Собственность

      В ту ночь, когда Ханджи спала в его объятиях, Леви удалось заснуть лишь под утро. И дело было далеко не в том, что ему мешало присутствие девушки. Нет, дело было совсем не в этом! Напротив, ее размеренное дыхание, чуть слышное сопение, а также то, как ее пальчики слегка подрагивали на его груди, без проблем могло бы его убаюкать.       Но...       То явно был не тот случай...       Той ночью он неоднократно дотрагивался до живота шатенки, и, несмотря на то, что его касания были практически невесомыми, а ее тело скрывала его рубашка, от него не укрылось, как морщились во сне лицо рабыни всякий раз, как он прикасался к пострадавшей части тела.       И...       Видя то, как больно ей...       Он и сам испытывал боль...       «Как же мне защитить тебя? – в очередной раз задавался вопросом Аккерман, бережно поглаживая каштановые волосы – Как оградить от всех бед?».       К сожалению, ответить на эти вопросы граф пока не мог...

***

      Приставить к ней стражу? Нет, это было просто неприемлемо. Это неизбежно вызовет целую массу совершенно не нужных ему вопросов. К тому же... Редкий стражник согласится тенью следовать за какой-то там рабыней. Нет, разумеется, если граф отдаст приказ, тот его выполнит...       Но...       Сомнения и вопросы у него, безусловно, возникнут. И не только у него, надо сказать...       Да и...       Как на это отреагирует сама Ханджи?       «Ей это не понравится – не мог не признать Леви – Ей это очень не понравится».       Нет, конечно, если он отдаст приказ, она подчинится...       Но...       Недовольной она будет в любом случае...       Да и...       Это привлечет к ней нежелательное внимание...       Так что...       «Так я только еще больше наврежу ей» – пришёл к выводу Аккерман.

***

      Но что же тогда делать? Запретить Ханджи вмешиваться в то, что ее совершенно не касается? Не давать ей защищать слабых? Ха! Да как будто она послушает его! Даже если это будет прямой приказ!       Нет, она, конечно, может подчиниться. Точнее, сделать вид, что подчинилась...       Но...       Аккерман уже давно понял, что она даже под страхом смерти не пройдет мимо, если кому-либо будет нужна помощь...       Нет, Леви очень нравилась эта ее черта характера, ее доброта, отзывчивость, стремление помочь всем нуждающимся.       Но...       С другой стороны...

***

      Как же его раздражало то, что, пытаясь защитить других, она совершенно забывала о себе!       Синяки на ее животе были тому подтверждением...       Нет, приказывать ей не вмешиваться все равно что приказывать ей не быть самой собой, а это не имело никакого смысла...       Но что же тогда делать? Не на цепь же ее сажать! Снова!       «Как бы мне сделать так, чтобы ни у кого даже и мысли не возникло обидеть тебя?» – вновь задумался брюнет, слегка касаясь губами макушки спящей рабыни.       К своему прискорбию, граф Аккерман понимал, что, даже будучи самым могущественным человеком в графстве, он не мог защитить даже одну рабыню...       Которая...       Была ему так дорога...       С такими мрачными мыслями он постепенно погрузился в сон, крепко прижимая к себе мирно спящую девушку...

***

      На следующее утро его настроение было несколько получше, во многом благодаря обществу Ханджи, но, едва она ушла, как мрачные мысли вновь стали одолевать Леви. И эти мысли не оставляли его ни во время завтрака, ни во время разрешения обычных утренних дел, ни тогда...       Когда он навещал Фрэнка в темнице...       А когда его нож пронзил плоть того гнусного раба, который посмел тронуть ЕГО Ханджи...       Тогда им и было принято единственно-верное решение...       Осталось лишь...       Сообщить его Изабель...

***

      – Так вот... Я считаю, что нам следует... – начал было Фарлан.       – Братец! Ты звал меня? – в кабинет графа вихрем влетела Изабель.       – Эй, мы вообще-то разговаривали! – возмущению Фарлана просто нет предела.       – Братец, ты хотел меня видеть? – поинтересовалась Магнолия, даже не взглянув на Чëрча.       – Да, верно – кивнул Леви – Фарлан, давай прервемся ненадолго. Изабель, прошу, присаживайся.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – не стал спорить управляющий.       – Так, о чем вы хотели поговорить со мной, Ваша Светлость? – поинтересовалась экономка.       – О Ханджи – кратко ответил Аккерман, уже предчувствуя, какую реакцию это вызовет.       И...       Он не ошибся...       Нисколько...

***

      – Что? Ты сказал Ханджи? – удивился Чёрч.       – Братец, я не ослышалась? – Магнолия удивилась ни меньше.       – Нет, не ослышалась – буркнул Леви – И... Я буду вам очень признателен, если вы будете более... сдержанными. Иначе... – его взгляд был гораздо красноречивее любых слов.       – Прошу прощения, Ваша Светлость, этого больше не повторится... – мужчина и девушка смиренно склонили голову перед своим сюзереном.       – Очень на это надеюсь – хмыкнул брюнет.       – Братец, так о чем ты хотел поговорить? – осторожно поинтересовалась рыжеволосая.       – Да, Леви, что там насчет Ханджи? – добавил Чëрч.       – Изабель... Я бы хотел, чтобы ты подготовила для Ханджи комнату – сказал граф.       – Комнату? Какую комнату? – не поняла девушка.       – В крыле, где живут фаворитки – на одном дыхании выпалил брюнет, мысленно приготовившись к ответной реакции друзей.       Которая...       Не заставила себя ждать...

***

      – Погоди... То есть, ты хочешь...       – Ты хочешь сказать, что...       – Да, я хочу, чтобы Ханджи стала моей фавориткой! – рявкнул Леви – Ни слова... – процедил он сквозь зубы.       – А мы и не собирались! – нервно усмехнулся Фарлан – Правда, Изабель?       – Ага! – поспешно кивнула Магнолия.       – Что, серьезно? – нахмурился Леви.       – Ну, мы же обещали! – воскликнула рыжеволосая.       – Хотя, признаться, ты меня удивил – не стал скрывать Чëрч – Леви, ты нам не расскажешь, почему ты принял такое решение?       – Я хочу защитить ее – Аккерман решил ничего не утаивать от друзей.       – Защитить? От чего защитить? – не поняли управляющий и экономка.       – Вчера вечером, когда я беседовал в казармах с капитаном Ханнесом, к нам вдруг прибегает Генри – начал граф – Весь грязный и взъерошенный.       – Что? Генри? – нахмурилась Изабель – Наш Генри? Но ведь он всегда очень опрятен!       – Но не тогда, когда его чуть было не поколотил Фрэнк – проворчал граф.       – Фрэнк? Лесоруб, что ли? – решил уточнить Чëрч.       – Ага – кивнул брюнет – Он самый.       – Но на кой черт ему вообще понадобился Генри? – не поняла экономка.       – Решил заняться воспитанием сына – буркнул Аккерман.       – Чего?! А он разве отец Генри? – спросил блондин, невольно взглянув на Изабель.       – На меня не смотри – бросила Магнолия – Даже сама Мерси не знает, от кого рожает детей, а я – тем более.       – Во всяком случае, Генри не считает Фрэнка своим отцом, о чем и не преминул сообщить ему – проворчал Леви.       – Полагаю, Фрэнка этот ответ не слишком-то устроил – предположил управляющий.       Брюнет ограничился кивком.       – Какой ужас! – воскликнула Изабель – Фрэнк же такой вспыльчивый! И такой здоровый! Мне даже страшно представить, что бы он сделал с Генри!       – Мне тоже – вздохнул Аккерман – Но... К счастью, или нет, на них наткнулась Ханджи.       – Что?! Ханджи?! – в один голос воскликнули управляющий и экономка.       – Ага, эта девчонка, как всегда, не смогла пройти мимо – процедил сквозь зубы Леви.       – Да о чем она только думала! – воскликнул Фарлан – Да Фрэнк мог играючи ее пополам переломить!       – Поверь, я задаю себе тот же вопрос – проворчал граф – Как бы то ни было, но Генри удалось сбежать и позвать на помощь. Так что мы с капитаном Ханессом успели вовремя. Почти вовремя...       – Почти? Леви, что значит почти вовремя? – осторожно поинтересовался Фарлан.       – Я остановил Фрэнка, но... Ханджи тогда здорово досталось... – тяжко вздохнул Аккерман.       – Братец, мне так жаль... – печально вздохнула Изабель – Надеюсь, с Ханджи все в порядке?       – Более-менее. Но... Могло быть и хуже... – ответил граф, вновь вспоминая ее живот, покрытый синяками.       – Ох, попадись мне этот Фрэнк! Ух, я его... – в гневе топнула ногой экономка.       – Не горячись так, Изабель. Фрэнк уже никому не причинит вреда... Никому и никогда... – бесцветным голосом произнес брюнет.       Чëрч и Магнолия обменялись понимающими взглядами. Нетрудно было догадаться, что стало с Фрэнком...

***

      – Леви, так ты поэтому хочешь сделать Ханджи своей фавориткой? – уточнил Фарлан – Чтобы защитить ее?       – Да – не стал отрицать граф – Только так я буду уверен, что ее никто не тронет. Не посмеет тронуть...       – То есть, ты хочешь сделать ее фавориткой только из-за этого? – хихикнула экономка.       – Да-да, исключительно ради ее безопасности – игриво подмигнул другу Чëрч.       – Тц, вы двое опять за свое? – нахмурился брюнет – Я ведь просил вас не лезть не в свое дело!       – А мы и не лезем, братец! – весело воскликнула девушка – Как ты уже сказал, это совершенно не наше дело, кто согревает тебе по...       – ИЗАБЕЛЬ!!! – воскликнули в унисон оба мужчины.       – А что я такого сказала? – развела руками Магнолия – Фарлан! Вот только не говори, что ты не думаешь точно также!       – Ну... Леви, согласись, в ее словах и правда есть смысл – хмыкнул Чëрч – Да и... Мы же все понимаем, что Ханджи будет твоей фавориткой не только на словах.       Аккерману ответить на это было нечего...       – Так, значит, мне приготовить комнату для Ханджи? – решила уточнить рыжеволосая.       – Да – кивнул брюнет – И убедись, что у нее будет все необходимое. Мебель... Одеяла... Одежда...       – С одеждой будут сложности – нахмурилась девушка – Девчонка очень худая. На ней все болтается.       – Так пришли к ней портниху, пусть снимет мерки! – воскликнул граф – Изабель... Я хочу, чтобы Ханджи ни в чем не нуждалась – уже гораздо спокойнее добавил он.       – Можете не беспокоиться, Ваша Светлость, я все сделаю – слегка поклонилась экономка – Ханджи получит все то же, что и остальные ваши фаворитки.       – Хорошо – одобрительно кивнул брюнет – Займись всеми необходимыми приготовлениями. Я хочу, чтобы она переехала сегодня же.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – кивнула Магнолия – Прикажете привести ее вечером в ваши покои?       – А? Что? – не понял Аккерман.       – Леви, наша Изабель тактично намекает тебе, желаешь ли ты видеть свою новоиспеченную фаворитку в своих покоях сегодня вечером? – игриво подмигнул другу Фарлан.       – Тц, я прекрасно понял, что она сказала – буркнул мужчина.       – И? – управляющий и экономка бросили на своего сюзерена довольно красноречивый взгляд.       – Если бы мне надо было, я бы это сказал – сухо ответил граф.       – Ну, да... Ну, да... – многозначительно переглянулись между собой Фарлан и Изабель.       – Не понял... – нахмурился Леви – Вам, я смотрю, больше заняться нечем? Так я это исправлю!       – Уверяем вас, Ваша Светлость, что нам с госпожой Магнолия работы хватает! – воскликнул Фарлан – Не так ли?       – Да! Все именно так, господин Чëрч – поспешно кивнула Изабель.       – Ладно, все с вами ясно – вздохнул Леви – Что ж, Изабель, не смею тебя больше задерживать. Можешь возвращаться к своим делам. И... Я буду очень признателен, если ты подготовишь комнату для Ханджи как можно скорее.       – Я займусь этим в ближайшее время, Ваша Светлость – ответила рыжеволосая – С вашего позволения...       – Иди... – жестом отпустил её граф – И... Изабель...       – Да?       – Подбери ей, пожалуйста, комнату поуютнее и потеплее. Не хочу, чтобы она мерзла.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка улыбнулась Магнолия, прежде чем покинуть кабинет.       – Что ж, предлагаю продолжить – объявил Аккерман, когда они с Чëрчем остались вдвоем – И... Фарлан...       – Да, Ваша Светлость?       – Если ты хотя бы заикнешься о том, о чем не должен заикаться, то я... Начну искать другого управляющего... – чуть ли не прошипел граф.       – Э... Не беспокойтесь, Ваша Светлость, я намерен обсуждать с вами исключительно дела графства – замялся блондин, невольно съежившись под пристальным взглядом холодных серых глаз – Поэтому... Как я уже сказал... Нам стоит...       Обсудив еще некоторые дела, управляющий покинул кабинет графа. До обеда ему еще нужно было решить несколько крайне важных вопросов.

***

      – Что ты здесь делаешь? – удивился Фарлан, обнаружив в своем кабинете Изабель.       – Тебя жду – ответ Магнолии был более чем очевиден.       – Это я вижу – хмыкнул Чëрч – Так... Чем могу быть полезен?       – Есть разговор... – буркнула рыжеволосая.       – Полагаю, ты хочешь обсудить просьбу Леви – предположил мужчина, усаживаясь за стол и жестом предлагая подруге занять кресло напротив.       – А ты как думаешь? – буркнула экономка, усаживаясь в кресло.       – Ты не знаешь, как на это реагировать – Фарлан не спрашивал, он утверждал.       – Как будто ты знаешь... – насупилась Изабель.       – Не знаю – не стал спорить блондин – Но... Здесь мы ничего не сможем поделать... Да и... Мы же, вроде бы, решили не вмешиваться. Или ты передумала?       – Нет... – вздохнула девушка – Но... Все это так...       – Знаю, Изабель... – слегка улыбнулся Чëрч – Но ведь все к этому и шло. Ты же не думала, что Леви и дальше будет обжиматься с ней по углам?       – Нет, я думала... В общем, я не знала, что я думала, но... Я полагала, что братец со всем разберется – ответила экономка.       – Вот он и разобрался – пришел к выводу блондин – А нам...       – Остается лишь принять это... – продолжила его мысль Магнолия.       – Да... В конце концов... Чем бы наш граф Аккерман не тешился... – начал Фарлан.       – Лишь бы женился поскорее! – в один голос воскликнули они оба.       – Да уж... Это было бы очень кстати! – хихикнула Магнолия.       – И не говори, дорогая... И не говори... – блондин также не смог сдержать смех.       – Ладно, пойду я – объявила девушка, вставая с кресла – Мне еще комнату для Ханджи надо подготовить.       – Что ж, тогда иди – пожал плечами управляющий – Подбери ей комнату получше, она это заслуживает больше, чем все остальные фаворитки.       – Я знаю – кивнула Магнолия – Будь уверен, я лично прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась.       – Ты уж постарайся – хмыкнул мужчина – Ведь она теперь – любимица нашего Леви.       – Уж постараюсь! – фыркнула Изабель – Слушай... Я тут представила себе лицо Петры, когда она узнает о новом статусе Ханджи... – хихикнула девушка.       – О! Я бы тоже хотел увидеть эту картину! – усмехнулся блондин – Уверен, зрелище будет то еще...       – Не то слово! – воскликнула рыжеволосая – Ладно, пойду я. Еще столько дел! У тебя, полагаю, тоже.       – Вы даже не представляете, насколько вы правы, госпожа Магнолия – хмыкнул управляющий, бросив довольно красноречивый взгляд на стол, заваленный бумагами.       – Что ж, тогда не буду тебе мешать. Увидимся за обедом – попрощалась с другом экономка, прежде чем покинуть его кабинет.       Оставшись один, Фарлан, улыбнувшись своим мыслям, вновь вернулся к работе.

***

      После того, как друзья ушли по своим делам, Леви вновь погрузился в работу. Он планировал поработать до обеда, затем покормить Демона, возможно, немного пострелять из лука, потом снова вернуться к работе, а после ужина...       А после ужина он...       Проведет время с Ханджи...       Губы Аккермана исказила хитрая ухмылка, стоило ему только представить, как она придет в его кабинет... На ней тогда будет надето не ее обычное платье из грубой материи, а изящный наряд из шелка или атласа... А ее волосы... А ее волосы, вместо этой уже набившей ему оскомины косы, будут распущены, будут струиться по ее плечам... Он отведет прядь волос ей за ухо... Проведет ладонью вдоль ее щеки... Она улыбнется ему своей очаровательной улыбкой... Он притянет ее к себе... И...       От размышлений его отвлек стук в дверь...       – Войдите... – разрешил граф, с трудом отвлекаясь от таких приятных мыслей.

***

      – Ваша Светлость? Вы позволите? – неожиданно раздался робкий женский голос. Голос, который он совсем не ожидал услышать. Сейчас по крайней мере.       – Ханджи? – только и смог произнести брюнет, едва увидев, как в его кабинет заглядывает его новоиспеченная фаворитка – Да, конечно, проходи. Чем могу помочь?       Он ни имел ни малейшего понятия, чем именно вызван ее визит, но когда она объяснила причину, то он...       Не имел ни малейшего понятия о том, как ему на это реагировать...              Я не хочу быть вашей фавориткой...              Едва он услышал эти слова, его первой мыслью было наорать на нее, а еще поколотить как следует. Да что эта жалкая рабыня вообще о себе возомнила?! Да любая другая на ее месте ноги бы ему целовала за оказанную ей честь?! (разумеется, такого бы он никому бы не позволил, но все же). А эта неблагодарная девчонка отказать вздумала! И кому! Ему! Своему хозяину! Своему господину! Своему...       «А кто я для нее? – невольно задумался Аккерман – Неужели... Только хозяин? А она кто для меня? Рабыня? Только ли рабыня?».       Действительно...       Кто они друг для друга...       Хозяин и рабыня?       Или...       Не только...       И...       Если они не только хозяин и рабыня...       То...       Будет лучше выслушать ее...

***

      И снова она поражает его...       Она отвечает, что не хочет быть его фавориткой, потому что...       Не привыкла сидеть без дела...       Да уж... Да любой другой раб или рабыня только радовались бы возможности ничего ни делать! А этой работу подавай! Немыслимо... Просто немыслимо...       Хотя... Графу это было довольно сложно понять, но ее доводы были довольно обоснованными...       А чего я ожидал? С ней всегда все было непросто...       Поначалу он пытается объяснить ей истинную причину, почему он решил сделать ее своей фавориткой – он хотел защитить ее.       О других причинах он ожидаемо умолчал...       Однако... Ее мнение осталось неизменным...       Поняв, что отговорить ее не удастся, Аккерман согласился с ней...       Хоть...       Ему это далось крайне непросто...       А когда он дает ей ответ, он не может не заметить, как ее глаза сияют от радости... Она благодарит его и без каких-либо сожалений отказывается от всего того, что он готов был дать ей... А затем... Она уходит...       А ему...       Ему становится еще хуже...       И это... Он просто не в силах скрыть друзей...

***

      – Ваша Светлость, с вами все в порядке? – поинтересовался Фарлан за обедом.       – Да, братец, ты какой-то грустный – похоже, его состояние не укрылось и от Изабель.       – Все нормально – буркнул Леви, с преувеличенным вниманием рассматривая содержимое своей тарелки.       – Точно? – разумеется, ему никто не поверил.       – Ну, не совсем... – уклончиво ответил мужчина, уже догадавшись, что этих двоих ему ни за что не провести.       – Леви... Что случилось? – спросил Чëрч – Ты же знаешь, что можешь обо всем рассказать нам с Изабель!       – Да, братец! Мы обязательно выслушаем тебя и поможем, чем сможем! – добавила Магнолия.       Решив, что хуже уже не будет, граф все рассказал своим друзьям.       Реакция была... вполне ожидаемой...

***

      – Что она сказала?!       – Леви, ты серьезно?!       – Братец, как же так?!       – У девчонки, что, с головой совсем беда?!       – Ох, попадись мне она!       – Нет – резко ответил граф – Не трогай ее.       – Но... Братец... Она же...       – Я сказал, не трогай ее – добавил мужчина – Ханджи сделала свой выбор и я... Я уважаю его.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – вздохнула Изабель – Хотя я и считаю, что вы ей слишком много позволяете.       – Ты преувеличиваешь – ответил Аккерман – Она высказала свое мнение, а я... Согласился с ним...       – Ты уверен? – хмыкнул Фарлан, всем своим видом показывая, что он не верит ему. Ни капли.       – Это не имеет значения – буркнул брюнет – Она донесла до меня свою позицию. И... Признаю, она была довольно обоснованной.       – Какой обоснованной?! – фыркнула Магнолия – То, что девчонка, видите ли, не хочет бездельничать! Да как вообще можно от такого отказаться!       – И не говори! – не мог возмутиться Чëрч – Девчонке была оказана ТАКАЯ честь! А она...       – В чем именно заключается эта самая честь? – резко перебил его Леви – В том, что она будет раздвигать передо мной ноги?       – Братец... Ну ты и... – пробормотала экономка, прижимая к покрасневшим щекам ладони.       – Выдал... – продолжил мысль своей подруги блондин – Мог бы выразиться и менее.. конкретно...       – Извини, Изабель, я не хотел смутить тебя – прошептал Аккерман, ласково потрепав подругу по волосам – Но... Согласись, ты тоже иногда выдаешь... Такое...       – Ха! А Леви-то прав! – усмехнулся управляющий.       – Ну, в общем-то да – не стала отрицать девушка – Но... Все равно... Братец, ты мог бы быть не таким... категоричным.       – Я лишь повторяю слова Ханджи – ответил брюнет.       – Чего?! Она так и сказала?! – Изабель просто опешила.       – Она, что, совсем страх потеряла? – буркнул Чëрч.       – И очень давно, я полагаю – хмыкнул брюнет, в очередной раз задаваясь вопросом, что же сделало ее такой.       – Но это все равно не дает ей право так вести себя с тобой, братец! – насупилась Изабель – Ей непременно надо преподать урок!       – Не нужно никому преподавать никаких уроков – тоном, не терпящим возражений, объявил граф.       – Но... Братец... Она же... – пролепетала рыжеволосая.       – Леви, неужели ты спустишь ей это с рук? – нахмурился управляющий.       – Что именно? – хмыкнул Аккерман – То, что она сказала правду? Высказала свое мнение? И я, что, должен наказать ее за это? Лишь потому, что она не согласилась с моим решением?       – Ну... Если рассматривать это так... – замялась девушка – Но... Братец... Неужели тебе не обидно, что она отказала тебе?       – Обидно... – печально вздохнул брюнет – Но... Что я могу поделать? Не заставлять же ее...       – А почему бы и нет? – искренне не понимал Чëрч – Леви! Очнись! Она – твоя рабыня, ты – ее хозяин. Повиноваться тебе – ее обязанность!       – Да, братец! – воскликнула Изабель – Тебе всего-то надо было приказать ей!       – Ну, нет! Это слишком просто! – усмехнулся граф – Я хочу, чтобы это было ее решение, а не мое. Чтобы она САМА захотела стать моей... фавориткой – поспешно добавил он.       – Ничего не понимаю – честно призналась Магнолия.       – Ох, милая моя Изабель... – вздохнул Фарлан – Все оказалось очень просто!       – О чем ты? – спросила девушка.       – Дело в том, что наш Леви... – вкрадчиво начал Чëрч – Решил позаигрывать с рабыней!       – Фарлан, ты что несешь вообще? – нахмурился Аккерман – Это кто еще тут с кем заигрывает?       – Ну, вам виднее, Ваша Светлость! – хихикнул управляющий – Нет, ну, надо же! Кто бы мог подумать! На благородных дам внимания обращаешь не больше, чем на мебель, а с ней...       – Прекрати... – буркнул граф.       – Ой, точно! Братец, ну ты даешь! – рассмеялась Магнолия – Нет, ну надо же!       – Изабель, перестань... – процедил сквозь зубы брюнет.       – Ханджи, тоже хороша! – никак не мог успокоиться блондин – Ведет себя как заправская кокетка! То подпустит тебя к себя... То оттолкнет...       – И не говори! – экономка также разошлась ни на шутку – И не скажешь, что рабыня! Да у нее есть чему поучиться незамужним благородным дамам!       – Вам не кажется, что вы перегнули палку? – сухо поинтересовался Леви, небрежно постукивая пальцами по поверхности стола.       – Простите, Ваша Светлость, этого больше не повторится... – смиренно опустили голову управляющий и экономка, ибо они прекрасно знали этот жест.       – Надеюсь... – проворчал граф.       – Леви... Скажи... А что ты намерен делать дальше? – осторожно поинтересовался Фарлан.       – В смысле что делать? – буркнул брюнет – Продолжу и дальше работать! А вечером, может быть, немного поупраж...       – Братец... – начала было Изабель – Думаю, Фардан имел в виду, что ты намерен делать с Хан...       – Да знаю я, что он имел в виду! – раздраженно отмахнулся Аккерман.       – И что же ты намерен делать? – не отставал блондин. Судя по всему, Магнолию также интересовал ответ на этот вопрос.       – Я же уже сказал – работать – ответил Леви – А что насчет Ханджи... – продолжил он, заметив, как его друзья готовы в очередной раз задать тот же самый вопрос – То... Пусть все будет по-прежнему...       – То есть, ты...       – От... общения с ней я отказываться не намерен – сказал граф – Но и принуждать ее ни к чему не собираюсь.       – Ах, общение... – усмехнулся Чëрч – То есть, это так называется?       – Как бы это ни называлось, тебя это не касается – буркнул брюнет – Вас обоих...       – Да мы разве спорим? – нервно хихикнула Изабель.       – Ваша Светлость! Да у нас и в мыслях не было вас в чем-либо подозревать! – с жаром воскликнул Фарлан.       – Ну, еще бы вы стали меня в чем-то подозревать – хмыкнул Аккерман, вновь возвращаясь к трапезе.       Больше эту тему они не поднимали...

***

      В следующие пару дней не происходило ничего особенного. Леви все также разбирался с делами графства, читал и отвечал на прошения подданных и выполнял другие свои обязанности правителя...       С Ханджи они больше не виделись...       Да и не было причин, если честно. У Аккермана, как всегда, было очень много дел, десятки вопросов и проблем жаждали его внимания...       А что же Ханджи?       А у нее была своя работа...

***

      В тот день Аккерман, как обычно, с раннего утра работал в своем кабинете, когда решил следить небольшой перерыв, немного пройтись и покормить Демона. Он вышел из своего кабинета и уже собрался было пойти дальше, когда кое-что привлекло его внимание.       Дверь рядом с его покоями была открыта...

***

      Впервые на дверь мужчина, вернее, тогда еще маленький мальчик, обратил внимание еще в раннем детстве. Точнее, внимание своего наследника на эту дверь обратил его дядя, граф Кенни Аккерман.       – Видишь, эту дверь, Леви? – спросил мужчина, указывая на пресловутую дверь.       – Да – кивнул мальчик, с нескрываемым презрением посмотрев на неказистую, почерневшую от времени дверь – Дядя Кенни, она такая старая! Может, стоить ее поменять?       – Ни в коем случае! – ответил Аккерман-старший – Ведь это... Самая важная дверь в нашем замке!       – Самая важная? – нахмурился юный дворянин – И что же в ней такого важного?       – Скажи мне, Леви, ты раньше видел эту дверь? – поинтересовался граф.       – Э... Наверное... – неуверенно ответил мальчик – Нет, вроде бы.       – А почему ты ее раньше не видел? – спросил Кенни – Ты же проходил мимо нее всякий раз, когда шел в мой кабинет!       – Ну... Она такая... такая...       – Какая?       – Незаметная... – наконец смог подобрать нужное слово юный Аккерман.       – Вот именно! – слегка улыбнулся граф – А ты обратил внимание, где находится эта самая дверь?       – Рядом... Рядом с твоими покоями... – тут же нашел ответ Леви.       – Правильно! – воскликнул мужчина – А, как думаешь, почему эта дверь находится именно рядом с моими покоями?       – Это зависит от того, куда ведет эта дверь...       – Молодец, мальчик мой! Мыслишь в верном направлении! – рассмеялся Кенни, слегка потрепав племянника по волосам – Пойдем покажу, что скрывает эта загадочная дверь...       – И что же в ней такого загадочного? – буркнул будущий граф Аккерман.       – Сейчас узнаешь... – загадочно улыбнулся Кенни жестом попросив племянника следовать за ним.

***

      – Прошу вас, лорд Аккерман, проходите! – воскликнул граф, открывая ту самую дверь перед своим наследником – Только... Давай без истерик, хорошо?       – И почему это я должен... Тц, что за мерзость? – сморщился от отвращения мальчонка, стоило ему только зайти в этот темный и жутко захламленный коридор – Кенни, какого черта?! Когда здесь в последний раз пробирались?! Еще при твоем прапрадеде?!       – Леви... Ну я же просил без истерик! – схватился за голову Аккерман-старший.       – Это не истерика – буркнул юный дворянин – Я всего лишь выражаю свое недовольство.       – Что-то ты слишком бурно его выражаешь – хмыкнул мужчина.       – Это я еще спокоен – проворчал мальчик.       – Да, я вижу – усмехнулся мужчина – И в кого же, интересно, ты у нас такой чистюля? Неужели в сестру моего прадеда? Дедушка мне много чего рассказывал про свою обожаемую тетушку... Преинтересная особа была, скажу я тебе! По словам моего дедули, она с утра до вечера гоняла рабов по замку и по двору, и готова была выпороть любого, если находила где-нибудь хоть одну соринку! А как все радовались, когда ее выдали замуж... А вот ее мужу не завидовали.... Совсем не завидовали... Знаешь, когда дедушка мне про нее рассказывал, я думал, что он очень сильно преувеличивал. А сейчас... Глядя на тебя... Я думаю, что он еще очень даже преуменьшал... Если ты сейчас такой, то мне даже страшно представить, что будет с тобой дальше... И на кого я тогда оставлю своих подданных...       – Так... Я не понял. Ты на что это намекаешь? – нахмурился юный Аккерман.       – Леви, я ни на что не намекаю! – воскликнул Кенни – Я лишь хочу сказать, что моим, а тогда уже твоим, подданным тяжко придется с таким чистюлей-сюзереном!       – Ничего, привыкнут – буркнул наследник Стоунфера – Да и... Им же только лучше будет! Ведь от чистоты еще никто не умирал! А вот от пыли и грязи... – мальчик с нескрываемым презрением осмотрелся по сторонам – Тц, ну неужели здесь некому хоть как-то прибраться?!       – Вот только сам, пожалуйста, не лезь сюда с тряпкой – хмыкнул мужчина – Иначе ты все испортишь.       – И как же именно я все испорчу? – буркнул юный дворянин.       – Слушай, я, конечно, даже и не в половину так помешан на чистоте, как ты, но неужели ты думаешь, что я бы позволил развести такой бардак рядом с моими покоями?       – Да, в это трудно поверить – согласился Леви – Вот только не говори, что все это специально!       – А то! – весело воскликнул граф.       – Ты... Ты, должно быть, шутишь? – чуть ли не прошипел мальчик.       – Вовсе нет, дорогой племянник! – слегка улыбнулся мужчина – Я лишь делаю, то, что делали мой отец, мой дед и другие мои предшественники. И... Я очень надеюсь, что ты тоже продолжишь это делать...       – Что именно? – буркнул юный дворянин – Терпеть этот свинарник? Вот уж нет!       – Но тебе придется, мальчик мой! – усмехнулся правитель Стоунфера.       – Чего ради? – нахмурился наследник графа.       – Как ты думаешь, куда ведет этот коридор? – поинтересовался мужчина, кивнув куда-то вдаль, туда, куда не достигал свет.       – Да черт его знает! – прямо ответил Леви.       – Что за выражения, лорд Аккерман? – нахмурился граф – Это просто неслыханно! Моему наследнику, будущему правителю Стоунфера и главе дома Аккерман не престало говорить нечто подобное! Я требую объяснений! Немедленно! Что вы скажете в свое оправдание, лорд Аккерман?       – Ничего – кратко ответил наследник графа.       – Ничего? – не понял Аккерман-старший – Что значит ничего?       – То и значит – буркнул мальчик.       – Не пояснишь?       – Скажи мне, Кенни, я хоть раз давал тебе повод усомниться во мне? Я хоть раз выставлял тебя в неловком положении? Не проявлял к тебе уважение? Позорил дом Аккерман? Или... Вас есть в чем упрекнуть меня, Ваша Светлость?       – Э... Да, нет – несколько замялся граф – Как мой наследник ты ведешь себя просто безупречно. Несколько мне известно, многие дворяне даже ставят тебя в пример своим детям. Так что... Упрекнуть тебя мне не в чем.       – Что ж, тогда я не вижу никакого смысла в соблюдении этих никчемных любезностей, когда на нас никто не смотрит. Когда надо, я соблюдаю манеры и проявляю к тебе должное уважение. Но... Сейчас... Явно не тот случай. Особенно, когда ты юлишь, скрытничаешь и чего-то не договариваешь. Так что... И меня ничего не обязывает соблюдать манеры. Или,... Вы со мной не согласны, Ваша Светлость? – слегка поклонился дяде мальчик.       В ответ на монолог племянника граф Аккерман расхохотался во весь голос.       – Ой, я не могу! Леви, ну ты даешь! – хихикнул мужчина, смахивая с глаз выступившие слезы – Ох, мальчик мой... Ну ты и насмешил меня!       – Не думаю, что я сказал что-то смешное – в отличие от графа его наследник был предельно серьезен.       – Да нет, дорогой племянник, ты все правильно сказал – усмехнулся мужчина – Просто... Не ожидал, что ты уже так повзрослел... Кажется, только вчера...       – Не надо... – буркнул Леви.       – Что не надо? – не понял Кенни.       – Не надо причитать, что я только вчера был маленьким и лежал в колыбели – проворчал Аккерман-младший – Мне этого и от мамы хватает. Не хватало еще и тебя выслушивать.       – Ну, ладно, как скажешь – хмыкнул граф – Хотя... Ты и правда очень быстро взрослеешь – вздохнул мужчина – Ты уже ведешь себя как взрослый...       – Мне приходится – ответил мальчик – А то... Мало ли... Вдруг ты кони двинешь, и мне придется разбираться с проблемами Стоунфера раньше времени.       – Так, я не понял, ты, что, уже хоронить меня вздумал? – нахмурился Аккерман-старший.       – Да, нет – пожал плечами Леви – Ты еще не совсем старый, но... Кто знает, что может с тобой случиться в любой момент. Приходится взрослеть быстрее, чтобы быть готовым править самому.       – Леви... А ты... Ты уже хочешь править сам? – осторожно поинтересовался граф.       – Да кто мне позволит – проворчал мальчик – Да и... Хоть ты и учишь меня править, но мне все равно еще многому предстоит научиться. Нет, малолетний неразумный правитель это худшее, что может случиться с графством. Поэтому... Кенни, будь добр, не подыхай пока. Либо заделай уже своей жене сына, чтобы Стоунфер потом стал его головной болью, а не моей.       – Ох, дорогой племянник... И в кого это ты такой смышленый? – пролепетал Кенни, схватившись за голову.       – Тц, ты так говоришь, будто у нас в роду одни бестолочи – буркнул юный дворянин.       – Леви, да я же не это имею в виду! – воскликнул мужчина – Тебе же всего семь лет, мальчик мой... – вздохнул он – У тебя еще есть время побыть ребенком... А я, так и быть, постараюсь не сдохнуть раньше времени, чтобы ты как следует мог насладиться детством!       – Вот еще! Нет у меня времени на эти глупости! – буркнул будущий граф Аккерман – Мне еще многому предстоит научиться, пока ты не сдох!       – Да что ты все меня похоронить раньше времени пытаешься! – рявкнул Аккерман-старший.       – Да не хороню я тебя! – не остался в долгу Аккерман-младший – Просто... Ты ведь единственный, кто может научить меня быть достойным правителем Стоунфера и достойным сюзереном для жителей графства.       – Мальчик мой... – от услышанного граф несколько растерялся – Я даже и не знаю, что и сказать... Не думал, что для тебя так важно быть хорошим правителем.       – И что именно так тебя удивляет? – проворчал юный дворянин – Не ты ли мне чуть ли не с пеленок говоришь, что мой долг – это стать правителем, достойным своего народа. Тем, кто будет защищать и заботиться о них. А для этого... А для этого мне еще многому предстоит научиться. И никто не научит меня этому лучше, чем ты. Ведь... В отличном от всех возможных регентов ты действительно заботишься о благополучии своих подданных... А значит... Должен позаботиться об их благополучии, когда отправишься на тот свет. Поэтому, будь добрым, хватит уже тут причитать, что я слишком рано повзрослел! Пока из чрева твоей жены не вылез мой кузен, твой наследник – я. Так и учи меня править, а не говори со мной о всякой ерунде в этом мерзком грязном коридоре! – скривился от отвращения мальчик.       – Ха! А я уж, грешным делом, подумал, что ты собрался свергнуть меня! – расхохотался Кенни – А ты, оказывается, наоборот, хочешь, чтобы я пожил подольше! Спасибо, мальчик мой! Порадовал дядюшку, ничего не скажешь!       – Свергнуть тебя?! Когда мне только семь лет?! – нахмурился Леви – Если ты так думаешь, то считаешь меня либо безмозглым идиотом, либо чересчур умным. Нет, Кенни, в ближайшие лет десять-пятнадцать твоя смерть мне совершенно не выгодна.       – Ох, Леви... Какой же ты у меня...       – Какой?       – Слишком серьезный! – хихикнул граф, попытавшись было потрепать племянника по волосам, однако мальчик ловко увернулся от дяди – Эх, надо было слушать твою мать и дать тебе хоть немного побыть ребенком. Может быть, ты и не был бы сейчас таким занудой.       – Сейчас уже поздно об этом говорить – буркнул Леви – И... Я буду очень признателен, если ты, наконец, соизволишь объяснить, на кой черт мы застряли в этом грязном коридоре?       – Вежливый и грубый... Это мой племянник! – усмехнулся мужчина.       – Тц, Кенни, хватит уже – проворчал Леви – Давай быстрее рассказывай уже свою историю, у меня занятия по математике скоро.       – Математика – это святое... – многозначительно кивнул граф – Так... Хорошо... Итак... Дорогой мой племянник, пришла пора поведать тебе самый большой секрет нашего замка...       – Ты преувеличиваешь.       – Я преуменьшаю! Итак... Дорогой племянник... Можешь ли ты представить себе, куда ведет этот коридор?       – Я уже говорил тебе, что ни черта не знаю – буркнул Леви.       – Вот и узнаешь! – весело воскликнул Кенни, увлекая племянника вдоль по коридору.       Разумеется, мальчик активно упирался, но мужчину это нисколько не волновало. Единственным человеком, кто мог бы упрекнуть его в таком неподобающем поведении с ребенком, была его младшая сестра, но Леви матери жаловаться ни за что не станет...

***

      – Вот мы и пришли! – объявил граф, когда после бесконечных блужданий по коридору они пришли к какой-то лестнице.       – Что там? – спросил мальчик, кивнув, на полоску света, видневшуюся во тьме.       – Увидишь... – хмыкнул мужчина – Осторожнее, ступеньки очень скользкие – предупредил он, крепко обхватив локоть племянника – И не вздумай сопротивляться, а то я живо закину твое маленькое слабенькое тельце на плечо!       Несмотря на довольно большое желание возмутиться, юный Аккерман все же решил промолчать.       Вскоре дядя и племянник, преодолев лестницу, оказались у массивной железной двери.       – Вот мы и пришли! – повторил Кенни, открывая скрипящую дверь.       – Где мы? – спросил Леви, когда глаза немного привыкли к яркому свету.       – А сам как думаешь? – хмыкнул граф – Не думаю, что ты здесь бывал, но, будь добр, осмотрись. Может быть, и мысли какие появятся.       – Мы уже не в поместье – ответил юный дворянин, оглядывая груду хлама – А это башня старого замка? – кивнул он на потемневшее от времени и копоти строение, примыкающее к замку.       – Да, все, что уцелело после пожара – ответил граф – Наши предки решили не сносить башню, а оставить, как есть. И... Для этого была причина... Догадываешься какая?       – Новый замок построен прямо рядом с этой башней... – начал мальчик – Он словно является ее продолжением...       – Продолжай... – одобрительно кивнул мужчина.       – Тот коридор... – продолжил Леви – Он начинается у твоих покоев... А пока мы шли по нему, я заметил несколько ответвлений. Полагаю, они идут в наиболее значимые части замка.       – Верно – ответил Кенни – Их семь.       – Этот коридор... – задумчиво произнес мальчик – Это безопасный выход из поместья... Именно через него члены нашей семьи и другие обитатели поместья могут покинуть замок незамеченными в случае опасности.       – Молодец, мальчик мой! – широко улыбнулся Аккерман-старший – Я горжусь тобой! А теперь... Я бы хотел услышать твое мнение насчет этого коридора. Как ты думаешь, почему он в таком состоянии?       – Чтобы не привлекать лишнего внимания... – тут же нашелся с ответом Леви – Любой, кто заглянет туда, поспешит немедленно уйти. Подумает, что эта часть замка заброшена, возможно, что там небезопасно. Никто даже и не подумает лезть в этот захламленный грязный коридор...       – Дорогой племянник! Я просто поражен! – воскликнул Кенни – Ты так быстро разгадал уловку наших предков! Ты просто...       – Неужели за все эти годы никто даже и не удосужился там прибраться? – перебил дядю мальчик.       – Ты неисправим... – тяжко вздохнул мужчина – Но... Я настоятельно советую тебе хоть немного присмирить твою ненависть к беспорядку и последовать примеру наших предков. Ни к чему привлекать лишнее внимание к тому коридору.       – Согласен – кивнул Леви – Не стоит никому знать об этом выходе из замка раньше времени.       – Значит, ты не станешь там прибираться, когда унаследуешь мой титул? – хихикнул Кенни.       – Не стану – процедил сквозь зубы мальчик, нехотя признавая правоту дяди.       – Ты постепенно становишься истинным правителем, Леви... – сказал Кенни, положив руку на плечо племянника – Вот уже на какие жертвы идешь ради благополучия своих подданных...       – Заткнись... Просто заткнись... – процедил сквозь зубы юный дворянин, сбрасывая со своего плеча руку дяди.

***

      Надо сказать, что Леви все же сдержал обещание, данное дяде. Унаследовав титул правителя Стоунфера, он, несмотря просто на дикое желание навести порядок в том злосчастном коридоре, все же смог пересилить себя. Он старался лишний раз даже не смотреть на эту дверь, делать вид, что ее и вовсе не существует, дабы не сорваться и немедленно не начать оттирать там от грязи и пыли все, до чего мог дотянуться. И у него это неплохо получалось.       До сего дня...       «Какого черта эта дверь открыта?» – подумал граф, направляясь прямо в тот злосчастный коридор.       Он был готов к тому, что дверь открыл сквозняк (это, правда, было довольно маловероятно)... Он также предполагал, что ее по ошибке открыл кто-то из рабов (что также было маловероятно, ибо в этом крыле могли находиться лишь несколько рабов, а они прекрасно знали, что туда ходить нельзя)... Также было возможно, что дверь забыла закрыть Изабель, которая иногда использовала этот коридор, если хотела как можно быстрее добраться до какой-либо части замка. Однако... Как бы не торопилась Магнолия по своим делам, она всегда закрывала за собой двери, ибо прекрасно знала, как Аккерман не любит, когда рабы ходят там, где им быть не следует.       В общем, брюнет чего только не ожидал, когда заходил в тот злосчастный коридор...       Кроме...       Того, что в том коридоре он столкнулся с Ханджи...

***

      Первой его мыслью было – она зашла сюда по ошибке. Потом он задумался...       А зачем она вообще пришла в эту часть замка?       Действительно, что она здесь забыла? Кабинет доктора Штраусса совершенно в другой стороне, а кухня тем более. Может быть, она навещала кого-то из своих пациентов? Вот только... Единственный, кого она могла навестить, это он сам! А граф Аккерман на здоровье не жаловался от слова совсем! Значит, и Ханджи здесь делать было нечего.       Но тогда...       Какого черта она здесь вообще забыла?!       Внезапно в мыслях Леви промелькнуло несколько образов.

