стереть с вашего прекрасного лица эту самодовольную ухмылочку».       – Хорошо, Ваша Светлость, как пожелаете – слегка склонила голову девушка.       – О чем это ты? – не понял Аккерман.       – Вы говорите, что мне нужно больше опыта, вот я и... Займусь этим... в ваше отсутствие... – лукаво улыбнулась шатенка.       – Займешься? Чем займешься? – брюнет по-прежнему не мог понять, куда она клонит.       – Буду набираться опыта в... поцелуях – пояснила Ханджи, как бы невзначай облизнув верхнюю губу.       – Чего?! – рявкнул граф – И с кем это ты, интересно, собралась... набираться опыта?!       – Ну, уж точно не с вами. Вы же уезжаете – хихикнула девушка.       – Ты... Ты хотя бы понимаешь, ЧТО ты говоришь и КОМУ ты это говоришь? – прошипел мужчина.       – Конечно, Ваша Светлость, я все прекрасно понимаю – лукаво улыбнулась шатенка.       – Да? Что-то незаметно – в голосе графа звучала плохо скрываемая угроза.       – Ваша Светлость, боюсь, я не совсем поняла вас. Вы же сами сказали, что мне нужно больше опыта. Тогда... Что же я сделала или сказала не так? – невинно захлопала глазками рабыня.       – Ты... Ты издеваешься надо мной?! – чуть ли не прорычал Леви.       – Что вы, Ваша Светлость! – всплеснула руками девушка – И в мыслях не было!       – Так, ладно... Я еще раз спрашиваю, с кем это ты собралась... набираться опыта? – на одном дыхании выдал Аккерман, с трудом сдерживаясь, чтобы не отхлестать эту девчонку как следует.       – Ну... Даже и не знаю... – пожала плечами девушка – Но, думаю, я найду желающ... Ой! – невольно пискнула она, когда вдруг что-то прижало ее к дереву.       И, разумеется, этим «чем-то» оказался ее хозяин...

***

      – Раз и навсегда заруби себе на носу, нахальная девчонка – чуть ли не прорычал брюнет, крепко обхватив ее запястья – Если я узнаю, что хоть кто-нибудь пытался засунуть свой язык тебе в рот, то...       – Ха! А, значит, мне можно засовывать свой язык кому-нибудь в рот? – хихикнула рабыня, будто бы и не замечая красноречивых взглядов, которые бросал на нее граф.       – Тц, ты, я смотрю, совсем страх потеряла – прошипел мужчина, продолжая чуть ли не прожигать ее взглядом (без особого успеха, надо сказать).       – Вы же сами сказали, что напугать меня не так-то просто – не осталась в долгу шатенка.       – Что ж, не поспоришь – не стал отрицать Леви – Но... Знай, если кто-то только посмеет притронуться к тебе... Или ты к нему... – добавил Аккерман, едва она успела открыть рот – То я...       – Что, вы? Накажите меня? – с вызовом спросила Ханджи.       – Нет, наглая девчонка, тебя я и пальцем не трону – хмыкнул граф – Но того, с кем ты решишь... набраться опыта я выпотрошу. И его кровь будет на твоих руках.       – Но почему же? – девушка прекрасно понимала, что ей бы остановиться и замолчать, но... ничего не могла с собою поделать – Ведь это не я же его выпотрошу.       – Но ведь это он будет расплачиваться за твой проступок – заметил граф.       – Тогда... Раз это мой проступок, то, может быть, за него стоит нести наказание мне, а не кому-то другому? – интересуется шатенка – Разве это справедливо, что из-за меня будут страдать другие?       – Нет, не справедливо – согласился Аккерман – И именно поэтому... Тебе не стоит, как ты сказала, набираться опыта – властно заявил брюнет.       – Ой, я не могу! Ваша Светлость! Вы противоречите самому себе! – картинно закатила глаза рабыня – То вы говорите, что мне нужно больше опыта... То, что я не могу набраться опыта... Так что же вам нужно?       – Чтобы ты прекратила, наконец, злить меня – проворчал брюнет.       – Что? Я вас злю? Да неужели? – невинно захлопала глазками девушка – Но... Если это так, то... Я готова искупить свою вину... – она смиренно опустила глаза – Только скажите, как мне это сделать...       – О, да! Ты искупишь свою вину, еще как искупишь. А для начала... – он слегка притянул ее лицо к себе за подбородок – Только попробуй мне тут... практиковаться, пока меня не будет... – в его голосе отчетливо звучали угрожающие нотки.       – Но... Как же тогда мне...       – Со мной – резко перебил ее граф – Опыта ты будешь набираться ТОЛЬКО СО МНОЙ. Ты поняла меня? – серые глаза, казалось, были готовы испепелить ее прямо на месте.       – Поняла, Ваша Светлость, еще как поняла – поспешно кивнула рабыня – Но...       – Никаких «но»! – рявкнул брюнет – Да и... – губы Аккермана исказила хищная ухмылка – Неужели ты думаешь, что кто-либо, кроме меня, может сделать с тобой это... – он пылко поцеловал ее в губы, умудрившись провести языком по верхнему ряду зубов – Или это... – он слегка прикусил кожу на ее шее, тут же облизав языком место укуса – Или же это... – он прижался к ней всем телом, раздвинул ноги коленом и крепко стиснул ягодицы руками – Ну... Так что скажешь, Ханджи? Может ли кто-нибудь еще, кроме меня, довести тебя до такого состояния? – жарко прошептал он ей на ухо, сжимая в объятиях обмякшее женское тело.       – Нет... Нет, Ваша Светлость... – пролепетала рабыня, чуть ли не млея от его прикосновений – Только... Только вы...       – Вот и славно! – воскликнул Леви, вдруг резко отстраняясь от нее.       – А? – только и смогла произнести шатенка, когда тепло его тела неожиданно покинуло ее.       – Ну, что скажешь, Ханджи? – хмыкнул Аккерман – Будешь хорошей девочкой, пока меня не будет?       «Нет, каков же нахал! – думала девушка, изо всех сил пытаясь сдержаться и не отвесить ему пощечину – Сначала довел меня до того, что я уже была готова умолять его взять меня прямо под этим чертовом деревом, а потом отстранился от меня, будто бы ничего и не было! Ну, ничего, ты у меня еще попляшешь, наглый коротышка!».       – Постараюсь – уклончиво ответила шатенка, подбирая корзинку, которую уронила из-за неожиданного «нападения» хозяина – Но ничего обещать не могу. Ведь... Всякое может случиться...       – Что ты имеешь в виду? – не понял граф.       – То, что все познается в сравнении – загадочно улыбнулась рабыня – Не спорю, вы очень... опытны, но... Кто знает, может быть, в поместье есть еще кто-нибудь, кто может научить меня чем-то... новому...       – Ах ты, мерзавка! – рявкнул мужчина, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние – Да я...       Однако договорить он не успевает, ибо Ханджи вдруг резко хватает его за ворот рубашки и впивается в его губы страстным поцелуем.       Леви еще никогда в жизни так не проклинал свой невысокий рост...       Хотя...       Когда ее язык уже вовсю хозяйничает у него во рту, Аккерман никак не может отделаться от мысли, что все это не так уж и плохо...

***

      – Черт... – только и может произнести мужчина, когда после нескольких невыносимо долгих минут она наконец отстраняется от него.       – За... Забыла сказать... Я... Я очень быстро учусь... – пролепетала рабыня, рвано хватая ртом воздух.       – Да... Я заметил... – не стал спорить брюнет, невольно подумав, что впервые в жизни позволил женщине подобную вольность.       И ему это понравилось!       Еще как понравилось!       И...       Он не против позволить ей сделать это снова...       Совершенно не против...

***

      – Ваша Светлость... С вашего позволения... – слегка кланяется хозяину шатенка, вновь подхватывая многострадальную корзинку.       – Ты... Ты куда это собралась? – с трудом, но граф все же понимает, что эта невозможная девчонка хочет уйти. Оставить его в таком состоянии! Просто неслыханно!       – На кухню – как ни в чем не бывало отвечает шатенка – Тетушка Агнес меня, наверное, уже обыскалась. Да и вы, вроде бы, собирались покормить Демона.       – Да... Точно... – поспешно кивает брюнет, мигом вспоминая, что из-за этой неожиданной встречи он совсем забыл про своего коня.       – Так я... Я могу идти? – уточняет Ханджи, которая никак не может решить, какой именно ответ она хочет услышать.       – Да... Иди... – небрежно машет рукой Леви, прекрасно понимая, что если она сейчас же не уйдет, то он ее никуда не отпустит. Закинет на плечо и потащит в свои покои, или и вовсе не выдержит, и овладеет ее под этим злосчастным деревом. Что было бы совершенно неприемлемо – Хотя... Подожди-ка...       – Да, Ваша Светлость? – девушка замирает, теряясь в догадках, что именно он скажет и сделает дальше.       – Как я уже сказал, постарайся не влипать в неприятности в мое отсутствие – напомнил ей граф – А когда я вернусь... – его губы вновь искривились в самодовольной ухмылке – То ты продолжишь набираться опыта в поцелуях... И... Не только...       – Тогда... Я с нетерпением жду вашего возвращения, господин – лукаво улыбнулась хозяину девушка, присев в изящном реверансе – Счастливого вам пути, Ваша Светлость! – и, напоследок пару раз кокетливо хлопнув глазками, она грациозно пошла в сторону кухни.       «Вот же мерзавка! – размышлял Аккерман, наблюдая за удаляющейся худощавой фигуркой – Кто бы мог подумать, что в этой девчонке столько кокетства, нахальства и наглости! Да будь она благородного происхождения, она бы крутила молодыми аристократами, как хотела! Они бы были готовы поубивать друг друга, ради одного ее взгляда или улыбки. И я... Не стал бы исключением... Я бы на многое пошел, чтобы она стала МОЕЙ... Но... К счастью, она и так принадлежит МНЕ... И ТОЛЬКО МНЕ...».

***

      – Эрен! – бросил ему псу, как только женский силуэт скрылся за деревьями.       – Гав! – Эрен тут же подбежал к своему хозяину.       – Пока меня не будет, глаз с нее не спускай. Если хотя бы одна мразь посмеет приблизиться к ней, порви ему глотку и сожри его кишки. Ты меня понял?       – Гав! Гав! Гав! – судя по решительному лаю, пес все понял и был совершенно согласен с графом.       – Что ж, видимо, от тебя все же есть толк – хмыкнул брюнет, слегка почесав собаку за ухом – Идем, поищем тебе какую-нибудь кость на псарне.

***

      Остаток дня прошел без каких-либо происшествий. У Леви, правда, возникло несколько малодушное желание велеть привести к нему Ханджи после ужина, но, рассудив, что перед отъездом ему нужно как следует выспаться, а также не забивать себе голову мыслями об одной кареглазой шатенке (что и так было довольно сложно), отказался от этой затеи и допоздна сидел в кабинете, разбирая бумаги. Что до самой кареглазой шатенки, то она, вернувшись на кухню, вновь принялась за свою работу, изо всех сил стараясь отвлечься от мыслей о своем хозяине (что также было довольно сложно).

***

      На рассвете следующего дня граф, управляющий, а также сопровождающие их стражники, отправились в путь. Погода была прекрасная, лошади, как и всадники, были полны сил, так что к вечеру Аккерман и его люди прибыли в Дженебр.       – Похоже, строительство дороги идет полным ходом – заметил Фарлан, пока они, спешившись, осторожно вели лошадей между разложенными на дороге камнями и рабами, укладывающих эти самые камни.       – Да, кажется, дела у них идут неплохо – ответил Леви, кивком отвечая на многочисленные поклоны, которые отвешивали своему сюзерену его подданные – Полагаю, до конца лета здесь уже вполне могут ездить и телеги, и повозки и даже кареты.       – Добро пожаловать в Дженебр, Ваша Светлость! – деревенский староста преклонил колени перед правителем Стоунфера.       – Встаньте, господин Астон! – велел мужчине Аккерман – Не стоит пачкать вашу одежду в дорожной пыли.       – Как пожелаете, Ваша Светлость! – староста поспешно поднялся на ноги – Я провожу вас и ваших людей в приготовленные для вас покои, где вы можете привести себя в порядок перед сегодняшним пиром.       – Право, не стоило так утруждать себя, господин Астон – сказал граф – Мне прекрасно известно, что строительство дороги отнимает все силы жителей вашей деревни. В пире не было нужды. Мне и моим людям было бы достаточно горячего ужина, а также овса и воды для наших лошадей.       – Что вы, Ваша Светлость! Ваш приезд – это честь для нас! – всплеснул руками Астон – Да наши ребята четвертовали бы меня, если бы я только посмел заикнуться о том, что нам не стоит устраивать пир по случаю вашего приезда! Это же такая радость, что вы почтили нас своим присутствием!       – Что ж, если вы настаиваете... – хмыкнул граф, уже по опыту зная, что от пира ему не отвертеться. Да он и не пытался. Ведь как иначе он может пообщаться со своими подданными?       – Они вас так любят, Ваша Светлость – усмехнулся Фарлан, пока их небольшая процессия ехала по улицам Дженебра под восторженные крики жителей деревни – Ваш приезд всех их так осчастливил!       – Хотя я и не понимаю, чего они так радуются – буркнул граф, отвечая сдержанными кивками на приветствия своих подданных – Я же ничего такого не сделал. Всего лишь приехал.       – Как и обещали – добавил Чёрч – Согласитесь, далеко не многие правители выполняют все обещания, которые дают своему народу.       – Тц, тогда они просто никудышные правители.       – К счастью для всего Стоунфера и его жителей, графством правите вы, Ваша Светлость – улыбнулся блондин – Пока это так, у нас всех всегда будет повод для радости...

***

      Немного отдохнув с дороги, Леви первым же делом решил поговорить со старостой о строительстве дороги.       – Как вы, наверное, уже успели заметить, Ваша Светлость, работы идут полным ходом – ответил на вопрос сюзерена Астон – Мы работаем не покладая рук, дабы успеть закончить строительство до осени.       – Отрадно это слышать – одобрительно кивает брюнет – Господин Астон, если вам требуются еще средства, материалы или люди, то можете смело сообщить об этом мне, я возьму все расходы на себя.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – слегка поклонился староста – Но мы пока справляемся своими силами.       – Хорошо. Однако я заметил, что многие дома в деревне находятся в очень плачевном состоянии. Как вы объясните это?       – Мой господин... Понимаете... – замялся староста – Дорога...       – Ясно... – вздохнул граф – Что ж, давайте обсудим, как я могу вам помочь...       Остаток дня Леви и господин Астон обсуждали дела деревни, пока не пришло время идти на пир.

***

      Пир прошел... Как обычно... Жители деревни пили за здоровье Его Светлости, сам Аккерман внимательно слушал просьбы своих подданных, давал им советы, обещал сделать все возможное, чтобы помочь и, а также...       Игнорировал восхищенные взгляды деревенских девиц, которые те бросали на своего сюзерена...       – Ваша Светлость, обратите внимание на ту прелестную даму в голубом платье – сказал Фарлан – Я бы не прочь... познакомиться с ней поближе...       – Так познакомься, если хочешь – буркнул брюнет, сделав глоток из своего кубка с вином.       – Но смотрит-то она не на меня – хмыкнул Чёрч – А какая фигурка! А какие волосы! А какие глаза! Ваша Светлость, вы точно не хотите... пообщаться с ней?       – Нет – решительно заявил граф.       – Ты хоть бы взглянул на нее ради приличия – вздохнул управляющий.       – Все равно нет – заявил Аккерман, бросив краткий взгляд на молоденькую блондинку, которая глаз с него не сводила.       – Прости, совсем забыл, что в последнее время ты предпочитаешь шатенок – усмехнулся Чёрч.       – Фарлан, я же тебя не держу – проворчал Леви – Если хочешь развлекаться, то иди... Только не слишком увлекайся. Завтра твоя светлая голова мне еще понадобится.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка поклонился блондин – А вы... вы точно не хотите составить мне компанию?       – Нет – Аккерман был непреклонен.       – Тогда... С вашего позволения...       – Иди уже – буркнул граф – И, будь добр, постарайся самостоятельно добраться до своих покоев, не хотелось бы с утра разыскивать тебя по всем деревенским канавам.       – Сделаю все, что от меня зависит, господин – усмехнулся управляющий, прежде чем отойти к одной хорошенькой девице, скучающей в одиночестве.       «Интересно, а чем сейчас занимается Ханджи?» – думал Леви, приветствуя кивком еще одного из своих подданных, желающих поговорить со своим сюзереном.       Что ж, обязанности правителя никто не отменял...

***

      – Апчхи!       – Доктор Штраусс, пожалуйста, выпейте это, вам станет легче – сказала шатенка, поставив перед доктором кубок с горячим отваром.       – Спасибо, Ханджи – прогнусавил мужчина, аккуратно высморкавшись в платок.       После отъезда графа рабыня планировала заняться исследованием коридора у хозяйских покоев, однако...       Не тут-то было...

***

      С утра доктор Штраусс, который не очень хорошо чувствовал себя с вечера, совсем расхворался, так что почти все его обязанности легли на плечи помощницы доктора.       К счастью, в поместье все было довольно спокойно. Никто не слег с тяжелой болезнью... Никто не получил серьезных травм... Никто не боролся со смертью... Никто из женщин не собирался рожать в ближайшее время... Так что... То, что доктор временно был не в состоянии исполнять свои обязанности, никто и не заметил.       Но...       Это вовсе не означало, что Ханджи сидела без дела. Ей приходилось самой навещать всех пациентов Штраусса, расспрашивать их о самочувствии, осматривать их, следить, чтобы они приняли все необходимые снадобья. Рабыня также тщательно проверяла наличие всех необходимых трав, порошков и настоек на случай, если они могут понадобиться. Ей также приходилось ухаживать и за самим доктором, который...       Как и все лекари, просто терпеть не мог лечиться...

***

      – Ты осмотрела ногу Брендона? – спросил Штраусс у своей помощницы, будто бы и не замечая кубок с отваром, только что поставленный шатенкой на стол.       – Да, доктор Штраусс – кивнула рабыня – Опухоль уже почти спала, я наложила ему компресс, к вечеру сделаю еще один. Думаю, через пару дней он уже сможет работать. А теперь выпейте, пожалуйста, отвар – она слегка подвинула кубок к доктору.       – Хорошо – одобрительно кивнул мужчина, продолжая старательно игнорировать злосчастный кубок – А что с Шарлоттой? Она жаловалась, что у нее стало меньше молока.       – С ней все в порядке. А молока у нее хватит не только для ее дочери, но и еще для четверых детей. Ей просто пора прекратить так перекармливать ее. Девочке всего пару месяцев от роду, а она уже весит как полугодовалый ребенок! Вам нужно выпить отв...       – Я ей то же самое говорил – хмыкнул доктор, вновь будто бы не замечая попыток Ханджи всучить ему кубок – Но, что поделать! Это ее первый ребенок, вот она и так трясется над девчушкой! Ничего... Скоро она вернется к работе, и перестанет вести себя как курица-наседка! А как дела у Руфуса? Пару дней назад он так сильно хромал.       – Ему уже лучше. Имир часто кусает его, если, по ее мнению, он плохо кормит Хисторию. Я дала ему мазь и наказала обрабатывать место укуса три-четыре раза в день. Полагаю, дня через три он уже снова будет носиться по псарне, как ни в чем не бывало. А вот вам нужно выпить...       – Да, таков уж наш Руфус – усмехнулся доктор, вновь будто бы и не замечая кубок с отваром – А...       – Доктор Штраусс... – резко перебила его рабыня, которой уже надоело пытаться заставить его выпить снадобье – У ваших пациентов все в порядке. Если бы это было не так, я бы вам сказала. А вот вы...       – А что я? – не понял доктор.       – А вот вам следует выпить снадобье.       – Ну... Право, Ханджи, не стоит. Я уже чувствую себя гораздо луч... Апчхи!       – Да, я заметила – буркнула девушка, поставив кубок прямо перед носом мужчины – Доктор Штраусс, пожалуйста, не ведите себя как ребенок и выпейте это. Вы не хуже меня знаете, что так вы выздоровеете быстрее.       – Что ж, пожалуй, ты права – горестно вздохнул Штраусс, слегка отхлебнув из кубка – Хм, неплохо, девочка моя, совсем неплохо – одобрительно кивнул доктор – Хотя... Почему у него такой странный вкус? Ты, что, туда меда добавила?       – Ага – ответила шатенка, убирая на место склянки – Вы же не против?       – О, нет! Что ты! Наоборот, ты это здорово придумала!       – Спасибо – слегка улыбнулась рабыня, пристально наблюдая за тем, как доктор осторожно пьет горячий отвар – Доктор Штраусс, как же вы умудрились заболеть? В такую-то жару!       – Я только летом и болею – шмыгнул носом мужчина – А еще весной, когда все цветет. Тогда я вообще из замка стараюсь не выходить. Да и летом тоже, собственно. Даже прогулка по саду для меня потом превращается в настоящее мучение. Апчхи!       – Будьте здоровы – сказала шатенка, протягивая мужчине платок – Подождите... Так, значит, я не ошиблась, когда вчера вечером мне показалось, что я видела вас в саду.       – Да, не ошиблась.       – Но что вы там делали? Сами же сказали, что даже небольшая прогулка по саду позже станет для вас пыткой. И... Теперь я понимаю почему – промолвила рабыня, в очередной раз посмотрев на покрасневший нос и глаза Штраусса.       – Дело в том, что вчера у меня был разговор с Его Светлостью. Он рассказал мне о вашей с ним поездке в лес.       – Да? И что же он рассказал? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Ханджи, стараясь никоим образом не выдать своего волнения.       – Он рассказал, что ты прекрасно разбираешься в растениях и предложил иногда отправлять тебя в лес за травами – объяснил доктор.       – Правда? – рабыня просто ушам своим не верила. Неужели у нее действительно появится возможность иногда покидать поместье? Исследовать лес? Да так, а также с помощью карт она без проблем сможет продумать маршрут для побега!       Однако следующая фраза доктора мигом остудила ее пыл.

***

      – Нет, разумеется, с тобой будет несколько стражников, прекрасно ориентирующихся в лесу, чтобы ты не заблудилась – продолжил мужчина – Я бы и сам составил тебе компанию, но... Как видишь... – виновато улыбнулся доктор, прежде чем снова высморкаться.       – Ничего – слегка улыбнулась девушка. Да, бесспорно, сопровождающие ее стражники могли стать серьезной проблемой, но вполне разрешимой. Конечно, улизнуть от них будет сложно, но далеко не невозможно, осталось лишь придумать как – Я все понимаю, доктор Штраусс. В поместье вы нужнее.       – Да, здесь от меня гораздо больше толку, чем в лесу – усмехнулся мужчина – Его Светлость также упомянул, что было бы неплохо некоторые травы выращивать в наших садах.       – Да, было бы неплохо – не стала спорить рабыня – Погодите... Так поэтому вы вчера были в саду? – поняла шатенка – Его Светлость приказал вам подобрать подходящее место для трав?       Этот чертов коротышка, что, совсем из ума выжил?! Он ведь наверняка знает, чем может обернуться безобидная прогулка по саду для доктора Штраусса!       – Нет-нет! Что ты! – воскликнул доктор – Его Светлость лишь упомянул, что хотел бы обсудить это с госпожой Магнолией как вернется из поездки! А я...       – Хотели сами заняться этим вопросом – мигом поняла Ханджи – Доктор Штраусс, но почему вы не попросили об этом меня? Я ведь гораздо чаще вас бываю в садах!       – Да, я как-то не подумал – виновато улыбнулся Штраусс – За что теперь и расплачиваюсь... Апчхи!       – Место-то хоть нашли? – поинтересовалась рабыня, убирая уже пустой кубок со стола.       – Нет – вздохнул доктор – Едва я оказался в садах, как у меня закружилась голова и заслезились глаза, поэтому я вообще перестал что-либо соображать.       – Вам вообще не следовало туда ходить – покачала головой Ханджи, расталкивая в ступке травы – Я приготовлю вам мазь.       – Спасибо тебе, девочка моя – тепло улыбнулся мужчина – Что бы я без тебя де...

***

      – Доктор Штраусс! – его прервал громкий женский голос – Вы здесь?       – Здесь, госпожа Магнолия – ответил доктор – Чем могу помочь?       – Доктор Штраусс! Вы... Вы хорошо себя чувствуете? – замялась экономка, заметив, в каком состоянии находится Штраусс.       – Уже лучше, спасибо – кивнул мужчина – Так чем я могу вам помочь?       – Мне только что сообщили. В полях свирепствует какая-то страшная болезнь! – воскликнула Магнолия.       – Что?! – мигом всполошился доктор – Что случилось?       – Многие рабы, работающие на полях, заболели – начала свой рассказ Изабель – У них жар, они бредят, у некоторых сильный кашель, нет аппетита...       – Да, это очень серьезно – пришел к выводу мужчина – Я немедленно выезжаю.       – Но, доктор Штраусс! Вы явно не в том состоянии, чтобы покидать поместье – вмешалась рабыня – Да еще и ехать в поля. Вам же там станет еще хуже.       – Это правда? – забеспокоилась рыжеволосая, бросив настороженный взгляд на доктора – Доктор Штраусс, при всем уважении, но вы и правда выглядите... не очень. Я согласна с Ханджи, вам не стоит покидать поместье.       – Но как же те несчастные! Как я могу их всех бросить? – воскликнул мужчина – А если эта болезнь заразная? Если она дойдет до ближайших деревень? Захватит все графство?       – А может... Может, попросить кого-нибудь другого осмотреть заболевших? – предложила шатенка – Наверняка в ближайших городах и деревнях есть лекари.       – Они, конечно же, есть, но у них нет такого опыта, как у доктора Штраусса – вздохнула экономка.       – Госпожа Магнолия права – добавил мужчина – Большинство лекарей в нашей округе вполне могут справиться с парой синяков, полученных в драке в деревенском трактире, да приготовить снадобье от головной боли, но если случится что-то серьезное... От них будет больше вреда, чем пользы... Можно, конечно, послать за более опытным лекарем... За доктором Йегером, скажем...       – Доктором Йегером? – удивилась шатенка, услышав знакомую фамилию – Это отец господина Йегера?       – Да, это свекор леди Микасы – пояснила Изабель – Но Уэйвмэр слишком далеко отсюда.       – А у доктора Йегера и без того забот хватает – добавил Штраусс – Так что... Либо мне придется ехать самому...       – Но так вам станет еще хуже! – чуть ли не в унисон воскликнули обе девушки.       – Это мне прекрасно известно – вздохнул доктор – Если здесь, в замке, я еще хоть на что-то способен, то в полях от меня не будет никакого толку. А это значит... А это значит, что у нас остается только один выход.

***

      – И какой же? – поинтересовалась экономка.       – В поля поедет... Апчхи! Поедет Ханджи – ответил доктор, бросив на свою помощницу многозначительный взгляд.       – Я? – удивлению рабыни не было предела.       – Доктор Штраусс, вы уверены? – нахмурилась рыжеволосая.       – Да, доктор Штраусс, может, все же послать за более опытным лекарем? – вновь предложила шатенка.       – На это нет времени – покачал головой мужчина – Если кто и может помочь тем беднягам, то только ты, Ханджи. Госпожа Магнолия, надеюсь, вы не против?       – Как будто у меня есть выбор – буркнула экономка – Но... Если Ханджи уедет, то кто тогда будет присматривать за вами?       – О себе я и сам могу позаботиться – проворчал Штраусс – Ведь, в конце концов, я – доктор! Я вполне в состоянии вылечить самого себя.       – Ага, если не будете забывать принимать снадобье – хмыкнула рабыня.       – О! Об этом я позабочусь! – воскликнула Изабель – Ханджи, ты не могла бы приготовить снадобье для доктора Штраусса?       – Конечно, госпожа Магнолия – кивнула шатенка – А вы... вы не могли бы попросить кого-нибудь проследить, чтобы доктор Штраусс принимал это снадобье? – она мигом поняла, куда клонит рыжеволосая.       – Ну, разумеется! Я прикажу нескольким рабыням следить за здоровьем доктора и его пациентов, пока тебя не будет! Ты только объясни им, что делать.       – Непременно, госпожа Магнолия, непременно – слегка улыбнулась рабыня.       – Э... Девушки, я, вообще-то, еще здесь – неуверенно напомнил о себе доктор Штраусс, заметив, что эти двое, похоже, уже все решили за него – И я в состоянии...       – Доктор Штраусс, неужели вы думаете, что я уеду, если не буду уверена, что за вами и вашими пациентами не будет должного ухода? – губы рабыни исказила недобрая ухмылка – Да и... Думаю, госпожа Магнолия также не отпустит меня, если не убедится, что в мое отсутствие с вами ничего не случится, не так ли? – она бросила красноречивый взгляд на экономку.       – Именно! – не стала отрицать Изабель – Значит, решено! Ханджи, займись всеми необходимыми приготовлениями! К вечеру я пришлю тебе нескольких девушек, объясни им подробно, как ухаживать за доктором Штрауссом и остальными больными. А еще лучше все запиши! Чтобы я могла вбить это все в головы этим дурехам, если они ни черта не запомнят!       – Хорошо, как пожелаете, госпожа Магнолия – слегка поклонилась шатенка.       – Так, все! Мне пора! – объявила рыжеволосая – Еще столько всего нужно сделать! Ханджи, ты уезжаешь завтра на рассвете! И не забудь предупредить тетушку Агнес!       И, не прекращая что-то бормотать себе под нос, экономка покинула кабинет доктора также быстро, как и появилась.

***

      – С ума сойти! – воскликнул доктор, когда они с помощницей остались вдвоем – Ты хоть что-нибудь поняла?       – Лишь то, что мне предстоит много работы – усмехнулась рабыня, которая тут же принялась бегать по кабинету в поисках всего самого необходимого.       – Ты уж... Апчхи! Ты уж извини, что я все взвалил на тебя – в очередной раз шмыгнул носом Штраусс.       – Ну, что вы, доктор Штраусс, я все понимаю – слегка улыбнулась девушка – Вы, главное, поправляйтесь поскорее. А для этого... А для этого вам нужно лечиться – тон рабыни из заботливого мигом стал строгим – И, раз уж я не смогу проследить за этим, то вам придется слушаться тех девушек, которых к вам приставит госпожа Магнолия. А ее... А ее не стоит... разочаровывать...       – Да уж, ты это верно подметила – усмехнулся мужчина – Эй! Зачем тебе такой большой котел? – удивился доктор, заметив, что его помощница вытаскивает из шкафа массивный чугунный котел, по виду напоминающий небольшую ванную.       – Как это зачем? – всплеснула руками шатенка – Я же не знаю сколько меня не будет! Поэтому и нужно приготовить побольше отвара! Я не думаю, что этим будет заниматься кто-нибудь еще, кроме меня.       – Что ж, с тобой не поспоришь – вздохнул доктор, признавая ее правоту.       – Доктор Штраусс, как вы думаете, что могло случиться с тебе людьми в полях? – поинтересовалась рабыня, пока перебирала травы.       – Апчхи! Трудно сказать – пожал плечами мужчина – А ты сама как считаешь?       – Судя по тем симптомам, которые описала госпожа Магнолия, у меня несколько вариантов, но я не могу ничего утверждать, пока не осмотрю больных.       – Верно – одобрительно кивнул Штраусс – Но ты должна быть готова ко всему.       – Да, я тоже так считаю. Поэтому... Давайте подумаем, что мне может понадобиться.

***

      Остаток дня доктор и его помощница обсуждали возможные болезни, от которых могли пострадать работники полей, а также те способы, которыми шатенка могла помочь своим пациентам. К вечеру в кабинет доктора пришли три рабыни, присланные экономкой. Ханджи подробно рассказывала им, как заботиться о докторе Штрауссе и об остальных пациентах, затем заставила девушек, которые мало что поняли из ее речи, трижды повторить каждое слово, чтобы все запомнить. А также оставила подробные указания в отношении каждого пациента на бумаге, которые передала лично Изабель. Уже ближе к закату, когда все приготовления были закончены, девушка выкроила пару минут, чтобы заскочить на кухню и сообщить тетушке Агнес о своем отъезде.

***

      – Уезжаешь? Что значит уезжаешь? – сказать, что повариха была недовольна, значит, не сказать ничего.       – Тетушка Агнес, ну я же все объяснила! – воскликнула Ханджи.       – Да-да, знаю – вздохнула женщина – Я просто переживаю. Вдруг и ты подхватишь эту заразу! Как же мы тут будем без тебя, девочка моя?       – Не стоит беспокоиться, я буду осторожна.       – Ты уж постарайся! – шутливо пригрозила пальцем старшая рабыня – Если это что-то серьезное, то не смей даже и близко приближаться к больным!       – А как же я тогда смогу им помочь? – усмехнулась девушка.       – А это уже их проблемы – хмыкнула повариха – Нужно было лучше следить за своим здоровьем.       – С вами не поспоришь, тетушка Агнес – хихикнула шатенка.       – А как же иначе! – фыркнула старшая рабыня – Отговаривать я тебя не буду, знаю, что это бессмысленно, да и не нам с тобой это решать, но... Прошу тебя, девочка моя, во имя богов, будь осторожна! Помогай тем, кто в этом нуждается, но и о себе не забывай! Не хватало еще, чтобы и ты слегла с этой жуткой болезнью, что бы это ни было!       – Не переживайте, тетушка Агнес, я буду осторожна – слегка улыбнулась девушка.       На рассвете следующего дня Ханджи в сопровождении нескольких стражников отправилась в путь.

***

      – Будь осторожна. Записывай подробно все, что увидишь или услышишь, даже если это покажется тебе незначительным – давал последние напутствия доктор, пока стражники седлали коней – Если поймешь, что не сможешь справиться своими силами, немедленно сообщи об этом, я тут же приеду.       – Надеюсь, этого не потребуется – ответила шатенка, прекрасно понимая, что эта поездка лишь ухудшит состояние здоровья доктора – И, не переживайте, к вечеру вы получите от меня подробный отчет – объявила она, забираясь в повозку, в которой уже лежали мешки с травами, снадобьями, порошками и всем тем, что могло ей пригодиться.       Ханджи, доктор Штраусс и Изабель, тщательно все обсудив, решили, что каждый вечер рабыня будет подробно записывать свои наблюдения за больными, а один из стражников будет отвозить ее послания в замок, чтобы и доктор, и старшая экономка были в курсе происходящего.       – Будь осторожна, помогай всем, чем сможешь, но и о себе не забывай, ты нам всем здоровой нужна – Штраусс почти в точности повторил слова тетушки Агнес.       – Не переживайте. Буду – тепло улыбнулась наставнику рабыня – Вы тоже постарайтесь поберечь себя, доктор Штраусс.       – Придется. Боюсь, госпожа Магнолия мне просто выбора не оставит – усмехнулся доктор.       – У нас все готово. Мы можем ехать – объявил один из стражников.       – Тогда поехали! – воскликнула Ханджи – Людям нужна помощь, не стоит заставлять их и дальше ждать.       – Тогда... Вперед! – объявил стражник, пришпорив коня.       Другие стражники, как и возница, в повозке которого сидела рабыня, устремились за ним.       Поля располагались в нескольких десятках лиг от поместья, поэтому доехали они довольно быстро. Едва заметив бледные и изможденные лица рабов, которые, по большей части, и на ногах-то стояли с трудом, Ханджи поняла – ей предстоит много работы...

***

      – Доктор Штраусс! Доктор Штраусс! Пришло послание от Ханджи! – воскликнула Изабель, вихрем влетая в кабинет доктора.       – Что она пишет? – спросил Штраусс, поставив на стол уже наполовину пустой кубок с целебным отваром.       – Не знаю, я не смотрела, хотела сначала передать вам – девушка протянула доктору свернутый лист бумаги.       – Что ж, давайте посмотрим – мужчина забрал у экономки вышеупомянутый лист бумаги – Быть того не может... – только и смог произнести мужчина, наскоро пробежавшись по письме.       – Что? Что там? – Магнолия чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения.       – Судя по симптомам, Ханджи считает, и я с ней совершенно согласен, в полях свирепствует... Прошу прощение за выражение, госпожа Магнолия, кровавый понос... – на одном дыхании выпалил Штраусс.       – Что?! Быть того не может! – рыжеволосая в ужасе прикрыла лицо руками – Это же так опасно!

***

      И это было далеко не преувеличением. Кровавый понос, или, как еще его называли, болезнь немытых рук, был самой настоящей напастью во всем Флеймкёре. Эта болезнь не щадила никого – ни свободных, ни рабов, ни взрослых, ни детей, ни знать, ни простолюдинов. Перед этой опасностью все были равны...       Что до Стоунфера, то в последние годы жители графства сталкивались с этой болезнью гораздо меньше, и это было целиком и полностью заслугой нынешнего графа Аккермана. Едва придя к власти, Леви бросил все свои силы и ум на то, чтобы восстановить вред, причиненный за три года совершенно бездарного правления регента, навязанного короной. И, прежде всего, юному правителю необходимо было позаботиться о здоровье своих подданных, которые, находясь под ярмом налогов, навязанных регентом, совсем зачахли.       По приказу графа во всех частях Стоунфера, от самых крупных городов, до наиболее удаленных крохотных деревушках, тщательно вычищались колодцы, хлева, скотобойни, по всему графству строились купальни, у рек, озер и прудов обустраивались места, где у жителей была возможность смыть с себя грязь и пыль. Казалось, что Его Светлость вознамерился полностью очистить свое графство.       – Все болезни появляются из-за грязи – говорил юный правитель своим вассалам – А я хочу, чтобы мои подданные были здоровыми, поэтому... Нам нужно избавить Стоунфер от грязи... – после этой фразы серые глаза графа приобрели некий зловещий отблеск, от которого всем присутствующим стало, мягко говоря, не по себе.

***

      С этого дня для Стоунфера началась новая эпоха. Следуя приказам своего сюзерена, который стремился если не привить своим подданным такую же любовь к чистоте, какой обладал сам, то хотя бы сделать их более чистоплотными, жители графства чуть ли не каждый день посещали купальни, а те, кто не мог себе это позволить, целыми ведрами таскали воду из рек или колодцев, чтобы затем, подогрев ее на очаге, омыть свои тела. Подданные графа Аккермана также довольно быстро приучили себя к частой стирке, практически никто не позволял себе ходить более трех или четырех дней в одной и той же одежде. Благо, их правитель не жалел средств, щедро предоставляя из своей личной казны всем нуждающимся деньги на новую одежду и мыло. Так что можно сказать, что по происшествии всего пары лет с того момента, как власть полностью перешла в руки графа Леви Аккермана, Стоунфер можно было считать самым «чистым» графством Флеймкёра.       После всех преобразований, предпринятых молодым графом, жителям Стоунфера и правда стало намного легче, они стали меньше болеть, родителям теперь приходилось гораздо реже хоронить своих детей, которых сразила смертельная болезнь, как и детям родителей. Также следует упомянуть, что Аккерман потратил много сил и средств, чтобы жители даже самых отдаленных уголков Стоунфера могли позволить себе обратиться за помощью к лекарю, правитель оказывал самое активное содействие тому, что количество людей в графстве, сведущих в лекарском деле, постоянно увеличивалось, он щедро платил тем докторам, которые брали на обучение учеников, дабы те в дальнейшем продолжили дело своих наставников и помогали тем, кто нуждается в их помощи.       Да, при правлении графа Леви Аккермана Стоунфер и правда процветал. Но, как бы не хотел молодой правитель помочь всем страждущим, защитить каждого из своих подданных от болезней он не мог...

***

      – Да, вы правы, госпожа Магн... Апчхи! Прошу прощения... – виновато улыбнулся доктор, аккуратно вытерев нос платком – Вы правы, госпожа Магнолия, это очень опасно. Но мы с Ханджи учитывали и этот вариант. У нее есть все необходимое, чтобы помочь тем беднягам, и, судя по тому, что она пишет, она уже принялась за лечение. Так что... Они в надежных руках.       – Главное, чтобы и она не подхватила эту заразу – вздохнула экономка.       – Думаю, она это прекрасно понимает, и не станет так рисковать – сказал доктор, потянувшись за бумагой и чернильницей, чтобы написать ответное письмо своей помощнице – Ведь она – единственная надежда тех людей. Госпожа Магнолия, позвольте узнать, станем ли мы сообщать об этом случае Его Светлости?       – Не вижу смысла – пожала плечами Изабель – Они с господином Чёрчем должны вернуться к концу недели, даже если я и отправлю гонца, то не думаю, что Его Светлость бросит все свои дела в Люмроузе и Дженебре и вернется в поместье. Ведь, в конце концов, он мало чем сможет помочь тем людям, как бы ему не хотелось обратного.       – Не могу не согласиться с вами, госпожа Магнолия – кивнул доктор – Однако... Что-то мне подсказывает, что Его Светлость все равно будет недоволен тем, что мы не сообщили ему о той ситуации.       – Да он в любом случае будет недоволен! – всплеснула руками Изабель – Вы же его знаете!       А еще он точно будет недоволен, что мы с доктором Штрауссом отправили в поля эту девчонку. Надеюсь, ты поймешь, братец, что у нас не было другого выхода...       – Но тут уж мы с вами ничего не можем поделать – вздохнул доктор, выводя на бумаге последние строки – Гонец еще здесь?       – Да, я велела подать ему ужин и накормить его коня. Думаю, через час он будет готов отправиться в обратный путь.       – Что ж, значит, я успею приготовить травы, которые могут понадобиться Ханджи – сказал Штраусс, осторожно поднимаясь со стула, слабость от болезни все еще давала знать о себе.       – Я помогу вам – с готовностью ответила Изабель.

***

      – Ханджи! Где Ханджи? – кричал стражник, спрыгивая со взмыленной лошади.       – Она занята, Саймон – ответил другой стражник, подходя к своему товарищу – Одной девочке стало хуже – вздохнул он, кивнув в сторону одной из хижин, в которой разместили заболевших.       – Какой ужас! – воскликнул Саймон – Неужели все так плохо, Аарон?       – Трудно сказать – пожал плечами Аарон – Ханджи мало что говорит. Да ей и не до разговоров, если честно. Бегает от одного больного к другому. А вот и она... – кивнул стражник в сторону хижины, на пороге которой показалась девушка.       – Ханджи! – не успела шатенка прикрыть за собой дверь, как к ней тут же подбежала рабыня средних лет – Как Агата?! Что с моей дочерью?!       – Клаудия, пожалуйста, успокойся – молодая рабыня отступила от безутешной матери на шаг, не позволяя той дотронуться до себя – Агата только что уснула.       – Уснула? – прошептала женщина.       – Да, я напоила ее отваром. Думаю, она проспит до утра.       – С ней... С ней точно все будет в порядке?! Прошу, скажи, что с моей девочкой все будет в порядке! – взмолилась Клаудия, вновь пытаясь схватить девушку за руку, однако та вновь поспешно отстранилась от нее.       – Об этом мы узнаем только когда она проснется – спокойно ответила шатенка – И, пожалуйста, постарайся не трогать меня. Я ведь постоянно нахожусь с больными, не хотелось бы, чтобы и ты заболела.       – Ой! Точно! Прости! – спохватилась женщина – Я... Я просто...       – Ничего, я все понимаю – мягко улыбнулась Ханджи – Иди отдохни, Клаудия. А утром я расскажу тебе как дела у Агаты.       – Спасибо тебе! Спасибо тебе, Ханджи! Я не знаю... Не знаю, что бы мы делали без тебя... Если кто и может помочь моей малышке, то только ты! – всхлипнула женщина – Ладно, я пойду, не буду тебе мешать. И... Ханджи, тебе бы тоже не мешало немного отдохнуть.       – Постараюсь – уклончиво ответила молодая рабыня – Клаудия, извини меня, пожалуйста, но мне еще нужно проведать других больных...       – Да-да, конечно! Извини, не буду тебе мешать. До завтра! – кратко кивнув шатенке, женщина поспешила удалиться.