***

      Надписи, выделенные красными чернилами в купчей на шатенку... Одиннадцать клейм, покрывающие спину рабыни... Их случайная встреча у заброшенной башни...       Все это привело брюнета к одному-единственному выводу...       ОНА ПЫТАЕТСЯ СБЕЖАТЬ!       Едва он это понял, как Аккермана охватила поистине ни с чем не сравнимая ярость.       Она, что, вздумала сбежать от него?! Да как эта наглая девчонка только посмела!       «Ни черта у тебя не получится – подумал граф – Ты принадлежишь МНЕ... Я не отпущу тебя... НИКОГДА... ».       Изначально брюнет хотел схватить эту нахалку, как следует отхлестать ее, затем бросить в темницу на пару дней без воды и еды... Может, даже и на цепь ее снова посадить?       «Черт! Да о чем я только думаю! – ужаснулся собственным мыслям Леви – Это же Ханджи! Она ничего плохого не сделала! Только... Пыталась сбежать... Ведь так?».       Действительно, как правило, когда рабы сбегали, их действия зачастую были довольно необдуманы. Они бежали напролом, даже не задумываясь о возможных последствиях. У них даже и мысли не возникло выбрать наиболее безопасный путь, спрятаться в каком-нибудь укромном месте... Нет. Для них побег был именно побегом. И именно поэтому рабов, как правило, ловили довольно быстро. А поскольку их первая попытка чаще всего была последней, то и опыта как такового у беглецов и не было.       Вот только...       А какой опыт мог быть у раба, точнее, рабыни, которая за свою недолгую жизнь предприняла не одну и даже не две попытки, а целых одиннадцать?       И представить страшно...       Нет, Ханджи слишком умна, чтобы так безрассудно бежать. Она бы все продумала... До мелочей. ..       «Посмотрим, как ты выкрутишься, девочка моя» – подумал Леви, решив испытать свою рабыню.       – Что ты здесь делаешь? – ледяным голосом спросил Аккерман.       Ну, и каков будет твой следующий ход, Ханджи?

***

      Сказать, что рабыня была самым натуральным образом шокирована неожиданным появлением хозяина, значит не сказать ничего...       «Черт! Как он здесь оказался?! – подумала девушка – Как его вообще сюда занесло?! Ой... Что же делать... Что же делать...».       – Ва.... Ваша Светлость... – пискнула шатенка, невольно отступая на шаг назад.       – Что ты здесь делаешь? – повторил мужчина, делая шаг ей навстречу.       – Я... Я... – залепетала рабыня, продолжая пятиться назад – Я... Ой! – пискнула она, когда, видимо, не заметив в темноте какую-то доску, упала на спину.       – Ханджи! – воскликнул Леви, бросаясь на помощь рабыне – Ты в порядке?       – Да, я просто... – начала было шатенка неуклюже поднимаясь на ноги – Ой! Да что же это такое! – проворчала она, когда, пошатываясь, сделав пару шагов, умудрилась упасть прямо на груду полусгнивших досок.       – Да что за наказание! – рявкнул Аккерман, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние и рывком потянув ее на себя – Ты в порядке? Не ушиблась? – уже гораздо более мягким голосом поинтересовался он, внимательно осматривая ее – Тц, ты вся в пыли... – проворчал он.       – Простите... – виновато опустила голову Ханджи, мельком взглянув на груду досок. Что ж, ее падение сделало свое дело – отсутствие пыли не станет заметным.       – Идем отсюда, нужно привести тебя в порядок – проворчал граф, чуть ли не уволакивая рабыню за собой.       «Неужели обошлось?» – невольно подумала девушка, когда они вышли из того злосчастного коридора.

***

      – Ваша Светлость... – нерешительно прошептала шатенка, когда за ними со скрипом закрылась дверь – Быть может... Вы отпустите меня?       – Нет – буркнул Аккерман, чуть ли не заталкивая девушку в свои покои – Где купальня, ты знаешь, иди и привели себя в порядок.       – Но...       – Мне тебя самому умыть?! – бросил брюнет – Я могу, мне не сложно.       – Благодарю вас, Ваша Светлость, но я сама могу справиться – буркнула девушка – С вашего позволения...       – Иди уже... – небрежно махнул рукой граф.       Слегка поклонившись хозяину, рабыня с гордо поднятой головой удалилась.       – Нет, ну какова чертовка... – усмехнулся мужчина – Но... Не думай, что я забыл про твою выходку. Ты мне ВСЕ расскажешь...

***

      Ханджи можно было назвать кем угодно, но только не наивной дурочкой.       «Он так просто не отстанет – размышляла она, умывая лицо – Ему непременно нужно будет узнать, что я там делала? И что же я ему скажу?».       Притвориться, что она там оказалась случайно, не выйдет – ему прекрасно известно, что она уже довольно неплохо ориентируется в замке, и не могла так нелепо заблудиться. Правду она ему сказать тоже не могла. Так она добьется лишь того, что ее поколотят и бросят в темницу, или и вовсе заклеймят... Снова... Нет, правду она ему тоже не скажет...       Но как же тогда ему все объяснить? Так, чтобы он если и не поверил, то хотя бы ничего не заподозрил? Одно дело, если он просто накажет ее, а если он прикажет обыскать тот коридор... Нет, этого допустить она просто не имеет права! Ведь тогда он найдет карты! А это... Это будет конец... Все ее усилия будут напрасны! Ей снова придется начинать все сначала...

***

      – Похоже, тебе все же будет нужна моя помощь – из раздумий ее неожиданно вывел холодный мужской голос.       – А? Ваша Светлость? – невольно вздрогнула Ханджи, заметив своего хозяина, стоявшего в дверях и пристально наблюдающего за ней – А что... Что вы здесь делаете?       – Вообще-то, это моя купальня – хмыкнул мужчина – И я имею полное право здесь находиться. Как и... – на его губах появилась хитрая ухмылка – Подглядывать за хорошенькими молодыми девушками в своей купальне...       – Ну, это ваше право – пожала плечами шатенка, вытирая руки о полотенце.       – Я назвал тебя хорошенькой, ты не расслышала? – нахмурился граф, которому не слишком-то понравилось, что она проигнорировала его комплимент.       – Разве? – усмехнулась девушка – А, по-моему, вы сказали, что любите подглядывать за хорошенькими девушками в вашей купальне. Про меня вы ни слова не сказали.       – Тц, и много, по-твоему, хорошеньких девушек бывает в моей купальне? – буркнул брюнет, ибо она в упор не замечала его заигрываний с ней.       – Кто знает... – неопределенно ответила рабыня – Полагаю, восемь, ведь столько у вас фавориток. А, может быть, и боль...       – Ты могла бы быть одной из них... – печально вздохнул Леви – Ой, прости, я не... – спохватился он, поняв, что именно он сказал.       – Ничего Ваша Светлость – слегка улыбнулась девушка – Собственно, я бы хотела поговорить с вами об этом... – прошептала она, вдруг придумав, как она может объяснить свое присутствие в том коридоре.       – О чем? – спросил мужчина.       – О... О вашем... предложении... – чуть слышно прошептала рабыня, смиренно потупив взор.       – Моем предложении? – прохрипел Леви – Ты... Ты хочешь быть моей фавориткой? – умом-то он понимал, что так она, возможно, пытается отвлечь его, но... Ничего не мог с собой поделать...       – Я бы хотела это обсудить – поправила Ханджи.       – Идем... – проворчал граф, хватая рабыню за руку и уводя ее из купальни.       Ей ничего не оставалось, как последовать за ним...

***

      – Прошу, присаживайся – он жестом указал на диван в своих покоях – Ну, я тебя слушаю – сказал он, когда они сели.       – Я... Я хотела бы извиниться... – чуть слышно пролепетала Ханджи, что есть силы сжимая пальцами подол платья.       – Извиниться? – не понял Аккерман – За что ты хочешь извиниться?       – Вы... Вы оказали мне такую честь, а я... А я так непозволительно поступила с вами... – горестно вздохнула рабыня – Готова понести любое наказание...       – Тц, ну что у тебя за идиотская привычка постоянно извиняться и просить наказать тебя! – проворчал граф.       – Простите... – смиренно опустила голову шатенка.       – Прекрати – буркнул мужчина – Нашла из-за чего извиняться.       – Но я...       – Я сказал прекрати – резко перебил ее брюнет – Но... Это не объясняет того, какого черта ты забыла в том коридоре.       – Ну... Я шла к вам в кабинет, чтобы извинился... Но... Так разнервничалась, что случайно свернула совершенно не туда! – промямлила рабыня – Когда я поняла, что иду совсем не в ту сторону, я решила пойти обратно. И... Наткнулась на вас...       – Вообще-то, это я наткнулся на тебя – проворчал мужчина.       – Кстати, а вы что там делали? – не могла не удержаться от вопроса рабыня.       – У меня к тебе тот же вопрос – буркнул граф.       – Я на него ответила.       – Значит, ты ТАК разнервничалась, что вместо моих покоев свернула в заброшенными коридор, вено? – уточнил Леви.       – Да, все было именно так – кивнула шатенка.       – Ты же понимаешь, что я тебе нисколько не верю? – нахмурился граф.       – Что ж, это ваше право – вздохнула девушка.       – И ты больше ничего не хочешь мне сказать? – он бросил на нее пронизывающий взгляд, который та благополучно проигнорировала.       – Лишь то, что хочу извиниться перед вами за свое поведение... – печально вздохнула Ханджи – Если я как-то оскорбила вас, то...       – Хватит! – рявкнул Аккерман, вскакивая с дивана – Хватит уже увиливать! Какого черта ты там делала?! Сбежать пыталась?!       – С чего... С чего вы взяли? – опешила явно не ожидавшая ничего подобного рабыня.       – Я видел твою купчую – сухо ответил граф – И... Твою спину... – от него не укрылось то, как она вздрогнула, когда он произнес последнее слово.       – И что я должна на это ответить? – чуть ли не прошипела девушка, невольно вспомнив, как ее спины неоднократно касалось раскаленное железо.       – Может быть, правду? – процедил сквозь зубы Аккерман – Ты была в том коридоре, так как пыталась сбежать?       – Нет, я не пыталась сбежать – покачала головой Ханджи, и это, собственно, было правдой – Я вам уже сказала, что я делала в том коридоре.       – Я тебе не верю – бросил граф, не спуская с нее пристального взгляда.       – Это ваше право – повторила Ханджи, даже и не думая отводить взгляд.       – Мне из тебя правду, что, клещами вытряхивать? – чуть ли не прорычал Леви, резко хватая ее за горло – А, может быть, выпороть тебя? Посадить на хлеб и воду? А, может, вообще бросить тебя в темницу?       – Вы... Вы вправе сделать со мной все, что пожелаете, Ваша Светлость – с трудом прохрипела Ханджи.       – О... Мне это прекрасно известно – процедил сквозь зубы Леви – Да я...       Договорить он не успевает, ибо в этот самый момент он вдруг замечает, что лицо рабыни постепенно начинает приобретать неестественный синий оттенок, ее веки трепещут, глаза закатываются, а руки, до этого что есть силы сжимающие ткань платья, опускаются.

***

      – Черт... – выдавил граф, резко отпуская руку и чуть ли не отпрыгивая от дивана – Ханджи... Прости... Пожалуйста, прости меня...       Она не отвечала.... Она, судорожно схватившись за горло, никак не могла перестать кашлять...       А Аккерман... Аккерман в это время мог лишь растерянно смотреть на нее, будучи не в силах чем-либо помочь ей...       – Ханджи... Ты... Ты как? – нерешительно спрашивает Леви, когда ее приступ кашля, кажется, наконец-то, прошел.       – Все... Все в порядке... – прохрипела рабыня, продолжая держать себя за горло.       – Нет, не в порядке – буркнул брюнет, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние, и резко убирая ее руки – Черт... Это... Это я сделал? – только и может произнести он, с ужасом рассматривая багряные синяки, по форме подозрительно напоминающие пальцы, покрывающие ее тоненькую шейку.       Слишком тоненькую... Мужчина вдруг с ужасом осознал, что стоило ему надавить хоть немного сильнее, и он мог запросто переломить эту тоненькую шейку...       – Ничего страшного, Ваша Светлость, все хорошо – попыталась улыбнуться Ханджи, вышло у нее это, надо сказать, на редкость плохо.       – Тц, кого ты пытаешься обмануть – тяжко вздохнул граф – Я... Я ведь мог убить тебя...       – Но ведь не убили – ответила шатенка – Ваша Светлость, не корите себя так. Вас никто ни в чем не упрекает. Даже если бы вы и... причинили мне вред, то вы бы не сделали ничего плохого. Ведь я всего лишь...       – Рабыня?! – рявкнул Леви – Ты это хотела сказать?!       – А разве это не так? – вопросом на вопрос ответила Ханджи – Моя жизнь принадлежит вам. Так что... У кого, как не у вас, есть право отнять ее?       – И ты так спокойно говоришь об этом – нахмурился граф, которому совершенно не нравилось то, какой поворот принял их разговор.       – Я к этому привыкла – горько усмехнулась девушка – Ведь так я живу почти всю мою жизнь.       – Почти? – решил уточнить мужчина.       – Когда я была ребенком все было... иначе... – уклончиво ответила шатенка, мысленно коря себя за оплошность.       – Да, тогда ты не была рабыней – он прекрасно понял, что именно она имела в виду.       – Что вы об этом знаете? – мигом ощетинилась Ханджи.       – Да практически ничего – пожал плечами Аккерман – Но я видел твою купчую. Дата уже стерлась, но первая запись явно была внесена через несколько лет после твоего рождения.       – Меня вполне могли тогда впервые продать – фыркнула девушка.       – Да, могли – не стал спорить Леви – Но... Что-то мне подсказывает – ты родилась свободной, Ханджи. И... Ты никогда не забываешь этого...       – Интересное предположение... – усмехнулась рабыня.       – Это не предположение – нахмурился Аккерман – Это факт.       – Ну, если вы так считаете... – неопределенно пожала плечами рабыня.       – Знаешь, иногда твоя загадочность может быть очень очаровательной, но... Всему есть предел – буркнул Леви.       – Ха! Вы считаете меня загадочной? – хихикнула рабыня – Вот умора!       – Тц, я назвал ее очаровательной, а она... – проворчал граф.       – Если вы решили учиться очаровывать благородных дам на мне, то почему мне не подыграть вам – усмехнулась девушка.       – Что ты имеешь в виду? – не понял Аккерман.       – Ну, девушки-аристократки, как правило, довольно глупые...       – А откуда ты знаешь, что они глупые? – поинтересовался Леви.       – А вы разве так не считаете? – вопросом на вопрос ответила Ханджи.       – Считаю – не стал спорить граф – Но мне, в отличие от тебя, все же иногда приходится с ними общаться. А вот ты...       – А мне иногда приходилось слушать их разговоры – усмехнулась девушка – И... Уж поверьте, ничего умного я от них не узнала.       – Я в этом нисколько не сомневаюсь – хмыкнул брюнет – Подожди-ка... А с чего ты взяла, что я, как ты сказала, учусь очаровывать благородных дам на тебе?       – А разве нет? – хихикнула рабыня – Тогда с чего бы вам вообще дарить мне неуклюжие комплименты?       – Эй, они не неуклюжие! – возмущению мужчины не было предела.       – Ну... Вам виднее... – слегка улыбнулась шатенка.       – Неужели все так плохо? – несколько замялся мужчина.       – Да нет, все нормально – пожала плечами девушка – Но... Уверена, вы можете и лучше.       – Ты на что это намекаешь? – серые глаза опасно сощурились, однако кое-кого это лишь раззадорило еще больше.       – А я ни на что не намекаю, а говорю прямо! – воскликнула рабыня – Без обид, Ваша Светлость, но вам еще предстоит отточить мастерство дарить благородным дамам комплименты!       – Ты первая, кто на них жалуется – буркнул Леви.       – Я не жалуюсь, я говорю правду – возразила рабыня – От ваших... потенциальных невест вы такого точно не дождетесь.       – И не говори – хмыкнул граф, в очередной раз невольно сравнивая тех насквозь фальшивых молоденьких аристократок и... одну небезызвестную рабыню – Вот ты не боишься говорить мне правду. Хоть и... Не всю...       – Не понимаю, о чем вы – как ни в чем не бывало, сказала девушка.       – Вот только дурочку из себя строить не надо – проворчал граф – У тебя это неплохо получается, но и меня не так просто провести.       – У меня и в мыслях не было провести вас, господин! – с жаром воскликнула рабыня.       – Вот как, значит? – хмыкнул Леви – Тогда что же ты делала в том коридоре?       – Я вам уже все сказала – буркнула девушка.       – На самом деле ты мне ничего не сказала – проворчал граф.       – Добавить мне все равно нечего – сухо сказала шатенка.       – Похоже, у нас патовая ситуация – вздохнул Аккерман – Я прекрасно знаю, что ты не честна со мной, а ты упорно не желаешь говорить мне правду. Так что же нам делать, Ханджи?       – Как я уже сказала, вы вправе сделать со мной все, что пожелаете – холодно ответила шатенка.       – А сама-то ты чего желаешь? – поинтересовался Леви, лениво теребя кончик ее косы?       – Мои желания значения не имеют – вздохнула девушка, с интересом наблюдая за его манипуляциями.       – Тут я с тобой не соглашусь – возразил он, неосознанно распуская ее волосы – Для меня они имеют значение...       – Ну... Скажете тоже... – смущенно улыбнулась Ханджи.       – Почему ты постоянно преуменьшаешь собственную значимость? – нахмурился Аккерман.       – А разве неочевидно? – грустно улыбнулась шатенка – Ведь я...       – Если ты снова скажешь, что всего лишь рабыня, то я тебе по губам врежу – резко перебил ее Леви.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – усмехнулась Ханджи – Однако... Думаю, с моими губами вы захотите сделать кое-что другое... – лукаво улыбнулась она, как бы невзначай облизывая верхнюю губу.       – И ты абсолютно права... – чуть ли не прорычал Леви, резко приподнимаясь и яростно впиваясь в ее губы.       Рабыня покорно поддается навстречу своему хозяину, обвивает руками его шею, граф, в свою очередь, собственнически обхватывает руками ее талию, притягивает к себе...       Вот только...       Они оба кое-чего не учли.

***

      – Черт... – процедил сквозь зубы Аккерман, когда они, видимо, потеряв равновесие, упали на ковер.       – Ой, как неловко вышло – хихикнула Ханджи, уткнувшись в грудь хозяина – Прошу прощения, Ваша Светлость, я сейчас вст... – она собиралась было подняться, однако...       Этого ей не дали сделать сильные мужские руки...       – Не дергайся – приказал Леви, крепко обхватывая ее за талию.       – Но вам же тяжело! – попробовала было возразить девушка.       – Тц, не смеши меня! Мой зимний плащ и то больше тебя весит! – буркнул граф, даже и не думая отпускать свою «добычу» – Тетушка Агнес тебя, что, совсем не кормит?!       – Кормит. И все время причитает, какая я тощая – проворчала рабыня.       – С ней не поспоришь – ответил брюнет – Что это такое? – буркнул он, дотронувшись до ее бока.       – Мое ребро – сухо ответила шатенка.       – Какого черта оно так выпирает?! – чуть ли не прошипел мужчина.       – Ребра всегда выпирают, Ваша Светлость – буркнула рабыня.       – У меня не выпирают! – не согласился брюнет.       – Ну, еще бы, они у вас выпирали! С такими-то мускулами! – воскликнула Ханджи, неосознанно проведя кончиками пальцев по его правому боку.       – Нравятся мои мускулы? – хитро ухмыльнулся Аккерман.       – Сложно сказать – пожала плечами Ханджи – Я их не особо-то и видела.       – Могу снять рубашку, чтобы ты все как следует рассмотрела... – вкрадчивым голосом предложил граф, слегка укусив ее за мочку уха.       – Ваша Светлость! Да как вы можете говорить такое! – возмущению рабыни не было предела.       – Неужели не хочется? – усмехнулся Аккерман, слегка прикоснувшись к ее покрасневшей щеке – Совсем-совсем?       – Не хочется – буркнула девушка, смущенно отведя взгляд.       – Обычно ты врешь гораздо лучше – хмыкнул Леви, проведи пальцами по ее волосам.       – Я вам не вру! – возмутилась рабыня.       – Да, ты права, не врешь – не стал спорить граф – Но и всей правды не говоришь.       – Я говорю то, что считаю нужным – чуть ли не прошипела девушка – То, что вам достаточно знать.       – А если я с этим не согласен? – спросил Леви, пристально посмотрев ей прямо в глаза – Если я хочу знать больше?       – Слышали выражение «будьте осторожны со своими желаниями»? – ответила вопросом на вопрос Ханджи, с честью выдержав его взгляд – Неизвестно, что вы можете узнать... Вам это может не понравиться...       – Я готов рискнуть – прошептал Аккерман, по-прежнему не отрывая от нее взгляд.       – А я – нет! – воскликнула рабыня, резко поднимаясь на ноги, явно не ожидавший этого граф не смог ей помешать.       – Ты мне не доверяешь – он не спрашивал, он утверждал.       – Я никому не доверяю – прямо ответила девушка, ловко заплетая косу.       – Неужели совсем никому? – удивился Леви. Хоть его нельзя было назвать доверчивым человеком, но и у него были люди, на которых он мог положиться.       – Все, кому я доверяла, уже давно мертвы – ледяным голосом ответила Ханджи.       – Я бы сказал, что мне жаль, но думаю, ты этого не оценишь – вздохнул Аккерман.       – Да, вы правы – кивнула рабыня – И... Спасибо вам, Ваша Светлость...       – За что? – не понял брюнет.       – За то, что даже не пытаетесь жалеть меня – слегка улыбнулась девушка.       – Тебе и не нужно благодарить меня за это – фыркнул граф – Сам не выношу, когда меня жалеют, и стараюсь не жалеть других. Считаю, что лучше поддержать человека, чем пожалеть.       – Полностью с вами согласна, Ваша Светлость – кивнула рабыня – И.... Я благодарна вам за вашу поддержку... – она склонилась перед хозяином в изящном реверансе.       – Как я уже сказал, тебе не стоит благодарить меня за это – хмыкнул Леви – Хотя... Кое-что ты все же можешь сделать...       – Что именно, Ваша Светлость? – с готовностью спросила шатенка.       – Расскажи мне, что ты делала в том коридоре. Всю правду – велел мужчина.       – Нет – прямо ответила девушка, из ее голоса мигом исчезла готовность услужить своему хозяину – Я уже вам все сказала – в очередной раз повторила она.       – И что же мне с тобой прикажешь делать, Ханджи? – Аккерман в два шага преодолевает разделяющее их расстояние и пристально смотрит ей прямо в глаза.       – Все, что пожелаете, я вам это уже говорила – ответила шатенка, даже и не думая отводить взгляд.       – А смысл? – фыркнул брюнет, устало потерев переносицу – Что бы я с тобой не сделал, ты мне все равно ничего не расскажешь.       – И правильно думаете! – усмехнулась Ханджи.       – Выходит, у нас с тобой безвыходная ситуация – вздохнул Аккерман.       – Почему? – удивилась рабыня.       – Ты не собираешься говорить мне то, что я хочу услышать, а я не смогу добиться у тебя этого, даже если буду пытать тебя – пояснил граф, устраиваясь на диване – А этого я бы не хотел.       – Да, я бы тоже – хмыкнула девушка.       – Ну, раз мы ничего не можем с этим сделать, то нам остается только одно...       – И что же?       – Не смею тебя больше задерживать. Можешь идти – небрежно махнул рукой Леви.       – А... Что, простите? – такого Ханджи явно не ожидала.       – Ты можешь идти – повторил граф.       – А вы... А вы разве не собираетесь наказать меня? – растерянно спросила рабыня.       – А ты хочешь? – губы мужчины изогнулись в хищной ухмылке.       – Это зависит от наказания – лукаво улыбнулась решившая не оставаться в долгу шатенка.       – Мне нравится ход твоих мыслей... – хмыкнул граф – Но... Боюсь, у меня слишком много работы... У тебя, полагаю, тоже... Поэтому... Не смею тебя больше задерживать.       – Значит, я могу идти? – с нескрываемым недоверием в голосе спросила девушка, еще не до конца поверив, что она так легко отделалась.       – Разумеется – кивнул брюнет.       – Тогда... С вашего позволения... – она склонилась перед хозяином в реверансе.       – Иди уже... – усмехнулся мужчина.       Выйдя из покоев графа, рабыня не смогла сдержать вздох облегчения.       Неужели он меня не накажет? Неужели он мне ничего не сделает? Неужели мне ничего за это не будет?       От осознания этого хотелось кричать, вопить, верещать, прыгать от радости...       А еще...       Чувствуя собственную безнаказанность, просто безумно хотелось снова проникнуть в тот коридор... И неважно, что сейчас ей идти туда просто нет никакой необходимости!       И поэтому, окрыленная своим чудесным «спасением» Ханджи целенаправленно пошла к неприметной двери...       Вот только...       Все было не так просто...

***

      – Собралась куда-то? – неожиданно раздался позади равнодушный мужской голос.       – А? Ваша Светлость? – пискнула рабыня, оборачиваясь.       Действительно, прямо перед ней стоял граф Леви Аккерман, собственной персоной.       – Так куда ты там собралась? – повторил свой вопрос брюнет.       – Никуда – ответила девушка.       – Никуда? – ухмыльнулся Аккерман, бросив довольно красноречивый взгляд в сторону того злосчастного коридора.       – Мне показалось, что я не закрыла дверь, вот и решила проверить – выпалила первое, что пришло в голову Ханджи.       – Что ж, это похвально – одобрительно кивнул граф – Видимо, нам с тобой пришла в голову одна и та же мысль.       – О чем вы, Ваша Светлость? – не поняла девушка.       – Ты могла серьезно пострадать в том коридоре или заблудится в темноте. Поэтому.... Будет лучше, если я запру дверь – пояснил Леви.       – Что?! – сказать, что Ханджи была шокирована, значит не сказать ничего.       – Какие-то проблемы? – спросил граф.       – Нет, что вы, Ваша Светлость! Никаких проблем! – поспешно замотала головой Ханджи – Напротив это очень мудрое решение!       – Я тоже так считаю – хмыкнул граф.       Затем он невероятно медленно достал из кармана большой железный ключ, и, ни на секунду не отрывая глаза от пристально наблюдавшей за его действиями рабыни, демонстративно запер ту дверь.       – Все. Теперь больше никто туда не войдет – с самодовольной ухмылкой на лице объявил Леви – Все равно, кроме Изабель там никто не ходит, а у нее есть свой ключ. Так зачем же держать эту дверь открытой, не так ли?       – Полностью с вами согласна, Ваша Светлость – буркнула Ханджи – Ваша Светлость, если вы позволите...       – Да-да, можешь идти... – он небрежно махнул рукой.       Кратко поклонившись хозяину, рабыня уже собиралась было вернутся к работе, как услышала позади знакомый мужской голос.       – Ханджи...       – Да, Ваша Светлость?       – Впредь будь, пожалуйста, осторожна, если снова заблудишься. А то... Мало ли что может случится... – ухмыльнулся граф.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – проворчала девушка, прежде чем, демонстративно отвернувшись, целеустремленно пойти прочь – Вот же... Карлик чертов... – процедила она сквозь зубы.       – Что-что ты сказала?       – Ничего, Ваша Светлость.       Наблюдая за стремительно удаляющейся хрупкой фигуркой, Аккерман невольно улыбался собственным мыслям.       Никуда ты от меня не денешься, девочка моя...

***

      «Вот же мелкий гаденыш! Самодовольный нахал! Высокородный мерзавец! – осыпала своего хозяина далеко не лестными эпитетами шатенка, пока яростно толкла в ступе травы – Ох, будь моя воля, я бы с превеликим удовольствием стерла со смазливого личика этого аристократишки ухмылочку! Нет, ну каков хам, а! Еще и красивый, зараза! Так... А вот об этом думать не стоит... ».       Действительно, ей сейчас вовсе не о красавце-графе думать надо, а о том...       А о том, что этот самый красавец-граф лишил ее единственного шанса на побег, черт его возьми!       «Вот уж нет! Я не для того через все это прошла, чтобы какой-то там аристократик все испортил! – размышляла Ханджи, растирая чуть ли не в труху ни в чем не повинные травы – Вам не остановить меня, граф Аккерман! Я все равно сбегу! Я все равно вернусь домой! Хоть и пока не знаю как... ».       Да, в этом была проблема...       Тот коридор был ее единственной надеждой...       А сейчас...       Ее у нее отняли...       Но ничего...       Это был далеко не первый раз, когда у нее отняли надежду...       И далеко не последний!       «Что бы со мной не случилось... Какие бы препятствия мне ни чинили... Я не сдамся! Я верну то, что принадлежит мне по праву! Или... Умру пытаясь... Неважно, что эта дверь теперь закрыта... Я найду другую... В конце концов... Существуют разные способы как попасть в тот коридор...» – размышляла она, неожиданно вспомнив, как забрела туда по милости Петры.       Отличительной чертой характера Ханджи было то, что она никогда не унывала, как бы плохо все не выглядело на первый взгляд. Так было и в этот раз. Поэтому, решив, что обдумает как ей поступить позже, она вновь всецело сосредоточилась на своих обязанностях, от которых ее никто даже и не думал освобождать...       Вскоре она полностью погрузилась в работу и утренний случай практически вылетел у нее из головы.

***

      – Ханджи...       – А? Что? – подняла голову девушка, до этого помешивающая отвар в котелке – Генри? – удивилась она, заметив мальчика – А что ты тут делаешь? Ты хорошо себя чувствуешь?       – Да, все хорошо, спасибо – ответил мальчонка – Меня послали за тобой.       – За мной? – нахмурилась девушка – Кто послал?       – Его Светлость.       – Его Светлость? – удивилась девушка – А зачем... Зачем я ему понадобилась?       – Извини, но мне ничего не известно – пожал плечами юный раб – Его Светлость велел мне сообщить тебе, чтобы ты пришла в его кабинет как можно скорее.       – Ему... Ему не здоровится? – выдохнула рабыня, невольно подумав о самом худшем.       – Да, вроде бы, нет – покачал головой мальчик – Мы случайно столкнулись у парадного входа, вот он и отправил меня к тебя. Выглядел он вполне здоровым.       – Ясно... – вздохнула шатенка – Спасибо, Генри! Ты можешь идти. Хотя... Подожди... А ну-ка иди сюда...       – Зачем? – мигом напрягся мальчик.       – Что там у тебя на губе?       – Ничего – мальчонка неосознанно прикрывает рот рукой.       – Опять с кем-то подрался из-за брата или сестры? – предположила девушка, для которой, как и для всех в поместье, не было секретом, что Генри словно дикий зверь бросался на каждого, кто посмел обидеть его младших братьев или сестер.       – Нет! – остервенело замотал головой юный раб.       – Генри... – она сказала всего одно слово, но этого было более чем достаточно, чтобы у него по спине мурашки побежали.       Черт! Жуть какая! А я думал, так только Его Светлость умеет!       – Ладно, ты права! – признался мальчик – Это все Боб...       – Какой Боб? Помощник кузнеца? – спросила шатенка, невольно вспоминая крепкого юношу, которые в свои шестнадцать лет, уже был выше ее чуть ли не на голову и шире чуть ли не вдвое – Ты с ума сошел?! Он же мог убить тебя?!       – А я, что, должен позволить ему издеваться над Пенелопой?! – насупился мальчик – Он напугал ее! Ей же всего три года! Бедняжку еле успокоили! А если она начнет заикаться?! Или писаться постоянно?! Или вообще с ума сойдет?!       – Ты преувеличиваешь... – мягко улыбнулась Ханджи, которую очень трогало столь трепетное отношение мальчика к младшей сестре – Хотя, то, как ты заботишься о младшей сестренке, очень похвально...       – А кто, если не я? – хмыкнул парнишка – Не мамаша же наша!       – Да, ты прав – не могла не согласиться Ханджи, невольно вспоминая своих старших братьев, которые тоже всегда стояли горой за нее и за других младших братьев и сестер.       В ту ночь они также яростно защищали их... И все погибли... А Кристиан... А Кристиан и вовсе лишился жизни, защищая ее... За что девушка до сих пор не могла себя простить...       – Ханджи? Ханджи, в чем дело? – забеспокоился Генри, увидев выражение лица шатенки – Почему ты такая грустная?       – Потому что у меня нет такого замечательного старшего брата и храброго защитника, как ты! – усмехнулась она, потрепав Генри по волосам.       – Я буду защищать тебя! – с жаром воскликнул мальчик – Когда вырасту... – добавил он, невольно вспомнив стычку с Фрэнком – Хотя... У тебя все же есть защитник.       – И кто же? – хмыкнула рабыня, почему-то подумав о своем хозяине.       – Как это кто? Эрен, конечно же! – воскликнул Генри.       – И правда! – усмехнулась шатенка – И как я сама до этого не додумалась! Так... А теперь подойдите-ка ко мне, молодой человек.       – Зачем? – мигом насторожился мальчик.       – Мне нужно обработать твою губу – пояснила помощница доктора, доставая из шкафа небольшую коробочку.       – Нет! Не надо! – запротестовал мальчонка, неосознанно прикрыв рот рукой – У меня все нормально!       – Это пока. Но затем... Рана воспалился... Потом загноится... И... Мне придется отрезать тебе губы... – замогильным голосом произнесла Ханджи.       – Что?! Отрезать губы?! – Генри был просто в ужасе – Ханджи, ты же шутишь?!       – Ну.... Может, и не придется... – усмехнулась девушка – Но тебе будет больно... Очень и очень больно...

***

      – Прекрати пугать ребенка, он же сейчас в штаны наложит – вдруг раздался равнодушный мужской голос.       – Ваша Светлость?! – оба раба чуть ли не подпрыгнули от неожиданности.       Синхронно обернувшись, и мальчик, и девушка, с нескрываемым удивлением уставились на своего хозяина, который, прислонившись к дверному косяку, со скучающим видом наблюдал за ними.       – Ваша Светлость... – как и ожидалось, Ханджи первая взяла себя в руки – Чем могу служить?       – Я посылал за тобой – ответил Леви, бросив при этом укоризненный взгляд на ничего не понимающего парнишку.       – Ваша Светлость... Я...       – Генри здесь совершенно не при чем, Ваша Светлость – вступилась за юного раба шатенка – Он передал мне, что вы желаете меня видеть. Он также сообщил, чтобы я пришла к вам в кабинет, как у меня появится возможность.       – Дай угадаю, эта возможность у тебя так и не появилась – буркнул граф.       – Я предположила, что если бы вы желали видеть меня немедленно, то так бы и сказали – ответила рабыня – Поэтому и я решила сперва помочь Генри.       – Ясно... – хмыкнул Леви, справедливо полагая, что в ее словах есть смысл – А с тобой что приключилось? – обратился он к мальчику – Снова с кем-то подрался?       – Ну... Я... – промямлил мальчик, нерешительно посмотрев на Ханджи.       – Сам скажешь, или мне сказать? – хмыкнула девушка.       – Говори. Будь мужчиной – приказал другой мужчина.       – Ваша Светлость, я подрался с Бобом – наконец набравшись смелости, выдал Генри.       – С помощником кузнеца? – нахмурился граф – С ума сошел?! Да он же может прихлопнуть тебя как муху!       – Но... Ваша Светлость... Он оскорблял Пенелопу! – с жаром воскликнул Генри – Я не мог не вмешаться!       – Пенелопа... Это твоя сестра? – уточнил Леви.       – Да... Ей всего три года... Боб... Он... Он напугал ее... А я...       – Можешь не продолжать... Я понял тебя... – жестом остановил его Аккерман.       – Ваша Светлость... Вы... Вы не сердитесь на меня? – нерешительно поинтересовался мальчик.       – За что? За то, что ты вступился за сестру? – хмыкнул мужчина – Да я за это похвалить тебя должен! Я бы тоже так поступил.       – Правда? – удивился юный раб.       – Правда-правда – слегка улыбнулся Леви, мысленно представляя, ЧТО БЫ он сделал, если бы кто-то посмел навредить его матери, Микасе, Изабель или...       Ханджи...       – Да, ты поступил очень храбро, Генри – продолжил граф – хоть и довольно безрассудно. Ты ведь понимаешь, что Боб мог запросто покалечить тебя?       – Понимаю... – кивнул раб – Но...       – Ты не мог поступить иначе – закончил его мысль Аккерман – Ну, так что? Сильно он пострадал? – обратился он к Ханджи.       – К счастью, все обошлось лишь малой кровью – усмехнулась рабыня – Лишь губу разбил.       – Да, могло быть и хуже – согласился граф – Ладно, помоги ему, пока хуже не стало. А то и правда придется губы отрезать.       – И вы еще говорите, чтобы я не пугала ребенка – хихикнула девушка, принимаясь обрабатывать «ранение».       – Ничего. Так он впредь сначала будет думать, прежде чем снова ввязываться в драку – хмыкнул брюнет.       – Возможно... – слегка улыбнулась хозяину рабыня.       Генри, который из-за юного возраста просто не мог уловить игривые нотки, звучащие в голосах графа и помощницы доктора, мог лишь теряться в догадках, что же происходит между этими двумя...

***

      – Ну, вот и все, дружок! – воскликнула шатенка, когда «боевые ранения» были благополучно залечены – Руками только не трогай! – властным голосом заявила она, заметив, как мальчик тянет ладонь к губе.       – А то она тебе точно губы отрежет... – ухмыльнулся Леви.       – Не переживай, Генри! – она потрепала поникшего мальчика по волосам – Его Светлость просто шутит! Не так ли, господин? – она бросила на мужчину довольно красноречивый взгляд.       – Я бы не стал шутить о таком – ледяным голосом ответил Аккерман.       – Поэтому лучше не трогай руками рану. Пока не помоешь их по крайней мере – поспешила успокоить целительница напуганного мальчика.       – Хорошо, Ханджи. Я тебя понял. Спасибо тебе большое! – поблагодарил ее юный раб.       – Не за что, дружок! – тепло улыбнулась мальчику рабыня – Ты только поосторожнее в следующий раз, хорошо?       – Да, смотри, чтобы тебя никто не зашиб ненароком – проворчал брюнет.       – Как прикажете, Ваша Светлость... – поклонился Генри – С вашего позволения...       – Ханджи, ты закончила? – обратился граф к помощнице доктора.       – Да, теперь наш Генри снова в полном порядке – слегка улыбнулась своему пациенту девушка.       – Хорошо – одобрительно кивнул Аккерман – Тогда... Не смею тебя больше задерживать – он жестом позволил мальчику идти.       Поклонившись хозяину, а также кратко кивнув помощнице доктора, Генри поспешил удалиться.

***

      – Ваша Светлость, чем могу служить? – после того, как ее юный пациент ушел, все внимание Ханджи было сосредоточено исключительно на ее хозяине – Вам нездоровится? Может быть, вы присядете?       – Тц, с чего ты взяла? – буркнул Аккерман.       – Ну, вы же зачем-то хотели видеть меня – ответ рабыни был более чем очевиден.       – А, по-твоему, ты мне можешь понадобиться, только если я буду плохо себя чувствовать? – хмыкнул граф, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние.       – А зачем же ещ... – начала было шатенка, однако договорить она не успела.       – За этим... – хриплым голосом произнес мужчина, прежде чем впиться в ее губы.       Не осознавая собственных действий, она ответила на поцелуй. Ее руки уже таким привычным жестом обвили его шею... Его руки по-хозяйски обнимают ее за талию... Его язык проникает в ее рот, который она послушно приоткрыла... Она кусает его за губу...

***

      – Тц, ты что творишь, дура? – прошипел Леви, резко сделав шаг назад – Совсем страх потеряла, что ли? – буркнул он, вытирая платком выступившую на губе каплю крови.       – Неужели вы думаете что я вас боюсь? – хихикнула девушка – Да и... – на ее губах появилась лукавая улыбка – Вот только не надо говорить, что вам не понравилось!       – Понравилось... – ухмыльнулся граф – Как я уже говорил, с каждым разом ты целуешься все лучше и лучше – промолвил он, дотронувшись до ее косы.       – Рада, что смогла угодить вам – усмехнулась шатенка – Э... Ваша Светлость... А что вы делаете? – спросила она, заметив, что он уже практически расплел ее косу.       – С распущенными волосами тебе лучше! – воскликнул граф, с нескрываемым наслаждением проводя пальцами по каштановым прядям – Черт... Они такие мягкие... Что ты с ними делаешь?       – Да ничего особенного – пожала плечами Ханджи – Просто иногда использую отвар из трав, когда мою их.       – И все? – удивился мужчина – Никаких дорогих масел или благовоний? Всего лишь травы?       – И где я, по-вашему, возьму масла и благовония? – хмыкнула рабыня – Так что... Мне остаются лишь травы...       – Это легко можно исправить – предельно серьезным голосом начал брюнет.       – Что, простите?       – Мои фаворитки получают все самое лучшее... – пояснил граф.       – Что... Ваша Светлость... Боюсь, я не... – залепетала шатенка.       – Ханджи... Прошу, послушай меня... – прошептал Леви, бережно взяв ее за руку – Я тебе все объясню... Только... Не здесь...       И, прежде чем она успела хоть что-то ответить, он потянул совершенно ничего не понимающую девушку за собой...

***

      – Прошу, присаживайся – Аккерман жестом указал на диван, когда они оказались в его покоях.       – Ваша Светлость... В чем дело? О чем вы хотели поговорить со мной? – никак не могла понять девушка – Почему... Почему вы упомянули про своих фавориток? Неужели...       – Да, ты все верно поняла – не стал отрицать граф – Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала одной из них.       – Нет... – это слово сорвалось с ее губ прежде, чем она успела подумать – Только... Только не это...       – Неужели я настолько противен тебе? – тяжко вздохнул мужчина.       – Нет, что вы, Ваша Светлость! – с жаром воскликнула девушка – Как вы могли такое подумать?! Просто... – она осторожно прикоснулась к его запястью – Понимаете...       – Понимаю, Ханджи... – он накрыл ее руку своей – Я все прекрасно понимаю. Я понимаю, что ты не привыкла сидеть без дела, что ты хочешь быть полезной, что ты хочешь и дальше помогать доктору Штрауссу и тетушке Агнес. Поверь, я очень это ценю... И... Поэтому... Я предлагаю компромисс...       – Компромисс? – нахмурилась рабыня – Что значит компромисс?       – Ну, понимаешь, компромисс – это когда...       – Ваша Светлость... Мне прекрасно известно, что значит компромисс – резко перебила хозяина Ханджи – Я бы хотела знать, что из себя представляет компромисс, который вы предлагаете.       – И почему я не удивлен? – хмыкнул Аккерман, в очередной раз поразившись ее пытливому уму – А компромисс будет заключаться в том, что ты продолжишь быть помощницей тетушки Агнес и доктора Штраусса, но при этом также будешь и моей фавориткой.       – Что? – сказать, что Ханджи была удивлена, значит не сказать ничего – Но... Но, Ваша Светлость... Как... Как вы себе это представляете?       – На самом деле все довольно просто – пояснил мужчина – Ты, также как и раньше, три дня работаешь на кухне, три дня работаешь у доктора Штраусса... А седьмой день... А седьмой день ты отдыхаешь...       – Отдыхаю? – это слово она произнесла таким тоном, словно он только что сказал его на незнакомом ей языке.       – Ну, да – кивнул граф – Что-то не так?       – Отдыхать... – произнесла она это слово так, словно услышала его в первый раз в жизни – А это... А это как? Что мне нужно будет делать?       – Ты так говоришь, будто бы никогда не отды... Извини... – вздохнул граф, когда наконец понял, что именно он сказал.       Действительно, у рабов выходных не бывает...       – Ну, вы тоже явно не из тех, кто любит бездельничать – не могла не заметить девушка.       – Да, ты права – не стал спорить мужчина – Поэтому... Предлагаю отдыхать вместе... Хотя бы раз в неделю... Для начала...       – Отдыхать? Вместе? Раз в неделю? Для начала? – выпалила Ханджи, с нескрываемым удивлением уставившись на хозяина. Ее и без того большие глаза теперь казались просто огромными.       – Потом можно будет и больше – хмыкнул Леви, с явным удовольствием наблюдая за тем, как она, совершенно ничего не понимая, растерянно хлопает своими огромными прекрасными глазами.       – Потом? Больше?       Черт... Ну прям испуганный маленький олененок... Чертовски хорошенький олененок...

***

      – Кто испуганный олененок?! Я испуганный олененок?! – неожиданно раздался недовольный женский голос.       – Э... Я это вслух сказал? – несколько растерялся Леви.       – Громко и отчетливо – насупилась шатенка – И еще... Я не похожа на испуганного олененка!       – Ещё как похожа! – хмыкнул граф – Ты просто себя со стороны не видишь. Просто вылитый олененок! Такой хорошенький олененок...       – Ах так! – мигом ощетинилась рабыня – Тогда вы... Вы... Вы похожи на...       – Ну, давай, говори – усмехнулся граф.       – На... На... На сердитого ежика – наконец выпалила Ханджи.       – Кто это ежик?! Я ежик?! – сердито фыркнул Леви.       – Ой, и правда ежик! – радостно захлопала в ладоши рабыня – Сердитый ежик! Но такой милый ежик!       – Прекрати... Прекрати это немедленно, наглая девчонка... – процедил сквозь зубы Аккерман, резко дернув ее за волосы.       – Что прекратить? Называть вас ежиком? – заливисто смеялась Ханджи – Но вы правда похожи на ежика! На очень сердитого, но невероятно милого ежика! – хихикнула она, и, не удержавшись, щелкнула его по носу.       От этой вопиющей наглости у графа самым натуральным образом задергался глаз...