***

      – Ханджи! Ханджи! – окликнули рабыню стражники, которые до этого терпеливо ждали, пока она успокоит Клаудию.       – А? – девушка, услышав свое имя, обернулась на показавшийся ей знакомым голос – Господин Аарон? О, господин Саймон! Вы уже вернулись!       – Да, доктор Штраусс просил передать тебе письмо и кое-что еще – он собрался было протянуть ей сложенный лист бумаги и небольшой узелок.       – Пожалуйста, положите это сюда – шатенка жестом указала на небольшой пенек.       – Э... Да, конечно – пожав плечами, стражник выполнил ее просьбу – Мне еще нужно будет ехать сегодня в поместье?       – Нет, не стоит – покачала головой рабыня, пробежав глазами письмо от доктора – Отдыхайте, господин Саймон. Но сперва я бы советовала вам помыться и сменить одежду. Вашу лошадь тоже следует почистить.       – Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что Стрела тоже может заболеть? – Саймон крепко сжал поводья своей лошади.       – Нет, ей ничего не грозит, но привести в порядок ее все равно не помешает – девушка слегка улыбнулась серой в яблоках кобыле, которая что-то добродушно фыркнула ей в ответ.       – Э... Да, конечно, ты права. Что ж, идем, Стрела, поищем тебе стойло поуютнее.       – Ханджи, скажи честно, все так плохо? – прямо спросил Аарон, когда они остались вдвоем.       – Могло быть и лучше – девушка не видела смысла что-либо скрывать – Но я сделаю все возможное, чтобы помочь им – она с грустью посмотрела в сторону хижин.       – Я могу что-нибудь сделать? – поинтересовался мужчина.       – Вы, главное, следите, чтобы те, кто еще здоров, не приближались к больным – ответила шатенка – И сами постарайтесь не заболеть, господин Аарон.       – Да, не хотелось бы. Мой дедушка умер от кровавого поноса, когда я был ребенком, не хотел бы я повторить его судьбу – грустно улыбнулся стражник.       – Не повторите, если будете осторожны – поспешила заверить его рабыня – Это не так уж и сложно. Держитесь подальше от больных, почаще мойте руки, принимайте укрепляющий отвар и если почувствуйте себя хуже, немедленно сообщите мне.       – Как скажешь, Ханджи – стражник еще утром понял, что эту девушку стоит слушаться – Ты, главное, присматривай за этими беднягами, а уж мы сделаем все возможное, чтобы у тебя не прибавилось пациентов.       – Главное, чтобы их не стало еще меньше... – прошептала рабыня, с грустью посмотрев на дым, виднеющийся вдали – днем им пришлось сжечь трупы тех, кто так и не смог справиться с болезнью, и она искренне надеялась, что им больше не придется предавать тела умерших огню.       – Да, ты права – тяжко вздохнул Аарон – Что ж, я, пожалуй, пойду, проверю, как там остальные, Леонард вот-вот должен сменить меня, он будет дежурить до полуночи.       – Хорошо – кивнула шатенка – Доброй вам ночи, господин Аарон.       – И тебе, Ханджи – говорит стражник – И... Ты бы поспала хоть немного. Ты ведь весь день на ногах.       – Постараюсь – она дает ему тот же ответ, что и Клаудии, прежде чем вновь отправиться в сторону хижин. Что бы она ни говорила, отдыхать ей пора рано...       Хотя...       Это она поняла еще утром...

***

      Едва рабыня увидела своих пациентов, как у нее сразу же возникло подозрение с чем именно ей придется столкнуться, и это подозрение лишь подтвердилось, едва она увидела, в каких условиях жили рабы, работающие в полях.       Отхожее место было устроено в опасной близости от котлов, в которых женщины готовили еду... Помои выливались чуть ли не в крыльца каждой хижины... Дети, все перепачканные в грязи, носились рядом со взрослыми, хватали грязными руками еду, потом тащили грязные пальцы в рот... Женщины вытирали детям засаленными фартуками носы и рты, а затем этими же сами фартуками вытирали столы, за которыми все обедали... Недалеко от котлов лежала полуразложившаяся туша буйвола, вся облепленная мухами, по которой лазали дети всех возрастов...       «И как они все еще раньше не сдохли? – думала Ханджи, с недовольным взором оглядывая всю округу – А, нет, кто-то уже помер. Нет, серьезно! Они даже тела не удосужились убрать!» – девушка была просто вне себя, увидев несколько уже раздувшихся трупов, которые никто даже не догадался хоть чем-нибудь накрыть. Да они даже глаза покойным не закрыли! Правда, сейчас закрывать уже было нечего – птицы постарались на славу.       Мысленно досчитав до десяти, дабы хоть как-то успокоиться, рабыня вежливо попросила всех, кто еще мог стоять на ногах, собраться. А когда они выполнили ее просьбу...       Она высказала им ВСЕ...

***

      – ВЫ, ЧТО, СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛИ?! – рявкнула она на всех присутствующих – ДА В НЕКОТОРЫХ СВИНАРНИКАХ И ТО ЧИЩЕ, ЧЕМ ЗДЕСЬ! КАК ВАМ ВООБЩЕ УМА ХВАТИЛО ДОЙТИ ДО ТАКОГО?! КАК МОЖНО ГАДИТЬ ТАМ ЖЕ, ГДЕ ВЫ ЖРЕТЕ И СПИТЕ?! А ТРУПЫ?! КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ИХ ДО СИХ ПОР НЕ УБРАЛИ?!       – Полегче, девчонка! Тут тебе не поместье Аккерманов! – возмутился было один из рабов – Мы тут не можем следить за каждой пылинкой!       – А вам и не нужно – от холода, сквозившего в ее голосе, все, в том числе и стражники, невольно поежились – Мне и самой много раз приходилось работать в полях, так что я прекрасно знаю, в каких условиях порой приходится жить. Но... Должно же быть у вас хоть какое-то понимание о том, что можно, а что нельзя! Вы же, можно сказать, сами вырыли себе могилу!       – Ты преувеличиваешь! – хмыкнула одна из женщин.       – Ты это своему сыну скажи – Ханджи кивком указала на бледного как смерть мальчонку, держащегося за юбку матери.       – Ой, да он просто съел что-то не... – однако договорить она не успела, ибо мальчика вырвало прямо ей на ноги – Джек! Джек! Что с тобой? – всполошилась рабыня, склонившись к сыну.       – Мама... Я умру? – пролепетал мальчик – Как... Как дедушка Кайл? – он посмотрел в сторону одного из трупов.       – Нет-нет! Что ты говоришь такое, сынок? – женщина уже даже и не пыталась сдержать рыдания – Ты... Ты поможешь моему мальчику? – она с нескрываемой надеждой посмотрела на Ханджи.       – Для этого я и здесь – вздохнула шатенка – Я сделаю все, что смогу...       И она делает...

***

      Первым делом Ханджи внимательно осматривает каждого из работников полей, тем самым отделяя больных от тех, у кого симптомы не проявились (или пока не проявились). Затем она, а также те из женщин, которые еще могут стоять на ногах, тщательно отмывают каждый уголок в хижинах, которые было решено использовать как лазарет. После этого она просит стражников сходить к ближайшему пруду за водой. И здесь она встречает решительный отпор...

***

      – Мы тебе не носильщики – резко отвечает Саймон.       – Да, если тебе так надо, то сама иди за этой водой – добавляет Леонард – И вообще... Какого черта ты отправляешь нас к пруду?! Колодец тебе чем не угодил?! – мужчина кивает на полуразвалившийся колодец, единственный источник воды для рабов, трудящихся на полях.       – Я боюсь даже представить, когда его в последний раз чистили – поясняет шатенка – Разве вы не чувствуете запах, который исходит от воды?       – И что с того? – хмыкает Аарон – Вода как вода! Вам и такая сойдет!       – Кому «нам»? Рабам? – интересуется Ханджи, уже прекрасно зная ответ.       – Ты, смотри! Соображает! – хмыкнул Леонард – Неужели ты думала, что мы, свободные люди, будем на побегушках у тебя? Жалкой рабыни?       – Нет, не думала – слова стражника ее нисколько не обидели, она к этому уже давно привыкла – Что ж, прошу прощения, господа, что отняла у вас время, я вас больше не побеспокою – и, даже не взглянув на стражников, она, подхватив пару ведер, отправилась к пруду.       Майло, возница, также не предложил ей свою помощь, поняв, что так он только разозлит стражников.

***

      – Интересно, и долго она так будет таскать воду? – усмехнулся Саймон, когда девушка скрылась из виду.       – Да какая разница! – отмахнулся Аарон – Пусть ходит, сколько нужно! Нам-то что!       Однако, когда примерно через пятнадцать минут после ухода шатенки, одного из рабов выворачивает наизнанку, а затем он без сил падает лицом в лужу собственной рвоты, стражники испытывают настоящий страх...       Первой их мыслью было – бежать...

***

      Однако довольно быстро здравый смысл все же берет вверх. Мужчины прекрасно понимают, что их трусливый проступок не останется безнаказанным. Капитан Ханнес, едва узнав об этом, без раздумий бросит их в темницу, посадив на хлеб и воду, а когда вернется Его Светлость...       Тогда им еще повезет, если он решит проявить милосердие и снесет им головы своим мечом...       – Воды... – несчастный раб, с трудом приподняв голову, с мольбой смотрит на стражников.       Те, так быстро, как только могут, бегут к колодцу, набирают в ведро воды, но...       – Черт! Почему она так воняет? – морщится от отвращения Леонард.       – Почему у нее такой цвет? – задается вопросом Аарон, безуспешно пытаясь хоть что-то рассмотреть в мутно-желтой жиже, которую они вычерпнули из колодца – И они... Они это пили?       – Воды... – вновь раздается хриплый голос, и раб снова исторгает из себя содержимое своего желудка (хотя, судя по виду, он выблевал не еду, а часть своих внутренностей).       Внезапно раздается какой-то странный звук, несчастный раб хватается за живот, по его штанам расплывается коричнево-красное пятно, а в воздухе отчетливо ощущается характерный запах.       – Он, что, обгадился? – Саймон неосознанно прикрывает лицо рукой.       – Ах ты ж, мразь! – рявкает Леонард, явно намереваясь как следует пнуть несчастного раба – Да я тебя...       – Не советую – его неожиданно прерывает спокойный женский голос – Иначе скоро и сами будете валяться в луже собственной рвоты и дерьма.

***

      Обернувшись, стражники увидели Ханджи, которая, казалась, даже не обратила на них внимания. Вместо этого она, поставив ведра на землю, мигом ринулась к рабу, который не переставал что-то бессвязно бормотать себе под нос.       – Ну, же выпей... Тебе станет легче... – шепчет она, пытаясь влить ему в рот содержимое какой-то склянки.       Однако раб, по всей видимости, не понимает ни слова из того, что она говорит ему. Он, не переставая что-то бормотать себе под нос, мечется по земле, неосознанно отталкивает от себя девушку, которая, явно не ожидавшая от него такой силы, падает на траву, а затем, в очередной раз исторгнув из себя содержимое своего желудка (если там еще что-то осталось), вновь падает лицом в лужу собственных нечистот. Больше от него не раздается ни звука...

***

      – Что... Что это с ним? – только и смог произнести Аарон, с опаской наблюдая за неподвижным телом.       – Теперь уже ничего. Он мертв – тяжко вздыхает рабыня.       – Мертв? – не понимает Саймон – Что значит мертв?       – У этого слова есть лишь одно значение – отвечает шатенка, оправляя подол слегка задравшегося платья – Нет! Не надо! – она резко отскакивает от Леонарда, который намеревался помочь ей встать.       – Эй, ты чего это? – нахмурился стражник – Я же помочь хотел!       – Не хватало еще, чтобы вы заразились – отвечает девушка, поднимаясь на ноги без посторонней помощи.       – Заразиться? – произносит на одном дыхании Аарон – А ты... ты... – мысль, что единственный человек, который хоть что-то смыслит в лекарском деле, может также слечь с этой жуткой болезнью, приводит его в самый настоящий ужас, да и не только его, если честно.       – Надеюсь, что нет – сухо отвечает шатенка, залпом выпивая содержимое какой-то склянки.       – Ханджи... Мы... Мы можем как-нибудь помочь? – неуверенно спрашивает Саймон. Он, как и его товарищи, прекрасно понимают, что если бы они не заупрямились и пошли за водой, то этот несчастный был бы жив, помощница доктора могла бы его спасти. Да, он был всего лишь рабом, но... Мысль о том, что на его месте мог быть кто-нибудь из них, кто-нибудь из их близких, упорно не желает покидать стражников.       – Нужно сжечь трупы – говорит рабыня, закрывая глаза покойного.       – Сжечь? – Аарон ушам своим не верит – А похоронить... А похоронить мы их не можем?       – На это нет времени – поясняет шатенка – Мы не можем просто закопать их здесь, это может отравить посевы, а пока мы довезем их до ближайшего кладбища, то еще больше людей может заразиться. Я не говорю о том, что это может ослабить тех, кто еще держится. Мне тоже это не нравится – вздыхает она – Но другого выхода я не вижу.       – Чем мы можем помочь? – вновь спрашивает Саймон.       – Для начала выпейте это – она вытаскивает из сумки три склянки и кладет их на землю – Не прикасайтесь к ним руками! – жестом останавливает она стражников, которые уже потянулись было за лекарством – Возьмите платки!       – Что это? – интересуется Аарон, когда все трое, следуя указаниям рабыни, выпили содержимое тех склянок.       – Укрепляющий отвар, он поможет защитить вас от болезни – поясняет девушка.       – То есть, теперь мы не заболеем? – мигом оживился Леонард.       – Надеюсь, что нет, если будете осторожны.       – Будем! Еще как будем! Мы сделаем все, что ты скажешь, Ханджи! – воскликнул Аарон.       – Ждем твоих указаний! – добавил Саймон.       – Что ж, как я уже сказала, первым делом нам нужно сжечь трупы – повторяет рабыня – И... Нам еще понадобится вода... – она кивает на два ведра с водой, которой явно будет недостаточно.       – Без проблем! Будет тебе вода! – отвечает Леонард, подхватывая ведра – Черт! Тяжелые! – слегка морщится – Ты как их вообще дотащила?! Они же весят больше, чем ты!       – Ну, дотащила же – пожимает плечами девушка – Так, ладно, не будет терять время! Воду нужно вскипятить, а трупы сжечь! Приступим, господа?       В этот раз спорить с ней никто не решается...

***

      Поначалу предложение Ханджи по сжиганию трупов вызывает крайнее недовольство со стороны рабов, которые хотели бы предать тела своих близких земле, однако шатенке довольно быстро удается переубедить их.       – Ладно, хорошо, давайте похороним их, но тогда через пару дней мы все тут сдохнем! А зараза может дойти до соседних деревень! Вы, что, хотите, чтобы весь Стоунфер страдал от кровавого поноса?!       Понимание того, с чем именно им не посчастливилось столкнуться, меняет мнение всех присутствующих самым кардинальным образом.       Больше против сжигания трупов никто не заикается...       – Наверное, надо что-то сказать... – нерешительно говорит Аарон, когда тела покойных обхватывают языки пламени.       – Слова здесь не помогут – заявляет Ханджи, с грустью наблюдая за рыдающими рабами, которые были не в силах отвести взгляд от огня, пожирающего тела их близких – Пусть попрощаются...       – А ты? Ты не будешь? – удивляется Леонард – Не хочешь почтить их память?       – Я почту их память тем, что постараюсь спасти тех, кто еще жив – отвечает рабыня – Я не собираюсь тратить время на рыдания у погребального костра. У меня много работы.       – У нас много работы – поправляет ее Аарон – Ты только скажи, что нам делать.       – Нам нужно воды. Много воды... – отвечает девушка, пристально смотря на огонь, а отблески пламени отражаются в стеклах ее очков, придавая ее взгляду поистине воинственный вид...       И вот... На полях, где последние пару дней витала атмосфера отчаяния и безысходности, все приходит в движение...

***

      Майло и Саймон, загрузив в повозку все ведра, которые только были (женщины тщательно вымыли их с мылом, оттерев каждое даже самое маленькое пятнышко), отправились к пруду за водой. Леонард, получив указания от Ханджи, умчался в ближайшую деревню, дабы привезти побольше чистых простыней и одежды (благо старшая экономка дала стражникам довольно внушительную сумму денег на расходы). Аарон остался следить за порядком, прикрикивая на тех рабов, которые желали навестить своих заболевших близких, что было категорически запрещено шатенкой.       А сама помощница доктора...       Была ВЕЗДЕ...

***

      По ее приказу (иного слова просто невозможно подобрать) одна из хижин была отведена под купальню. Ханджи бдительно следила за тем, чтобы каждый, у кого наблюдались хотя бы даже самые незначительные симптомы, тщательно вымыл свое тело и волосы. Одежда же немедленно отправлялась в стирку.       – Чем меньше будет грязи, тем больше у вас будет шансов выжить – пояснила она, безжалостно швыряя единственное платье одной из женщин в крутой кипяток.       Благо, Леонард вернулся довольно быстро, так что все, кто в этом нуждался, могли получить сменную одежду. Не всем она подходила по размеру, стражник не слишком старался уделить внимание таким, по его мнению, мелочам, однако никто из рабов не жаловался. Они вообще не привыкли жаловаться...       К вечеру все больные уже устроены в хижинах, а те, кто еще был здоров, обустроились в небольших самодельных палатках в нескольких першах от «лазарета», к которому им было строго-настрого запрещено приближаться. Стражники бдительно следили за тем, чтобы указания Ханджи в точности исполнялись.       Сама помощница доктора, убедившись, что ее пациенты, получив свою порцию целебного отвара, крепко заснули, отправляется в «купальню», где остервенело трет каждый дюйм собственного тела, а также тщательно намыливает копну каштановых волос.       «Может, их стоит остричь? – размышляет она, пока заплетает еще влажные волосы в косу – Нет, не сейчас» – отбрасывает она эту мысль, пряча волосы под косынкой.       О том, что изменить свое решение ее заставили воспоминания о прикосновениях графа к ее волосам, она старается не думать...

***

      Вопреки советам стражников, отдыхать она даже и не думает. Приняв бодрящего отвара, и чувствуя, как ее тело заполняет бурлящая энергия, девушка идет к тем из рабов, у которых симптомы болезни не проявились. После тщательного осмотра она с облегчением понимает, что количество ее пациентов пока не увеличится. Проследив, чтобы все они приняли укрепляющий отвар, она, наскоро проглотив тарелку с похлебкой, которую ей протянула одна из рабынь, не переставая сетовать о том, какая же она тощая, шатенка идет проведать стражников и возницу. К счастью, они тоже выглядят здоровыми. Саймон, правда, слегка шмыгает носом, но, возможно, это было из-за того, что он почти целый час скакал верхом. Тем не менее, Ханджи настояла на том, чтобы он выпил травяного отвара и немедленно лег спать.       – Тебе бы и самой не мешало бы поспать – хмыкнул стражник – Ты же целый день на ногах.       – Как ты вообще умудряешься быть такой бодрой? – задался вопросом Леонард.       – Мне не привыкать – уклончиво ответила рабыня – Так, ладно, если у вас все хорошо, то я, пожалуй, пойду, не буду больше вас беспокоить. Но... Если почувствуете себя хуже, то немедленно сообщите мне.       – Хорошо, Ханджи, как скажешь – кивнул Аарон – И... Правда... Отдохни уже... Если ты сляжешь, то нам всем конец...       – Да-да, хорошо – отмахнулась девушка – Ладно, я пойду. Доброй вам ночи, господа.

***

      – Она ведь не пойдет отдыхать, не так ли? – поинтересовался Саймон, когда они остались втроем.       – Сильно сомневаюсь – хмыкнул Леонард.       – Нет, но до чего упрямая девчонка! – воскликнул Аарон – По поведению и не скажешь, что рабыня! Приказы раздает со знанием дела, словно благородная дама! И ведь и не подчиниться-то невозможно! Ох, и достанется же кому-то такое... чудо! Если у нее и есть мужик, то с ней он точно не... скучает!       – Я, вроде бы, слышал, что к ней Руфус с псарни клинья подбивает – заметил Саймон.       – Ну, не знаю... не знаю... – пожал плечами Леонард – Он же тот еще рохля! С ней он явно не справится! Нет, ей нужен настоящий мужик, тот, который ей спуску давать не будет!       – А она ему! – хихикнул Аарон.       – Да, а она ему – усмехнулся Саймон – Ох, посмотрел бы я на эту парочку!

***

      Убедившись, что со стражниками все в порядке, Ханджи вернулась к палатке рядом с хижинами, в которой она обустроила себе небольшое «рабочее место». Решив, что ей не помешает приготовить еще целебного отвара, она принялась отбирать нужные травы, а также размышляла о том, что еще стоит привести из поместья, когда утром Саймон снова отправится в замок. Через час, сняв с костра котелок с отваром, рабыня вновь проверила своих пациентов, которые по-прежнему тихо-мирно спали.       «Мне бы тоже не мешало немного отдохнуть – подумала она, наблюдая за постепенно светлеющим на востоке небом – Скоро все начнут просыпаться».       Затем, вернувшись в палатку, она устроилась на тоненьком тюфячке, заменяющим ей постель и прикрыв глаза, медленно погрузилась в неспокойную дрему. Следующий день обещал быть ничуть ни лучше этого...

***

      – Майло? Ты хочешь, чтобы со мной поехал Майло? – удивился Саймон, когда на утро Ханджи обратилась к нему с просьбой взять с собой в поместье возницу и его повозку – Слушай, я и сам в состоянии привезти тебе все, что тебе требуется! Нет никакой нужды, чтобы...       – Господин Саймон, скажите, сможет ли Стрела потащить на себе чугунный чан? – перебила его шатенка – Или мешки с углем? С овощами?       – Э... А зачем тебе все это? – не понял стражник.       – Котел, в котором мы все моемся, очень маленький – пояснила девушка – Если дети и некоторые женщины еще могут в нем поместиться, то у мужчин, полагаю, это вызывает некоторые неудобства.       – Да, ты права – согласился Саймон, который, будучи довольно высоким и крепко сложенным мужчиной, прекрасно все понимал – А уголь тебе зачем? У нас же полно дров!       – Уголь мне нужен не для этого, а как лекарство.       – Лекарство? Как он может быть лекарством? – удивился Саймон.       – С помощью угля можно как следует промыть желудок – объяснила молодая целительница – Толку от этого будет гораздо больше, чем от любых отваров.       – Ничего себе! Никогда бы не подумал! – воскликнул стражник – Черт! Ханджи, ты такая умная!       – Спасибо – слегка улыбнулась девушка – А что до овощей...       – Ну, это я понял. Больным ведь нужно особое питание.       – Да, верно, так они быстрее окрепнут. Теперь вы понимаете, почему я прошу вас взять с собой Майло и его повозку?       – Да, понимаю – кивнул стражник – Письмо для госпожи Магнолии и доктора Штраусса будет?       – Обязательно – ответила шатенка, положив на пень листок бумаги.       – Что ж, тогда нам с Майло пора в путь – хмыкнул Саймон – Постараемся вернуться так скоро, как только сможем. А ты тут...       – Продолжу держать оборону – усмехнулась рабыня.       После обеда стражник и возница привезли все необходимое, чтобы помощница доктора продолжила борьбу с болезнью.

      ***

      На исходе третьего дня практически всем заболевшим уже стало значительно лучше, они уже были в состоянии встать с постели и немного пройтись. Однако Ханджи по-прежнему бдительно присматривала за своими пациентами, заставляла их принимать все необходимые снадобья и следила за их питанием. Благодаря ее постоянному вниманию болезнь постепенно отступала.

***

      – Черт! Остался последний... – кратко выругалась рабыня, взглянув на последнюю оставшуюся у нее склянку с бодрящим снадобьем – И приготовить еще мне не из чего...       О том, чтобы попросить необходимые ингредиенты у доктора Штраусса не могло быть и речи. Ее наставник был далеко не дураком, и сразу бы понял, что она явно не для целебных снадобий просит эти травы. И, хотя доктор никогда не запрещал своей помощнице брать что-либо у себя в кабинете, напротив, предоставляя ей полную свободу, что-то подсказывало ей – он явно не одобрит ее... увлечение этим довольно необычным снадобьем. А это значит...       А это значит, что остатки снадобья придется использовать с умом...       Поэтому, тяжко вздохнув, девушка убирает склянку обратно в сумку. Кончики пальцев слегка подрагивают, но пока это терпимо, если постарается, она сможет продержаться до вечера, потом немного поспит, а утром... А утром выпьет несколько капель снадобья. При желании эту склянку можно будет растянуть на несколько дней. А там, а может быть и несколько раньше, она сможет вернуться в поместье и приготовить себе еще.       Сняв с огня котелок с отваром, Ханджи, обернув его полотенцем, чтобы не обжечься, идет к «лагерю здоровых». Хоть болезнь и отступает, помощница доктора даже и не думает расслабляться, и своим подопечным не позволяет.

***

      – А где Хьюго? – интересуется шатенка, не заметив среди рабов одного из мужчин.       – Э... Не знаю. Я его со вчерашнего дня не видела – пожимает плечами одна из рабынь, отпивая из своего кубка с отваром.       Ханджи спрашивает о Хьюго еще некоторых рабов, но никто не может дать ей внятного ответа – мужчину уже давно никто не видел. Кто-то вспоминает, что не видел его ни на ужине, ни на завтраке.       – Может, он пошел к хижинам навестить кого-нибудь? – предполагает один из рабов.       – Об этом не может быть и речи – отвечает помощница доктора – Я только что была в хижинах, его там не было. Да и стража бы его ни за что не пропустила. Так, ладно, допивайте отвар, я пойду поищу его – решительно заявляет девушка.       – Только недолго. Скоро обедать будем – напоминает Натали, полная женщина, что-то помешивающая в огромном котле, из которого доносится запах рыбной похлебки.       Шатенка, кратко кивнув, отходит от лагеря. Хьюго нужно найти во что бы то ни стало.       – Господин Аарон! Вы не видели Хьюго? – обращается рабыня к мужчине, стоящем на страже.       – Нет, не видел – качает головой стражник – А что случилось?       – Его со вчерашнего дня никто не видел – поясняет рабыня.       – Мда... Это серьезно... – приходит к выводу Аарон – Эй! Леонард! Сходи-ка, поищи этого Хьюго!       – Да не переживай ты так, Ханджи! – весело восклицает Леонард – Этот идиот-Хьюго, скорее всего, пошел в рощу за дровами и уснул где-нибудь под кустом! Я найду его и живо притащу обратно!       – Надеюсь, что так все и есть, Леонард – слегка улыбнулась девушка.       Однако не успевает мужчина приступить к поискам, как к стражникам, а, точнее, к помощнице доктора подбегает молодая девушка и сообщает, что пропавший Хьюго нашелся.       – Где он, Таня? – спрашивает шатенка, пока они идут обратно к лагерю, Леонард тенью следует за девушками.       – Там, в поле – Таня кивком указывает куда-то среди колосьев пшеницы – Натали заметила, что Морти и Гарольд, это сыновья Хьюго, стащили у нее морковь и помидоры. Я проследила за ними и увидела, что они таскали еду своему папаше!       – И зачем им это? – хмыкнул стражник – Что мешало ему прийти в лагерь и поесть по-человечески?       – Понятия не имею – пожала плечами Ханджи – Мы ни у кого не отбираем еду. Напротив, я настаиваю, чтобы все хорошо питались. Натали всегда готовит столько, чтобы хватило на всех, у нас даже еще остается, если кому понадобится добавка, так что я ничего не понимаю! Надеюсь, что Хьюго и его мальчики нам все объяснят.       – Я тоже на это надеюсь – ответил Леонард.

***

      Пройдя ещё немного по полю стражник и рабыни заметили немолодого мужчину, спрятавшегося в тени кустов.       – Хьюго, что ты здесь делаешь? – спросила его Ханджи – Почему не пришел на ужин и на завтрак?       – Э... Ханджи? Таня? Господин Леонард? – мужчина с нескрываемым ужасом посмотрел на всех присутствующих – Что... Что вы здесь делаете?       – Тебя ищем, что же ещё – буркнул стражник – А теперь, будь добр, потрудись объяснить, почему это мы должны тратить на тебя наше время?!       – Хьюго, что с тобой? Ты в порядке? – поинтересовалась шатенка, которую не на шутку обеспокоило мертвенно-бледное лицо раба, покрытое испариной.       – А? Да-да, со мной всё в порядке, можешь не беспокоиться. Все хорошо! – затараторил раб, машинально дотронувшись до правой ноги, укрытой покрывалом.       – Что это? – молодая целительница не могла не заметить пресловутое покрывало.       – Э... Да, так... Что-то здесь прохладно... – уклончиво ответил Хьюго, стыдливо отведя взгляд в сторону.       – Прохладно?! Ты в своём уме?! – рявкнул Леонард – Да на улице жарко, как в преисподней!       – Хьюго, что ты скрываешь? – прямо спросила Ханджи.       – Что ты! Я ничего не скрываю! Как ты только могла подумать такое! – залепетал мужчина.       – Тогда ты не будешь против, если я посмотрю, что там у тебя под покрывалом.       – Что?! Нет-нет! Не надо! – завопил раб – Зачем тебе это?! Только попробуй, девка бесстыжая! Да я...       – Отец! Хватит! – вдруг перебил его звонкий детский голос.       Обернувшись, все увидели двух мальчиков, лет десяти и тринадцати, с нескрываемой грустью смотревших на Хьюго.       – Не лезьте, куда не следует! – рявкнул мужчина на сыновей – Не доросли ещё!       – Отец... Прошу тебя... – начал Гарольд, старший из мальчишек – Позволь Ханджи помочь тебе...       – Не нужна мне ничья помощь! Я в поряд...

***

      Договорить он не успел, ибо шатенке надоело слушать его причитания, и она без лишних слов сорвала покрывало с его ноги. Увиденное никого не оставило равнодушным.       – Это еще что такое? – сморщился от отвращения Леонард.       А под покрывалом... А под покрывалом Хьюго скрывал свою распухшую до невозможности лодыжку, от которой шел характерный запах гниющей плоти.       – Где же ты так умудрился? – тяжко вздохнула молодая целительница.       – Уронил камень на ногу. Ничего особенного – пробурчал мужчина.       – Ничего особенного?! – чуть ли не завопил Морти, мальчик помладше – Да ты ходить не можешь, отец!       – Не говори ерунды! Все я могу!       – Хорошо, тогда встань, пожалуйста – попросила его шатенка.       – Нет – резко ответил Хьюго.       – И почему же? – хмыкнул Леонард.       – Не хочу – нахмурился раб.       – Ты не понял. Это была не просьба – холодно заметил стражник, положив руку на рукоять меча.       – Я... Я сейчас встану.... – промямлил Хьюго.       Он уже хотел было подняться, но его остановила рука Ханджи.       – Не надо – покачала головой девушка – Сам ты не встанешь. Не с такими ранами.       – Все так плохо? – поинтересовался стражник, хотя это было ясно даже такому далекому от лекарского дела человеку, как он.       – Да – кратко ответила шатенка – Господин Леонард, вы не поможете мне отвести Хьюго до моей палатки? Мне нужно осмотреть его.       – Да без проблем! – воскликнул стражник.       – Осмотреть?! Не надо меня осматривать! Только попробуй, мерзкая дрянь! – замахнулся он на шатенку, та лишь в последнюю секунду успела отскочить от него.       – Отец! Прекрати! – крикнул Гарольд – Ханджи, извини его, пожалуйста, он просто до смерти боится лечиться!       – Неправда! Ничего я не боюсь! – запротестовал мужчина.       – Боишься-боишься – подтвердил Морти – Еще когда матушка была жива, вы с ней постоянно ругались, когда нужно было идти к лекарю.       Ответить на это Хьюго было нечего....

***

      – Так, все, мне это надоело – проворчал Леонард – Вы, двое – обратился он к сыновьям Хьюго – Принесите вашему отцу какую-нибудь палку покрепче, а затем поможете мне довести его до палатки Ханджи.       – Но... Господин Леонард... Я тоже могу вам помочь – предложила шатенка. Они же еще дети!       – Они – будущие мужчины, и поэтому пусть привыкают вести себя как мужчины.       Что ж, с этим трудно было спорить...       Вскоре Леонард при помощи сыновей Хьюго вел его самого к палатке молодой целительницы. Ханджи предусмотрительно обмотала ногу пострадавшего покрывалом, дабы избежать лишних разговоров среди рабов, хотя у них и так появятся темы для обсуждения, после того, как они увидели прихрамывающего Хьюго, которого стражник чуть ли не волоком тащил.       – Благодарю вас, господин Леонард – кивнула стражнику рабыня, когда он опустил ее пациента на тюфяк – Можете идти, я дальше сама.       – Я, пожалуй, еще задержусь ненадолго, а то как бы этот неблагодарный не покалечил тебя – стражник бросил грозный взгляд в сторону пристыженного раба, который трусливо отвел взгляд.       – Не стоит беспокоиться обо мне, я вполне в состоянии постоять за себя – хмыкнула Ханджи.       – В этом я нисколько не сомневаюсь, но все же еще побуду здесь.       – Ну, как хотите – пожала плечами девушка – А вот вам, мальчики, лучше стоит подождать на улице – обратилась она к сыновьям Хьюго.       – Мы тоже можем помочь! – решительно заявил Гарольд, его брат кивнул в знак согласия.       – Вы будете только мешать – покачала головой шатенка – Пожалуйста, идите на улицу, я позову вас, если вы мне понадобитесь.       – Ты ведь поможешь ему? Правда? – с надеждой спросил младший из мальчишек.       – Я сделаю всё, что в моих силах – слегка улыбнулась рабыня – А теперь... Идите! Пока я вас пинками не выгнала!       Как и ожидалось, парнишек в ту же секунду будто бы ветром сдуло.       – Сурово... – одобрительно кивнул Леонард.       – Они так даже свою мать не слушались – добавил Хьюго.       – Некогда мне с ними возиться – буркнула шатенка, осторожно разматывая покрывало – В их возрасте они уже должны понимать, что не стоит стоять у людей над душой – Так, ладно, Хьюго, давай посмотрим, что там у тебя.

***

      – Господин Леонард... Мне все же понадобится ваша помощь, а также господина Саймона или господина Аарона – бесцветным голосом произнесла шатенка, тщательно осмотрев рану.       – Все так плохо? – спросил стражник, этот же вопрос вертелся на языке и у Хьюго.       – Рана слишком серьезная. Боюсь, ногу придётся отрезать....       – Отрезать?! Ты с ума сошла?! – завопил раб – Только попробуй! Да я от тебя мокрого места не оставлю, если ты...       – ЗАТКНИСЬ! – рявкнула Ханджи, да так, что присмирел не только Хьюго, но и Леонард – Ты сам виноват.       – Я? Виноват? В чем? – не понял мужчина.       – В том, что так запустил свою ногу. Обратись ты ко мне раньше, я бы смогла ее спасти. А теперь... А теперь уже поздно....       – Но... Быть может... Доктор Штраусс... – пролепетал раб.       – Он скажет тебе то же, что и я – сухо ответила шатенка – Да и... Пока ты доедешь до поместья, тебе станет только хуже.       – Но я не хочу лишаться ноги... – чуть слышно прошептал он.       – А я не хочу ее резать! Но, боюсь, у нас нет выбора. Решать, конечно, тебе, Хьюго, но у тебя не так много времени. Если не будем действовать быстро, то заражение пойдет дальше и одной ступней ты не отделаешься.       – Ступня? – удивился раб – Ты хочешь отрезать мне только ступню?       – А ты, что, думал, что я оттяпаю тебе всю ногу? – хмыкнула целительница – Нет, к счастью, пока гангрена не распространилась дальше лодыжки, но если мы и дальше будем медлить...       – Да, я понимаю – тяжко вздохнул Хьюго – Но... Мои мальчики... Что же с ними будет? Они уже потеряли мать! Их отец калека! Как же они справятся?       – Справятся – решительно заявила Ханджи – Будь уверен, госпожа Магнолия не даст им пропасть. Да и... Не стоит считать себя калекой. Уверена, наши плотники и кузнецы смогут сделать так, чтобы ты мог жить полной жизнью несмотря на твое увечье.       – Точно? – с надеждой спросил раб.       – Точно-точно – слегка улыбнулась шатенка – Что ж, мне нужно кое-что приготовить, а ты пока можешь побыть с сыновьями. Господин Леонард, вы не могли бы помочь мне? А также попросить об этом господина Саймона или господина Аарона?       – Разумеется – кивнул стражник, прежде чем покинуть палатку.

***

      Вскоре Ханджи уже хлопотала у своего котелка, готовя снадобья, пока Хьюго о чем-то шептался со своими сыновьями. Девушка не могла не улыбаться, глядя на то, как трогательно, хоть и в довольно грубоватой манере, этот мужчина заботится о своих детях, а они заботятся о нем. Эта картина против воли заставила ее вспомнить собственного отца, который просто души не чаял в своей озорной дочери, всегда поддерживая ее, когда его жена в очередной раз отчитывала девочку за какую-нибудь шалость.              – Это просто неслыханно! Ей бы следовало родиться мальчишкой в семье какого-нибудь крестьянина!       – Ну, зачем ты так? Она же еще ребенок! Пусть наслаждается детством, пока есть возможность.       – Воспитанные дети так себя не ведут!       – Она – воспитанная, просто очень любознательная и жизнерадостная.       – Дети из благородных семей...       – Тоже остаются детьми – перебил жену отец Ханджи – И ты не в силах этого изменить, как бы ты не хотела...       На этом разговор между родителями, как правило, заканчивался. Несмотря на недовольство, мать Ханджи была вынуждена уступить супругу, ведь именно он был главой их семьи и именно за ним всегда оставалось последнее слово.       – Потакая ей, ты добьешься лишь того, что эту дикарку никто замуж не возьмет! – в очередной раз попыталась воззвать к голосу разума мужа женщина – Да от нее все женихи шарахаться будут!       – Значит, такие женихи нам не нужны, правда, дочка? – усмехнулся мужчина, потрепав девчушку по волосам.       – Да, папа! – хихикнула девочка – Не нужны мне такие бесхребетные хлюпики!       – Выбирай выражения! – рявкнула женщина – Воспитанные девочки...       – Я – воспитанная девочка, матушка – перебила мать девчушка – Мне жаль, что вас не устраивает мое поведение, но ничего менять я не намерена. Это моя жизнь и только мне решать, какой она будет.       – Да как ты сме...       – Довольно! – эту перепалку прекратил властный мужской голос – Иди к сестрам, дочка, у вас, вроде бы, скоро урок танцев – он поцеловал дочь в лоб, жестом дав понять, что она может идти       – С твоего позволения, папа – она склонилась перед отцом в изящном реверансе – Матушка... – вежливый поклон матери, в ответ на который та презрительно фыркнула.       – Вот видишь! Воспитанная и вежливая девочка! – донеслось до Ханджи, бредущей по коридору.       – Ты своим вмешательством мешаешь мне воспитать из нее истинную леди!       – Брось, вот только не надо делать вид, что ты вообще занимаешься воспитанием наших детей.       Дальнейший разговор девочка уже не слышала, но суть примерно понимала. Каждый раз одно и то же...              От довольно противоречивых воспоминаний девушку отвлек звук закипающей воды – отвар был почти готов, так что у нее не было больше времени предаваться мыслям о своих родителях. Да и зачем? Отец давно мертв, а мать... А о матери вообще лучше не думать, особенно тогда, когда она собиралась отрезать человеку часть ноги. Он-то ни в чем не виноват...

***

      – Что это? – с опаской спросил Хьюго, наблюдая за тем, как Ханджи заносит в палатку дымящийся котелок.       – Особый отвар, он облегчит твою боль – пояснила девушка, поставив котелок на стол.       – И я ничего не почувствую? – усмехнулся мужчина.       – Надеюсь, тебе будет не так больно – не стала внушать ему ложные надежды рабыня.       – Могла бы и соврать – горько улыбнулся Хьюго.       – У меня нет привычки врать моим пациентам – ответила Ханджи – Вот, выпей – она протянула ему кубок – До дна.       – Ну, ваше здоровье – хмыкнул мужчина, осторожно отпив из кубка горячего отвара.       – Ханджи, а что дальше? – спросил Морти.       – Ждем – кратко ответила девушка, готовя ткань для перевязок.       – Чего? – не понял Гарольд.       – Увидишь… – вздохнула целительница.

***

      Через некоторое время мальчики наконец поняли, о чем говорила шатенка, когда тело их отца вдруг обмякло, а взгляд затуманился.       – Что... Что это с ним? – прошептал старший мальчик.       – Снадобье подействовало – пояснила рабыня – А это значит... А это значит, что мы можем приступать – она слегка постучала ногтем по здоровенной пиле, которую она только что тщательно вымыла и обработала полотенцем, смоченным в вине.       – Но... Но... – парнишки с ужасом уставились на это... орудие.       – Мальчики, выйдете! – тоном, не терпящим возражений, объявила девушка – Нечего вам здесь делать!       Сыновьям Хьюго ничего не оставалось, как подчиниться.       – Держись, отец... – они слегка приобняли практически впавшего в беспамятство мужчину, и покинули палатку.

***

      Однако Ханджи не долго оставалась в одиночестве (Хьюго не в счет), не успели мальчишки выйти, как в палатку зашли Леонард и Аарон.       – Чем мы можем помочь? – спросил Аарон.       – Вам с господином Леонардом нужно будет держать Хьюго, пока я... займусь его ногой – она кивнула на пилу.       – А ты... ты раньше уже это делала? – осторожно поинтересовался Леонард, с опаской посмотрев на пресловутую пилу.       – Как-то раз я отрезала практически отрубленные пальцы у одного бедолаги, который не слишком удачно замахнулся топором.       – Но... Но это же не одно и то же! – воскликнул Джонатан.       – Да, вы правы, ступня побольше будет – горько усмехнулась девушка – Но... Ничего не поделаешь... Вы же не станете отрубать ее своими мечами?       Стражники на это ничего не ответили, но их молчание было гораздо красноречивее любых слов. Что ж, Ханджи не могла их винить за это.       – А это для чего? – спросил Аарон, когда шатенка зажала между зубов Хьюго небольшую деревяшку.       – Чтобы он не откусил себе язык – ответила девушка – А теперь... – она взяла в руки пилу – Держите его. Крепко.       Без лишних слов Аарон усадил обмякшее тело Хьюго и прислонил его к себе, крепко обхватив его плечи, руки раба были предусмотрительно связаны веревкой. Леонард же крепко прижимал ноги мужчины к земле.       – Не отпускайте его – давала последние наставления шатенка, устраиваясь рядом с пилой у многострадальной ступни своего пациента – Если он начнёт дергаться, а вы его не удержите, то я могу сильно покалечить его или вас.       – И себя? – спросил Леонард.       Ханджи на это ничего не ответила, вместо этого она опустила лезвие пилы на ногу Хьюго...

***

      Поначалу все шло вполне неплохо – лезвие было остро заточено и разрезало плоть словно нож масло. В целом, это практически ничем не отличалось от разделки туши свиньи или коровы, но...       В отличие от свиньи или коровы Хьюго был жив и, несмотря на действие снадобья, дергался. К счастью, Леонард и Аарон были гораздо сильнее его и могли без проблем сдержать его, но все же...       Стражники с ужасом наблюдали за действиями рабыни. Казалось, что ее ничто не пугало – ни отвратительный запах гниющей плоти, ни кровь, брызжущая во все стороны, ни чуть ли не дергающийся в конвульсиях Хьюго... Нет, несмотря ни что, она упрямо продолжала орудовать пилой. И глядя на нее, такую спокойную и решительную, они постепенно и сами успокаивались. Ведь... Если уж эта девчонка может так достойно держаться, то и они, стражники из личной стражи графа Аккермана, и подавно. Даже если... Даже если им и отчаянно хочется пуститься наутек....

***

      Ханджи старалась, она честно старалась сделать все как можно быстрее и аккуратнее, чтобы Хьюго не так страдал. Но это было сложно. Черт, как же это было сложно! Пока пила врезалась в плоть все шло довольно неплохо, но стоило ей достигнуть кости, как всё стало гораздо сложнее. Крепко обхватив ручки пилы, да так, что у нее пальцы онемели, девушка навалилась на это злосчастное орудие всем весом своего хрупкого тела. Да, пила начала пилить кость, но... Как же медленно!

***

      – Ханджи? – чуть слышно прошептал Леонард, когда вдруг послышался какой-то странный стук – пила коснулась земли.       – Можете идти... – бесцветным голосом произнесла девушка – Благодарю вас за помощь, но дальше я справлюсь сама...       Уговаривать их не пришлось. Не прошло и пары секунд, как мертвенно-бледные стражники в мгновение ока вылетели из палатки, видимо, намереваясь как можно скорее расстаться с содержимым своих желудков. Что ж, она не могла их винить... Сама бы поступила бы также, но... Пока не время...

***

      Оставшись одна, она первым делом тщательно обработала и перевязала рану Хьюго, протерла его лицо влажным полотенцем и заботливо укрыла одеялом. Так, теперь нужно прибраться в палатке, а для этого нужна вода. Выйдя на улицу, Ханджи непроизвольно зажмурилась от слишком яркого после стольких часов, проведенных в полумраке палатки, солнца. Когда же она привыкла к свету, то первое, что она увидела, была...       Холодная сталь пронзительных серых глаз...

***

      Поездка у Леви выдалась довольно насыщенной – граф посетил обе деревни, пообщался со старостами и со всеми своими подданными, которые обращались к своему сюзерену, понаблюдал за ходом строительства дороги, результаты которого его вполне удовлетворили, а также разрешил несколько насущных проблем жителей Люмроуза и Дженебра. Поэтому, сделав все свои дела, по происшествию трех дней Аккерман был готов вернуться в поместье.       – После того, как закончится строительство, это место просто расцветет – поделился своими мыслями Файла, когда они покидали Дженебр, скача по той самой дороге.       – Согласен – кивнул брюнет – Давно надо было заняться этим вопросом.       – Вы слишком строги к себе, Ваша Светлость! Ведь, в конце концов, у вас столько забот! Вы не можете успевать везде одновременно! Дела графства нужно решать постепенно!       – Я знаю – вздохнул Леви – Но... Как бы мне хотелось, чтобы мои подданные ни в чем не нуждались, чтобы они все были счастливы...       – К сожалению, мой господин, вы не сможете помочь всем – грустно улыбнулся Чëрч.       – Но это не значит, что я не могу попытаться! – граф даже и не думал сдаваться.       – В этом я нисколько не сомневаюсь – усмехнулся управляющий – Слушайте, Ваша Светлость, а, может быть, мы с вами заедем в какую-нибудь деревеньку? Немного развеемся... – на его губах появилась заговорщицкая улыбка – Инкогнито, разумеется.       – Об этом не может быть и речи – тоном, не терпящим возражений, объявил граф – В поместье у меня полно работы. У тебя, кстати, тоже.       – Ой, да брось ты! Просто скажи, что ты соскучился по своей любимице! – прошептал блондин, так чтобы кроме Леви его никто не услышал.       – Дело вовсе не в Ханджи! – возмутился брюнет.       – Заметь, это ты назвал ее имя, не я! – хихикнул Фарлан.       – Тц... – недовольно пробурчал Акерман, прежде чем пришпорить Демона.       – Господин Чëрч! Куда это он? – забеспокоились стражники, растерянно наблюдая за стремительно удаляющимся силуэтом графа.       – Ой, да не обращайте внимания! – шутливо отмахнулся от стражников управляющий – Он просто захотел немного побыть в одиночестве! Не переживайте! Через какое-то время он перейдёт на рысь, и мы его догоним!

***

      Что ж, блондин был прав, Его Светлость и правда довольно скоро перешел на рысь, а затем и вовсе позволил Демону идти тихим спокойным шагом. А пока конь преспокойно себе шел по дороге, изредка отвлекаясь на привлекательные на его взгляд кусты, его наездник думал о своем.       Да, в этом было крайне сложно признаться, даже самому себе, но он и правда уже успел соскучиться по одной небезызвестной рабыне за эти несколько дней. По ее улыбке... смеху... сиянию глаз... нежным и заботливым рукам... мягким и сладким губам...       – Да что это со мной? – в который уже раз задавался вопросом Леви, когда его в очередной раз одолевали мысли об одной кареглазой шатенке – Почему она?       Но ответа на этот вопрос у него не было...       Мужчина был уверен лишь в одном – ему просто до смерти хотелось увидеть ее, убедиться, что с ней всё в порядке.       Надеюсь, ей хватило ума не вляпаться в какие-нибудь неприятности в мое отсутствие...

***

      Пока он был в Люмроузе и Дженебре, его голова была занята проблемами и делами его подданных, и времени поразмышлять об одной девушке, которая упорно не желала покидать его мысли, совершенно не было. Но сейчас, когда он совсем один на этом тракте, ну, не считая мирно щипавшего траву Демона, а также Фарлана и стражников, скачущих где-то позади, у него наконец-то появилась возможность подумать об одной особе.       Как она там?       Ее никто не обидел?       Здорова ли она?       Не сильно ли устает?       Также против воли вспомнилась её последняя «выходка».              – Значит, буду набираться опыта с кем-нибудь другим... Вас же не будет...              Руки непроизвольно сжались в кулаки...       Да пусть только попробует... набраться опыта с кем-нибудь другим, кроме него! Он того «наставника» на куски порвет! А ее... А ее он накажет...       Ох, как он ее накажет!

***

      – Ваша Светлость! Как же далеко вы от нас отъехали! Мы еле нагнали вас!       – А? – с трудом возвращаясь из своих далеко не самых целомудренных мыслей, Леви с удивлением рядом с собой обнаружил Фарлана и стражников.       – Все в порядке? – поинтересовался Чёрч, от которого, не укрылась некоторая растерянность его друга.       – В полном – буркнул граф, вновь крепко сжав поводья – Если вы не против, то предлагаю не устраивать привал, если будем скакать без остановки, то через несколько часов уже будем в поместье.       – Как пожелаете, Ваша Светлость.       – Тогда... Давайте, не будем терять времени – сказал брюнет, пришпорив коня.       Его сопровождающим оставалось лишь последовать за своим сюзереном.

***

      И вот уже вдали показались до боли знакомые башни замка, один лишь вид которых заставил всадников вновь пришпорить уставших коней, дабы побыстрее оказаться дома.       – Ваша Светлость! Фарлан! – радостно верещит Изабель, со всех ног бросаясь навстречу названным братьям.       – Тц, осторожнее! Снова чуть под копыта не угодила – проворчал Леви, останавливая недовольно фыркающего Демона.       – Госпожа Магнолия! Рад видеть вас в добром здравии! – слегка поклонился подруге управляющий – Надеюсь, за время нашего отсутствия ничего не произошло?       – Ну... – замялась девушка.       – В чем дело, Изабель? – нахмурился граф – Что случ...       А затем он увидел у парадного входа двух мужчин. И если в присутствии доктора Штраусса не было ничего удивительного, то вот второй...

***

      – Зик? – несказанно удивился Аккерман, увидев деверя своей кузины – Что ты здесь делаешь? Нет, не пойми меня неправильно, я рад видеть тебя – поспешно добавил брюнет, дабы его поведение не показалось бестактным – Но просто твой визит несколько... неожиданный.       – Я приехал по просьбе доктора Штраусса, Ваша Светлость – пояснил Йегер, почтительно поклонившись своему сюзерену.       – Доктора Штраусса? – не понял Леви, с недоумением посмотрев на своего доктора.       – Ваша Светлость... Боюсь, у меня не самые приятные новости – вздохнул Штраусс.       – Что случилось? Кто-нибудь пострадал? – прямо спросил граф, при этом ему на ум первым делом пришло лишь одно-единственное имя.       Где, черт возьми, Ханджи?! Почему ее здесь нет?!       О том, что рабыня, в общем-то, не обязана встречать своего хозяина, он думал в самую последнюю очередь.       – Ваша Светлость... Нам столько нужно вам рассказать – взяла слово старшая экономка – Но... Этот разговор вполне может подождать пару часов. Вы устали с дороги... Проголодались... Так что...       – Кто-нибудь пострадал? – вновь повторил свой вопрос Аккерман, ни на секунду не переставая думать об одной кареглазой рабыне.       – Все в поместье в порядке – заверила своего сюзерена Магнолия.       – Хорошо – кивнул брюнет, с трудом подавляя желание испустить вздох облегчения. С ней все в порядке! – Думаю, ты права, мне и правда нужно привести себя в порядок. Я пойду, отведу Демона в конюшню, а ты, будь добра, распорядись насчет ужина. Доктор Штраусс... Зик... Надеюсь, вы составите компанию нам с господином Чёрчем и госпожой Магнолией?       – Всенепременно, мой господин – слегка поклонился доктор.       – Почту за честь, Ваша Светлость – Йегер также ответил поклоном.       – Ужин будет готов через два часа, Ваша Светлость – ответила Магнолия – Вам хватит времени привести себя в порядок?       – Вполне – ответил брюнет, вновь сжав поводья Демона – Вы можете идти – кивнул он сопровождающим его стражником – Завтра можете отдохнуть. Скажите капитану Ханнесу, что это мой приказ.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – почтительно поклонились стражники.       – Увидимся за ужином – кратко бросил Аккерман, прежде чем увести своего коня в сторону конюшен.

***

      – Леви, как ты думаешь, что здесь произошло, пока нас не было? – поинтересовался Фарлан, пока они кормили и чистили своих лошадей.       – Без понятия – пожал плечами граф, расчесывая гриву своего гнедого жеребца – Нам остается только дождаться, когда Изабель нам всё объяснит. Хотя... Я никак не могу понять, как это связано с визитом Зика Йегера.       – Думаю, мы скоро это узнаем.       – Очень на это надеюсь...

***

      – Итак, рассказывайте... – без лишних слов велел Леви, едва они приступили к ужину.       – Ваша Светлость... Может, отложим этот разговор до окончания трапезы? – предложил доктор Штраусс – Боюсь, это не самая приятная тема для беседы за столом...       – Рассказывайте – тоном, не терпящим возражений, приказал граф.       Что ж, у Магнолии и Штраусса просто не осталось выбора...

***

      – Кровавый понос... – сдавленно прошипел брюнет, когда доктор и экономка сообщили ему о происшествии в полях – Как?! Как это вообще могло произойти?! Неужели тем рабам было так сложно следить за чистотой?!       – К сожалению, не все понимают, какую опасность может представлять грязь – вздохнул Штраусс – Ханджи писала, что они проживали просто в ужасных условиях. Они ели рядом с отхож...       – Что?! Ханджи?! Причем здесь Ханджи?! – резко перебил его граф.       – Понимаете, Ваша Светлость, когда мы обо всём узнали, доктору Штрауссу не здоровилось – пояснила Изабель – А Ханджи...       – Была единственной, кто мог им помочь... – закончил её мысль Аккерман.       – Господин, понимаю, сперва нужно было посоветоваться с вами, но... – начал было доктор.       – Ничего. Я все понимаю – жестом остановил его Леви – Решение нужно было принимать немедленно.       – Да, тогда Ханджи была их единственной надеждой – вздохнула Магнолия – Но мы с доктором Штраусом немедленно разослали письма всем докторам и лекарям в Стоунфере с просьбой о помощи!       – Значит, поэтому ты здесь, Зик – сделал выводы Аккерман.       – Да, Ваша Светлость – кивнул Йегер – Я приехал, как только смог. К сожалению, мой отец сейчас очень занят, в Мистривере недавно скончался лекарь, так что отец сейчас постоянно мотается между двумя городами, а то бы он сам приехал.       – Ничего. Хорошо, что ты здесь – одобрительно кивнул граф.       – Вы даже представить себе не можете, как мы с госпожой Магнолией обрадовались господину Йегеру! – воскликнул Штраусс – Он единственный откликнулся на наш зов. Сейчас лето... Жара... Все заняты...       – Да, я понимаю – вздохнул граф. В Стоунфере, по сравнению с другими графствами, было гораздо больше людей, сведущих в лекарском деле, но их все равно было слишком мало, чтобы помочь всем нуждающимся. И как же это выводило из себя правителя Стоунфера! – Как обстоят дела в полях?       – Уже гораздо лучше, Ваша Светлость – ответил доктор – Саймон каждый вечер приезжает в поместье и привозит письмо от Ханджи. По ее словам, уже практически все заболевшие идут на поправку.       – Сегодня письмо было?       – Пока нет, но Саймон должен вот-вот приехать – ответила экономка.       И, действительно, не прошло и пятнадцати минут, как в трапезную скромно постучался Генри, и, почтительно поклонившись хозяину, передал доктору сложенный лист бумаги.       – Генри, Саймон еще здесь? – поинтересовался Леви, которому просто до смерти хотелось хоть что-нибудь узнать о Ханджи.       – Нет, Ваша Светлость, он уже уехал.       – Как это уехал?! – нахмурился доктор, оторвавшись от чтения письма своей помощницы – А как я должен передать послание для Ханджи?       – Саймон сказал, что ему нужно навестить брата, у того какие-то неприятности, но утром он вернется в поля! А письмо для Ханджи отвезет Норман, я слышал, как ему это приказал капитан Ханнес.       – Что ж, ладно, так и быть – пожал плечами доктор, вновь возвращаясь к чтению.       – Доктор Штраусс, я бы тоже хотел прочесть это письмо – сказал граф.       – Да-да, конечно, Ваша Светлость! Прошу... – доктор собрался было уже передать письмо своему сюзерену, но тот остановил его жестом.       – Не сейчас. Прочтите его, а затем передайте мне.       – Как пожелаете, Ваша Светлость.

***

      Вскоре листок бумаги все же оказался в руках у Аккермана. Он бегло пробежался взглядом по строчкам, отмечая, что у Ханджи хоть и размашистый, но очень красивый почерк.       «И где она только научилась этому?» – в очередной раз задался вопросом Леви.       – Похоже, все идет неплохо – сделал вывод граф, отложив только что почитанное письмо. Признаться, он мало что понял – девушка упоминала какие-то имена, которые ему ничего не говорили, но это его не слишком-то удивило – рабов, работающих в полях он и в лицо-то не видел.       – Да, многие уже идут на поправку – кивнул доктор.       – Хорошо... – одобрительно кивнул Аккерман, вернувшись к трапезе.       – Ваша Светлость, а как прошла ваша поездка? – поспешила сменить не самую подходящую для ужина тему Изабель – Надеюсь, вы остались ею довольны?       – Вполне – ответил граф – Полагаю, что...

***

      До окончания ужина Леви и Фарлан рассказали всем присутствующим о своей поездке. Тема происшествия в полях больше не затрагивалась.       Но...       Это не означает, что граф забыл об этом...

***

      – Доктор Штраусс...       – Ваша Светлость? – Штраусс, оторвавшись от бумаг, которые они с Зиком Йегером изучали в кабинете доктора, с недоумением уставился на своего сюзерена, замершего на пороге – Прошу вас! Проходите! Вас что-нибудь беспокоит? Чем могу помочь?       – Я в порядке, благодарю вас – ответил граф – Но я хотел бы ознакомиться со всеми письмами, которые вы получили от Ханджи.       – Да, конечно – кивнул доктор – Вот, прошу – он протянул графу стопку писем.       – Благодарю вас, доктор Штраусм. Вы не будете против, если я прочту их здесь?       – О, нет! Что вы! Прошу вас, присаживайтесь! – доктор указал на кресло рядом с одним из книжных шкафов.       – Вы с Зиком можете продолжать, не обращайте на меня внимание – сказал брюнет, устраиваясь в кресле.       – Как пожелаете, Ваша Светлость.

***

      Мигом забыв о докторе и Йегере, Леви полностью сосредоточился на чтении. Как оказалось, Ханджи писала о происходящем в полях довольно подробно, не скупясь на детали. Читая ее первые письма Аккерман с трудом сдерживал раздражение, когда она весьма скрупулезно расписывала то, в каких условиях проживали работники.       Тц, неудивительно, что они подцепили эту заразу. Живут как свиньи...       Дальше ее письма стали менее... мрачными. Девушка подробно рассказывала о том, как отделила больных людей от здоровых, как велела всем следить за собой и не разводить грязь. Также она писала, что заболевшие постепенно идут на поправку.       «А девочка молодец! – думал граф, читая о том, как шатенка с трудом, но все же уговорила двух здоровенных мужиков мыться хотя бы раз в день – Всех там приструнила! Умничка моя...».

***

      – ... поеду туда завтра утром... – вдруг донесся до слуха Аккермана голос Йегера.       – Что ты сказал, Зик? – обратился он к будущему доктору – Ты завтра едешь на поля?       – Да, Ваша Светлость – кивнул Йегер – Хочу узнать, как там обстоят дела. Доктор Штраусс только что оправился от болезни, поэтому я...       – Я все понимаю – ответил граф – Ведь именно ради этого ты и приехал. Хорошо, значит, завтра я еду с тобой.       – Что?! – сказать, что оба мужчины были удивлены, значит, не сказать ничего.       – Я еду с тобой – повторил Леви – Я должен убедиться, что с моими рабами все в порядке, а эта зараза не угрожает моим подданным.       О том, что, на самом деле, его волновал лишь один-единственный раб, а, точнее, рабыня, он предпочёл не упоминать.       Разумеется, ни у доктора Штраусса, ни, тем более, у Зика, возражений не возникло, Аккерман, пожелав обоим ученым мужам спокойной ночи, а также договорившись с Йегером отправиться в путь после завтрака, граф покинул кабинет доктора.

***

      – Тц, и откуда это все взялось? – проворчал брюнет, увидев свой стол, заваленный бумагами.       – Леви! Вот только не говори, что ты собрался работать! Мы же только что вернулись!       – Братец, правда, ну, что ты, в самом деле! Отдохни хоть немного!       – Вы двое, как всегда, в своем репертуаре – вздохнул Аккерман, оборачиваясь к друзьям.       – Ну, кто-то же должен присматривать за вами, Ваша Светлость! – хмыкнул Чёрч, плюхнувшись на диван, Изабель устроилась рядом – И кто, как не мы с госпожой Магнолией, можем заняться этим!       – Вижу, вам совсем делать нечего – хмыкнул брюнет, складывая кипы бумаг в аккуратные стопки – Без проблем, я решу этот вопрос.       – Э... Не стоит, Ваша Светлость – усмехнулся управляющий – Уверяю вас, что нам с госпожой Магнолией есть чем себя занять.       – Да! У нас ведь столько дел! – активно закивала головой старшая экономка.       – Вот и занимайтесь ими – буркнул Аккерман, бегло пробежавшись глазами по одному из документов. Нет, этим он займется завтра – Изабель, есть что-нибудь, чем я должен заняться немедленно?       – Э... Да, вроде бы, нет – пожала плечами Магнолия – Все вполне может подождать до утра.       – До вечера – поправил её граф – Утром я уезжаю.       – Как уезжаешь?! Куда, братец?       – Леви! Куда ты собрался?! Ты же только что вернулся!       – В поля – кратко ответил брюнет.       – Понятно... – хмыкнул управляющий, обменявшись с экономкой понимающими взглядами.       – Что вам понятно? – нахмурился Аккерман.       – Почему ты так в поля торопишься...       – Ханджи здесь ни при чем! – рявкнул граф – Я должен убедиться, что с моими рабами все в порядке!       – Братец, а ведь мы с Фарланом даже и не упоминали ее имени – хихикнула Изабель.       – И не надо так горячиться. Мы прекрасно знаем, как ты беспокоишься о ней – снисходительно улыбнулся Чëрч.       – Я не беспокоюсь – буркнул брюнет, вновь начиная перебирать бумаги.       – Леви, ну рядом с нами ты можешь не притворяться!       – Да, братец, не надо делать вид, что тебе все равно!       – Тц, чтобы вы снова надо мной насмехались – проворчал граф.       – А с чего это мы должны над тобой насмехаться? – не понял блондин.       – Ну, хочется тебе поволочиться за этой девчонкой, что тут такого! – фыркнула Магнолия – Ты же взрослый мужик, в конце концов! А у них...       – ИЗАБЕЛЬ! – воскликнули оба «мужика» в унисон.       – А что я такого сказала? – невинно захлопала глазками рыжеволосая – Это же правда!       – Все! Ее уже не исправить! – махнул рукой блондин – Испортилась девка! Окончательно!       – И это все? – поинтересовался Леви, жестом останавливая Изабель, которая намеревалась придушить Фарлана – Никаких насмешек? Упреков? Уговоров? Попыток воззвать к моему здравомыслию? Просьб не делать глупости?       – А тебя это остановит? – задал встречный вопрос Чёрч.       Аккерман на это ничего не ответил, но его молчание было гораздо красноречивее любых слов.       – Вот видишь... – вздохнула рыжеволосая – Что бы мы с Фарланом не сказали, ты ведь все равно все сделаешь по-своему. Не так ли?       – Поэтому мы и не видим смысла вмешиваться – добавил блондин – Поступай так, как считаешь нужным.       – Ребята... Вы... – прошептал брюнет.       – Мы не твои няньки, Леви – продолжила Изабель – И не твои родители.       – Мы – твои друзья – вновь взял слово управляющий – Ты уже взрослый, и мы не вправе указывать тебе, что делать. Мы лишь можем поддержать тебя. И мы это сделаем!       – Вне всякого сомнения! – воскликнула рыжеволосая.       – Я... У меня просто нет слов... – и граф и правда не ожидал от своих друзей такой реакции.       – Просто скажи уже спасибо! – небрежно махнул рукой Чёрч.       – Спасибо... – слегка улыбнулся брюнет.       – Всегда пожалуйста! – весело воскликнула экономка.       – Что ж, я планирую отправиться в поля завтра прямо с утра, после завтрака. Зик едет со мной – объявил о своих планах граф – Я не знаю, в каком состоянии будут больные, но, если их здоровье позволит, то я бы хотел перевезти их в замок, в нашем лазарете они быстрее пойдут на поправку. Думаю, доктор Штраусс уже все подготовил, но если что...       – Можете не беспокоиться, Ваша Светлость, я ему помогу – заверила своего сюзерена старшая экономка.       – Хорошо... – одобрительно кивнул Аккерман – Надеюсь, это единственный случай кровавого поноса в графстве, но вдруг...       – Утром я напишу письма вашим вассалам от вашего имени, дабы убедиться, что эта напасть не распространилась по Стоунферу – сказал управляющий.       – Да, будь добр – согласился Леви – Есть еще что-нибудь, что бы вы хотели обсудить со мной?       – Да нет – пожал плечами Чёрч – Ничего такого, что не могло бы подождать твоего возвращения – Магнолия также кивнула в знак согласия.       – Тогда... Не смею вас больше задерживать. День был трудный. Фарлан, полагаю, ты хочешь отдохнуть после дороги, да и ты, Изабель, думаю, устала за день.       – А ты, можно подумать, полон сил, братец – хмыкнула рыжеволосая.       – Если бы – усмехнулся граф.       – Ты ведь не собираешься снова полночи сидеть над бумагами? – нахмурился управляющий, бросив неодобрительный взгляд на стол своего друга.       – Нет, не буду – покачал головой брюнет – Не вижу смысла даже начинать, все равно ничего не успею. Займусь бумагами, когда вернусь.       – Золотые слова, Ваша Светлость! – воскликнула экономка – Лучше отдохните... Наберитесь сил перед... завтрашней поездкой. Эй! Я ничего такого не имела в виду! – затараторила девушка, заметив довольно красноречивый взгляд своего сюзерена – Просто... Там же, скорее всего, столько больных! Я очень не хочу, чтобы ты заболел, братец! Поэтому... Будет лучше, если ты отправишься в поля полным сил!       – Но все равно будь осторожен! – добавил Фарлан – Не приближайся к ним без веской причины! И не трогай их!       – А говорили, что вы мне не няньки – пробормотал себе под нос Аккерман.       – А? Что ты сказал, Леви? Я не расслышал.       – Ничего... – отмахнулся граф – Вы можете идти... Отдыхайте...       – Обещаешь, что тоже пойдешь спать? – поинтересовалась Изабель.       – Обещаю – кивнул Аккерман, слегка прикоснувшись губами ко лбу своей подруги – И ты тоже иди, отдыхай. Вы оба.       – Что ж, не вижу смысла спорить – усмехнулся Фарлан – Только меня целовать не надо. Хотя... Черт с ним! Иди-ка сюда!       – Уйди – буркнул брюнет, чуть ли не отскакивая от друга – Изабель, будь добра, уведи его, пока я ему что-нибудь не сломал.       – Леви, ну, будет тебе!       – Так, все, идем, Фарлан, не будем мешать ему спать – проворчала Магнолия, потащив Чёрча за рукав в сторону двери – С твоего позволения, братец...       – Идите – жестом разрешил им уйти граф.       – Доброй ночи, братец!       – Доброй ночи, Леви! Эй, отпусти меня! Я и сам в состоянии идти!       – Что-то я сомневаюсь. И вообще...

***

      – Сколько же от них шума... – усмехнулся Леви, слушая как его друзья ни на секунду не перестают переругиваться между собой, даже когда покинули его кабинет.       Но, несмотря ни на что, он был рад снова оказаться дома, рядом со своими, пусть и постоянно ругающимися и чересчур заботящимися о нем названными братом и сестрой. Признаться, за время своего отсутствия он уже успел соскучиться по их дружеским перепалкам и шутливым разговорам.       А еще...       Он очень соскучился по ней...       По возвращению в поместье Леви всерьез подумывал о том, чтобы, наскоро разобравшись с некоторыми делами, пригласить Ханджи к себе в покои, дабы провести с ней вечер (а, может быть, и всю ночь), но это происшествие в полях нарушило все его планы.       Подумать только! Кровавый понос! И это после всех тех мер, которые он предпринял, чтобы защитить своих подданных!       И вот! Эта зараза возникла чуть ли не у него под носом!       «Ну, неужели так сложно соблюдать несколько простых правил? – размышлял граф, продолжая складывать бумаги в аккуратные стопки, да и пыль со стола протереть не помешало бы, а то он не сможет заснуть – С водой проблем нет... Мыла тоже вполне достаточно... Обустроить отхожее место тоже можно без проблем... Но, нет же! Они будут гадить там же, где едят и спят! Еще и Ханджи во все это втянули...».       Пожалуй, участие во всей этой истории одной небезызвестной особы раздражало его больше всего, по крайней мере, гораздо больше, чем невежество и нечистоплотность его нерадивых рабов. Нет, он вполне понимал и одобрял решение доктора Штраусса отправить к заболевшим свою помощницу, ведь, в конце концов, помимо доктора, она была единственным человеком, хоть что-то понимающим в лекарском деле. Да и... Девушка была далеко не глупа, она вполне могла принять все необходимые меры, чтобы обезопасить себя, пока она ухаживала за больными. Да, все это так, но...       От этого нисколько не легче!       Еще Леви непомерно раздражало то, что в своих письмах рабыня весьма подробно описывала состояние каждого из заболевших, а вот о себе не упоминала и вовсе. Да, она в общем-то и не обязана была, но...       «Вечно она носится со всеми, словно курица за цыплятами, а о себе нисколько не заботится! Да что за такое! Почему я снова думаю о ней?! – размышлял граф, крепко сжимая листы бумаги, к счастью, они при этом остались целы – Все! Хватит! Пора спать!».       И, наконец оставив документы в покое, мужчина поспешил в свои покои. Он и правда очень устал с дороги, а на утро ему предстояла новая поездка. Эта ситуация требовала его непосредственного вмешательства. Виновные в появлении этой заразы должны быть наказаны. Он должен был убедиться, что эта напасть не угрожает его подданным.       Да и... Пора бы и Ханджи вернуть домой. Хватит ей уже возиться с этими грязными свиньями, пусть лучше будет в замке, выполняя свои непосредственные обязанности, рядом с ним.       Но это уже совсем другая история...

***

      На следующее утро, как и было обговорено ранее, Леви и Зик отправились в поля. Лагерь рабов встретил их привычной суетой и шумом.       – Хм, похоже, у них здесь все схвачено – пришел к выводу Йегер, заметив, что в лагере было довольно чисто, женщины хлопотали у котлов, передавая всем тарелки с чем-то дымящимся (как раз было время обеда), стайка ребятишек крутилась рядом, отовсюду были слышны разговоры и смех.       – Да, вижу – ответил Аккерман, наблюдая за одним из рабов, который тщательно мыл руки и лицо в небольшом деревянном корытце – Недурно... – одобрительно кивнул граф, когда этот самый мужчина вылил воду в ведро, а затем, тщательно сполоснув корыто, наполнил его свежей водой из другого ведра, а потом пошел в сторону шатра с обедающими, а его место занял другой раб.       – А эта ваша Ханджи просто молодец! – усмехнулся молодой лекарь – Не зря ее доктор Штраусс так нахваливал!       – Да, она – молодец – согласился брюнет – Вот только... Где же она? – задался вопросом мужчина, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой макушки, однако ее нигде не наблюдалось.       – Может, она сейчас навещает больных? – предположил Зик, кивнув на хижины, где, согласно письмам шатенки, и находился их своеобразный лазарет – Ваша Светлость, с вашего позволения я пойду проверю.       – Не стоит. Я с...

***

      – Ваша Светлость? – вдруг послышался удивленный мужской голос – Это вы?       – Здравствуй, Саймон – кивнул граф своему подданному.       – Добрый день, Ваша Светлость – нужно отдать должное стражнику, он, быстро взяв себя в руки, склонился перед своим сюзереном в почтительном поклоне – Чем могу служить?       – Когда я вернулся в поместье, госпожа Магнолия и доктор Штраусс доложили мне о происшествии. Вот поэтому мы с господином Йегером и приехали. Чтобы все проверить.       – Господин Йегер? – Саймон с недоумением уставился на спутника своего господина.       «Йегер? А это разве не фамилия мужа леди Микасы? – задался вопросом мужчина – Но ведь это не он! Я неоднократно видел господина Йегера, когда они с миледи приезжали в поместье. У него, вроде бы, есть старший брат. Должно быть, это он».       – Как и его отец, многоуважаемый доктор Йегер, господин Йегер очень сведущ в лекарском деле – решил объяснить стражнику Аккерман – Он приехал по просьбе доктора Штраусса, чтобы осмотреть больных.       – Ну, до моего отца мне пока еще далеко, как и до доктора Штраусса, впрочем, но я сделаю все, что в моих силах – сказал Зик – Хотя... Я вижу, что здесь у вас все не так уж и плохо.       – Полагаю, все это – заслуга Ханджи? – решил уточнить граф.       – О, да, Ваша Светлость! – торопливо закивал головой Саймон – Она тут быстро всех построила!       – Проблемы были? – спросил брюнет, пристально наблюдая за своим подданным.       – Ну... Ну, да... – промямлил стражник, чуть ли не съежившись под взглядом холодных серых глаз – Не все поначалу хотели делать то, что говорила им Ханджи. Признаться... Мы с Аароном и Леонардом тоже сперва не слишком-то воспринимали ее слова всерьез, но... Затем, как и все, поняли, что для всех будет лучше, если мы будем слушать ее и делать то, о чем она нас просит. Как оказалось, мы не ошиблись...       – Она не ошиблась – поправил его Леви – Так, ладно, мне нужно поговорить с Ханджи, хочу все услышать непосредственно от нее. Где она, кстати?        – Ну... Понимаете, Ваша Светлость… – замялся Саймон – У нас сегодня случилось одно... происшествие... И Ханджи... Она... Она сейчас... разбирается с этим...       – Что случилось? – нахмурился граф – Саймон, где сейчас Ханджи? С ней всё в поря...       Договорить ему не дал какой-то странный шум, доносившийся со стороны хижин. Обернувшись, все трое увидели мертвенно-бледных Леонарда и Аарона, спешно покидающих палатку, расположенную рядом с хижинами.       – Что вы... – хотел было обратиться к своим подданным Аккерман, однако они, видимо, даже и не заметив своего сюзерена, со всех ног бросились куда-то в сторону кустов.       – Я ничего не понял – честно признался Зик.       – Не ты один – буркнул Леви – Саймон, не объяснишь? Почему твои товарищи так странно ведут себя?       – Ну... Понимаете... Ваша Светлость... Они... Они помогали Ханджи... – пролепетал стражник.       – И с чем же они помогали ей? – спросил брюнет, которого уже начало раздражать странное поведение Саймона – И почему они...       Договорить он не успел, так как увидел какое-то движение со стороны палатки. Как оказалось, это была Ханджи.       Вот только выглядела она...       Просто ужасно...

***

      Ее обычно загорелая кожа приобрела странный землистый оттенок, кажется, она похудела (да куда еще дальше?!), ее волосы выглядели тусклыми и поблеклыми, а ее одежда...       Была вся в крови...       Леви уже хотел было броситься к ней, проверить, все ли с ней в порядке, помочь, если потребуется.       Но вот...       Их взгляды встретились...       В ее глазах он увидел удивление, непонимание и радость. Да, это определенно была радость! Она рада его видеть! Так же, как и он ее!       «Черт... А я скучал по ней» – признался сам себе граф.       Неизвестно, сколько бы они и дальше продолжали смотреть друг на друга, если бы в это не вмешался кое-кто третий...

***

      В отличие от своего хозяина, у Демона не было никаких проблем с выражением собственных чувств и эмоций – когда он злился, то прямо показывал это источнику своего гнева, когда был раздражен, то прямо давал об этом знать, а когда что-то (или кто-то) вызывало его радость, то он стремился как можно скорее добраться до причины этой самой радости. Поэтому, воспользовавшись тем, что его всадник по какой-то причине вдруг утратил бдительность (причина стояла прямо перед ним), гнедой жеребец, без каких-либо сомнений, с довольным ржанием потрусил к своей подруге.       – Демон! А ну стой! – кричит Леви, с трудом вырываясь из плена этих карих глаз...       Хотя... Честно говоря, он и сам был не прочь броситься к ней со всех ног...

***

      Закончив с Хьюго, Ханджи ничего так не желала больше, как смыть с себя всю кровь и грязь. Было бы неплохо также поспать хотя бы пару часов, но такую роскошь, к сожалению, она не могла себе позволить. Поэтому единственным утешением для нее стало бы принятие пары глотков бодрящего снадобья. Лучше всего было бы выпить целую склянку, но такого, к сожалению, она тоже не могла себе позволить – ее запасы снадобья стремительно иссякали и не было никакой возможности пополнить их. Так что, приходилось серьезно экономить.       К ее величайшему сожалению...       Во время операции рабыня не чувствовала и тени усталости, тогда она могла думать лишь о том, как бы побыстрее все закончить, не навредив при этом Хьюго. Но когда работа была закончена, а ее пациент забылся беспокойным сном, усталость вновь дала о себе знать.       «Пару капель... Всего лишь пару капель... – размышляла шатенка, с трудом сжимая и разжимая дрожащие пальцы рук, да ненадолго прикрыв глаза – головокружение с каждой секундой становилось всё более невыносимым – Но сначала нужно все здесь отмыть. Нельзя оставлять Хьюго в такой грязи. Так, мне нужна вода».       Выйдя из палатки она уже собирается было идти за водой, как вдруг замечает двоих мужчин, о чем-то разговаривающих с Саймоном.       Одного из них она узнает мгновенно.       Его Светлость, граф Леви Аккерман, решил почтить их своим присутствием...

***

      Сказать, что Ханджи была удивлена, значит, ничего не сказать. Нет, она, конечно, знала, что ее хозяин должен вернуться в поместье со дня на день. Но... Увидеть его здесь! В полях! В нескольких десятках лиг от замка! Это было просто неслыханно!       Хотя... Пусть этот визит и был несколько неожиданным, девушка была несказанно рада видеть его...       «А я скучала по нему – неожиданно признала шатенка – И кто бы мог подумать?».       И вот она уже смотрит только на НЕГО, не в силах отвести взгляд...       А он...       На первый взгляд, он, как всегда, холоден, невозмутим и равнодушен, однако...       На секунду, всего на секунду, но она замечает в его серых глазах искорку радости. Он рад ее видеть! От осознания этого настроение девушки улучшается, солнце, как будто, начинает светить ярче, птицы петь громче, да и невыносимая усталость словно бы куда-то исчезает.       «Да что это со мной такое?» – задается вопросом девушка, по-прежнему не в силах перестать рассматривать своего хозяина.       Это могло бы продолжаться долго, очень долго, но...       У кое-кого явно были другие планы...

***

      – Демон! А ну стой!       Эта фраза, сказанная недовольным голосом ее хозяина, мигом вывела рабыню из ступора, как и...       Гнедой жеребец, несшийся к ней на всех парах...

***

      – Демон! Как же я рада видеть тебя, мой хороший! – радостно воскликнула Ханджи, бросаясь навстречу своему другу, напрочь игнорируя испуганные возгласы рабов, опасавшихся того, как бы молодую целительницу не растоптало это «жуткое чудовище» – Как ты, малыш? – прошептала девушка, ласково поглаживая темную гриву и уткнувшись лбом в длинную лошадиную морду.       Ответом ей было радостное фырканье...

***

      – Тц, вот же непослушная кляча! – вдруг раздалось такое до боли знакомое ворчание. Кажется, кое-кто все же решил не отставать от своего коня – Ты же чуть не затоптал ее!       – Ну, не затоптал же – усмехнулась шатенка, продолжая перебирать пальцами лошадиную гриву – Добрый день, Ваша Светлость! – хоть встреча и была крайне неожиданной, но это не повод забывать о манерах – Прошу простить меня, что предстаю перед вами в таком неподобающем виде – виновато улыбнулась рабыня, склонившись перед своим хозяином в изящном реверансе.       – Прощаю – хмыкнул Леви, вновь схватив Демона за поводья, и не обращая никакого внимания на его недовольное фырканье – Только если объяснишь мне, что с тобой произошло. Надеюсь, тебя никто не обидел... – в его глазах мелькнул опасный огонек, от которого всем, кто это заметил, стало, мягко говоря, не по себе.       – О, нет! Что вы, Ваша Светлость! Ничего такого! – поспешно заверила своего хозяина Ханджи – Просто... У нас тут кое-что произошло...       – И что же именно? – нахмурился брюнет – Будь добра, объясни мне, а то Саймон почему-то и двух слов связать не может – граф с недовольством посмотрел на поникшего стражника.       – Хорошо, я все объясню – кивнула девушка – Дело в том, что сегодня утром я обнаружила, что Хьюго очень сильно поранил ногу пару дней назад. И скрыл это от меня! Он, видите ли, боится лечиться!       – Прямо как мой дурачок-братец – хмыкнул Зик.       – А? Прошу прошения, господин, я... – замялась Ханджи, только что заметив, что ее хозяин был не один.       – Меня зовут Зик Йегер – представился мужчина.       – Йегер? – повторила знакомую фамилию девушка.       – Ты, полагаю, недавно познакомилась с моим младшим братом, Эреном – пояснил Йегер-старший – Он и его жена много рассказывали о тебе, Ханджи.       – Правда? – удивилась шатенка, невольно отметив про себя, что братья Йегеры совсем не похожи друг на друга, ни внешне, ни по характеру.       – Ну, еще бы! – усмехнулся Зик – Далеко не каждый может заставить моего братишку лечиться, знала бы ты, как мы с нашим отцом с ними намучились! А ты умудрилась ему плечо вправить! Ты молодец!       – Благодарю вас, господин Йегер – слегка улыбнулась девушка – Полагаю, вы прибыли сюда, чтобы осмотреть больных, не так ли?       – Откуда ты знаешь? – удивился мужчина.       – Когда я пыталась вправить плечо вашему брату, он упомянул, что вы, как и ваш отец, доктор.       – Ну, до отца мне еще далеко, но, да, ты права, я приехал, чтобы помочь больным. А ты...       – Так, довольно! – прервал его Леви, которому почему-то не понравилось, что Зик, сам того не ведая, прервал их беседу с Ханджи – Потом обсудите ваши... лекарские дела – Ханджи, так что там с ногой Хьюго? Что-то серьезное?       – К сожалению, да, Ваша Светлость – тяжело вздохнула девушка – Его ступня была просто в ужасном состоянии, поэтому... мне пришлось отрезать ее.       – Отрезать?! – удивлению Аккермана не было предела, а Йегер и вовсе впал в самый настоящий ступор – То есть, ты отрезала ему ногу?! Так вот почему ты вся в крови!       – Я отрезала ему ступню – поправила хозяина рабыня – Я...       – То есть, ты решила, что была вправе принимать такое решение?! – нахмурился Зик, наконец взяв себя в руки – Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Ты искалечила человека!       – У меня не было другого выхода – Ханджи смело смотрела в глаза молодому лекарю, ее голос был тверд и спокоен – Обратись Хьюго ко мне за помощью хотя бы днем раньше, то я, может быть, и смогла бы спасти его ногу. Но... Было уже слишком поздно. У меня был выбор – отрезать ему ступню или позволить гангрене и дальше распространиться по его телу.       – Ты могла бы обратиться за советом к доктору Штрауссу. Ты же переписывалась с ним! – проворчал Йегер.       – У меня не было на это времени – ответила девушка – Счет тогда уже шел на часы, если не на минуты – Да, я понимаю, что, возможно, приняла неверное решение, которое может только навредить Хьюго. Я готова понести наказание, если вы так решите, Ваша Светлость – обратилась она к своему хозяину, хранившему до этого молчание – Но это было МОЕ решение, и в нем никто не виноват, кроме МЕНЯ. Беру всю ответственность на себя. Господин Йегер... – ее взор вновь обращен на молодого лекаря – Если желаете, то вы можете осмотреть Хьюго, и если вы решите, что его ногу можно было спасти, то... Что ж, значит, я ошиблась, и отвечу за свой поступок.       – Я... Э... – несколько замялся Йегер, которого, мягко говоря, шокировала эта отповедь рабыни.       – Зик, пойдем посмотрим, что там с этим Хьюго – сказал брюнет, который, надо сказать, тоже был впечатлен смелостью шатенки.       – Хорошо, Ваша Светлость, как пожелаете – лекарь благоразумно решил не спорить со своим сюзереном.       – Э... Ваша Светлость... Может, нам стоит повременить с этим? – несколько замялась девушка.       – И почему это? – не понял граф.       – Ну... Понимаете... Сначала мне нужно прибраться в палатке – пояснила Ханджи – Я как раз собиралась заняться этим, когда приехали вы и господин Йегер.       – Ничего страшного! Я столько раз присутствовал на операциях, которые проводил мой отец, так что небольшой беспорядок меня не испугает! – воскликнул Зик – Ваша Светлость, вам вовсе не обязательно туда идти. Я непременно обо всем доложу вам, когда вернусь.       Похоже, Йегер, как и все обитатели поместья (да что там говорить! Как все жители Стоунфера!) был прекрасно осведомлен о... неприязни, которую граф Аккерман испытывал по отношению к грязи.       – Да, Ваша Светлость! Не стоит вам туда идти! – поддержала лекаря рабыня.       – Благодарю вас за заботу, но я все хочу увидеть своими глазами – пробурчал Леви, целеустремленно направившись в сторону палаток.       – Ханджи, скажи, там все так плохо? – чуть слышно спросил Зик у шатенки, пока они шли позади Аккермана.       – Не то слово, господин Йегер, не то слово...