***

      – Знаешь, вообще-то за подобное я и убить могу – буркнул брюнет, бросив на рабыню самый грозный взгляд на который был способен, который она вновь благополучно проигнорировала.       – А ну и ладно! – отмахнулась она – Все равно это того стоило!       – У тебя с головой все в порядке? – нахмурился Леви, явно не ожидавший такой реакции.       – А вы сами как думаете? – хихикнула рабыня.       – Ладно, можешь не отвечать, я понял – проворчал граф – И что же мне делать с тобой, олененок? – вздохнул он.       – Я не олененок!       – А я не ежик!       – А по вашим колючкам и не скажешь – усмехнулась девушка, прикоснувшись кончикам пальца к его плечу.       – Как и по твоим копытцам – хмыкнул граф, положив ее ноги себе на колени.       – Ну, хоть не рога! – хихикнула рабыня.       – Какие рога? Ты же еще олененок! – усмехнулся Аккерман – Рога у тебя появятся только когда ты себе шишек набьешь! – он слегка постучал пальцем по ее макушке.       – Ну... Зная меня, это случится довольно скоро! – весело воскликнула шатенка.       – Я в тебе нисколько не сомневаюсь – хмыкнул Леви, лениво поглаживая ее ноги – Так что ты скажешь на мое предложение, Ханджи?       – Какое предложение, Ваша Светлость? – не поняла она – А... Вы про... отдых... – последнее слово она произнесла несколько неуверенно.       – Именно... – кивнул брюнет – Ну, так что? Что ты мне ответишь? – с замиранием сердца спросил он.       – Я...       – Ханджи... Послушай... – Леви бережно взял ее за руку – Для тебя практически ничего не изменится. Ты также будешь работать, если хочешь. Но... При этом будешь моей фавориткой...       – А разве... А разве так можно? – поинтересовалась девушка.       – А почему бы и нет? – пожал плечами граф – Я бы и другим фавориткам работу дал, но Изабель говорит, что от них никакого толку, только нервы ей трепать будут своим нытьем.       – Вы так заботитесь о госпоже Магнолии – усмехнулась шатенка, положив голову на плечо хозяина.       – А как же иначе? – хмыкнул мужчина, проведя рукой по ее волосам – Мне она здоровой нужна. Как любит говорить Фарлан, без Изабель замок разрушится, сад зарастет сорняками, а весь скот разбредется по округе.       – Не могу не согласиться с господином Чёрчем! – хихикнула девушка, уткнувшись в грудь Аккермана – Госпожа Магнолия просто незаменима!       – Да, это так – хмыкнул граф – Но... Довольно об Изабель... Скажи мне, Ханджи.... – он приподнял ее лицо за подбородок – Каков будет твой ответ? – спросил он, пристально смотря ей прямо в глаза.       – Ну... В вашем... предложении определенно есть смысл... – задумчиво произнесла рабыня.

***

      А в этом действительно был смысл... Единственной причиной, почему Ханджи не хотела быть фавориткой, было то, что ей просто претила мысль быть постельной игрушкой хозяина. Нет, не то, чтобы ей не нравилось проводить время в его постели! Нет, напротив! Нравилось! Очень даже нравилось! Но... Как бы ей не нравилось... общество графа, уподобляться другим его фавориткам, которые бездельничали целыми днями, она не хотела от слова совсем. Нет, она хотела быть полезной. Может, у нее и отняли свободу много лет назад, но чувство собственного достоинства по-прежнему при ней. И отказываться от него она так просто не намерена.       Но...       С другой стороны...       Он не запрещает ей работать! Она может и дальше помогать тетушке Агнес и доктору Штраусса!       И...       При этом...       Наслаждаться обществом своего хозяина...       И это, несомненно, было очень даже неплохо... Еще как неплохо!       А еще...       Как фаворитка графа Аккермана она могла беспрепятственно находиться в господском крыле!       А это значит...       Что она может без проблем пробраться в тот коридор, в который ее тогда отправила Петра!       А это значит...       Что у меня все же есть шанс сбежать! Ведь не зря говорят – когда одна дверь закрывается, другая – открывается!

***

      – Ханджи... Ханджи...       – А? Что? – из раздумий о вновь появившейся возможности сбежать рабыню вывел голос хозяина.       – Все в порядке? – обеспокоенным голосом поинтересовался граф, бережно дотронувшись до ее щеки.       – Простите, Ваша Светлость, я просто задумалась – виновато улыбнулась девушка.       – Надеюсь, над тем, чтобы дать мне положительный ответ? – хмыкнул мужчина, бережно проведя пальцами по каштановым локонам       – Да.       – Что «да»?       – Я согласна, Ваша Светлость – ответила она.       – А? – не понял Леви.       – Я согласна стать вашей фавориткой – пояснила рабыня.       – Правда? – Аккерман просто ушам своим не верил.       – Правда-правда... – тепло улыбнулась девушка.       – Ханджи... Это просто... – только и смог выдавить граф, слегка сжав ее ладони – Ты не пожалеешь, даю слово – прошептал он, прикоснувшись губами к ее руке. У тебя будет все только самое лучшее. Наряды... Драгоценности... Все, что ты пожелаешь... Разумеется, я не допущу, чтобы моя фаворитка спала в общем дортуаре. Ты займешь ту комнату, которую приготовили тебе ранее. Ну.... Или подберем тебе другую, какую захочешь... А еще...       – Ваша Светлость, подождите! – воскликнула шатенка, прерывая неожиданно разговорчивого графа – Мне ничего этого не нужно!       – Не нужно? – не понял мужчина – Но...       – Не нужны мне ни наряды, ни драгоценности – сказала девушка – Как я в них буду работать на кухне? Или навещать пациентов по всему поместью?       – Да, действительно – согласился мужчина – Но... Не забывай, у тебя и выходные будут. Ты же не будешь ходить тогда в... этом? – он кивнул на ее платье из грубой материи.       – А почему бы и нет? – пожала плечами Ханджи – Какая разница, в чем я буду ходить?       – Разница есть – буркнул граф – Я не допущу, чтобы моя фаворитка ходила в этом – он с нескрываемым презрением посмотрел на ее довольно скромный наряд – Когда будешь работать, то одевайся так, как считаешь нужным. Но... В наш... в твой выходной я желаю видеть тебя исключительно в шелках и атласе. Ты поняла меня?       – Поняла, Ваша Светлость. Вы хотите, чтобы я выглядела как глупая разряженная кукла! – буркнула рабыня.       – Это не так – возразил брюнет – Может... Я хочу посмотреть на тебя в красивом платье – хмыкнул он – Ты об этом не подумала?       – Нет, не подумала – хихикнула шатенка.       – Оно и видно – буркнул граф – Поэтому... Надеюсь, ты все же соизволишь хоть иногда надевать что-то получше... этого? – очередной неодобрительный взгляд на ее простое платье.       – Ну, как я могу вам отказать! – кокетливо захлопала ресницами девушка.       – Еще бы ты мне отказала – усмехнулся Леви, кратко поцеловав девушку в губы – Ладно, идем. Иначе мы тут до вечера можем просидеть – сказал он, аккуратно убирая ее ноги с коленей и вставая с дивана.       – Идем? Куда идем? – не поняла девушка.       – За твоими вещами, куда же ещё? – хмыкнул Аккерман, помогая ей подняться – Заберем их из дортуара и отнесем в твою комнату.       – Э... Ваша Светлость... Я вам крайне признательна, но... – несколько замялась девушка.       – Что «но»?       – Вам вовсе не обязательно идти со мной. Я могу и сама... – начала было рабыня.       – И слушать ничего не желаю! – резко перебил ее граф.       – Но... Но у вас ведь столько дел! – попробовала было возразить шатенка – Зачем вам еще и на меня время тратить!       – Тц, это МОЕ время, и я могу тратить его на ВСЕ, на что захочу. Ничего, дела графства могут и подождать минут пятнадцать. Идем, не хватало еще, чтобы ты снова где-нибудь заблудилась – буркнул мужчина, уводя ее из своих покоев.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – проворчала Ханджи, даже и не пытаясь скрыть своего недовольства.       Леви в ответ на это лишь ухмыльнулся...

***

      – Э... Ваша Светлость... – неуверенно начала рабыня, пока они шли по коридорам замка.       – Да?       – Может, все же отпустите мою руку? – попросила девушка.       – Зачем? – не понял мужчина.       – Ну... Люди же смотрят... – пояснила шатенка.       – Тц, и что с того? – хмыкнул брюнет – Пусть смотрят, если хотят. Это не их дело.       – Но...       – Никаких «но»! – резко перебил ее мужчина – Мне нет никакого до них дела! Пусть думают, что хотят!       – Зато мне есть дело – сухо ответила рабыня.       – Не понял? – нахмурился Аккерман.       – Вам-то они, конечно, ничего не скажут, а вот мне... А вот мне все косточки перемоют! – проворчала девушка.       – Разве? – граф явно не ожидал такого – Им, что, больше делать нечего?       – Нет, им-то как раз есть, что делать – ответила Ханджи – Но и перемывать мне косточки им тоже никто и ничто не помешает.       – Тц, это неслыханно... Это просто неслыханно... – бормотал себе под нос Леви, прекрасно понимая, что здесь он бессилен. Действительно, рабы были его полноправной собственностью, но запретить им сплетничать даже он не мог.       – Не стоит так переживать, Ваша Светлость – ободряюще улыбнулась рабыня – В конце концов, здесь вы ничего не можете поделать.       – Да, ты права – вынужден был согласиться мужчина – Кстати, а почему тебя так волнует то, что они говорят? Неужели... Ты... Ты меня стесняешься? – невольно выдал он свою случайную догадку.       – Что?! Да как вы могли такое подумать?! – возразила она – Просто... Не хотелось бы привлекать к себе ненужное внимание...       – Ясно... Что ж... Я все понимаю... – тяжко вздохнул Леви, с явной неохотой отпуская ее руку.       – Спасибо, Ваша Светлость – слегка улыбнулась Ханджи, хотя ей тоже стало не по себе, когда он отпустил ее.       – Ладно, идем уже... Не будем тратить время – граф жестом велел следовать за ним.       – Как пожелаете, Ваша Светлость...

***

      – Ваша Светлость, вы и в дортуар со мной пойдете? – удивилась Ханджи, когда Аккерман целеустремленно последовал за ней.       – А что в этом такого? – не понял мужчина.       – Ну... Просто... – она неуверенно покосилась на строение.       – Что такое? – нахмурился брюнет.       – Ну... Это все же женский дортуар... – неуверенно произнесла она.       – И что? Думаешь, меня голые бабы смутят? – проворчал граф – Тц, я, что, по-твоему, зеленый мальчишка?!       – Ну, разумеется нет, Ваша Светлость! – воскликнула девушка – Уверена, ваша тонкая и нежная натура выдержит вид голой женщины! Наоборот... Здесь мне бы лучше беспокоиться о самих женщинах! Бедняжки! Да их удар хватит, если они увидит, что за ними подглядывает сам граф Аккерман! – притворно запричитала она.       – Ты издеваешься? – чуть ли не прошипел Леви.       – Да как вы могли такое подумать, Ваша Светлость! – невинно захлопала ресницами девушка.       – Взять бы тебя за такое и... – проворчал граф, хватая рабыню за талию.       – И что бы вы сделали? – лукаво улыбнулась шатенка, обвивая руками его за шею – Взяли бы и...       – Да просто взять... – его руки обхватили ее ягодицы – Здесь и сейчас... – вкрадчиво прошептал он ей прямо в самые губы.       – Ваша Светлость! Вы... Вы... Вы... – лепетала Ханджи, резко отскочив от него – Да вы просто...       – Ну... Говори... Кто я там? – ухмыльнулся мужчина.       – Вы... Вы... Вы...       – Смелее, Ханджи... – великодушно улыбнулся Аккерман – Говори, что хотела. Ругать и бить не буду. Даю слово.       Ах так! Ну, ладно! Ты сам напросился, коротышка!       – Хам, нахал и наглец... – наконец выдала рабыня.       Как же ей легко стало на душе, когда она наконец-то сказала это!       А что до Леви...       А Леви самым натуральным образом не знал, как на это реагировать...

***

      Никогда... Никто и никогда не позволял себе так вести себя с ним... Не считая его дяди, который, бывало, позволял себе сказать пару крепких словечек в адрес племянника. Да и то исключительно в воспитательных целях, чтобы его наследник не вырос сопливым нытиком. Так, по крайней мере, граф Кенни Аккерман говорил своей сестре.       А эта... девчонка...

***

      – Ты, что, черт возьми, себе позволяешь?! – рявкнул граф, чуть ли не набрасываясь на нее.       – А обещали, что ругаться не будете! – весело воскликнула рабыня, ловко отпрыгивая от своего разъяренного хозяина, с нескрываемым удовольствием наблюдая за ним.       Сбивчивое дыхание... Серые глаза, которые чуть ли не молнии метают... Крепко сжатые кулаки... Покрасневшие щеки... Губы, которые он нервно покусывал...       Губы...       Которые...       Просто нестерпимо хотелось поцеловать...       Ханджи настолько увлеклась созерцанием своего хозяина, что...       Упустила кое-что из виду...       Однако поняла она это только тогда, когда...       Сильные прохладные пальцы сомкнулись на ее горле...       Кого угодно это могло напугать чуть ли не до смерти...       Кого угодно...       Кроме...       Нее...

***

      – А говорили, что бить не будете! – широко улыбнулась она.       – А я и не бью... – прошептал Леви, пристально смотря в карие глаза, в которых не было ни капли страха.       – А что вы делаете? Душите? – как бы между прочим поинтересовалась девушка.       – Черт... – процедил сквозь зубы Аккерман, быстро убирая руки с ее шеи – Прости... Я...       – Все в порядке, Ваша Светлость – мягко улыбнулась шатенка, потирая шею – Да и... Я сама немного виновата...       – В чем? – нахмурился граф – В том, что сказала правду?       – Ну, да – кивнула она – Как там говорится? Правда – она как падшая женщина. Ее все хотят, но никто не любит.       – Интересное выражение, ничего не скажешь. С которым трудно не согласиться – хмыкнул Аккерман – Но... Это все равно не давало мне право так поступать с тобой. Тем более, если ты сказала правду.       – Про то, что вы хам, нахал и наглец? То есть, вы это признаете? – хихикнула Ханджи.       – Тц... – только и смог выдать из себя Леви.       – Признаете-признаете! – чуть ли не запрыгала на месте рабыня.       – Знаешь, я ведь тоже могу сказать кое какую правду и о тебе – буркнул мужчина.       – Я вас внимательно слушаю, Ваша Светлость – лукаво улыбнулась рабыню – Мне очень интересно, какую же страшную правду вы обо мне расскажете!       – Ну... Что ж... Сама напросилась... – выдохнул мужчина – Ты... Самая невыносимая женщина, которую я когда-либо видел... Ты... Бесстрашна просто до безрассудства... Иногда мне кажется, что ты совершенно не ценишь собственную жизнь... Ты... Ни дня не можешь прожить, чтобы не влезть в какие-нибудь неприятности... Ты... Все время вмешивается туда, куда тебе вмешиваться не стоит... Нет, у тебя всегда есть веская причина, но... Головой-то хоть иногда надо думать! Такую хилую и тощую девчонку любой может прихлопнуть как муху! Но, нет же! Ты об этом нисколько не думаешь! Напротив, умудряешься еще дерзить взрослым здоровенным мужикам, которые тебя одним пальцем могут убить! Ты хотя бы понимаешь, какой опасности подвергаешь себя?! Да нет же! Ты об этом даже не задумываешься! Ты просто до невозможности упрямая, вредная и дерзкая! Ты всегда говоришь то, что думаешь! И делаешь то, что считаешь нужным! Ты даже представить себе не можешь, как это меня иногда раздражает! Как же мне иногда хочется встряхнуть тебя что есть силы, дабы выбить из тебя всю дурость! Но... Несмотря на это... Я никак не могу перестать думать о тебе...

***

      – Что вы только что сказали?! – пискнула девушка.       «Черт, я, что, это вслух сказал?» – Судя по тому, как расширились ее и без того огромные глаза, он и правда сказал последнюю фразу вслух.       – Нет, ну точно олененок... – усмехнулся Аккерман – Хорошенький напуганный олененок...       – Да вы... – попыталась было возмутиться Ханджи.       – А я ежик... – ответил Леви, подходя к ней чуть ли не вплотную – Сердитый ежик... – прошептал он, проведя кончиком пальца по ее щеке – А еще хам, нахал и наглец...       – А еще очень милый... – пролепетала девушка, блаженно прикрыв глаза.       – Кто милый? Ежик? – усмехнулся граф.       – А еще хам, нахал и наглец... – хихикнула шатенка.       – А ты...       – Дерзкая упрямая девчонка? – ее губы изогнулись в нахальной ухмылке.       – О... Не то слово... – хмыкнул Аккерман, притягивая ее к себе.

***

      – Я... Я тоже... – выдохнула Ханджи, когда они с трудом оторвались друг от друга.       – Что... Что ты тоже? – не понял мужчина.       – Не могу выбросить вас из головы... – призналась девушка – Понимаю, это так глупо...       – Почему ты так считаешь? – нахмурился граф.       – Ну, просто... Это... Это так неуместно... – замялась девушка.       – Да, неуместно – согласился граф – Но... Кому до этого какое дело?       – Действительно! – хихикнула рабыня – Ваша Светлость... С вашего позволения... – она кивнула в сторону дортуара.       – Не понял – нахмурился мужчина – Ты, что, туда одна собралась идти? Без меня?       – Ваша Светлость... При всем уважении... Но что вам там делать? – задала вполне резонный вопрос Ханджи.       – Э... Ну.... – несколько замялся Леви, действительно, что ему там делать – Я хотел помочь тебе собрать вещи – ну, что-то то он должен был ответить.       – Благодарю вас, вы очень добры, ну, думаю, я справлюсь сама – слегка улыбнулась шатенка.       – Точно?       – Точно-точно... – хмыкнула девушка, заходя в дортуар и закрывая дверь прямо перед самым носом хозяина.       – И что это только что было? – не понял мужчина.       Спустя несколько минут он уже хотел было пойти за ней, как вдруг...       Дверь резко распахнулась...

***

      – А вот и... Ой, Ваша Светлость, что с вами? – удивилась рабыня, обнаружив своего хозяина сидящим на земле и держащимся за лоб – Я вас что... Дверью... – внезапно осознала она.       – Тц... А ты как думаешь... – прошипел Леви, потирая ушибленный лоб.       – Простите... Дайте я посмотрю... – рабыня опустилась перед своим хозяином.       – Не надо! – Аккерман неосознанно отодвинулся от нее.       – Ваша Светлость! Не ведите себя как ребенок! – нарочито укоризненно произнесла Ханджи.       – Я не веду себя как ребенок! – возразил мужчина.       – Что-то непохоже – не согласилась девушка – Уберите руки, пожалуйста, дайте мне посмотреть.       – Нет! – рявкнул брюнет.       – Ладно, как пожелаете – пожала плечами юная целительница – Но когда у вас соскочит шишка, ко мне не приходите!       – Шишка? Какая еще шишка? – не поняла Аккерман.       – Размером с голубиное яйцо! – воскликнула рабыня – А, может, и с куриное, если ничего не делать.       – Ты преувеличиваешь... – буркнул граф, не слишком-то уверенным голосом.       – Ну... Это мы скоро узнаем... Если ничего делать не будем – а вот, судя по голосу, Ханджи была уверена как никогда.       – Ладно, так и быть – как-то обреченно вздохнул брюнет, все же соизволив убрать руку ото лба.       – Вот так бы и сразу! – широко улыбнулась рабыня – Так... Давайте-ка посмотрим, что там у вас – и, без лишних слов, она принялась аккуратно ощупывать слегка покрасневшую кожу на лбу хозяина.       – Ну, что там? – поинтересовался мужчина, слегка прикрыв глаза, когда ее тонкие прохладные пальцы невероятно нежно касаются его лба.       – К счастью, все не так плохо, как я думала – вздохнула с облегчением шатенка – Но... Лучше все же сделать охлаждающий компресс, если вы не возражаете.       – Не возражаю – не стал спорить Леви – Делай все, что считай нужным.       – Хорошо! – бодро воскликнула Ханджи, ловко вскакивая на ноги – Идем... – она протянула Аккерману руку.       – Идем... – брюнет послушно сжал в руке протянутую ему небольшую ладошку.       При других обстоятельствах он бы ни за что не принял руку того, кто хотел помочь ему встать на ноги, а встал бы сам, превозмогая любую, даже поистине невыносимую боль...       Но...       Рядом с ней...       Почему-то он не боялся показывать свою слабость...       Однако...       Он все же оставался графом, ее хозяином...       А это значит...       Что последнее слово ВСЕГДА останется за ним...

***

      – Стой... – приказал Леви, резко потянув рабыню за руку.       – А? В чем дело, Ваша Светлость? – не поняла девушку.       – Не туда идешь – пояснил брюнет, уводя ее в совершенно другую сторону.       Шатенка хотела было спросить, куда именно он ее ведет, однако, едва она замечает неприметную дверь среди кустов, как...       Все сразу становится ясным...

***

      – Ваша Светлость... Прошу вас, присядьте... – жестом указывает на диван Ханджи, едва они оказались в покоях графа.       – Надеюсь, это не займет много времени? – спрашивает мужчина, послушно опускаясь на диван – У меня много работы.       – И не только у вас – усмехается рабыня, вытаскивая из своей сумки несколько склянок и коробочек – Не переживайте, я постараюсь все сделать как можно скорее.       – А я и не переживаю – пожал плечами граф, пристально наблюдая, как ловкие пальцы девушки открывают склянку с какой-то прозрачной жидкостью – И... Не торопись... Делай все, как следует...       – Как пожелаете, Ваша Светлось – кивнула Ханджи – Могу я воспользоваться этим? – спрашивает она, кивнув на кувшин с водой и кубок, стоявшие на каминной полке.       – Пожалуйста... – махнул рукой Аккерман.       – Благодарю вас.       – И что ты делаешь? – интересуется мужчина, продолжая пристально наблюдать, как она наливает в кубок воды, добавляет туда содержимое нескольких склянок и высыпает какие-то порошки из коробочек.       – Компресс – отвечает она, вытаскивая из своей сумки белоснежный платок (ЕГО платок) – Не переживайте, Ваша Светлость, он чистый, я его только вчера постирала.       – А я и не переживаю – повторяет Леви, ни на секунду не отрывая взгляд от того, как она опускает платок в воду, а затем вытаскивает его и аккуратно отжимает.       – Это хорошо – мягко улыбается рабыня, присаживаясь рядом со своим хозяином.       Она уже собирается было приложить влажную ткань к его лбу, как вдруг ее словно что-то останавливает.       – Что такое, Ханджи? – не понял Аккерман.       – Ваша Светлость... Я тут подумала... – чуть слышно прошептала шатенка, нервно кусая губу – Я тут подумала, что вам, возможно, будет не совсем удобно сидеть с компрессом...       – Тогда что ты мне предлагаешь? – спрашивает мужчина – Лечь?       – Ну... Ну да... – неуверенно кивает рабыня.       Следующие несколько секунд Леви внимательно рассматривает свою кровать. Свою заправленную кровать... Свою ИДЕАЛЬНО заправленную, до последней складочки, кровать... А он терпеть не может лежать на заправленной кровати. Да еще и в одежде! Нет! Ни за что! Он останется здесь! На диване!       Хотя...

***

      На секунду, всего на секунду, в его голову приводит несколько легкомысленная и довольно неприличная для него мысль. Где-то с месяц назад он отмахнулся бы от нее словно от назойливой мухи, но сейчас...       «А почему бы и нет?» – думает он, бросив краткий взгляд на Ханджи, которая все еще ждет его ответа.       – Хорошо, я лягу на кровать – все же соглашается Аккерман – Но... – его губы искажаются в хищной ухмылке – При одном условии...       – Каком? – осторожно интересуется девушка, которую несколько настораживала эта ухмылка.       – Ты ляжешь со мной – ответил граф.       – Что-что, простите? – удивлению рабыни просто нет предела.       – Ну, вот! Ты снова похожа на олененка! – усмехнулся брюнет, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как она растерянно хлопает своими ресницами.       – Вовсе нет! – проворчала шатенка, даже и не пытаясь скрыть своего возмущения.       – Что такое, олененок? Боишься уколоться об иголки ежика? – усмехнулся мужчина.       – Вот еще! Буду я еще бояться иголок какого-то там маленького ежика! – фыркнула девушка.       – Маленького ежика? – нахмурился граф.       – Ну... Вы же не можете отрицать, что олененок больше, чем ежик? – лукаво улыбнулась рабыня.       – Тц, ты... – процедил сквозь зубы брюнет – Да ты...       Однако договорить он не успел. В этот самый момент его лба коснулись тонкие прохладные пальцы.       – Так вы все же ляжете на кровать, чтобы я смогла сделать вам компресс? – спросила девушка, пока ее пальцы бережно поглаживали его лоб – Или и дальше продолжите вредничать?       – Я не вредничаю – буркнул Аккерман, невольно прикрыв глаза от удовольствия.       – Ну, да... Вы просто фырчите словно недовольный сердитый ежик – усмехнулась девушка.       – Я не...       Вот только...       Она снова не дает ему договорить...       – Нет, ну точно сердитый фыркающий ежик! – хихикает рабыня, обхватывая его лицо ладонями и с нескрываемым наслаждением смотря в его серые глаза. Такие растерянные глаза...       – Ну, все, олененок! Ты сама напросилась! – чуть ли не прошипел Леви, резко вставая с дивана и подхватывая девушку на руки.       – Ваша Светлость! Что вы делаете?! – взвизгнула от неожиданности шатенка – Отпустите меня!       – Как хочешь – хмыкнул мужчина, довольно бесцеремонно кидая ее на кровать – Ну, все. Я готов. Делай свой компресс – объявил он, устраиваясь на кровати рядом с ней и протягивая ей уже практически сухой платок.       – Не получится, он уже высох – буркнула рабыня, поднимаясь с кровати.       – И куда это ты собралась? – нахмурился граф, пытаясь схватить ее за руку – Ты что творишь?! – рявкнул он, когда она резко одергивает руку.       – Ваша Светлость, прошу вас, не нервничайте. Я всего лишь хочу приготовить для вас компресс – вздохнула шатенка.       – А я не нервничаю. Просто... – Леви не знал как объяснить ей, что ему было неприятно то, что она его оттолкнула – Не делай так больше. Не отскакивай от меня как от чумного.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – тепло улыбнулась хозяину Ханджи – И... Вовсе я не отскакиваю от вас как от чумного!       – Да ну? – недоверчиво хмыкнул и граф.       – Ну, я просто подумала, что вы не захотите меня отпускать, вот и приняла кое-какие меры – усмехнулась девушка, готовя для хозяина новый компресс.       – Разумеется, я не хотел тебя отпускать – хмыкнул Аккерман, переворачиваясь на живот и пристально наблюдая за манипуляциями рабыни.       – А вот взглядом прожигать меня вовсе не обязательно – фыркнула Ханджи, которая чуть ли не кожей чувствовала далеко не скромные взгляды хозяина.       – Обязательно... – нахально ухмыльнулся мужчина – Долго ты там еще? Мне уже надоело просто смотреть!       – Смотрите, пока есть возможность – хмыкнула рабыня, нарочито медленно подходя к хозяину.       – Не понял – нахмурился граф, потянув к ней руку – Что это зна... – Да прекрати ты! – рявкает он, когда она снова одергивает руку.       – Но-но-но, Ваша Светлость! – шутливо пригрозила графу рабыня.       – Это еще что за шуточки? – серые глаза опасно сузились – Ты совсем страх потеряла?       – А мне есть чего бояться? – в карих глазах не было ни капли страха, лишь... задор и веселье...       – Нет, нечего... – прошептал Леви, будучи просто не в силах оторвать взгляд от ее глаз – Но... Хватит уже отскакивать от меня!       – А как тогда прикажете делать вам компресс, если вы все время руки распускаете? – не осталась в долгу Ханджи.       – Кто руки распускает?! Я руки распускаю?! – возмущению графа просто нет предела.       – Ну, не я же – усмехнулась шатенка.       – Ты тоже можешь распускать руки, я не против – нахально ухмыльнулся Леви.       – Только с вами? – лукаво улыбнулась девушка.       – Разумеется, только со мной – прошипел Аккерман, невольно сжав кулаки – Только попробуй распускать руки с кем-нибудь другим... Иначе...       – Что? Накажите?       – Заметь, не я это предложил – хмыкнул брюнет – Ну, что? Все еще собираешься распускать руки с другими мужиками?       – Это зависит от того, какое меня ждет наказание... – уклончиво ответила рабыня.       – Тц...       – Ну, вот! Вы снова похожи на сердитого ежика! - хихикнула она.       – Взять бы тебя и... – процедил сквозь зубы Аккерман.       – И... И что бы вы сделали, Ваша Светлость? – игриво улыбнулась девушка.       – Догадайся... – хищно ухмыльнулся мужчина.       – Давайте для начала все же сделаем вам компресс – усмехнулась рабыня – А то... Негоже правителю Стоунфера ходить с шишкой на лбу. Можно, конечно, спрятать ее под шляпой, но... Что-то мне подсказывает – вы их не особо любите.       – Терпеть не могу – буркнул граф – Ну, иди сюда... – он похлопал рукой по кровати – Делай уже свой компресс.       – Сначала лягте нормально – хихикнула шатенка – И руки не распускайте! – она сделала шаг назад, когда он попытался было схватить ее за подол платья – По крайней мере пока я не наложу вам компресс.       – Ловлю тебя на слове – хмыкнул Леви, все же переворачиваясь на спину – Все, я готов.       – Как и я – добавила Ханджи, забираясь на кровать – Ваша Светлость... Прошу вас, закройте глаза.       Леви послушно прикрыл глаза. В следующую секунду он почувствовал, как его лба коснулась прохладная влажная ткань.       Так приятно...

***

      – Полежите так немного, Ваша Светлость – попросила Ханджи, аккуратно убирая с лица хозяина волосы.       – А ты полежишь со мной? – хмыкнул Аккерман, пощупав рукой рядом и наткнувшись на ее бедро. Как удачно...       – Ну, ладно, так и быть – вздохнула девушка.       – Ты мне будто бы одолжение делаешь – хмыкнул граф, почувствовав, как кровать прогнулась под дополнительным весом – Если не хочешь, то я не заставляю.       – А если я хочу? – усмехнулась рабыня, устраиваясь рядом с графом.       – Тогда... Ни в чем себе не отказывай... – ответил Аккерман, притягивая ее к себе.       – Что, правда? – хихикнула Хандди, положив голову ему на грудь.       – А ты разве что-то задумала? – поинтересовался Леви.       – Ну... Даже и не знаю... – Аккерман не мог этого видеть, но он был готов поклясться, что на ее губах в этот момент появилась лукавая улыбка.

***

      – Что... Что ты делаешь? – прохрипел граф, почувствовав, как ее тонкие ловкие пальчики скользнули под его рубаху.       – Ни в чем себе не отказываю – ответила девушка, аккуратно оглаживая кончиками пальцев мускулистое тело своего хозяина – Или... Вы имеете что-то против?       – Нет, все хорошо – прошептал мужчина, чуть ли не зажмурившись от удовольствия, пока ее пальчики порхали по его телу. Сам он, надо сказать, тоже не сидел (то есть, лежал без дела), поглаживая одну довольно нахальную особу (и как он вообще ей столько всего с рук спускает? Уму непостижимо!) по талии (а также и чуть ниже талии) – Ханджи...       – Ммм? – чуть ли не промурлыкала девушка, просто млея от ласковых, но, в то же время, довольно настойчивых поглаживаний хозяина, а также с удовольствием «исследуя» и его тело.       – Раз уж ты мне под рубаху залезла, может, и штаны своим вниманием не обделишь? – хмыкнул граф.       – Ваша Светлость! – воскликнула рабыня, даже и не пытаясь скрыть своего возмущения.       – А что я такого сказал? – ухмыльнулся мужчина – И... Я, в общем-то, не против.       – Ну, вы и...       – Кто? Хам, нахал и наглец? – перебил ее брюнет – Да, я помню, ты говорила.       – Рада, что вы признаете это – буркнула Ханджи, продолжая бездумно водить пальцами по мужскому телу.       – А кто сказал, что я признал это? Я лишь подтвердил, что ты это говор... – договорить он не успел, ибо в этот самый момент...       Ее пальцы коснулись его штанов...

***

      – Ханджи... – это единственное, что Леви был в силах выдохнуть.       А когда ее пальцы проскользнули под пояс его штанов...       Он не имеет ни малейшего внимания, как на это реагировать...       Он уже собирается было перехватить ее ладонь, опрокинуть эту невозможную девчонку на спину и КАК следует «наказать» ее за дерзость...       Как вдруг...

***

      Он перестал чувствовать ее пальцы.       А в следующий миг...       Его взору предстал темный балдахин над его кроватью...       А еще через мгновение...       Он увидел широкую улыбку своей рабыни...

***

      – Все готово, Ваша Светлость – ответила она, ни на секунду не переставая улыбаться этой своей нахальной улыбочкой.       – А? – не понял граф.       – Я закончила с компрессом – сказала шатенка, нарочито медленно сворачивая тот злосчастный платок – Надеюсь, он поможет, а то... – в карих глазах заплясали озорные огоньки – Негоже правителю Стоунфера с шишкой на лбу ходить! – повторила она.       – Ну, все! Сейчас ты мне за все ответишь! – чуть ли не прорычал граф, резко хватая вскрикнувшую от неожиданности девушку и чуть ли не швыряя ее на подушки – И можешь даже не пытаться молить о пощаде – процедил он сквозь зубы, крепко обхватывая ее запястья и еще крепче сжимая ее бедра своими.       – А я и не собиралась – как ни в чем не бывало ответила Ханджи, смотря прямо в глаза своему хозяину – Я привыкла нести ответственность за свои действия. И... Поэтому... Моя жизнь в ваших руках, Ваша Светлость.       А Леви... А Леви также смотрит прямо в глаза этой чертовой рабыни, которую он никак не может выбросить из головы... Он смотрит в эти огромные карие глаза, в которых нет ни страха, ни покорности, ни смирения... Лишь... Непоколебимая решимость и интерес... Да, он, определенно, видит в ее глазах интерес!       А еще...       Предвкушение...       И...       Желание...       «Она хочет этого... – понял Аккерман – Она хочет этого также, как и я... Ох, Ханджи! Ты даже и представить себе не можешь ЧТО БЫ я сотворил с тобой! Но... Заруби себе на носу, девочка моя... Последнее слово ВСЕГДА остается за мной...».       Ни на секунду не отрывая взгляд от неожиданно присмиревшей рабыни, граф невероятно медленно сокращает расстояние между их лицами, опаляет ее шею горячим дыханием, невесомо касается губами ее шеи...       Его действия довольно незамысловаты, даже невинны в некотором роде... Но... Даже этого достаточно для того, чтобы...       Здравый смысл постепенно начинает покидать Ханджи... Он крепко держит ее... Она даже пошевелиться не может... Но... Ее это нисколько не пугает... Даже не злит...       Напротив...       Ей это нравится...       Ей это ОЧЕНЬ нравится...       «Да прекрати ты уже мучать меня, наглый коротышка! – чуть было не прокричала девушка, которая из-за нарастающего с каждой секундой желания уже была не в состоянии мыслить здраво – Возьми ты меня уже наконец! Черт! О чем я вообще думаю?! Что же он со мной делает...».       Ханджи было просто невероятно стыдно признаться в своих желаниях, но она ничего, она совершенно ничего не могла с собой поделать. Это было сильнее ее...       А когда она поняла, что больше уже не может выносить эту сладостную пытку и была уже в одном шаге, чтобы не начать умолять графа овладеть ею...       Он вдруг отстранился...

***

      – А? – не поняла она, когда он неожиданно отпустил ее, а затем и вовсе встал с кровати – Ваша Светлость?       – Будь добра, вставай – велел он, оправляя свою одежду, при этом даже не смотря в ее сторону – Спасибо, что сделала компресс, но у меня очень много работы, и я не могу тратить на тебя столько времени. Кстати, тебе ведь тоже есть чем заняться. Не так ли?       – Да, Ваша Светлость, вы абсолютно правы – сквозь зубы бросает шатенка, поспешно соскальзывая с кровати и подхватывая свою сумку – С вашего позволения...       – Подожди... – он жестом останавливает ее – Ничего не забыла? – он кивает на ее небольшой узелок.       – А... Точно... – рассеянно отвечает девушка, также хватая и пресловутый узелок со своими немногочисленными пожитками – Благодарю вас, Ваша Светлость... С Вашего поз...       – Подожди... – вновь повторил граф.       – Да, Ваша Светлость?       – Свою комнату сама найдешь? – поинтересовался Аккерман.       – Мою комнату? – не поняла девушка.       – Ну, да – кивнул мужчина – Ты же не передумала становиться моей фавориткой?       – Ну...       – Ханджи... Ты, что, передумала? – прошептал Леви, даже боясь подумать об этом.

***

      Первой мыслью рабыни действительно было сказать, что она и правда передумала. Увидеть, как меняется выражение его лица... Как он осознает, что не может получить то, что хочет... Ханджи уже во всех красках представила себе, как сузятся его холодные серые глаза... Как сожмутся его кулаки... Как он начнет кусать губы, дабы скрыть свое раздражение... Как участится его дыхание...       О, да! Она бы с превеликим удовольствием посмотрела на это! А также на то... Что он ничего не может с этим поделать! Ведь... Он сам сказал, что не будет ее ни к чему принуждать...       Ох, ничто бы не доставило ей большего наслаждения, чем посмотреть на то, что же он сделает, если она снова скажет ему нет!       О, да! Это было бы просто потрясающе!       Но...       Отказавшись быть фавориткой графа, она упустит возможность пробраться в заветный коридор...       А еще...       Так она также упустит возможность вновь оказаться в постели хозяина...       Да, отрицать свое влечение к нему она уже устала...       Да и...       Я не хочу огорчать его...

***

      – Нет, я не передумала, Ваша Светлость – тепло улыбнулась девушка.       – Рад это слышать – хмыкнул Аккерман – Ты так и не ответила... Сможешь сама найти свою комнату?       – Ну... – несколько замялась шатенка.       – Идем, я провожу тебя.       – Ваша Светлость! Право, не стоит! – воскликнула девушка – Я не...       – Я провожу тебя – повторил граф.       – Вы же, вроде бы, говорили, что у вас много дел – хихикнула рабыня – Разве не так?       – Да, это так – процедил сквозь зубы Леви – И одно из моих дел – это проследить, чтобы моя новоиспеченная фаворитка снова не забрела туда, куда ей забредать совершенно не следует.       – Ну, тогда, я не имею ничего против, чтобы вы сопроводили меня – фыркнула Ханджи, прежде чем, гордо подняв голову, направиться к двери.       – Так, я не понял, ты что, только что разрешила мне проводить тебя? – нахмурился мужчина – Ты ничего не перепутала?       – Да нет – пожала плечами девушка – Да и... – ее губы изогнулись в насмешливой улыбке – Вы же сами изъявили желание сопроводить меня, не так ли?       – Так – вынужден был признать ее правоту брюнет – Но... – серые глаза опасно сузились – Это я так решил, не ты.       – Ну, разумеется, Ваша Светлость! – усмехнулась Ханджи – Это было ваше и ТОЛЬКО ваше решение!       – Я говорил тебе, что по части придворных интриг ты вполне можешь обойти многих благородных дам и господ? – хмыкнул граф.       – Ой, да бросьте вы, Ваша Светлость! – хихикнула шатенка – Куда мне, простой рабыне, до них!       – Ты не так проста, как хочешь казаться – прямо сказал мужчина.       – А это плохо? – поинтересовалась она.       – Ничуть – прошептал брюнет, бережно дотронувшись до ее щеки.       – Значит, это хорошо – тело улыбнулась рабыня, накрыв своей рукой ладонь хозяина и слегка прикрыв глаза.       – Ханджи... – чуть слышно позвал ее Леви, ни на секунду не переставая поглаживать ее по щеке.       – Ммм? – чуть ли не промурлыкала девушка, поддаваясь этой, по сути, довольно невинной ласке словно кошка.       – Как насчет того, чтобы... пойти уже наконец в твою комнату? – вкрадчиво поинтересовался граф.       – А? Что? – встрепенулась шатенка, которая, несколько разомлев от ласк хозяина, явно не ожидала такого вопроса – Дд... да, конечно, Ваша Светлость, как пожелаете – торопливо кивнула она, чуть ли не отпрыгивая от мужчины.       – Да не дергайся ты так – усмехнулся Аккерман – Или... – его губы вновь исказила нахальная ухмылка – Ты предпочтешь остаться в моих покоях?       – Нет, благодарю покорно – сухо ответила рабыня, бросив на хозяина краткий, но крайне недовольный взгляд – Как вы уже сказали, у вас и у меня много работы, не будем терять время.       И, без лишних слов, она направилась к двери.       – Так вы идете провожать меня или нет? – буркнула она, прежде чем выйти из покоев графа.       «Черт... Какая же она хорошенькая, когда злится!» – усмехнулся своим мыслям брюнет, последовав за своей рабыней.       – Что, не знаешь, куда идти? – деланно сочувствующим голосом поинтересовался Леви, обнаружив девушку в коридоре, нервно постукивающей ногой по полу.       – Да нет, вас жду – фыркнула она, даже не взглянув на хозяина.       – Слушай, а, может, сама дойдешь? – вдруг ни с того, ни с сего предложил граф – У меня ведь СТОЛЬКО дел...

***

      Едва услышав ЭТИ СЛОВА, Ханджи, которая не имела ни малейшего понятия, как на это реагировать, резко развернулась к Аккерману. Ее дыхание участилось, стало прерывистым... Кулаки сжимались в бессильной злобе... Она чуть ли не до крови кусала свои губы, дабы не высказать своему хозяину ВСЕ, что она думала...       А ее глаза...       Чуть ли не молнии метали...       «Ну, и что же ты намерена делать дальше, девочка моя?» – думал граф, с нескрываемым удовольствием наблюдая за своей рабыней, которая, судя по всему, уже еле сдерживалась, чтобы не наброситься на него и не выцарапать ему глаза.       «Нет, ну каков нахал! Гаденыш мелкий! Наглый самодовольный хам! – мысленно костерила хозяина Ханджи самыми последними словами – Сначала распалил меня до такой степени, что я, словно непотребная девка, была готова умолять его взять меня! А затем вдруг недотрогу стал из себя строить! Такого крайне занятого недотрогу! А сейчас... Стоит и смотрит на меня своими жутко прекрасными серыми глазенками как ни в чем не бывало! Еще и эта ухмылочка... Стереть бы эту ухмылочку с этих просто непозволительно красивых губ... Кулаком... Раз десять... Ну, ладно... Не будем предаваться несбыточным мечтам... Ну, ничего, граф Аккерман... Не только вы можете строить из себя недотрогу...».       – Хорошо, Ваша Светлость, как пожелаете – холодно ответила девушка, склонившись перед хозяином в изящном реверансе – С вашего позволения...       – А, знаешь... Я все же провожу тебя... – скучающим голосом объявил мужчина – А то... Мало ли куда тебя снова занесет...       – Благодарю вас, Ваша Светлость, но я уже вполне неплохо ориентируюсь в замке – сквозь зубы проворчала шатенка.       – Мне это прекрасно известно, но... Я все равно собирался немного пройтись. Заодно и тебя провожу – хмыкнул брюнет.       – Воля ваша... – как можно более равнодушным голосом сказала шатенка, неопределенно пожав плечами.       – Ну, тогда идем – усмехнулся Леви, жестом велев следовать за ним.       Ханджи ничего не оставалось, как последовать за ним...       По дороге они не разговаривали. Аккерман уверенно шел по коридорам замка, изредка кивая встреченным людям, рабыня же следовала за хозяином на почтительном расстоянии.       – Прошу... – когда они дошли до комнаты, которую предстояло занять новоиспеченной фаворитке, граф открыл дверь и жестом попросил девушку зайти.       – О, да вы сама учтивость, Ваша Светлость! – усмехнулась шатенка, прошествовав в комнату с гордо поднятой головой – Не слишком ли большая честь для такой как я?       – Тц, могла бы и спасибо сказать, а не издеваться – проворчал Аккерман, заходя за ней следом и закрывая за собой дверь.       – Спасибо! – широко улыбнулась она – И... – она слегка дотронулась до его руки – Я вовсе не издеваюсь...       – Как будто я тебе поверил... – хмыкнул Леви, сжав ее ладонь и поднеся ее к губам – Ханджи...       – Да, Ваша Светлость? – игриво улыбнулась девушка.       – Что ж, ты тут располагайся, а я, пожалуй, пойду – самодовольно ухмыльнулся граф.       Ханджи потребовалась вся ее сила воли, чтобы не отвесить ему пощечину...       Ничего, Ваша Светлость... В эту игру можно играть вдвоем...       – Да, конечно – вежливо кивнула девушка – У вас ведь столько дел.       – Ну... Хорошего тебе дня – слегка улыбнулся граф, от которого не укрылся мимолетный гневный взгляд, который на него бросила рабыня.       – И вам, Ваша Светлость.       Леви уже намеревался было покинуть комнату, как вдруг резко повернулся, прижал к себе Ханджи и уже намеревался было впиться в такие манящие губы...       Как вдруг...

***

      – Пожалуй, мне тоже стоит вернуться к работе – прошептала шатенка, отвернувшись к окну.       – Что-что, прости? – несколько растерялся Аккерман.       – Не только у вас, знаете ли, много дел – усмехнулась Ханджи, выскальзывая из объятий хозяина, воспользовавшись его замешательством.       – А ты разве не будешь тут обустраиваться? – нахмурился граф, которому явно не понравился такой ненавязчивый отказ со стороны девушки.       – Вечером – ответила Ханджи – Сейчас у меня нет на это времени.       – И чем же ты, потрудись объяснить, занята? – буркнул брюнет.       – Как это чем? Я помогаю доктору Штрауссу! – развела руками шатенка – Мы же с вами договорились, что я продолжу работать у него и на кухне. Или... Вы передумали?       – А если я передумаю, то ты не передумаешь? – решил уточнить мужчина.       – Вы сами-то поняли, что сказали? – хихикнула рабыня.       – Ты не ответила на мой вопрос – граф ее веселья явно не разделял.       – Передумала бы – над ответом она не размышляла ни секунды.       – Как прямолинейно... – хмыкнул Леви.       – Я вам сразу сказала, что не желаю становиться вашей подстилкой – сухо ответила девушка.       – Знаешь, я ценю честность, но... Всему есть предел – нахмурился мужчина.       – Если я вас оскорбила, то прошу прощения – смиренно опустила голову рабыня – Но я всего лишь сказала правду.       – Ладно, что уж там – отмахнулся граф – То есть, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью как моя фаворитка, ты и дальше готова вкалывать от рассвета до заката?       – Да, все именно так – кивнула шатенка – Но... – ее губы изогнулись в лукавой улыбке – Я не против совмещать приятное с полезным... Если, конечно, вы тоже не против...       – А у меня есть выбор? – усмехнулся граф – Ведь... Если я правильно понял, то ты согласна быть моей фавориткой лишь на этих условиях.       – Получается, что так – улыбнулась Ханджи – И... Я благодарна вам, Ваша Светлость...       – За что? – не понял граф.       – За то, что не принуждаете меня – тепло улыбнулась хозяину рабыня.       – Я никогда и ни к чему не буду принуждать тебя – сказал Леви, сжав ее ладонь –Решение ты всегда будешь принимать сама. Даю слово.       – Спасибо вам – нежно улыбнулась мужчине девушка.       – Тебе не за что благодарить меня, глупышка... – хмыкнул Аккерман, намереваясь было вновь притянуть ее к себе, но...

***

      – Ой, что-то я заболталась с вами! – воскликнула шатенка, резко отворачиваясь от хозяина, да так, что его по лицу «случайно» хлестнуло ее косой – Доктор Штраусс меня, наверное, обыскался! Ай! Ваша Светлость! Что вы делаете? – невольно пискнула она, когда он схватил ее за косу.       – Хм, забавно, этот же вопрос я собрался задать тебе – хмыкнул Аккерман, неосознанно поглаживая каштановые волосы – Ты что, черт возьми, делаешь?       – Как это что! Собираюсь идти работать! – ее ответ был более чем очевиден – Как и вы, если не ошибаюсь! Поэтому... Я буду вам очень признательна, если вы меня отпустите.       И, не дожидаясь его ответа, она резко дернула головой, тем самым освобождая свои волосы от «плена».       – Знаешь, за нечто подобное тебе следовало бы всыпать плетей – буркнул граф.       – Так всыпьте – безразлично пожала плечами девушка – Что вам мешает?       – Ты так говоришь, будто тебя это совсем не беспокоит – нахмурился мужчина.       – Как будто меня раньше плетями не били – фыркнула шатенка.       – Я с тобой никогда так не поступлю – прошептал Леви, обняв ее за талию и уткнувшись лицом между ее лопаток.       – Слышали такое выражение – никогда не говори никогда? – усмехнулась Ханджи, положив свою ладонь поверх его.       – Слышал – вздохнул брюнет – Но... Я все равно ни за что не причиню тебе вреда. Намеренно уж точно. Даю слово.       – Я верю вам, Ваша Светлость... – прошептала Ханджи.       И она и правда ему верила...       Вопреки всему...       Однако...       Как бы ей не было приятно и дальше нежиться в объятиях хозяина...       С этим пора было заканчивать...       Да и...       Утереть нос этому наглому коротышке будет еще приятнее...

***

      – Что ж, думаю, мне пора вернуться к работе – вздохнула Ханджи, ненавязчиво освобождаясь из хватки графа.       – А? Что? – несколько растерялся Леви.       – У меня много работы – отвечает шатенка, подхватывая свою сумку – Поэтому...       Если я вам больше не нужна...       Ты всегда будешь нужна мне...       Однако вслух он сказал иное...       – Не у тебя одной – сухо ответил Аккерман.       – Тогда... С вашего позволения...       – Иди уже... – небрежно отмахнулся брюнет.       Почтительно поклонившись хозяину, рабыня поспешила покинуть комнату, граф тенью последовал за ней.       – Ваша Светлость... – девушка неожиданно остановилась на пороге.       – Да, Ханджи? – нахмурился Аккерман.       – Хорошего вам дня – ослепительно улыбнулась шатенка, прежде чем выйти в коридор.       – И тебе... – прошептал мужчина, также не в силах сдержать улыбку.       Когда он вышел из комнаты, ее уже нигде не было видно...

***

      «Вот же чертовка! – думал Леви, направляясь в свой кабинет – На первый взгляд, вроде бы, наивная простушка, хорошенький напуганный олененок, но... Какое кокетство! Какое остроумие! Какое очаровательное нахальство! Она играет со мной! Играет, как кошка с мышкой! И... Черт! Мне это нравится! Мне это НУ ОЧЕНЬ нравится! Но... Напрасно ты думаешь, что обвела меня вокруг пальца. Мы еще посмотрим, кто из нас кошка, а кто мышка, девочка моя...».       Улыбнувшись своим мыслям, граф вернулся к работе...

***

      «Нет, ну какой же он все-таки забавный! – Ханджи также не могла отказать себе в удовольствии поразмышлять о своем хозяине – Вроде бы, с виду себе такой холодный, неприступный... Невозмутимый правитель графства... А на деле... Ежик сердитый! А как он смешно фыркает, когда чем-то недоволен! Просто прелесть! А дразнить его одно удовольствие! И даже если после этого я попаду в темницу, или мне всыплют с дюжину плетей... Оно того стоило! Оно того ОПРЕДЕЛЕННО стоило!».       И, напевая себе под нос веселую мелодию, рабыня вернулась к работе...

***

      До конца дня не происходило ничего особенного. Ханджи все также работала в кабинете доктора Штраусса, после обеда она навещала своих пациентов, а вечер они с доктором посвятили приготовлению снадобий и порошков. На западе уже исчезали последние лучи солнца, когда Штраусс, посчитав, что работа на сегодня закончена, отпустил свою помощницу. Пожелав наставнику доброй ночи, девушка покинула его кабинет. Она уже собралась было по привычке направиться к выходу, как вдруг...       Кое-что вспомнила...       Черт! Я же теперь живу в замке! Вроде как...

***

      В какой-то момент в голову рабыни пришла довольно озорная (и безрассудная) мысль наплевать на все и, как ни в чем не бывало, вернуться в женский дортуар, будто бы утреннего разговора с графом (как и ее согласия стать его фавориткой) вовсе и не было.       В конце концов, он же прямо сказал, что не станет ее ни к чему принуждать!       Но...       «Наверное, это его расстроит – задумалась шатенка, невидящим взором наблюдая из окна за тем, как на западе исчезает последний луч солнца – А если не расстроит, то уж точно уязвит его мужскую гордость. Но... Черт! Как же это приятно отказывать мужчине, за которого просто жаждут выйти замуж самые завидные невесты графства! И одна из них рано или поздно станет его женой... Непременно станет...».       От осознания этой мысли на душе стало так тоскливо...       «Так, все... Прекрати это немедленно! – мысленно приказала себе Ханджи, что есть силы схватившись за каменную поверхность подоконника – Знай свое место, жалкая рабыня! Никогда не забывай, КТО ты, а КТО он! Будучи правителем Стоунфера, на нем лежит долг жениться, обзавестись наследником и, тем самым, продолжить род Аккерманов. И, кстати... На тебе тоже лежит долг... Вернуть то, что было отнято у твоей семьи и расквитаться с этой дрянью, что погубила твоего отца, братьев и сестер! Да как ты вообще смеешь сокрушаться тут из-за возможной женитьбы графа Аккермана, когда твои родные еще не отомщены?! Или... Ты забыла последние слова Кристиана?! Его предсмертную просьбу?!».       Нет, она НИЧЕГО не забыла...              ВЕРНИ ТО, ЧТО У НАС ОТНЯЛИ...       

***

      Ханджи было стыдно признаться даже самой себе, но она с трудом может вспомнить хотя бы один из разговоров с братом, будь то беззаботная беседа на ничего не значащую тему, напутствие, которое Кристиан, на правах самого старшего, давал своим младшим братьям и сестрам, откровенная ругань, когда она в очередной раз что-то натворила (в отличие от матери, которой порой даже не нужен был повод, чтобы отругать ее, от Кристиана ей всегда доставалось «за дело»), да даже просто невинное подтрунивание над маленькой неугомонной сестричкой!       Она почти ничего не помнила...       Однако...       Она до конца своих дней будет помнить мертвенно-бледное лицо своего старшего брата, его глаза, жизнь в которых постепенно угасала, с нескрываемым отчаянием смотрящие на свою насмерть напуганную маленькую сестренку, струйку крови, вытекающую из уголка его рта, рваную рану на животе, которую он больше не прикрывает рукой, прекрасно понимая, что жить ему осталось лишь считанные минуты, если ни секунды...       Но...       Несмотря ни на что...       Кристиан находит в себе силы на разговор с сестрой...       На их последний разговор...

***

      – Не сдавайся... – хрипит мужчина (вернее, еще совсем юноша) – Никогда не сдавайся... Помни... Ты – последняя надежда нашего дома... Отомсти... Отомсти этим тварям, что убили нашего отца... Наших братьев и сестер... И... Этой мрази, из чрева которой мы когда-то появились на свет... Пусть страдает также, как страдали мы все... Сестренка... Мне жаль, что приходится взваливать все это на твои плечи, но... Прости... Но больше некому... Прошу тебя, маленькая моя... Выживи... Любой ценой... Даже если против тебя будет целый мир... Выживи... Вопреки всему... И... Верни то, что теперь, когда меня не станет, станет твоим по праву... ВЕРНИ ТО, ЧТО У НАС ОТНЯЛИ... Прошу тебя, Ан...       Имя своей сестры он договорить уже не успевает...       – Я обещаю, Кристиан... – всхлипывает девчушка, закрывая глаза брату – Я верну нашему дому то, что у него отняли... Я... Я займу то место, которое должен был занять ты... Я... Я отомщу тем мразям, что так поступили с нами... И... Я отомщу ЕЙ... Будь уверен, она заплатит ЗА ВСЕ... Даю слово... – решительно заявляет Ханджи, в карих глазах которой уже в полную силу полыхает огонь решимости.       Однако...       Стоит ей снова взглянуть на бездыханное тело ее брата, как...       Этот огонь начинает угасать...       О! Как же ей хочется разрыдаться, уткнувшись в грудь брата! Остаться здесь и смиренно ждать, когда один из палачей ее семьи придет за ней, дабы убить ее, и, тем самым, окончательно уничтожить их дом!       Да...       Так будет намного проще...       Быть может, так она воссоединится со своими родными...       Но...       Так она предаст их... Их ВСЕХ!       Тогда...       Чем она будет лучше их матери?        «Одного предательства с моей семьи будет более чем достаточно – наконец принимает такое трудное, слишком трудное для такой маленькой девочки решение – Я все сделаю, Кристиан, дабы ты и наши родные наконец смогли упокоиться с миром» – обещает она своему покойному брату, невероятно бережно положив его голову, лежащую у нее на коленях, на каменный пол.       А затем...       Бросив последний взгляд на тело брата...       Ханджи стремглав бросилась прочь...       Навеки оставляя в той комнате добрую, веселую, наивную девочку, искренне верящую, что все всегда будет хорошо...              – Выживи... Вопреки всему...       

***

      Слова Кристиана звучали в ее ушах подобно набату...       Выжить...       Она должна выжить...       Легче сказать, чем сделать...       Как, черт возьми, ей вообще выжить?!       Что может сделать она, маленькая слабая девчонка, против безжалостных наемников, которым был дан один-единственный приказ – не щадить никого из ее семьи?!       – Ой! – пискнула она, когда, споткнувшись обо что-то, она неожиданно растянулась на полу – Что это так...       И хоть в коридоре было довольно сумрачно, девочка быстро поняла, что споткнулась она о...       Чье-то тело...       Одного-единственного взгляда хватило, чтобы понять, кому именно принадлежит это тело...

***

      – Луиза... – чуть слышно пролепетала Ханджи, будучи просто не в силах отвести взгляд от лица своей старшей сестры, на лице которой навеки застыла гримаса ужаса – Что... Что они с тобой сделали? – прошептала она, растерянно осматривая разорванный и покрытый пятнами крови подол платья девушки (о том, что случилось с ее сестрой незадолго до смерти, она поймет лишь через несколько лет, когда... с ней произойдет то же самое) – Я отомщу за тебя – процедила сквозь зубы девочка, крепко сжимая кулачки – Они поплатятся за то, что сделали с тобой, Луиза. Даю слово.       Закрыв глаза сестре, Ханджи вновь бежит по темным коридорам.       Не оглядываясь...       Однако далеко убежать ей не удается... Ибо она не успевает преодолеть даже один  пролет, как натыкается на...

***

      – Одетта... – прошептала девочка, увидев тело еще одной своей старшей сестры, которое...       Было в таком же состоянии, что и тело Луизы...       – Я отомщу за тебя, сестричка – шепчет Ханджи, закрывая глаза Одетты – Обещаю... Даю слово... Они непременно запла... О... Нет... Эти мрази и вас не пощадили! – в гневе восклицает она, заметив...

***

      – Джон... Диана... – пролепетала она, заметив своих двухлетних брата и сестру, лежащих в углу с... проломленными черепами – Обещаю, мои хорошие, я заставлю их страдать так, как страдали вы – сказала она, заботливо укрывая малышей гобеленом.       А затем...       Она снова бежит...       Не оглядываясь...       Пока...       Ее не останавливают чьи-то крики...

***

      Умом-то Ханджи понимает, что ей бы следует бежать, что ей надо, прежде всего, спасать себя, но... Что-то в этом крике показалось ей знакомым... Поэтому... Как бы ей не хотелось убежать сию же секунду... Она, двигаясь так тихо, как только может, медленно приближается туда, откуда раздался крик.       – Ты смотри! Как смешно дрыгается! – неожиданно раздался хриплый насмешливый голос.       Девочка, уже собиравшаяся было свернуть за угол, остановилась как вкопанная.       – И не говори! – послышался еще один мужской голос – Дворянин или крестьянин... Свободный или раб... Все они перед смертью дергаются одинаково!       – Ага! И не скажешь, что благородных кровей! – расхохотался первый мужчина – Дергается как свинья, которой глотку перерезали!       – Вот умора! – второй мужчина также не скрывал своего веселья – Ладно, этот уже не жилец. Кто там еще остался?       – Так... С малявками уже разобрались...       – Ой! Я тебя умоляю! Что там с ними разбираться! Пару раз ударил башкой об стену и никаких проблем!       – Ага! Никаких проблем! Как и... Со старшими девчонками... Ох и сладкие же девочки были! – причмокнул мужчина – Нетронутые...       – О, не то слово! – воскликнул – Славно мы с ними позабавились! Жаль, что их надолго не хватило.       – Да уж... Эти благородные девицы – такие неженки! Их всего-то несколько мужиков попользовало, а они уже коньки отбросили! Да любая потаскуха за ночь больше обслуживает и ничего! А эти... Все удовольствие испортили!       – И не говори! Так, ладно... С малявками разобрались, со старшими девчонками тоже, мальчишка вот-вот сдохнет... Кто там еще остался? Наследник?       – Да, и средняя дочь.       – О! Еще одна девчонка! – мигом оживился мужчина – Отличненько! Надеюсь, она будет покрепче своих сестричек!       – Ого! Не знал, что тебе нравится маленькие девочки! – усмехнулся второй наемник.       – Маленькая? Насколько маленькая?       – Вроде как, ей и десяти лет нет.       – Что?! Так она еще совсем малявка! – недовольно фыркнул мужчина.       – Что, уже не хочешь с ней позабавиться?       – На кой черт мне мелкая пигалица, у которой еще даже сиськи не выросли?! У ее сестренок уже хоть было за подержаться!       – Не то слово! Особенно у старшенькой! – присвистнул второй наемник.       – Да и та, что помладше, тоже была ничего!       – Да уж! Славно мы с ними позабавились, ничего не скажешь!       – И не говори! Ну, ладно, этот щенок уже все равно не жилец. Пойдем, поищем его старшего братца и ту мелкую девчонку.       – Идем, дружище! Ведь для этого мы и здесь!       И, не переставая подшучивать друг над другом, оба мужчины пошли вдоль коридора. Спрятавшуюся за гобеленом девочку они не заметили...       Едва они скрылись за поворотом, как Ханджи мигом бросилась туда, где они только что стояли. Туда, откуда раздавались чуть слышные хрипы...

***

      – Чарли... – пролепетала она, подбежав к брату, судорожно хватающемуся за горло, из которого не переставая хлестала кровь – Я сейчас... Я помогу... – лепетала девочка, безуспешно пытаясь прикрыть своими ручонками рану на шее брата.       Однако юноша, еще практически мальчик, лишь покачал головой.       – Чарли... – Ханджи с трудом сдерживала слезы, уже понимая, что жизнь покидает ее старшего брата – Прошу... Не умирай... Папа... Кристиан... Одетта... Луиза... Джон... Диана... Я не могу потерять и тебя...       В ответ на это Чарли лишь с нескрываемой печалью посмотрел на сестру.       – Чарли... Братик... Пожалуйста... – проскулила девчушка – Не оставляй меня... Подожди! Не двигайся! – воскликнула она, заметив, что он вдруг начал шевелить рукой – Что ты делаешь?! – чуть ли не взвизгнула Ханджи, когда Чарли принялся писать что-то на полу... своей кровью...              ВЫЖИВИ... ОТОМСТИ ЗА НАС, АН...              Имя сестры он дописать не успевает...       Жизнь окончательно покидает его...

***

      – Клянусь, они за ВСЕ заплатят... Даю слово, Чарли... – шепчет она, закрывая глаза брату.       Девочка уже собирается было вновь бежать, когда...       Ее взгляд цепляет фраза, написанная дрожащей в предсмертной агонии рукой брата...              ВЫЖИВИ... ОТОМСТИ ЗА НАС, АН...              «Будет лучше, если это НИКТО не увидит» – думает Ханджи, размазывая ладошкой кровь так, что прочитать написанное становится просто невозможно.       Затем, бросив последний взгляд на Чарли, она снова бежит.       Не оглядываясь...

***

      – Ай! – в ужасе вскрикнула девочка, заметив, как мимо нее промелькнул какой-то силуэт – Кто зд... Вот я дура! Это же всего лишь зеркало! – в ярости топнула ножкой девчушка, злясь на саму себя – О... И... Это... Я... – в растерянности пролепетала Ханджи, будучи просто не в силах оторвать взгляд от своего отражения.       Растрепанные, пыльные, торчащие в разные стороны каштановые волосы... Испуганные карие глаза, в которых отражается безграничное отчаяние... Тонкие, худенькие ручонки, что есть силы сжимающие подол платья...       Покрытого кровью платья...       Покрытого кровью ее родных...       Посмотрев на себя в зеркале еще несколько секунд, девочка к ужасу понимает и кое-что еще.       КРОВЬ...       Она не только на ее платье...       Она ВЕЗДЕ...       На ее руках... Лице... Волосах...       Едва осознав это, Ханджи резко оседает на пол, чуть ли не задыхаясь от резкого металлического запаха, которым, казалось, было пропитано ВСЕ вокруг...       «И... Как... Как я раньше этого не замечала? – задалась вопросом девочка, судорожно хватая ртом воздух – Я... Я так не могу... Нужно избавиться... Нужно немедленно избавиться от этого платья. И... От этой крови...».       Легче сказать, чем сделать...       Поначалу Ханджи хотела побежать прямо в свои покои, где могла спокойно переодеться и привести себя в порядок. Она уже было бросилась в сторону лестницы, которая вела в нужное ей крыло, как...       Идиотка! Они будут искать тебя там в первую очередь! Да и...       ПЛАТЬЕ!       Девочка с нескрываемым ужасом уставилась на свое платье. Да, оно было, мягко говоря, не в самом лучшем виде. Да, оно было порвано, все в пыли, грязи и крови...       Но...       Оно выдавало ее с потрохами...       Одного лишь взгляда на это платье хватило бы, чтобы понять КТО ОНА ТАКАЯ...       И тогда...       Ничто не помешает этим тварям перерезать ей глотку или размозжить голову о стену.       «Думай... Думай... – лихорадочно пыталась найти выход Ханджи, в отчаянии запустив пальцы в волосы – Ты не сможешь отомстить за свою семью, если тебя поймают... Черт! Да сейчас ты вообще НИЧЕГО не можешь!».       Девочка, даже и не пытаясь сдержать клокочущую внутри ярость, с нескрываемым презрением смотрит на свое отражение.       – То же мне, беспощадная мстительница – фыркнула она – Да что вообще ты можешь, мелкая слабая девчонка! – она в ярости бросается на ни в чем не повинное зеркало – Да лучше бы это ты сдохла! Кристиан или Чарли, в отличие от тебя, хоть что-то могли бы сделать! Или па...       Последнее слово так и не срывается с ее губ.       – Папа... – чуть слышно шепчет она, сползая на пол.       Перед глазами вновь возникает поистине ужасающая картина, которая, она была в этом уверена, будет преследовать ее до конца жизни...

***

      Ее отец, на которого набросилось с десяток крепких мужчин, вооруженных кинжалами... Крик, полный боли и отчаяния (Ханджи далеко не сразу поняла, что кричала именно она)... Жуткая ухмылка одного из головорезов, убивающих ее отца (видимо, он услышал ее крик)... Его совершенно ничего не выражающий взгляд... Его окровавленный кинжал, занесенный над нею... Острая боль, пронзившая ее шею...       Девочка неосознанно дотрагивается до шеи. Надо же, а она даже и не заметила, что та царапина все еще ссаднит...       Даже сейчас, спустя столько лет, Ханджи не может дать себе ответ, почему она так поступила...       Откуда вообще у нее, которая и пошевелиться-то не могла от сковавшего ее ужаса, нашлись силы, а, главное, смелость...       Пнуть ту тварь по ноге...

***

      – Ах ты, мелкая сучка! – взвизгнул мужчина, отскакивая от девочки.       Его кинжал лишь слегка прошелся по ее шее...       – Ай! – пискнула Ханджи, зажимая рану, из которой уже начала сочиться кровь.       – Ты заплатишь за...       Это были последние слова того мужчины...       В следующий миг раздался какой-то свистящий звук, мимо девочки что-то пронеслось на огромной скорости...       А затем...       Головорез с нескрываемым удивлением уставился на...       Арбалетный болт, торчащий из его живота...       Ханджи ничего не поняла...       Она, как завороженная, наблюдала за тем, как тело одного из убийц ее отца (остальные, кстати, даже ничего и не заметили, продолжая вонзать кинжалы в уже мертвое тело), оседает на пол... Как изо рта человека, чуть не лишившего ее жизни, вытекает струйка крови... Как окровавленный кинжал падает на пол...       Не совсем осознавая то, что она делает, Ханджи тянет руку к кинжалу... Где-то внутри нее появляется неукротимое желание вонзить этот кинжал в тело этого ублюдка, а также тех ублюдков, которые убили ее отца... Ее любимого папочку... Ей хотелось искромсать этих мразей на куски... Сделать так, чтобы от них НИЧЕГО не осталось...       И это желание...       С каждой секундой становилось все сильнее...       И вот, когда ее пальцы уже практически схватили рукоять кинжала...       Кто-то резко хватает и поднимает ее...

***

      Замешательство Ханджи длится лишь несколько секунд. На смену ему приходит ярость... Дикая неконтролируемая ярость... Она дергается, пытается вырваться, даже пытается было обозвать того, кто схватил ее, самыми последними словами (и где только она их нахваталась?)...       Однако...       Чья-то широкая ладонь зажимает ее рот...       – Тише... Это я... – шепчет на ухо чей-то голос. Такой знакомый голос... Голос ее старшего брата.       Ярость мгновенно исчезает...       На мгновение внутри нее снова просыпается добрая и наивная девочка, всем сердцем верящая, что все будет хорошо. Кристиан здесь! Ее храбрый старший брат все уладит, и все снова будет как прежде!       Однако...       Стоит ей лишь взглянуть на обезумивших от жажды крови мужчин, все еще продолжающих кромсать тело ее отца (интересно, а от него вообще хоть что-то осталось?), на головореза, чей остекленевший взгляд, в котором навеки запечатлелось удивление, направлен прямо на нее, а также почувствовать саднящую боль от раны на шее...       Как та девочка вновь засыпает беспробудным сном...       Ничего уже не будет как прежде...

***

      – Идем отсюда... – тяжко вздыхает Кристиан – Отцу нам уже не помочь, но мы можем сделать так, чтобы его смерть не была напрасной...       Ханджи смиренно позволяет брату унести ее. Последнее, что она видит, это рука ее отца, которая на секунду показалась из-за плаща одного из убийц...       Рука, которая так часто ласково трепала ее по волосам...

***

      Кристиан отпустил ее, едва они оказались в коридоре.       – Прости, я не смогу одновременно и нести, и защищать тебя – виновато улыбнулся юноша младшей сестре.       – Ничего страшного – девочка нисколько не обижалась на брата – Я тоже могу защитить тебя – она кивнула на арбалет, который Кристиан все еще держал в руке.       – Боюсь, он слишком тяжелый для тебя – хмыкнул юноша – Да и... У меня был всего один болт. Так что... От него сейчас все равно никакого толку – он отшвырнул арбалет в сторону.       – Зато им можно кому-нибудь врезать! – воскликнула девочка, все же намереваясь добраться до оружия.       – Не спорю, но он все равно слишком тяжелый для тебя – жестом остановил сестру Кристиан – Не беспокойся, сестренка, я защищу тебя – его рука легла на рукоять меча – Обещаю...       И свое обещание он сдержал...

***

      Поначалу в коридорах им посчастливилось (если так вообще можно выразиться) наткнуться лишь на нескольких наемников, с которыми Кристиан справился без особого труда (Ханджи, надо сказать, тоже время не теряла, пиная или кусая головорезов, тем самым, отвлекая их от брата).       К сожалению, удача довольно быстро отвернулась от них...

***

      – Тише... Тише, Кристиан... Все будет хорошо... – пыталась успокоить брата (или, скорее, себя) Ханджи, когда они спрятались в небольшой комнате – Вот немного отдохнешь, и мы пойдем дальше – шептала она, убирая с лица брата влажные пряди волос.       – Ты сама-то в это веришь? – горько усмехнулся юноша, что есть силы сжимая рваную рану на боку, последствие его поединка сразу с пятью наемниками. Он сразил их всех, но один из них все же успел ударить его мечом перед смертью – И... Вообще... Это я здесь старший брат. И это Я должен утешать и успокаивать тебя, а не наоборот.       – Это ты ранен, не я – буркнула девочка, отрывая от своего платья довольно внушительный лоскут – Не двигайся, я перевяжу тебе рану.       – Ты не сможешь... – тяжко вздыхает юноша, с грустью наблюдая за безуспешными попытками сестры остановить кровь.       – Нет, смогу! – рявкнула девочка, ни на секунду не переставая зажимать уже насквозь пропитавшейся тканью рану брата – Ты отдохнешь, и мы пойдем дальше. Спасем наших братьев и сестер. И... Вышвырнем этих тварей из нашего дома!       – Ты сама-то в это веришь? – повторяет он – Брось, мы оба знаем, что я уже труп. Все... Хватит! – от резко отдергивает ее руки, упрямо продолжающие зажимать рану.       – То есть, ты уже сдался?! – в ярости сжала кулачки Ханджи – Они убили нашего отца! И ты вот так просто позволишь им погубить наш дом!       – Ну, разумеется, нет – покачал головой юноша – Но... Я уже ничего не могу поделать... – тяжко вздохнул он, с грустью посмотрев на свою рану – Зато ТЫ можешь...       – Но... Но что я могу? – растерялась девчушка.       – Вернуть то, что принадлежит нашему дому по праву – решительно заявил юноша.       – Нет! – яростно замотала головой Ханджи – Это должен сделать ТЫ, Кристиан! Наш отец мертв, теперь ТЫ – глава нашего дома!       – Ну, недолго мне им быть – горько усмехнулся он, кивнув на свою рану.       – Чарли... – она прошептала имя своего второго брата – Чарли... Он...       – Наверняка он тоже мертв – резко перебил ее юноша – Прости... Я хотел бы тебя успокоить, но, боюсь, Чарли, как и Одетты, Луизы, Джона и Дианы больше нет... Так что... Остаешься лишь ТЫ...       – Нет! Я не смогу! – прокричала она, кидаясь к брату – Я не смогу, Кристиан! Я не справлюсь без тебя!       – Тебе придется – прошептал юноша, сморщившись от боли – Кроме тебя все равно некому. Это МОЙ тебе приказ как главы нашего дома – властно заявил он.       – Ты же сказал, что тебе не долго быть главой нашего дома – хмыкнула Ханджи, аккуратно устроив голову брата у себя на коленях.       – Но пока я еще глава нашего дома – усмехнулся юноша – Ой, извини... – виновато улыбнулся он, вытирая струйку крови, вытекшую у него изо рта – Поэтому, будь добра, делай то, что я приказываю.       – И что же ты мне приказываешь? – спросила девочка, бережно вытирая кровь из уголков его рта.        – Не сдавайся... Никогда не сдавайся... Помни... Ты – последняя надежда нашего дома... Отомсти... Отомсти этим тварям, что убили нашего отца... Наших братьев и сестер... И... Этой мрази, из чрева которой мы когда-то появились на свет... Пусть страдает также, как страдали мы все... Сестренка... Мне жаль, что приходится взваливать все это на твои плечи, но... Прости... Но больше некому... Прошу тебя, маленькая моя... Выживи... Любой ценой... Даже если против тебя будет целый мир... Выживи... Вопреки всему... И... Верни то, что теперь, когда меня не станет, станет твоим по праву... ВЕРНИ ТО, ЧТО У НАС ОТНЯЛИ... Прошу тебя, Ан...

***

      – Почему я? – чуть слышно проскулила Ханджи, смотря на свое отражение в зеркале, на котором от удара ее кулачков пошли трещины – Почему я? Что я вообще могу сделать! Я же еще ребенок! Что я могу сделать с ними?! – прокричала она, сжавшись в комочек и положив голову себе на колени – Я ведь всего лишь маленькая слабая девчонка...       Как же она устала! Она больше не хотела никуда бежать... Она больше не хотела нигде прятаться... Она лишь хотела...       Остаться здесь и никуда не уходить...       Пусть ее найдут! Пусть ее убьют!       Ей все равно...       Такая маленькая девочка, как она, все равно ничего не может поделать...        – Прости меня, Кристиан... – всхлипнула она – Я не смогу... Прости меня, Чарли... Простите меня, Одетта, Луиза, Джон, Диана... Мне... Мне жаль... Но... Но я ничего не могу... НИЧЕГО! Прости меня, папа... Но я всего лишь малень...       Едва она подумала об отце, как неожиданно в ее голове пронеслось одно воспоминание...

***

      – ПАПОЧКА! – чуть ли не верещит она, со всех ног бросившись к мужчине, только-только въехавшим во двор на своем коне – ТЫ ВЕРНУЛСЯ!       Ей нет никакого дела ни до ее нянек, которые никак не могут догнать свою неугомонную воспитанницу, ни до сопровождающих ее отца, которые растерянно смотрят на бегущую прямо на них девчушку, ни до матери, которая, вне всякого сомнения, наблюдает за всем происходящим из окна, презрительно поджав губы...       Нет.       Сейчас значение имеет лишь ее горячо любимый отец, который наконец вернулся домой после почти недельного отсутствия...       Мужчина, надо сказать, нисколько не растерялся от поведения дочери (ее выходки уже давно перестали его удивлять). Он, ловко выпрыгнув из седла, широко расставил руки и подхватил визжащую от восторга девчушку на руки.       – Попалась! – широко улыбнулся он, подбрасывая заливисто смеющуюся девочку в воздух – Ты только посмотри! Ты так выросла! – воскликнул он, бросая на дочку оценивающий взгляд – Совсем скоро станешь девицей на выданье!       – Ой, не говори глупости, папа! – хихикнула Ханджи – Мне все говорят, что я еще маленький, глупый, неразумный ребенок!       – Ты, может быть, и маленькая, но вовсе не глупая и неразумная – хмыкнул мужчина – Наоборот, ты очень смышленая для своего возраста. Даже слишком смышленая...       – Это плохо? – хихикнула девчушка.       – Наоборот, это очень хорошо – усмехнулся он, потрепав дочь по волосам – Я очень рад, что у меня подрастает такая смышленая и любознательная дочурка. Жаль только что ты слишком быстро растешь... – тяжко вздохнул мужчина.       – Почему быстро? – нахмурилась Ханджи – Да я выросла всего на пару дюймов за последние месяцы!       – Я не про это, милая – грустно улыбнулся мужчина – Знаешь, я очень хочу однажды посмотреть какой женщиной ты однажды станешь. Но... В то же время... Как же я хочу, чтобы ты подольше оставалась моей маленькой беззаботной девочкой!       – О! Я еще долго буду твоей маленькой девочкой! – засмеялась девочка – Очень-очень долго!       – Как бы этого хотелось, малышка – усмехнулся он – Но... Я и оглянуться не успею, как ты станешь совсем взрослой и... Мне придется искать тебе жениха... А это... О, как же это будет сложно! – горестно вздохнул мужчина.       – Почему? – удивилась девчушка – Лично я не думаю, что на мою руку будет столько же претендентов, сколько на руку Одетты и Луизы. Я не смогу так хорошо притворяться дурой, как они.       – Ого! Как мы заговорили! – воскликнул мужчина – То есть, ты считаешь своих старших сестер дурами?       – Нет! Что ты! Они очень умные! Просто... – ее губы изогнулись в озорной улыбке – Прекрасно умеют притворяться дурами!       – И почему же они так делают, как ты думаешь? – поинтересовался мужчина.       – Да потому что большинство мужчин боится умных женщин! Вот Луиза и Одетта и притворяются дурочками, иначе их никто замуж не возьмет! Даже с приданным, которое ты за них дашь! – рассмеялась Ханджи.       – О, боги! Юная леди, да вы умнее большинства моих знакомых дворян! – изумился он – Мне даже страшно представить, КАКОЕ мне нужно будет пообещать приданное, чтобы тебя хоть кто-нибудь взял замуж! Хотя... Можно поступить иначе... – загадочно улыбнулся мужчина.       – И как же? – спросила девочка – Мне учиться у сестричек строить из себя дурочку?       – Нет, не стоит – покачал головой отец – Я просто могу найти тебе мужа, который будет восхищаться твоим умом также, как и красотой.       – И приданным? – хихикнула Ханджи – Брось, пап, мы оба прекрасно знаем, что тому, кто захочет взять меня в жены, не будет никакого дела ни до моего ума, ни до моей красоты. Его будет волновать лишь то, что я твоя дочь, а также размер моего приданного.       – Тебе это твои гувернантки наговорили? – нахмурился мужчина.       – О, да куда им! – отмахнулась девчушка – Они, наоборот, целыми днями только и твердят, что женщина должна быть скромной и покорной, во всем слушаться своего мужа, не перечить ему... Скука смертная! – чуть ли не взвыла Ханджи – И знаешь, что самое страшное? Они ведь и правда верят в то, что говорят!       – Не могу не согласиться – усмехнулся отец, в очередной раз поразившись пытливому уму своей развитой не по годам дочери.       – Пап... Могу я кое о чем тебя попросить? – неожиданно серьезным голосом спросила девчушка.       – Что такое, малышка? – поинтересовался мужчина, которого несколько озадачило то, как изменился тон дочери – Тебе нужны новые книги? Учителя? Я слышал, что в Рейвенплюме сейчас проживает один ученый муж, который очень сведущ в истории нашего королевства. Думаю, я могу пригласить его к нам в гости, а, может, даже смогу уговорить ненадолго остаться и позаниматься с тобой. Как ты на это смотришь?       – Папа, я, правда, буду очень рада, если господин Вернон будет моим учителем – разумеется, она прекрасно знала, о каком именно ученом муже говорит ее отец – Но... Я бы хотела попросить у тебя кое-что другое.       – Что именно, дочка?       – Я понимаю, что рано или поздно я выйду замуж, это мой долг перед нашим домом – тяжко вздохнула девочка – И я понимаю, что я не вправе просить тебя позволить мне не выходить замуж. Но... Я бы хотела тебя попросить... Выдать меня замуж за какого-нибудь третьего или четвертого сына какого-нибудь мелкого дворянина.       – Зачем тебе это? – не понял мужчина – Девочка моя, уверяю тебя, я вполне могу найти тебе гораздо более выгодную партию!       – Мне это не нужно – покачала головой девчушка – Чем меньше влияния будет у моего мужа, тем меньше требований будет у него ко мне. Я исполню свой долг, рожу ему нескольких детей. А дальше... Я не буду лезть в его дела, а он не будет лезть в мои. И... Каждый будет жить своей жизнью...       – И чем же вы, юная леди, позвольте спросить собрались заняться? – нахмурился отец – Что, по-вашему, значит «жить своей жизнью»?       – Как это что? Узнавать что-то новое! Путешествовать! Встречаться с интересными людьми!       – Так, все, я понял-понял – усмехнулся мужчина, заметив в глазах дочери так хорошо знакомый ему огонь – Ох, девочка моя! Другим девицам подавай богатых, красивых и благородных женихов, а тебе тот, кто не будет мешаться нужен!       – Ага! – весело воскликнула Ханджи – Так ты подберешь мне такого мужа? Необязательно богатого и необязательно красивого. Лишь бы... Не мешался...       – А если я найду тебе такого мужа, который примет тебя такой, какая ты есть? Будет не мешать, а, наоборот, поддерживать тебя в твоих начинаниях? Что ты на это скажешь?       – Интересно, где ты такого найдешь! – заливисто расхохоталась девчушка.       – Думаю, я вполне могу найти такого. Если буду хорошо искать – хмыкнул мужчина.       – Ну, удачи тебе! – хихикнула Ханджи – Да и... Времени у тебя еще более чем достаточно. Кто знает, может, и правда найдешь такого же чудака, как и я!       – Ты не чудачка, дочка – усмехнулся отец – Просто очень необычная и умная девочка. И... К сожалению, ты не права. У меня не так много времени – тяжко вздохнул он.       – Почему, папочка? – не поняла девчушка.       – Потому что я и оглянуться не успею, как моя маленькая девочка станет совсем взрослой – грустно улыбнулся отец.       – Но, пап! До этого еще много времени! Целые годы! – возразила Ханджи.       – Это для тебя еще много времени, а для меня все эти годы пролетят как один миг – вздохнул мужчина – Дочка... Могу я попросить тебя кое о чем?       – О чем, папочка?       – Не взрослей слишком быстро... Оставайся моей маленькой девочкой как можно дольше...       – Но я всегда буду твоей маленькой девочкой! – воскликнула «маленькая девочка».       – Я очень на это надеюсь, доченька... – прошептал мужчина, крепко прижимая к себе дочь и слегка прикасаясь губами к ее макушке – Очень надеюсь...

***

      – Прости, папочка... Но я не смогу сдержать свое обещание... – прошептала Ханджи, невидящим взором смотря на свое отражение – Ведь... Чтобы выжить и отомстить за тебя, Кристиана, Луизу, Чарли, Одетту, Диану и Джона, а также воздать твоей потаскухе-жене по заслугам... Твоей маленькой девочке придется повзрослеть... И очень быстро... Я больше не могу и дальше оставаться ребенком... Дети слабые и ничего не могут... А мне... Мне предстоит много работы... ОЧЕНЬ МНОГО... – тяжко вздохнула она, вновь поднимаясь на ноги.       В этот миг Ханджи могла с полной уверенностью сказать, что ее детство кончилось...       Если она хочет выжить, ей придется повзрослеть...       А это значит...       А это значит, что она больше не может позволить себе сидеть, свернувшись клубочком, в темном углу жалеть себя и ждать, когда кто-нибудь придет и позаботится о ней...       Ха! Да если кто и придет, то позаботится о ней иначе... Точнее, о ней позаботится чей-то нож или кулак...       Вот уж нет! Такого удовольствия она никому не доставит!       Взрослые не прячутся по углам, они ДЕЙСТВУЮТ!       Значит, и ей придется действовать. Ханджи пока не совсем понимала, как именно она будет действовать, но она точно знала, что именно она сделает в первую очередь.        «Нужно избавиться от этого чертова платья» – думала она, со всех ног бросившись в крыло, где жили слуги.

***

      Будучи очень любознательной девочкой, Ханджи довольно часто совала свой крайне любопытный нос туда, куда, как правило, другие дети благородных дам и господ даже и не думали идти.       К крылу слуг это также относилось...       Так что девочка без особого труда нашла небольшую комнату, где хранили одежду слуги и рабы ее семьи.       «Здесь точно должно быть хоть что-то, что может мне подойти» – думала девочка, лихорадочно разгребая ворохи одежды.       Наконец, ее поиски увенчались успехом – она нашла платье, которое, видимо, носила дочь кого-то из слуг или рабов примерно ее возраста. Недолго думая, Ханджи надела это платье, невольно поморщившись от не слишком приятного ощущения, когда грубая материя прикоснулась к ее слишком нежной коже – ничего подобного ей раньше надевать не приходилось.       «Придется привыкать» – подумала она, с отвращением швыряя свое платье и элегантные туфельки куда-то в угол.       Когда она вышла из той комнаты, то уже нисколько не напоминала юную аристократку – в платье из грубой материи и простеньких растоптанных башмаках она была похожа, скорее, на одну из маленьких служек, шныряющих по замку с различными поручениями.       Что ж, именно этого она и добивалась.       «Так, теперь никто даже и не догадается, кто я. Но... Что же мне делать дальше? – задалась вопросом Ханджи, в растерянности оглядываясь по сторонам – Куда же мне пойти?

***

      – Ты что здесь забыла, девчонка?! – из размышлений ее вывел грубый мужской голос.       Обернувшись, девочка увидела крупного неопрятного мужчину, держащего в руке здоровенный топор, с которого на пол медленно капала кровь.       – Я... – пролепетала Ханджи, будучи просто не в силах оторвать взгляд от капающих на пол алых капель, а также невольно задумавшись, кому могла принадлежать эта кровь – Я... Я просто...       – Чего ты там мямлишь?! – рявкнул мужчина – Черт, и почему я вечно натыкаюсь то на мужиков, то на таких вот малявок! Хоть бы раз попалась девка с сиськами! Ты тут таких не видела?       – Нет, не видела – покачала головой девочка.       – А ты не слишком-то вежлива – нахмурился здоровяк.       – Нет, не видела, господин – смиренно опустила голову Ханджи – Прошу прощения, я... я просто...       – Струсила – ядовито ухмыльнулся мужчина – Ну, ничего-ничего, ты всего лишь глупая маленькая девочка – он снисходительно похлопал ее по голове.       – Да, я просто струсила, господин – бесцветным голосом произнесла девочка, сдерживаясь из последних сил, дабы не стряхнуть его руку, а также не пнуть его по ногам.       – Как я уже сказал, ничего страшного – по-доброму (как он думал) улыбнулся здоровяк – Слушай, а ты не знаешь, где здесь погреб?       – Погреб? – не поняла Ханджи.       – Да, погреб. Ну, место, где эти аристократишки хранят вино – пояснил мужик – У меня что-то в горле пересохло.       – Ко... Конечно, господин – кивнула она – Если позволите, то я могу отвезти вас туда.       – Ну, разумеется, позволю! – расхохотался здоровяк – Беру свои слова назад! Ты все-таки довольно вежлива! Когда ты так разговариваешь, то я себя прямо благородным господином чувствую!       – Рада, что смогла угодить вам, господин – прошептала Ханджи, почтительно поклонившись. Подражать поведению слуг для нее было совсем не сложно, с подобным она сталкивалась чуть ли не с пеленок, а вот заискивать с таким как он...       Это вызывало у нее лишь чувство отвращения к самой себе...       Терпи... Терпи, если хочешь выжить...       – Ты бы больше угодила мне, если бы была чуть постарше – хмыкнул он, вновь снисходительно похлопав ее по голове – Но... Ничего не поделаешь! Зато ты поможешь мне насладиться великолепным винишком, на которое я бы в жизни не заработал!       – Как пожелаете, господин – вновь учтиво поклонилась девочка – Прошу вас... Следуйте за мной...       – Ага, пойдем скорее – поспешно кивнул мужик – Кстати... Как ты там сказала тебя зовут?       – Я не говорила – уклончиво ответила Ханджи.       – А, ну и ладно! Это все равно неважно! – небрежно отмахнулся здоровяк – Буду звать тебя... – на его лице отразился крайне мучительный мыслительный процесс – Лиззи... Так моя мать называла нашу корову.       – Как вам будет удобно, господин – равнодушно пожала плечами девчушка.       Тогда я буду звать тебя Тупица... Так, кажется, называли свинью, которую зажарили на прошлой неделе...