***

      – Тц, вот же мерзость – сморщился от отвращения брюнет, едва оказавшись в палатке.       Пятна крови... Грязные разводы... Окровавленные тряпки... А посередине...       А посередине палатки лежал мертвенно-бледный крупный мужчина, правая нога которого была обмотана светлой тканью, а рядом с ней... а рядом с ней лежала полусгнившая ступня, от которой шел просто преотвратительный запах...       – Тц, вот же мерзость – повторил граф.       – Так, а это, значит, Хьюго? – пришел к выводу Зик, зайдя вместе с Ханджи в палатку.       – Да, все верно, господин Йегер, это Хьюго – кивнула шатенка – Ваша Светлость... Мне, право, так стыдно за этот беспорядок! Позвольте, я....       – Не сейчас – жестом остановил ее брюнет – Сначала пусть Зик осмотрит Хьюго. Введи его в курс дела.       – Хорошо, Ваша Светлость, как пожелаете – слегка поклонилась рабыня хозяину, прежде чем подойти к лекарю, который уже придирчиво изучал отрубленную ступню.       – Мда, выглядит просто ужасно – сказал Зик – И как он только умудрился?       – Я задаюсь тем же вопросом, господин Йегер.       – Слушай, а....

***

      Леви мало что понял из дальнейшего разговора Ханджи и Зика, да он и не особо пытался, если честно. А пока они обсуждали «свои лекарские дела», Аккерман, от нечего делать, изучал «убранство» палатки. Несмотря на бардак, который, видимо, появился после проведения операции, в палатке было довольно... опрятно. Графа приятно удивила чистота большого деревянного ящика, на котором Ханджи, судя по всему хранила склянки со своими отварами и снадобьями, травами, мазями и инструментами.       «А она молодец, хорошо тут все обустроила. Почти как в кабинете доктора Штраусса – не мог не отметить брюнет – Так, а ЭТО еще что такое?!».       Если рабочее место юной целительницы содержалось в полном порядке, то вот ее спальное место, если можно было так выразиться, было не в таком опрятном состоянии.       Спальным местом рабыни был небольшой, тоненький тюфячок, который, судя по его виду, был явно старше шатенки.       «И она спит ЗДЕСЬ?! Чуть ли не на голой земле?! Да о чем эта девчонка вообще думает?! – брюнет был просто вне себя, похоже, его нисколько не впечатлил ни неказистый тюфячок, ни тонкая дырявая простынь непонятного цвета, ни какая-то странная накидка, видимо, выполняющая роль одеяла – Ну, я ей задам! Да она у меня... ».

***

      – ... да, похоже, ты все сделала правильно, ногу уже было не спасти... – из не слишком благочестивых мыслей графа вывел голос молодого лекаря.       – Что ты сказал, Зик? Ногу было уже не спасти? – решил уточнить граф.       – Да, Ваша Светлость, все верно – кивнул Йегер – Если бы Ханджи промедлила хотя бы пару часов, то... Хьюго лишился не только ступни.       – Ты поступила очень храбро. Ты молодец – одобрительно кивнул брюнет своей рабыне.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – шатенка склонилась перед своим хозяином в изящном реверансе.       – Так, благодаря Ханджи жизнь Хьюго сейчас вне опасности – начал Зик – Но я думаю, что его следует перенести в более... подходящее место.       – Да, я тоже так считаю, господин Йегер – кивнула девушка – Я хотела было попросить господина Леонарда и господина Аарона перенести Хьюго в одну из хижин, но...       – Эти идиоты сбежали как последние трусы – проворчал граф.       – Но, Ваша Светлость... Они...       – Не защищай их – резко перебил ее Аккерман – Они – стражники! Воины! Они не должны бояться вида крови и ран! Пусть и таких... отвратительных – презрительный взгляд в сторону отрубленной ступни – Ты же не испугалась! Не убежала!       – Что вы, Ваша Светлость! Я бы ни за что не оставила Хьюго одного!       – А они не должны были оставлять тебя одну! С ним! А если бы он очнулся?! Начал бы буянить?! Что бы такая хилая девчонка, как ты, смогла бы сделать с этим кабаном?!       – Я крепче, чем кажусь – буркнула девушка – И с этим, как вы выразились, кабаном, я бы справилась.       – Не сомневаюсь – усмехнулся Леви, просто наслаждаясь опасными огоньками, на мгновение промелькнувших в карих глазах – Но осторожность все равно не помешает. А с Аароном и Леонардом у меня будет отдельный разговор. Так, ладно, речь сейчас не об этом. Зик, как ты думаешь, мы с тобой сможем перенести Хьюго в.... более подходящее место?       – Да, без проблем! – охотно согласился Йегер – Ваша Светлость, а вы уверены, что вы...       – Я справлюсь – резко перебил его Леви – Как и Ханджи, я гораздо крепче, чем кажусь на первый взгляд – хмыкнул Аккерман, бросив на девушку насмешливый взгляд.       – Кто бы сомневался... – пробурчала себе под нос рабыня.       – Что ты сказала? – спросил брюнет, сделав вид, что ничего не услышал.       – Ничего, Ваша Светлость! – как ни в чем не бывало ответила Ханджи – Раз уж вы с господином Йегером унесете отсюда Хьюго, то, с вашего позволения, я хотела бы прибраться здесь.       – Об этом и речи быть не может – буркнул граф.       – А? Что? – такого она явно не ожидала – Ваша Светлость... Боюсь, что я не совсем верно вас...       – Ты немедленно идешь приводить себя в порядок – резко перебил её Аккерман.       – ЧТО?!       – Видела бы ты себя со стороны... – презрительно фыркнул граф – Ты же вся в крови... В грязи... Как ты вообще можешь терпеть это?!       – Прошу прощения, что предстаю перед вами в таком неподобающем виде, но сейчас это совершенно неважно.       – Не важно?! По-твоему, это не важно?!       – Сейчас, да! Ваша Светлость, у меня столько дел! Мне нужно осмотреть больных, следить за самочувствием Хьюго, проверить, не заразился ли еще кто-нибудь, приготовить снадобий! Мне жаль, что мой внешний вид так оскорбляет ваше чувство прекрасного, но сейчас у меня совершенно нет времени на эти глупости!       – Это не глупости, невыносимая ты девчонка! Носишься со всеми, как наседка, а про себя снова забыла! Немедленно иди и привели себя в порядок! Это приказ! – тоном, не терпящим возражений, заявил граф.       – Ваша Светлость, при всем уважении, но у меня есть дела и поважнее – нахмурилась девушка.       – Чего?! А ну живо пошла делать то, что я тебе сказал! – рявкнул мужчина.       – Говорю же, это может подождать! – возразила рабыня.       – Мне тебя, что, как грязного щенка, взять за шкирку и окунуть в воду?!       – Нет, вы же этого не сделаете.       – И почему же, позволь узнать? – хмыкнул Аккерман.       – Не престало вам возиться с грязной рабыней.       – Ты кому это вздумала указывать?! Захочу, и буду возиться с тобой! Столько, сколько посчитаю нужным!       – Ну, да, конечно! Как будто у вас других более важных дел нет! – фыркнула Ханджи.       – Да, есть. И, поэтому... Живо иди помойся и переоденься! Или я и правда возьму тебя за шкирку и брошу в воду.       – Ваша Светлость, можете таскать меня за шкирку столько, сколько хотите, но... Не сейчас! Я нужна моим пациентам! – не желала сдаваться шатенка.       – Их и Зик может осмотреть! Именно для этого он и здесь!       – Вот! Видите! Мне необходимо все объяснить господину Йегеру! Рассказать ему про каждого больного!       – Да ты...       Договорить он не успел, поскольку вдруг понял, что они не одни. Поняла это и она...

***

      – Зик? – сказал Леви.       – Господин Йегер? – прошептала Ханджи.       – А? – только и смог произнести молодой лекарь.

***

      Что до Зика Йегера, то, едва граф и рабыня начали свою... беседу, он принялся с преувеличенным вниманием осматривать Хьюго, хотя они с Ханджи уже все обсудили, изучать ее рабочее место, хотя для него, сына доктора, там не было ничего особенного, перебирать склянки со снадобьями, хотя их содержимое было для него совершенно обыденным. А больше всего на свете...       А больше всего на свете он хотел провалиться сквозь землю...       Но этого, к сожалению, не произошло. Покинуть палатку незамеченным, тоже не представлялось возможным, поскольку Аккерман и Ханджи стояли как раз напротив входа, а привлекать их внимание не хотелось от слова совсем. Как и....       Мешать им....       Да, с одной стороны, все это было крайне... странно. Почему это Его Светлость так печется об этой рабыне? Какое ему вообще дело до того, как она выглядит? Почему он вообще тратит на нее свое драгоценное время? А эта девчонка... Какое право она имеет так вести себя? Почему не подчиняется и не идет, как примерная рабыня, исполнять волю своего хозяина? Как она смеет пререкаться со своим господином?       И... Почему, во имя всего святого он позволяет ей это?!       Да, все это, бесспорно, было на редкость странно.       А с другой стороны...       А с другой стороны Зик ни за что на свете не хотел прерывать эту так называемую перепалку, которая ему кое-что напоминала.       Вот только что же именно?       Немного поразмыслив, Йегер все понял...

***

      Черт! Да отец с Карлой точно также ругаются! Она упрекает его, что он слишком много работает, и совершенно не следит за собой, а он говорит, что с ним все в порядке, и что у него нет времени на всякие глупости, вроде еды или отдыха!       Но... Это же его отец и мачеха! Они женаты уже много лет! Вдвоем вырастили и воспитали двоих детей (мать Зика умерла, когда он был еще совсем ребёнком, так, можно сказать, что это Карла вырастила его)! Они любят друг друга! Они – семья!       А Его Светлость и эта Ханджи... Да это же совсем другое дело! Даже если они... Нет-нет-нет! Любовные похождения его сюзерена это последнее, о чем будет думать Зик! Но все же...       Как же сейчас они напоминают мне отца и Карлу...

***

      – Зик?       – Господин Йегер?       – А?       Молодой лекарь, до этого почему-то не перестававший размышлять о своих отце и мачехе, и зачем-то сравнивающий их со своим сюзереном и его рабыней, вдруг понял, что эти самые сюзерен и рабыня вдруг перестали пререкаться и с удивлением смотрят на него.       «Кажется, они наконец-то поняли, что были не одни – догадался Зик – Черт! Что же делать-то? Его Светлость... Он так смотрит на меня! Мама! Я не хочу умирать! Я же еще так молод! А Елена? Как она будет без меня? А малышка Дина? Она, что, будет расти без отца? О, боги... защитите меня! Молю вас!».       – Зик...       – Ваша Светлость... Я.. – чуть ли не пропищал Йегер, уже мысленно простившийся с жизнью.       – Давай отнесем Хьюго в одну из хижин – как ни в чем не бывало сказал граф.       – Ко... Конечно, Ваша Светлость! Как пожелаете! – поспешно закивал головой молодой лекарь, с трудом подавляя желание вздохнуть с облегчением.       – Ханджи... – теперь брюнет обращался к рабыне – По-хорошему прошу, приведи себя в порядок. Не беспокойся – жестом остановил он её, когда понял, что она собирается возразить – Мы с Зиком унесем Хьюго, а затем я прикажу кому-нибудь прибраться здесь. Поэтому... – кивок в сторону выхода из палатки.       – Как пожелаете, Ваша Светлость... – чуть ли прошипела девушка, в бессилии сжав кулаки – С вашего позволения...       – Иди уже... И... Ханджи...       – Да, Ваша Светлость...       – Только посмей еще раз показаться мне на глаза в таком виде. А то... накажу... – его губы исказила нахальная усмешка, которую видела лишь она (Зик в это время нашел что-то крайне интересное на столе юной целительницы).       – Как пожелаете... – прошипела шатенка – Ваша Светлость... Господин Йегер...       И склонившись перед мужчинами в изящном реверансе, а также напоследок бросив на одного из них грозный взгляд (явно не на ни в чем неповинного молодого лекаря), она поспешила удалиться с гордо поднятой головой.       «Черт... Ну, до чего же хороша!» – самодовольно ухмыльнулся Леви, провожая ее взглядом.       Однако, стоило ей скрыться из его вида, как на смену нахальной ухмылки вновь пришло бесстрастное выражение лица. Ведь... Как бы ему не нравилось подшучивать над этой рабыней, в надежде вызвать ее негодование или даже гнев, он по-прежнему оставался невозмутимым правителем Стоунфера.

***

      – Зик...       – Да, Ваша Светлость? – пролепетал Йегер.       – Я надеюсь, что мне нет нужды объяснять тебе, чтобы ты никому не говорил о том, что ты здесь услышал? Ни жене... Ни отцу... Ни брату... Особенно брату! Не хватало еще, чтобы он всё Микасе выложил!       – Ваша Светлость... Боюсь, я не совсем понимаю вас. Ведь я ничего не слышал! Совсем ничего! Абсолютно! – энергично замотал головой Йегер.       – Что ж, если ты так говоришь... – одобрительно кивнул Леви – Так, давай уже отнесем Хьюго отсюда. Не хватало еще, чтобы он простудился и помер ненароком. Тогда все труды Ханджи будут в пустую.       – Как пожелаете, Ваша Светлость...       Вскоре они уже благополучно перенесли все еще находящегося без сознания Хьюго в одну из хижин, а несколько рабынь принялись наводить порядок в палатке Ханджи по приказу их хозяина.       А где же была сама Ханджи?

***

      А Ханджи в это время, после позорного бегства, как она это сама считала, с остервенением застирывала свое покрытое пятнами крови и грязи платье. При этом она никак не могла отделаться от мысли, что ни за что бы не отказалась, если бы в этом корыте оказалось не ее платье, а голова ее хозяина. Уж ее-то она бы с превеликим удовольствием замочила в мыльной воде! Непременно бы замочила!       «Нахал! Вот же нахал! Это же надо быть таким наглым! Настоящий хам! А еще дворянин называется! – не переставала костерить своего хозяина последними словами рабыня, пока стирала. А, точнее, пыталась утопить, ни в чем не повинное платье – Да как он вообще посмел! Нет, я все понимаю, он мой хозяин, но так со мной обращаться! Он же меня даже не слушал! Я тут забочусь о его рабах, слежу, чтобы ни одна душа, принадлежащая ему, не отправилась в мир иной раньше времени... А он! Беспокоится о каких-то там пятнах крови на моем платье?! Вот же... Чистюля упрямый! Взять бы его за его шелковистые волосы и окунуть его красивое личико в корыто с помоями! Посмотрела бы я тогда на него!».       Вскоре со стиркой, если подобное издевательство над бедной одеждой вообще можно назвать стиркой, было покончено. Поэтому, повесив платье сушиться, девушка решила смыть грязь и кровь также и с собственного тела. Горячая вода, как обычно, давала чувство облегчения и успокаивала мысли, даже такие беспокойные, которые завелись в голове у шатенки.       «Может, я перегнула палку? – размышляла девушка, пока тщательно промывала пряди своих волос – Может, не стоило быть с ним такой... резкой? И как он еще не поколотил меня... И... Почему... Почему я так веду себя с ним? Почему я постоянно хочу ругаться с ним и выводить его из себя? Да, не спорю, он просто до невозможности милый в гневе, но все же... С моей стороны это крайне неразумно. Ах, что же вы делаете со мной, граф Аккерман? Почему, когда вы рядом, я так веду себя? Почему позволяю себе такие вольности с вами? Ведь... Кто вы и кто я?».       Слишком много вопросов и ни одного ответа...

***

      Ханджи не понимала, она совершенно не понимала, почему их с графом... отношения, если это вообще можно назвать отношениями, складывались таким образом. Также, как и не понимала, чего именно этим хочет добиться ее хозяин. Почему он никак не может наиграться с ней?       А еще...       Как она отреагирует, когда он наконец-то наиграется и вновь перестанет замечать её?       На этот вопрос у нее тоже не было ответа...       Так, всё! Хватит! У меня нет времени на эти глупости!       Шатенка что есть силы помотала головой, дабы выбить из нее такие совершенно неуместные мысли о ее хозяине, о чем немедленно пожалела – голова тут же резко закружилась, перед глазами заплясали тёмные точки.       Снадобье... Нужно срочно выпить снадобье... Хотя бы пару капель...       Одевшись, а также наведя порядок в «купальне», девушка потянулась к своей сумке. И вот она уже сжимает в своих дрожащих пальцах заветную склянку, как...

***

      – Ханджи! Вот ты где!       Дзинь!       Склянка выскальзывает у нее из рук и падает на деревянный пол, разбиваясь на сотни осколков...       – Ой! Прости! Я не хотела напугать тебя! – вскрикнула молодая рабыня, чье неожиданное появление и привело к «безвременной кончине» склянки.       – Ты не напугала меня, Таня – отвечает Ханджи, собирая осколки – Я просто... не ожидала, что ты придешь.       – Это что-то важное? – кивает Таня на лужицу бледно-зеленого цвета, все, что осталось от снадобья.       – Да нет, не особо – пожимает плечами шатенка, хотя, на самом деле, она еле сдерживается, чтобы не закричать во весь голос от отчаяния. Последняя склянка! Это была последняя склянка! И у неё нет подходящих ингредиентов, чтобы приготовить ещё! Что же ей теперь делать? – Таня, ты что-то хотела? – с трудом, но она все же сумела взять себя в руки.       – Ну, в общем-то, да. Я хотела позвать тебя обедать.       – Спасибо, я не голодна. У меня много дел, потом поем.       – Э... Ханджи, а, может быть, ты все же пойдёшь обедать? – замялась Таня.       – Я же сказала, что потом поем – буркнула девушка, вытирая пол.       – Но... Понимаешь... Тут такое дело...       – Что случилось, Таня? – нахмурилась шатенка, явно заподозрив что-то неладное.       – Ну... Дело в том, что Его Светлость... Я, право, даже не знаю, как это сказать... – промямлила рабыня.       – Говори, как есть – буркнула шатенка, уже понимая, что именно скажет Таня.       – Его Светлость сказал, что если ты немедленно не пойдешь обедать, то он придет сюда, притащит тебя за шкирку к столу и самолично скормит тебе тарелку похлебки – протараторила девушка – Ханджи! Клянусь! Я здесь совершенно не при чем! Я лишь передаю тебе то, что сказал Его Светлость!       – Вот же хам! Чистюля низкорослый! Ему, что, совсем заняться нечем?! – чуть слышно шипела шатенка – Вот бы взять его и...       – Ханджи? Что ты там бормочешь? Я ничего не поняла? – спросила Таня.       – Идем уже – процедила сквозь зубы девушка.       – А? Что? – не поняла рабыня.       – Идем уже – повторила шатенка – Не стоит заставлять Его Светлость ждать.       И, не обращая никакого внимания на ничего не понимающую Таню, Ханджи важно прошествовала мимо нее с гордо поднятой головой.       О невыносимой головной боли и дрожи в пальцах она старалась не думать...

***

      А пока Ханджи приводила себя в порядок, да попутно старалась отогнать от себя не совсем уместные мысли о своём хозяине, он...       Недалеко ушел от своей рабыни...       «Что это вообще нашло на меня? – размышлял граф, прогуливаясь по окрестностям и наблюдая за всем происходящим в лагере рабов – Зачем я так с ней? Можно было и помягче. Но и она тоже хороша! Выглядит как пугало, еле на ногах стоит, а еще и перечить мне вздумала! Нет будь на ее месте другой раб или рабыня, то я бы его или ее в кровь исхлестал! А ее.... А ее я и пальцем не трону... Ну, почти... Что же эта девчонка творит со мной? Почему я так легко теряю из-за нее голову? И почему меня это совершенно не беспокоит?».       К сожалению, у него не было ответа ни на один из этих вопросов...       Так, все, хватит! Я сюда приехал не для того, чтобы размышлять о хорошенькой рабыне со вздорным характером!       С трудом, но он все же смог отвлечься от мыслей об одной небезызвестной рабыне и сосредоточиться на более важных проблемах. Ведь... Именно для этого он и здесь.       А дел у него здесь было предостаточно...

***

      Да, на первый взгляд, все было в порядке – в лагере был относительный порядок, рабы выглядели вполне опрятно, нигде не наблюдалось ни куч с мусором, ни луж с нечистотами. Но... Аккерман очень хорошо помнил содержание писем Ханджи, которая на подробности нисколько не скупилась... Да, если бы не эти самые письма, то Леви, может быть, и решил, что здесь все в порядке. Но... Повторюсь, Ханджи описывала все очень подробно, не упуская ни малейшей детали.       И, поэтому... Графу в глаза бросалась каждая мелочь, даже самая что ни на есть незначительная...       Пятно на фартуке рабыни, которая помешивала похлебку в огромном котле, вытирая при этом сопли другой рукой...       Ребенок, плюнувший на царапину на колене, и старательно растирающий слюну...       Раб, уронивший кусок хлеба на землю, поднимает его и тащит в рот, даже не отряхивая...       И... Многое другое...       «Тц, это просто отвратительно! – думал брюнет, с отвращением наблюдая за своими не слишком чистоплотными рабами – Неудивительно, что эти свиньи подхватили эту заразу! Мне даже страшно представить, что было здесь до того, как приехала Ханджи! И она жила в этих жутких условиях?! С этими грязными свиньями?! Неслыханно! Просто не слыханно! ».

***

      – Ваша Светлость... – он далеко не самых приятных мыслях о пренебрежительном отношении рабов к чистоте, а также от размышлений о жестокой расправе над ними, графа отвлек мужской голос.       – Да, Зик? – обернулся Аккерман к Йегеру.       – Я осмотрел рабов, которые были в хижинах – пояснил молодой лекарь.       – Как они?       – В целом, вполне неплохо. Думаю, многие через пару дней уже будут здоровы. Остальные – в течение недели, не больше. Ханджи хорошо заботилась о них.       – Лучше бы она о себе так заботилась – буркнул граф.       – А? Ваша Светлость? Вы что-то сказали? Боюсь, я не расслышал вас?       – Ничего особенного. Не бери в голову – небрежно отмахнулся Леви – Так, значит, больные идут на поправку?       – Верно – кивнул Зик – Но я все равно хотел бы поговорить с Ханджи. Все же ей это лучше известно.       – Да, верно, поговори с ней – согласился Аккерман.       – Хорошо. И... Ваша Светлость...       – Что?       – Как я понял, они собираются обедать – Йегер кивнул на нескольких женщин, накрывающих на стол.       – И?       – Они никак не решаются пригласить вас разделить с ними трапезу, вот и....       – Попросили тебя?       – Ну, вообще-то, они попросили об этом господина Аарона, а он – меня.       – А, что, сам у меня спросить не мог? Тц, трус – проворчал Леви, решив чуть позже побеседовать со стражниками – Ладно, идем. Пообедаем, если зовут. Да и.... Что-то я проголодался. Полагаю, ты тоже.       – О! Не то слово, Ваша Светлость! Не то слово!

***

      Сказать, что рабы были рады, что их хозяин решил разделить с ними трапезу, значит, не сказать ничего. Они так носились с ним, благодарили его, причитали, что не могут подать ему достойный обед, что Леви даже несколько растерялся, ненадолго позабыв о своем желании провести с ними «серьезную беседу». Разумеется, только ненадолго.       – Ох, Ваша Светлость, мне, право, так неудобно! – причитала полная немолодая рабыня, именно она отвечала за приготовление еды – Вы, должно быть, не привыкли к такой еде!       – Ничего, Натали, все нормально – отвечал Аккерман, принимая из ее рук тарелку с похлебкой (и старательно пытаясь не замечать грязи под ее ногтями) – Выглядит довольно аппетитно, да и пахнет вкусно.       – Ой, что вы, Ваша Светлость! – густо покраснела от похвалы хозяина рабыня – До тетушки Агнес мне ещё ой как далеко!       – Нам всём до нее далеко – хмыкнул Зик, вспоминая лакомства, приготовленные тетушкой Агнес, которые ему доводилось отведать в гостях у графа – Ваша Светлость, только, прошу вас! Не говорите об этом моей жене! И Карле тоже! Они же мне житья не дадут!       – А я и не собирался – пожал плечами брюнет – Очень вкусно, Натали, ты зря переживала – похвалил он стряпню женщины, съев пару ложек похлебки.       – Благодарю вас, Ваша Светлость – смущенно улыбнулась рабыня, довольная похвалой хозяина.       – А где Ханджи? – поинтересовался Леви, не обнаружив среди обедающих рабов одну небезызвестную шатенку.       – Должно быть опять где-то бегает, что-то делает – пожала плечами Натали, передавая тарелку с похлебкой одному грузному мужчине.       – И часто она пропускает обед? – спросил Аккерман, невольно начиная злиться.       – Э... Ну... – замялась женщина.       – Понятно – процедил сквозь зубы граф.       – Ваша Светлость! Вы не подумайте! Я не морю ее голодом! – оправдывалась рабыня – Просто... Она все время занята! У нее ведь столько работы!       – У вас всех тоже много работы, но, тем не менее, вы находите время и на еду, и на сон – проворчал брюнет.       – Ваша Светлость... Простите, я....       – Ты ни в чем не виновата, Натали – жестом остановил её Аккерман – Просто... Ханджи... Это Ханджи... Ты! Как тебя зовут? – обратился он к молодой рабыне.       – Та... Таня... Меня зовут Таня, Ваша Светлость – пролепетала девушка, чуть ли не съежившись под пронзительным взглядом холодных серых глаз.       – Иди поищи Ханджи, Таня. И приведи ее сюда. Ей нужно пообедать – велел граф.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – торопливо кивнула девушка.       – И... Таня...       – Да, Ваша Светлость?       – Если она заупрямится и не захочет идти, то... Скажи ей, что если она немедленно не придет сюда, то я ее за шкирку притащу и насильно скормлю тарелку похлебки.       – Д... Да, Ваша Светлость, как прикажете – промямлила рабыня, прежде чем чуть ли не бегом броситься исполнять приказ хозяина.       Как только Таня скрылась из виду, Леви вновь приступил к своей трапезе, напрочь игнорируя направленные на него любопытные взгляды. Что ж, пусть смотрят. В конце концов, он никому не обязан ничего объяснять.       Вскоре вернулась Таня. И не одна...

***

      Аккерман с трудом сдерживал самодовольную ухмылку, наблюдая, за тем, как неторопливо идет Ханджи. Вернее, даже не идет, а шествует с гордо поднятой головой...       Ты смотри какая важная! Будто не рабыня идет, а сама королева... Ну, до чего же хороша чертовка!       – Ваша Светлость... – она склонилась перед своим хозяином в изящном реверансе – Вы хотели меня видеть?       – Вижу, ты наконец-то привела себя в порядок – хмыкнул Аккерман, с одобрением рассматривая и ее чистое платье, и еще влажные волосы, заплетенные в косу, да и саму девушку, собственно.       – Рада, что смогла угодить вам, Ваша Светлость – слегка склонила голову шатенка – Таня сказала, что вы хотели меня видеть. Так... Чем я могу помочь вам, мой господин?       – Сядь – велел он, кивнув на скамью – Натали, будь добра, наложи ей похлебки, и побольше.       – Но... – начала было Ханджи.       – Тебя что-то не устраивает? – нахмурился Леви.       – Нет! Что вы, Ваша Светлость! Все в порядке! – воскликнула девушка, усаживаясь на скамью – Благодарю, Натали! – слегка улыбнулась шатенка поварихе, принимая из ее рук тарелку с горячей похлебкой – Э... Здесь слишком много для меня.       – Не много – буркнул граф.       – Да, вы правы, Ваша Светлость. Не много – кивнула рабыня, взяв в руки ложку. Однако при этом она умудрилась бросить на своего хозяина грозный взгляд так, что заметить его мог лишь он.       И в какой же восторг его привело это!       Хорошенькая... Она просто до невозможности хорошенькая... Моя непокорная девочка...

***

      До конца трапезы больше никаких происшествий не происходило. Пока рабы, и Ханджи в том числе, молча ели свою похлебку, Зик рассказывал Леви о том, как обстоят дела в его родном городе. Также он поделился с ним и радостной новостью – несколько месяцев назад он стал отцом.       – Так, значит, у тебя родилась дочь – сказал граф – Поздравляю.       – Благодарю вас, Ваша Светлость! – улыбнулся Йегер – Мы с Еленой назвали ее Диной, в честь моей покойной матери.       – Дина... Красивое имя – одобрительно кивнул брюнет – Как она поживает? Надеюсь, она, как и твоя жена, находятся в добром здравии? Хотя... Что это я! Разве может с ними что-то случиться? С таким-то лекарем, как ты!       – Вы очень добры, мой господин – слегка улыбнулся Зик – Да, к счастью, у них все хорошо. Елена быстро оправилась после родов. Она уже давно хлопочет по хозяйству, помогает мне с моими пациентами, ну, и конечно же, нянчится с дочкой. А малютка-Дина... – глаза мужчины засияли, на губах появилась мечтательная улыбка – Растет не по дням, а по часам! Она у нас дама с характером! Если что-то не нравится – сразу говорит! По-своему, конечно. А какая непоседа! Карла говорит, что она – вылитый Эрен в этом возрасте! И, знаете, я с ней полностью согласен. Хотя Эрен все отрицает! Но... Как он может что-нибудь помнить?       – Действительно, как – усмехнулся Аккерман, которому было очень легко представить Йегера-младшего, яростно отрицающего какое-либо сходство между ним и своей племянницей-младенцем – Кстати, об Эрене. Они с Микасой пока не собираются последовать вашему с Еленой примеру?       – Нет, насколько мне известно – пожал плечами Зик – Они сейчас только и говорят о своем путешествии. Когда к ним приезжает их друг, Армин Арлерт, они втроем чуть ли не часами обсуждают то, куда поедут, как им лучше спланировать маршрут и... Все такое...       – Да, они рассказывали мне, когда приезжали на Бал Невест – кивнул брюнет – Расскажи мне об этом Армине Арлерте, Зик. Он надежный человек? Не пойми меня неправильно, я очень уважаю твоего брата, но он такой... Впечатлительный и в некоторой степени наивный. А Микаса... Она всегда поддержит его, что бы он не сделал. Поэтому... Я бы хотел убедиться, что этот господин Арлерт не втянет их в какую-нибудь сомнительную авантюру.       – О, насчет этого можете не беспокоиться, Ваша Светлость! – воскликнул Йегер – Уверяю вас, Армин, несмотря на молодость, один из самых здравомыслящих и умных людей, с которыми я когда-либо имел честь познакомиться. Да, он очень мечтательный юноша и, может быть, немного наивный, но... В то же время, и очень рассудителен. Свое путешествие он планирует в мельчайших подробностях, скрупулезно обдумывает каждую деталь. Нет, он ни за что не ввяжется ни в какую авантюру, так что за свою кузину можете быть спокойны. И мой брат, и их друг сделают все возможное, чтобы в путешествии ей ничего не грозило.       – Что ж, очень на это надеюсь – хмыкнул граф – Но, в любом случае, я бы хотел познакомиться с этим господином Арлертом. Об этом я уже сообщил Микасе и Эрену.       – Будьте уверены, Ваша Светлость, Армин вас нисколько не разочарует.       – Что ж, очень на это надеюсь – повторил Аккерман.       До окончания обеда они говорили о ничего не значащих вещах...

***

      – Ну, вот, а ты говорила, что здесь слишком много – усмехнулся Леви, с одобрением наблюдая за тем, как Ханджи передает Натали пустую тарелку из-под похлебки.       – Да, Ваша Светлость, вы правы – кратко кивнула рабыня хозяину. Да, она и правда все съела, вернее, с трудом затолкала в себя хоть и вкусную, но слишком наваристую и жирную для нее похлебку. А сейчас... А сейчас ей оставалось лишь надеяться, что ее желудок справится с такой непривычной для него пищей и не взбунтуется. Как бы сейчас не раздражал ее граф, вывалить свой обед ему на сапоги ей не особо-то и хотелось. Однако, от этого обильного обеда была и польза – пусть и ненамного, но голова все же кружилась теперь не так сильно, да и дрожь в пальцах заметно ослабла.       Но... Девушка прекрасно понимала, что это ненадолго. Помочь ей могло лишь несколько часов сна, либо бодрящее снадобье. К сожалению, и то, и другое было совершенно не возможно. На данный момент, по крайней мере.

***

      – Так, теперь, когда ты привела себя в порядок, и поела, будь добра, расскажи Зику о том, как обстоят здесь дела – велел Аккерман. Как бы ему ни хотелось еще немного позлить Ханджи, сейчас, при стольких свидетелях это было крайне неуместно, он и так поставил себя в неловкое положение перед Йегером, благо, что молодой лекарь был не дураком, и умел держать язык за зубами, но... рисковать все равно лучше не стоит. Видимо, понимала это и девушка, судя по ее сдержанному поведению.       – Да, конечно, Ваша Светлость, как пожелаете – слегка поклонилась хозяину шатенка – Господин Йегер...       – Я, конечно, уже осмотрел всех больных – начал Зик – Но все равно хотел бы услышать твое мнение. Так что... Я весь внимание.       – Да, господин Йегер, как скажете.       И вот, молодой лекарь и рабыня, обсуждая своих пациентов, неспешно направились в сторону хижин. Граф тенью последовал за ними.

***

      – Хорошо, очень хорошо – одобрительно кивал Зик, пока снова осматривал рабов, внимательно слушая рассказ рабыни – Ты молодец! Ты просто молодец, Ханджи! Твоим пациентам очень повезло с тобой, как и доктору Штрауссу, впрочем.       – Благодарю вас, господин Йегер.       – Эх, жаль у меня нет такой помощницы, как ты – вздохнул мужчина (услышав эти слова, Леви несколько напрягся, этого, однако, никто не заметил, ну, или почти никто, ибо на мгновение, лишь на мгновение, но Аккерман все же смог поймать довольно красноречивый взгляд карих глаз, направленный прямо на него) – Хотя, может быть, это и к лучшему. Моя жена очень ревнивая женщина, и это могло бы стать серьезным препятствием для нашей с тобой совместной работы. Так что... Как бы я не восхищался твоими познаниями и умениями, я.... я также восхищаюсь мастерством моей супруги стрелять из лука, унаследованным от ее отца-охотника. Поэтому... Я могу лишь порадоваться за доктора Штраусса. Ведь... У него такая талантливая и способная помощница.       – Мудрое решение – одобрительно кивнул Леви, решив в ближайшее время непременно отправить Елене Йегер запоздалый подарок на рождение дочери – какой-нибудь красивый лук и колчан со стрелами, так, на всякий случай.       В целом, состояние здоровья пациентов было вполне обнадеживающим – они постепенно шли на поправку, и, тут Ханджи и Зик придерживались одного мнения, могли вернуться к работе уже через несколько дней, неделю, самое большое. А пока Йегер и рабыня обсуждали свои «лекарские дела», Аккерман слушал их в пол-уха – из того, что они говорили, он понимал едва ли половину, но, судя по всему, жизни его рабов были вне опасности, а это было главное. Его больше беспокоило другое.       «Почему она такая бледная? – размышлял он, внимательно изучая и правда слишком бледный, и даже болезненный, на его взгляд цвет кожи рабыни, а также темные круги у нее под глазами – Она, что, вообще не спит? Ладно, поговорю с ней об этом чуть позже. Непременно поговорю».       – Что ж, вижу, у тебя тут все схвачено – пришел к выводу Зик, выслушав «доклад» Ханджи – Мне здесь и делать-то практически нечего.       – Благодарю вас, господин Йегер – слегка поклонилась шатенка.       – Слушай, а ты...       Договорить ему не дали сыновья Хьюго, ворвавшиеся в хижину и заявившие, что их отец очнулся.       Что ж, пора проведать еще одного пациента.

***

      – Как ты себя чувствуешь, Хьюго? – поинтересовалась шатенка, вытирая чуть влажный от пота лоб мужчины, пока Зик осторожно снимал повязку с его ноги.       – Нога... Ноет... – прохрипел раб, кивнув на свою пострадавшую ногу.       – Это нормально. Извини, но какое-то время тебе придется потерпеть, пока рана не заживет – пояснил молодой лекарь, внимательно изучая рану – Я обработаю твою ногу мазью, это немного облегчит боль, пока это все, что я могу сделать.       – Хорошо, господин Йегер, как скажете – тяжко вздохнул мужчина – А.... Господин Йегер... Позвольте спросить...       – Спрашивай.       – Моя... Моя нога... Ее... Ее можно было спасти...       – Обратись ты к Ханджи за помощью чуть раньше, то, да, ты вполне мог сохранить свою ступню – пояснил Зик, аккуратно нанося мазь на рану – А помедли еще немного, то... пришлось бы отрезать тебе ногу целиком. Так что... Скажи спасибо Ханджи, она спасла хоть что-то от твоей ноги, а, может быть, и твою жизнь.       – Спасибо тебе, Ханджи... – чуть слышно прошептал он – Прости... Прости, что был так груб с тобой... Просто... Моя нога...       – Ничего, Хьюго, я все понимаю – слегка улыбнулась девушка – Я не в обиде, ты просто...       – Сам во всем виноват – перебил ее граф, до этого хранивший молчание.       – Ва... Ваша Светлость? Это... Это вы? – на одном дыхании выпалил раб, который только что заметил своего хозяина, замершего на пороге хижины – Я.... Я...       – Лежи. Не смей вставать – приказал брюнет намеревавшемуся было встать невольнику – Ты же не хочешь, чтобы все старания Ханджи и господина Йегера прошли впустую?       – Нет, Ваша Светлость, не хочу – торопливо замотал головой раб.       – Поэтому, делай то, что они тебе говорят. Это приказ. Ты меня понял?       – Да, Ваша Светлость, понял – смиренно опустил голову раб – Ваша Светлость... Могу я спросить, что будет со мной? Вы продадите меня?       – С чего ты взял? – нахмурился граф.       – Ну... Я же теперь калека – тяжко вздохнул Хьюго – Ни на что не годный калека... Я больше не смогу работать в поле, а, значит, бесполезен. Зачем я вам такой? Вот мои сыновья – другое дело – он с неприкрытой гордостью посмотрел на притихших мальчишек – Они молодые... Смышленые... Еще несколько лет, и они станут славными юношами, которым любая работа будет по плечу. А я.... А я теперь лишь обуза... Для вас будет большой удачей, если вы хотя бы пару монет на рынке за меня выручите.       – То есть, ты считаешь меня бессердечным чудовищем, которое может разлучить отца и его детей? – в голосе Аккермана отчетливо прозвучала сталь.       – Нет-нет-нет! Что вы, Ваша Светлость! – залепетал чуть ли не насмерть перепуганный раб – Я ни в коем случае не хотел обидеть вас, господин! Я...       – Довольно! – жестом остановил его брюнет – Я не считаю тебе обузой, Хьюго – продолжил он – Да, ты теперь не тот, что раньше, но и.... Ты лишился только ступни, а не всей ноги или обеих ног. Да, согласен, в полях теперь от тебя никакого толка, Так что... Госпожа Магнолия подберет тебе какую-нибудь подходящую работу в поместье.       – Пр... Правда? – опешил раб, явно не ожидавший ничего подобного.       – Ага – кивнул Леви – Ну, или отправим тебя в один из моих замков. Вместе с твоими сыновьями, разумеется. Они помогут тебе, если ты не сможешь сам справиться с какой-нибудь работой. Или... Мне все же стоит отправить тебя на невольничий рынок? – глаза мужчины опасно сузились.       – Нет-нет! Не надо! – воскликнул раб – Я буду работать в поместье! Или еще где-либо, куда вы решите отправить меня вместе с мальчиками! Клянусь, со мной у вас не будет никаких проблем! Я буду делать все, что от меня потребуется!       – А мы поможем! – добавил старший из мальчиков. Его брат кивнул в знак согласия.       – Что ж, значит, решено – одобрительно кивнул граф – Как вернусь в поместье, попрошу госпожу Магнолию куда-нибудь пристроить тебя, а заодно пусть поговорит с плотниками и кузнецами. Может, они найдут способ, как помочь тебе с твоим увечьем.       – Благодарю вас, Ваша Светлость! – Хьюго, как и его сыновья, уже были не в силах сдержать слезы – Да благословят вас боги!       – Да-да, конечно – небрежно отмахнулся Аккерман – Ладно, отдыхай, поправляйся. Ханджи... Зик... Как закончите здесь, жду вас на улице.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – кивнули рабыня и молодой лекарь.       Обработав рану Хьюго и напоив его целебным отваром, Зик и Ханджи, оставив своего пациента под присмотром его сыновей, поспешили на улицу, к своему господину. Как оказалось, за время их непродолжительного отсутствия он приказал всем рабам, за исключением больных в хижинах, собраться.       – Что бы это значило? – терялся в догадках Зик.       – Поверьте, господин Йегер, мне это тоже интересно – неопределенно пожала плечами шатенка.       Увидев, что рабыня и лекарь присоединились к нему, Леви обратил свой взор на ничего не понимающих рабов, с любопытством наблюдающих за своим хозяином.       – Итак... – начал Аккерман – Полагаю, вы все и понятия не имеете, зачем я собрал вас всех?       Те из рабов, кто были посмелее, нерешительно кивнули.       – Что ж, неудивительно, учитывая, что вы тут устроили – проворчал брюнет, обведя грозным взглядом всех присутствующих, которые, не в силах выдержать этот колючий взгляд, смиренно опустили глаза.       А затем... А затем они вовсе еле сдерживались, чтобы не броситься наутек прочь отсюда...