***

      – Эй, ты куда это привела меня, Лиззи? – нахмурился мужчина, когда они остановились возле широкой лестницы, уходящей куда-то вниз.       – Туда, куда вы и просили, господин. К погребу – пояснила Ханджи.       – То есть, эта лестница ведет в погреб? – спросил «Тупица».       – Да, господин, все именно так.       – Но я же ни черта ни вижу! – возмутился здоровяк – Хоть факелы повесили что ли!       – Факелы есть, они висят на стене, нужно лишь немного спуститься, где-то ступеней на десять – объяснила девочка.       – Тогда иди и принеси мне факел! – велел здоровяк.       – Господин, я бы с радостью, но, боюсь, я не смогу до него дотянуться – виновато улыбнулась девочка.       – Ну, да, точно, ты же еще совсем малявка – озадаченно почесал голову «Тупица» – Ну, что ж, снова придется делать все самому. Где ты, говоришь, они висят?       – Справа, на стене. Вам нужно лишь немного спуститься, господин.       – Ну, надо, так надо – пожал плечами здоровяк – Ладно, стой здесь, я сейчас вернусь.       – Как пожелаете, господин – прошептала Ханджи, ни на секунду ни отрывая взгляд от его тучного тела, постепенно исчезающего во тьме.       – Эй! Лиззи! Здесь же ни черта нет! – раздался недовольный мужской голос – Ты точно уверена, что здесь есть факелы? Я спустился на десять ступеней, как ты и сказала!       – Возможно, я немного ошиблась, я не очень хорошо умею считать – тяжко вздохнула девочка – Господин, там точно есть факелы! Вам нужно лишь спуститься еще ниже!       – Ну, ладно! – проворчал мужчина – Надеюсь, вино того стоит!       «Стоит, будь уверен – подумала Ханджи, спустившись на пару ступеней, дабы разглядеть хоть что-то – Ну же! Давай, спускайся уже, Тупица! Еще ниже!».       – Я все равно ничего не.... Ай! Что за! АЙ! ПОМОГИТЕ!       «Надеюсь, ты сломаешь себе шею» – ухмыльнулась девочка, с нескрываемым наслаждением прислушиваясь к оглушительному грохоту, доносившемуся из темноты.       – Смотреть надо было под ноги – буркнула девочка, прежде чем, бросив на лестницу последний взгляд, дальше побежать по коридору.       О том, что она ничего не сказала тому здоровяку о расшатанном камне на одной из ступеней, Ханджи не жалела...       Нисколько...       Она этого не знала, но «Тупица» так и не выбрался из того подвала. Его искалеченное тело нашли лишь через несколько месяцев, а даже если ей и было бы об этом известно, то она бы все равно не жалела о том, что стала причиной его гибели...       Нисколько...

***

      Ханджи довольно смутно представляла себе, что ей следует делать дальше. Однако одно она знала точно – ей необходимо как можно скорее покинуть замок. Даже если ей и повезет, и ее никто не узнает, неизвестно, что будет, если она снова наткнется на кого-нибудь из головорезов. Да, с «Тупицей» ей повезло, но она справедливо полагала, что среди его «братьев по оружию» были гораздо более сообразительные люди, чем он. Также был довольно большой риск того, что ее, даже в этом простеньком платье и стоптанных башмаках, мог узнать кто-то из рабов или прислуги. Нет, в их преданности ее семье она нисколько не сомневалась. Вот только... От ее семьи осталась лишь она одна... А будут ли слуги и рабы рисковать жизнью ради своей бывшей маленькой госпожи?       Ответ был более чем очевиден...       Замок также таил в себе и еще одну опасность...       Ее мать...       Если Ханджи не посчастливится наткнуться на нее, то ее участь будет решена...       Девочка нисколько не сомневалась, что ее мать все еще в замке. Возможно, даже ходит в сопровождении стражи по коридорам, заглядывает в каждую комнату, дабы убедиться, что ее дети мертвы и больше не представляют угрозу.       От осознания этого девчушка неосознанно сжала кулачки в бессильной ярости...       «Ты не найдешь меня – дала себе обещание Ханджи – Однажды мы снова встретимся, но... Лишь тогда, когда я САМА приду за тобой... А пока... Наслаждайся победой... Я более чем уверена, что ты по-прежнему будешь спать спокойно по ночам, будто бы и не привела в наш дом убийц... Но... Будь уверена, мамочка, однажды ты потеряешь всякий сон... Когда поймешь, что Я иду за тобой... Даю слово...».       Для Ханджи была невыносима даже сама мысль сбежать из родного дома, подобно воровке, под покровом ночи, бросив бездыханные тела своих родных, но... Это был единственный выход... Иначе она лишь разделит их участь...       Значит, замок нужно покинуть как можно скорее..       «Надо добраться до чьего-нибудь поместья – размышляла девочка, направляясь к кухне – ей нужно было раздобыть немного припасов в дорогу – Рассказать им о том, что здесь произошло и убедить их собрать войска. Любой ценой...».       Хоть девочка пока это осознавала и не до конца, но она уже понимала, что этой ценой будет она сама. Ее братья были мертвы, а это значит, что она была ключом к землям и титулу своего отца. И это должно было сделать ее потенциальных союзников более сговорчивыми...       Да, ее отец вряд ли хотел бы такого будущего для их дома...       Мой отец мертв. Теперь мой дом – это я. И только от меня зависит, какое будущее его ждет...       Подойдя к массивной деревянной двери, она, сделав глубокий вдох, осторожно открыла ее. Сколько раз она вихрем врывалась на кухню, дабы попросить (а иногда и просто стащить без спросу) какое-нибудь лакомство? Сколько раз она выпрашивала у слуг и рабов какие-нибудь потроха или кости, дабы накормить многочисленных кошек и собак, живущих на их заднем дворе, о которых она заботилась (будь ее воля, она бы их всех и вовсе поселила в своих покоях)? Сколько раз она вместе с братьями и сестрами выбирала фрукты, овощи и сладости, которые затем отвозили в ближайшие деревни для детей-сирот?       А теперь она в нерешительности замерла на пороге...

***

      «Они и здесь побывали – с грустью подумала она, присев на корточки, чтобы закрыть глаза Питеру, рабу, который приводил ее просто в дикий восторг, вырезая из овощей различных животных – За тебя я тоже отомщу. Даю слово».       Помимо Питера в кухне девочка обнаружила еще несколько бездыханных тел. Она опускалась перед каждым, и каждому дала слово отомстить за его смерть.       Обойдя все трупы она принялась за поиски еды. Однако здесь ее ждало горькое разочарование... Ибо сейчас на кухне, которая всегда встречала Ханджи целым букетом ароматных запахов, не было ни крошки...       – Они, что, уже все разграбили?! – возмущалась девчушка, заглядывая в очаги и печи, в которых всегда (всегда!) была вкусная и горячая еда – И когда только успели! Они же были так заняты убийством моей семьи! Твари! – рявкнула она, в ярости пнув пустой котел – Здесь нет никакой еды! Ни крошки! Так, спокойно... – глубоко вздохнула девочка – Да, кухню они уже обчистили, но... Может, они еще не успели добраться до кладовых? Надо проверить.       Она уже намеревалась было отправиться к кладовым, как вдруг...       Ее взгляд зацепил большие ножницы, валяющиеся под столом. Задержавшись на ножницах на секунду, ее взгляд переместился на ее волосы, которые с утра были заботливо заплетены Одеттой в аккуратную красивую прическу, от которой сейчас, правда, мало что осталось.

***

      – И почему я постоянно заплетаю тебя? – бурчала старшая сестра в то утро, последнее спокойное утро для их семьи, пока расчесывала каштановые волосы младшей сестры – Ведь все равно к обеду ты будешь похожа на пугало огородное!       – Ты ее недооцениваешь, Одетта – хмыкнула Луиза, откидывая назад свои роскошные волосы цвета спелой пшеницы – На пугало огородное она будет похожа сразу после завтрака.       – Вы не правы, сестрички, я не буду похожа на огородное пугало – замотала головой Ханджи, что вызвало недовольное ворчание со стороны Одетты и усмешку у Луизы – У него же в голове солома! А у меня нет!       – Лучше бы у тебя там была солома – буркнула девушка, продолжая расчесывать спутавшиеся после сна волосы младшей сестры – Тогда с тобой было бы намного проще.       – Но зато не так интересно! – воскликнула Ханджи, резко разворачиваясь к сестре лицом.       – Эй, ты что это дел...       Однако возмутиться Одетта не успела, ибо в этот самый момент ее шею обвили ручонки младшей сестренки.       – Детти, ну неужели я такая противная, что ты бы предпочла, чтобы у меня голова была набита соломой? – спросила девочка, невинно захлопав ресницами – Ну, если тебе не нравится заплетать меня, то не надо! Я сама что-нибудь сделаю со своими волосами! В крайнем случае отрежу их, чтобы не мешали! Тогда тебе не придется тратить на них свое время!       – Лу, ну что нам с ней делать? – прыснула девушка, бросив на свою вторую сестру, которая тоже с трудом сдерживала смех, понимающий взгляд – Она же просто невозможна!       – Даже не знаю, Детти – пожала плечами Луиза – Боюсь, все наши с тобой старания, которые мы приложили, чтобы превратить это маленькое чудовище в настоящую леди, пошли насмарку. Она как была сорванцом в платье, так им и осталась – тяжко вздохнула девушка – Надеюсь, с Дианой нам повезет больше. Главное, не совершать с ней тех же ошибок.       – Да, я тоже на это надеюсь – кивнула Одетта – Еще одну такую сестру я просто не выдержу.       – Ох, сестрички, какие же вы скучные! Ворчите как старые бабки! – закатила глаза Ханджи – И... Вообще... Я умею вести себя как настоящая леди! Вот, смотрите!       И, в доказательство своих намерений, девчушка соскочила с кровати, вежливо кивнула сестрам и склонилась перед ними в изящном реверансе.       – Да, согласна, ты умеешь вести себя как настоящая леди – хмыкнула Одетта.       – Да, когда тебе это нужно – добавила Луиза – А в остальном... Ты остаешься сама собой.       – А это разве плохо? – поинтересовалась девочка.       – Да нет, это хорошо – пожала плечами Детти – Но...       – Матушка... – печально вздохнули все трое.       – Так, сестрички, я не поняла, мне идти за ножницами или нет? – поспешила развеять всеобщее уныние, возникшее от упоминания их матери, Ханджи – Мне нужно отрезать мои волосы, чтобы вы не тратили на них время?       – НЕТ! – в один голос воскликнули Луиза и Одетта.       – Даже не думай! – проворчала Лу, подхватывая сестричку на руки и снова усаживая ее на кровать – У тебя прекрасные волосы – прошептала она ласково проведя ладонью по каштановым волосам младшей сестры – Не смей их трогать!       – Мы с Лу будем возиться с ними столько, сколько потребуется – добавила Детти, вновь хватаясь за расческу – Нам, правда, несложно.       – Сестрички, как же я вас люблю! – лучезарно улыбнулась старшим сестрам Ханджи – А можно... А можно я тоже буду вас причесывать? – поинтересовалась она, дернув за волосы Луизу и Одетту.       – НЕТ!

***

      Ханджи провела рукой по своим волосам, с грустью понимая, что сестры больше никогда не будут причесывать ее по утрам, а также приводить в порядок ее волосы перед приездом гостей, балом или другим важным событием. Она также поняла, что волосы также могут выдать ее, как и платье – детей слуг обычно стригли коротко, чтобы у них вши не завелись, да и с короткими волосами было намного проще работать.              – Не смей их трогать!              – Прости, Лу... Прости, Детти... – тяжко вздохнула Ханджи, хватая ножницы.       Через пару минут она, кое-как заплела свои криво обрезанные, едва достигающие плеч волосы в жалкое подобие косы (до затейливых причесок, которые делали Одетта и Луиза, не доверяя никому из слуг волосы младшей сестры, ей было, конечно, далеко), небрежно смахнула отрезанные волосы куда-то в угол, и побежала прочь с кухни.       Не оглядываясь...

***

      Пока Ханджи бежала до кладовых, она не переставала ни на секунду размышлять о том, как бы ей незаметно пробраться в конюшню – до ближайшего поместья дворян, которые могли были ей помочь, было лиг пятьдесят, поэтому о том, чтобы пройти это расстояние пешком, не могло быть и речи, девочка также не могла не переживать о Горошинке – молодой кобыле в яблоках, которую ей недавно подарил отец.       «Надеюсь, с ней все хорошо – думала девчушка, сбегая вниз по лестнице – Хоть бы она была не слишком напугана. Чарли учил меня запрягать ее, но если она встанет на дыбы... Нет! Не смей даже думать об этом! Если Горошинка испугается, то ты успокоишь ее! Тебе придется! Только так ты спасешь себя и ее!».       Так, пытаясь успокоить и подбодрить себя, Ханджи уже почти добежала до кладовых, ей оставалось преодолеть лишь один пролет, как...       Она услышала чьи-то торопливые шаги и хриплые голоса...

***

      Так быстро, как только могла, девочка юркнула в неприметный закуток коридора и прижалась к стене. И как раз вовремя – в этот самый момент из-за угла показались двое мужчин, одетые в кольчугу, на их поясах висели мечи, а в руках они держали...       По большому копченному окороку...       «Твари! – руки Ханджи непроизвольно сжались в кулачки – Они уже и до кладовых добрались! И, наверное, не только они...».       Для девочки это могло стать серьезной проблемой. Идти в кладовые сейчас было чистой воды безумием, это понимала даже такая маленькая девочка, как она. Но что ей еще оставалось? Если в конюшне мог быть овес для Горошинки, то для Ханджи там не было ничего съестного, только если у конюхов что-то осталось.       «Может быть, я смогу найти что-нибудь в саду?» – размышляла девочка. На дворе уже стояла поздняя осень, но она вполне могла найти на грядках еще неубранные овощи, а может ей повезет, и она сможет также достать пару яблок! Себе и Горошинке!       Мужчины ее не заметили. Девчушка уже хотела было дождаться, как они скроются за углом и пробраться в сад, как до ее слуха донесся обрывок фразы.

***

      – ... всех детишек нашли и порешили.       – Правда? Наследничка тоже?       – Ага! Его нашли в одной из комнат с распоротым животом! Отдаю ему должное, он прикончил нескольких наших, но...       – Он всего лишь глупый мальчишка! А что с девчонкой? Ее, вроде бы, нигде не могли найти?       – И ее нашли! Эта дуреха пыталась спрятаться под столом в трапезной! А как упиралась мерзавка! Патрику пришлось ее за волосы вытаскивать! Она, правда, его чуть не укусила, но он не растерялся и ткнул в нее кинжалом! С первого удара в сердце попал! Красиво вышло! Я сам все видел!       – Да, могу себе представить. Значит, со всеми выродками разобрались?       – Да. Их сейчас всех в холл потащили, чтобы мамочка полюбовалась на своих деток, вдруг мы чуток перепутали и отправили на тот свет не тех детишек.       – Да, нехорошо вышло, если бы мы ошиб...       Их дальнейший разговор Ханджи уже не слышала – мужчины уже были далеко.       Однако сейчас ее волновало нечто другое...              – А что с девчонкой? Ее, вроде бы, нигде не могли найти?       – И ее нашли! Эта дуреха пыталась спрятаться под столом в трапезной!              – Но ведь я здесь! – чуть слышно прошептала девочка – И к трапезной я даже не подходила! Тогда... Кого они приняли за меня?!       Умом-то она понимала, что, кем бы ни была та несчастная девочка, она ценой своей жизни дала ей шанс сбежать из замка незамеченной – если она считалась мертвой, то и искать ее никто не будет, но...       «Я должна выяснить, кто это» – с этой мыслью Ханджи побежала в сторону холла.

***

      В холл вело несколько путей, в том числе и тайных ходов, одним из которых и воспользовалась девочка. Пока она на ощупь пробиралась по узкому темному коридорчику, в котором не было видно ничего, кроме двух пятнышек света – тайный ход располагался за портретом какой-то благородной дамы, вместо глаз у которой было два отверстия, через которые человек мог незаметно наблюдать за всем происходящим в холле, девчушка ни на секунду не переставала размышлять о том, кто же мог поплатиться жизнью вместо нее, но так и не нашла ответа на свой вопрос.       Зато она нашла его, когда, встав на цыпочки, все же смогла дотянуться до отверстий. Ибо, среди тел своих братьев и сестер, она без труда узнала...       – Нифа! – чуть слышно прошептала Ханджи, прижав ладонь к губам.

***

      Да, действительно, рядом с телом Дианы лежало тело Нифы – ближайшей подруги Ханджи, которая была ей как сестра. Девочки были примерно одного возраста и роста, у обеих были каштановые волосы (правда, волосы Нифы были, скорее, светло-русые) и карие глаза (глаза Ханджи были немного темнее), поэтому не было ничего удивительного, что Нифу приняли за Ханджи.       – Почему... Почему ты ничего не сказала? – лепетала девочка, будучи просто не в силах оторвать взгляд от бездыханного тела названной сестры, которая лишилась жизни из-за того, что была немного похожа на свою подругу – Почему ты не сказала им, что ты это не я?       Что ж, ответ был более чем очевиден.       Даже если бы Нифа и попыталась сказать тем тварям, что они ошиблись, что она не та, за кого ее приняли...       Ей бы никто не поверил...       Как никто бы ни поверил и самой Ханджи...       «На ее месте должна была быть я! – никак не могла отделаться от этой мысли девочка, ни на секунду не отрывая взгляда от тела подруги – Нифа не должна была умереть! Это я... Я виновата!».       На секунду, лишь на секунду, она чуть было не поддалась совершенно безумному порыву выскочить из-за этой чертовой картины, броситься к головорезам, которые расхаживали по холлу словно были у себя дома, и рассказать им, что они ошиблись, что они убили НЕ ТУ девочку, что она – та, кто был нужен им...       Но...       Нифу это не вернет...       И...       Если она сделает это...       То смерть ее подруги будет напрасной...       – Я отомщу за тебя – процедила сквозь зубы Ханджи, сжимая кулаки в бессильной ярости – За всех вас...       И, бросив последний взгляд на тела родных, она поспешила покинуть этот узкий коридорчик как можно скорее, ибо в любой момент в холл должна была прийти ее мать, чтобы опознать тела своих детей, а Ханджи не была уверена, что сможет сдержаться, если увидит женщину, которая когда-то дала ей жизнь. Нет, так она только разделит участь своей семьи. А это будет концом для их дома...       Поэтому...       Девочка вновь сосредоточилась на одной-единственной цели – ВЫЖИТЬ...       А для этого ей было необходимо выбраться из замка и отправиться за помощью...       К сожалению, этому было не суждено сбыться...

***

      Не успела она преодолеть и пару пролетов, как наткнулась на нескольких мужчин в кольчуге, на поясах которых висели окровавленные мечи.        – А ты еще кто такая? – нахмурился один из головорезов.       – Я... – только и смогла произнести девчушка.       – А, впрочем, неважно – отмахнулся мужчина – Нечего тебе тут слоняться без дела. А ну-ка пошли к остальным.       И, без лишних слов, он хватает на руки несколько растерявшуюся от происходящего девочку.       – А ну успокойся, мерзавка! – рявкнул мужчина, когда Ханджи, наконец взяв себя в руки, попыталась было вырваться – Успокойся я сказал! – он больно схватил ее за волосы, да так, что она, не удержавшись, вскрикнула – Иначе я расшибу твою башку об стену!       – Прос... Простите... – пролепетала мигом присмиревшая Ханджи (в том, что эта была не пустая угроза, догадаться было не трудно – жизнь маленькой служанки не имела никакой ценности) – Я... Я просто... Испугалась... И... Вы можете отпустить меня, господин... Я вполне могу идти са...       – Ага! Еще чего! – буркнул мужчина – Я не собираюсь ждать, пока ты будешь семенить своими маленькими ножками! Так мы дойдем быстрее!       – Как пожелаете, господин – вздохнула девчушка – Но... Позвольте узнать, куда мы идем?       – Сказал же! К остальным! – рявкнул он.       – А к остал...       – А ну заткнись, малявка! – рявкнул мужик, залепив девочке знатную затрещину – Какая тебе, нахрен, разница?! Делай, что тебе велят!       – Как... Как пожелаете, господин... – пролепетала Ханджи, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать.       Так сильно ее еще никогда не били... Да ее вообще никогда не били! Шутливые тычки и шлепки от братьев и сестер были ни в счет...       Однако, по сравнению с тем, что ей предстояло еще пережить, эта затрещина могла показаться лишь невесомым прикосновением перышка...

***

      – А вот мы и пришли! – весело воскликнул мужчина, когда они оказались на заднем дворе – Эй, вы! А ну принимайте потеряшку! – прокричал он, швыряя девочку на землю.       Ханджи было больно, она сильно ударилась правым боком и, кажется, ушибла руку. Нет, будучи очень непоседливой и любопытной девочкой, она довольно часто где-нибудь спотыкалась и падала, и ей, бывало, доставалось гораздо больше, чем сейчас. Но тогда... Стоило ей оступиться и упасть, как к ней тут же со всех сторон сбегались няньки, гувернантки, слуги и рабы. Не то, чтобы ей была нужна их помощь, но она к этому привыкла.       А теперь...       Подняв глаза, она обнаружила, что на заднем дворе толпились десятки слуг и рабов. Кого-то она знала по имени, кого-то просто знала в лицо. Раньше все они при встрече с ней почтительно кланялись.       А теперь...       Никто из них даже и не подумал помочь маленькой девочке подняться...       «А чего ты ожидала? Ты больше не их маленькая госпожа... – с горечью подумала Ханджи, с трудом поднимаясь на ноги – Главное, чтобы никто из них не узнал тебя. Как бы раньше они не были преданы моему дому, сейчас от этой преданности ничего не осталось. Они, без сомнения, выдадут тебя, чтобы спасти свою шкуру. Значит, не нужно давать им шанса».       Поэтому, отряхнув платье, девочка, опустив голову, и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, отошла поближе к кузнице, где было не так многолюдно. Если ее кто-нибудь и узнал, то не подал виду.       Хотя...       Скорее всего, ее никто даже и не заметил. Ведь... Кому вообще какое дело до маленькой служки?       Да, на Ханджи никто не обращал внимание, но...       Это не значит, что и она ни на кого не обращала внимания...       И если слуги и рабы, которые, как потерянные, слонялись по заднему двору, ее нисколько не волновали, то трое головорезов, стоящие у входа в замок и рассказывающие друг другу похабные истории о том, как они «повеселились» с кем-нибудь из служанок или рабынь, напротив, захватили все ее внимание...       «Им до нас и дела нет – подумала девочка, не спуская глаз с этой троицы – Это значит... А это значит, что никто и не заметит, как я побегу к конюшням!».       Она уже намеревалась было прокрасться мимо кузницы и кожевни, а затем, если удастся зайти за мастерскую плотника, то можно незаметно прошмыгнуть в кусты и беспрепятственно добраться до конюшен, как вдруг...       Воздух пронзил какой-то свистящий звук...       Ханджи неоднократно наблюдала за тем, как Кристиан и Чарли стреляли из лука. Пару раз они даже позволили ей выстрелить самой (у нее, правда, ничего не получилось, но братья обещали научить ее, когда подрастет), поэтому...       Этот звук она узнала сразу же...       А вот к тому, как чуть ли не в пару першах от нее на землю рухнет молодой юноша, примерно такого же возраста, что и Кристиан, у которого из шеи будет торчать стрела...       Она была совершенно не готова...       А в следующий миг...       Раздался поистине душераздирающий крик...       Ханджи далеко не сразу поняла, что кричала именно она...

***

      – А ну заткнись, мелкая дрянь! – рявкнул один из головорезов, со всей силы ударив девочку по щеке, да так, что она упала на землю – Чего разоралась?!       – Я... Я... Просто... Испугалась... – шмыгнула носом девчушка, как бы она не старалась, она больше не могла сдерживать слезы – Он... Он... – лепетала она, будучи просто не в силах оторвать взгляд от бездыханного тела юноши, а также от его остекленевших бледно-голубых глаз, которые словно гипнотизировали ее.       – Сбежать он хотел, вот и поплатился за это – буркнул мужчина.       – Сбе... Сбежать? – не поняла Ханджи.       – Ага – кивнул разбойник – И с тобой будет то же самое, если только попробуешь дать деру, а также если будешь орать, как свинья, которую режут. Ты поняла меня, соплячка?       – Да, господин, поняла – смиренно опустила голову девочка.       – Я тебя предупредил – проворчал мужик, прежде чем, сплюнув себе под ноги, вернуться к другим головорезам, ожидавших его у входа в замок.       Оставшись одна, Ханджи, вытерев слезы, осторожно подползла к телу юноши.

***

      –Эй, малявка, тебе, что, делать нечего? – буркнула полная немолодая женщина в грязном переднике, наблюдая за тем, как девочка закрывает тому несчастному глаза.       – Он... Он смотрит на меня... – пролепетала девчушка – Я... Я просто... Не могу...       – Ха! Ну и отошла бы от него подальше! – презрительно фыркнула служанка – Ведешь себя так, словно покойника впервые увидела!       – Не впервые... – прошептала Ханджи, у которой перед глазами все еще стояли бездыханные тела ее родных – Сегодня я видела больше мертвецов, чем за всю мою жизнь...       – Не ты одна – сухо произнесла женщина – Ты бы, это, поосторожнее что ли, а то они и в тебя стрелу пустить могут – она кивнула на лучников, притаившихся на стенах замка.       – Хорошо, я учту – кивнула девочка, мысленно ругая себя за то, что она не заметила этих чертовых лучников раньше.       – Странная ты – пожала плечами служанка, прежде чем отойти от этой девочки, которая смутно ей кого-то напоминала. Быть может, она бы и смогла вспомнить, кто это, но... У нее было трое своих детей, поэтому беспокоиться еще и о чужом ребенке она уж точно не собиралась.       «Мы для них как на ладони – подумала девочка, внимательно изучая стены замка – А мы их отсюда даже и не видим – она правда при всем желании не могла рассмотреть притаившихся на стенах лучников, лишь иногда ее взгляд улавливал какое-то движение – Эта стрела могла достаться мне... – никак не могла отделаться от мысли девочка, вновь посмотрев на тело юноши – Если бы не ты... Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы я выжила? Не хочу... Не хочу, чтобы кто-то еще умер из-за меня! Не хочу! А... Может... Может, стоит покончить с этим прямо здесь и сейчас?».       Девчушка задумчиво посмотрела на троицу головорезов. Ей нужно лишь подойти к ним и сказать свое имя. Свое НАСТОЯЩЕЕ имя... Маловероятно, конечно, что ей поверят, но...       Скорее всего, они решат это проверить. Быть может, даже отведут ее к матери.       И тогда...       Для нее все будет кончено...       Я снова увижу папу... Кристиана... Чарли... Одетту... Луизу... Диану... Джона...       И вот она делает первый шаг... Еще шаг... И еще... Она уже готова было сорваться на бег, дабы закончить эту пытку как можно скорее, как вдруг...       Она слышит голос брата...              – ВЕРНИ ТО, ЧТО У НАС ОТНЯЛИ...              Едва вспомнив о предсмертной просьбе Кристиана, Ханджи останавливается...       Не имеет... Она просто не имеет никакого права сдаваться... Иначе смерти ее родных были напрасными... Она была более чем уверена, что и ее отец, и братья, и сестры, уже понимая, что жить им оставалось лишь считанные секунды, не переставали надеяться на то, что их семья отомстит за них, что их убийцы понесут заслуженное наказание, как и та, что предала их всех...       Ханджи понимала, что надежда ее родных на отмщение будет жить до тех пор, пока жива она. Умрет она – умрет и эта надежда.       И поэтому...       Она не имела права умирать...       Ведь ее жизнь ей больше не принадлежала...       Поэтому, бросив краткий взгляд на троицу головорезов, она снова вернулась к кузнице. Ханджи довольно быстро поняла, что бежать сейчас для нее равносильно самоубийству. А это значит, что ей оставалось лишь одно...       ЖДАТЬ...       Ну, не будут же они держать нас здесь вечно?       Что ж, в этом она оказалась права...

***

      В течение следующих нескольких часов (для такой непоседливой девчушки, как Ханджи, которая не привыкла долго сидеть на одном месте, эти несколько часов показались неделями) во двор привели еще с десяток слуг и рабов (видимо, замок сейчас обыскивали сверху донизу). Их не кормили, не давали воды, а в тех, кто осмеливался отойти по нужде в более укромное место, летели стрелы...       Когда солнце начало клониться к закату, несколько мужчин, что-то недовольно кряхтя себе под нос, вынесли во двор три огромных котла, от которых доносился запах...       ЕДЫ...       Едва Ханджи почувствовала этот запах, как ее желудок словно бы сжался в тугой узел. И у не ее одной, кстати. Ибо не успели головорезы поставить эти котлы на землю, как к ним со всех сторон тут же ринулись голодные рабы и слуги.        В следующий миг воздух пронзило с десяток стрел...       – А ну успокоились, сучьи отродья! – рявкнул один из мужчин – Иначе жрать из вас никто не будет!       Со стен замка полетело еще несколько стрел...       Слугам и рабам ничего не оставалось, как подчиниться...       Вскоре каждый из них уже с жадностью расправлялся со своей порцией похлебки.       Ханджи не была исключением.       Девочка, хоть и не была особо привередлива к еде, не привыкла к такой жирной и наваристой пище, однако голод оказался сильнее – не прошло и пары минут, как ее тарелка была вылизана до последней капли, а она, напрочь забыв о манерах, также облизала и собственные пальцы.       «Видела бы меня сейчас моя матушка – с какой-то мстительной злобой подумала девочка, вытирая грязные руки о подол платья – Интересно, а о чем она подумала, когда увидела тело Нифы?».

***

      Эта мысль никак не давала Ханджи покоя. Ведь если незнакомые люди и могли перепутать ее и похожую на нее девочку, то вот мать... Она не особо занималась собственными детьми, за их воспитание отвечали многочисленные няньки, гувернантки, гувернеры, учителя, а также и другие люди, которых их отец тщательно выбирал для каждого из своих детей, а мать лишь безразлично пожимала плечами, когда он еще пытался советоваться с женой по этому поводу. Мать лишь иногда напоминала о себе, выражая недовольство какой-нибудь выходкой или безобидной шалостью своих детей (чаще всего доставалось почему-то Ханджи, причину она поймет лишь через несколько лет). А в остальное время она предпочитала делать вид, что у нее и вовсе нет никаких детей.       Да мать Ханджи не занималась воспитанием детей от слова совсем. Однако...       «Неужели она не узнала собственную дочь? – задумалась девочка, мельком пробегая взглядом по стенам замка – Ведь если бы она сказала, что моего тела не было в холле, то... Меня бы искали по всему замку, не так ли? А... Может... Может, она так пыталась защитить меня? Сказать, что я мертва и, тем самым, дать мне шанс сбежать, так как мертвых никто искать не будет?».       Едва эта мысль пришла ей в голову, как Ханджи еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.       Ее мать решила защитить ее? Серьезно? Ну, разумеется, она будет рисковать собственной жизнью, чтобы спасти жизнь своей дочери! Да, большинство матерей бы не задумываясь так бы и поступили.       Но...       Только не мать Ханджи...       Если бы она хотела защитить своих детей, то ни за что бы не привела убийц к ним в дом, не открыла бы им парадную дверь...       Нет.       Единственным человеком, которого она хотела защитить, была она сама. Поэтому ее поступка было одно-единственное объяснение...       «Она не хочет рисковать... – поняла Ханджи – Одно дело, когда разгоряченные битвой мужчины убивают всех, кто попадется им на пути – мужчин, женщин, детей и стариков. А совсем другое дело, когда запал битвы проходит».       Девочка, которую природное любопытство довольно часто приводило в места, где ей быть совсем не стоит, нередко становилась невольной слушательницей рассказов стражников о битвах, в которых им приходилось бывать. И все эти рассказы объединяло одно – после того, как запал битвы проходил, воины порой не всегда сразу могли осознать, где они находились и что именно они сделали...       Такое также могло иметь место быть и в этом случае...

***

      Если бы ее мать сказала, что одной из ее дочерей нет среди убитых детей, то, вне всякого сомнения, замок бы перевернули вверх дном, обыскали бы каждый перш садов, двора, а также разослали бы поисковые отряды на несколько лиг, и «пропажу» бы, разумеется, нашли, вот только...       Смог ли тот головорез, который бы добрался до девочки первым, хладнокровно лишить ее жизни?       Да, возможно, и смог бы. Но также существовал риск, что тот мужчина, жажда крови которого уже отступила, мог бы и пощадить беглянку, отвезти ее в безопасное место, спрятать ее... Да, это было маловероятно, что в ком-либо из этих безжалостных убийц могло бы проснуться сострадание и милосердие...       Но...       Шанс все же был...

***

      Будучи последней представительницей своего рода Ханджи представляла серьезную угрозу для тех, кто жаждал погубить ее дом. Любой дворянин, желающий присоединить владения ее отца к своим, мог обручить девочку с одним из своих сыновей, что давало ему полное право собрать войско и отвоевать земли покойного отца своей будущей невестки. На законных основаниях. Никто в королевстве не мог бы оспорить его право на эти земли...       А этого мать Ханджи допустить не могла... Для нее это было бы смертным приговором... Поэтому ей было выгодно объявить свою дочь мертвой... А если девочка все же объявится... Что ж, прикончить ее будет довольно просто...       «Даже если я и подойду к этим тварям и скажу им, кто я – мне, скорее всего, не поверят – размышляла девочка – Она может сказать, что я всего лишь наглая маленькая служка, возомнившая о себе невесть что. Мое слово будет тогда против ее слова. Если я буду настаивать на своем или попытаюсь доказать, что я – это я, она прикажет отрезать мне язык или перерезать глотку – и никаких проблем! Я мертва... Уже окончательно... Ну, нет, мамочка, я не доставлю тебе такого удовольствия. Будь уверена, придет время, и я дам о себе знать. Однажды я докажу ВСЕМ, что я жива... Однажды я приду за тем, что принадлежит МНЕ... И тогда-то ВСЕ узнают о твоей лжи... Тогда-то ВСЕ узнают, что ты выдала за свою мертвую дочь другого ребенка... И тогда... Тебе придет КОНЕЦ...».

***

      – Эй, ты, что, глухая? – из мрачных мыслей Ханджи вывел чей-то недовольный голос.       – А? Что? – моргнув пару раз, девочка с удивлением обнаружила перед собой трех мальчиков и четырех девочек в возрасте примерно от пяти до двенадцати лет.       – О! Похоже, не глухая! – хмыкнул самый старший по виду мальчик.       – Простите, я просто задумалась – виновато опустила голову Ханджи.       – О чем? – поинтересовалась девочка лет восьми-девяти.       – О том, как я хочу кое-кого придушить – честно призналась девчушка.       – Надеясь, никого из нас? – широко улыбнулся мальчонка, которому на вид было лет десять.       – Нет, этого человека здесь нет – усмехнулась девочка – Простите... Вы что-то хотели? – спохватилась она.       – Мы заметили, что ты целый день сидишь здесь одна – пояснил старший мальчик – Ты... Ты тоже потеряла родителей?       – Откуда вы... – удивилась было Ханджи, однако едва она взглянула на каждого из них, как... Все стало понятно – Ясно... Мне жаль... – печально вздохнула она. Девочка была настолько погружена в собственное горе, а также упивалась жаждой мести, что даже и не могла подумать, что не только она сегодня лишилась своей семьи.       – Нам тоже – грустно улыбнулась девочка, чуть старше Ханджи.       – Слушай, а ты еще не думала, где будешь ночевать? – поинтересовался старший мальчик.       – А? Ночевать? – девчушка только сейчас поняла, что уже стемнело – Э... Не знаю... Непохоже, что нас уведут на ночь в замок или еще куда-нибудь под крышу – она кивнула на их «стражников», которые, не обращая никакого внимания на рабов и слуг, продолжали развлекать друг друга похабными историями.       – Да, мы тоже так решили – согласился еще один мальчик – Не хочешь присоединиться к нам?       – К вам? – не поняла Ханджи.       – Ну, да! – кивнула девочка – Сейчас, конечно, еще не зима, но все равно вместе нам будет теплее, чем если ты останешься одна.       – Да, наверное – кивнула девчушка, неосознанно обхватывая себя руками, она только сейчас заметила, что на улице заметно похолодало.       – Значит, решено! – хлопнул в ладоши старший мальчик – Ты не против, если мы устроим ночлег здесь? Просто рядом с тем местом, где мы были до этого сидят женщины с двумя младенцами, а они постоянно плачут. А здесь, вроде бы, поспокойнее.       – Да, конечно – не стала спорить Ханджи, которой совершенно не хотелось никуда идти – Прошу вас, располагайтесь – она слегка похлопала ладонью по земле.       – Вот спасибо тебе! – тепло улыбнулся старший мальчик, плюхнувшись на землю, остальные последовали его примеру – Давайте уже спать. Я просто с ног валюсь.       Никто из них не стал спорить.

***

      Без лишних разговоров детишки улеглись на жесткую сухую траву и крепко прижались друг к другу. Ханджи было не слишком удобно лежать на земле, будучи практически зажатой между двумя детьми, один из которых, скорее всего совершенно неосознанно, постоянно толкал ее коленом в спину, но...       Какой у нее был выбор?       «Можешь забыть о своей теплой уютной постельке – с грустью подумала девочка, смотря на темное мрачное небо – Скажи спасибо этим детям, ведь если бы не они, к утру ты бы окончательно окоченела».       И она была благодарна им. От всего сердца... От Ханджи также не укрылось и то, что никто из них не назвал ей своего имени, как и не спросил ее имя.       Может быть, это и к лучшему. Если я не буду знать их имен, то и привязаться к ним будет сложнее. А заменять ими моих братьев и сестер я не собираюсь. Не имею право...       Это была ее последняя связная мысль, перед тем как она, будучи совершенно измотанной, погрузилась в сон...       Та ночь была очень беспокойной. Время от времени кто-нибудь из детей, как и сама Ханджи, просыпался с жуткими криками, которые будили остальных. Дети, как могли, успокаивали друг друга, шептали слова утешения, в которые все равно никто не верил, затем они снова крепко прижимались друг к другу, и забывались тревожным сном..

***

      – А НУ ПРОСЫПАЙТЕСЬ ЖИВО, СУЧЬИ ОТРОДЬЯ!       На рассвете их разбудили громкие крики головорезов, которые ходили среди спящих людей и нисколько ни стеснялись пинать тех, кто никак не мог выбраться из объятий сна. Дети, которым нисколько ни хотелось «познакомиться поближе» с чьими-нибудь сапогами, встали так быстро, как только могли.       Вскоре во двор, как и вчера, вынесли несколько здоровенных котлов, из которых доносился запах ЕДЫ...       И, как и вчера, в воздухе пронеслось несколько стрел...       Однако, наученные горьким опытом, люди, несмотря на голод, даже и не пытались бежать к котлам, они лишь смиренно ждали, когда им позволят поесть... Каша, которую им дали, была жидкой, сильно переваренной и недосоленной, однако Ханджи, как и вчера, забыв о всяких манерах, начисто вылизала свою тарелку и облизала пальцы.

***

      Едва слуги и рабы поели, как им приказали идти к главным воротам, точнее, их туда погнали, где их уже ожидала целая вереница повозок.        – А ну живо забирайтесь, твари! – рявкнул один из головорезов, угрожающе замахнувшись топором, покрытым засохшей кровью.       – Но... Но куда нас увозят, господин? – робко спросил один из мужчин.       – А сам не догадываешься? – ядовито усмехнулся «стражник».       – Невольничий рынок... – замогильным голосом произнес кто-то из слуг.       – Смотрите-ка, какой смышленый! – громко расхохотался другой головорез – Может, за тебя дадут на пару монет больше! Так, хватит болтать! А ну живо забирайтесь в повозки! Не заставляйте ваших новых хозяев ждать!       Что ж, им ничего не оставалось, как подчиниться.       Когда повозка увозила Ханджи, та с нескрываемой тоской смотрела на башни замка, в котором она провела всю свою недолгую жизнь, мысленно поклявшись однажды вернуться сюда... Вернуться как законная хозяйка...

***

      – Вот же тупая кляча! Ну, я тебе сейчас задам!       Из мрачных мыслей девочку вырвал чей-то гневный возглас, а также жалобное ржание. Оглянувшись, она увидела, как один из головорезов замахнулся топором на лошадь.       То, как Горошинка упала замертво она уже не видела – ей помешали слезы, которые она была уже не в силах сдержать...

***

      На невольничьем рынке их всех выставляют на всеобщее обозрение, где каждый из покупателей может рассмотреть «товар во всей красе».       – Какие хорошие зубы! – хмыкнул полный немолодой мужчина, пристально рассматривая девочку – Волосы тоже ничего. Короткие, правда, но ничего, вырастут. Худовата, конечно... И мала...       – Господин! Она же еще совсем дитя! Еще вырастет! И прехорошенькой, полагаю! – нахваливал «товар» работорговец – Как подрастет, ее можно хоть в бордель пристроить, хоть подарить кому-нибудь! А пока может по хозяйству помогать! Берите, не пожалеете!       – Сколько за нее дадите? – поинтересовался мужчина.       Услышав цену, девочка с трудом сдержала желание горько усмехнуться – ее жизнь оценили в довольно скромную сумму.       – По рукам! – похоже, покупателя цена устроила.       – Благодарю вас, господин! – любезно улыбнулся работорговец, принимая плату – Давай, дорогуша, иди к своему хозяину – он слегка шлепнул девочку чуть ниже спины, чтобы она спустилась с бочки, на которой стояла.       – Как тебя зовут, девочка? – обратился мужчина к своей новоприобретенной собственности.       – Я – Ханджи, господин – девчушка склонилась перед ним в изящном реверансе.       – Ты смотри, какая воспитанная! – расхохотался мужчина – Что, не ожидал? – хмыкнул он, заметив растерянное лицо работорговца – А если бы знал, то еще бы пару монет за нее запросил? Вот уж нет! Раньше надо было думать! Идем, кроха! Наденем на тебя хорошенькие браслетики!       И, без лишних слов, он повел девочку, которая теперь всецело принадлежала ему, к кузнецу, чтобы он надел на ее тоненькие запястья металлические браслеты.       Так Ханджи попала к своему первому хозяину...

***

      «И почему я вспомнила все это сейчас? – задалась вопросом девушка, наблюдая за заходящим солнцем – Ведь прошло уже столько лет... ».       Да, она уже давно не та напуганная потерявшая семью девочка, которую насильно продали в рабство, даже не догадываясь, кто она на самом деле. За годы, проведенные в рабстве, ей довелось пережить такое, что ломало и взрослого человека... А она... Тогда еще ребенок...       Выжила...       Вопреки всему...       Не сломалась...       Выстояла...       И...       Как бы с ней ни обращались...       Как бы ни избивали и ни унижали...       Она ни на секунду ни забывала о том...       КТО ОНА...       Да, она изменилась, стала сильнее, жестче... В ее сердце с каждым днем росла непоколебимая решимость вернуть то, что принадлежало ей по праву, а также жажда мести... Но... Несмотря на это, было еще кое-что, что не позволяло ей ожесточиться окончательно, превратиться в хладнокровную безжалостную женщину, одержимую жаждой мести...       Воспоминая о семье...

***

      Ласковая улыбка отца... То, как он трепал ее по волосам... То, как он, несмотря на вечную занятость, находил несколько минут, чтобы внимательно послушать свою неугомонную дочь...       Смех братьев... То, как они терпеливо объясняли ей, как стрелять из лука, правильно держать меч или копье, как нужно драться... Их шутки о том, что ей надо было родиться мальчиком...       Невинные улыбки и детское лепетание ее младших брата и сестры... То, как искренне они смеялись, когда она корчила им рожи или разговаривала разными голосами, когда играла с ними... То, как осторожно и неуверенно они делали первые шаги, чтобы, пусть и очень медленно и постоянно падая, дойти до нее и обнять ее своими маленькими ручонками...       Ссоры сестер по пустякам... То, как они смеялись, обменивались понимающими взглядами и забывали обо всех обидах, стоило ей вмешаться, сказать какую-нибудь глупость или задать какой-нибудь нелепый вопрос... То, как они помогали ей одеваться перед балами и другими праздниками... То, как они причесывали ее по утрам, при этом не переставая причитать, что было бы лучше и вовсе отрезать ей волосы, дабы не мучиться так каждое утро... А также и то, как яростно они протестовали, стоило ей хотя бы заикнуться о том, что, быть может, ей и правда стоит отрезать волосы...       Беззлобное ворчание Нифы, когда та невольно становилась участницей ее очередной шалости или проказы... Ее пустые угрозы все рассказать их нянькам, если Ханджи сейчас же не слезет с дерева, крыши сарая или еще откуда-нибудь, куда привело ее любопытство... Их беззаботные игры и разговоры, которые тогда казались такими важными...       Да, эти воспоминания были единственным, что осталось у шатенки от ее семьи. И пусть Кристиан и Чарли больше никогда не будут давать ей уроки стрельбы из лука, боев на мечах или копий... Пусть она больше никогда не споет Джону и Диане на ночь колыбельную... Пусть она больше никогда не расскажет отцу как прошел ее день... Пусть Нифа больше никогда не будет ворчать на нее из-за очередной ее выходки... Пусть Одетта и Луиза больше никогда не причешут ее утром...       Эти воспоминания всегда будут жить в ее сердце...       «Пока жива я – живы и они» – подумала Ханджи, откидывая свою косу за спину.       Да... Было еще кое-что, напоминающее ей о ее семье...       Ее волосы...

***

      Она помнила, как ласково гладил ее по волосам отец... Как, смеясь, убирали Кристиан и Чарли ее волосы, когда учили ее обращаться с луком и мечом... Как Джон и Диана нетерпеливо дергали ее волосы, если она не обращала на них внимания... Как Нифа оттаскивала ее за волосы от злого пса, быка, борова, или просто не давала ей таким образом скатиться кубарем с лестницы... Как Луиза и Одетта спорили о том, как бы причесать ее волосы...       Именно по этим причинам она, в отличие от большинства рабынь, не стригла свои волосы, лишь иногда отрезая кончики на пару дюймов. Да, она не могла делать себе затейливые прически, как ее сестры, но за эти годы она научилась хорошо ухаживать за своими волосами, так что им вполне могла бы позавидовать любая красавица-аристократка...       А еще...       С недавних пор у нее появилась еще одна причина заботиться о своих волосах...       Ведь...       Его Светлости они тоже очень нравились...       Улыбнувшись своим мыслям, Ханджи вновь откинула свою косу и неспешно пошла в свою комнату...

***

      «И что теперь?» – в нерешительности замерла девушка на пороге своей комнаты, с опаской оглядывая окружающую ее обстановку.       Своя комната... Своя комната была у нее лишь дома...       «Неужели, все это МОЕ? – невольно поразилась рабыня, слегка проведя ладонью по покрывалу – Зачем вам это, граф Аккерман? Вы ведь и так можете получить меня когда захотите... ».       Поступок хозяина по-прежнему оставался для девушки загадкой, но она была искренне благодарна ему за возможность и дальше продолжать трудиться, а не бездельничать в ожидании того, когда он позовет согреть его постель.       «Не то чтобы я была против...» – загадочно улыбнулась Ханджи, потянувшись за своим узелком – раз уж теперь она будет здесь жить, неплохо бы разобрать свои пожитки.       У шатенки было не так много вещей, в основном это были ничего не значащие безделушки, которые она оставляла себе на память, или которые дарили ей другие рабы, когда переходила от одного хозяина к другому, так что не прошло и десяти минут, как все вещи уже были разложены.       «Теперь не мешало бы и помыться – подумала рабыня, вытаскивая из шкафа чистую камизу – Помыться в своей ванной... Ну кто бы мог подумать...».       Да, сама ванная не была и в половину такая роскошная, как личная купальня графа, но...       – Это моя ванная, черт возьми! – чуть ли не заверещала Ханджи, погружаясь в ванну с головой.       Какое-то время она беззаботно плескалась в ванной, наслаждаясь горячей водой, а также осознанием того, что ей не нужно наскоро помыться и как можно скорее уйти, ибо помимо нее есть еще желающие. Когда же она, вдоволь подурачившись, уже собиралась было намылить волосы, как вдруг...       – Позволь, я сам – неожиданно раздался хрипловатый мужской голос.       Такой знакомый голос...       – Ваша Светлость? – пискнула шатенка, невольно вздрогнув, когда сильные мужские пальцы невероятно бережно дотронулись до ее волос.

***

      Не считая утренней встречи с Ханджи день Леви прошел вполне обыденно. Он работал с бумагами, немного потренировался с мечом, пострелял из лука, прошелся по замку и территории поместья, доехал верхом до лесной опушки и обратно, дабы немного подышать свежим воздухом, да и Демону не мешало немного развеяться...       Да, это был ничем ни примечательный день...       За исключением того...       Что у графа было просто чертовски хорошее настроение! Что не укрылось от управляющего и старшей экономки.

***

      – Ваша Светлость, да вы сегодня просто светитесь – не смог удержаться от комментария Фарлан, не спуская с друга подозрительного взгляда.       – Да, братец, ты какой-то слишком уж довольный – необычное поведение названного брата не укрылось также и от Изабель.       – Не понимаю, о чем вы – нахмурился Аккерман.       – Изабель, он чего-то не договаривает – шепнул подруге Чёрч.       – Да, я тоже это заметила – кивнула девушка.       – Я все слышу – буркнул брюнет, бегло пробегая глазами одно из писем – О! Отличная новость! – воскликнул он – Через две недели будет свадьба лорда Галлиарда и леди Пик из дома Фингер!       – Кто-то согласился выйти замуж за этого идиота? – фыркнула Магнолия – Эта леди Пик, что, какая-то уродина или слабоумная, раз ее родители не смогли подобрать ей мужа получше?       – Не думаю. Ведь Марсель лично настаивал на этом браке. А судя по реакции Порко – эта леди Пик не так уж проста – хмыкнул граф – Когда он объявил, что Порко на ней женится, то тот был готов на все, дабы избежать этого – даже попытался вызвать меня на бой.       – Леви, ты серьезно? – удивился блондин.       – Я видел все собственными глазами – ответил Аккерман – Тогда я, правда, подумал, что так Марсель просто хотел немного припугнуть младшего брата, чтобы наказать его за те бесчинства, что он творил на границе Бланшколда и Стоунфера, но... Похоже, эта свадьба все же состоится... И... Знаете, мне жаль Порко... Ну... Почти жаль... – ухмыльнулся граф.       – То есть, Порко был готов умереть, но не жениться на этой леди Пик? – решил уточнить блондин.       – Ну... Что-то вроде того... – пожал плечами граф – Хотя... Мне показалось, что эта Пик ему нравится – хмыкнул он – Очень нравится...       – Тогда почему он так настойчиво отказывался от женитьбы на ней? – не поняла девушка.       – Изабель... Душа моя... Порой мы, мужчины, совершаем довольно странные поступки из-за женщин, которые нам небезразличны... – вздохнул Чëрч, бросив на своего сюзерена довольно красноречивый взгляд.       – Что, правда? – хихикнула экономка – Хотя... Тут я склонна с тобой согласиться... – подмигнула она графу.       – Тц, я, кажется, просил вас больше не перемывать косточки нам с Ханджи – пробурчал Аккерман, принимаясь сосредоточенно рыться в бумагах.       – Но, братец! Мы с Фарланом даже не упоминали о Ханджи! – рассмеялась Изабель.       – А ты только послушай, как это звучит, Изабель – «Нам с Ханджи» – задорно подмигнул блондин подруге.       – Ооо... Не то слово... – ухмыльнулась Магнолия – Братец, а ты ведь так и не рассказал, почему ты такой довольный сегодня... Фарлан, если не ошибаюсь, то в последний раз он был таким, когда...       – О, точно! И как я сам не догадался! – хлопнул себя по лбу блондин – Ваша Светлость... Неужели, сегодня ночью вы получили от одной неприступной рабыни нечто большее, чем пара поцелуев?       – Тц, Фарлан, ты забываешься – проворчал Леви – Изабель... Ты тоже...       – Эх, похоже, мы ошиблись – вздохнула рыжеволосая – Но... Тогда почему же ты такой довольный? А, братец?       – Да, Леви! – воскликнул управляющий – Расскажи нам, в чем же причина твоего хорошего настроения?       – Вы так говорите, будто у меня так редко бывает хорошее настроение – буркнул брюнет, продолжая сосредоточенно изучать бумаги.       – Не то слово! – в один голос воскликнули Избель и Фарлан.       В ответ Леви пробурчал что-то неразборчивое...       – Что-что? Братец, я не поняла, что ты сказал! – воскликнула Магнолия.       – Не думаю, что это было важно – хмыкнул блондин, который, в отличие от подруги, смог разобрать в словах графа довольно витиеватое ругательство – Леви... А, Леви?       – Вы сегодня оставите меня в покое или нет? – проворчал брюнет.       – Вот расскажешь нам, почему у тебя такое хорошее настроение и сразу же отстанем! – ответила экономка – И тогда можешь и дальше возиться со своими бумажками! То есть... Я хотела сказать... Трудиться на благо Стоунфера...       – Ваша Светлость! Вы же знаете, что мы с Изабель ни за что не поверим, что ваше настроение связано с тем, что вас пригласили на свадьбу лорда Галлиарда! – сказал Чёрч – Вас ведь пригласили, не так ли?       – Да, пригласили – кивнул Аккерман – Через две недели я поеду в Бланшколд на свадьбу.       – Замечательно! – захлопала в ладоши Магнолия – Свадьбы – это же просто замечательно! Музыка! Танцы! Угощения! И... Возможности...       – Какие еще возможности? – не понял граф.       – Незамужние благородные дамы! – с жаром воскликнул Фарлан – Ведь... Если девицы на выданье в нашем графстве недостаточно хороши для вас, то... Почему бы не поискать жену в соседнем графстве, не так ли? – широко улыбнулся Фарлан.       – Я смотрю, вы только об одном и думаете – как бы побыстрее женить меня – буркнул Аккерман.       – Странно, что ты об этом не думаешь, братец – фыркнула девушка.       – Я думаю – пробормотал брюнет.       – Что-то не заметно – нахмурился Чëрч – По-моему, ты больше думаешь об одной рабыне. Кстати, ты из-за нее сегодня выглядишь как лис, пробравшийся в курятник?       – Лис, пробравшийся в курятник... Ничего умнее придумать не мог? – фыркнул Леви.       – А что тут придумывать? Ты и есть лис, который пробрался в курятник за курочкой! – хихикнула Магнолия.       – Это Ханджи-то курочка? Нет, она, скорее, сама лисица! Ну, или волчица – ухмыльнулся граф.       – Заметь, Леви, ее имя Изабель даже не упоминала! – усмехнулся Чëрч.       – И не надо – проворчал Аккерман – Мне вполне хватает ваших... тонких намеков.       – Так это из-за этой... лисички ты выглядишь так, словно...       – Да, из-за нее – резко перебил друга Леви, которому все эти намеки и вопросы уже порядком надоели.       – Не пояснишь? – поинтересовалась Изабель.       – Ханджи... Она... Согласилась стать моей фавориткой... – на одном дыхании произнес Аккерман.       Едва... Едва он сказал эту фразу...       Как...

***

      – Братец, ты серьезно?!       – Леви, да это же просто замечательно!       – Да что же ты молчал? Ты хотя бы понимаешь, сколько у меня теперь дел из-за этого?! Нужно поговорить с портнихой... сапожником...       – Она согласилась... Поверить не могу! Что, уже не считает зазорным согревать тебе постель? Видимо, подумала и просекла, что так будет лучше. Она девка-то не глупая...       – А ей же еще нужны будут украшения... гребни... пояса... веера...       – Нет, что не говори, а умом ее боги не обделили... Гордость гордостью, а спать на перине все же лучше, чем на тюфяке...       – Братец, а Петра уже знает? Ох, посмотрела бы я на лицо этой гадюки!       – Да, я бы тоже с удовольствием посмотрел, как она бы плевалась ядом!       – А...       – ХВАТИТ! – неожиданно раздался властный голос графа.       – Да, Ваша Светлость... – смиренно опустили головы управляющий и экономка.       Пробормотав себе что-то под нос, Аккерман вновь уткнулся в бумаги.       – Леви... Можно спросить? – осторожно поинтересовалась Изабель.       – Спрашивай – кивнул брюнет, подписывая какой-то крайне важный документ.       – Как тебе удалось убедить Ханджи стать твоей фавориткой? – брякнула рыжеволосая.       БАМС!       Явно не ожидав такого вопроса, граф случайно опрокинул чернильницу на документы...

***

      – Черт.. Да... – брюнет уже собрался было выругаться как пьяный матрос, а затем швырнуть в стену или в окно что-нибудь тяжелое, но, едва увидев огромные зеленые глаза названной сестры, с нескрываемым любопытством смотрящие на него, все же решил сдержаться – А почему ты решила, что мне пришлось убеждать ее? – спросил он, потянувшись за тряпкой.       – Учитывая, что она отказала тебе... – усмехнулся блондин – Вот ни в жизнь не поверю, что она просто взяла и передумала!       – Нет, не передумала – покачал головой Леви – Просто я... Решил пойти на некоторые уступки...       – Уступки? Какие уступки? – поинтересовалась девушка – Братец! Тебе вовсе не обязательно делать это самому! – всплеснула она руками, увидев, как граф стирает чернила со стола – Сейчас я позову ко...       – Нет, я сам – резко перебил ее мужчина, продолжая остервенело оттирать пятно.

***

      – Так что там были за уступки? – напомнил Фарлан, когда стол графа снова сверкал чистотой.       – Я позволил ей и дальше работать на кухне, а также помогать доктору Штрауссу – пояснил брюнет, вновь погрузившись в бумаги.       – А?       – Что?       – Я ничего не поняла – честно призналась Изабель.       – Не пояснишь? – судя по всему, Фарлан понимал не больше.       – Ну... Ханджи, как и раньше, будет работать по три дня на кухне и у доктора Штраусса – объяснил Леви.       – Э... А что тогда изменится? – не мог не задаться вопросом блондин.       – Отработав по три дня у тетушки Агнес и доктора Штраусса, у нее будет выходной.       – То есть... Она три дня будет работать на кухне... Три дня у доктора Штраусса... И... День в твоей постели...       – ИЗАБЕЛЬ! – хором воскликнули оба мужчины.       – А что я такого сказала? – развела руками рыжеволосая – Братец, ты ведь именно для этого решил сделать ее своей фавориткой, разве нет?       – Я не буду отвечать на этот вопрос – процедил сквозь зубы Аккерман – Раз в неделю у Ханджи будет выходной...       – Который она будет проводить с тобой... – продолжил эту мысль Чёрч – То есть... Изабель, ты только подумай! У Его Светлости будет выходной! – весело воскликнул управляющий – Да еще и раз в неделю! Это когда такое вообще было!       – Тц, то, что у нее будет выходной, не значит, что выходной будет и у МЕНЯ – проворчал мужчина.       – Ну, да... Ну, да... – усмехнулся блондин, подмигнув Магнолии, которая в ответ на это сдавленно хихикнула.       – То есть, вы считаете, что из-за женщины я могу наплевать на свои обязанности? Хорошего же вы обо мне мнения, ничего не скажешь – проворчал Аккерман, обмакнув перо в чернильницу и принимаясь что-то писать на листе бумаги.       – Леви... Мы вовсе ни это имели ввиду... – несколько замялся Фарлан, стыдливо отводя взгляд.       – Братец... Мы... Мы... Мы бы ни за что... – залепетала Изабель, безуспешно пытаясь прикрыть покрасневшие щеки.       – Что ж, это радует – хмыкнул брюнет.       – А...       – Ничего не желаю слушать – жестом остановил друзей мужчина – Как вы, надеюсь, уже поняли, я не могу позволить себе брать выходной раз в неделю...       – Но ты можешь дать его Ханджи – не смог удержаться от комментария Фарлан – Что-то я не припомню, чтобы у рабов вообще бывали выходные, если только они не больны.       – Кроме фавориток. У тех что ни день, то выходной – буркнула Магнолия.       – А, может, тогда подыщешь им какую-нибудь работу? – как бы между прочим предложил граф.       – Э... Ваша Светлость, вы это сейчас серьезно? – экономка просто ушам своим не верила.       – А почему бы и нет? – пожал плечами Леви – Они все равно ничего не делают! А так хоть какая-то польза от них будет.       – Не думаю, что смогу найти им что-то подходящее – задумчиво почесала затылок Изабель – Они же ничего не умеют! Их придется учить... Э... Леви, а чем ты хочешь, чтобы они занимались? Стиркой? Уборкой? Ходили за скотом?       Аккерман ненадолго задумался. Действительно, а какую работу вообще могут выполнять его фаворитки? Смогут ли они постирать грязную одежду или, наоборот, лишь приведут ее в негодность? Справятся ли они с мытьем полов или, напротив, лишь разведут в замке еще большую грязь? А скот? Да они же только навредят бедным ни в чем не повинным животным!       – Они ведь безнадежны, не так ли? – спросил он экономку, хотя и сам прекрасно знал ответ – Их вообще можно хоть чему-нибудь научить?       – Не думаю – честно призналась девушка – Можно, конечно, поручить их каким-нибудь толковым рабыням, чтобы те научили их хоть чему-нибудь полезному, но... Боюсь, мы так лишь время потратим.       – Да, ты права – не мог не согласиться брюнет – Что ж, видимо, они и дальше будут задарма есть свой хлеб.       – Ну... Не совсем задарма... Кое-что они все же умеют... – нахально улыбнулся Чёрч.       – Да, умеют – буркнул граф, который не мог не признать, что со своими... непосредственными обязанностями его фаворитки все же справлялись – Изабель, ну ты все же подумай, чем их можно будет занять.       – Хорошо, Ваша Светлость. Но... Ничего обещать не буду – экономка решила не скрывать от сюзерена, что не слишком-то верит, что сможет справиться с этой задачей.       – А, может, Ханджи их чему-нибудь научит? – как бы между делом предложил Фарлан – Она ведь теперь тоже твоя фаворитка. Кто знает... Может, они смогут... Ну, даже не знаю... Обменяться опытом, так сказать...       – Ха! Я бы на это посмотрела! – хихикнула рыжеволосая – Я как представлю, как она будет объяснять им, как потрошить курицу или...       – Человека... – задумчиво произнес Аккерман, невольно вспоминая их лесную прогулку.       – А? Ты о чем, Леви? – не понял управляющий – Причем здесь... потрошение человека?       – Ни при чем – бросил граф – Ханджи ведь разбирается и в лекарском деле...       – Ты сейчас вспомнил, как она Хьюго ногу отрезала? – предположила рыжеволосая.       – Ага – не стал спорить Аккерман. О том разбойнике говорить друзьям он не собирался – Ну... Как считаете, может ли она научить этих дур хоть чему-то полезному?       – Она может попытаться, но... Не думаю, что у нее получится – прыснул блондин.       – Она лишь добьется того, что они убегут от нее, визжа от ужаса! – экономка уже даже не пыталась сдержать смех.       – Не думаю, что ее это расстроит – ухмыльнулся Леви – Так... Ладно... Я, пожалуй, пойду – объявил граф, вставая из-за стола – Нужно накормить Демона.       – Накормить Демона? – такого Фарлан и Изабель явно не ожидали – Сейчас?       – А почему нет? – нахмурился Аккерман – Обычно я всегда кормлю его примерно в это время. Или... – серые глаза опасно сузились – Вы что-то имеете против?       – Нет, что вы, Ваша Светлость!       – Вовсе нет, господин!       – Хорошо – одобрительно кивнул граф, бросив краткий взгляд на своих притихших друзей – Возможно, я немного проедусь верхом или поупражняюсь с мечом. Поэтому... Не смею вас больше задерживать. Можете возвращаться к работе.       И, не сказав больше ни слова, он поспешил покинуть свой кабинет.       – Э... Фарлан, я... – начала было Изабель.       – Подожди... – жестом остановил подругу Чёрч – Вдруг он вернется.       – Тогда нам лучше пойти в твой кабинет – предложила девушка, вставая с дивана.       – Да, ты права – не мог не согласиться с подругой блондин.       Больше между друзьями не было сказано ни слова. До того момента, как они не оказались в кабинете управляющего...

***

      – Нет, Фарлан, ты только подумай! – первой не выдержала Изабель – Она согласилась! Она, мать твою, согласилась!       – Госпожа Магнолия, да как вам не стыдно так выражаться! – мужчина в притворном ужасе прикрыл рот ладонью – И... Мать мою не трогай, она здесь совершенно ни при чем.       – Ну, извини – вздохнула экономка – Но...       – Можешь не продолжать, я все понял – слегка улыбнулся блондин – Я выразился бы иначе, но... Мне это не позволяет воспитание.       – Как это ни называй, но ясно одно – она согласилась! – повторила девушка, плюхнувшись в кресло.       – Да, она согласилась – кивнул управляющий – А эта девчонка не так проста! Ох, не думал, что когда-нибудь скажу такое, но... У этой рабыне есть чему поучиться незамужним благородным дамам! Она может дать им далеко не один ценный совет!       – Не то слово! – хмыкнула Изабель – Была бы она благородной дамой...       – Он бы точно на ней женился... – продолжил ее мысль Чёрч.       Едва он произнес эту фразу, как...       Они оба расхохотались во все горло...

***

      – Ой... Что это мы... – усмехнулась девушка, смахивая с глаз слезы.       – И как нам такое в голову взбрело? – задался вопросом управляющий.       – Хотя... Согласись, со стороны Ханджи попросить братца идти на уступки было довольно умно.       – Да нет, сестренка, она его ни о чем не просила – покачал головой блондин – Напротив, думаю, Леви САМ предложил ей эти уступки.       – И почему же? – не поняла Магнолия.       – Видишь ли, моя дорогая Изабель, любой уважающий себя мужчина прекрасно понимает одну вещь – если он хочет получить что-либо от женщины, ему нужно дать ей нечто взамен – пояснил Фарлан.       – А... Это когда ты просишь меня проверить вместо тебя запасы в кладовых и обещаешь купить за это плащ, который мне так понравился? – предположила рыжеволосая.       – Я приятно удивлен, госпожа Магнолия! Вы просто схватываете все на лету! – улыбнулся управляющий, шутливо щелкнув подругу по носу – Неужели моя маленькая девочка уже выросла? Как же быстро летит время! – печально вздохнул мужчина – Не успею оглянуться, как пора будет выдавать тебя зам... Ай! Ты что творишь, дура? – сдавленно прошипел Чёрч, потирая лодыжку, по которой рыжеволосая пнула ногой.       – А ты прекращай паясничать, а то еще больше получишь – нахмурилась девушка – Так, значит, чтобы Ханджи согласилась стать его фавориткой, Леви позволил ей и дальше работать у тетушки Агнес и у доктора Штраусса? – решила уточнить Изабель.       – Да, полагаю так – согласился блондин – Ведь... есть у Его Светлости и этой рабыни кое-что общее...       – Оба просто не умеют отдыхать – печально вздохнула экономка.       – Ага – кивнул Фарлан – Полагаю, что Ханджи чувствует себя очень неловко, если сидит без дела, вот он и нашел способ, как это исправить. И что же мы имеем? Ханджи – фаворитка Его Светлости, но при этом остается помощницей доктора Штраусса и тетушки Агнес, а когда она не занята работой, а Леви делами графства, то...       – Ничто не мешает ей исполнять свои обязанности как фаворитка – пришла к выводу Изабель – Ох, Фарлан, у меня от этих двоих уже голова идет кругом! – устало потерла переносицу девушка.       – Не у тебя одной – вздохнул управляющий – Но здесь нам остается только ждать, когда Леви наконец-то наиграется с этой девчонкой и...       – Женится наконец – проворчала девушка.       – Да – не мог не согласиться блондин – Хотя... Быть может, ему кто-нибудь понравится на свадьбе Порко Галлиарда. Кто знает, что там за девицы на выданье в этом Бланшколде. Может, именно там и живет будущая графиня Аккерман...       – Ой, да плевать, где она живет сейчас! – небрежно отмахнулась Изабель – Главное, чтобы она поскорее заняла свое законное место ЗДЕСЬ, в поместье. Слушай, Фарлан, а ты тоже поедешь на свадьбу?       – Не думаю – пожал плечами Чёрч – Леви мне пока ничего не говорил, но... Так как обычно на балы и другие праздники к своим вассалам и к дворянам в другие графства он ездит без меня, то...       – То и в Бланшколд он поедет один – продолжила его мысль девушка.       – Один? Что значит «один»? – нахмурился блондин – Да у него будет свита человек двадцать! Не меньше! Хотя он был бы рад поехать один – буркнул мужчина.       – Или вообще не ехать – фыркнула рыжеволосая – Но...       – Так он нанесет оскорбление дому Галлиард – в один голос произнесли управляющий и экономка.       – Значит, хочет того братец, или нет, но ему придется поехать на свадьбу этого идиота-Порко – пришла к выводу Изабель – Так... До свадьбы всего две недели. А у нас еще столько дел! – воскликнула она – Прежде всего нужно подумать, какие подарки нам подготовить для жениха и невесты.       – Да, ты права – кивнул Фарлан – Его Светлость уж точно не будет заниматься этой ерундой – сказал он, не слишком правдоподобно подражая голосу своего сюзерена – Займешься подарком для леди Пик? А я, так быть, подумаю, чем мы можем порадовать ее будущего мужа.       – Ну, удачи тебе – хихикнула экономка – Так, ладно, я, пожалуй, пойду. Столько дел... Столько дел...       – Не у тебя одной, знаешь ли – мужчина жестом указал на свой заваленный бумагами стол – Как бы я хотел и дальше сплетничать с тобой о любовных похождениях нашего дорогого Леви...       – Работу никто не отменял – продолжила его мысль рыжеволосая – Иначе... В поместье появятся новые управляющий и старшая экономка. А мне бы этого очень не хотелось.       – И мне – кивнул Фарлан – Что ж, хорошего вам дня, госпожа Магнолия.       – И вам, господин Чёрч – слегка кивнула другу девушка, прежде чем покинуть его кабинет.       Оставшись один, блондин полностью сосредоточился на бумагах. А то... Мало ли... Вдруг Его Светлость и правда решит найти нового управляющего...

***

      Что до самого Его Светлости, то он, как и собирался, покормил и почистил Демона, после чего решил немного проехаться верхом и потренироваться с мечом и копьем. В целом, остаток дня граф провел вполне обыденно – продолжая разбирать бумаги в кабинете до самого ужина. Фарлан и Изабель уже сообщили ему, что планируют заняться подготовкой подарков для лорда Галлиарда и его невесты в ближайшее время, что не могло не обрадовать Аккермана – у него не было никакого желания заниматься этим самому.       «Думаю, я могу еще немного поработать – размышлял Леви, неспешно возвращаясь в свой кабинет после ужина – Надо бы написать барону Брауну и виконту Прайду... Давно пора разрешить их спор насчет того замка, который стоит на границе их земель... И далась им эта рухлядь, в которой и бродячий пес переночевать не рискнет? А, может быть, снести его к чертовой матери? А на его месте засеять поле с пшеницей или рожью... Почва там плодородная... Можем собрать довольно неплохой урожай... От этого явно будет больше пользы, чем от этого полуразвалившегося замка, из-за которого Брауны и Прайды грызутся уже лет сорок... Еще надо бы написать виконту Кирштайну, узнать о его здоровье. По словам Жана, он совсем плох... Надеюсь, он скоро поправится... Жан, безусловно, довольно толковый юноша и уже давно выполняет все обязанности своего деда, но... Все же он еще слишком молод, чтобы принять его титул... А еще надо бы написать маркизу Райсу...».        Погрузившись в свои размышления, граф даже и не заметил, как оказался у коридора, который вел к комнатам его фавориток.       К комнате Ханджи, в том числе...        «Я просто проверю, как она устроилась – попытался убедить он самого себя, когда чуть ли не бегом бросился к заветной двери – Просто проверю и уйду».       О том, что он нестерпимо хотел увидеть ЕЕ, брюнет старался не думать...

***

      – Ханджи? Я могу войти? – поинтересовался Леви, осторожно открывая дверь – Черт... Да почему я вообще спрашиваю разрешения! – проворчал он, уверенно заходя в комнату. Однако от его уверенности не осталось и следа, когда...       Он обнаружил пустую комнату...       – Э... Ханджи? Где ты, Ханджи? – позвал он рабыню, растерянно оглядываясь по сторонам.       Однако...       Комната была пуста...       – Черт! Да что эта нахальная девчонка вообще о себе возомнила! – раздраженно рявкнул граф, ударив кулаком по стене – Ну, она у меня получит! Да я ее...       Он уже собирался было броситься со всех ног к женскому дортуару, дабы притащить за шкирку одну своенравную рабыню в замок (желательно, в его покои) и как следует наказать ее за неповиновение, как вдруг услышал какой-то шум из-за двери, ведущей в ванную.       Губы графа против воли исказились в самодовольной ухмылке...       – Вот ты где, значит... – хмыкнул он, целеустремленно направившись к вышеупомянутой двери.       – Это МОЯ ванная, черт возьми! – это было первое, что услышал брюнет, едва войдя в ванную.       Мужчина был просто не в силах сдержать улыбку, когда его взору предстала беззаботно плескающаяся в ванной девушка.       Нет, ну прямо как ребенок... Может, ей еще игрушек дать, чтобы она с ними поплескалась? Что ты скажешь на это, мой олененок?       Ханджи была настолько увлечена этим не слишком солидным для взрослой девушки занятием, что даже и не заметила присутствия хозяина. А это... А это было ему только на руку... Он, нагло пользуясь тем, что оставался для нее совершенно незамеченным, совершенно бесстыдно наблюдал за своей обнаженной рабыней, втайне сетуя на то, что она сидит к нему спиной, и он абсолютно ничего не видит...       Как будто мне лет четырнадцать-пятнадцать и я подглядываю, как моются молоденькие рабыни... Но... Мне почему-то не стыдно... Нисколько не стыдно...       Какое-то время мужчина просто наблюдал за девушкой, однако, когда она потянулась за мылом, все же решил обнаружить свое присутствие.

***

      – Позволь я сам... – чуть слышно прошептал Леви, перехватывая тонкую женскую руку.       – Ваша Светлость? – пискнула Ханджи, с удивлением обнаружив своего хозяина – А что... что вы здесь делаете?       – Хочу помочь тебе помыться – как ни в чем не бывало ответил граф, взяв небольшой кусочек мыла – Ты же не против?       – Э... Спасибо вам, конечно... – несколько замялась шатенка, неосознанно прикрыв руками свою обнаженную грудь – Но... Думаю, я и сама справлюсь.       – Я в этом нисколько не сомневаюсь, но все же настаиваю. И... – в серых глазах мелькнул опасный огонек – Будь добра, не прикрывайся, мне так будет не очень удобно тебя мыть.       – А с чего вы вообще взяли, что я позволю вам мыть себя? – процедила сквозь зубы девушка, даже и не пытаясь скрыть своего возмущения.       – Ты смеешь перечить мне? – глаза графа опасно сузились.       – Что вы, Ваша Светлость! У меня и в мыслях не было! – воскликнула рабыня – Просто... Мне... Мне так неловко... – она смущенно потупила взор.       – Неловко? Правда? – несколько замялся Аккерман – Ханджи... Я даже и не думал... Прости, я... – он наклонился к девушке, потянулся было к ее руке, как вдруг... – ТЫ С УМА СОШЛА, ИДИОТКА?! – рявкнул он, когда...       Она окатила его водой...

***

      – Прос... Простите, Ваша Светлость! Я... Я просто не смогла удержаться! – расхохоталась шатенка.       – Не смогла удержаться, говоришь... – прошипел мужчина, с нескрываемым отвращением уставившись на свою насквозь мокрую рубашку.       – Я готова загладить свою вину, мой господин – деланно серьезным голосом произнесла девушка, однако, едва взглянув на своего хозяина, который сейчас просто до боли напоминал попавшего под дождь злющего кота, она снова разразилась хохотом – Прошу меня извинить, Ваша Светлость! Но вы... вы сейчас ТАААКОЙ милый! – хихикнула она.       – Я милый?! – чуть ли не прорычал брюнет – Ты кого это тут милым назвала, дура?! – он резко схватил ее за подбородок.       – Вас, мой господин – игриво улыбнулась девушка, которую крайне веселил вид ее хозяина, глаза которого сейчас чуть ли не молнии метали.       – Ты там, вроде бы, что-то говорила про то, как будешь заглаживать вину – его руки переместились с ее подбородка на шею – Ну, я тебя слушаю. Очень внимательно.       – Помойте меня, Ваша Светлость.       – А? Что? – он явно не этого ожидал.       – Я буду вам очень благодарна, если вы поможете мне помыться – на ее губах появилась лукавая улыбка.       – Ну ты и лиса! – хмыкнул Леви – Еще и смеешь дерзить мне! А не страшно? Я ведь могу чуть надавить и... – хватка на ее шее усилилась.       – Да-да, знаю. Вы свернете мне шею – прохрипела девушка (страха ни в ее взгляде, ни в голосе не было от слова совсем) – А как вы меня только что назвали? Лиса? А еще утром я была олененком... Интересно...       – Не играй со мной, девочка – процедил сквозь зубы мужчина, еще сильнее сдавливая шею рабыни – А не то...       – Задушите меня? – как бы между делом предположила Ханджи.       – А?       Граф только сейчас заметил, что слишком сильно давит на хрупкую женскую шейку...       – Прости... Я... – растерянно пролепетал брюнет, все же убрав руки.       – Все... Все нормально... – прохрипела рабыня, неосознанно потирая горло.       – Зачем ты злишь меня? – печально вздохнул Аккерман, осторожно дотронувшись до багрового синяка, по очертаниям подозрительно напоминающего его пальцы – Знаешь ведь, как это опасно...       – А вы правда злитесь на меня? – тепло улыбнулась девушка, облокотившись о бортик ванной.       – Нет, не злюсь – он слегка провел ладонью по ее волосам – Ну, может быть, чуть-чуть.       – Это радует! – воскликнула шатенка, слегка прикрыв глаза от удовольствия – Ну, так я могу уже начать заглаживать свою вину?       – И как же именно ты собралась заглаживать вину? – хмыкнул граф, пропуская сквозь пальцы влажные каштановые пряди.       – Я же уже сказала! Позволю вам помыть меня!       – А... Так ты мне разрешаешь... – ухмыльнулся брюнет.       – Ну, да. Согласитесь, если я буду более... сговорчивой, то процесс... мытья пройдет гораздо легче и... приятнее, не так ли, Ваша Светлость? – игриво подмигнула хозяину девушка.       – Нет, ты точно лиса! – буркнул граф – Хитрая наглая лисичка!       – Хитрая наглая лисичка... А куда же делся испуганный олененок? – как бы между делом поинтересовалась рабыня.       – Никуда. Просто эта лисичка настолько хитрая, что я поначалу принял ее за олененка – хмыкнул граф.       – Ясно... – загадочно улыбнулась Ханджи – А вы тогда...       – Ну, говори...       – Кот... Злющий мокрый кот... – хихикнула девушка – Очень зл... Ай! Ваша Светлость! Вы что делаете? – вскрикнула она, когда он резко потянул ее за волосы.       – Спокойно, лисичка, я лишь как следует помою твой хвост, чтобы ты и дальше могла им вертеть – жарко прошептал ей на ухо Леви – Ты ведь разрешила мне, не так ли? – он слегка прикусил мочку ее уха.       – Да, Ваша Светлость, разрешила – кивнула шатенка, чувствуя, как по ее телу словно табун мурашек пронесся.       – Вот и славно! – ухмыльнулся Аккерман, закатывая рукава.       – Ваша Светлость?       – Да, Ханджи?       – Может, снимите вашу рубашку?       ПЛЮХ!       Из рук графа выскользнуло и упало в ванну мыло...

***

      – Что-что, прости? – пролепетал явно не ожидавший ничего подобного мужчина.       – Ну... Ваша рубашка вся мокрая... Я бы не хотела, чтобы вы простыли – невинно захлопала ресницами рабыня.       – А, пожалуй, ты права – не стал спорить брюнет.       – А? Вы, что, и правда ее снимаете? – пискнула девушка, будучи просто не в силах оторвать взгляд от того, как ее хозяин нарочито медленно снимает рубашку, тем самым обнажая крепкое мускулистое тело.       – А ты разве не этого хотела? – нахально ухмыльнулся граф, повесив рубашку у очага – Может, еще и брюки мне намочишь, чтобы я и их снял?       – Может, вы вообще разденетесь и залезете ко мне в ванну? – фыркнула шатенка, даже и не пытаясь отвести взгляд от своего полуобнаженного хозяина.       – Заманчивое предложение, но, боюсь, вдвоем мы в этой ванне не поместимся – усмехнулся мужчина, мельком взглянув на ванну, которая и правда была слишком мала для них двоих – В отличие от... – его губы исказились в хищной ухмылке – Моей купальни...       – Да... В вашей ванной помимо меня и другие ваши фаворитки поместятся – усмехнулась Ханджи.       – Хватит и тебя – пробурчал себе под нос граф.       – А? Что? Ваша Светлость, боюсь я не расслышала...       – Ничего, не бери в голову – отмахнулся Леви – И... Будь добра, сиди спокойно. Дай мне уже помыть твой... хвост.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка улыбнулась рабыня, прислонившись к бортику ванной.       На какое-то время между ними воцаряется некое уютное молчание. Леви тщательно намыливает и массирует каштановые пряди, а Ханджи, слегка прикрыв глаза, чуть ли не млеет от того, как пальцы графа перебирают ее волосы.       «Только что чуть не придушил меня, а сейчас так бережно прикасается к моим волосам... Ох, граф, Аккерман... Что же вы со мной творите? – размышляла шатенка, пока мужчина «разбирался с ее хвостом» – Почему я...».

***

      – Ваша Светлость! Что вы делаете?! – с трудом выдавила из себя девушка, когда ее самым что ни на есть беспардонным образом окатили водой.       – Мыло смываю – как ни в чем не бывало ответил граф – Будь добра, глаза закрой, а то и так ни черта не видишь. Не хватало еще, чтобы ты окончательно ослепла.       – От мыла я не ослепну – проворчала рабыня (глаза она все же закрыла).       – Да, не ослепнешь – хмыкнул брюнет, опрокидывая на девушку еще одно ведро с водой – Так, думаю, волосы теперь достаточно чистые – пришел он к выводу после того, как придирчиво осмотрел чуть ли не каждую прядь.       – Отлично! – воскликнула Ханджи – Значит... Ай! Ваша Светлость!       – Не ной – буркнул граф, хватая рабыню за «хвост» и ловко отжимая из него воду – Волосы мы помыли...       – МЫ помыли?!       – Хорошо, Я помыл. А теперь... Займемся твоей спиной... – он провел кончиком пальца вдоль ее позвоночника, не без удовольствия отмечая то, КАК она дернулась от его, в общем-то, довольно невинного прикосновения.       – Спи... Спиной? Что значит «спиной»? – пролепетала шатенка.       – То и значит – хмыкнул Леви, тщательно намыливая губку.       – Не надо... – необычно серьезным голосом произнесла девушка – Прошу вас... Не надо...       – А? Что такое, Ханджи? – от Аккермана не укрылось то, как сильно она сжала бортик ванной – В чем дело?       – Моя спина... Она... Она ужасна... – пролепетала рабыня, невольно устыдившись безобразных шрамов, покрывающих практически все ее тело сзади.       – Ты в этом не виновата... – тяжко вздохнул мужчина, пристально рассматривая большой рубец чуть ниже ее левой лопатки.       «А рана была довольно глубокой – не мог не заметить он – Кто же нанес ее тебе? И за что?».       – Откуда вы знаете, что я невиновата? – горько усмехнулась шатенка – Быть может, я заслужила все эти шрамы? Каждый из них! А что если я...       – Не надо... – перебил он ее – Не надо... – повторил мужчина, осторожно развернув ее к себе лицом – Ханджи... Посмотри на меня... – прошептал он, притянув ее лицо к себе за подбородок – Я ни в чем не обвиняю и не осуждаю тебя... Ведь... В конце концов... Ты не единственная, на чьем теле есть шрамы...       – Да, не единственная – невольно согласилась она, бегло осматривая многочисленные рубцы на теле своего хозяина.       – Неважно, за что ты получила эти шрамы, главное, что они сделали тебя сильнее... Каждый из них... – слегка улыбнулся граф, откидывая от ее лица влажную каштановую прядь.       – Да, шрамы делают нас сильнее... – прошептала рабыня, проведя кончиком пальца по небольшому шраму на правом боку мужчины – шраму, оставшемуся у него после его схватки с вепрем – Ваша Светлость... Прошу меня извинить... Я... Я просто... – на ее лице появилась смущенная улыбка.       – Ничего, я все понимаю – слегка улыбнулся Леви, невесомо касаясь ее лба губами – Ну, что, позволишь мне помыть твою спину?       – А вы... А вам не будет... противно? – невольно замялась шатенка.       – Из-за чего? Из-за шрамов?       Девушка неуверенно кивнула.       – Дурочка... – он бережно провел ладонью по ее щеке – Неужели ты подумала, что мне может быть противно что-то в тебе?       – Но... Но... Ведь...       – Твои шрамы – это часть тебя, Ханджи – сказал Леви, обхватив ладонями ее лицо – Это то, что делает тебя той, кем ты являешься. И... – в серых глазах промелькнул озорной огонек – Если ты думаешь, что из-за этого ты станешь для меня менее желанной, то ты глубоко ошибаешься.       – Ах, вы....       Она бы неприменно высказала своему хозяину все, ЧТО она о нем думает...       Но...       Ей мешают его губы, прильнувшие к ее собственным...

***

      И вновь ее с головой накрывают волны невообразимой нежности, которая, казалось, была просто несовместима с таким холодным и мрачным человеком, как граф Аккерман.       Но...       То, как он нежно целует ее... То, как его руки бережно скользят по ее волосам, по влажной спине... То, как его пальцы невероятно осторожно очерчивают каждый из ее шрамов...       Все это заставляет сомневаться в том, что этому человеку чужда нежность...       Наконец, после нескольких невероятно долгих секунд Аккерман отстраняется от своей рабыни. А она... А она невольно тянется к нему... Ей мало... Ей чертовски хочется ЕЩЕ...       Хоть она и понимает, что не имеет никаких прав на этого мужчину... Она для него лишь игрушка, мимолетный каприз заскучавшего аристократа, способ немного отвлечься от поднадоевших хорошеньких светловолосых рабынь...       Но...       Ханджи все равно...       Она привыкла довольствоваться малым...

***

      – Ну, что? Все еще думаешь, что мне противно? – усмехается граф, даже и не думая отпускать ее из своих объятий, его пальцы продолжают бережно поглаживать ее спину.       – Теперь уже нет – хихикает девушка, уткнувшись ему в плечо – Ваша Светлость?       – Да, Ханджи?       – Так вы собираетесь мыть мою спину? Или нет? – даже не пытаясь скрыть в голосе насмешливые нотки спрашивает шатенка.       – Тц, нет, ну, точно лиса! – буркнул Аккерман, резко отталкивая от себя девушку, и...       Окуная ее в воду с головой...       – Ваша Светлость! – ее возмущению просто нет предела – Раз передумали душить меня, то решили утопить?!       – Тц, вот дуреха! – проворчал брюнет – Не дергайся – он слегка придерживает ее за плечи – Иначе твоя спина не получит то, что ей причитается – буркнул он, принимаясь невероятно бережно протирать намыленной щеткой каждый дюйм узкой женской спины.       – Можно тереть и посильнее, шрамы уже давно не болят – говорит Ханджи, хотя в глубине души ее не может не радовать то, как он осторожен и аккуратен с нею.       – А что же ты раньше не сказала? – хмыкнул Леви, принимаясь тереть ее спину гораздо тщательнее.       А еще через несколько минут Ханджи уже сдавленно шипит, нервно кусает губы и что есть силы стискивает руками бортики ванной, ибо граф, уже нисколько ни церемонясь, тщательно «работает» щеткой.       – Решили кожу с меня содрать? – процедила сквозь зубы девушка, не выдержав излишнего усердия своего хозяина.       – Не преувеличивай – хмыкнул мужчина – Я лишь смыл с тебя грязь.       – Я была не настолько грязной! – возразила шатенка.       – Я знаю, знаю... Просто... Я... Немного... Увлекся... – нехотя признался граф.       – Увлеклись?! Что значит «увлек... лись... – чуть ли не пропищала рабыня, почувствовав, как ее спины осторожно касаются мужские губы – Ва... Ваша Светлость... Что... Что вы дел...       – Помолчи... – чуть ли не взмолился Леви, продолжая осыпать невесомыми поцелуями ее плечи, лопатки, линию позвоночника – Просто помолчи...       Он бы ни за что не смог объяснить ей причину своего поведения...       Да что уж тут говорить...       Он бы и себе не смог объяснить этого...       А что до Ханджи... А Ханджи благоразумно решила подчиниться своему хозяину...       За все годы нахождения в рабстве ее неоднократно били по спине, хлестали кнутом, резали ножом, кинжалом, а как-то ее бок пронзила стрела, когда сын ее тогдашнего хозяина посчитал забавным потренироваться в стрельбе из лука по «живым мишеням», ее обжигали и клеймили...       Но...       То, что творил с ее спиной сейчас граф...       Такого с ней никогда не было...       И...       Будь она проклята, если позволит этому прекратиться!