***

      – Кровавый понос... – процедил он сквозь зубы, даже и не пытаясь скрыть отвращение в голосе – О ЧЕМ ВЫ, МАТЬ ВАШУ ДУМАЛИ?! – рявкнул брюнет – ВЫ ХОТЯ БЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ИЗ-ЗА ВАШЕЙ БЕСПЕЧНОСТИ ВЫ МОГЛИ ПОДВЕРГНУТЬ ОПАСНОСТИ ВСЕ ГРАФСТВО?! СКОЛЬКО ЛЮДЕЙ МОГЛО ПОСТРАДАТЬ! ПОГИБНУТЬ В СТРАШНЫХ МУКАХ! А ВСЕ ПОТОМУ ЧТО ВЫ НЕ УДОСУЖИЛИСЬ ВЫКОПАТЬ ЯМУ ДЛЯ ВАШЕГО ДЕРЬМА! МЫТЬСЯ ХОТЯ БЫ РАЗ В ПАРУ ДНЕЙ! УБИРАТЬ ЗА СОБОЙ! СТИРАТЬ ОДЕЖДУ! НЕ РАЗВОДИТЬ ГРЯЗЬ ПРИ ГОТОВКЕ! НЕУЖЕЛИ ЭТО ТАК СЛОЖНО?! ВАМ, ЧТО, ЧЕГО-ТО НЕ ХВАТАЛО?! ВОДЫ?! ЕДЫ?! МЫЛА?! МЕСТА?! НЕТ! У ВАС ВСЕ БЫЛО! А ЕСЛИ БЫ ВАМ ЕЩЕ ЧТО-НИБУДЬ БЫЛО НУЖНО, ТО ВЫ ВПОЛНЕ МОГЛИ ОТПРАВИТЬ КОГО-НИБУДЬ В ПОМЕСТЬЕ И ПОПРОСИТЬ ОБ ЭТОМ МЕНЯ, ГОСПОДИНА ЧЁРЧА ИЛИ ГОСПОЖУ МАГНОЛИЮ! Я БЫ ДАЛ ВАМ ВСЕ, ЧТО ТРЕБОВАЛОСЬ! ЧТОБЫ ВЫ МОГЛИ РАБОТАТЬ В ПРИЕМЛЕМЫХ УСЛОВИЯХ! НЕУЖЕЛИ ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО Я ОТКАЗАЛ БЫ ВАМ?! ВЫ, ЧТО, СЧИТАЕТЕ МЕНЯ ТИРАНОМ-САМОДУРОМ, КОТОРЫЙ СКОРЕЕ УДАВИТСЯ, ЧЕМ ДАСТ ВАМ ЛИШНИЙ КУСОК МЫЛА ИЛИ ТРЯПКУ?! ХОРОШЕГО ЖЕ ВЫ МНЕНИЯ ОБО МНЕ, НИЧЕГО НЕ СКАЖЕШЬ! ТАК ЧТО МЕШАЛО ВАМ ПОПРОСИТЬ У МЕНЯ ТО, В ЧЕМ ВЫ НУЖДАЛИСЬ?! ИЛИ У ВАС ВСЕГО БЫЛО ДОСТАТОЧНО?! ТОГДА... ЧТО ЖЕ МЕШАЛО ВАМ ДЕРЖАТЬ ЛАГЕРЬ В ЧИСТОТЕ И ПОРЯДКЕ?! НЕ ТАК УЖ И СЛОЖНО, НЕ ПРАВДА ЛИ?! НО, НЕТ! ВЫ РЕШИЛИ НЕ УТРУЖДАТЬ СЕБЯ ЭТИМ! ВМЕСТО ЭТОГО ВЫ РЕШИЛИ ГАДИТЬ ТАМ ЖЕ, ГДЕ ВЫ РАБОТАЛИ, ЕЛИ И СПАЛИ! И ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО?! СКОЛЬКО ИЗ ВАС ПОГИБЛО В ЛУЖЕ СОБСТВЕННЫХ НЕЧИСТОТ, ЗАХЛЕБЫВАЯСЬ РВОТОЙ?! ЛИШЬ ПОТОМУ ЧТО ВЫ НЕ УДОСУЖИВАЛИСЬ ПОМЫТЬ РУКИ ПЕРЕД ЕДОЙ ИЛИ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОДТИРАЛИ ЗАД! ИЛИ ВЫ ВООБЩЕ ЕГО НЕ ПОДТИРАЕТЕ, А?! О СЕБЕ НЕ ДУМАЕТЕ, ТАК ХОТЯ БЫ О СОБСТВЕННЫХ ДЕТЯХ ПОДУМАЙТЕ! Сколько погибло детей, Ханджи? – спросил он рабыню.       – Семеро, Ваша Светлость – ответила девушка – И еще пятеро молодых юношей и девушек. Им было лет по шестнадцать-семнадцать, не больше.       – СЕМЕРО ДЕТЕЙ! ПЯТЕРО ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК! – граф, спокойно задавший шатенке вопрос, вновь повысил голос – ДВЕНАДЦАТЬ НИ В ЧЕМ НЕ ПОВИННЫХ ЮНЦОВ, ЧЬЯ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО НАЧИНАЛАСЬ! ДА, НЕ СПОРЮ, ОНИ, В СИЛУ СВОЕЙ МОЛОДОСТИ И НЕОПЫТНОСТИ, МОГЛИ СОВЕРШИТЬ ОШИБКУ, БЫТЬ НЕБРЕЖНЫМИ И ЛЕГКОМЫСЛЕННЫМИ... НО, ВЫ! ВЗРОСЛЫЕ МУЖЧИНЫ И ЖЕНЩИНЫ! КАК ВЫ МОГЛИ ДОПУСТИТЬ ЭТО?! ИХ СМЕРТИ НА ВАШЕЙ СОВЕСТИ! ИХ КРОВЬ НА ВАШИХ РУКАХ! И ЗА ЭТО... КАК И ЗА ВСЕ НА СВЕТЕ, ПРИДЕТСЯ ПЛАТИТЬ...       Леви ненадолго замолчал, но это молчание внушало рабам гораздо больший ужас, нежели его пламенная гневная речь, которая была совершенно не привычна для всех, кто знал графа Аккермана как хладнокровного и сдержанного человека. Со всех сторон послышались всхлипы, кто-то бормотал себе под нос молитвы, взывал к небесам, наименее стойкие падали на колени и ползли к хозяину, умоляя о прощении.       – А НУ ТИХО! – чуть ли не прорычал брюнет – Поднимитесь – презрительно прошипел он, с отвращением посмотрев на тех рабов, которые, захлебываясь рыданиями, валялись у его ног – Тц, мерзость... Валяетесь в грязи, словно свиньи. Смотреть противно!       Униженные рабы поспешили исполнить приказ хозяина, вернувшись к своим товарищам по несчастью, от греха подальше.       – Как я уже сказал, за все надо платить – продолжил Аккерман, его голос был холоден, как лед – Нет, я не отниму ваши жизни – поспешил объяснить он, заметив ужас в глазах невольников – Но... Вы будете наказаны. ВСЕ... Думаю, двадцати ударов плетью будет достаточно, чтобы вы усвоили урок. Каждому...       После этих слов лагерь рабов накрыла гробовая тишина...       Презрительно фыркнув и покачав головой, Леви поднес ко рту два пальца и пронзительно свистнул. Не прошло и нескольких секунд, как к нему прискакал Демон.       – Ну, и кто из вас, идиотов, будет первым? – проворчал граф, вытаскивая из седельной сумки черный кожаный хлыст – Решайте уже поскорее, я не собираюсь тратить на вас весь день.       – Я к вашим услугам, Ваша Светлость – чуть слышно прошептал немолодой мужчина, становясь на колени перед своим хозяином – Мне снять рубашку?       – Да, будь добр, не хотелось бы порвать ее или запачкать твоей кровью.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – смиренно опустил голову мужчина, обнажая свою спину.       А в следующий миг... А в следующий миг воздух пронзил свист хлыста...

***

      – Надо бы приготовить побольше повязок – заметил Зик, наблюдая за тем, как граф обрушивает на спину раба удар за ударом, мужчина, будучи уже не в силах сдерживаться, истошно вопит каждый раз, как хлыст рассекает его плоть.       – Да, вы правы, господин Йегер – кивает Ханджи, медленно поглаживая Демона по гриве, она, как и лекарь, просто не в силах оторвать взгляд от своего хозяина – Я приготовлю охлаждающий отвар, нужно будет сделать компресс, это сможет облегчить боль.       – Да, это ты хорошо придумала – одобрительно кивает Зик – Идем, у нас много работы.       – Как скажете, господин Йегер. Иди, мальчик! Погуляй, пожуй травку! Только аккуратнее, здесь много пчел, смотри, чтобы они не ужалили тебя! – говорит она коню, слегка хлопнув того по крупу.       Кратко фыркнув, жеребец уходит на поиски зеленой травы (и подальше от пчел).       – Ханджи... Мы будем приносить их в твою палатку – говорит Леонард, пока мертвенно-бледные Саймон и Аарон наблюдают за своим сюзереном – Если... Если Его Светлость позволит...       – Позволит – отвечает рабыня, прежде чем удалиться в палатку вслед за Йегером.       – Кто следующий? – спрашивает Леви, стоя над практически бездыханным телом раба, который упал на землю, стоило двадцатому удару хлыста обрушиться на его спину.       Перед ним на колени опускается молодая рабыня...

***

      – Это последний – объявляет Аарон, занося в палатку щуплого паренька, которому было не больше двадцати лет.       – Положите его туда – Зик кивает на покрывало, расстеленное на полу – Он и правда последний?       – Да – кивает стражник, опуская бездыханное тело на покрывало – Остались лишь дети, но их Его Светлость трогать не стал, лишь шлепнул пару раз хлыстом по заднице.       – Пожалуйста, приведите их, господин Аарон, мне нужно их осмотреть – просит Ханджи, принимаясь за раны паренька.       – Да, конечно, сейчас приведу – кратко кивает стражник, прежде чем покинуть палатку.       – Давай я сам – говорит молодой лекарь, забирая у шатенки ведро с водой и полотенце.       – Господин Йегер, вы уверены? – спрашивает девушка.       – Да, уверен – кивает мужчина – Лучше займись детьми, когда их приведет Джонатан. В отличие от меня, тебя они вряд ли испугаются.       – Что ж, думаю, вы правы, господин Йегер.       В это время в палатку заходит целая стайка хныкающих детей всех возрастов.

***

      – Закончили? – обращается граф к стражникам.       – Да, Ваша Светлость – отвечают все трое.       – Я только что отвел детей к Ханджи, она хотела осмотреть также и их – добавил Аарон.       – Ясно – кивает брюнет, окидывая своим взором весь лагерь, в котором произошли некоторые изменения.

***

       Поначалу стражники относили пострадавших от хлыста графа в хижины, после того, как Зик и Ханджи обработают их раны, однако вскоре стало понятно, что места всем не хватит. Поэтому они, при помощи тех из рабов, которые еще не были наказаны хозяином, быстро поставили несколько палаток.       Что ж, с рабами граф разобрался, теперь на очереди были стражники...

***

      – Мне нужно поговорить с вами – обратился брюнет к ним.       – Да, Ваша Светлость? – мигом насторожились все трое.       – Скажите, как вы думаете, для чего именно вас сюда отправили?       – Э...       – А...       – Ну...       – Полагаю, для того, чтобы следить за порядком? – подсказал Аккерман.       – Да! Все верно! Все именно так! – поспешно закивали стражники.       – А также помогать Ханджи, если потребуется, верно? – добавил брюнет.       – Да, Ваша Светлость – кивнул Леонард, он, как и Саймон с Аароном, уже поняли, куда клонит их сюзерен.       – Ну, и как, справились? – хмыкнул Леви.       Их молчание было гораздо красноречивее любых слов...       – Тц... Как я и думал – фыркнул граф.       – Ваша Светлость... – начал Саймон – Не спорю, поначалу мы не слишком-то усердно... выполняли свой долг, но затем мы исправились!       – Да, мы помогали Ханджи всем, чем могли! – добавил Аарон.       – Ей не на что жаловаться! – с жаром воскликнул Леонард.       – Хм, а с чего вы взяли, что она станет жаловаться на вас? – нахмурился Аккерман.       – Э... А разве нет? – не понял Аарон.       – А вы, что, думаете, что я решил... провести с вами беседу потому что она на вас нажаловалась?       – А она разве вам ничего не говорила? – удивился Саймон.       – Ну, разумеется, нет! – буркнул Леви – Эта девчонка слишком горда, чтобы поступить так!       – Тогда... Ваша Светлость... – пролепетал Леонард – Боюсь... Мы не совсем понимаем...       – Хьюго... – кратко ответил брюнет.       И тут они все поняли...       – Ваша Светлость... Мы...       – Помогите мне понять одну вещь – прервал их Аккерман – Почему это стражники, доблестные воины Стоунфера, члены МОЕЙ ЛИЧНОЙ стражи, бегут как зеленые юнцы, испугавшись вида крови и отрубленных конечностей? Почему вы оставили хрупкую девушку совсем одну? А если бы Хьюго очнулся? Он ведь мог, обезумив от боли, напасть на Ханджи! На ту, кто хотела спасти его! И что бы она сделала?! Да он бы покалечил ее! Или того хуже! Так вы исполняете свой долг?! Так вы защищаете тех, кто в этом нуждается?!       – Ваша Светлость... Мы...       – Довольно! – жестом прервал их граф – На ваше счастье, ни с ней, ни с кем-либо еще ничего не случилось. Поэтому... Когда вернетесь в поместье... Начистите все оружие в оружейной и.... можете и дальше исполнять свой долг. Я передам это капитану Ханнесу.       – Да, Ваша Светлость! Как пожелаете!       – Тц, займитесь уже своими делами – проворчал Аккерман, направившись в сторону палатки юной целительницы.       Едва их сюзерен скрылся из виду, как стражники наконец могли вздохнуть с облегчением. Убираться в оружейной месяц... А они ещё легко отделались...

***

      – Ханджи, я пойду проведаю рабов – сказал Зик, когда последнего пострадавшего от хлыста графа унесли стражники, а дети, после того, как их осмотрели, а все царапины и синяки были обработаны, убежали по своим детским делам – Или тебе еще будет нужна моя помощь?       – Нет, благодарю вас, господин Йегер, дальше я справлюсь сама – ответила шатенка, перебирая засушенные травы – Здесь нужно лишь немного прибраться.       – Ладно, как скажешь, зови если что – с этими словами молодой лекарь покинул палатку.       Оставшись одна, Ханджи в бессилии опустилась на стул, обхватив руками свою раскалывающуюся от боли голову.       – Что же мне делать? – чуть слышно прошептала она.

***

      Пока рабыня была занята работой, все было хорошо. Она не чувствовала ни сильного головокружения, не было ни дрожи в пальцах, ни смертельной усталости. А сейчас... Все иначе... Ей снова стало просто невыносимо плохо... И поделать с этим она практически ничего не могла. Можно было, конечно, принять снадобье от головной боли, но в ее нынешним состоянии оно мало могло помочь, лишь немного унять головокружение. Еще, конечно, могло бы помочь хотя бы пара часов сна, но ей бы никто не позволил лечь спать посреди бела дня. Оставалось лишь одно средство – работа. Но... С этим-то как раз и были проблемы... Всех больных они только что осмотрели, никто не нуждался в ее внимании. Да и присутствие Зика Йегера, хоть она и была рада его помощи, в данном случае несколько мешало ее планам вновь загрузить себя работой. Нет, она уже успела достаточно узнать этого молодого лекаря, чтобы понять – он явно не из тех, кто будет только рад отлынивать от своих обязанностей. Да и.... Если бы и был, то... В присутствии Его Светлости явно бы не осмелился. А это приводило к еще одной проблеме.       К Его Светлости, графу Леви, мать его, из дома Аккермана, правителю Стоунера, чтоб... у него все хорошо было...       «И на кой черт он вообще приехал?! – возмущению Ханджи не было предела – Чего ему у себя в замке не сиделось?! А сейчас ходит здесь такой весь из себя важный! Ухмыляется... Ох, будь моя воля, как бы я дала ему по его наглой роже! Красивой роже... Но такой наглой... Черт, да он же мне покоя не даст, пока он здесь! Мыться меня отправил, есть заставил... Еще и в работу, наверное, вмешиваться станет... Вот же мерзкий коротышка! Эх, если бы я могла....».       Поток далеко недостойный добропорядочной девушки мысли прервали...       Сильные мужские руки, опустившиеся ей на плечи...

***

      – Испугалась? – прошептал ей на ухо хриплый мужской голос.       – Нет, Ваша Светлость, нисколько – усмехнулась девушка.       – Правда? – хмыкнул граф, его руки переместились на ее шею – Ты меня не обманываешь?       – Разве я посмею, Ваша Светлость... – прошептала шатенка, прикрыв глаза от удовольствия, когда сильные пальцы, покрытые жесткими мозолями, принялись неожиданно ласково поглаживать ее шею.       – Ну... Даже и не знаю... – нарочито медленно потянул Леви, продолжая осторожно поглаживать тонкую девичью шейку – От тебя всего можно ожидать...       – Как и от вас, Ваша Светлость – ответила рабыня, будучи не в силах устоять перед соблазном вывести хозяина из себя.       – Тц, ты хотя бы понимаешь, что мне достаточно надавить лишь чуть сильнее, и я сверну твою тощую шею? – буркнул граф, и правда слегка усилив хватку.       – Да, понимаю – не стала спорить шатенка – У вас есть на это право. Никто вас не осудит.       – Какая же ты дура, Ханджи – проворчал брюнет, резко запрокинув ее голову и прильнув к ее губам страстным поцелуем.       Не то чтобы она была против....

***

      – И почему же я дура? – поинтересовалась шатенка, когда они с трудом оторвались друг от друга.       – Говоришь глупые вещи – пояснил Леви, осторожно проведя кончиком пальца по ее губам, по губам, которые он хотел поцеловать с того самого момента, как снова увидел ее.       – И с каких это пор правда стала глупой вещью? – хмыкнула рабыня.       – Ты, что, действительно думаешь, что я могу сделать тебе больно? – нахмурился Аккерман.       – Можете – прямо ответила шатенка – Если захотите.       – Нет, ну точно дура! – проворчал граф, вновь впившись в ее губы.       Однако...       В этот раз кое-что пошло не так...

***

      – Ай! – пискнула девушка, отстранившись от мужчины. Быстро... Слишком быстро...       – Ты чего это? – не понял мужчина – Тебе, что, не понравилось?       Нет, этого же просто не может быть! Лично он просто наслаждался ее потрясающими губами. А, может, он сделал ей больно, сам того не заметив?       – Ва... Ваша Светлость... Кажется, вы наступили на мои волосы – сдавленно выдохнула рабыня.       – А? Что? – не понял Леви.       – Волосы... Мои волосы...       – А? – граф посмотрел вниз и увидел...       Свой сапог, придавивший кончик ее косы... – Прости... Пожалуйста, прости меня... – прошептал он.       – Ничего страшного, просто, прошу вас, уберите, пожалуйста, ваш сапог.       – А... Да, точно, прости – пролепетал Аккерман, все же соизволив «освободить» ее косу – Черт... Теперь твои волосы все в пыли... Ничего, я сейчас приведу их в порядок – не совсем осознавая своих действий, он потянул ее за косу, лихорадочно выискивая взглядом на столе хоть что-нибудь, во что можно было налить воды.       Однако... Он несколько просчитался...

***

      – Ай! – снова пискнула Ханджи – Ваша Светлость... Не тяните так! Вы мне так все волосы вырвете!       – А? – брюнет неуверенно посмотрел на косу, которую все еще сжимал в руках.       – Да отпустите уже вы мои волосы! – не выдержала шатенка.       – Э... Да, прости – в очередной раз извинился мужчина, ее косу он все же отпустил – Эй, ты в порядке? – поинтересовался он, заметив, как она потирает виски.       – Да, все хорошо, только голова не много закружилась.       – Прости... – в очередной раз извинился Леви, запоздало догадавшись, что сидеть с запрокинутой головой не очень-то и удобно, особенно, когда тебя тянут за волосы.       – Ничего страшного – прошептала Ханджи, пошатываясь направляясь к столу. Похоже, ей все же стоит выпить снадобье от головной боли.       – Я могу чем-нибудь помочь?       – Благодарю вас, Ваша Светлость, но я сама справлюсь – слегка улыбается девушка, вытаскивая из сумки склянку.       – Что с руками? – похоже, от него не укрылась дрожь в пальцах.       – Ничего. Просто немного устала.       – Точно? – нахмурился Аккерман – Что-то не особо верится.       – Точно-точно! – закивала головой рабыня.       – Хм... – он взял ее дрожащие ладони в свои руки – Черт! Да они же просто ледяные! Ты, что, замерзла?       – Нет, что вы, Ваша Светлость! Как я могу замерзнуть? На улице же такая жара!       – Тогда почему твои руки как лед? – он принялся бережно массировать ее ладошки.       – Не знаю – пожала плечами она – Я готовила компрессы. Может быть, дело в этом.       – Возможно – кивнул брюнет, хотя он ей не особо верил.       – Э... Ваша Светлость, а что вы делаете? – удивилась рабыня, когда он положил ладонь ей на лоб.       – Хм, вроде бы, не горячий.       – А с чего это ему быть горячим? – не поняла девушка       – Значит, ты не заболела – ответил Леви.       – Ну, разумеется, нет! Я здорова!       – Но твои руки...       – Говорю же, это из-за компрессов! Я в порядке! – воскликнула рабыня.       – А голова?       – А что голова?       – Она же болит!       – Ой, да это пустяки! Скоро пройдёт!       – Уверена?       – Ну, конечно, уверена! В первый раз, что ли?       – Почему с тобой всегда так сложно? – вздохнул Леви, притянув Ханджи к себе за подбородок.       – Почему вы думаете, что со мной так сложно?       – Я не думаю, я знаю – он нежно поцеловал ее – Ну, признавайся, скучала по мне?       – Ну вы и скажете тоже, Ваша Светлость!       – Значит, скучала – хмыкнул Аккерман.       – Я этого не говорила.       – То есть, не скучала?       – Ваша Светлость, знаете, мне здесь было не до скуки.       – Что ты сказала? – его зрачки опасно сузились.       – Думаю, вы меня прекрасно слышали – лукаво улыбнулась девушка – Кстати, а что насчет вас?       – А что насчет меня?       – Вы сами-то скучали по мне?       – Тц, думай, что говоришь!       – То есть, не скучали?       – Не повторяй за мной.       – А вы так и не ответили на мой вопрос. Хотя... Ладно. Можете не отвечать. Мне все и так понятно.       – И что же именно тебе понятно, позволь узнать? – нахмурился брюнет.       – Полагаю, вы были очень заняты во время вашей поездки. И... Обо мне совсем не думали... – отвела взгляд шатенка       – Ты, что, обиделась?       – А какой смысл мне обижаться? Это же ничего не изменит.       – Ты в курсе, что кокетничаешь ничуть не хуже благородных дам?       – Это не так уж и сложно – хмыкнула Ханджи.       – Ха! И часто ты видела как кокетничают благородные дамы?       – Не так уж и часто, но этого было вполне достаточно. Да и их поведение довольно предсказуемое.       – Предсказуемое? С чего ты взяла?       – А вы сами так не думаете?       – Хм... Пожалуй, ты права. Хотя... Если их поведение предсказуемое, то твое – нисколько.       – И почему вы так думаете? Потому что я – не благородная дама?       – Нет. Просто я.... Никогда не могу предугадать, чего именно мне от тебя ожидать.       – Это плохо? – поинтересовалась она.       – Нет, это... интригует. В хорошем смысле. И... Да...       – Что «да»?       – Я скучал... Я скучал по тебе...       – Я тоже скучала по вам, Ваша Светлость...       – Ну, вот ты и сказала это! А сколько разговоров было...       – Ваша Светлость! Вы...       Договорить ей не дали его губы, впившиеся в ее собственные...

***

      Поначалу поцелуй был очень нежным, трепетным, Леви словно бы спрашивал разрешения. Ханджи отвечала робко, неуверенно, даже с какой-то опаской, с настороженностью. А затем... А затем все изменилось... Аккерман стал более настойчивым, более наглым, более дерзким. Его руки, до этого лишь слегка придерживавшие ее за талию, крепко обхватили тонкий девичий стан и резко притянули девушку к себе. А затем и вовсе переместились чуть ниже спины... А его губы, до этого лишь бережно касающиеся ее губ, теперь чуть ли не сминали их. Зубы слегка покусывали мягкие женские губы, а язык хозяйничал у нее во рту. А что же Ханджи? А Ханджи... Недалеко ушла от своего хозяина... Поначалу она лишь позволяла ему целовать себя, а когда он осмелел, то... Осмелела и она... Она с жаром отвечала на его поцелуи, нисколько не стесняясь ни покусывать его губы, ни проводить языком по его зубам, ни... Да вообще ничего не стеснялась! Ее руки, сперва лишь беспомощно висевшие вдоль тела, вдруг каким-то образом оказались на его шее, а ее пальцы внезапно начали перебирать пряди его волос, а затем и вообще остервенело дергать их.       Черт! Как же это было приятно! Что же этот мужчина творит с ней? Почему она так жаждет одновременно и подчиниться ему во всем и, в то же время, отчаянно сопротивляться ему, проявлять непокорность? Черт! Да что же делать-то?! Как этому вообще сопротивляться?!       «А... Может быть... Не стоит?» – подумала Ханджи, просто млея от наслаждения в объятиях хозяина.       О... Как же это приятно... Так приятно, что даже ноги не держат... Колени дрожат... В глазах темнеет...       Хотя...       Подождите-ка...       В поцелуях ли дело?       А в следующую секунду рабыня с удивлением обнаружила себя лежащей на своём тюфяке...

***

      – А? Что? – пролепетала она – Что это? – почувствовав, как ее лба касается что-то влажное, она неосознанно потянулась к нему рукой.       – Тише... Тише... Не дергайся... – заботливо прошептал мужской голос. Такой знакомый голос...       – А? Ваша Светлость? А что... Что вы делаете?       – Пытаюсь привести тебя в чувство, неужели не понятно? – проворчал граф, бережно протирая ее лоб влажным носовым платком? – Как ты? – спросил он.       – Э... Да, вроде бы, нормально. А что... Что случилось?       – Слушай, мне, конечно, очень льстит, что от моих поцелуев у тебя кружится голова, но в обморок-то зачем было падать? – усмехнулся Аккерман.       – Простите...       – Тц, нашла из-за чего извиняться!       – Мне жаль, что я доставила вам столько неудобств – вздохнула Ханджи.       – Не говори глуп... Эй! Не смей! Не смей вставать, я сказал! – рявкнул он.       – Но я в порядке! – возразила она.       – Была бы в порядке, не падала бы в обморок!       – Я не падала в обморок!       – Хм, интересно, а что тогда с тобой случилось? – спросил брюнет.       – Ничего...       – Ханджи, пожалуйста, не упрямься.       – А я и не упрямлюсь! Говорю вам, со мной все в порядке! – не желала уступать девушка.       – Вот только врать мне не надо.       – С чего вы взяли, что я вру?       – Ты себя в зеркало вообще видела?       – Э... Но здесь нет зеркал!       – Хорошо, тогда я побуду твоим зеркалам. Ты очень бледная... У тебя круги под глазами... Волосы тусклые... Ты похудела... Мне продолжать?       – Со мной все в порядке – упрямо повторила рабыня.       – Слушай, даже такому далекому от лекарского дела человеку, как мне, понятно, что с тобой не все в порядке. Поэтому... Даже и не пытайся обмануть меня.       – Я... Я просто немного устала... – по крайней мере это она может ему сказать.       – Ну, хоть что-то... Ладно, давай собирайся.       – Прошу прощения, Ваша Светлость... Боюсь, я не совсем понимаю вас – нахмурилась Ханджи.       – Я возвращаюсь в замок. И ты тоже.       – Что?! Нет! Я никуда не поеду! – с жаром воскликнула девушка.       – Что значит «не поеду»?! Ты в своем уме?!       – Ваша Светлость, я не брошу своих пациентов! Они нуждаются во мне!       – О них позаботится Зик! Именно для этого он и здесь. Или ты не доверяешь ему?       – У меня нет причин сомневаться в господине Йегере. Он, без сомнения, очень талантливый и опытный лекарь.       – То есть, ты можешь доверить своих пациентов ему?       – Да... Могу...       – Что ж, тогда ничто не мешает тебе вернуться в замок. Да и.... Думаю, тетушка Агнес и доктор Штраусс тебя уже заждались. Не переживай, основную работу ты здесь уже сделала. Зик справится с остальным. А ты нужна в замке.       Ты нужна мне...       – Ваша Светлость, вы правда считаете, что мне нужно уехать? – нерешительно спросила рабыня.       – Я в этом убежден. И... Хватит тебе уже спать на этом драном тюфяке. Что, ничего получше не нашлось? – проворчал он.       – Он гораздо удобнее, чем кажется на первый взгляд.       – Удобнее, чем моя кровать? – ухмыльнулся граф.       – Ваша Светлость, при чем здесь ваша кровать? Вы... – мигом вспыхнула девушка.       Договорить ей не дали его губы...       – Собирайся. Мы уезжаем через полчаса – сказал он, резко отстранившись от нее.       И, не сказав больше не слова, он покинул палатку.

***

      «Вот же нахал! Наглец! – размышляла Ханджи, пока остервенело запихивала вещи в свой вещевой мешок – Нет! Это же надо было додуматься! Так откровенно и нагло намекать мне! Ну, ничего, граф Аккерман, я вам это припомню. Ох, как я вам это припомню...».       Хотя...       Девушка не могла не признать, что...       Спать на кровати графа было очень даже удобно...       Особенно, когда он лежал рядом...

***

      У рабыни было с собой не так уж и много вещей, поэтому сборы заняли совсем немного времени. Осталось лишь... Попрощаться со своими пациентами...       Пациенты, кстати, далеко не обрадовались тому, что их целительница покидает их.       – Ханджи, ты не можешь нас бросить!       – Как мы тут будем без тебя?       – Ох, что-то мне не хорошо... Вот видишь, ты еще не уехала, а мне уже плохо стало! Нет, уж! Оставайся!       – Так, а ну тихо! – рявкнул Леви, которому уже надоели эти наглые свиньи, крутящиеся возле несколько растерявшейся шатенки – Ханджи возвращается в поместье. Это не обсуждается. А с вами останется господин Йегер. Следуйте во всем его указаниям. Если он пожалуется мне, то... Двадцатью ударами вы не ограничитесь. Вы меня поняли?       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – рабы смиренно склонили головы перед своим хозяином.       – Не давай им спуску. Будут упрямиться, можешь смело применять силу. Им это только на пользу пойдет – буркнул он Зику.       – Как прикажете, господин – почтительно поклонился сюзерену Йегер – Не беспокойся, Ханджи – обратился он к рабыне – Я позабочусь о том, чтобы все они поскорее выздоровели. Да и.... Мне и делать-то почти ничего и не придется. Ведь ты проделала самую трудную работу. Так что... Послежу за ними с недельку, а затем они снова смогут вернуться к работе.       – Благодарю вас, господин Йегер – девушка склонилась перед ним в изящном реверансе – Я рада, что оставляю своих пациентов в надежных руках.       После того, как граф объявил, что он возвращается в поместье, а Ханджи едет вместе с ним, оба лекаря вновь подробно обсудили состояние теперь уже их общих пациентов. В целом, как и говорилось ранее, все они постепенно шли на поправку, так что необходимости везти кого-либо из них в замок, к доктору Штрауссу, не было. За одним-единственным исключением...       Хьюго...

***

      Поначалу Зик и Ханджи всерьез подумывали о том, чтобы отвезти Хьюго в замок, где, по их мнению, под присмотром доктора Штраусса он гораздо быстрее пойдет на поправку. Аккерман был не против, ведь, в конце концов, им, как лекарям, было виднее. Однако... Еще раз все тщательно обсудив и осмотрев рану мужчины, молодой лекарь и рабыня решили, что от поездки в поместье, несмотря на то, что тракт был в довольно неплохом состоянии и Майло очень опытным и осторожным возницей, Хьюго станет только хуже. Так что... Все пациенты оставались на месте под бдительным присмотром Зика Йегера.       – Что ж, пожалуй, нам пора – объявил граф, когда оба лекаря в очередной раз все обсудили – Или... Ты хочешь еще раз все повторить ему, а, Ханджи?       – Прошу прощения, что заставляю вас ждать, Ваша Светлость – холодно ответила рабыня – Господин Йегер... – учтивый поклон в сторону молодого лекаря – Я была бесконечно рада познакомиться с вами.       – Взаимно, Ханджи, взаимно – слегка улыбнулся Зик, он хотел было галантно поцеловать ее руку, но вовремя вспомнил, что перед ним, вообще-то, не благородная дама, а обыкновенная бесправная рабыня (и неизвестно по какой причине недовольный взгляд его сюзерена здесь был совершенно не при чем. Честно-честно!) – Ваша Светлость... Вечером я отправлю доктору Штрауссу подробный отчет – он вежливо поклонился брюнету.       – Хорошо – буркнул граф – Я рассчитываю на тебя, Зик. Ханджи... Ты... – осекся он, заметив, как рабыня устраивается в повозке.       – Что-то не так, Ваша Светлость? – поинтересовалась она, с нескрываемым удивлением посмотрев на него.       – Ничего – проворчал граф, ловко запрыгивая в седло. Нет, ну не мог же он сказать, что рассчитывал, что она поедет с ним верхом!       Судя по недовольному фырканью, Демон тоже на это рассчитывал.       А Ханджи...       Едва ее хозяин отвернулся, как на лице девушки, пусть и всего лишь на мгновение, появилась лукавая улыбка. Нет, она была совершенно не против проехаться верхом в обществе графа, но...       Нужно же хоть иногда сбивать спесь с этого нахала...

***

      «Интересная девушка эта Ханджи... – размышлял Зик, провожая взглядом повозку и всадника, гордо восседающего на величественном гнедом жеребце – Эх, жаль, что она не благородных кровей! Какой графиней Аккерман она бы стала! Не будь она рабыней...».       – Нет, о чем я только думаю! – пробормотал себе под нос мужчина – Какая еще, к черту, графиня Аккерман?!       – Господин Йегер, с вами все в порядке? – забеспокоился Саймон, которого несколько насторожило странное поведение молодого лекаря.       – Ничего, господин Саймон – покачал головой Зик – Не обращайте внимание, это просто мысли вслух.

***

      – Ваша Светлость... Позвольте спросить...       – Слушаю – кивнул Леви.       – Почему вы едете с нами? – спросила Ханджи у хозяина, который неспешно ехал рядом с повозкой – Вы ведь уже давно могли быть в замке.       – Да, Ваша Светлость, право, не стоит так мешкать из-за нас – добавил Майло – Не переживайте, мы с Олафом найдем дорогу до поместья с закрытыми глазами – он слегка похлопал по крупу своего коня.       – Я никуда не тороплюсь – процедил сквозь зубы Аккерман.       – Но ведь у вас наверняка столько дел в поместье! – воскликнула шатенка – Особенно после вашей поездки! Не стоит тратить ваше драгоценное время на нас.       – Ханджи права, Ваша Светлость – добавил возница – Мне так неловко, что вы так задерживаетесь из-за нас.       – Ничего страшного – пробурчал граф, что есть силы стискивая поводья – Я еду с вами.       – Эх, жаль! – печально вздохнула девушка.       – Что? Почему тебе жаль? – нахмурился мужчина.       – Мне Демона жаль! – ответила рабыня – Бедняжка так и хочет пуститься вскачь во весь опор! – она кивнула на гнедого жеребца, который всю дорогу что-то недовольно фыркал себе под нос да иногда нетерпеливо бил копытом землю – А вы его сдерживаете! Да и.... Вам самим, думаю, не очень-то и нравится ехать так медленно.       – Тц... – сдавленно прошипел брюнет, с трудом признавая ее правоту. Его и правда жутко раздражало то, как медленно они плетутся, но ничего поделать он не мог – Майло и так ехал так быстро, как только мог, его Олаф был крепким и выносливым конем, но до Демона ему было, конечно, далеко.       – Прошу вас... Поезжайте, Ваша Светлость – продолжила Ханджи – Прошу вас... Не мучайте из-за нас ни себя, ни Демона. Вас ждут дела, а мы... А мы и сами доберемся до поместья. Правда, господин Майло?       – Ага – кивнул возница.       – Что ж... Ладно – с неохотой буркнул граф, безуспешно пытаясь придумать хоть одну причину, почему он решил плестись вместе с повозкой, вместо того, чтобы пуститься вскачь (о том, что эта самая причина сейчас ехала в этой самой повозке, он благоразумно решил умолчать) – Я поеду вперед. Не смей задерживаться, Майло.       – Как прикажете, Ваша Светлость.       И, бросив сердитый взгляд на Ханджи, которая ответила на это лукавой улыбкой, Леви, пришпорив коня, поспешил удалиться.       «Тц, вот же нахальная девчонка! – думал Аккерман, пока Демон стрелой несся по тракту – Ну, ты у меня еще получишь! Я тебе ВСЕ припомню!».

***

      «Вам стоит привыкнуть, что не все всегда будет так, как вы желаете, Ваша Светлость – размышляла шатенка, провожая взглядом стремительно удаляющегося графа – Итак... Я с нетерпением жду вашего следующего хода, граф Аккерман...».       – Нет, это не конь, это какая-то тварь, сбежавшая из самой преисподней! – бормотал себе под нос Майло, пока Демон уносил своего всадника все дальше и дальше – Не может... Ни один конь не может быть ТАКИМ быстрым...       – Значит, другого такого, как Демон, не существует – заметила рабыня.       – Возможно – пожал плечами возница – Его Светлость уехал, поэтому... Можешь немного поспать, Ханджи.       – Рада бы, но я не привыкла спать днем.       – Как знаешь. Отдыхай пока, нам еще долго ехать.       – Постараюсь – вздохнула девушка, устраиваясь поудобнее.       Однако, какой бы вымотанной она себя не чувствовала, многолетняя привычка бодрствовать от рассвета до заката оказалась гораздо сильнее усталости. Так что, пока Майло неспешно ехал по тракту, изредка подгоняя Олафа, рабыня внимательно изучала окрестности, мысленно сопоставляя все, что она видела, с картами. Она еще не определилась с точным маршрутом для побега, поэтому, подмечала все, что только могла. Однако, кое-что она все-таки решила.       На этом тракте я буду как на ладони, а, поскольку лошадь достать я при всем желании не смогу, здесь меня поймают, не успею я и пары лиг преодолеть. Значит, спастись я смогу только в лесу...

***

      – Братец! – радостно заверещала Магнолия, едва граф подъехал к парадному входу.       – Изабель! Ну, сколько раз мне говорить тебе не бросаться под копыта! – недовольно проворчал Леви, ловко выпрыгивая из седла – Нет, однажды Демон точно затопчет тебя!       – Но ты же не позволишь ему!       – Не уверен – буркнул Аккерман, подхватив поводья – Может, ему стоит пару раз лягнуть тебя, чтобы ты не лезла ему под копыта.       Судя по недовольному ржанию, Демон был согласен со своим хозяином.       – Ну, братец! – обиженно надула губы рыжеволосая – Э.... Леви, а куда ты смотришь? – спросила она, заметив, как ее друг чуть ли не взглядом гипнотизирует тракт.       – Неважно – небрежно махнул рукой Аккерман, с трудом отводя взгляд. Да, он скакал довольно быстро, Ханджи еще не скоро должна вернуться. Но... Все же...       – Братец... Скажи честно... Там сильно страшно? – чуть слышно прошептала экономка.       – Где? – не понял граф.       – В полях! Все-таки кровавый понос... Я помню, как Фарлан меня постоянно пугал в детстве, что если я не буду мыть руки, то непременно заболею! И умру в страшных муках!       – И был прав.       – Эй! Я думала ты будешь на моей стороне! – возмутилась девушка – Мне тогда чуть ли не полгода кошмары снились!       – Зато ты все же приучилась мыть руки перед едой – хмыкнул брюнет – Так что... Не все так уж и плохо.       – Братец!       – Все-все, успокойся уже! И... Нет, в полях все не так страшно, как ты думаешь. Почти все уже выздоровели.       – Правда? Как здорово! – радостно воскликнула Изабель.       – Да, Ханджи хорошо потрудилась. Теперь графству не грозит эта зараза – хмыкнул брюнет.       – Какая она молодец! – усмехнулась Магнолия.       – Не то слово – слегка улыбнулся Аккерман – Что? – улыбка мигом пропала с его лица, стоило ему заметить довольно красноречивый взгляд своей подруги.       – Ничего, Ваша Светлость – загадочно улыбнулась рыжеволосая – Я просто рада, что у вас есть такая... ценная рабыня.       – Изабель... Ты...       – О! Кого я вижу! – вдруг раздался довольный мужской голос – С возвращением, Ваша Светлость! Позвольте узнать, как обстоят дела в полях? – поинтересовался Фарлан.       – Все оказалось гораздо лучше, чем я думал – проворчал Леви, понимая, что помимо Магнолии теперь ему придется все выслушивать еще и от Чёрча – Почти все рабы уже выздоровели. По словам Зика, самое большее через неделю они уже смогут вернуться к работе.       – Отрадно это слышать – одобрительно кивнул управляющий.       – И все благодаря нашей Ханджи! – хихикнула Изабель.       – Правда? – притворно удивился блондин – Ваша Светлость, ну и где же наша спасительница? Неужели вы оставили ее в полях?       – Вот еще! – буркнул Аккерман – Она возвращается в поместье. Ее Майло везет.       – Майло? А я думала ты САМ привезешь ее в замок! – хмыкнула Магнолия.       – И не говори! – добавил Чёрч – А я-то думал, что тебе ПОНРАВИЛОСЬ ездить с ней верхом... На одном коне...       – Тц, вам двоим много думать вредно – проворчал граф, которому уже до смерти надоели эти намеки – А если уж так хочется подумать, то... Подумайте лучше о благе Стоунфера! – рявкнул он, направившись в сторону конюшни. Демон послушно последовал за своим хозяином.       – Братец, а что мы такого сказали?       – Леви, ты, что, обиделся?       – Идите уже работать! – крикнул им граф, скрываясь среди деревьев.

***

      – Нервный он какой-то – нахмурился Фарлан, когда они с Изабель остались одни.       – И не говори! – воскликнула Изабель – А я-то думала, что он вернется в хорошем настроении, когда... повидается с ней.       – Как и я – добавил Чёрч – Но он... Такой же хмурый, каким был с утра.       – Как думаешь, между ними что-то произошло?       – Ох, милая моя Изабель! Поверь, если бы между ними «что-то» произошло, он бы выглядел довольным как кот, которого случайно закрыли в рыбной лавке!       – Да я не про то, сволочь ты бесстыжая! – рявкнула рыжеволосая, ткнув управляющего кулачком в плечо.       – Ты про то, что они могли поругаться? – задумчиво произнес блондин, потирая место удара.       – А почему бы и нет? У Ханджи, хоть она и рабыня, довольно... сложный характер, она явно за словом в карман не лезет. А братец... Знаешь, почему-то мне кажется, что у него на нее просто рука не подымится, что бы она не натворила.       – Да, возможно, ты и права – согласился мужчина – Хотя... Все может быть гораздо проще.       – Ты о чем? – не поняла Магнолия.       – Ханджи, хоть и рабыня, но все же женщина.       – И что это значит? Какое это вообще имеет значение?       – Ох, милая моя Изабель, вы, женщины, очень коварные существа, а мы, мужчины, очень кроткие и ранимые существа, и вы этим нагло пользуетесь.       – Чего?! Это кто тут коварный?! Это кто тут ранимый?! Ты ничего не перепутал?!       – Да нет, я именно так и думаю.       – То есть, я коварная?!       – Изабель, душа моя! Что ты! Ты чистое и невинное создание! Однако... Надеюсь, однажды ты станешь очень коварной женщиной! Ох, и не завидуя я мужчинам, которые встретятся на твоем пути. Ох, не завидую...       – Чего?! Ты что за чушь вообще несешь?!       – Сестренка, я же за тебя беспокоюсь! Если ты не станешь коварной женщиной, то мужчины принесут тебе много горя и страданий! Нет, если, да не допустят этого боги, это все же и случится, то, клянусь, я, да и Леви тоже, я думаю, убьем каждого, из-за кого ты прольешь хотя бы одну слезинку! Но, надеюсь, этого не случится! Пусть лучше мужчины страдают из-за тебя, чем ты из-за них!       – Да? Ну, если так, то я не против стать коварной женщиной – задумчиво произнесла Изабель – Ох и попляшут же у меня эти мужчины! Ох, что я им устрою!       – Я в тебе нисколько не сомневаюсь, радость моя – усмехнулся Чёрч, потрепав названную сестру по волосам.       – Фарлан... А Ханджи коварная женщина?       – Не знаю, Изабель. Я об этом как-то не задумывался.       – Я не хочу, чтобы братец страдал из-за нее!       – Поверь, мне бы тоже не хотелось этого. Но...       – Что «но»?       – Боюсь, так и будет. Нет, не потому что Ханджи коварная или потому что она захочет причинить боль. А потому что... Мне кажется, что Леви и сам не знает чего хочет. А Ханджи... А Ханджи гораздо более сложный человек, чем он думает. И я.... Я понятия не имею, чем все это кончится!       – Мы можем как-нибудь помочь Леви?       – Боюсь, что нет, милая. Через это ему придется пройти самому. А мы... А мы лишь можем поддержать его. И... Не вмешиваться, даже если нам этого очень хочется.       – Что ж, видимо, у нас нет другого выбора... Нам остается лишь... Быть рядом с братцем...