***

      – Эй, ты в порядке? – нахмурился Леви, услышав какой-то странный звук, подозрительно напоминающий стон.       – Д... Да, Ва... Ваша Светлость, все хорошо... – с трудом выдавила из себя Ханджи.       – Понравилось? – хищно ухмыльнулся мужчина, ласково поглаживая женскую спину.       – Д... Да, понравилось... – она явно была не в том состоянии, чтобы отрицать это.       – Я рад... – усмехнулся брюнет – Как думаешь, делал ли я это, если бы мне было противно? – спросил он, уткнувшись носом где-то между ее лопатками.       – Э... Нет... – растерянно пролепетала девушка.       – Еще сомнения есть? – поинтересовался он, резко развернув ее к себе лицом.       – Э... Нет... – повторила рабыня.       – Это хорошо – хмыкнул Аккерман, кратко целуя ее в губы – Что ж, твоя спина снова чистая, поэтому... Предлагаю продолжить...       – И что же вы собрались мыть дальше? – лукаво улыбнулась шатенка.       – Это... – он слегка сжал ее небольшие груди.       – Ваша Светлость... Вы... Вы... Вы просто... – лепетала пунцово-красная от смущения Ханджи.       – Ну, продолжай – ухмыльнулся Леви, ни на секунду не прекращая поглаживать небольшие мягкие холмики.       – Что мне будет, если я сейчас дам вам пощечину? – поинтересовалась рабыня.       – Вот как мы заговорили, значит – серые глаза опасно сузились – Ну... Во-первых, я прекращу делать это... – он уже более настойчиво сжал женские груди, обведя ареол соска – А, во-вторых...       – Все-все! Я... Я передумала! – взвизгнула девушка, невольно поддаваясь ласке, словно кошка – Я больше не хочу дать вам пощечину!       – Я не договорил – Аккерман будто и не слышал ее последнюю фразу.       – А? Что, простите?       – А, во-вторых... – его губы исказились в явно не предвещающей ничего хорошего ухмылке – А, во-вторых... Я сделаю так...       – Ваша Светлость! Ну, что это за такое! – заверещала Ханджи, когда ее снова с головой окунули в воду – Все же решили утопить меня?!       – Тц, не говори ерунды – проворчал Аккерман – Я помыть тебя хочу, не утопить.       – Я уже чистая! – воскликнула рабыня.       – Недостаточно – буркнул мужчина, тщательно намыливая руки – Тебя нужно как следует отмыть... здесь... – прошептал он, вновь накрывая ладонями ее обнаженные груди.       – Ммм... Как пожелаете, Ваша Светлость... – полупрошептала-полупростонала девушка, чуть ли не млея от нежных, но, в то же время, довольно настойчивых прикосновений хозяина.       – Ну-ну, Ханджи, не сдерживайся – самодовольно ухмыльнулся граф, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как его рабыня нервно покусывает губы, безусловно, пытаясь сдержать стон, как она что есть силы сжимает бортики ванны, а также как она отворачивается от него, дабы он не увидел ее покрасневших явно не от горячей воды щек – Тебе же нравится то, что я делаю, даже и не думай отрицать этого.       – А я... Я и не отриц... Аааа! – сдержать стон она так и не смогла – Ой! Простите... – смущенно улыбнулась девушка.       – Сколько раз говорил, прекрати постоянно извиняться – хмыкнул Леви.       – Ваша Светлость...       – Да, Ханджи?       – По-моему, моя грудь уже достаточно чистая... – выдохнула рабыня.       – Хочешь, чтобы я прекратил? – вкрадчиво поинтересовался граф, продолжая ласкать небольшие мягкие холмики.       – Да... Нет... То... То есть... Я хот... Аааа! – вскрикнула шатенка, когда он слегка сжал ее отвердевшие соски.       – Хотя... Знаешь, ты права. Твоя грудь уже достаточно чистая – усмехнулся Аккерман, все же отпуская упругую женскую грудь. С явной неохотой, надо сказать.       Судя по недовольному стону, издаваемому его новоиспеченной фавориткой, ей это также не слишком-то понравилось.       – Ну, не ворчи – хмыкнул мужчина, невесомо целуя насупившуюся девушку в губы – Я еще не до конца тебя... отмыл.       – И что же вы собрались мыть дальше? – поинтересовалась Ханджи, кокетливо захлопав ресницами.       – Может быть, это? – предложил Аккерман, галантно поцеловав ее ладонь.       – А почему бы и нет? – хихикнула девушка, изящно протянув хозяину правую руку.       – Ну, что ж, выбор сделан – ухмыльнулся граф, прикоснувшись губами к плечу рабыни, а затем проведя дорожку поцелуев от ее предплечья до локтя.       – Ва... Ваша Светлость, вы, что, соб... собрались по... помыть мою... мою руку... гу... губами? – простонала шатенка, неосознанно запуская пальцы левой руки в волосы хозяина.       – Тц, промолчать не могла? – процедил сквозь зубы брюнет, с явной неохотой отрываясь от столь приятного занятия.       – Ну, я.... Ай! Я же просто спросила! – взвизгнула она, когда он, тщательно намылив щетку, что есть силы «прошелся» ею по ее руке – Да вы же мне так всю кожу сдерете!       – Не думал, что ты такая неженка – усмехнулся граф – Может, тебе еще подуть на ручку? – вкрадчиво прошептал он ей на ухо – Чтобы не... ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, ДУРА?! – рявкнул он, когда она окатила его водой... Снова...       – Черт... На штаны не попала... – «горестно» вздохнула Ханджи – Все еще считаете меня неженкой, Ваша Светлость? – задорно подмигнула хозяину девушка.       – Нет, ты не неженка, ты – просто сумасшедшая – честно признался брюнет.       – Но ведь вам это нравится, не так ли? – лукаво улыбнулась рабыня.       – Не то слово – чуть ли не прорычал Аккерман, яростно целуя ее.

***

      Его обычная сдержанность уступает место безудержному желанию, которое охватывает его всякий раз, как он видит эту невозможную девчонку, всякий раз, когда ее взгляд, слово или улыбка доводит его до белого каления...       Всякий раз...       Как она одним лишь своим существованием...       Заставляет почувствовать себя...       ЖИВЫМ...       И вот уже он крепко прижимает к себе ее обнаженное тело, его руки скользят по покрытой многочисленными шрамами узкой женской спине, очерчивая каждую царапину, каждый рубец, каждую выступающую на худощавом тельце косточку. Он уверенно, собственнически, впивается в мягкие женские губы, нисколько не стесняясь откровенно кусать их, его язык обводит по контуру ряд ее зубов, активно исследует ее рот...       И...       Ведет яростную борьбу с ее языком...       Ведь...       Ханджи явно не собирается уступать ему...       Ее пальцы ловко пробегают по угольно-черным прядям, ее ногти слегка царапают бритый затылок... Ее обнаженное влажное тело так и льнет к крепкому мужскому телу, выгибаясь навстречу каждому его прикосновению...       А сама она...       Со всем пылом, на который способна, отвечает на страстные поцелуи графа...       Он забывает о бумагах, которые ему необходимо разобрать, о письмах, которые ему нужно подготовить, о других проблемах, которые надо решить...       Сейчас это совершенно не важно...       Она забывает о том, что ей нужно вставать уже через несколько часов, о том, что ее ждет очередной трудный день, полный забот... Она забывает даже о том, что сейчас она, возможно, еще на один шаг приблизилась к свободе, о том, что у нее впервые за много лет появилась возможность сбежать...       Сейчас это совершенно не важно...       Да, сейчас для них вообще ничего не было важно, кроме друг друга...       Ну и еще того, что...       Все же нужно хоть иногда дышать...

***

      – Ох, черт... – рвано выдохнул Леви, когда нехватка воздуха все же вынудила его оторваться от таких манящих губ – Что же ты делаешь со мной, девочка моя? – чуть слышно прошептал он.       – Ва... Ваша Светлость... Что... Что вы... Что вы сказали? – пролепетала Ханджи, уткнувшись лицом в плечо хозяина.       – Ничего... – покачал головой Аккерман, слегка прикоснувшись губами к ее волосам – Ты... Ты как? В порядке? – спросил он, бережно приподняв ее лицо за подбородок.       – А сами как думаете, Ваша Светлость? – мягко улыбнулась рабыня, посмотрев на графа затуманенным взором.       – Это довольно сложный вопрос – хмыкнул мужчина, кратко поцеловав ее в губы – Если я тебя отпущу, ты не упадешь?       – Это довольно сложный вопрос – повторила она его фразу.       – Хорошо, я помогу тебе сесть – сказал брюнет, осторожно опуская ее в ванну – Все хорошо?       – Да, Ваша Светлость, благодарю вас – кивнула девушка, придерживаясь руками за бортики.       – Знаешь, за твою выходку тебе следовало бы всыпать с десяток плетей, посадить на хлеб и воду, а еще лучше бросить в темницу на пару дней – нахмурился Леви.       – Значит, я получу плетей – безразлично пожала плечами рабыня – Ничего, мне не привыкать.       – А почему ты решила, что получишь плетей? – поинтересовался граф.       – Ну... На хлеб и воду вы меня точно не посадите...       – И почему же?       – Вы же постоянно ворчите, что я слишком тощая! – всплеснула руками Ханджи – А если мне придется есть только хлеб и пить только воду, то...       – Можешь не продолжать, я понял – буркнул брюнет.       – В темницу вы меня тоже не бросите...       – И почему ты в этом так уверена? – спросил мужчина.       – Ведь если вы бросите меня в грязную пыльную темницу, то... Все ваши труды будут насмарку... – усмехнулась она, как бы невзначай откидывая назад свои влажные волосы.       – Тц, в моих темницах нет пыли и грязи – проворчал граф.       – И как я не подумала! – рассмеялась шатенка – Но я все равно считаю, что бросать меня в темницу после того, как вы собственноручно отмыли меня, будет несколько... несколько... недальновидно. Или я не права? – ее губы исказились в хитрой ухмылке.       – Нет, ты, черт возьми, права – не мог не признать Аккерман – Самая умная, значит? – хмыкнул он, бросив на нее довольно красноречивый взгляд, тот взгляд, который вынуждал даже храбрейших мужчин испуганно опускать глаза и бежать от него без оглядки.       А эта невозможная девчонка...       Смело продолжала смотреть ему в глаза...       – Может, я и не самая умная, но дурой я себя никогда не считала – усмехнулась рабыня – Так, когда вы всыплете мне петель? – как бы между делом поинтересовалась она.       – А тебе бы этого очень хотелось? – спросил Леви.       – Ну... Вообще-то, не очень... – честно призналась шатенка – Но... Что поделать! – виновато улыбнулась она – Поэтому... Чем раньше – тем лучше...       – Справедливо – одобрительно кивнул граф, в очередной раз поражаясь ходу ее мыслей, а также тому, как безразлично она относилась к собственной жизни – Но... Думаю, обойдемся без плетей. Я выберу тебе более подходящее наказание – объявил Аккерман, намыливая щетку и взяв девушку за левую руку.       – И какое же именно? – спросила рабыня – Все же сдерете с меня кожу? – предположила она, невольно сморщившись, когда он принялся тщательно «мыть» ее левую руку.       – Потом узнаешь – загадочно улыбнулся брюнет, вновь окатывая ее водой.       – Ясно, решили меня заинтриговать – вздохнула девушка.       – Получилось? – хмыкнул Леви.       – Возможно – уклончиво ответила шатенка – Ну... Раз уж вы не хотите говорить, как именно решили наказать меня, а также... Раз уж вы все равно меня моете... То... Как насчет того, чтобы заняться моими ногами? – спросила она, невероятно грациозно приподняв левую ногу.       – Совсем страх потеряла? – нахмурился граф, слегка шлепнув ее по икре.       – Потеряла – кивнула она – И очень давно.       – Да, я понял – вздохнул мужчина, проведя кончиком пальца от ее лодыжки до бедра и не без удовольствия замечая то, как она вздрогнула от его действий – Ну... Ноги, так ноги... Только не ной, что я пытаюсь содрать с тебя кожу.       – Не переживайте, не буду – ответила она, невольно поморщившись, когда он «прошелся» щеткой по ее бедру – Ай-ай-ай! – вскрикнула Ханджи, неожиданно потеряв равновесие, когда графу вдруг вздумалось поднять ее ногу еще выше.       – Ты в порядке? – невольно забеспокоился Леви, когда она внезапно скрылась под водой.       – А вы поднимите мою ногу еще выше и узнаете – в порядке я или нет! – пробурчала рабыня, протирая глаза от мыльной воды – Ай! Ваша Светлость! – вскрикнул она, когда он снова потянул ее за ногу – Вы...       – Держаться не пробовала? – как бы между делом поинтересовался брюнет, продолжая «тереть» щеткой женскую ногу.       – И как я сама не догадалась? – закатила глаза девушка, невольно поморщившись из-за действий хозяина.       – Вот, умница! – хмыкнул граф, заметив, что она все же соизволила крепко схватиться за бортик – Можешь же быть послушной девочкой, когда хочешь!       – Я всегда послушна – нахмурилась шатенка.       – Что-то я не заметил – усмехнулся мужчина – А вот пытаться прожечь во мне дыру своими красивыми глазками не надо – хмыкнул он, заметив довольно красноречивый взгляд своей рабыни.       – Я не пытаюсь прожечь в вас дыру – процедила сквозь зубы шатенка.       – Я сказал, что у тебя красивые глаза, а ты услышала только про дыру? – усмехнулся граф – Что же с тобой не так, Ханджи?       – Да все не так – фыркнула девушка, демонстративно отвернувшись от хозяина.       – Ты, что, обиделась? – нахмурился Аккерман.       – Я не вправе обижаться на вас, Ваша Светлость – проворчала рабыня.       – Но, тем не менее, обижаешься – вздохнул Леви – Ну, что ж... Видимо, придется заглаживать вину...       – Что знач... Ва... Ваша.... Св... Светлость... Чт... Что... Вы... Дел... – залепетала она, почувствовав, как сильные мужские пальцы неожиданно нежно заскользили по ее ноге.       – Неужели непонятно? Заглаживаю свою вину – усмехнулся Леви, игриво поглаживая ее голень – Ну, что, Ханджи? Все еще обижаешься? – вкрадчиво поинтересовался он, проведя кончиком пальцев по ее колену – А теперь? – его пальцы скользнули по ее бедру – А теперь? – он принялся довольно настойчиво поглаживать внутреннюю сторону ее бедра в опасной близости от самого чувствительного места женского тела – А теп...       – Все-все! Я больше не обижаюсь! – взвизгнула девушка, невольно дернув ногой.       – Это хорошо! – хмыкнул граф, ловко схватив ее за лодыжку – Это ОЧЕНЬ хорошо... – добавил он, проложив дорожку поцелуев до ее колена, а затем...       Отпустил...

***

      – А? – не поняла шатенка, в растерянности уставившись на свою левую ногу.       – Ну, долго мне еще ждать?       – Ваша Светлость? Я не совсем пони...       – Будь добра, дай мне вторую ногу, Ханджи, чтобы я мог и ее помыть – как ни в чем не бывало ответил Аккерман.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – пробурчала девушка, изящно приподняв правую ногу.       – Какая умная и послушная дев... Тц, беру свои слова назад – процедил сквозь зубы граф, когда его вновь окатили водой – Если ты так хочешь, чтобы я снял штаны, можешь просто попросить, не нужно постоянно брызгать на меня водой.       – А вы сами-то хотите снять штаны, Ваша Светлость? – лукаво улыбнулась Ханджи.       – Если бы я хотел, то снял их.       – Если бы я хотела, чтобы вы сняли их, то брызгала бы на вас чуть ниже пояса.       – Ты заплатишь за это... – прошипел Леви, намыливая щетку.       «Это того стоило... – подумала рабыня, невольно поморщившись, когда щетка довольно болезненно прошлась по ее икре – Это, определенно, того стоило... – слегка улыбнулась она, любуясь перекошенным от гнева лицом своего хозяина – Нет, ну до чего же он милый, когда выходит из себя...».       – Других ваших фавориток вы тоже так... тщательно моете, или я одна удостоилась такой чести? – хихикнула шатенка, не без удовольствия наблюдая за тем, как он остервенело трет ее ногу.       – Тц, думай, что говоришь – процедил сквозь зубы Аккерман, проведя щеткой по ее ступне – Что смешного?! – чуть не прорычал он, услышав беззаботное хихиканье.       – Прос... Простите, Ваша Светлость... Мне просто немного щекотно... – виновато улыбнулась рабыня.       – Вот же... Ненормальная девица... – проворчал граф, тщательно протирая ее лодыжку.       – Ваша Светлость... Вы так и не ответили на мой вопрос. Других фавориток вы тоже моете собственноручно? – поинтересовалась Ханджи.       – Если я не ответил, значит, не посчитал это нужным – буркнул брюнет, проведя щеткой по ее колену.       – Ну... Господин... Ну... Прошу вас... Удовлетворите мое любопытство... – кокетливо захлопала ресницами девушка.       «Нет, ну до чего же хороша, чертовка – не мог не заметить Аккерман, с нескрываемым удовольствием любуясь ее покрасневшими щеками, влажными волосами, пухлыми губами и невероятно красивыми глазами, в которых пляшут самые настоящие черти – И она МОЯ.. Только МОЯ...».       – Нет – кратко отвечает мужчина.       – А? Нет? Что значит «нет»? – не поняла шатенка.       – То и значит – хмыкнул граф, по-хозяйски поглаживая женскую ногу – Других фавориток я не мою.       – Вот как, значит... – загадочно улыбнулась девушка – И чем же, позвольте узнать, я удостоилась подобной чести?       – Не знаю – пожал плечами Леви – Признаться, я раньше никогда не думал о подобном... времяпрепровождении с кем-либо из моих фавориток. Надо бы попробовать.       – Что, простите? – мигом насторожилась шатенка.       – Да, надо обязательно попробовать – граф ее будто бы не слышал – Завтра же и попробую! С Петрой! Ты что творишь, дура?! – злобно зыркнул он на рабыню, которая снова окатила его водой.       – Прошу прощения, Ваша Светлость, у меня... у меня рука соскользнула – пролепетала шатенка, смиренно опустив голову.       – Рука соскользнула, говоришь? – нахмурился брюнет, приподнимая ее лицо за подбородок – А... Может быть... – его губы исказились в хищной ухмылке – Может быть, кое-кто просто ревнует?       – Ну... Вам виднее, ревнивая Петра или нет – хмыкнула рабыня, выжимая свои волосы.       – Вообще-то, я говорил о тебе – бросил мужчина.       – Обо мне?       – Ага – кивнул Аккерман.       – А я здесь причем?       – Ну же, Ханджи, скажи, ты меня ревнуешь? – поинтересовался Леви, убирая ей за ухо влажную прядь – Удовлетвори мое любопытство.       – Я не вправе ревновать вас, Ваша Светлость – тепло улыбнулась шатенка.       – Я спрашиваю тебя не о том, что ты вправе, а что нет – буркнул брюнет, вновь поворачивая ее лицо к себе – Это простой вопрос. Будь добра, ответь на него. А не то...       – А не то что?       – Накажу – ухмыльнулся граф.       – Что ж, ладно – неопределенно пожала плечами деушка.       – И ты так спокойно говоришь об этом – нахмурился брюнет.       – Ну... Вы ведь уже пообещали, что накажете меня... Поэтому... Раз мне этого все равно не избежать... То... Нет никакого смысла переживать из-за этого... Нужно просто... Смириться... – ответила рабыня, облокотившись на спинку ванной.       – То есть, наказания ты не боишься? – все же решил уточнить Аккерман, которого несколько настораживало ее невозмутимое спокойствие.       – А чего мне бояться? – хмыкнула шатенка – Вы явно не сделаете со мной ничего такого, что со мной ни делали мои прошлые хозяева.       – Да, тут ты права – вздохнул Леви, в очередной раз задаваясь вопросом, через что же ей пришлось пройти – Хотя... Кто знает... – загадочно улыбнулся мужчина.       – Ммм... Должна признать, вы заинтриговали меня, Ваша Светлость – усмехнулась шатенка – Мне просто не терпится узнать, что за наказание меня ждет.       – Не переживай, скоро узнаешь – хмыкнул граф – Ну, вот и все, твои ноги теперь чистые – объявил он, смывая с ее правой ноги остатки мыла – Что там у нас дальше?       – Может быть, живот? – предположила Ханджи.       – Да... Почему бы и нет... – прохрипел Аккерман, наблюдая за тем, как она невероятно медленно поднимается из воды.       Черт... Ну, до чего же она хор...

***

       – Ай! – вскрикнула рабыня, когда, неожиданно поскользнувшись, снова плюхнулась в ванну.       – Не ушиблась? – поинтересовался граф, убирая от ее лица волосы, дабы она смогла промыть глаза от мыльной воды.       – Нет, все нормально – ответила девушка – Извините, что так получилось, я хотела встать красиво, но что-то пошло не так – виновато улыбнулась она.       – Да, я заметил – усмехнулся брюнет – Ну, что, Ханджи? Мне стоит заняться твоим животом? – вкрадчиво прошептал он ей чуть ли не в самые губы.       – Непременно... – кокетливо захлопала ресницами рабыня.       – Прекрасно... – ухмыльнулся Леви – Давай помогу тебе встать, пока ты снова не упала и ничего себе не сломала – сказал он, подхватывая ее за подмышки.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – поскольку в словах хозяина была доля правды, она не видела смысла спорить с ним.       – Все хорошо? Стоять сможешь? – спросил мужчина, когда помог девушке встать.       – Да я даже станцевать могу! – воскликнула она – Ваша Светлость? Что такое? – не поняла рабыня, когда он вдруг крепко схватил ее за запястье.       – Только попробуй... – в его голосе звучала неприкрытая угроза – Или... – серые глаза вновь опасно сузились – Снова в лазарет захотела?       – Неа! – весело воскликнула рабыня – Ваша Светлость... А я думала, что вам нравится танцевать со мной! Или я ошиблась? – поинтересовалась она, обвивая руками его шею.       – Нравится – не стал спорить Аккерман, положив ладони на ее бедра.       – Тогда... Быть может... Поднимете ваши руки? Согласитесь, это как-то не по правилам!       – Что, не нравится? – хищно ухмыльнулся Леви, по-хозяйски поглаживая упругие женские бедра.       – Ну... Почему же... Нравится... – лукаво улыбнулась Ханджи, поддаваясь ласке словно кошка – Но... Это все равно как-то не по прави... Ай! – вскрикнула она, когда он резко развернул ее к себе спиной.       – К черту правила! – рявкнул граф, слегка куснув ее за плечо – Мы сейчас явно не танцевать собираемся!       – А что... Что же мы собираемся делать? – пролепетала рабыня, чувствуя какое-то странное напряжение между ног.       – Как это что? Мыть твой живот! – ответ Аккермана был более чем очевиден.       – А? Что, простите? – не поняла шатенка.       – Что-то не так, Ханджи? – вкрадчиво поинтересовался граф, нарочито медленно проводя щеткой по ее животу – Или ты хочешь, чтобы я... отмыл тебе кое-что другое?       – Э... Нет! Нет! Нет! Что вы, Ваша Светлость! Я даже и не думала об этом! – спешно затараторила рабыня.       – Точно?       – Точно-точно! – торопливо закивала головой девушка.       – Ну... Ладно... – хмыкнул брюнет, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как покраснели ее щеки – Живот, так живот...       Ханджи предпочла ничего не отвечать на это...

***

      – Тц, ну до чего же ты тощая! – ворчал Аккерман, проведя щеткой по впалому животу рабыни – Ты вообще ешь хоть что-нибудь?       – Я ем, как и все остальные ваши рабы – буркнула шатенка – Вы не хуже меня знаете, что тетушка Агнес никого не морит голодом.       – Да, я знаю – кивнул брюнет, продолжая намыливать ее живот – Но ты все равно тощая! Надо бы приказать тетушке Агнес давать тебе две... Нет... Три порции!       – Три порции?! Ваша Светлость, при всем уважении, но вы в своем уме?! Как, по-вашему, я могу съесть сразу три порции, если и одной для меня слишком много!       – Как это «слишком много»? – не понял мужчина – Ты, что, не доедаешь то, что тебе дают?       – Ну...       – Так... Ты сейчас серьезно? – Леви резко развернул ее к себе лицом.       – Ну...       – Я задал тебе вопрос! – в его голосе отчетливо звучали властные нотки – Отвечай! Это приказ!       – Иногда – она, как всегда, с честью выдержала его взгляд.       – Ты... Ты... Ты просто...       Он бы, непременно, высказал ей все, что он думает, если бы...       Она не впилась в его губы страстным поцелуем...       Не совсем осознавая, что он делает, Аккерман крепко прижал ее к себе, что есть силы стиснул ее бедра, и...       Ответил на ее поцелуй, намереваясь перехватить инициативу...       Однако...       Не тут-то было...       Когда они оставались наедине, Ханджи довольно редко делала первый шаг, но когда это происходило, то...       Отступать она явно не собиралась...       И этот раз явно не был исключением...

***

      Явно не ожидавший такого откровенного напора, граф поначалу несколько растерялся, чем не преминула воспользоваться рабыня. Она обвила руками его шею, ее пальцы ловко проскользнули между угольно-черными прядями, прошлись по выбритому затылку, затем она не постеснялась впиться ногтями в крепкую мускулистую мужскую спину, проведя ногтями от лопаток до поясницы. Для Леви ее действия были настолько неожиданными, что он невольно слегка приоткрыл рот...       А именно этого она и добивалась...       Когда ее язык скользнул к нему в рот, Аккерман был готов поклясться, что почувствовал, как ее губы изогнулись в хитрой ухмылке...       А дальше...       Когда ее язычок ловко прошелся по его зубам... Когда ее зубы слегка прикусили его губы... Когда ее губы властно сминали его собственные...       Он... Будучи совершенно нерелигиозным человеком, был готов молиться всем известным и неизвестным ему богам, чтобы она не останавливалась...       НИ-ЗА-ЧТО...       А что до Ханджи...       То она...       Не почувствовав никакого сопротивления...       Осмелела еще больше...       Она остервенело целует своего хозяина... Безжалостно царапает его спину... И вот ее руки уже внаглую поглаживают обнаженный мужской торс, опускаяь все ниже и ниже...       А когда ее пальцы ловко развязывают завязки на его штанах...       Их обоих словно окатывает ледяной водой...

***

      – Черт! – Леви, шипя словно недовольный кот, отпрыгивает назад, поддерживая при этом спадывающие штаны.       А Ханджи...       Которая вдруг осознала, ЧТО ИМЕННО она только что делала...       Была готова провалиться сквозь землю от стыда...

***

      – Ваша Светлость! Умоляю, простите меня! – вскрикнула она, опустившись в ванну – Простите меня, мой господин! – причитала она, прикрыв руками пунцово-красное от стыда и смущения лицо – Я не знаю, что на меня нашло! Я... Я не должна была! Я... Я...       – А? – Аккермана несколько озадачило поведение его рабыни.       – Простите меня! Я... Я просто...       – Успокойся – велел ей граф.       – Я бы ни за что...       – А ну прекрати! – рявкнул он.       – Простите... – вновь пискнула шатенка, прежде чем скрыться под водой.       – Так, я не понял, ты, что, утопиться собралась? – нахмурился граф, вытаскивая ее из воды за шкирку словно олененка котенка – Ханджи... Ханджи, посмотри на меня – велел он, заметив, как она старательно отводит от него взгляд – Ханджи... Посмотри на меня... – повторил он гораздо более мягким голосом.       – Простите... – вновь пролепетала она.       К ее чести, шатенка все же смогла заставить себя посмотреть на хозяина, хоть и всего на несколько секунд.       – Не отводи взгляд – приказал он, когда она смиренно опустила голову.       – Простите...       – Тц, сколько раз я должен повторять, чтобы ты прекратила постоянно извиняться?! – проворчал брюнет, хватая ее за подбородок – Ханджи... Пожалуйста, успокойся... – прошептал он, бережно проведя по ее волосам – Ты не сделала ничего плохого...       – А? – такого она явно не ожидала – Ваша Светлость... Боюсь, я не совсем понимаю вас...       – Более того... – он притягивает ее лицо к себе за подбородок – Ты целуешься все лучше и лучше... – прошептал он ей чуть ли не в самые губы – Мне только одно не дает покоя...       – Что именно, мой господин? – осторожно прошептала девушка.       – Если ты ТАК хотела, чтобы я снял штаны, что же ты сразу не сказала? – хищно ухмыльнулся Леви.       – Ваша Светлость! – кажется, что это просто невозможно, но Ханджи покраснела еще больше – Ну, нельзя же так! – она вновь прикрыла лицо ладонями.       – Ты так забавно смущаешься – хмыкнул граф, убирая ей за ухо прядь волос.       – Не вижу в этом ничего забавного – фыркнула девушка.       – Обижаешься ты тоже очень забавно – он продолжил убирать ее волосы за спину, тем самым открывая ее лицо, которое она так старательно прятала от него.       – Я не обижаюсь! – возразила шатенка, вопреки своему заверению демонстративно отворачиваясь от мужчины.       – Ну, будет тебе, мой смущающийся обиженный олененок... – прошептал брюнет, нежно целуя ее в шею.       – Я... Я не олененок... – пролепетала рабыня, чувствуя, как ее шеи невесомо касаются горячие мужские губы.       – Олененок... – шепчет граф ей прямо на ухо – МОЙ олененок... Только МОЙ олененок... – он слегка кусает мочку ее уха.       – Только ВАШ олененок... – лепечет девушка, блаженно прикрыв глаза от удовольствия – Тогда вы... Только МОЙ ежик... – чуть слышно шепчет она.       – Что ты сказала? Я не расслышал – нахмурился Аккерман.       – Ничего особенного, Ваша Светлость, не обращайте внимания – отвечает Ханджи, втайне радуясь, что он ничего не расслышал.       – Что ж, ладно – небрежно пожимает плечами Леви – Ну, что? Больше не обижаешься? – спрашивает он, продолжая ласково поглаживать ее по волосам.       – А я и не обижалась – говорил рабыня, уткнувшись лицом в плечо хозяина – Ваша Светлость! Мне ТАК стыдно! Я...       – Так, я сказал успокоиться! – резко перебивает он ее – Послушай, Ханджи – он обхватывает ладонями ее лицо, тем самым, заставляя ее смотреть на него – Ты не сделала ничего плохого.       – Но ведь я...       – Я не закончил – он вновь перебивает ее.       – Простите... – пискнула шатенка.       – Тц, да прекрати ты уже извиняться! – раздраженно фыркнул граф – Повторяю, ты не сделала ничего плохого. Более того... – самодовольно ухмыляется он – Я совершенно не против, если ты сделаешь это снова.       – ЧТО?! – такого она явно не ожидала – Ваша Светлость... Вы... Вы сейчас серьезно?!       – Более чем – кивнул брюнет – Можешь даже снова попытаться стянуть с меня штаны, я совершенно не против – ухмыльнулся он.       – Ваша Светлость! Да что... Да что же вы за человек такой! – восклицает Ханджи, вновь закрывая лицо руками.       – Какой есть... – хмыкает граф – Да хватит уже прятаться от меня! – рявкает он, убирая ее ладони – И не смей отводить взгляд! – приказывает брюнет, когда замечает, что она пытается смотреть на что угодно, но только не на него – Ханджи... Не веди себя как ребенок.       – Я не веду себя как ребенок! – возмутилась шатенка – Это вы ведете себя как вредный нахальный мальчишка!       – Ну, если я вредный нахальный мальчишка, то ты тогда капризная обиженная девчонка.       – Я не...       Он не дает ей договорить, резко притягивая ее к себе и накрывая ее губы своими...

***

      – Говорю же, вредный нахальный мальчишка... – хихикает рабыня, когда они наконец отрываются друг от друга.       – А ты – капризная обиженная девчонка? – интересуется Аккерман.       – Нет, я – взрослая и благоразумная девушка – отвечает шатенка, отодвигаясь от своего хозяина так далеко, насколько позволяют размеры ванны.       – Я бы с этим поспорил – хмыкнул мужчина – Ну, что, взрослая благоразумная девушка... – начинает он, не без удовольствия поймав гневный взгляд, который она метнула на него – Продолжим?       – Что продолжим? – не поняла Ханджи.       – Мыть тебя... – ответил граф.       – Но ведь вы уже помыли меня! – воскликнула девушка – Всю!       – Разве? А, по-моему, кое-что еще осталось.       – Нет, вы уже... Ваша Светлость! Да как вам не стыдно! – в ярости закричала рабыня, едва увидев его ухмылку, поняла, ЧТО ИМЕННО он еще не помыл – Нет! Нет! Нет! Ни за что! – решительно заявила она, прикрывая свое обнаженное тело руками и волосами.       – Неужели стесняешься? – усмехнулся Аккерман, с неприкрытым наслаждением наблюдая как ее глаза полыхают гневом – После того, что ты только что сделала?       – Ууу... И не напоминайте! Мне и так стыдно! – чуть ли не взвыла шатенка, уткнувшись лбом в колени.       – Не нужно стыдиться своих желаний, Ханджи – прошептал Леви, бережно приподнимая ее лицо за подбородок – Ты ведь желала этого, не так ли?       – Да... Желала... – она не видела смысла отрицать этого, ее тело тогда выдало ее с потрохами – Но я все равно не позволю сделать вам то, что вы задумали! – как бы она не старалась, но сдержать природное упрямство было выше ее сил – Для этого вам придется меня убить!       – И что мне потом делать с твоим хладным трупом? – нахмурился граф – Живая и теплая ты гораздо интереснее...       – Да ну? – фыркнула девушка.       – Ну, да – хмыкнул брюнет – Ведь труп не будет ни упрямиться, ни спорить, ни дерзить, ни перечить мне.       – Хм... Похоже, с ним будет гораздо меньше проблем, чем со мной... – задумчиво произнесла рабыня.       – Ага – не стал спорить мужчина – Но... Повторюсь... С ним ни так интересно... – усмехнулся Леви, слегка щелкнув ее по носу.       – Да, тут не поспоришь! – хихикнула Ханджи – Но... Своего мнения я все равно не изменю!       – Ты всегда оставляешь последнее слово за собой? – поинтересовался Аккерман.       – Стараюсь! – широко улыбнулась девушка.       – Да, я заметил – хмыкнул брюнет – Ну, что ж... Раз уж ты все решила, то... Будь по-твоему...       – А?       – Ханджи, я уже говорил тебе, что не стану тебя ни к чему принуждать – ответил мужчина – Если ты чего-то не хочешь, то... Так тому и быть...       – Спасибо вам, Ваша Светлость! Это очень много значит для меня! – тепло улыбнулась хозяину шатенка.       – И для меня... – слегка улыбнулся Аккерман, кратко целуя ее в губы – Ну... Раз уж мы со всем разобрались, то... Заканчивай уже побыстрее, вода почти остыла.       – А? Что-что, простите? – не поняла Ханджи.       – Я говорю, заканчивай побыстрее. Или... – в серых глазах на мгновение промелькнул веселье – Ты все же хочешь, чтобы Я все закончил?       – Нет, благодарю вас, но я справлюсь сама – буркнула рабыня.       – Как хочешь – небрежно пожал плечами граф.       – Э... Ваша Светлость... – неуверенно начала девушка.       – Да, Ханджи?       – Не могли бы вы отвернуться? – попросила шатенка.       – Ты это сейчас серьезно? – нахмурился мужчина.       – Более чем.       – Тебе не кажется, что уже несколько поздно изображать из себя холодную неприступность? – напомнил ей брюнет.       – Нет, не кажется – покачала головой шатенкой – Поэтому... Будьте добры, отвернитесь.       – С чего бы мне делать это? – хмыкнул граф.       – С того, что вы – благородный дворянин, и вам просто воспитание не позволит подглядывать за голой девицей. Да и... – в карих глазах мелькнули озорные огоньки – Вы ведь уже давно не зеленый юнец, а взрослый мужчина, поэтому...       – Все-все! Я понял! – процедил сквозь зубы Аккерман, с большой неохотой признавая свое поражение – Черт с тобой! Я отвернусь! – и, в доказательство своих намерений, он повернулся к ней спиной.       – Благодарю вас, Ваша Светлость! – усмехнулась рабыня, мелком взглянув на хозяина. На своего крайне недовольного хозяина...       Оооо... Как же все же приятно сбить спесь с этого наглого коротышки!

***

      – Ты долго там еще? – пробурчал Леви, который последние несколько минут не слышал ничего, кроме плеска воды, да какой-то веселой песенки, которую Ханджи напевала себе под нос.       – Я почти закончила!       Вновь послышался плеск воды и шуршание ткани.       – Ваша Светлость... Вы можете обернуться, если хотите.       – Как великодушно с твоей стороны! – фыркнул брюнет, наконец-то поворачиваясь к ней лицом.       Обернувшись, он увидел, что девушка уже вылезла из ванны, а также уже успела надеть камизу.       – Хм, вижу, ты уже и одеться успела – хмыкнул Аккерман, наблюдая за тем, как она тщательно вытирает полотенцем свои волосы.       – Ага – кивнула рабыня, ловко заплетая влажные волосы в косу, чтобы они не мешались – Ваша Светлость, прошу вас, дайте мне пару минут, сейчас я все здесь убер...       – Не надо – перебил ее граф – Я помогу тебе.       – Что-что, простите? – не поняла девушка.       – Я помогу тебе все тут убрать – пояснил брюнет, взяв одно из ведер – Все равно у меня это получится гораздо быстрее, чем у тебя.       – Я в этом нисколько не сомневаюсь! – хихикнула шатенка, которая, как и все в графстве (а, может быть, и во всем королевстве), была наслышана о довольно щепетильном отношении графа Аккермана к чистоте – Ну, что ж... Приказывайте, Ваша Светлость!       Общими усилиями они навели порядок в ванной за несколько минут.

***

      – Похоже, мы закончили – объявил Леви, с одобрением осматривая чистую тщательно прибранную ванную.       – Ага! – воскликнула Ханджи – Надо бы почаще звать вас на уборку!       – Что ты сказала? – нахмурился мужчина.       – Лишь чистую правду! – широко улыбнулась рабыня – Да и... Ваша Светлость... – на ее губах появилась лукавая улыбка.       – Да, Ханджи? – спросил брюнет, прекрасно понимая – она что-то задумала, понимая и... предвкушая это...       – Вы рубашку забыли – она кивнула на рубашку графа, которая по-прежнему висела у очага.       – Тц, точно – процедил сквозь зубы недовольный мужчина, хватая свою одежду.       – Высохла? – поинтересовалась Ханджи, наблюдая за тем, как хозяин надевает рубашку.       – Вполне – ткань еще была немного влажной, но это было терпимо.       – Это хорошо! – воскликнула девушка – Так... Чем бы вы хотели заняться, мой господин? – кокетливо захлопала ресницами она.       – Хм... Дай-ка подумать... – ухмыльнулся он – Мы можем... Пойти в твою комнату, и... – он бережно взял ее за руку – Расчесать твои волосы... – прошептал он ей чуть ли не в самые губы.       – А? Что? – такого она явно не ожидала.       – Или... У тебя есть идеи получше? – усмехнулся Леви.       – Нет-нет-нет! Что вы, Ваша Светлость! Я... Я вовсе не... – сбивчиво залепетала девушка, безуспешно попытавшись спрятать свои покрасневшие щеки.       – Можешь не продолжать, я понял – хмыкнул брюнет, слегка чмокнув ее в нос – Ладно, идем, приведем твои волосы в порядок... – объявил он, потянув ее за собой.       Рабыня предпочла ничего на это не отвечать...

***

      – Сядь... – велел граф, кивнув на стул у столика с зеркалом.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка поклонившись хозяину, девушка села.       – Какая послушная девочка! – усмехнулся Аккерман, рассматривая несколько расчесок – Вот бы ты всегда была такой...       – Вам бы этого очень хотелось? – буркнула шатенка.       – Ну, вообще-то, нет – ответил граф, не без удовольствия наблюдая через зеркало как ее глаза словно пытаются прожечь в нем дыру – В твоем... непослушании явно что-то есть...       – Ха! То есть, вам нравится, когда я вам перечу? – усмехнулась рабыня – Ай! – пискнула она, когда он «прошелся» расческой по ее волосам.       – Не всегда – проворчал брюнет, тщательно расчесывая спутанную прядь и намеренно игнорируя сдавленное шипение.       – Ваша Светлость... Не стоит так утруждать себя... – пролепетала рабыня, невольно зажмурившись от неприятного ощущения – Я вполне могу...       – Я сам – резко перебил ее Леви – Сиди тихо и не дергайся.       – Как... Как пожелаете... Ваша Светлость... – процедила сквозь зубы Ханджи.       Что до Аккермана, то он, хмыкнув что-то себе под нос, продолжил издеваться расчесывать волосы своей рабыни.

***

      – Ну, вот и все – объявил мужчина, когда спутанные колтуны превратились в блестящие гладкие волосы.       – Благодарю вас, Ваша Светлость, у вас явно талант к расчесыванию! – тепло улыбнулась рабыня, откидывая волосы назад – Но... Можно было и поаккуратнее – не смогла удержаться она от издевки.       – Тц, ты просто не можешь не оставить за собой последнее слово – процедил мужчина сквозь зубы.       – Стараюсь! – широко улыбнулась Ханджи – И... Ваша Светлость...       – Да?       – В ванной мы прибрались... – кивнула на дверь рабыня – Мои волосы вы расчесали... – она откинула назад каштановую волну волос – Так чем же вы хотите заняться теперь? – поинтересовалась она, изящно закидывая ногу на ногу, тем самым, как бы невзначай, слегка оголяя бедро.       «Нет, ну до чего же хороша, чертовка! – не мог не заметить Леви, от которого, разумеется, не укрылись ее совершенно ненавязчивые попытки соблазнить его – Так непринужденно кокетничать... Да таким умением далеко не каждая благородная и искушенная в придворных интригах дама может похвастаться! Ну, даже не думай, что ты победила, девочка моя. Нет, все будет так, как Я хочу... И никак иначе...».

***

      – Ну, даже и не знаю – неопределенно пожал плечами граф – Наверное, пойду спать.       – А? Что? Спать? – пискнула явно не ожидавшая подобного шатенка.       – Ага – кивнул мужчина – Если только... – его губы исказились в нахальной ухмылке – Если только ты не хочешь предложить мне что-то поинтереснее?       – Э... Нет, Ваша Светлость... – пролепетала девушка, чувствуя, как на ее щеках вновь появляется предательский румянец.       – Ну... Тогда... Я... Пожалуй... Пойду... – нарочито медленно произнес Аккерман.       – Хорошо – неопределенно пожала плечами рабыня, довольно правдоподобно изображая безразличие и равнодушие (хотя в глубине души очень хотела придушить своего хозяина).       – Тебе бы тоже не мешало лечь спать – нахмурился мужчина, от которого не укрылось ее поведение (разумеется, он ей нисколько ни поверил) – Тебе завтра рано вставать.       – Да, Ваша Светлость, вы правы – кивнула девушка, поднимаясь со стула – Спокойной ночи, мой господин! – тепло улыбнулась она графу.       – Выпроваживаешь меня? – серые глаза опасно сузились.       – Что вы, Ваша Светлость! У меня и в мыслях не было! – невинно захлопала ресницами Ханджи – Просто... Вы же сами сказали, что собираетесь идти спать – она смиренно опустила глаза – Вот я и...       – Да, я так сказал – не стал спорить Аккерман – Осталось лишь... Разобраться с еще одним делом – сказал он, слегка проведя рукой по ее щеке.       – Ммм... Уверена, вы прекрасно справитесь с этим делом... – пролепетала рабыня, слегка прикрыв глаза от удовольствия.       – Да, я тоже думаю, что прекрасно справлюсь с... назначением твоего наказания... – хмыкнул Леви.       – А? Что? Наказание? Какое еще наказание? – сказать, что шатенка была удивлена, значит, не сказать ничего.       – Твое наказание... – хищно ухмыльнулся мужчина – А твоим наказанием будет... – произнес он, пристально смотря прямо в ее карие глаза, в которых было столько... ВСЕГО... – А твоим наказанием будет... – повторил он, не без удовольствия отмечая, что ее терпение с каждой секундой тает как дым – А твоим наказанием будет... – он не может не заметить, как сильно ее пальцы сжались в кулачки – А твоим наказанием будет... Выходной... – наконец выдохнул он ей чуть ли не в самые губы.       – А? Ваша Светлость, боюсь я не совсем...       – Ранее мы с тобой договорились, что ты работаешь три дня у доктора Штраусса, три дня на кухне, а на седьмой день отдыхаешь, не так ли? – перебил ее граф.       – А... Ага... – кивнула Ханджи.       – Так вот... Я передумал... – нахально ухмыльнулся брюнет.       – ЧТО?! – такого она явно не ожидала – Но... Но Ваша Светлость... Вы... Вы же обещали, что... – сбивчиво залепетала она.       – И, будь уверена, я сдержу свое обещание – ответил мужчина, убирая ей за ухо каштановую прядь – Ты, как мы и договорились, и дальше будешь помогать тетушке Агнес и доктору Штрауссу... Но... – его губы изогнулись в хищной ухмылке – выходной у тебя будет не через неделю, а послезавтра.       – Значит, это и есть ваше наказание – насупилась шатенка.       – Именно! – не стал спорить Аккерман.       – Вот как, значит... – нарочито медленно произнесла девушка – У вас также будет выходной послезавтра?       – Нет, у меня много работы перед отъездом, я не могу позволить себе отдыхать целый день – ответил Леви.       – Перед отъездом? Вы уезжаете?       – Да, я приглашен на свадьбу лорда Порко Галлиарда и леди Пик, дочери барона Фингера – пояснил мужчина.       – Ясно... – вздохнула рабыня.       – Ну... Не переживай ты так, до свадьбы еще целых две недели – сказал граф, от которого не укрылось, что девушка немного погрустнела.       – А с чего вы взяли, что я буду переживать? – фыркнула рабыня.       – Что, неужели, даже скучать по мне не будешь? – вкрадчиво поинтересовался Леви, обвивая руками ее талию и притягивая к себе.       – Ой, да как будто вы будете скучать по мне! – закатывает глаза девушка – Тем более... Когда перед вами будут первые красавицы Бланшколда... – в ее голосе звучит неприкрытая насмешка – Ведь... Видимо Благородные дамы Стоунфера недостаточно хороши для того, чтобы стать графиней Аккер... Ой! А как я здесь оказалась? – растерянно пролепетала она, вдруг обнаружив себя лежащей на кровати – А... Понятно... – деланно равнодушным голосом произнесла она, обнаружив нависающего над ней хозяина, чьи холодные серые глаза словно дыру в ней пытаются прожечь – Ваша Светлость, вы же, вроде бы, спать собирались, разве нет? – поинтересовалась она, как бы невзначай облизывая кончиком языка верхнюю губу.       – Уснешь с тобой! – рыкнул Аккерман, прежде чем впиться в ее губы пылким требовательным поцелуем.       Прежде чем его язык проскальзывает в ее рот, он чувствует, как ее губы изгибаются в довольной улыбке.       Черт... Ну до чего же невыносимая девчонка! Невыносимая... Невыносимо желанная девчонка...       Его губы неистово целуют ее губы, его руки крепко держат ее запястья, бедра сжимают ее бедра, сводя на нет любое сопротивление...       Которого...       Нет от слова совсем...       Ханджи уверенно и самозабвенно отвечает на поцелуи хозяина, в ее действиях нет ни капли робости или стеснения. Из-за того, что сейчас она не может шевелить ни руками, ни ногами, а вкладывает весь свой пыл в поцелуи, которые...       Нисколько ни целомудренные...