***

      Ханджи и Майло вернулись в поместье примерно через час.       – Добро пожаловать домой! – объявил возница, останавливая повозку недалеко от парадного входа.       – Спасибо, что довез! – поблагодарила мужчину рабыня, выбираясь из повозки.       – О, да не вопрос! Сама дальше справишься? А то мне еще Олафа кормить, да и.... Что-то колесо, кажется, разболталось, надо бы проверить.       – Конечно, господин Майло! Не смею вас больше задерживать!       Попрощавшись с возницей, Ханджи собиралась было занести свои нехитрые пожитки в дортуар и отправиться к доктору Штрауссу, однако... Она внезапно почувствовала на себе чей-то взгляд... Оглянувшись, она не увидела ничего и никого подозрительного – все были заняты работой, и никто не обращал на нее внимания. Но... Она все еще продолжала чувствовать на себе чей-то взгляд... Но кто бы это мог быть?       «Это может быть только один человек» – подумала девушка, оборачиваясь к окнам.       И, конечно же, в одном из окон она сразу же увидела ЕГО...

***

      Где-то пару минут они неотрывно смотрели друг на друга, пока Ханджи первой не решилась прервать эту «игру в гляделки». Слегка улыбнувшись, она склонилась в изящном реверансе. В ответ на это ее хозяин кратко кивнул своей рабыне и скрылся за шторами.       «Все еще дуется» – усмехнулась своим мыслям девушка, направляюсь в сторону женского дортуара.

***

      «Явилась, значит – подумал Леви, отходя от окна, и вновь усаживаясь за свой стол – Нет, если ты думаешь, что я побегу к тебе, то ты ошибаешься. Сильно ошибаешься... Как бы... Как бы мне не хотелось... Нет, все! Хватит уже думать об этой девчонке! У меня и без нее забот хватает».

***

      – Похоже, у тебя выдалась довольно напряженная неделя, девочка моя – сказал доктор Штраусс.       – Я бы не сказала лучше – усмехнулась Ханджи.       Они вместе с доктором сидели в его кабинете и обсуждали события, произошедшие в полях.       – Значит, тебе пришлось отрезать ногу Хьюго – сказал доктор, внимательно выслушав подобный рассказ своей помощницы.       – Ступню – поправила девушка – Хотя... Если бы мы помедлили еще немного, то, боюсь, Хьюго мог лишиться всей ноги. Простите, что не сообщила вам об этом раньше.       – Ничего, я все понимаю. У тебя была на счету каждая секунда. Не кори себя, Ханджи. Никто не справился бы с этим лучше, чем ты.       – Спасибо вам, доктор Штраусс. Вы очень добры.       – Ох, это все пустяки! Я лишь говорю правду! Ох, девочка моя! Как же хорошо, что ты вернулась! Я без тебя тут совсем как без рук! Жаль только... Что в ближайшую неделю нам с тобой не удастся пообщаться.       – Почему? – удивилась девушка.       – Я обещал тетушке Агнес, что уступлю тебя ей на недельку. Думаю, тебя ей не хватало также, как и мне.       – А мне-то как вас обоих не хватало! – хихикнула рабыня.       – Те рабы тебе, наверное, проходу не давали.       – Я бы не сказала.       – Не скромничай! Я же вижу, как ты вымотана!       – Это так заметно?       – Ну, я, вообще-то, доктор! И, смею надеяться, довольно не плохой – усмехнулся Штраусс.       – Это вы еще скромничаете!       – Возможно. Но... Это не меняет того факта, что ты, моя дорогая, выглядишь просто ужасно! Ты когда в последний раз нормально ела? Спала?       – Ну... – протянула рабыня.       – Все с тобой ясно. Все, как всегда... Так, ладно, иди-ка ты на кухню, поешь чего-нибудь. Думаю, тетушка Агнес тебе не откажет. Еще и причитать начнет, что ты совсем исхудала. Хотя... Дальше худеть тебе уже некуда. Я видел скелеты потолще тебя.       – Доктор Штраусс... Я....       – И слушать ничего не желаю! – нахмурился мужчина – Живо иди на кухню, а то тетушка Агнес мне потом житья не даст! Будет причитать, что я уморил тебя голодом!       – Доктор Штраусс, вы же знаете, что она ни за что так не поступит! – воскликнула Ханджи.       – Просто ты никогда не испытывала на себе силу ее обиды. Это отражается на еде! – хмыкнул доктор – А я... А я очень слежу за своим рационом.       – Ну-ну – усмехнулась девушка, вспоминая, как часто ее наставник ругает себя за то, что не всегда может устоять перед пирожными.       – Вот только не надо тут умничать мне! Я, в отличие от некоторых, не могу питаться только воздухом! – нахмурился Штраусс.       – А я и не питаюсь воздухом! Я ем как все нормальные люди!       – Каждый день? Завтрак, обед и ужин?       – Когда как – уклончиво ответила шатенка.       – Вот то-то же! Так, все! Хватит уже упрямиться! Иди на кухню и съешь уже что-нибудь! Ты нам всем здоровой нужна! И сытой!       – Хорошо, доктор Штраусс, как скажете. Даю слово, я обязательно пойду поем, но сначала я хотела бы разобрать вещи.       – Вещи? Какие еще вещи? – не понял доктор.       – Ну, у меня остались еще кое-какие снадобья и мази, хотела бы все проверить.       – Ханджи! Это же вполне может подождать!       – Нет, не может. Потом я или забуду, или у меня будут другие дела – возразила шатенка.       – Ну, как знаешь. Ладно, я пока пойду, мне нужно осмотреть Грегори, кажется, он снова где-то простыл. А ты... Иди поешь и отдыхай. Госпожа Магнолия освободила тебя от работы на сегодня. Это личный приказ Его Светлости.       – А... Ну, если сам Его Светлость так сказал... – буркнула Ханджи.       – Да, он так сказал. Поэтому... Будь добра, делай то, что тебе велено.       – Как пожелаете, доктор Штраусс.       – Что ж, я, пожалуй, пойду. И когда я вернусь, то я надеюсь, что в это время ты будешь или ужинать, слушая причитания тетушки Агнес, или и вовсе спать сном младенца в дортуаре. И... Помни... На сегодня никакой работы!       – Хорошо, я поняла вас, доктор Штраусс.       – Смотри у меня! – шутливо пригрозил ей пальцем доктор.

***

      Едва доктор покинул кабинет, как Ханджи, стараясь не замечать жуткой головной боли, ринулась к шкафам, где ее наставник хранил травы.       Весьма опрометчиво...       – Черт... – прошипела она, потирая ушибленное бедро, даже и не заметила как ударилась о стол – Это плохо... Очень плохо... С этим нужно разобраться... И побыстрее...       Вскоре она уже отбирает нужные ей травы, стараясь не замечать дрожи в пальцах. Она настолько увлечена приготовлением снадобья, что даже не заметила, что за ней наблюдают...

***

      Едва Леви увидел въезжающих во двор повозку, как им тут же принято решение ни при каких обстоятельствах не встречаться с Ханджи. Хотя бы сегодня. Поэтому, едва он убедился, что девушка благополучно прибыла в поместье, он незамедлительно отдал приказ Изабель и доктору Штрауссу освободить ее от работы на сегодня. Так он будет уверен, что она преспокойно себе проведет остаток для в женском дортуаре, и не будет... раздражать его.       «Ничего, девочка моя, не только тебе нравится играть» – думал он, разбирая бумаги. Так что, граф предвкушал спокойный вечер, но... Не все мы получаем то, что хотим... Вскоре брюнет решил немного пройтись, а заодно и заварить себе чаю. Почему-то ноги понесли его именно к кабинету доктора.       «Ее там нет – уговаривал он себя – Она уже давно спит. Я просто попрошу у доктора Штраусса снадобье от головы и все. Ее там нет... ».       Но... Она там была...

***

      «Какого черта она здесь забыла?! – подумал Аккерман, едва заметив знакомую макушку – Почему она не спит?! Она хоть поела, как вернулась?! Ну, я ей сейчас задам... Ох, она у меня сейчас по пляшет!».       Однако, все его мысли о жестоком наказании для шатенки мигом исчезли, стоило ему повнимательнее присмотреться к ней.       Дрожащие руки... Вялая походка... Сбивчивое дыхание... А еще ее здорово шатало, она, можно сказать, еле на ногах стояла...       В этот момент Аккерман понял, что при их последней встрече она лишь не очень умело притворялась, что с ней все в порядке.       Хотя... Чему я удивляюсь?       Он уже хотел было обнаружить свое присутствие и высказать этой вредной девчонке всё, что он думал, когда...       Когда увидел травы, лежащие на ее столе...       Женьшень… Маралий корень… Саган-дайля… Гуарана… Лимонник… Шиповник… Шалфей… Перечная мята…       И эти травы он знал...       Слишком хорошо знал...       – Ты что творишь?! – сдавленно прошипел он       – А? Ваша Светлость? А что вы здесь делаете... – невольно вздрогнула рабыня, явно не ожидавшая встречи со своим хозяином.       – Это я тебя должен спросить, что ты здесь делаешь?!       – Э... Я готовлю снадобье – честно призналась она.       – И какое же, позволь узнать? – чуть ли не прорычал Леви.       – От головной боли, а еще от жара и....       – А еще бодрящее снадобье. Так его, кажется, называют, не так ли? – процедил сквозь зубы граф.       – Не понимаю о чем вы – бесцветным голосом пролепетала она.       – Вот только идиотку передо мной тут строить не надо! – рявкнул Аккерман – Говори мне правду! Я приказываю!       – Да, вы правы, я готовлю бодрящее снадобье – ответила она, понимая, что скрывать это уже не имеет никакого смысла.       – И ты так спокойно говоришь об этом.       – Я лишь выполняла ваш приказ, господин – сухо ответила рабыня.       – И зачем оно тебе?       – А разве не очевидно?       – Хотел бы услышать твое объяснение.       – Я его готовлю, потому что мне хотелось... взбодриться.       – И давно ты уже так... взбадриваешься?       – Я не понимаю о чем вы.       – Сказал же, не смей притворяться идиоткой! Как давно ты пьешь эту дрянь?! Отвечай! – брюнет в ярости ударил кулаком по столу.       – Это не дрянь, а снадобье.       – Это не ответ на мой вопрос.       – Какое-то время... – уклончиво ответила Ханджи.       – Тц, какое-то время, говоришь... – прошипел он.       – Ваша Светлость, прошу меня извинить, но я не совсем понимаю, в чем дело. Это же обычное укрепляющее снадобье! Это как крепкий чай!       – За идиота меня принимаешь?!       – Нет, что вы! У меня и в мыслях не было! Говорю вам, это почти как ч.. .       – Рассказывай это тому, кто не знает, как действует это чертово снадобье!       – Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы...       – Хватит! Хватит уже притвориться! Все ты прекрасно понимаешь! Как и я... Теперь я все понимаю.       – Что именно вы понимаете? – нахмурилась шатенка.       – Твое состояние. Что, не успела вовремя принять еще одну порцию снадобья? Тебе поэтому сейчас так плохо?       – Мне не плохо. Я в пор...       – Если еще раз скажешь, что ты в порядке, я тебя ударю – резко перебил ее граф.       – Я в порядке.       – Ну, почему ты такая упрямая?! – рявкнул он, хватая ее за запястье – У тебя руки дрожат! Кружится голова! Черт! Да чуть ли не в обморок падаешь! Ни черта ты не в порядке!       – Откуда... Откуда вы знаете? – опешила девушка.       – Я испытал это на собственном опыте – вздохнул Аккерман.       – Что?! Но... Но как... Зачем?       – А тебе это зачем? – хмыкнул он.       – Уходите от ответа?       – Кто бы говорил. Но, ладно, так и быть, скажу. Когда я наконец-то избавился от пиявки-регента, который пил кровь и силы из моих подданных и начал править самостоятельно, я столкнулся с несколькими проблемами.       – У вас не хватало ни сил, ни времени – догадалась рабыня.       – Можно и так сказать – кивнул Леви – Однажды у меня должна была состояться встреча с моими вассалами, которую я никак не мог отменить. И, как назло, накануне я чуть ли ни до утра просидел с бумагами, которые тоже не мог отложить. Так что, вместо того, чтобы предстать перед моими вассалами уверенным в себе правителем, я выглядел уставшим мальчишкой.       – Тогда доктор Штраусс и приготовил вам снадобье? – предположила Ханджи.       – Именно. Благодаря ему я был бодр и полон сил, так что встреча с моими вассалами прошла весьма успешно. Думаю, ты понимаешь, что было дальше.       – Вы продолжили принимать это снадобье.       – Ага. Несколько раз доктор Штраусс и правда соглашался приготовить мне его, но когда мои просьбы участились, он мне отказал, сказав, что это вредно для моего здоровья. А, поскольку я этому не очень обрадовался, то он пообещал обо всем сообщить моей матери. Тогда то я и отстал от него.       – Неужели в юности вы боялись вашу матушку? – усмехнулась девушка.       – Нет, не боялся. Но... Я не хотел ее расстраивать. Ты свою мать, наверное, тоже не любила расстраивать, верно?       – Мы сейчас не о моей матери говорим – сухо ответила шатенка.       – Верно, не о ней – согласился Аккерман, который уже неоднократно задавался вопросом, что именно произошло между Ханджи и ее матерью – Так вот... Хоть я больше и не мог просить доктора Штраусса готовить мне отвар, отказаться от него я уже не мог. Тогда я понял, что если мой доктор не может дать мне то, что я прошу, значит, нужно найти того, кто сможет. Травник из одной из деревень был очень даже не против помочь мне. За щедрую плату, разумеется.       – Умно придумано, ничего не скажешь. Сколько вам тогда было?       – Четырнадцать.       – Четырнадцать?! Вы хотя бы понимаете, как вреден этот отвар для детей?! – шатенка просто ушам своим не верила.       – Кто бы говорил... – хмыкнул граф.       – Я – не ребенок! Мне уже двадцать один год!       – Да, что тут скажешь... Ведешь себя ты очень по-взрослому.       – Но мне, все же, хватило ума не принимать очень опасное снадобье, когда мне было четырнадцать.       – Да, ты решила отложить это до того момента, когда тебе исполнится двадцать один год. Или тогда возможности не было? – проворчал брюнет.       – Зато у вас была.       – Да, была. И я ей воспользовался. Хоть и пожалел потом...       – Вас поймали с поличным? – предположила рабыня.       – Можно и так сказать – кивнул мужчина – Какое-то время мне удавалось водить доктора Штраусса за нос, но однажды... однажды мне не удалось забрать у травника свой заказ. Думаю, ты знаешь, что было дальше.       – Догадываюсь.       – Мне было плохо, мне было очень плохо. Я мог думать лишь о том, чтобы выпить как можно скорее снадобье. Вскоре я уже не смог скрывать свое состояние от доктора Штраусса.       – Полагаю, его не слишком-то обрадовало то, что вы проворачивали у него за спиной.       – Да, ты права. Доктор Штраусс знает меня всю мою жизнь, с того самого момента, когда он помог моей матери разрешиться от бремени, так что... он довольно быстро заметил... изменения. И решил принять меры.       – И какие? Попросить вас прекратить? И это сработало?       – А сама как думаешь? – фыркнул Леви.       – Вы его даже и слушать не стали.       – Ага. Я уже собирался было напомнить ему, кто именно здесь хозяин, но... потерял сознание. Очнулся я уже в своих покоях, а рядом сидела моя матушка.       – Что-то мне подсказывает, что вам сильно досталось – хмыкнула Ханджи.       – О, не то слово! Моя мать никогда меня особо не ругала, дядя ей не позволял, предпочитая делать это сам. Но тогда... Тогда она чуть ли не впервые дала понять, что она моя мать, а я ее сын. Который поступил очень глупо и опрометчиво. Мне никогда в жизни не было так стыдно...       – Сочувствую – слегка улыбнулась рабыня.       – Спасибо. В общем, тогда мной были сделаны определенные выводы и... больше я эту гадость не принимал. И тебе не следует.       – Это другое дело – не согласилась шатенка.       – Нет, не другое! – возразил мужчина – Ты хотя бы понимаешь, как это вредно для твоего здоровья?!       – Я справлюсь.       – Да ни черта подобного! И опомниться не успеешь, как сдохнешь!       – Я справлюсь. Не стоит вам вмешиваться. Это вас не касается.       – Ошибаешься. Меня это очень даже касается. Ведь ты... Принадлежишь мне... Поэтому прекращай всё это немедленно! Это приказ! – чуть ли не прорычал Аккерман.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – буркнула Ханджи.       – Ты мне будто бы одолжение делаешь.       – Я лишь выполняю ваш приказ – ответила она, потянувшись к травам.       – Не трогай – он жестом велел ей остановиться.       – Почему?       – Пусть доктор Штраусс полюбуется, чем занимается его помощница.       – Ваша Светлость! – возмутилась было рабыня.       – Что «Ваша Светлость»?       – Ничего – проворчала она.       – Слушай, вот только не надо мне тут изображать обиду.       – Я ничего не изображаю.       – Но ты злишься на меня.       – А, что, нельзя? Вы мне запрещаете? – прошипела девушка.       – Я вообще не думаю, что тебе можно хоть что-нибудь запретить... – вздохнул граф.       – Не похоже, чтобы вас это расстраивало.       – Нет, не расстраивает. Я... Я вообще не знаю, как на это реагировать.       – Как и я...       Он уже хотел было притянуть ее к себе и как следует встряхнуть, дабы выбить из нее всю дурь, как услышал чьи-то шаги. Как оказалось, это был доктор Штраусс.

***

      – Ваша Светлость? – удивлению доктора не было предела – Чем могу служить? Ханджи? А ты что здесь делаешь? Я думал, ты уже давно пошла спать!       – Доктор Штраусс, я....       – Вот, полюбуйтесь, чем она здесь занимается – брюнет жестом указал на стол.       – Ваша Светлость, боюсь, я не совсем... О, боги! Ханджи, что это? – мужчина чуть ли не за голову схватился.       – Я готовлю бодрящий отвар – честно призналась девушка.       – Но зачем тебе это? Тебя же отправили отдыхать! Погоди... – кажется, он все понял – Как долго это уже длится?       – Какое-то время.       – Боги... Ханджи... Всё эти травы... Только не говори, что ты готовишь отвар из них всех?       Её молчание было гораздо красноречивее любых слов.       – Ханджи, о чем ты только думала?!       – Что-то не так? – не понял граф.       – О, не то слово! Я бы не рискнул приготовить отвар больше чем из трех трав, да даже тот прохвост-травник, который чуть не погубил вас, использовал четыре травы, но... все это! Да как ты вообще жива осталась?!       – Я не понял. Какие-то проблемы? – нахмурился брюнет.       – Еще какие, Ваша Светлость! Ханджи готовила снадобье из всего этого! Мне даже страшно представить, какой вред она нанесла своему здоровью!       – Чего?! Ты совсем с ума сошла?! – рявкнул Аккерман.       – Со мной всё в порядке – упрямо повторила шатенка.       – Ханджи, ты поступила очень неразумно – тяжко вздохнул доктор.       – Простите, если не оправдала ваше доверие, доктор Штраусс, я....       Договорить она не успела, она вдруг почувствовала удар по своему затылку, а затем ее накрыла тьма...

***

      – Ваша Светлость! Ну, зачем вы так? – нахмурился доктор.       – Иначе с этой упрямой девчонкой никак – проворчал Леви, подхватывая на руки обмякшее женское тело – Давайте я отнесу это тщедушное тельце в лазарет, а дальше... Вы уж сами...

***

      «Где я? – подумала Ханджи, очнувшись в незнакомом месте – Как я здесь оказалась? И где, черт возьми, мои очки?!».       Она потянулась рукой в сторону, нащупав что-то деревянное, видимо, стол или тумбочку, и вот уже ее пальцы коснулись знакомых до боли стёкол.       Нашла!       Когда окружающий мир вновь обрел четкость, рабыня с удивлением обнаружила, что лежит... в лазарете.       Как я сюда попала?!       Она смутно помнила, как была в кабинете доктора Штраусса, как разговаривала с доктором... А потом... Лишь тьма... Она также запоздало вспомнила, что пока она беседовала с доктором, позади нее стоял ее хозяин. Всё сразу же стало на свои места...       Вот же нахальный коротышка! Да как у него только наглости хватило! Ну, уж нет, граф Аккерман! Я не собираюсь тут разлеживаться! Не на ту напали!       Преисполненная решимости немедленно покинуть лазарет, она резко поднимается с кровати, о чем тут же жалеет.       – Ой! – пискнула она, схватившись за раскалывающуюся голову и вновь падая на кровать.       Полежав пару минут, она вновь садится, на этот раз медленно и осторожно. Она уже собирается встать и выйти из лазарета, как понимает, что это невозможно....       – Какого черта?! – только и может произнести она, увидев массивную железную цепь, а также кольцо кандалов, вокруг ее правой лодыжки – Он, что, с ума сошел?!       Дернув несколько раз за цепь, девушка довольно быстро поняла, что выбраться у нее не получится – цепь была надежно привинчена к полу.       И что мне теперь делать?       Нет, можно было, конечно, кричать, звать на помощь, но кое-что мешало ее. И это кое-что чуть ли не с раннего детства отравляло ей жизнь.       Гордость...       «Ну, не будет же он голодом меня морить – размышляла шатенка – Хотел бы убить – давно бы шею свернул. А, значит, рано или поздно сюда кто-нибудь придет. Хотя бы пол подмести, что ли».       Что ж, в этом она была права. Не прошло и часа, как в лазарет зашла рабыня, держащая в руках два огромных деревянных ведра.

***

      – Ханджи? Ты уже проснулась? – удивилась она, заметив девушку, сидящую на кровати.       – Ага. Слушай, Вероника, а у тебя случайно нет ключа? – спросила она.       – Э... Нет – покачала головой рабыня.       – Так я и думала – вздохнула шатенка – Ты сюда пол пришла помыть?       – Ну... Да. Я сейчас же позову доктора Штраусса или еще кого-нибудь! Никуда не уходи! – воскликнула рабыня, выбегая из лазарета.       – Да как будто я могу! – проворчала Ханджи.       Вскоре пришел доктор Штраусс.

***

      – Ханджи! Рад, что ты пришла в себя! Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался доктор, аккуратно дотронувшись до ее лба.       – Хорошо, спасибо. Поэтому в этом нет никакой необходимости – она довольно красноречиво посмотрела на цепь.       – Извини, приказ Его Светлости – виновато улыбнулся Штраусс.       – Да, это я уже поняла. И сколько продлится мое наказание? – спросила девушка.       – Пока снова не научишься вести себя соответствующе – вдруг раздался равнодушный мужской голос.       – Ваша Светлость... Прошу прощение, что предстаю перед вами в таком неподобающем виде – рабыня холодно кивнула стоявшему в дверях графу – Я бы поклонилась, но... – она вновь бросила довольно красноречивый взгляд на цепь.       – Ничего страшного, я не в обиде – хмыкнул Аккерман – Как ты себя чувствуешь?       – Я в порядке, благодарю за беспокойство. Поэтому, как я уже сказала доктору Штрауссу, нет никакой необходимости в...       – Нет. Об этом не может быть и речи – резко перебил ее брюнет.       – Ваша Светлость, боюсь, я не совсем...       – Брось! Все ты прекрасно понимаешь. Ты ведь собралась вернуться к работе, не так ли?       – Да – буркнула девушка.       – Повторюсь, об этом не может быть и речи. Теперь тебе нужно думать не о работе, а о своем здоровье.       – Но я в порядке! – возразила Ханджи.       – Это решать не тебе, а доктору Штрауссу. И... До тех пор, пока он не будет уверен, что ты достаточно здорова, чтобы вернуться к работе, из лазарета ты не выйдешь.       – Я бы и так не вышла, если бы вы приказали – нахмурилась рабыня – В этом... – она слегка дернула за цепь – Не было никакой необходимости!       – Это всего лишь мера предосторожности. Скажи спасибо, что за твое пренебрежительное отношение к собственному здоровью я не отправил меня в темницу.       – Спасибо – буркнула рабыня – Это так великодушно с вашей стороны!       – Ханджи! Ты забываешься! – возмутился было доктор – Ты...       – Ничего, доктор Штраусс – жестом остановил его Леви – Как будто вы не знаете, что она всегда злится, если кто-то пытается ей помочь.       – Да, здесь я с вами согласен – вздохнул Штраусс.       – Можешь возмущаться, злиться, упрямиться, меня это не волнует – обратился граф к своей рабыне – Ты останешься здесь, пока доктор Штраусс не будет полностью уверен, что твоему здоровью ничего не угрожает. Если будешь отказываться есть, пить или принимать лекарства – тебя будут кормить, поить и давать лекарства насильно. Поэтому... Даже и не думай сбежать отсюда или уговорить кого-нибудь помочь тебе выбраться. У тебя НИЧЕГО не выйдет. Вот выздоровеешь – пожалуйста, сможешь спокойно вернуться к выполнению своих обязанностей. А до тех пор... Ты останешься ЗДЕСЬ. Ты поняла меня?       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – процедила сквозь зубы девушка, с трудом подавляя желание наброситься на хозяина с кулаками.       – Вот и славно! – усмехнулся Леви, как завороженный наблюдая за ее пылающими от гнева глазами – Будь хорошей девочкой, и слушайся доктора Штраусса!       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – повторила шатенка.       – Что ж... Полагаю, больше мое присутствие здесь не требуется – объявил граф – Доктор Штраусс... Оставляю Ханджи в вашем полном распоряжении. Если эта девчонка снова заупрямится, то... Разрешаю применять силу. В разумных пределах, естественно.       – Надеюсь, этого не понадобится, господин – ответил доктор.       – Ну, это зависит не от меня, и не от вас – усмехнулся Аккерман, мельком взглянув на рабыню, которая демонстративно отвернулась от хозяина – Что ж.... Думаю, мне пора. Дела графства не могут ждать.       И, напоследок кивнув доктору, а также бросив на рабыню насмешливый взгляд, который та демонстративно проигнорировала, граф покинул лазарет.       Ну, и что же ты будешь делать дальше, девочка моя?

***

      Еще когда Ханджи начала упрямо доказывать ему, что с ней все в порядке, а снадобье совершенно безвредно, Леви понял – просто словами ее не переубедить. А это значит...       А это значит, что ему придется принять серьезные меры. Разговоры не помогут – нужны действия. Поэтому, пока она разговаривала с доктором Штрауссом, он ударил ее по затылку. Поначалу, когда ее хрупкое тельце вдруг обмякло, он испугался, что мог ударить слишком сильно, что мог навредить ей, но, услышав ее дыхание, немного успокоился.       «Иначе никак» – думал он, относя ее в лазарет.       Решение приковать ее к кровати тоже далось ему нелегко, но, зная, что по-другому она ни за что не согласится, он приказал надеть на ее ногу кандалы.       Да, это было нелегко...       Но...       Это было для ее же блага...       «Ты мне еще за это спасибо скажешь – думал граф, вспоминая гневные взгляды, которые бросала на него рабыня – А если нет, то... Хотя бы отдохнешь, как следует».

***

      – Ханджи, слушай, я, правда, не в восторге от этого, но... Таков был приказ Его Светлости – виновато улыбнулся доктор.       – Ничего, доктор Штраусс, я все понимаю. Вы только скажите... Что со мной будет? – она не могла не задать этот вопрос.       – Как это что? Лечить мы тебя будем, Ханджи! Что же еще!

***

      Следующие несколько дней Ханджи ничего не оставалось, как выполнять все поручения доктора Штраусса. Она послушно ела куриные бульоны и вареное мясо с овощами, которые ей приносили с кухни, пила укрепляющие отвары, а также терпеливо отвечала на вопросы доктора о своем самочувствии. Три раза в день к ней приходила рабыня в сопровождении крепкого высокого раба, который освобождал ее от оков, а затем они вместе с женщиной отводили ее в отхожее место или в умывальню, в зависимости от ее нужд. А в остальное время шатенка была предоставлена самой себе.       И...       Это для неё было хуже всего!

***

      Ненавидела... Как же сильно она ненавидела бездельничать! С того самого момента, как на ее запястьях оказались металлические браслеты, Ханджи трудилась не покладая рук, работала от рассвета до заката, у нее не было не одной свободной минуты. Да, поначалу ей, девочке из благородной семьи, было тяжело, очень тяжело, ее руки, не державшие ничего тяжелее меча старшего брата, который тот как-то дал ей в шутку поддержать, когда она объявила ему, что хочет обучаться фехтованию (к счастью, этого не слышала их мать, отец бы понял, а она... Но, впрочем, это уже совсем другая история), не могли справиться ни с мокрой тряпкой, ни с грязной посудой, ни, тем более, с ведрами с водой... У нее ничего не получалось, а за каждую ошибку ее били... ее нещадно били, таскали за волосы, морили голодом, а когда она плакала, умоляла прекратить, кричала, что устала, что все это слишком тяжело для неё...       Ее били снова... С еще большей жестокостью...       Но...       Это уже давно в прошлом...       Она уже давным-давно выплакала все слезы, ее нежные ручки уже давным-давно огрубели от постоянной работы, ее ноги уже давным-давно перестали болеть после тысяч шагов, которых ей приходилось проходить каждый день.       Она просто... Привыкла ко всему этому...       И хоть она никогда и не забывала о том, КЕМ ОНА БЫЛА НА САМОМ ДЕЛЕ, и хоть она никогда не отказывалась от намерения отомстить за свою семью и вернуть то, что принадлежало ей по праву... Она... Слишком уж привыкла к тому, какой образ жизни вела, будучи рабыней... Она слишком привыкла к тяжелой ежедневной работе и уже даже и не могла представить себе, что могло быть иначе.       И вот... Теперь...

***

      Она целыми днями только и делает, что ест, спит, позволяет доктору Штрауссу осматривать ее, принимает приготовленные для нее снадобья и... Все!       И это...       Как же это раздражает!       Поначалу она попросила доктора Штраусса позволить ей немного поработать в лазарете – подготовить бинты, перебрать травы или привести в порядок инструменты, однако в ответ на свою просьбу она получила лишь вежливый отказ.       – Прости, Ханджи, но Его Светлость строго-настрого запретил давать тебе работу – виновато улыбнулся доктор – Любую работу...       – Но... Я же не буду напрягаться!       – Прости...       – А... Могу я попросить вас дать мне почитать каких-нибудь книг? – с надеждой попросила она       – Прости, но я не могу пойти против приказа Его Светлости.       – Ничего... Я все понимаю – печально вздохнула рабыня – Просто... Я не привыкла сидеть без дела.       – Я понимаю тебя, девочка моя. Но... Пойми и ты меня! Ты же чуть не погубила себя! Зачем тебе вообще понадобилось делать то снадобье? Еще и со всеми этими травами! Я разрешил тебе пользоваться всем, что есть в моем кабинете, но... Я даже и подумать не мог, что ты решишься на такое!       – Простите, что не оправдала ваше доверие, доктор Штраусс – виновато опустила голову шатенка – Я пойму, если вы откажетесь от меня...       – Откажусь от тебя?! – нахмурился мужчина – Да у меня никогда в жизни не было такого толкового и расторопного помощника, как ты! Нет уж, так легко отказываться от тебя я не намерен! И вообще... Я до сих пор не оставляю надежд насовсем забрать тебя от тетушки Агнес.       – Что ж, желаю удачи – хмыкнула Ханджи – Хотя... Что-то мне подсказывает – без боя она не сдастся.       – Это мне прекрасно известно, но... Кто знает-кто знает... Но, даже если, мне и не удастся забрать тебя с кухни, я согласен и дальше делить тебя с тетушкой Агнес. Слишком уж я ее уважаю. И... Раз уж ты умудрилась за один день устать от безделья, давай-ка побыстрее поставим тебя на ноги, чтобы ты смогла вернуться к своим обязанностям и как моя помощница, и как помощница нашей тетушки Агнес.       – Поверьте, доктор Штраусс, я желаю этого больше всего на свете – слегка улыбнулась девушка.       Ну, может, не так сильно, как придушить графа Аккермана или выпустить кишки моей дорогой мамочке, но вам это знать совершенно необязательно...       Когда доктор Штраусс запретил ей делать хоть какую-то, даже самую легкую, работу, Ханджи думала, что она просто сойдет с ума от безделья, но...       Все оказалось иначе...

***

      Видимо, рабыня и правда вымотала себя до предела, поскольку ее тело, лишившись ежедневной «подпитки» в виде бодрящего снадобья, окончательно взбунтовалось против своей хозяйки...       – Что со мной... – пролепетала девушка, когда на следующее утро, с трудом открыв глаза, она с ужасом поняла, что просто не в состоянии пошевелиться – Почему мне так плохо...       – Как ты себя чувствуешь? – спрашивал ее доктор, протирая полотенцем ее влажный от испарины лоб.       – Голова кружится... Все тело ломит... Пошевелиться... Я даже пошевелиться не могу...       – Ясно... Все именно так, как я и думал – вздохнул мужчина, откидывая с ее лица влажные пряди волос.       – Что со мной, доктор Штраусс? – одними губами прошептала шатенка.       – Так бывает, если слишком долго принимать бодрящее снадобье, а потом резко отказаться от него.       – Тогда... Быть может...       – Нет! Об этом не может быть и речи – вдруг раздался холодный мужской голос, в котором, однако, проскользнуло еле уловимое беспокойство.       – Ва... Ваш...       – Вот, выпей это – и, прежде чем рабыня успела хоть что-то сказать, доктор ловко влил ей в рот какое-то снадобье.       «Снотворное... – мигом догадалась девушка, почувствовав на языке знакомый горьковатый вкус – Ну, может быть, это и к лучшему...».       А затем...       А затем ее снова накрыла тьма...

***

      Проснувшись, она вновь почувствовала сильное головокружение, слабость, тело по-прежнему отказывалось ее слушаться. Но... Что ж, ей некого винить в этом, кроме нее самой. Вскоре к ней пришла рабыня, чуть ли не насильно накормила ее куриным бульоном и напоила травяным отваром, который на вкус оказался гораздо более горьким, чем должен был.       «Интересно... А я и правда слышала Его Светлость, или мне это показалось?» – размышляла Ханджи, пока снова не погрузилась в сон.       Вскоре она уже совершенно утратила чувство времени. Она просыпалась с головной болью, ее кормили и отпаивали травяными отварами, ибо сама поесть она была просто неспособна, отводили в отхожее место и в умывальню. Там она, вроде бы, справлялась сама, но, она этого точно не помнила. Потом она снова возвращалась в лазарет, ложилась на кровать и вновь проваливалась в беспокойный сон. Она не помнила, что ей снилось, перед глазами постоянно мелькала целая вереница лиц, она слышала какие-то голоса, чувствовала какие-то запахи, но никак не могла понять, было ли это во сне, или наяву. Время от времени, она слышала чей-то тихий голос, чуть ли не умоляющий ее проснуться, чувствовала чьи-то прохладные пальцы, гладящие ее по лицу, откидывающие волосы с ее лба, а также горячие губы, касающиеся тыльной стороны ее ладони, лба, щек, однажды даже было едва уловимое касание к ее губам. Или все же не было?       «Какой странный сон... – думала она, вновь погружаясь во тьму – Вот бы он длился чуть дольше...».       А потом...       Все закончилось...

***

      В то слишком ранее утро, едва открыв глаза, Ханджи с удивлением обнаружила, что ее голова впервые за долгое время не кружится.       «Я снова могу двигаться» – подумала она, слегка приподняв руку. В комнате еще было очень темно, рассвет еще только-только занимался на востоке, да и отсутствие очков совсем не улучшало ситуацию.       Но...       Сейчас значение имело лишь одно.       Я снова могу двигаться!       Вне себя от радости, она уже хотела было соскочить с кровати, позабыв о том, что ей стоит быть осторожнее, ведь все же она провалялась в бреду неизвестно сколько времени, а также совершенно позабыв о злосчастной цепи. Она резко села на кровати и уже собралась было встать на ноги, как что-то вдруг вновь заставило ее лечь.       – Лежать... – неожиданно раздался властный мужской голос.       – Ва... Ваша Светлость? Этот вы? – удивилась она.       – Ждала кого-то ещё?       – Ну... Вообще-то я и вас не ждала – честно призналась девушка.       – Тц, и что я должен на это ответить? – буркнул Аккерман.       – Не знаю. А я снова могу двигаться! – она не могла не поделиться с ним этой новостью.       – Рад за тебя. Но... Тебе все же стоит еще поспать. Еще слишком рано.       – Но... Я...       – Спи, я сказал...       – Ваша Светлость, а что вы здесь...       – Хватит болтать! Спи уже! Тебе нужно набираться сил! – рявкнул брюнет.       – Как пожелаете, Ваша Светлость... – кивнула шатенка, прикрыв глаза.       «Какой странный сон!» – думала девушка, постепенно засыпая.       Услышав ее спокойное размеренное дыхание, Леви бережно провел кончиком пальца по ее щеке.       «Что я здесь делаю?» – в очередной раз за эти несколько дней спросил себя мужчина.

***

      С тех пор, как Ханджи попала в лазарет, Аккерман тоже стал его постоянным посетителем. Тайным посетителем. Поздним вечером или ранним утром он прокрадывался в лазарет, никем не замеченный.       «Никогда бы не подумал, что мне придется красться по коридорам в собственном доме, словно вору» – размышлял граф, спрятавшись за гобеленом, пока мимо не пойдет один из стражников.       И, вот, незаметно проскользнув мимо стражи и других обитателей замка, брюнет наконец-то добирался до лазарета, чтобы...       Хотя бы несколько минут посидеть у ее постели...       Он сидел рядом с ней, гладил ее по волосам, по лицу, целовал ее руки, а иногда и губы и...       Просил проснуться...       Просил вернуться....       Вернуться к нему...       Сколько раз он клялся себе, что это был последний раз?       Сколько раз он обзывал себя последним идиотом, пока прятался от стражи в коридорах или под кроватью в лазарете?       Сколько раз он убеждал себя, что здесь ему делать нечего?       Но...       Тем не менее, он приходил снова.... И снова... И снова...       И вот... Опять...       Нет бы ему спокойно спать в своей постели, но... вместо этого он снова соскочил с кровати посреди ночи и прокрался тайком в лазарет. И он будет и дальше сидеть здесь, пока на востоке не займется заря, а затем, укрыв ее одеялом, вернется в свои покои.       Будто бы его здесь и не было...       Так уже было. И не раз. Но сегодня... Сегодня все было иначе...

***

      Сегодня ему впервые удалось поговорить с ней (если это вообще можно назвать разговоры). В прошлые ночи она лишь беспокойно металась по кровати, да бормотала что-то неразборчивое себе под нос, пока он пытался успокоить ее. А сегодня... Сегодня она говорила! Осознанно!       А это значит...       А это значит, что она приходит в себя...       И это не могло его не радовать!       Хватит тебе уже валяться в лазарете, девочка моя. Твой хозяин очень соскучился по тебе и твоему дерзкому язычку...       «Надеюсь, завтра ты уже поправишься – думал Леви, укрывая спящую Ханджи одеялом и слегка касаясь губами ее губ – Без тебя так... скучно».       Затем, взглянув на спящую девушку, он не слышно покидает лазарет.

***

      На следующее утро Ханджи просыпается невероятно бодрой и полной сил.       – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает доктор Штраусс во время утреннего обхода.       – Прекрасно! Думаю, я уже совсем здорова! Готова вернуться к работе хоть сейчас! – радостно восклицает девушка.       – Ну, это мы посмотрим. Хотя, должен сказать, что ты и правда выглядишь гораздо лучше.       – Я и чувствую себя гораздо лучше! Доктор Штраусс, а, может... – она кивает на цепь.       – Извини, но это решать Его Светлости.       – Да, я все понимаю.       – Не расстраивайся. Слушай, если ты как следует позавтракаешь, то... Думаю, у тебя будет достаточно сил, что почитать книги. Как ты на это смотришь?       – Всецело поддерживаю! – тепло улыбается шатенка.       После сытного завтрака, который шатенка с трудом заставила себя проглотить, ее ждал приятный сюрприз – доктор Штраусс принес ей книги.       – Спасибо, а то я со скуки уже не знаю, куда себя деть! – поблагодарила она доктора от всего сердца, прижимая к себе увесистый фолиант.       – Отдохнула бы ты лучше...       – Благодарю, но я и так уже отдыхала больше, чем мне было нужно.       – И почему я не удивлен? – покачал головой мужчина – Ладно, так уж и быть, читай, раз уж я разрешил. Думаю, тебе это пойдет на пользу.       – Я тоже так думаю!       После ухода доктора Штраусса девушка полностью погрузилась в чтение. А что еще ей оставалось? Так незаметно прошло несколько часов. А ближе к обеду у неё появился неожиданный посетитель.

***

      – Вижу, тебе уже лучше.       – Ваша Светлость? Я... – невольно вздрогнула рабыня.       – Сиди, не вставай. Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил граф, присаживаясь на край кровати.       – Уже гораздо лучше, благодарю вас. Я готова вернуться к работе!       – Ну, в этом я нисколько не сомневался – усмехнулся брюнет.       – Не верите мне, спросите у доктора Штраусса.       – Я уже спросил. Он также считает, что нет смысла и дальше держать тебя здесь.       – Правда? Так это же просто замечательно! И когда вы уже позвольте мне избавиться от этого? – она пару раз дернула за цепь.       – А что мне за это будет? – вкрадчиво поинтересовался Аккерман.       Вместо ответа она прикоснулась губами к его губам. Всего на несколько секунд...       – И это все? – нахмурился явно ожидавший большего Леви.       – Остальное получите, когда разрешите снять с меня эту цепь – лукаво улыбнулась девушка.       – Да ну? И что же ты понимаешь, под всем остальным?       – Все, что пожелаете...       – Не боишься, что я могу трактовать это несколько... нескромно? – поинтересовался граф.       – Трактуйте так, как считаете нужным. Я не собираюсь отказываться от своих слов.       – А если... если я не сниму с тебя цепь? Я получу все, что пожелаете?       – Ну... Даже и не знаю... – неопределенно ответила Ханджи.       – Ты смеешь мне отказывать? – в голосе мужчина прозвучал едва уловимый оттенок угрозы.       – И в мыслях не было, Ваша Светлость! Но... Тогда я буду разочарована. Если вас это волнует...       – Ах ты, маленькая интриганка!       – Я? Маленькая? А вы тогда... – в карих глазах заплясали озорные огоньки.       – Молчи, просто молчи... – буркнул мужчина.       – Ваша Светлость, а что вы делаете? – удивилась она, когда ее хозяин потянулся к цепи.       – А разве не видно? Снимаю с тебя кандалы – ответил Аккерман, вытаскивая из кармана ключ и освобождая ее ногу из кандалов – Ты ведь просто не оставила мне выбора.       – Ой, ну скажете вы тоже! – воскликнула она, невольно потерев свою лодыжку.       – И скажу. Ты не оставила мне выбора. Ну, так что? Я могу получить то, что пожелаю?       – А что вы желаете?       – Тебя – прямо ответил он.       – Но... Но я так принадлежу вам! – она несколько замялась, получив ТАКОЙ прямолинейный ответ.       – Никогда не забывай этого – прошептал он, потянувшись к её губам.       Как будто она могла забыть это...

***

      И вот они уже самозабвенно целуются... Леви крепко прижимает ее к себе, Ханджи обнимает его за шею. В какой-то момент его руки оказываются на ее талии, а ее пальцы в его волосах. И вот...       Он уже опрокидывает ее на кровать...       И неизвестно, чем бы всё это не закончилось, если бы они не услышали чьи-то шаги в коридоре.

***

      – Тц, ходят тут всякие... – недовольно проворчал Аккерман, вновь усаживаясь на кровати.       – Ну, они же не знали, что вы были несколько... заняты... – сказала рабыня, оправляя платье.       – Занят? И чем же я был, по-твоему, занят? – спросил он.       – Не знаю. Вы мне скажите – лукаво улыбнулась шатенка.       – Ты... Ты просто сущее наказание, ты этот знала? – проворчал граф.       – Вы даже и представить себе не можете, как часто мне это говорили! – хихикнула девушка.       – И кто же, интересно, говорил тебе это?       – Это неважно... Их уж давно нет в живых... – опустила глаза рабыня.       – Ханджи... Прости... Я... – несколько опешил брюнет.       – Ничего. Как я уже сказала, это уже неважно.       – Если ты захочешь поговорить...       – Не захочу! – резко ответил она – Извините, это вышло грубо – спохватилась шатенка.       – Ничего, я все понимаю. Давай не будем об этом, хорошо?       – Хорошо. Ваша Светлость, могу я спросить?       – Спрашивай.       – Могу я уже вернуться к работе? Пожалуйста... – она посмотрела на него умоляющим взглядом.       – Знаешь, многие на твоем месте душу готовы были бы продать, чтобы отдохнуть несколько дней, а ты...       – А я уже устала отдыхать.       – Как можно устать отдыхать?       – Уверена, доктор Штраусс, а также господин Чëрч и господа Магнолия задавались тем же вопросом после вашего ранения на охоте – не могла не упомянуть Ханджи.       – Тц, вот же зараза! – буркнул Леви.       – А что я такого сказала? – невинно захлопала глазками рабыня – И... Ваша Светлость... Так я могу вернуться к работе?       – Не смотри на меня так! – рявкнул граф.       – Как?       – Точно также в детстве Изабель смотрела на тетушку Агнес, когда выпрашивала у неё сладости.       – Но я же не сладости у вас выпрашиваю! А работу!       – Да лучше бы ты сладости выпрашивала! Тебе они бы только на пользу пошли! Посмотри на себя! Кожа да кости...       – Ну, что я могу поделать?       – Есть побольше не пробовала?       – Я ем столько, сколько мне необходимо. Ваша Светлость... Так что там с работой? Когда я смогу вернуться к своим обязанностям?       – Нет, ты точно сущее наказание! – схватился за голову Аккерман.       – Да это я и так знаю! А с работой-то что? – не отставала Ханджи.       – Тц, ладно, черт с тобой! Работай! – наконец не выдержал брюнет       – Ура! Спасибо-спасибо! – будучи просто вне себя от радости, она крепко обнимает его – Ой, извините, я... – окончательно смутившись, она пытается отстраниться, однако он ей этого не позволяет.       – Ничего. Напротив, мне ну очень нравится то, как ты благодаришь меня – слегка улыбается Леви, ласково поглаживая ее по волосам.       – Как оказалось, вам не так уж и сложно угодить – хихикает рабыня.       – Правда? И что же нужно сделать, чтобы мне угодить?       – Это... – она проводит кончиками пальцев по его щеке – И это... – она слегка касается губами его губ – И это... – поцелуи становятся более настойчивыми – А еще вот это... – она слегка кусает его за шею.       – Прекрати... – сдавленно выдыхает Аккерман.       – Что-то не так? Вам не нравится?       – Нравится... Мне все очень нравится, но...       – Сейчас это совершенно неуместно – вздыхает девушка, выскальзывая из его объятий.       – Да, верно, совершенно неуместно. Но... Я не против, чтобы ты и дальше мне угождала. Когда... Я будут более благоприятные обстоятельства.       – Как пожелаете, Ваша Светлость. А когда...       – Опять хочешь спросить про работу? – догадался граф.       – Ага.       – Ладно, можешь приступать после обеда. Сегодня будешь помогать доктору Штрауссу. И не вздумай перенапрягаться! Суши травки, вари снадобья... И... Не больше! К больным не подходи! Не хватало еще, чтобы ты снова заболела!       – Но я и не болела! Я просто...       – Пила всякую дрянь.       – Ваша Светлость, я...       – Все! Хватит! Не желаю слушать твоих оправданий!       – А я и не собиралась оправдываться!       – Что ж, я не удивлен. Ладно, ты можешь вернуться к работе, но лишь на моих условиях. Ты поняла меня?       – Да, Ваша Светлость, это будет справедливо – согласилась девушка.       – Рад, что ты так считаешь. Итак, сегодня ты помогаешь доктору Штрауссу, а завтра поступаешь в распоряжение тетушки Агнес. Полагаю, она уже успела соскучиться по тебе.       – А я по ней.       – Не сомневаюсь. Что ж, пожалуй, я пойду, у меня еще есть дела, А тебе, думаю, скоро принесут обед. Съешь все подчистую, А то снова посажу на цепь!       – Как пожелаете, Ваша Светлость.       – Веди себя хорошо! – чуть ли не приказывает Аккерман, прежде чем, кратко поцеловав ее в губы, покинуть лазарет.       – Вот же наглец! – буркнула рабыня, при этом даже и не пытаясь скрыть улыбку.

***

      После обеда Ханджи, как и обговаривалось, отправилась в кабинет доктора Штраусса. Доктор, который был бесконечно рад возвращению своей помощницы, взахлеб рассказал ей о событиях, которые она пропустила за время болезни. Как оказалось, днем ранее в поместье приехал Зик Йегер, который привез очень радостные вести. По словам молодого лекаря, все рабы благополучно выздоровели и вернулись к работе. Он также упомянул, что их настолько впечатлило наказание хозяина, что в лагере теперь чистота и порядок.       – Ну, еще бы! – хихикнула рабыня – С Его Светлостью шутки плохи! Особенно когда дело касается вопросов чистоты!       – И не говори! Надеюсь, они все усвоили урок!       – Я тоже! Кстати, доктор Штраусс, а господин Йегер случайно не говорил, что там с Хьюго? Он в порядке? – поинтересовалась девушка.       – Да, он в порядке – кивнул доктора – Зик привез его в поместье, я осмотрел его ногу, и... Должен сказать, я впечатлен, моя дорогая. Очень впечатлен... Отличная работа, достойная истинного мастера своего дела!       – Ну, скажете вы тоже, доктор Штраусс! – несколько смутилась шатенка.       – Не скромничай, девочка моя! Ты у меня большая молодец!       – Благодарю вас, доктор Штраусс, ваша похвала очень много значит для меня. Но, скажите... Что же будет с Хьюго? Он так переживал, что из-за своего увечья он больше не сможет работать.       – О, не стоит за него беспокоиться! Госпожа Магнолия отправила его и его сыновей в один из замков Его Светлости. Раб, следящий за садом в том замке уже стар, вот Хьюго и мальчишек отправили к нему в помощь. Наши плотники смастерили ему очень удобную трость, так что, не волнуйся, он не пропадёт.       – Это просто замечательно! Я так рада за него и за мальчиков! – воскликнула Ханджи.       До конца дня больше не произошло ничего значительного. Еще немного побеседовав с помощницей, доктор ушел навестить своих пациентов. Девушка же осталась в кабинете, перебирать травы и готовить снадобье. Ведь... Именно это она и обещала хозяину.       Тот, надо сказать, больше не появлялся...

***

      На следующее утро Ханджи вновь была готова приступить к работе на кухне.       – Вы только посмотрите, кто вернулся! Ну, и что ты скажешь в своё оправдание? – едва она переступила порог кухни, как путь ей преградила крайне недовольная повариха.       – Извините, что меня так долго не было, тётушка Агнес – виновато улыбнулась шатенка.       – И только за это извиняешься?!       – А за что же еще?       – А за то, что ты почти неделю провалялась в беспамятстве из-за того, что тебе хватило ума пить всякую гадость! Да меня чуть удар не хватил, когда я узнала! За это ты не хочешь извиниться?! – рявкнула женщина.       – Простите... Я... Я не думала...       – Вот именно, что ты не думала! Ох, девочка моя, пообещай, что ты больше не будешь меня так пугать! Боюсь, ещё раз мое бедное старое сердце не выдержит.       – Тетушка Агнес, ну что за глупости вы говорите! Вы нас еще всех переживете!       – Ох, да услышат тебя боги! Так, дай-ка я посмотрю на тебя! О, боги! Как же ты похудела! Тебя, что, совсем не кормили?!       – Тетушка Агнес, да я в последнее время только и делала, что ела и спала! – закатила глаза девушка – Вы даже не представляете, как мне это надоело!       – Вот дура! Я бы все что угодно отдала, если бы могла целыми днями есть и спать! И ничего не делать! – проворчала полная невысокая женщина.       – Заткнись, Мерси! – шикнула на нее повариха – В отличие от тебя, лентяйки и плаксы, Ханджи очень трудолюбивая и ответственная девушка! И... В отличие от тебя, у нее есть совесть!       – Тётушка Агнес, но я...       – Закрой рот и иди дальше чистить горшки! И только попробуй мне зареветь тут! Всю исхлестаю! Ханджи, девочка моя, не могла бы ты поставить тесто на пирог? – ласково обратилась она к своей «блудной» помощнице.       – С удовольствием, тетушка Агнес!

***

      Вскоре шатенка уже вовсю была вовлечена в работу. Целый день она носилась по кухне, выполняя поручения поварихи. Будто бы и не отсутствовала пару недель...       – Ох, девочка моя, как же я рада, что ты вернулась!       – А я-то как рада, тётушка Агнес!       – Умница моя! Слушай, а ты не могла бы сходить в сад за помидорами. Хочу приготовить любимый соус Его Светлости и подать его к ужину вместе с окороком.       – Хорошо, тетушка Агнес, как скажете.

***

      Оказавшись на улице, Ханджи с удовольствием подставила лицо солнечным лучам. Какое счастье снова оказаться на улице! Особенно после стольких дней нахождения чуть ли не взаперти.       Надо бы навестить Эрена. Давно я его не видела.       Однако Эрен преспокойно себе спал в своей конуре, поэтому шатенке ничего не оставалось, как уйти с псарни. Собрав помидоры, она уже собиралась было вернуться на кухню, как неожиданно услышала чьи-то крики.

***

      – Отпусти меня! Отстань! Никуда я с тобой не пойду! – этот голос явно принадлежал ребенку.       – Нет, щенок! Ты будешь делать то, что я скажу! – а вот это, судя по всему, кричал уже взрослый мужчина.       Умом-то Ханджи понимала, что ей не стоит во все это вмешиваться, и лучше ей бы позвать кого-нибудь на помощь, но...       Она даже и не поняла, как побежала туда, откуда раздавались крики...

***

      Вскоре перед ней предстала крайне неприятная картина – один из лесорубов, Фрэнк, с которым у нее уже была одна крайне неприятная встреча, тащил за шкирку активно сопротивляющегося Генри.       – Эй! Отпусти его немедленно, скотина! – рявкнула Ханджи.       – А ты не лезь не в своё дело, дрянь! – не остался в долгу Фрэнк – Не мешай мне воспитывать моего сына!       – А он твой сын? – такого она явно не ожидала – Генри, это... это твой отец?       – Это еще доказать надо! – проворчал мальчик.       – Поговори еще мне тут, мелкий гаденыш! – лесоруб уже чуть ли не рычал – Смотрю, мать тебя вообще ничему не научила!       – А когда ей? Она либо задирает юбки перед такими, как ты, либо лежит где-нибудь с пузом. К счастью, уже не полежит – хмыкнул мальчик.       – Да как ты смеешь говорить так о матери?!       – Как она того заслуживает! И вообще... Что это ты так печешься о ней? Снова хочешь клинья подбить? Так в чем дело! Она же не знает слова нет!       – Ах ты паршивец! Ну я тебя сейчас научу, как старших уважать!       – Не смей! Оставь его в покое! – шатенка явно не собиралась оставлять все это как есть.       – Не лезь, девка! А то тоже получишь!       – Нет, это ты у меня получишь! – и она швырнула в него помидором.

***

      – Ах ты ж мразь! – проревел Фрэнк, вытирая с лица сок от помидора и невольно отпуская Генри – Ну все! Ты у меня за все заплатишь!       – Не трогай ее! Не смей! – мальчик попытался схватить мужчину за руку. Весьма безуспешно, надо сказать.       – Прочь с дороги, щенок! – он отшвырнул мальчика в сторону.       – Генри! Генри, ты в порядке? – она кинулась было к нему, но Фрэнк схватил ее за плечо – Пусти меня!       – Ага, еще чего! Кому-то нужно научить тебя тому, как баба должна вести себя с мужиком.       – Ханджи! Отпусти! Отпусти ее немедленно!       – Генри! Беги! Беги сейчас же! – кричала рабыня       – Беги, беги, гаденыш. Нечего тебе смотреть, чем взрослые люди занимаются. Не дорос еще – прошипел мужчина.       – Я приведу помощь! – воскликнул Генри, со всех ног бросившись наутек.       – Можешь даже не надеяться, дрянь – он крепко сдавливает ее плечо – Тебе никто не поможет.       Ханджи лишь что есть силы стискивает зубы, когда он пинает её по животу...

***

      Генри бежит, бежит из-за всех сил, ноги сами несут его к той части замка, где расположены казармы. И вот он уже видит высоких крепких мужчин, облаченных в доспехи. И... Какое чудо! Он видит самого капитана Ханнеса, беседующего с Его Светлостью...       – Помогите! Умоляю, помогите! – что есть силы кричит мальчик.       – Генри, что случилось? – нахмурился капитан – Почему ты здесь? Ты где так извозился?       – Помогите! Пожалуйста...       – Генри, отдышись – велел ему граф – Кто-нибудь, дайте мальчику воды!       – Благодарю... – пролепетал юный раб, в пару глотков осушив протянутый ему кубок.       – Так, а теперь, будь добр, объясни, что произошло – приказал Аккерман.       – Там... Фрэнк... Он... Ханджи... Она... – лепечет мальчик.       – Генри, соберись! Я тебя не понимаю! – нахмурился брюнет, у которого вдруг появилось очень нехорошее предчувствие – Что там сделал Фрэнк?       – Помогите ей! Ваша Светлость, умоляю, спасите Ханджи! Она ни в чем не виновата! Она только хотела помочь мне!       – Где она? – спрашивает граф.       – Она... Там... – мальчик неопределенно машет рукой куда-то в сторону.       – Сможешь отвести меня?       – Да, конечно!       – Тогда идем.       И без лишних разговоров Леви ушел вместе с Генри. Капитан Ханесс и двое стражников последовали за ними.

***

       – Ну, и что ты скажешь на это? – ядовито ухмыльнулся Фрэнк, в очередной раз пиная Ханджи в живот со всей силы – Отвечай, дрянь!       Однако шатенка по-прежнему не издавала ни звука, лишь только кусала губы до крови.       – Я с тобой разговариваю!       И вновь ни звука...       – Ладно, попробуем по-другому – он резко тянет ее за руку, будто бы она ничего не весит, хотя, может быть, для него так и есть – Что, неужели сказать нечего? – он стискивает пальцами ее шею.       Она по-прежнему ничего не говорит ему, лишь смотрит на него с непомерным презрением.       – Ты язык проглотила? Да я... А! Ты что творишь, тварь?! – орет мужчина, хватаясь за колено, именно по нему его умудрилась ударить рабыня.       Пока Фрэнк, не переставая исторгать из себя грязные ругательства, что есть силы трет свое колено, Ханджи, которую тот от неожиданности швырнул на землю, пытается встать на ноги. К сожалению, ее усилия не увенчались успехом. Значит, ей придется ползти, чтобы спасти свою жизнь. Однако, ее мучитель приходит в себя гораздо раньше, чем она полагала.       – Ты куда собралась, паршивка?! – шипит он, хватая девушку за волосы – Я с тобой еще не закончил! Давай-ка найдем местечко поукромнее. Мне давно не терпится посмотреть, что ты там прячешь под своим платьем – ухмыляется он, чуть ли не волоча активно упирающуюся шатенку по земле – Не расстраивайся, тебе понравится, что я с тобой сделаю. Наверное...

***

      – Я так не думаю. Как и не думаю, что тебе понравится то, ЧТО ИМЕННО я с тобой сделаю – неожиданно раздался равнодушный, но не менее устрашающий мужской голос.       Обернувшись, Фрэнк с ужасом обнаружил позади себя Генри, который, видимо, еле сдерживался, чтобы не наброситься на него, капитана Ханесса и еще двух стражников, смотревших на него с нескрываемым презрением и отвращением, а еще...       Его Светлость... Который, хоть и выглядел на первый взгляд абсолютно спокойным, но...       В его холодных серых глазах раб отчетливо видел безудержную ярость, направленную, безусловно, на его скромную персону...

***

      – Ва... Ваша Светлость... Я... – залепетал перепуганный насмерть мужчина – Я... Она... Вы все не так поняли!       – Да ну? – нахмурился Леви – И что же, по-твоему, я не так понял?       – Я... Я даже и не знаю, как это сказать... Мне... Мне так неловко...       – А ты попробуй.       – Ну... Мы... Мы с ней... Собирались... Собирались... Уединиться... – скромно потупил взор раб.       – Вот только не надо мне тут строить из себя смущенную девицу – прошипел Аккерман – Ханджи... Он говорит правду?       – Ваша Светлость... При всем уважении... Но... – выдохнула шатенка – Ни черта подобного! Сначала он пытался куда-то увести Генри против его воли! Да он чуть не покалечил бедного мальчика! А потом... Потом он решил взяться за меня! Он бил меня! А когда вы пришли... Что ж, он и правда собирался... уединиться со мной.       – Полагаю, ты от этого была не в восторге – холодно заметил брюнет.       – Это еще мягко сказано, Ваша Светлость – фыркнула рабыня.       – Да не слушайте ее! – возмутился Фрэнк – Она все вре...       – Заткнись! – рявкнул граф, и, хоть он и произнес лишь одно-единственное слово, но этого было достаточно, чтобы все присутствующие (за исключением одной девушки, которая с самым что ни на есть невозмутимым видом стряхивала пыль со своего платья) испуганно опустили глаза – Я разве разрешал тебе говорить?       – Нет, но... – замялся мужчина.       – Вот и заткнись – бросил Аккерман – Так... Генри, а ты что скажешь на это?       – Фрэнк хотел заставить меня пойти с ним, Ваша Светлость – ответил мальчик – Он хотел, чтобы я помог ему с колкой дров. Сказал, что я уже достаточно взрослый для этого, и что мне уже пора обучаться мастерству лесоруба. А его задача, как моего отца...       – Погоди... – нахмурился Леви – Фрэнк, что, твой отец?       – А как же иначе, Ваша Светлость! – воскликнул лесоруб – Мы с Мерси, его матерью...       – Я разве разрешал тебе говорить? – повторил граф.       – Нет, Ваша Светлость... Простите... Я... – начал было раб.       – Вот и заткнись. И помалкивай, пока к тебе не обратились. Генри, так, значит, Фрэнк твой отец? – вновь спросил он мальчика.       – Если честно, то я понятие не имею, кто мой отец – пожал плечами юный невольник – Ведь моя мать... Она... Ну...       – Можешь не продолжать, я все понял – жестом прервал его граф, который, как и все в поместье, был наслышан о «похождениях» Мерси – Так, значит, она не говорила тебе, кто твой отец?       – Нет, Ваша Светлость, не говорила – покачал головой мальчик – Если честно, то я думаю, что она и сама не знает. А мне... Мне как-то все равно. Есть у меня отец или нет... Какая разница? Мать у меня, вроде как, есть, а толку? Меня, как и моих братьев и сестер, растила не она. Госпожа Магнолия ей не позволила. За что я до конца моих дней буду благодарен ей. Как и вам, Ваша Светлость...       – Тц, я здесь не при чем – буркнул брюнет – Да и... Сейчас это к делу не относится. Ты мне лучше ответь, хотел ли ты пойти с Фрэнком?       – Нет, Ваша Светлость, не хотел – Генри не думал и секунды – Если на то будет ваша воля, то я начну учиться мастерству лесоруба, но... Это решать вам и только вам! А уж никак не Фрэнку!        – Что ж, с тобой не поспоришь – согласился граф – Так... Теперь я все понял. Фрэнк... – обратился он к лесорубу ничего не выражающим голосом.       – Д... Да, Ваша Светлость? – промямлил раб – Ваша Св...       Договорить ему не дал невероятно сильный удар, обрушившийся на его лицо...       Ханджи даже сообразить ничего не успела, когда рядом с ней на землю рухнуло практически бездыханное тело.       «Как?! – подумала она – Он же ударил его всего один раз! С ума сойти! Фрэнк же выше Его Светлости чуть ли не на две головы! Насколько же силен Его Светлость?».       – Полагаю, ты уже понял, что поступил крайне отвратительно по отношению к Генри и Ханджи? – процедил сквозь зубы Леви, поставив свою ногу на горло дрожащего от страха Фрэнка.       Тот в ответ на это лишь кивнул, точнее, попытался кивнуть, сапог Аккермана здорово это усложнял.       – Капитан Ханесс!       – Да, Ваша Светлость? – капитан личной стражи графа почтительно поклонился своему сюзерену.       – Бросьте эту мразь в темницу. Я разберусь с ним позже – сказал брюнет, отходя от «поверженного» лесоруба.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – ответил Ханесс, знаком дав понять стражникам, чтобы они помогли Фрэнку подняться – С вашего позволения...       – Идите... – кивнул им Леви – Так... А это у нас что? – поинтересовался он, заметив корзинку с рассыпанными рядом с ней помидорами. Стражники к этому времени уже увели Фрэнка – Полагаю, ты собиралась отнести это на кухню? – обратился он к все еще сидящей на земле Ханджи.       – Да, Ваша Светлость, я как раз возвращалась на кухню, когда услышала Генри и Фрэнка – кивнула рабыня.       – Ясно... Что ж, Генри, будь добр, отнеси помидоры на кухню, и скажи тетушке Агнес, что Ханджи на сегодня освобождается от работы. Скажи, что это мой приказ.       – Ваша Светлость... Это вовсе необяз...       – Можешь сказать ей, что она пострадала из-за Фрэнка.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете. Ханджи... – мальчик неуверенно посмотрел на девушку.       – Иди, я позабочусь о ней.       – Все хорошо, Генри, иди – мягко улыбнулась шатенка.       – Ваша Светлость... С вашего позволения... – слегка поклонившись хозяину, Генри побежал в сторону кухни.       – Неужели так сложно не встревать в неприятности? – вздохнул Леви, когда они остались вдвоем.       – Я и не собиралась. Просто... – неопределенно пожала плечами рабыня.       – Ты не смогла пройти мимо.       – Это плохо?       – Нет, нисколько. Ты поступила очень храбро, хоть и очень глупо. На помощь позвать не могла?       – Я не подумала – честно призналась девушка.       – Это я уже понял. Как ты? Он сделал тебе больно? – граф бережно приподнял ее лицо за подбородок.       – Не стоит беспокоиться, Ваша Светлость, он не сделал ничего такого, что со мной не случалось раньше.       – И ты так спокойно говоришь об этом? – нахмурился брюнет.       – Я к такому уже привыкла – вздохнула она.       – Мне жаль...       – Вы ни в чем не виноваты.       – Но мне все равно жаль. Поверь мне, Фрэнк получит по заслугам. Он пожалеет, что сотворил с тобой все это – в серых глазах чуть ли не пламя полыхало.       – Я верю, что вы поступите правильно, Ваша Светлость – слегка улыбнулась рабыня.       – И как, по-твоему, я должен поступить?       – Так, как считаете нужным.       – Что ж, значит, так я и поступлю.       – Ай! Ваша Светлость, что вы делаете? – пискнула девушка, когда ее неожиданно подхватили на руки.       – Как это что? Собираюсь отнести тебя к доктору Штрау... Черт! Как я мог забыть! – буркнул граф – Он же уехал в деревню! У дочери старосты возникли какие-то сложности при родах, он поехал помочь.       – Тогда, может быть, отпустите меня? Я и сама могу о себе позаботиться.       – Чтобы ты снова влезла в какие-нибудь неприятности? Вот уж нет!

***

      – Ваша Светлость, а куда вы меня несете? Ведь вход совсем... Что это? – поинтересовалась Ханджи, когда они неожиданно остановились у неприметной двери, скрытой среди двух пышных кустов.       – Мой дед был страстным охотником до молоденьких женщин, а бабка – жутко ревнивой – пояснил граф, открывая дверь, за которой скрывалась ведущая наверх лестница – Вот он и нашел способ скрывать от нее свои похождения.       – А куда ведет этот ход? – спросила рабыня, когда они, преодолев несколько пролетов, оказались у еще одной неприметной двери.       – В мои покои – ответил брюнет, открывая эту самую дверь, за которой и правда оказались хозяйские покои.

***

      – Интересно... – прошептала рабыня, с задумчивым видом рассматривая темный гобелен, за которым скрывалась неприметная дверь – Ваш дед был очень... изобретательным человеком.       – Лишь тогда, когда пытался скрыть свои любовные похождения от жены – проворчал Аккерман, направляясь к другой двери в своих покоях.       – Ваша Светлость, зачем вы при... – она не договорила, ибо тогда она обнаружила, что скрывалось за другой дверью – Это, что? Купальня?       – Ага – кивнул он, наконец отпустив девушку.       – Но... Зачем...       – Ты только посмотри на себя! Вся в грязи и пыли... Тц, мерзость... – сморщился от отвращения Леви.       – Простите... – виновато опустила голову Ханджи.       – Сколько раз тебе говорить, не смей извиняться за то, в чем ты не виновата – буркнул граф, направляясь к очагу, на котором стояло три огромных ведра с водой – Так что... Будь добра, раздевайся.

***

      – ЧТО?! – от подобного заявления рабыня просто-напросто опешила – Но... Но... Зачем?       – А ты собралась ходить грязной, как свинья? – проворчал Аккерман, выливая ведро с горячей водой в огромную ванную из белого мрамора, в которой без проблем могло бы поместиться человек пять, не меньше.       – Но... Но я... – замялась шатенка, невольно обхватив себя руками.       – Неужели, после всего, что между нами произошло, ты все еще стесняешься меня, Ханджи? – ухмыльнулся брюнет.       – Вот еще! – недовольно фыркнула рабыня, с вызовом посмотрев на своего хозяина.       – Ну... Тогда... Чего же ты ждешь? Давай, снимай уже с себя твою грязную одежду, и залазь... – он кивнул на ванную – И побыстрее, пока вода не остыла – Или... – его губы исказились в нахальной улыбке – Ты хочешь, чтобы я САМ тебя раздел?       – Вот еще! – повторила девушка – Полагаю, просить вас отвернуться не имеет никакого смысла?       – Правильно полагаешь – усмехнулся мужчина – Ты, конечно, можешь сама отвернуться, если хочешь.       – А если я не хочу? – лукаво улыбнулась девушка, пока ее пальцы ловко расплетали тугую косу – Да и... Я согласна с вами. У меня нет причин стесняться вас.       – Тогда... Не понимаю, почему ты все еще медлишь – хмыкнул мужчина.       Вместо ответа она, ни на секунду не отрывая взгляд от своего хозяина, сняла очки...       – Туда... Ты можешь положить свои вещи туда... – Леви жестом указал на деревянный стул, стоящий в углу.       Кратко кивнув ему, Ханджи невероятно медленно положила на стул очки, затем, также медленно, словно никуда не торопясь, хотя все именно так и было, она опустила на стул свою сумку, потом она сняла свои башмаки, невольно поморщившись, когда ее обнаженные ступни коснулись холодного камня.       А затем...       Все также не отрывая взгляд от замершего от ее действий Аккермана, потянула завязки своего платья...       И вот уже и само платье и камиза лежат на полу...

***

      Леви невольно облизнул свои губы, когда перед ним предстала совершенно обнаженная девушка. И, хотя ее длинные каштановые волосы скрывали ее грудь и живот, ничто не могло помешать ему любоваться ее стройными загорелыми ногами.       «С ума сойти...» – только и смог подумать Аккерман, чуть ли не пожирая глазами каждый дюйм загорелой кожи женских ног, которые, несмотря на то, что на них были бесчисленные царапины, ссадины и синяки, казались ему невероятно прекрасными.       Однако, наслаждался этим зрелищем он совсем недолго, ибо рабыня, кратко усмехнувшись, медленно наклонилась, поднимая с пола свою одежду, затем она также медленно повернулась к нему спиной. Одно неуловимое движение – и волна каштановых волос надежно скрывает от пытливого мужского взора ее спину и то, что находится чуть ниже ее. Граф снова может видеть только ее ноги.       Не то, чтобы его это не устраивает... Но... Хотелось бы видеть больше...       Когда одежда аккуратно разложена на стуле, девушка вновь поворачивается лицом к своему хозяину, довольно ненавязчиво откидывая волосы вперед, снова пряча за ними свое обнаженное тело.       «Вот же чертовка!» – думает Леви, с замирание сердца наблюдая за тем, как она, по-прежнему не отводя от него взгляд, невероятно медленно приближается к ванне, перекидывает ногу через бортик, а затем погружается в воду...

***

      – Как вода? – прохрипел Аккерман, когда она, нырнув с головой, вновь оказывается на поверхности – Не горячо?       – Вода просто отличная, Ваша Светлость! – чуть ли не мурлычет от удовольствия девушка, убирая с лица намокшие пряди – Не желаете присоединиться ко мне? – хихикает она, прислонившись затылком к прохладному мраморному бортику.       – А... А почему бы и нет... – сдавленно выдыхает граф, пытаясь развязать дрожащими пальцами завязки на рубашке – Но... Заметь, это ты предложила, а не... Ханджи? – нахмурился он, когда она, до этого беззаботна плескавшаяся в воде, вдруг притихла – Ханджи, в чем... Да ты издеваешься надо мной?! – сдавленно прошипел брюнет, услышав...       Сопение...       Видимо, горячая вода сильно разморила все еще не до конца оправившуюся после болезни девушку, и она...       Уснула...

***

      – Черт! Черт! Черт! – процедил сквозь зубы мужчина, ударив кулаком по бортику ванны – Нет, ты точно сущее наказание – вздохнул он, бережно убирая с ее лица влажную прядь – Что же ты творишь со мной, девочка моя? – прошептал он, прислонившись к ее лбу своим – Ладно, отдыхай, тебе это просто необходимо – вновь вздыхает он, усаживая обмякшее тело поудобнее – Дальше я и сам справлюсь – шепчет он, взяв в руку щетку.       Ведь именно для этого (ну, почти...) он и привел ее в купальню...

***

      В отличие от большинства аристократов, Леви никогда не был большим любителем благовоний, предпочитая те, у которых был едва уловимый сдержанный запах. И, хотя он и понимал, что они не совсем подходят для женщины, особого выбора у него не было. Ну, не идти же, в конце концов, к Изабель или к своим фавориткам! Поэтому мужчина, как следует намылив ее волосы мылом, также вылил на них несколько капель благовоний. От волос шатенки всегда исходил приятный травяной аромат, который, как он прекрасно понимал, ему ни за что не повторить.       «Зато будут чистыми» – подумал он, принимаясь тщательно массировать каштановые пряди.       Закончив с волосами, он приступил к мытью ее тела. Начать было решено со спины.       – Черт... – подумал он, с ужасом рассматривая ее сплошь покрытую шрамами спину – Как... Как это возможно? Кто... Кто только посмел сотворить с тобой такое?       Он бережно провел кончиками пальцев по бледному крестообразному клейму чуть выше ее левой лопатки – знак того, что она была поймана при попытке бегства от своего хозяина. И это было не единственное такое клеймо на ее спине. Одно из одиннадцати, если быть точнее...       – Прошу тебя, не убегай от меня... – прошептал Леви, слегка касаясь губами одного из клейм – Не заставляй... Не заставляй меня заклеймить тебя снова... Я... Я не уверен, что смогу это сделать... Хоть и буду должен...       Яростно помотав головой, дабы выкинуть из нее совершенно неуместные сейчас мысли, Аккерман принялся бережно тереть ее спину щеткой, словно боясь потревожить уже давно зарубцевавшиеся шрамы.

***

      – Сволочь... – чуть ли не прорычал граф, когда увидел покрытый синяками живот рабыни. В отличие от шрамов на ее спине, эти синяки появились совсем недавно – Даю тебе слово, Ханджи, он за все заплатит, сполна... – обещал он, бережно протирая щеткой ее живот.       Когда все тело шатенки было тщательным образом вымыто, брюнет, завернув ее в полотенце, отнес все еще крепко спавшую девушку в свои покои. Так как о том, чтобы снова одеть ее в ее одежду (в ее невероятно грязную и пыльную одежду), не было и речи, мужчина надел на рабыню одну из своих рубашек.       – Тц, ну как можно быть такой тощей... – покачал головой мужчина, наблюдая за спящей девушкой, которая, в слишком большой для нее рубашке, казалось такой хрупкой и беззащитной.       А еще Леви никак не мог отделаться от мысли, что ему нравится, ему чертовски нравится видеть ее в своей рубашке...       «Думаю, это зрелище мне никогда не надоест» – размышлял граф, осторожно опуская женское тело на свою кровать.       Он бы с превеликим удовольствием лег рядом с ней, но у него еще оставались дела, с которыми ему было необходимо разобраться перед сном. Поэтому, заботливо укрыв девушку одеялом и бережно поцеловав ее в лоб, он, бросив на нее еще один взгляд, отправился в кабинет, предусмотрительно оставив дверь в свои покои открытой...

***

      – КРИСТИАН! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ УМИРАЙ! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ! КРИСТИАН! ПРОШУ...       Леви, который до этого преспокойно себе разбирал бумаги, чуть с кресла не упал, услышав поистине ужасающий, душераздирающий нечеловеческий крик, в котором было столько неприкрытой боли и отчаяния. Ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять, откуда именно шел этот крик.       – Ханджи! – крикнул он, со всех ног бросившись в свои покои.       Вбежав в свои покои, он с ужасом обнаружил метавшуюся на его кровати девушку, которая отчаянно звала кого-то, тянула к кому-то руки, но, разумеется, все это было лишь кошмаром, надежно запутавшем ее в своих сетях.       – Ханджи! Ханджи, проснись! – подбежав к кровати Аккерман принялся тормошить девушку, изо всех сил пытаясь вырвать ее из лап захватившего ее кошмара.       – КРИСТИАН! НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!       – Ханджи, проснись! Это всего лишь кошмар! – продолжал тормошить ее граф.       – ЖИВИ! ПОЖАЛУЙСТА, ЖИВИ!       – ДА ПРОСНИСЬ ТЫ УЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! – рявкнул уже не на шутку перепуганный Леви, слегка ударив ее по щекам.       Как оказалось, это сработало...       Ханджи, еще секунду назад беспомощно кричащая словно в бреду, с удивлением распахнула глаза.       – Где... Где я? – пролепетала она, с удивлением оглядываясь по сторонам – Кристиан... Где Кристиан?! – чуть ли не взвизгнула она – Куда... Куда вы его забрали?! – теперь ее голос окончательно сорвался на визг – Я...       – Ханджи! – Аккерман схватил ее за руки, уже предчувствуя, что она готова сорваться с места.       – Пусти! – практически прорычала она, пытаясь скинуть с себя его руки, совершенно бесполезно, надо сказать – Пусти! Я приказываю!       – Ханджи! – вновь позвал ее граф, невольно поразившись невиданной властности, прозвучавшей в ее голосе, и эта властность чуть не заставила его подчиниться – Ханджи! Посмотри на меня!       – Пус... – она вновь попыталась вырваться, но, видимо, кошмар все же отпустил ее из своих клешней, и она наконец-то смогла понять, кто именно сидит перед ней – Ва... Ваша Светлость? – пискнула она.       Вместо ответа он крепко прижал ее к себе.       – Тише-тише... – успокаивал он ее, бережно поглаживая по спине – Это был кошмар... Всего лишь кошмар... Все хорошо... Ты в безопасности...       – Я никогда не буду в безопасности, пока они живы... – чуть слышно прошептала она, уткнувшись ему в плечо.       – А? Что ты сказала? Я не расслышал – нахмурился граф.       – Ничего – ответила она, осторожно выбираясь из его объятий (хотя, она бы с большим удовольствием и дальше продолжила бы находиться в них) – Ваша Светлость... Простите... Мне... Мне так неловко... – она стыдливо опустила глаза.       – Тц, сколько раз еще я должен повторить, чтобы ты прекратила извиняться за все подряд! – проворчал он – Ты как? В порядке? – спросил он ее более мягким голосом, слегка сжав ее ладонь.       – Благодарю вас, у меня все хорошо – тепло улыбнулась шатенка.       – Точно? Этот кошмар... Что... Что тебе снилось?       – Ничего из того, что не снилось мне раньше – уклончиво ответила девушка.       – Ясно... – кивнул Леви – Во сне ты кричала... Звала какого-то Кристиана. Кто... Кто он? – спросил Аккерман, чувствуя какую-то непонятную для него ненависть по отношению к этому неведомому для него Кристиана.       – Это... Это мой старший брат... – чуть слышно прошептала Ханджи – Он... Он умер на моих руках... – с трудом выдавила она из себя, вдруг осознавая, что впервые говорит кому-то об этом.       – Мне жаль – ответил граф, сжав ее ладонь чуть сильнее. От ненависти к этому загадочному Кристиану не осталось и следа, она сменилась безграничным сочувствием к рабыне – Тебе это снилось? То, как он умер?       – Да – кивнула она – Я часто вижу этот сон.       – Как это произошло? – вопрос сорвался с его губ прежде, чем он успел сообразить – Извини... Можешь не отвечать, если не хочешь.       – Спасибо... – кратко ответила девушка.       – Ты поэтому так много работаешь, и пила то снадобье? – спросил брюнет, пытаясь сменить неприятную для нее тему – Чтобы не видеть снов?       – Да... – честно призналась она – Ваша Светлость... Могу я спросить?       – Можешь.       – Где я?       – Что значит «где я»? – не понял мужчина – Ты, что, не видишь?       – Ну, вообще-то нет – виновато улыбнулась рабыня – Здесь довольно темно, а еще я куда-то дела свои очки. Честно говоря, я и вас-то почти не вижу.       – Тц, черт... – процедил сквозь зубы Леви – Сейчас принесу твои очки и зажгу пару свечей – Никуда не уходи.       – С моей стороны это было бы крайне неразумно – усмехнулась девушка.       – Рад, что ты это понимаешь – хмыкнул Аккерман – Вот, держи – он протянул ей очки, которые принес из купальни.       – Благодарю вас – кивнула Ханджи, когда ее пальцев коснулась до боли знакомая металлическая оправа – А... Я, что, в ваших покоях?! – только и смогла произнести рабыня, вновь надев свои очки – В вашей кровати?! – она с удивлением обнаружила, что и правда сидит на кровати графа.       – Как будто раньше такого не было – хмыкнул брюнет, зажигая свечи.       – А? Я... Вы... Мы... – лепетала шатенка, изо всех сил пытаясь вспомнить, как именно она попала в постель своего хозяина.       – Не беспокойся, между нами ничего не было – усмехнулся Аккерман, которого ни на шутку позабавила ее растерянность.       – Не было? – переспросила Ханджи, так и не в силах понять, радует ее это или нет.       – Ага. А ты, что, ничего не помнишь?       – Я помню, как возвращалась на кухню из садов. Затем я услышала крики... Это был Генри и Фрэнк... Он... – она невольно дотронулась до своего живота.       – Больше он ничего тебе не сделает – прошипел граф – Даю слово.       – Я верю вам, Ваша Светлость – тепло улыбнулась шатенка – Но, все же... Как я оказалась в вашей постели?       – Ты имеешь что-то против? – губы мужчины исказились в хищной ухмылке.       – Нет, то есть... Да, то есть... Аааа! – она прикрыла лицо руками – Я помню, что вы отнесли меня в вашу купальню, я залезла в ванну и...       – Уснула... – хмыкнул брюнет.       – Уснула?!       – Ага. Мне пришлось самому мыть тебя.       – ЧТО?! – нет, такого она точно не ожидала – Ваша Светлость... Умоляю, простите... – залепетала она – Я... Мне... Мне так неловко...       – Прекрати уже извиняться – проворчал Аккерман, садясь на кровать рядом с ней – Да и... Все было не так уж и плохо... Более того... – он пропустил между пальцами еще влажную после ванны каштановую прядь – Мне понравилось... Мне НУ ОЧЕНЬ понравилось...       – ВАША СВЕТЛОСТЬ! – вскрикнула она, пряча за ладонями свои пылающие щеки – Вы... Вы... Вы не должны были...       – Что и кому я должен, я решаю сам – ответил брюнет, взяв ее за руки – Ну же, посмотри на меня... Румянец тебе так к лицу...       – Ваша Светлость... Вы... – процедила сквозь зубы шатенка, бросив на своего хозяина гневный взгляд, который привел его просто в дикий восторг.       – Знаю-знаю... – ухмыльнулся мужчина, поглаживая ее по запястью – Ну, не смущайся ты так! Ничего предосудительного не произошло, я просто смыл с тебя пыль и грязь.       – Спасибо вам – поблагодарила его Ханджи, хотя она все еще не совсем понимала, стоит ли его вообще благодарить за такое – А... А это что такое?! – чуть ли не взвизгнула она, вдруг обнаружив, что най нет ничего, кроме незнакомой белой рубашки, явно предназначенной для мужчины.       – Моя рубашка – как ни в чем не бывало ответил граф.       – Ваша рубашка?! – сказать, что рабыня была удивлена, значит, не сказать ничего.       – Ну, да. Твоя одежда была грязной, а ничего подходящего у меня не было. А идти искать Изабель из-за такого пустяка я не захотел.       – Но...Но... – залепетала она, по-прежнему не понимая, как к этому относиться – Моя одежда... Где она?       – Я ее постирал.       – ПОСТИРАЛИ?! ВЫ?! – уже в который раз за этот вечер, плавно перетекающий в ночь, она не имела ни малейшего понятия, как относиться к поступкам своего хозяина.       – Да, представь себе, я умею стирать. Сам! – буркнул мужчина – Неожиданно, правда?       – Я... Я вовсе не это имела в виду... – замялась девушка – Просто... Вы... Не должны были...       – Что и кому я должен, я решаю сам – повторил Леви – Эй, я не сделал ничего такого – сказал он, поворачивая ее лицом к себе за подбородок – Это всего лишь стирка. Ну, не мог же я допустить, чтобы в моей купальне валялась грязная одежда!       – Это уж точно! – хихикнула рабыня – Спасибо вам большое, Ваша Светлость! Вы были очень добры!       – Брось, это пустяки – небрежно отмахнулся граф.       – Что ж, надеюсь, мое платье хотя бы немного высохло – сказала Ханджи, намереваясь слезть с кровати, однако...       Не тут-то было...

***

      – Ты куда это собралась? – нахмурился брюнет, хватая ее за ноги, и не давая ей покинуть постель.       – Ну... – несколько растерялась девушка – Я, правда, очень благодарна вам за вашу заботу, но... Я не вправе и дальше злоупотреблять... вашим гостеприимством.... Поэтому... С вашего позволения...       – Ты. Куда. Собралась? – процедил он сквозь зубы.       – В женский дортуар – ответила совершенно ничего не понимающая шатенка.       – В ТАКОМ ВИДЕ?! – он кивнул ее рубашку, на его рубашку.       – Нет! Что вы! Я надену свое платье.       – Оно еще мокрое!       – Ничего страшного. Я и так дой...       – Ничего страшного?! Ты собралась идти в мокрой одежде через весь замок! – прошипел мужчина – Что, понравилось в лазарете валяться?! Еще захотела?!       – Нет, больше там отлеживаться я не хочу – нахмурилась рабыня, которой очень не понравилось то, какой тон приняла их беседа, однако оставлять за своим хозяином последнее слово она нисколько не желала – Но у меня нет другого выхода! Не могу же я ждать, когда мое платье высохнет!       – А почему бы и нет – как ни в чем не бывало сказал Леви.       – А? – несколько растерялась Ханджи – Но... Оно ведь, наверное, только к утру высохнет!       – Так в чем проблема? – пожал плечами Аккерман – Оставайся ночевать здесь. Кровать большая, нам и вдвоем здесь места хватит.       – ЧТО?! – она просто ушам своим не верила – Вы... Вы хотите, чтобы я осталась?       – А ты сама-то хочешь остаться? – спросил граф, так боясь получить ответ – Скажи мне, Ханджи...       – Я... Хочу... – честно призналась рабыня.       – Тогда... Повторюсь... Я не вижу, в чем проблема – слегка улыбнулся граф, наконец получив тот ответ, который он так хотел – Не переживай... Я ни один кошмар к тебе не подпущу... Я знаю, как с ними бороться... – он притянул ее к себе за подбородок.       – И как же? – выдохнула она ему чуть ли не в самые губы.       А когда его губы впились в ее собственные, ответ на тот вопрос был не так уж и важен...

***

      Леви целовал Ханджи жадно, пылко, страстно, так, словно в последний раз... Он игриво покусывал ее губы, а его язык вовсю хозяйничал в ее рту. Какое-то время рабыня позволяла ему все эти вольности (ведь ей это так нравилось), однако довольно скоро ей надоело это...       – Ай! – шикнул граф, когда она неожиданно укусила его за губу – Ты что творишь, чертовка?!       – Вам не понравилось? – невинно захлопала глазками девушка.       – Понравилось, еще как понравилось – чуть ли не прорычал мужчина, заваливая ее на кровать.       Нет, она, конечно, не совсем этого ожидала, но так тоже все вышло вполне неплохо...       – Мммм... – сладко застонала шатенка, когда Аккерман принялся покрывать поцелуями ее шею – Ва... Ваша Светлость... Вы...       – Что такое? – нахмурился граф, с трудом отрываясь от такого приятного занятия – Тебе неприятно? Мне прекратить?       – Нет! – рявкнула Ханджи, притянув его к себе за воротник рубашки, а затем страстно целуя его.       – Ух ты! – ухмыльнулся Леви, когда они с трудом оторвались друг от друга – Я говорил, что ты целуешься все лучше и лучше?       – Благодарю, Ваша Светлость. Но... Знаете... – ее губы исказились в нахальной улыбке – В последнее время у меня совсем не было времени и возможности... набраться опыта.       – Это нужно исправить! И срочно! – рычит граф, вновь набрасываясь на нее.       Что ж, не то чтобы она была против...

***

      А затем... А затем она может лишь тихо постанывать, пока граф ласкает ее шею. Сама она, надо сказать, тоже времени не теряет, водя руками по его спине, вот только... Ей кое-что мешает...       – Снимите... Снимите ее, пожалуйста... – чуть слышно лепечет она, дергая его за край рубашки.       – А? Что ты хочешь, чтобы я сделал, Ханджи? – прохрипел Леви, с трудом оторвавшись от такой желанной шейки.       – Снимите... Снимите ее... Пожалуйста... – чуть ли не умоляет его она, продолжая отчаянно дергать за край рубашки.       – Сама снимай – ухмыльнулся граф.       – Но... Но как?       – Руками!       – Но...       – Так, чтобы снять рубашку, мне придется прекратить то, что я сейчас делаю. Ты этого хочешь? – спрашивает брюнет.       – Нет, не хочу – качает головой девушка.       – Я тоже не хочу. Поэтому... Будь добра, с рубашкой разберись сама. Можешь порвать ее, если хочешь, я не обижусь.       – Как пожелаете, Ваша Светлость...

***

      В следующий миг Аккерман мог лишь беспомощно порыкивать, когда ее шероховатые, огрубевшие от постоянной работы пальцы скользили по его спине. И это было так... необычно... Ничего общего с холенными ручками его фавориток. Но... Черт! Как же это было приятно! Мужчина готов был признаться, что никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Кроме... ТОЙ НОЧИ...       Ханджи старалась, она и правда старалась стянуть с него рубашку, да она даже готова была порвать ее! Но ее пальцы просто отказались слушаться ее. Поэтому ей ничего не осталось, как просто гладить мужчину по его спине, в надежде, что он сам решит эту проблему.       Однако графа сейчас занимала больше та рубашка, которая была на девушке. Зубами отодвинув ворот, он принялся лениво покусывать и облизывать выпирающие ключицы, от чего шатенка могла лишь беспомощно стонать и ерзать под своим хозяином. И как тут снять рубашку, позвольте спросить? Леви с каждой секундой распалялся все сильнее. Пока его губы пробирались к женской груди, его руки обхватили женские бедра, а затем и вовсе скользнули под рубашку, чтобы...

***

      – Ай! – сдавленно прошипела она.       – А? В чем дело? Что случилось? – нахмурился ничего не понимающий мужчина.       – Ничего, все нормально.       – Нет, ненормально. Почему ты держишься за живот? Я... Сделал что-то не так? – спросил он с нескрываемым беспокойством в голосе.       – Нет, что вы, Ваша Све... Ай! Что вы делаете?! – только и смогла произнести она, когда он неожиданно задрал ее (его!) рубашку.       – Тц, сволочь... – чуть ли не прошипел граф, когда его взору вновь предстал ее покрытый синяками живот – Тебе сильно больно?       – Нет, мне совсем не больно!       – А если честно?       – Ну... Может быть, чуть-чуть... – все же решила ответить Ханджи.       – Я могу как-то помочь?       – Благодарю вас, Ваша Светлость, но не стоит. Я в пор...       – Если ты еще раз скажешь, что в порядке, то я тебя ударю – резко перебил ее Леви – Твоя сумка... Есть в ней что-нибудь, что может помочь?       – Ну... Думаю, да – кивнула шатенка –Там была мазь от ушибов.       – Хорошо, сейчас принесу. Никуда не уходи.       – Как будто я могу куда-то пойти в таком виде – хмыкнула рабыня.       – Вот и не уходи, лежи, отдыхай – усмехнулся Аккерман, вставая с кровати.       – Ваша Светлость... Может, я сама ее принесу? Она довольно тяжелая.       –Тц, для тебя, может быть и тяжелая – проворчал граф, возвращаясь в покои вместе с сумкой – Так... Как выглядит эта мазь? – спросил он, собираясь самостоятельно найти пресловутую мазь.       – Ваша Светлость, позвольте я сама. Я ее быстрее найду – девушка протянула руку за сумкой.       – Ну, ладно – пожимает плечами Леви, наблюдая за тем, как она достает из сумки небольшую коробочку – Дай мне ее.       – А? Прошу прощения? – не поняла она.       – Дай мне ее говорю и ложись.       – Но...       – Делай, что я говорю, и не спорь – буркнул граф.       – Это ваш приказ, Ваша Светлость? – нахмурилась шатенка.       – Пока только просьба, которую ты, я надеюсь, исполнишь и позволишь мне помочь.       – Помочь?       – Ага. Скажи, как этим пользоваться? – кивнул он на коробочку с мазью – Просто втирать в кожу?       – Э... Ну, да... Ваша Светлость! Вы... Вы же не собираетесь... – кажется, она поняла, что именно он хочет сделать.       – Почему же? Именно это я и собираюсь сделать.       – Но... Но я и сама могу...       – Знаю, что можешь. Но... Я хочу помочь. Прошу... Позволь мне помочь тебе...       – Ну, как я могу отказать вам? – усмехнулась рабыня, устраиваясь на кровати.       – Что, даже спорить не будешь?       – А смысл?       – Я говорил, что ты очень умная женщина? – усмехнулся Леви.       – Еще нет, но я буду рада, если вы будете говорить это почаще – хихикнула рабыня.       – Значит, буду. Непременно буду...

***

      И вот он уже начинает бережно втирать мазь, наслаждаясь ощущением ее кожи под своими пальцами, она еле сдерживает себя, чтобы не застонать, ибо его невероятно нежные прикосновения будто бы разжигают пожар внизу ее живота...       – Что ты делаешь? – сдавленно выдыхает Аккерман, когда она тянет одну его руку к низу ее живота, а своей рукой... пытается развязать завязки на его штанах...       – А? Что... Я... Я... – лепечет Ханджи, с ужасом осознавая, ЧТО ИМЕННО она только что чуть не сделала.       – И... Что же ты задумала? – вкрадчиво интересуется граф.       – Смутить меня пытаетесь? – нахмурилась рабыня – Не думаю, что у вас получится.       – И в мыслях не было! Ханджи...       – Да, Ваша Светлость?       – Никогда не стесняйся своих желаний... – ухмыляется мужчина – Какими бы... непристойными они не были...       – Я не думаю, что мои желания непристойны. И... Что-то мне подсказывает, что они совпадают с вашими... – лукаво улыбается девушка.       – И правильно думаешь, умница моя... Но... Как бы нам с тобой не хотелось продолжить на том, на чем мы с тобой остановились, давай подождём, когда заживут твои раны, хорошо? – предлагает он, слегка чмокнув ее в нос.       – Хорошо. Ваша Светлость... Если мы с вами не... не будем, то... то мне нужно уйти? – спрашивает он, с трудом осознавая, какой именно ответ она хочет услышать.       – Вот еще! Что ты за глупости говоришь! – фыркнул Аккерман – Если я сказал, что ты остаешься, значит, ты остаешься. И неважно, будем мы спать или... заниматься чем-нибудь другим.       – Хорошо, Ваша Светлость, как пожелаете. С вашего позволения, я могла бы устроиться на диване, или в кресле или на пол...       – А кровать и тебя чем не устраивает? – нахмурился брюнет.       – Кровать? – не поняла Ханджи – А где тогда будете спать вы?       – Тоже на кровати. Она большая, места нам обоим хватит.       – Обоим? – она просто ушам своим не верит.       – Да, обоим. В чем дело? Как будто мы впервые проводим ночь вместе.       – Ваша Светлость! – ее возмущению просто нет предела.       – А что такого я сказал? Не переживай, даю слово, я тебя не трону. Или... Ты как раз и переживаешь, что я тебя не трону? – ухмыляется граф.       – Вот еще! Стала бы я переживать из-за этого! – фыркнула шатенка.       – Вот и правильно!       – Ваша Светлость... А что... что вы делаете? – она с замиранием сердца наблюдает за тем, как он невероятно медленно стягивает с себя рубашку.       – А ты разве не хотела, чтобы я снял рубашку? – теперь он снимает штаны...       – Да, то есть нет... То есть... Аааа! Вы меня совсем запутали! – воскликнула девушка, уткнувшись лицом в подушку, дабы не видеть обнаженного мужчину (а так хочется!).       – Неужели ты все еще стесняешься меня? – как бы между прочим спрашивает Леви, все же надевая штаны, в которых иногда спит.       – Нет, но...       – Вот и не надо. И... Подвинься уже.       – А? Э... Да, конечно. Ваша Светлость... А... Ай! Что вы делаете? – пискнула она, когда он резко разворачивает ее к себе лицом и прижимает к себе.       – Я, конечно, не так сведущ в лекарском деле, как ты, но, насколько мне известно, после нанесения мази место ушиба надо погреть, не так ли?       – Да, все так.       – Вот я и грею – усмехается граф.       – Благодарю вас, Ваша Светлость. Я вам очень признательна – мягко улыбается шатенка.       – Не за что. Давай, спи уже. Тебе завтра рано вставать, мне, кстати, тоже.       – Хорошо. Спокойной ночи, Ваша Светлость – она слегка касается губами его щеки.       – Спокойной ночи, Ханджи – он нежно целует ее в лоб.       – Спокойной ночи, Леви... – чуть слышно прошептала она, медленно погружаясь в сон. Тем не менее, он ее прекрасно слышал.       – Сладких снов, девочка моя...

***

      В отличие от девушки, граф долго не мог уснуть. Его не на секунду не переставал мучить вопрос, что было бы если бы он не успел. И... Ответ ему не нравился. Совсем не нравился! Как... Как ему уберечь ее? Особенно если она с завидной регулярностью попадает в неприятности...       Однако вскоре усталость взяла вверх и, убаюканный ее тихим сопением, он наконец-то заснул...

***

      Проснувшись, Ханджи с удивлением обнаружила, что она находится не в женском дортуаре.       Где же я? Как я сюда попала?       Однако, увидев у себя над головой бархатный балдахин, а также почувствовав на своей талии сильную мужскую руку, она все вспомнила.... В мельчайших подробностях...       – Доброе утро... – послышался сиплый ото сна мужской голос.       – Доброе утро, Ваша Светлость – улыбнулась она хозяину.       – Как спалось?       – Прекрасно! А вы? Надеюсь, я вам не мешала?       – Тц, ну что за глупости ты говоришь? – буркнул граф – Нет, ты мне нисколько не мешала. Наоборот, я спал осень хорошо.       – Рада это слышать! Черт! Сколько сейчас времени?! – воскликнула девушка, намереваясь встать с кровати – Тётушка Агнес, она меня... Ой! – пискнула она, когда «что-то» заставило ее снова рухнуть на подушки.       – Лежать... – раздался властный мужской голос.       – Но...       – Лежать, я сказал! Ты куда это собралась?! – серые глаза опасно сузились.       – Как это куда? На кухню. Завтрак пора готовить. Вам, между прочим!       – Ты уверена, что можешь вернуться к работе? Может, еще пару дней отлежишься? Или лучше неделю? – забеспокоился брюнет.       – Пару дней? Неделю? О, нет! – закатила глаза шатенка – Ни за что! Я належалась в лазарете на годы вперед!       – Но... Твой живот...       – Это лишь несколько синяков. Со мной и не такое бывало.       – Мне тебя не переубедить? – вздыхает Аккерман, уже догадавшись, какой именно ответ он получит.       – Нет, вы, конечно, можете, но... Лучше не стоит. Я правда в порядке, Ваша Светлость, поэтому прошу вас, позвольте мне вернуться к работе.       – При одном условии.       – Каком?       – Ты больше не будешь пить ту дрянь. Никогда – тоном, не терпящим возражений, заявляет он – Либо так, либо я снова посажу тебя на цепь. Ты поняла меня?       – Поняла, Ваша Светлость – кивает она.       – Ну... Так что ты скажешь?       – Я больше не буду пить ту дрянь, Ваша Светлость – вздыхает девушка, признавая свое поражение.       – Вот и правильно! Не так сложно соглашаться со мной, не так ли?       – Вы правы, Ваша Светлость.       – Но ты все равно злишься – не вопрос, утверждение.       – Я не вправе злиться на вас.       – Да нет, это я не вправе запрещать тебе злиться на меня. Я могу лишь попросить сменить гнев на милость. И... попытаться переубедить тебя.       – И как... Ой! Что вы делаете? – восклицает она, когда он вдруг опрокидывает ее на спину.       – Пытаюсь переубедить тебя – сказал он, прежде чем поцеловать ее.

***

      Какое-то время они остервенело целуются, пока не понимают – ночь закончилась и их ждут дела.       – Может, останемся в кровати подольше? – предлагает Леви.       – А мы... мы можем себе это позволить? – интересуется Ханджи, уже догадываясь, какой ответ она услышит.       – Нет... Извини, но... – вздыхает граф.       – Ничего, я все понимаю. Ваша Светлость... – слегка улыбается девушка – С вашего позволения, я хотела бы умыться.       – Да, конечно, или – кивает мужчина.

***

      Как оказалось, одежда Ханджи уже высохла, поэтому она, умывшись и одевшись, вернулась в покои графа, который в это время заправлял кровать.       – Ваша Светлость... Благодарю вас за гостеприимство, но с ваш... – начинает было она.       – Сядь – брюнет жестом указывает на кровать.       – А? Что, простите? – не поняла рабыня.       – Сядь, я сказал – повторяет граф.       – Ладно, как пожелаете – пожимает плечами девушка, присаживаясь на кровать.       – Тц, что это за воронье гнездо – проворчал Аккерман, с придирчивым видом перебирая спутанные каштановые пряди – Как ты можешь идти куда-то в таком виде?       – Я их заплету – ответила шатенка.       – А расчесывать кто будет?       – Обычно я расчесываюсь в дортуаре.       – Погоди... У тебя, что, нет своей расчески? – удивился брюнет.       – Нет, конечно! В дортуаре есть несколько расчесок, и мы с остальными...       – Тц, это просто неслыханно! – он ее, казалось, даже и не слышал.       – Что именно? Что у каждой из рабынь нет своей расчески?       – Нет, то, что вы все пользуетесь одной расческой!       – Ваша Светлость! Я же сказала, что их несколько! – воскликнула Ханджи.       – Несколько? И вам хватает? – нахмурился мужчина.       – Конечно! По крайней мере, драк пока не было – усмехнулась рабыня.       – Что ж, это радует. Но я все равно попрошу Изабель дать вам еще расчесок.       – Вы очень добры, Ваша Св... Ай! Что вы делаете? – вскрикнула она, почувствовав, как что-то касается ее волос. Весьма грубо и настойчиво, надо сказать...       – Расчесываю тебя – пояснил Леви, проводя расческой по волосам рабыни Тц, как же сильно они спутались! – проворчал он, когда расческа наткнулась на «препятствие».       – Это вы вчера взбрело в голову помыть мои волосы – буркнула Ханджи.       – Чего? А это вообще причем?       – При том, что я уснула с мокрой головой! Поэтому они так спутались!       – То есть, я должен был оставить тебя с грязными и пыльными волосами?! – нахмурился граф.       – Я вас ни в чем не обвиняю, наоборот, я вам очень благодарна за вашу заботу, но, с вашего позволения, я бы хотела сама расчесать свои волосы – она протянула было руку, намереваясь забрать у него расческу, но не тут-то было.       – Нет. Я сам – граф ее желания явно не разделял.       – Но...       – Я сам сказал. Ведь... Это из-за меня они так спутались. Я должен был подумать об этом раньше. Прости меня.       – Вы слишком строги к себе, Ваша Светлость – слегка улыбнулась рабыня, невольно сморщившись, когда зубья расчески коснулись очередного колтуна – Да и... Это всего лишь волосы. Не сможете распутать их, можно будет состричь.       – Не смей! Не смей стричь свои волосы! Я запрещаю тебе! – резко перебил ее брюнет.       – Но...       – Ханджи.... У тебя такие прекрасные волосы... Неужели ты хочешь избавится от них? – спросил мужчина, бережно проводя пальцами по уже распутанным им каштановым прядям.       – Э... А вы... Вы правда считаете мои волосы прекрасными? – несколько опешила явно не ожидавшая ничего подобного девушка.       – Конечно! Они такие мягкие... такие шелковистые... Такие... – он продолжал с наслаждением поглаживать ее волосы – В общем, не вздумай их отстригать – с трудом, но ему все же удалось взять себя в руки.       – Ну... Если они вам так нравятся, то, пожалуй, я не буду их отстригать – улыбнулась рабыня, прикрыв глаза от удовольствия.       - И то верно. Черт!       - В чем дело, Ваша Светлость? – не поняла шатенка.       - Тц, да как это вообще делается?! – проворчал брюнет, беспомощно перебирая пальцами ее волосы.       - Вы, что, пытаетесь заплести меня? – догадалась девушка.       - Да, но что-то у меня не получается – честно признался граф.       – Давайте я сама.       – Ловко ты – хмыкнул мужчина, наблюдая за тем, как ее пальцы в мгновение ока превращают копну каштановых волос в крепкую тугую косу.       – У меня богатый опыт – усмехается Ханджи.       – В следующий раз я попробую еще.       – А будет следующий раз? – лукаво улыбается рабыня.       – Я на это очень надеюсь – шепчет граф, потянувшись к ее губам.       – Ваша Светлость... С вашего позволения, я... – смущенно улыбается девушка, когда он отстраняется от нее.       – Иди... – вздыхает брюнет, прекрасно понимая, что, как бы ему не хотелось и дальше наслаждаться ее обществом, этого он больше не может себе позволить. В ближайшие несколько часов уж точно.       – Большое вам спасибо за... За все... – тепло улыбается рабыня хозяину.       – Просто постарайся больше не влипать в неприятности – хмыкнул мужчина, галантно целуя ее ладонь.       – Ничего обещать не могу! – хихикает она – Хорошего вам дня, Ваша Светлость! – девушка склоняется перед ним в изящном реверансе, прежде чем покинуть покои графа.       – И тебе, Ханджи, и тебе... – шепчет он ей вслед.       Оставшись один, Леви привел себя в порядок и также покинул свои покои. До завтрака ему предстояло разобраться с одним делом...       В подземельях замка...

***

      – Прошу вас, Ваша Светлость. Он там – капитан Ханнес жестом указал на массивную железную дверь.       – Его уже кормили? – спрашивает граф.       – Да, господин. Завтрак ему подали полчаса назад. Мы также принесли факелы, чтобы вам было удобнее.       – Хорошо – одобрительно кивнул брюнет.       – Мне пойти с вами, Ваша Светлость? – интересуется капитан стражи.       – Не стоит. Мне он ничего не сделает. Я дам знать, когда закончу.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – почтительно кланяется Ханнес, пропуская своего сюзерена в одну из камер, скрытой за железной дверью.

***

      – Доброе утро, Фрэнк! Как спалось? – как бы между делом спрашивает Леви, с нескрываемым презрением смотря на сидящего в углу мужчину.       – Ваша Светлость! – в отчаянии кричит Фрэнк, кидаясь в ноги своему хозяину – Умоляю, простите меня! Я...       – Я разве разрешал тебе говорить? – резко перебивает его Аккерман.       – Простите... – пискнул раб.       – Фрэнк... Скажи... Ты понимаешь, зачем я приказал бросить тебя в темницу?       – Боюсь, я не совсем понимаю, зачем я здесь, Ваша Светлость – честно отвечает невольник – Вам, конечно, виднее, но я же ни в чем не виноват!       – Ни в чем не виноват?! Ты правда так думаешь?! – прошипел брюнет.       – Конечно! Я же не сделал ничего плохого!       – Не сделал ничего плохого?! Ты это так объясняешь?! – с каждой секундой гнев графа только нарастал.       – Ну, да! Это та дрянь Ханджи во всем виновата! – воскликнул Фрэнк.       – Не смей ее так называть! – рявкнул Леви, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость.       – Простите... – смиренно опустил голосу раб.       – И... Она ни в чем не виновата! – рявкнул граф.       – Как это не виновата?! – нахмурился Фрэнк – Какое право она имела лезть не в свое дело?!       – То есть, она должна была позволить тебе покалечил бедняжку-Генри?! – все же решил уточнить брюнет.       – Но Генри мой сын! Я могу делать с ним все, что захочу!       – Во-первых, мы не знаем точно, твой он сын или нет. Полагаю, этого не знает даже Мерси. А, во-вторых, даже если он и твой сын, с чего ты взял, что можешь делать с ним всё, что хочешь? – поинтересовался брюнет.       – А... А разве нет? – не понял раб.       – Нет, конечно! Ты свою купчую читал?       – Э... Нет, я её даже и не видел, ведь я родился в поместье, еще когда правил ваш дед. Да я и читать-то не умею.       – Хорошо, так и быть. Я тебя просвещу – вздохнул граф – В твоей купчей написано, что ты принадлежишь мне! Как и Генри! Значит, это я могу сделать с вами все, что захочу. Ты понял меня?       – Д.. Да, понял, Ваша Светлость – кивнул раб.       – Да, кстати... Ханджи тоже принадлежит МНЕ. А ты... А ты хотел причинить вред моей собственности. Ну, что? По-прежнему не считаешь себя виноватым? – процедил сквозь зубы Аккерман.       – Виноват! Я так виноват, Ваша Светлость! Умоляю, простите меня! – уже даже не пытаясь сдержать рыдания, Фрэнк вновь падает в ноги к своему хозяину.       – Тц, прекрати. Это так... отвратительно... – Леви со всей силы отпинывает его от себя, особо не церемонясь.       – Вы простите меня? Вы же простите меня, правда? – с надеждой спросил раб.       – Нет – ответом было лишь одно-единственное слово. Зато какое...       – Что? Но... Но... – Фрэнк просто ушам своим не верил.       – Если бы это было только один раз, то я, может быть, и простил тебя – поясняет Леви – Но... Ты уже пытался навредить Ханджи. Так что... Если ты не понял с первого раза, что к ней лучше не приближаться, то... Ты сам виноват...       – Я не понимаю! Она всего лишь рабыня! – в отчаянии кричит раб.       Мгновение... Всего лишь одно мгновение и пальцы Аккермана уже что есть силы стискивают горло Фрэнка.       – Она – моя самая большая ценность, а ты – ничтожество – прошипел граф, в мгновение ока вытаскивая из сапога кинжал.       – Ваша Светлость... Прошу... Смилостивитесь надо мной... – с трудом прохрипел раб.       – Нет – практически выплевывает это слово брюнет, вонзая острие кинжала в бок невольника чуть ли не по самую рукоять.       А затем он просто отшвыривает его от себя словно мусор...       – Мне нужна помощь... Умоляю... – всхлипывает Фрэнк, в отчаянии хватаясь за бок, по которому стремительно расползается кровавое пятно – Попросите доктора Штраусса помочь мне...       – Его сейчас нет в поместье. Так что... Единственный, кто мог бы тебе помочь, это...       – Ханджи... – внезапно понимает Фрэнк – Ваша Светлость... Умоляю...       – Неужели ты думаешь, что после всего, что ты сделал, я позволю ей приблизиться к тебе? – презрительно фыркнул Леви.       – Но...       – Прощай, Фрэнк – буркнул граф, кратко постучав в дверь, тем самым давая понять капитану Ханнесу, что он закончил.       – Ваша Светлость! Умоляю...       Однако криков Фрэнка уже никто не слышит... Или они все делают вид, что не слышат...

***

      – Не давать ему ни еды, ни воды. Пусть никто не заходит к нему три дня. Если... Если он еще будет дышать, то... Заприте его еще на три дня велит граф, поднимаясь по лестнице, ведущей из подземелий.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – почтительно кланяется Ханнес       Кивнув капитану стражи, Леви поспешил вернуться в замок. Его ждали дела, а еще ему предстоял разговор с Изабель...

***

      Едва Ханджи переступила порог кухни, как на нее тут же чуть не налетел взбудораженный Генри.       – Ханджи! Ханджи! Ты в порядке? – практически кричал мальчонка, обняв ее за талию и прижавшись лбом к ее животу – Этот гад-Фрэнк тебя не ранил?       – Со мной все хорошо, Генри, не стоит так беспокоиться – тепло улыбнулась мальчику шатенка, ласково поглаживая его по волосам.       – Спасибо тебе... Большое тебе спасибо! – лепетал юный раб, все также уткнувшись ей в живот – Если бы не ты... То... То я даже не знаю, что бы этот урод со мной сделал...       – Тебе не стоит благодарить меня, Генри. Уверена, на моем месте так поступил бы каждый.       – Нет, не каждый – не согласился мальчик.       – Действительно, далеко не все так безрассудны, чтобы дать отпор такому здоровяку, как Фрэнк – добавила тетушка Агнес – На такое могла решиться лишь такая отчаянная особа, как ты.       – Тетушка Агнес... Вы преувеличиваете.       – Я преуменьшаю! – возразила повариха – Ханджи, вот скажи, тебе, что, меня совсем не жалко?! Я только-только отошла от того, что ты столько времени возилась с этими идиотами, умудрившимися подхватить кровавый понос, затем неделю провалялась в лазаете, как ты опять туда собралась?! Бедное мое, бедное старое сердце! Сколько еще твоих выходок оно должно выдержит!       – Тетушка Агнес! Ну, будет вам! – попыталась успокоить свою наставницу молодая рабыня – Прошу, простите меня, что я снова заставила вас так волноваться о себе, но... Когда я увидела как Фрэнк издевается над Генри, я... Я просто не смогла пройти мимо...       – Ох, девочка моя! Ты бесстрашна просто до безрассудства, и это уже далеко не в первый раз доводит тебя до беды! – неодобрительно покачала головой женщина.       – Я бы не назвала это бедой. Так... Небольшая... неприятность... Со мной случалось и кое-что похуже...       – Мне даже страшно представить, чтобы это могло быть – нахмурилась старшая рабыня, в очередной раз задавшись вопросом, какое же прошлое могло быть у ее помощницы.       – Не стоит вам знать об этом – уклончиво ответила девушка – Тетушка Агнес, могу ли я загладить вам вину, заварив вам чаю? Вашего любимого... С черной смородиной...       – Вот же хитрюга! – всплеснула руками повариха – Знает! Она прекрасно знает, чем может умаслить меня!       – Так я могу заварить чай? – невинно улыбнулась Ханджи.       – Ладно, черт с тобой! – раздраженно отмахнулась тетушка Агнес – Твой чай слишком хорош, чтобы я могла устоять перед ним.       – Ханджи, а мне можно чаю? – неуверенно поинтересовался Генри.       – Ну, конечно можно, мой хороший!       – Так, давай уже заваривай свой чай быстрее! – проворчала женщина – Нам еще завтрак на все поместье готовить.       – Как пожелаете, тетушка Агнес...       После того, как Ханджи, тетушка Агнес, Генри, а также и другие работники кухни насладились чаем (лишь Мерси немного поворчала, что он слишком кислый, но ее никто даже и слушать не стал), все вновь вернулись к работе. До обеда на кухне не происходило ничего необычного, пока неожиданно не появилась Изабель.

***

      – Госпожа Магнолия! Чем могу служить? – слегка поклонилась старшей экономке повариха.       – Тетушка Агнес... Мне нужна Ханджи – объяснила цель своего визита рыжеволосая.       – Ханджи? – нахмурилась старшая рабыня, посмотрев на свою помощницу, месившую в это время тесто. Судя по всему, та понимала не больше, чем тетушка Агнес – А зачем... зачем вам Ханджи?       – Это мое дело – уклончиво ответила Магнолия – И... тетушка Агнес... Я не думаю, что смогу вернуть ее... Сегодня... – добавила она, незаметно прикусив губу.       – Хм, ну... Если вам это нужно... – вздохнула повариха, с трудом сдерживая недовольство. Еще бы! Одну из ее самых толковых помощниц снова куда-то уводят! – Ханджи, иди с госпожой Магнолий. Анна, закончи с тестом!       – Госпожа Магнолия... – почтительно поклонилась шатенка – Чем могу служить?       – Идем – кратко ответила Изабель, спешно покидая кухню.       Рабыне ничего не оставалось, как последовать за ней...

***

      Вопреки мыслям Ханджи, Магнолия повела ее не в замок, а на улицу.       – Госпожа Магнолия, а...       – Иди в женский дортуар и забери оттуда свои вещи – резко перебила ее рыжеволосая.       – Но...       – И побыстрее! – воскликнула экономка – Я не собираюсь тратить на тебя весь день!       – Хорошо, госпожа Магнолия, как пожелаете – пожала плечами рабыня, чуть ли не бегом бросившись в сторону женского дортуара.       «И что же ей от меня понадобилось? – думала Ханджи, собирая свои нехитрые пожитки – Неужели... Неужели, Его Светлость снова желает видеть меня в своих покоях этой ночью?».       От осознания этой мысли щеки девушки невольно вспыхнули румянцем, а на губах появилась мечтательная улыбка. Однако не прошло и пары минут, как она засомневалась в своей догадке.       «В прошлый раз она сразу же повела меня к доктору Штрауссу, а затем к рабыням, которые и подготовили меня для ночи с графом – думала шатенка, пока возвращалась к замку и ожидавшей ее Изабель – Но... Если это так, то... Зачем она велела мне принести мои вещи? Они не понадобились мне тогда, не понадобятся и сейчас... Значит, я ей нужна для чего-то другого. Но для чего же?».       – А ты быстро, молодец – одобрительно кивнула экономка вернувшейся рабыне – Ладно, идем, не будем терять времени – сказала она, направившись в замок       – Хорошо, госпожа Магнолия, как пожелаете – вздохнула шатенка, последовав за ней.       Вскоре они уже торопливо шли по коридорам замка. Ханджи старалась не отставать от Изабель, то, что она уже вполне неплохо ориентировалась в замке, ничего не значило, она по-прежнему могла с легкостью затеряться в извилистых коридорах. После того, как они преодолели несколько поворотов, рабыня с удивлением обнаружила, что они оказались в господском крыле. Да, так и есть – она узнала этот коридор, именно где-то здесь она когда-то случайно столкнулась с Петрой и другими фаворитками своего хозяина.       Какого черта она привела меня сюда?       Шатенка уже собиралась было задать этот вопрос (разумеется, в гораздо более вежливой форме) Магнолии, как та вдруг остановилась у одной из массивных дверей.       – Ну, вот мы и пришли! – объявила Изабель, открывая дверь – Заходи!       А за дверью оказались... Прекрасно обставленные покои...

***

      Большая кровать, застеленная роскошным покрывалом из синего шелка. Небольшой диванчик и пара кресел, расставленных вокруг небольшого низкого столика из орехового дерева, элегантный туалетный столик также из орехового дерева, стоявшего у окна, камин, обложенный темным гранитом, низкий комод, массивный платяной шкаф и книжный шкаф из орехового дерева, на котором сиротливо стояло несколько книг. Да, эти покои, без сомнения, значительно уступали по роскоши покоям графа, однако они явно предназначались для какой-нибудь благородной дамы, а еще Ханджи вдруг поняла, что...       Покои почти как у Петры...       – Ну, вот мы и на месте! Можешь располагаться! – воскликнула рыжеволосая – За той дверью купальня, в шкафу ты можешь найти одежду, но, думаю, она будет тебе велика, поэтому чуть позже я пришлю к тебе портниху, чтобы она сняла мерки, если тебе понадобится растопить камин, то...       – Госпожа Магнолия! Подождите! – перебила ее рабыня – Прошу прощения, но я не совсем понимаю, зачем я здесь.       – А? А я разве не сказала тебе? – нахмурилась экономка.       – Э... Нет, госпожа Магнолия, не сказали.       – Черт! Я была уверена, что сказала! – буркнула рыжеволосая – В общем, Его Светлость желает, чтобы ты стала его фавориткой.       – ЧТО?! – сказать, что Ханджи была шокирована, значит, не сказать ничего – Вы... Вы серьезно?!       – А я, что, похожа на шута?! – рявкнула Изабель – Думаешь, мне больше делать нечего, как отрывать тебя от работы на кухне и тащить сюда через весь замок просто так?! Смеха ради?!       – Нет, что вы, госпожа Магнолия, у меня и в мыслях не было! Просто... Это так... Неожиданно...       – Не для тебя одной – проворчала рыжеволосая – Так... Слушай, у меня, правда, много дел, и я больше не могу тратить на тебя свое время. В общем, ты тут устраивайся, если будут вопросы, то обращайся к другим фавориткам, их покои рядом.       – Как будто они ответят на мои вопросы – буркнула шатенка.       – А ты попробуй! Знаю, вы с Петрой друг друга на дух не переносите, но тебе необязательно говорить именно с ней! Уверена, другие девушки будут более... благосклонны. Все! Мне пора! Я и так уже задержалась здесь больше, чем следовало! Постарайся разобраться со всем сама!       И, не сказав больше не слова, старшая экономка выскочила за дверь, оставив Ханджи в гордом одиночестве.

***

      Оставшись одна, шатенка, полностью опустошенная неожиданно обрушившейся на нее новостью, рухнула на пол, покрытый дорогим ковром с толстым ворсом. В ее голове не переставал звучать голос Магнолии, повторявший одну и ту же фразу...              В общем, Его Светлость желает, чтобы ты стала его фавориткой.              КАК?! КАК ЭТО ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!       ЗАЧЕМ ЕМУ ЭТО?!       ПОЧЕМУ ИМЕННО Я?!       Эти и еще с десяток других вопросов, словно пчелиный рой, раздавались в мыслях рабыни, пока она сидела на полу и с ничего не выражающим взглядом осматривала убранство покоев. СВОИХ ПОКОЕВ...       А ведь своих покоев у нее не было уже около двадцати лет...

***

      Фаворитка графа Аккермана...       Девушка с трудом осознавала, ЧТО ИМЕННО скрывалось за этим... весьма сомнительным титулом. Вернее, она, конечно, все осознавала, ибо понять, в чем именно заключалась «работа» фаворитки было довольно просто, но...       Я, ЧТО, ТЕПЕРЬ ДОЛЖНА РАЗДВИГАТЬ ПЕРЕД НИМ НОГИ?! И БОЛЬШЕ Я НИ НА ЧТО НИ ГОДНА?!       Не то, чтобы она была против близости со своим хозяином, нет, это ее более чем устраивало. А не устраивало ее то, что теперь это, видимо, становилось ее единственной обязанностью. А что же ей прикажете делать тогда, когда Его Светлость не будет нуждаться в своей подстилке? Что вообще делают фаворитки, когда их «помощь» хозяину не требуется?       ДА НИ ЧЕРТА ОНИ НЕ ДЕЛАЮТ!       И это ее не устраивало. Ее это СОВЕРШЕННО не устраивало! Ханджи не привыкла сидеть без дела, а отныне, ей, видимо, придется бездельничать все время, пока она не будет занята ублажением своего хозяина. А еще она вдруг с ужасом поняла, что...       Я не смогу попасть в тот коридор!

***

      Действительно, будучи помощницей доктора, она была вольна ходить по всему замку, а при случайной встрече с хозяином или еще с кем-нибудь недалеко от покоев графа, она всегда могла сказать, что заблудилась или пришла узнать о самочувствии Его Светлости.       А став фавориткой графа... Она сможет покидать свои покои только чтобы повышивать в салоне, либо чтобы отправиться в покои к хозяину. Нет, она, конечно, может, как Петра, ходить по замку и изображать из себя хозяйку, но...       Она не Петра...       Да и...       Фаворитка, разгуливающая по замку, неизбежно привлечет к себе внимание стражников, у них, без сомнения, возникнут вопросы, они позовут госпожу Магнолию или...       Самого Его Светлость...       А этого ей следовало бы избежать...       Значит...       У меня остаётся только один выход...

***

      В следующую секунду она уже бежала со всех ног по коридорам...       Остановилась она только перед дверью, ведущую в кабинет графа. Глубоко вздохнув, она кратко постучала...

***

      – Войдите – раздался спокойный мужской голос.       – Ваша Светлость... Вы позволите? – рабыня неуверенно заглянула за дверь.       – Ханджи? – сказать, что он был удивлен, значит, не сказать ничего – Да, конечно, проходи. Прошу, присаживайся – граф жестом указал на кресло напротив него.       – Благодарю, но я лучше постою – кратко кивнула Ханджи, приблизившись к столу хозяина.       – Ладно, как знаешь – нахмурился брюнет, все еще пытаясь понять, чем же именно вызван этот неожиданный визит – Так... Чем обязан?       – Ваша Светлость, госпожа Магнолия сказала, что вы желаете, чтобы я стала вашей фавориткой – пояснила девушка.       – Да, все так – кивнул мужчина – Она уже отвела тебя в твои покои?       – Да.       – Тебя они устраивают? Если тебе будет что-то нужно, ты только скажи, все будет сделано.       – Благодарю вас, Ваша Светлость, но... – замялась рабыня.       – В чем дело? – забеспокоился Аккерман.       – Сделав меня своей фавориткой вы, без сомнения, оказываете мне честь, но...       – Что «но»? – так, а вот это уже начинает раздражать.       – Скажите, а я.. я могу отказаться? – на одном дыхании спрашивает Ханджи.       – Что?! Ты в своем уме?! – рявкнул явно не ожидавший ничего подобного Леви.       – Значит, нет – вздыхает шатенка.       – Могу я узнать причину? – интересуется брюнет, с трудом, но он все же смог взять себя в руки.       – Ваша Светлость, в чем заключается работа ваших фавориток?       – Не понял – нахмурился мужчина.       – Хорошо, скажу прямо – вздыхает девушка –Теперь моя задача ублажать вас?       – Ты... Ты думай что говоришь! – прошипел граф, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние – Знай свое место, девчонка!       – А разве я не права? – его тон ее нисколько не испугал, как, впрочем, и всегда.       – Я думал, что тебе нравится когда мы проводим с тобой время – он не понимал, он совершенно ничего не понимал.       – Нравится, но это не значит, что я хочу заниматься лишь этим – пробурчала рабыня.       – Что ты имеешь ввиду?       – Скажите, чем заняты ваши фаворитки, когда они... вам не требуются?       – Понятия не имею – пожал плечами Аккерман – Полагаю, ни чем особенным.       – Вот именно! – воскликнула шатенка – А я так не могу! Я работаю с тех самых пор, как... Да сколько себя помню! А теперь... Я чувствую себя такой никчемной! Будто бы я способна только раздвигать перед вами ноги!       – Ханджи! Ты забываешься!       – Простите, но я полагаю, что вы хотели бы, чтобы я была с вами честной.       – Да, хотел. Поэтому я тоже буду честным с тобой – он берет ее за руку и отводит к одному из диванов.       – Да?       – Да. Когда ты станешь моей фавориткой, ты будешь неприкосновенна – поясняет граф –Никто не осмелится дотронуться до тебя.       – Так вы поэтому решили сделать меня вашей фавориткой? – догадалась рабыня.       – Да – кивает Аккерман – Так я смогу защитить тебя.       – Я благодарна вам, но...       – Ты этого не хочешь – тяжко вздыхает Леви, все прекрасно понимая.       – Нет – качает головой Ханджи – Простите, но я хочу приносить пользу.       – Ты и так приносишь пользу.       – Но не так! У вас целых восемь фавориток! Зачем вам еще я?       – Ханджи... Ты точно не хочешь этого? – с надеждой спрашивает брюнет.       – Точно – ее ответ не изменен.       – Тогда... Будь по-твоему... – тяжко вздыхает Аккерман.       – Что?! – опешила девушка.       – Я говорил что не стану принуждать тебя       – Правда? Спасибо вам! – на ее лице расцветает радостная улыбка.       – Покои... Они твои... Можешь остаться в них.       – Нет, я лучше вернусь в дортуар – качает головой рабыня.       – Как знаешь – у него нет ни сил, ни желания переубеждать ее.       – Ваша светлость... С вашего позволения... – девушка встает с дивана, намереваясь уйти.       – Иди – жестом отпускает ее граф.       – Благодарю вас! – и, склонившись напоследок перед хозяином в изящном реверансе, она спешно покидает кабинет.       – Ну что за девчонка! – в отчаянии хватается за голову граф, оставшись один – И почему с ней всегда так сложно?

***

      Следующие несколько дней не происходило ничего особенного. Ханджи также работала на кухне, выполняя поручения тетушки Агнес. Как-то, незадолго до обеда, повариха попросила шатенку отнести куриного бульона плотнику Грегори, который снова слег с насморком. Возвращаясь на кухню, Ханджи невольно остановилась у коридора, который вел к покоям графа и... к заветному коридору...       Надо сказать, что рабыня, после того, как ее хозяин чуть было не обнаружил карты, решила спрятать их в более надежном месте. В том самом коридоре, например.       И вот...       «Это мой шанс!» – подумала девушка, со всех ног бросившись вдоль по коридору.       Попасть в коридор ей удалось без особых проблем – по пути ей ни встретилось ни души, а граф, видимо, как обычно, работал в кабинете. В темном коридоре она натыкается на груду старых досок, где и решает устроить тайник. Спрятав карты, она уже собиралась бы до вернуться, как услышала чей-то голос. Знакомый до боли голос..       – Что ты здесь делаешь?       Обернувшись, первое, что она видит...       Холодную сталь серых глаз ее хозяина...