***

      – Тц, ты что творишь, дура? – шипит граф, невольно дотрагиваясь до нижней губы, на которой выступило несколько капель крови.       Из-за этого он несколько ослабляет бдительность. Чем его рабыня не преминула воспользоваться...       – Вот только не говорите, что вам это не понравилось – хихикнула шатенка, обвивая руками шею хозяина и закидывая ноги ему за спину.       – А я разве сказал, что мне не понравилось? – спросил мужчина, подхватывая ее за бедра и запуская пальцы под камизу.       – Больно? – прошептала шатенка, мельком взглянув на его кровоточащую губу.       – Ни чуть – ответил Аккерман, убирая языком капельку крови, слегка сморщившись из-за ее солоноватого привкуса.       – Извините... – виновато улыбнулась девушка – В следующий раз я постараюсь быть поосторожнее.       – Только попробуй! – рявкнул граф, вновь сминая ее губы своими.       – Ааааах... – не может сдержать стон Ханджи, когда Леви, слегка прикусив ее губу (видимо, это была его месть), наклоняется к шее девушки – Ва... Ваша Свет... Светлость... – лепечет она, чувствуя, как ее шею покрывают бесчисленные поцелуи и укусы.       – Имя... Назови мое имя... – требует мужчина, зубами потянув за край камизы, тем самым оголяя плечо шатенки.       – Ле... Ле... Ле... – пытается произнести имя хозяина рабыня, ее руки тем временем ловко пробираются под рубашку мужчины, пальцы скользят по его крепкому мускулистому телу, а ногти слегка царапают испещренную многочисленными шрамами бледную кожу.       «Пора заканчивать – понимает брюнет, чувствуя, как ее ловкие пальчики потянулись к завязкам на его штанах – Неплохо, девочка моя, неплохо, но... Так от твоего наказания не будет никакого толку».       – Ле... Лев... – лепечет рабыня, пока ее дрожащие пальцы безуспешно пытаются развязать узел на штанах графа – Лев... – и вот, когда упрямая шнуровка наконец-то поддается...

***

      – Что ж, пожалуй, мне все же пора – объявляет граф, резко вставая с кровати.       – Ва... Ваша Светлость? – только и смогла пропищать просто ошарашенная подобным поведением девушка.       – Что? – буркнул Аккерман, с трудом придавая своему лицу равнодушное невозмутимое выражение.       – Ничего – деланно спокойным голосом отвечает рабыня, хотя на самом деле она еле сдерживается, чтобы не врезать хозяину – Хотя...       – Что? Что такое, Ханджи? – нахмурился брюнет.       Что она задумала?       – А вы... Вы не могли бы подойти поближе? – чуть слышно просит она, стыдливо отводя взгляд.       – А? – не понял мужчина – Ну... Ладно... Так в чем дел...       Однако не успевает он задать вопрос, как она резко хватает его за воротник рубашки, притягивает к себе и кратко, но не менее пылко целует в губы.       – Ни в чем... – лукаво улыбается она, а затем спрыгивает с кровати и принимается стелить постель как ни в чем не бывало.       – И что... Что это сейчас было? – проворчал граф, не спуская с девушки крайне недовольного взгляда.       – Ничего особенного – невинно улыбается шатенка, убирая с кровати покрывало – Просто... Я просто хотела пожелать вам спокойной ночи.       – Ах вот оно, значит, как называется – хмыкнул Аккерман – Тогда...       Он резко притягивает ее к себе и пылко целует в губы, его рука, тем временем, пробираются под камизу и слегка ущипнула ее за бедро.       – Сладких снов, Ханджи... – самодовольно ухмыляется граф, отстраняясь от нее – И... Не забудь, послезавтра у тебя выходной, поэтому... Постарайся завтра разобраться со всеми делами у доктора Штраусса.       И... Не дождавшись ответа, он, бросив на нее краткий взгляд, покинул ее комнату.

***

      – Вот же нахал самодовольный! – проворчала рабыня, в гневе топнув ногой – Чистюля низкорослый! Вот взять бы и... Расцарапать это смазливое личико и стереть эту ухмылку с его прекрасных губ... Сделал меня своей фавориткой, а даже штаны не дает с себя снять! Черт! Да о чем я вообще думаю! – буркнула она, ударив кулаком по подушке – Что же вы делаете со мной, граф Аккерман? – пролепетала она, прикрыв ладонями горящие от стыда и смущения щеки – Почему я веду себя так, когда вы рядом? Почему мне так хочется выводить вас из себя? И... Почему... Почему я нисколько не опасаюсь того, что вы можете сделать со мной за мое непослушание?       К сожалению, у нее не было ответа ни на один из этих вопросов...

***

      А Леви... А Леви тем временем неспешно шел по коридору, вспоминая каждое мгновение их «встречи» с Ханджи.       Нет, ну до чего же хороша, чертовка... Такая дерзкая... озорная... упрямая... наглая... Любую другую рабыню я бы за подобные выходки выпорол бы или в темницу бы бросил... Но ее... ЕЕ я и пальцем не трону... Хотя... Нет... Трону... Еще КАК трону... И... Не только пальцем... Ох, девочка моя... Что же я с то...

***

      – Ваша Светлость? – от не слишком достойных благородного дворянина мыслей его отвлек тихий женский голос. К сожалению, это был не тот голос, который он хотел услышать.       – Что ты здесь делаешь, Петра? – буркнул граф, оборачиваясь к своей фаворитке.       – Я... Я услышала чьи-то шаги, вот и вышла посмотреть, кто это... – ответила рабыня, опустив голову, будучи просто не в силах выдержать взгляд холодных серых глаз.       – Впредь не делай таких глупостей, мало ли кто ходит в такое время по замку, тебя это совершенно не касается – проворчал мужчина.       – Но...       – Уже поздно, Петра, иди к себе – тоном, не терпящим возражений, объявил граф. И, не дождавшись ответа, развернулся на каблуках и скрылся за поворотом.       – И что он здесь делал? – задумчиво произнесла рабыня.

***

      В этой части замка жили только фаворитки, но Аккерман никогда не приходил к ним, они всегда сами шли в его покои, когда он посылал за ними, именно поэтому Петра никак не могла подобрать подходящее объяснение неожиданному присутствию хозяина. Быть может, кто-то из фавориток в чем-то провинился? Но обычно с такими проблемами старшая экономка разбиралась самостоятельно, поскольку граф не считал нужным вмешиваться в это.       Нет, он не поэтому был здесь.       Но тогда по какой еще причине?       – Ой, да какая разница! – отмахнулась рабыня, когда, после долгих раздумий, так ничего и не смогла придумать – Это его замок! Где хочет, там и ходит! Кто ему может запретить!       Наконец осознав, что эту «загадку» ей так и не разгадать, девушка решила исполнить приказ хозяина и вернуться в свою комнату. Когда она уже собиралась было зайти в комнату, она заметила что-то необычное. Оглянувшись, она увидела свет, который лился из-под одной из дверей.       – Странно... Там же, вроде бы, никого не должно быть – прошептала она, убирая с лица прядь волос, закрывшую глаза. Когда она вновь посмотрела на ту дверь, света уже не было – Показалось? – нахмурилась она – Да, наверное, показалось – вздохнула фаворитка, заходя в комнату и закрывая за собой дверь.

***

      «Как же давно я не спала на кровати... На своей кровати... – размышляла Ханджи, когда, приготовившись ко сну и погасив все свечи, забралась в постель – Так непривычно... Еще и этот коротышка, будь он не ладен! Сначала дразнится, а потом отстраняется и делает вид, словно ничего и не было!».       «Да ты сама не лучше! – продолжила она – Ведешь себя как непотребная девка, а затем смущаешься, словно девственница, которая впервые случайно дотронулась до руки мужчины! И как он вообще это терпит?».       Ханджи не могла сказать, что хорошо разбиралась в мужчинах, но и полной идиоткой, которая была не в состоянии понять, что именно нужно от нее тому или иному представителю сильного пола, себя также не считала. Разумеется, как правило, мужчинам нужно было от нее только одно – ее тело. И чтобы заполучить желаемое, они особо не церемонились – просто брали то, что и так считали своим по праву. Они просто хватали ее, швыряли на кровать или еще куда-нибудь и... делали то, что хотели... Так было с каждым из ее хозяев.       За исключением нынешнего...       Нет, сейчас она была более чем уверена, что довольно... необычное поведение графа Аккермана по отношению к ней было не более чем прихотью заскучавшего аристократа, которому вдруг стало любопытно, как можно еще поразвлечься с рабыней, кроме как сразу тащить ее в постель. Ее, признаться, это несколько забавляло. Возможно, именно поэтому ей так нравилось спорить с ним, подкалывать и дразнить его. Нет, свое поведение она еще могла более-менее понять и объяснить (хоть и не всегда в полной мере осознавала почему она позволяет себе с ним подобные вольности).       А вот его поведение она понять не могла! Как ни пыталась!       Она дерзит ему? Он лишь что-то недовольно бурчит себе под нос и не наказывает ее.       Она спорит с ним? Он тоже спорит с ней и не наказывает ее.       Она кокетничает с ним? Он дразнится и не наказывает ее.       Она ведет себя с ним как распутная непотребная девка? Он в наглую пользуется этим, доводит ее до такого состояния, что она готова умолять его овладеть ею и не наказывает ее.       Черт! Да даже его так называемое наказание устроить ей выходной раньше времени она не может воспринимать как наказание!       Более того... Его поведение заставляет Ханджи задуматься об одном – что бы она не сделала, он не будет ее наказывать...       И это рождает в ее душе несколько эгоистичное чувство собственного превосходства и излишнюю самоуверенность.       Да ничего подобного она даже в детстве не чувствовала, когда отец крайне снисходительно относился к ее многочисленным проделкам.       Да и...       Отец все же иногда ее наказывал – забирал на несколько недель книги и не позволял покидать ее комнату, а также лишал на несколько дней сладостей. После подобного наказания Ханджи какое-то время становилась тише воды, ниже травы. А затем... А затем все возвращалось на круги своя...       Да, отец ее все же иногда наказывал. Наказание от матери она получала гораздо чаще, иногда даже тогда, когда, по мнению Ханджи, для этого не было особого повода. В таких случаях девочка, как бы ей не хотелось, никогда не жаловалась отцу, так как прекрасно понимала, что именно этого от нее и ждут. Нет, вместо этого она смиренно кланялась матери и делала то, что та ей велела. И это беспрекословное послушание выводило женщину из себя еще больше...

***

      – Зачем ты ее наказала? – спрашивал ее муж, когда до него доходили слухи, что его дочь вот уже весь день сидит в своей комнате и вышивает никому не нужные салфетки – Разве она в чем-то провинилась?       – Она посмела притащить в свою комнату грязную кошку вместе с ее выводком! – в ярости воскликнула женщина.       – Она как-нибудь объяснила тебе свой поступок? – спросил мужчина.       – Да какая разница! Она не имела на это права! – проворчала женщина – Воспит...       – То есть, ты не дала ей возможности все объяснить – перебил он жену.       – Но...       – Пойдем поговорим с нашей дочерью – мужчина жестом велел супруге следовать за ним.       Той ничего не оставалось, как подчиниться...       Когда они пришли к Ханджи, та объяснила им, что просто хотела защитить кошку и ее котят от мальчишек, которые подкидывали пищащих от ужаса детенышей в воздух и пинали их несчастную мать, которая безуспешно пыталась спасти своих детей.       – Они бы не выжили, если бы я не вмешалась – печально вздохнула девочка, мельком взглянув на кошачье семейство, которое тихо-мирно дремало на ее кровати, заботливо укрытое одеялом.       – Да какое тебе вообще дело до этих вшивых тварей! – презрительно фыркнула женщина – Да их топить надо, а не позволять спать в своей постели! Убери их немедленно! Это покрывало стоит дороже, чем сотня таких блохастых мешков с шерстью! Я сейчас же прикажу, чтобы их бросили свиньям! Так от них будет хоть какая-то польза!       – Нет! Матушка, прошу вас, не надо! – взмолилась Ханджи, прикрывая собой своих питомцев. Котята, видимо, что-то почувствовав, тихонько запищали и прижались к матери. Кошка, которая также поняла, что ей и ее детям грозит опасность, жалобно мяукнула, и с нескрываемой надеждой в больших желтых глазах посмотрела на маленькую девочку, которая защищала ее и ее детенышей, а затем, видимо, догадавшись, от кого именно исходит угроза, с опаской взглянула на женщину, которая с нескрываемым раздражением смотрела на девочку. Кошка никак не могла понять, почему эта женщина хочет навредить своему ребенку. Ведь она же мать! А матери должны защищать своих детей до последней капли крови, как она была готова защищать своих котят. Хотя... Кто знает этих людей? Видимо, у них все по-другому...       – Ты ведешь себя просто отвратительно! – рявкнула женщина – Да тебя следовало бы...       – Довольно! – резко перебил ее мужчина – Я уже понял, что ты наказала нашу дочь без какой-либо на то причины.       – Без какой-либо на то причины?! – чуть ли не прошипела женщина – Да...       – У нее доброе сердце, за это не наказывают – вновь перебил ее супруг.       – Но...       – Я все сказал – жестом остановил он жену – Если тебе так хочется, то можешь сама вышивать эти дурацкие салфетки, а наша дочь не будет заниматься этим бесполезным делом. Уверен, ей и без того есть чем заняться.       – Ага, нянчиться с этими блохастыми тварями – процедила сквозь зубы женщина, бросив ненавистный взгляд на дрожащих от страха животных, которых ее дочь по-прежнему бесстрашно прикрывала собой – Пока возишься с этими шерстяными мешками, ко мне можешь даже не подходить.       – Как пожелаете, матушка – кивнула Ханджи, слегка почесав кошку за ухом. Та, видимо, поняв, что ей и ее детям больше ничего не грозит, потерлась мордочкой о руку своей спасительницы.       – Да как ты сме...       – Дорогая, ты можешь идти. Уверен, у тебя еще много дел – вновь прервал ее муж.       – Это просто неслыханно! – возмущению женщины просто не было предела – Ты слишком ее балуешь! Покакаешь ей! И не только ей! Всем нашим детям!       – Может и так – спокойно ответил мужчина – Но... Не тебе говорить мне о том, как нужно воспитывать наших детей.       Что ж, ответить ей на это было нечего. В отличие от своего мужа, который, несмотря на постоянную занятость, всегда старался уделить каждому своему ребенку хоть немного внимания, она делала все возможное, чтобы проводить с детьми как можно меньше времени. По мнению женщины того, что она их выносила и родила, было вполне достаточно. А с остальным могли справиться слуги и няньки. Ведь это их работа в конце-то концов!       – Да... И еще кое-что... – произнес мужчина, жестом останавливая жену, которая, видимо, хотела еще что-то сказать – Если с этими, как ты выразилась, блохастыми тварями что-то случится, то... Я спрошу с тебя по полной...       – Но... Но... – несколько опешила явно не ожидавшая ничего подобного женщина – Возлюбленный мой супруг... Ты же несерьезно? – пролепетала она, подарив мужу теплую улыбку.       – Я тебя предупредил – холодно ответил мужчина. Улыбкам жены он давно перестал верить, ведь улыбка всегда затрагивала только ее губы, а глаза – никогда – А теперь... Не смею тебя больше задерживать...       – Но...       – Ступай... – велел он.       Что ж, она достаточно хорошо знала своего мужа, чтобы понять – его терпение и спокойствие не вечно, а его выдержка и так уже подверглась серьезному испытанию. Поэтому, ей ничего не оставалось, как, что-то проворчав себе под нос, покинуть комнату, напоследок бросив на дочь и супруга презрительный взгляд.       – Прости меня, папочка... – чуть слышно прошептала девочка, когда они остались вдвоем (не считая кошки и ее котят).       – За что мне тебя прощать, моя дорогая? – слегка улыбнулся мужчина – За то, что ты у меня такая храбрая и добрая?       – То есть, ты не сердишься на меня как матушка? – осторожно поинтересовалась девчушка.       – Ну, разумеется, нет, малышка! Мне не за что на тебя сердиться – усмехнулся мужчина.       – Правда? – мигом оживилась Ханджи.       – Правда-правда – слегка улыбнулся он, потрепав дочь по волосам.       – А что... Что будет с ними? – спросила девочка, кивнув на своих питомцев, которые пристально наблюдали за обоими людьми, будто понимали, что сейчас решается их судьба.       – А это тебе решать, дочка – усмехнулся мужчина – Теперь ты за них в ответе. Теперь заботиться о них – твоя обязанность.       – Спасибо, папочка! – широко улыбнулась девчушка – Даю слово, что я буду как следует заботиться о них! Я не подведу тебя!       – Ты не сможешь подвести меня, даже если и постараешься! – рассмеялся мужчина – Нет, если с твоими питомцами что-то случится, то ты не меня подведешь, а себя. Ведь ты взяла ответственность за них.       – Хорошо, папочка, я поняла! – воскликнула она.       – Я в тебе нисколько не сомневался, девочка моя – улыбнулся он своей дочери – Ну... Вижу, ты здесь со всем прекрасно справляешься, так что я, пожалуй, пойду.       – Да, конечно, у тебя ведь столько работы! – воскликнула Ханджи.       – Если тебе что-нибудь понадобится...       – То я знаю, где тебя найти! – хихикнула девочка.       – Умница моя! – усмехнулся мужчина, прикасаясь губами ко лбу дочери – И да... Девочка моя, если решишь завести еще питомцев, то, будь добра, предупреди. Я велю слугам подготовить тебе покои побольше.       Ответом ему был ее заливистый смех...       – Ты слышала, Снежинка? – обратилась обрадованная девочка к кошке – Ты и твои малыши останетесь со мной! Правда здорово?       Судя по довольному мурчанию Снежинки, та была с ней согласна. А еще кошка не могла не заметить, как этот мужчина заботится о своей дочери. А вот одному коту, напротив, нет никакого дела до своих котят! А ей приходится самой о них заботиться! Нет, что ни говори, а эти люди все же такие странные создания! Все у них... не как у котов...       Как и обещала, Ханджи заботилась о своих питомцах, ей также помогали ее братья и сестры (их мать была, мягко говоря, не довольна этим, но не решалась пойти против мужа), так что Снежинка и ее детеныши до поры до времени ни в чем не знали нужды.       Но это уже совсем другая история...

***

      Да, отец всегда был снисходителен к ней и наказывал лишь тогда, когда она действительно того заслуживала.       Но...       Она была тогда ребенком! А он был ее отцом!       А сейчас...       Она уже давно не ребенок, а взрослая женщина.       А Его Светлость...       Ее хозяин...       А хозяин просто неспособен проявить снисхождение к своему рабу!       Да, Ханджи уже могла с уверенностью утверждать, что знает графа Аккермана. Она уже прекрасно понимала, что у этого холодного и угрюмого мужчины доброе сердце. Да, у него был не самый лучший характер. Он был жестким, даже жестоким человеком, но, тем не менее, справедливым, для которого не было ничего важнее благополучия его подданных. Именно поэтому подданные Его Светлости не только боялись и уважали своего сюзерена...       Они любили его...       Девушка прекрасно понимала, что истинный правитель должен проявлять не только жестокость, но и милосердие. И граф Леви Аккерман, по ее мнению, прекрасно понимал, когда проявлении милосердия было уместным.       Но...       То, что он проявлял к ней не было милосердием!

***

      Он закрыл глаза на то, что она отчитала сына его вассала, когда он кидал камнями в маленькую собачонку... То есть, она, РАБЫНЯ, посмела влезть в дела СВОБОДНОГО человека...       Это не было милосердием!       Он ни слова ей не сказал, когда она отрезала ступню Хьюго... То есть, она навредила собственности своего хозяина без его разрешения...       Это не было милосердием!       Он ничего ей не сделал, когда она убила человека, СВОБОДНОГО человека... То есть, совершила гнусное преступление, за что по законам королевства ее должны были казнить...       Это не было милосердием!       Да даже за меньшую часть того, что она сделала, любой другой дворянин не задумываясь поколотил бы ее! Или... И того хуже...       А что же граф Аккерман...       Да худшее, что он с ней сделал, это посадил на цепь на несколько дней! И то лишь потому, чтобы она не навредила себе.       Было ли это милосердием?       Да ни черта подобного!       «И почему он мне все это позволяет? – в очередной раз задумалась Ханджи – И... Как далеко он позволит мне зайти?».

***

      Едва эта мысль пришла к ней в голову, как губы девушки изогнулись в нахальной ухмылке. Она вдруг снова почувствовала себя озорной девчонкой, которая не могла устоять перед очередной шалостью.       И...       Она не будет...       «Интересно... Каков предел вашему терпению, граф Аккерман? Как долго я могу его испытывать? И... Что мне за это будет? Ох... Ваша Светлость... Вы даже не знаете, что вас ждет... – усмехнулась своим мыслям рабыня – О! У меня уже СТОЛЬКО идей! И как теперь уснуть? Да еще и на этой слишком удобной кровати! Хотя... Нет... Кровать Его Светлости все же поудобнее будет...».       Эта ночь обещала быть долгой...

***

      После неожиданной встречи с Петрой Леви отправился прямо в свои покои. Он собирался еще немного поработать с документами перед сном.       Однако...       Сосредоточиться на них было довольно сложно...

***

      – Проклятие! – проворчал граф, когда понял, что допустил несколько серьезных ошибок – Нет, в четвертый раз я это переписывать не буду – буркнул он, откладывая документ, который у него никак не получалось составить – Не сегодня, по крайней мере. И что с этой девчонкой вообще не так? – задумчиво произнес он, нервно постукивая пальцами по поверхности стола.       Он никак не мог выбросить из головы их... купание. Он также не мог понять какого черта вообще ему понадобилось мыть ее. Не мог подождать ее в комнате? Узнать, все ли у нее в порядке, как и собирался изначально, а затем уйти? Да нет же! Он решил собственноручно вымыть ее! Еще и ведя при этом двусмысленные разговоры!       А она...       А она тоже хороша...       Одна ее выходка с обливанием его водой чего стоит...       – Черт, я из-за нее даже рубашку не переодел! – раздраженно фыркнул Аккерман, дотронувшись до чуть влажного рукава – Нет, все! Хватит на сегодня! – поняв, что работать сейчас он явно не в состоянии, мужчина аккуратно разложил лежащие на столе бумаги, с которыми он должен будет разобраться завтра – От этой девицы просто никакого покоя! – продолжал ворчать он, стаскивая с себя рубашку и направляясь в купальню.

***

      – Нет, все же, ну до чего же эта чертовка хороша! – усмехнулся Аккерман, лежа в купальне.       Как и всегда, горячая вода помогла ему расслабиться и успокоить мысли. Уже через несколько минут от былого раздражения и недовольства не осталось и следа. Мужчина спокойно себе лежал в ванной и...       Предавался мыслям о своей новоиспеченной фаворитке...

***

      «И что же меня все-таки так привлекает в ней? – в очередной раз задумался Леви – Мне ведь никогда даже не нравились такие женщины, как она... Она – высокая... Но... В этом, определенно, что-то есть... У нее длинные темные волосы... Но... Какие же они мягкие и приятные на ощупь! Ее руки покрыты грубыми мозолями от постоянной работы... Но... Эти руки, в то же время, такие ласковые и нежные... И... Эти самые руки вытащили меня чуть ли не с того света... Она – слишком шумная, упрямая и дерзкая... Но... У нее такая красивая улыбка... Ее глаза так сияют... А ее губы... Если бы я мог, то только и делал, что целовал их... Она постоянно спорит со мной, всегда поступает так, как считает нужным, говорит то, что думает... По-хорошему, мне бы следовало бы как следует наказать ее... Но... Мне так нравится проводить с ней время! Она не такая чопорная и жеманная, как большинство благородных дам... Она – НАСТОЯЩАЯ... Ее улыбки, насмешки, кокетство... Либо это невероятно искусная игра, тогда ей может позавидовать даже самая искушенная в придворных интригах леди... Либо... Она искренна... И... Этого я совершенно не могу понять! Она точно что-то скрывает, так рьяно оберегает свои тайны, что, я уверен, не выдаст их и перед угрозой смерти... Но... Так она только еще больше распаляет мое желание все разузнать... И... Будь я проклят, если не узнаю всех ее секретов! Ханджи... Ты – самая большая загадка в моей жизни... И я разгадаю тебя... Чего бы мне этого ни стоило... Даю слово...».       Помимо того, что он никак не мог понять, почему же его так влечет к этой рабыне, граф также и не мог понять почему он так много ей позволяет. В отличие от большинства рабовладельцев, Аккерман никогда не считал нужным ругать, оскорблять или бить рабов лишь из прихоти и осознания того, что он ВПРАВЕ так поступать. Не то чтобы его рабы жили припеваючи и не знали никаких забот. Нет, они упорно трудились день ото дня, а их хозяин вознаграждал их за труд крышей над головой и горячей свежей едой. По его мнению, этого было более чем достаточно. А если кто-либо из рабов в чем-либо провинился... Что ж, тогда наказание, точнее, справедливое наказание, не заставляло себя ждать. Так всегда поступал еще дядя Леви, граф Кенни Аккерман, и также поступал и он сам, когда унаследовал титул. Никаких исключений... Никаких послаблений... Любой, от его наиболее могущественных вассалов, до ничтожнейших из рабов должны были отвечать за свои поступки... Так было всегда...       Пока...       Не появилась эта чертова рабыня...

***

      Чем больше граф проводил времени с Ханджи, тем больше, к своему ужасу, понимал, что ему невероятно трудно подобрать ей подходящее наказание. А ведь с этим у него никогда не было проблем! А вот с ней... А вот с ней эти самые проблемы и начинались...       Нет, не сказать, чтобы девушка вела себя недостойно. За ней не наблюдалось никаких серьезных провинностей, она достойно выполняла свои работу, жалоб на нее также не было (напротив, что тетушка Агнес, что доктор Штраусс, наперебой нахваливали свою помощницу, безусловно, втайне надеясь, что однажды смогут насовсем забрать ее у «соперника»), в серьезных ссорах и бурных выяснений отношений она также не участвовала, не считая Петры или Фрэнка, но здесь ее вины не было. В общем, она была довольно трудолюбивой рабыней, которая прекрасно справлялась со своей работой.       Вот только...       Иногда от ее выходок Леви просто нестерпимо хотелось схватиться за голову и завыть во весь голос...

***

      Не успела она появиться в поместье, как уже умудрилась разругаться с одной из фавориток ее хозяина. Да, она тогда заступилась за тетушку Агнес и это был, безусловно, очень достойный и благородный поступок... Но... Неужели так сложно было промолчать?!       На нее со всех ног неслась огромная здоровенная псина, от которой шарахались все в поместье... А она? Вместо того, чтобы убегать от этого зверя с криками, как поступил бы любой на ее месте, она чуть ли не обниматься к этому псу полезла! Нет, Эрен ее не тронул, а потом они и вовсе стали не разлей вода... Но... Она, что, совсем эту лохматую образину не испугалась?!       Она увидела, как мальчишка закидывает камнями маленькую собачонку, и вместо того, чтобы, как поступил бы любой раб на ее месте, спокойно пройти мимо, будто бы ничего не заметила, она посмела отчитывать его! Нет, мальчишку-Брауса тогда надо было поставить на место, чтобы знал на будущее как не стоит вести себя в гостях, да и Хистория не заслуживала того, чтобы в нее камнями швырялись. Но... Подвергать себя опасности из-за какой-то там собаки?! С этой рабыней вообще все в порядке?!       Когда он был ранен и лишился чувств практически у нее на глазах, она посмела указывать, что делать Фарлану и Изабель, а затем и вообще начала командовать ими так, словно это она была их госпожой, а не наоборот. Да, безусловно, так она не только помогла им взять себя в руки, не говоря уже о том, что спасла жизнь своему хозяину. Но... Так обращаться с управляющим и старшим экономкой, вторыми по значимости после графа людьми в поместье?! Она совершенно бесстрашна или безрассудна?!       Собирая яблоки, она увидела, как одно из них висит слишком высоко. И нет бы, оставить его в покое, собирать другие плоды... Так нет же! Она додумалась принести самую древнюю трухлявую лестницу в поместье и полезть за этим злосчастным яблоком! Нет, она все же добилась своего. Но... Она чуть шею себе из-за этого не сломала! Она вообще поняла это?!       А когда она умудрилась наткнуться в лесу на разбойников... Она, вместо того, чтобы орать во все горло и звать на помощь... Напала на того здоровенного мужика с небольшим ножичком... Да, она смогла защитить себя, да и он тогда успел прийти к ней на помощь. Но... Что помешало ей сразу позвать его?! Неужели она НАСТОЛЬКО поверила в свои силы?!       Также нельзя не забыть про тот случай, когда она чуть ли не каждый день пила то гадкое пойло. Нет, она, конечно, прекрасно разбирается в травах и знает, как готовить из них различные отвары. Но... То... зелье было опасно, черт возьми! Она из-за него и умереть могла! Эта девчонка вообще, что ли, ничего не боится?!       Да и... Еще...       Если бы дело было только в ее безрассудных поступках...       Ведь...       То, как она вела себя с ним...

***

      Постоянно с ним спорит... Дерзит... Упрямится... Дразнит его... Кокетничает... Завлекает... А иногда ему и вовсе кажется, что она еле сдерживается, чтобы не ударить его!       Нет, ему, безусловно, это нравится. Ему это ОЧЕНЬ нравится!       Но...       Рабы, черт возьми, не ведут себя так со своими хозяевами!       Когда хозяин обращается к своему рабу, то тот отвечает ему едва слышным голосом, смиренно опускает глаза и беспрекословно выполняет все, что ему велят...       А эта девчонка...       А эта девчонка смело смотрит ему прямо в глаза, никогда не отводит взгляд, отвечает всегда четко, уверенно...       Будто бы она и вовсе не рабыня...

***

      Она всегда была вежлива и учтива с ним, всегда проявляла уважение...       Но...       Несмотря на это...       В разговорах с ней ему всегда казалось, что он общается не с рабыней...       А с человеком, равным ему...       И почему-то он допускал это... Почему-то он позволял ей подобные вольности... Почему-то никогда не останавливал ее, когда она вела себя не как рабыня...       И...       Более того...       Он делал все возможное, чтобы она вела себя так как можно чаще... Он иногда намеренно провоцировал ее, чтобы она сняла маску учтивости и покорности и показала ему настоящую себя...       Упрямую... Дерзкую... Нахальную... Своенравную...       И...       Такую желанную...

***

      «Она просто до невозможности хорошенькая, когда злится... – улыбнулся своим мыслям граф – Ох... Не будь я таким терпеливым, ей бы не поздоровилось... Но... Какой бы невыносимой она порой не была... Это не может не завораживать... Ох, девочка моя... Надеюсь, ты ждешь свой выходной с таким же нетерпением, как и я... Ведь... Ты его не скоро забудешь... Даю слово... Вода уже практически остыла... И как я не заметил? А все из-за этой девчонки... И почему ее так сложно выбросить из головы?» – задался вопросом брюнет, выбираясь из купальни.       Наведя порядок в купальне, Леви, отправился в постель, однако сон не шел. Все его мысли по-прежнему были об одной несносной рабыне.       Эта ночь обещала быть долгой...

***

       – Ты сегодня какая-то вялая – заметила доктор Штраусс, пристально наблюдая за своей помощницей, перебирающей травы – Тебе нездоровится?       – Нет, все нормально, доктор Штраусс – поспешила заверить наставника Ханджи – Я просто плохо спала сегодня ночью – пояснила она, прикрывая рот рукой, дабы подавить зевоту – Ой! Прошу меня извинить... – виновато улыбнулась рабыня.       – Ничего страшного – слегка улыбнулся доктор – А почему ты плохо спала? Никак не могла уснуть на новом месте?       – Не понимаю, о чем вы – нахмурилась девушка.       – Разве? То есть, Его Светлость не сделал тебя своей фавориткой? И ты не перебралась жить в замок? – как бы между делом поинтересовался мужчина.       – Доктор Штраусс! Откуда вы это знаете? – сказать, что девушка был удивлена, значит, не сказать ничего.       – Слухи в нашем поместье разносятся довольно быстро – хмыкнул Штраусс – Когда я узнал об этом то, поначалу очень расстроился.       – Почему? – не поняла Ханджи.       – Мне было жаль терять такую талантливую помощницу – улыбнулся доктор.       – Вы не потеряете меня, доктор Штраусс – юная целительница также ответила наставнику улыбкой – Его Светлость позволил мне и дальше помогать вам и тетушке Агнес. Я также буду работать три дня у вас и три дня на кухне, а на седьмой день у меня будет... выходной – последнее слово она произнесла как-то неуверенно.       – Я очень рад, что мы и дальше будем работать вместе, хоть уже и не так часто, как раньше – печально вздохнул доктор – Хотя... Признаться, меня несколько удивило решение Его Светлости. Обычно его фаворитки...       – Ни черта ни делают – проворчала Ханджи.       – Я не сказал бы лучше – усмехнулся мужчина – Но... К счастью, ты очень отличаешься от них.       – Да, я знаю – ответила рабыня, невольно вспоминая Петру и остальных девушек. Общего между ними и ею были лишь... металлические браслеты на руках.       – Да я не внешность имею ввиду – сказал доктор Штраусс, видимо, догадавшись, о чем она думает.       – Намекаете, что я не так бесполезна, как они? – хихикнула шатенка.       – Я не намекаю, а говорю прямо – усмехнулся Штраусс – Видимо, Его Светлость посчитал также.       – Да, наверное – неопределенно пожала плечами девушка. О своей догадке, что граф пошел на уступки из-за ее первоначального отказа, говорить доктору она, конечно же, не собиралась.       – Ну, в любом случае, я рад, что ты и дальше будешь помогать мне – повторил мужчина – Если, конечно, не решишь брать пример с других фавориток – хмыкнул он.       – Ни за что! – закатила глаза шатенка – Я же так умру от безделья.       – Ханджи, люди не умирают от безделья.       – Значит, я рискую быть первой! – хихикнула рабыня.       – Я бы предпочел избежать этого – усмехнулся Штраусс – И... Чтобы и правда избежать этого... Приготовь-ка мне немного мази от ушибов, а еще снадобье от расстройства желудка...       – Хорошо, доктор Штраусс, как скажете – кивнула девушка, принимаясь открывать многочисленные ящички в поисках нужных трав – Знаете, я тут еще подумала, что...

***

      – О! Ханджи! Тебя-то я и ищу! – вдруг перебил ее звонкий женский голос – Доброе утро, доктор Штраусс!       – Доброе утро, госпожа Магнолия – кивнул старшей экономке доктор – Чем могу помочь? Вам нездоровится?       – Нет, у меня все хорошо, спасибо – ответила Изабель – Доктор Штраусс, вы не будете против, если я ненадолго заберу у вас Ханджи?       – Ну... Если это так необходимо, то, конечно, забирайте – пожал плечами мужчина.       – Отлично! – воскликнула рыжеволосая – Ханджи, идем!       – Хорошо, госпожа Магнолия, как пожелаете – кивнула рабыня, откладывая связку сушеной мяты – Доктор Штраусс, я все закончу, как вернусь. Я вернусь сегодня? – спросила она у экономки.       – Вернешься – ответила Магнолия – Не беспокойтесь, доктор Штраусс, думаю, через час, самое большое, через два часа, я вам ее верну. Так, все, Ханджи, идем! Не будем терять времени! – проворчала она, выскакивая за дверь.       Шатенке ничего не оставалось, как кратко кивнув наставнику, поспешить за вечно куда-то спешащей экономкой.       – Любопытно, что из всего этого получится... – хмыкнул доктор – Очень любопытно...

      ***

      – Госпожа Магнолия... Могу я узнать, куда мы идем? – осторожно спросила рабыня, пока они торопливо шли по коридорам замка.       – К Веронике – ответила Магнолия, резко сворачивая направо.       – К Веронике? Это же...       – Да, главная портниха – кивнула Изабель – И... Отвечая на твой следующий вопрос... Ты теперь фаворитка Его Светлости, и поэтому тебе нужно выглядеть соответствующе.       – Да, я понимаю – вздохнула шатенка – Просто... Видимо, я еще не привыкла...       – Не ты одна – пробурчала себе под нос Изабель.       – Госпожа Магнолия, боюсь, я не совсем поняла, что вы сказали...       – Ничего, не обращай внимания – отмахнулась экономка, остановившись у массивной деревянной двери.

***

      За дверью оказалась очень большая и светлая комната. Вдоль стен стояло с дюжину массивных шкафов, на полках которых лежали стопки с самыми разнообразными тканями – шелк, атлас, бархат, парча, лен, хлопок, мех и кожа различных животных. В середине комнаты располагался огромный деревянный стол, практически полностью заваленный нитками, иголками, ножницами и прочими вещами, которые были необходимы для работы каждой уважающей себя портнихе.        «Да Его Светлость удар бы хватил, если бы он увидел этот стол – невольно подумала рабыня – Хотя... Думаю, госпожа Вероника всегда тщательно прибирается перед его визитом».       – Вероника! Ты где? – чуть ли не прокричала Изабель.       – Я здесь, госпожа Магнолия! – раздался женский голос – Прошу прощения, я уронила иголку – миг – и изо стола появилась статная темноволосая женщина лет сорока-сорока пяти.       – Ничего страшного – ответила Магнолия – Иголку нашла?       – Да, госпожа, нашла – кивнула женщина.       – Вот и славно! – воскликнула рыжеволосая – Давай-ка я тебя кое-кому представлю. Вероника – это Ханджи. Ханджи – это Вероника.       – Мы уже знакомы – слегка улыбнулась портниха – Как-то Ханджи здорово выручила меня своей чудо-мазью. Мы с моей поясницей ей очень благодарны.       – Рада, что смогла помочь вам, госпожа Вероника – рабыня также ответила ей теплой улыбкой.       – А теперь моя очередь тебе помочь! – воскликнула женщина – Иди-ка сюда!       – Давай, не стой как истукан, иди – буркнула Магнолия, бесцеремонно толкая шатенку вперед.       Шатенке ничего не оставалось, как подчиниться.       – Дай-ка я посмотрю на тебя – сказала портниха, окидывая девушку внимательным придирчивым взглядом – Руки подними! Повернись! Стой прямо! А теперь приподними-ка голову, будь добра! Волосы убери! О боги! Ну до чего же ты тощая! – вздохнула Вероника, когда Ханджи выполнила все ее указания.       – Вообще-то я немного поправилась – робко произнесла молодая рабыня – Тетушка Агнес все время старается подложить мне в тарелку кусок побольше и пожирнее.       – Если ты, как ты говоришь, поправилась, то мне даже страшно представить, как ты выглядела раньше – проворчала портниха – Госпожа Магнолия, боюсь, у меня нет для нее ничего подходящего.       – Что, совсем ничего? – нахмурилась экономка.       – Есть несколько платьев, которые ни на кого не могут налезть, но, что-то мне подсказывает – ей они будут чересчур велики – пояснила женщина.       – Ты уверена? – все же решила уточнить Изабель.       – Мы, конечно, их померяем, но не думаю, что они подойдут ей – ответила Вероника – Боюсь, мне придется делать все заново.       – Ну... Надо, так надо – пожала плечами рыжеволосая – Ладно, дальше разбирайтесь сами, у меня и без вас полно работать. Вероника, оставляю Ханджи в твоем полном распоряжении. Делай все, что считаешь нужным. Ханджи, делай все, что скажет тебе Вероника. Как только она отпустит тебя, возвращайся к доктору Штрауссу.       – Как прикажете, госпожа Магнолия – почтительно поклонились рабыня и портниха.       Кратко кивнув им, старшая экономка тут же выскочила за дверь.       – Ну что ж, давай начнем – объявила портниха, взяв со стола ленту для снятия мерок.

***

      Следующий час Ханджи терпеливо выполняла все просьбы-приказы Вероники, пока та снимала мерки – поворачивалась то в одну, то в другую стороны, поднимала или опускала руки, ноги или голову, примеряла платья, которые, хоть и были сшиты на довольно стройных женщин, все равно были ей слишком велики. Дабы хоть чем-то занять себя, пока портниха, что-то бормоча себе под нос, кропотливо снимала с нее всевозможные мерки, новоиспеченная фаворитка графа Аккермана с интересом разглядывала «владения» Вероники. Несмотря на небольшой беспорядок, который при ремесле портного был просто неизбежен, в мастерской было довольно чисто.       «Ну и чему я удивляюсь! Ведь Его Светлость спустил бы со всех три шкуры, если бы нашел в своем замке хотя бы лишнюю пылинку» – подумала шатенка, пока портниха меряла ее талию.       – Ох, ну какая же ты тростиночка! – причитала женщина, записывая нужные цифры – Нормальному мужику и подержаться-то не за что! Хотя... Если Его Светлость все устраивает, то кто я такая, чтобы осуждать это!       Ханджи хотела было ответить Веронике, что мужики всегда находили за что у нее подержаться, но все же решила, что это не ее дело. Рабыня в точности исполняла приказ старшей экономки – делала все, что от нее требовала портниха. А обсуждать с ней предпочтения графа Аккермана в отношении женщин она была не обязана.       Вероника, видимо, поняв, что шатенка явно не настроена на то, чтобы поперемывать косточки Его Светлости, вновь вернулась к своей работе. Рабыня, также поняв, что портниха не намерена заставлять ее продолжить беседу, продолжила изучать мастерскую. Ее внимания привлекла небольшая деревянная табуретка, которую, скорее всего, Вероника использовала, когда снимала мерки с людей довольно невысокого роста – как госпожа Магнолия, другие фаворитки, а, может быть...       И с самого Его Светлости...       «Вот интересно было бы посмотреть на лицо этого коротышки, когда он стоит на этой табуреточке – невольно улыбнулась Ханджи – Наверное, он в мыслях проклинает всех и вся, пока с него мерки снимают. Вот умора!».       – Ну, пожалуй, все! – неожиданно объявила Вероника.       – Правда? – удивилась рабыня, которая в этот самый момент представляла как недовольно морщился или шипел граф, когда портниха невольно задевала его иглой, бедная женщина сбивчиво лепетала извинения, а Его Светлость просил ее успокоиться. Нет, он, конечно, мог дать волю гневу, наорать или избить несчастную портниху, а, может быть, даже бросить ее в темницу. Но... Неужели такой отважный и благородный мужчина испугается какой-то там иголки? Ну, разумеется, нет! Вот и приходилось ему молча терпеть, пока портниха закончит свою работу – Так быстро! – воскликнула шатенка, с трудом отрываясь от своих не слишком достойных мыслей – Госпожа Вероника, вы – настоящая мастерица!       – Ой, да брось ты! Я всего лишь сняла мерки! – хмыкнула женщина – Вот сошью тебе платье, тогда и поймешь, мастерица я или нет!       – Буду ждать с нетерпением – слегка улыбнулась Ханджи – Если вы закончили снимать с меня мерки, значит, я могу идти?       – Ага, еще чего! – фыркнула портниха – А ткань я, что, сама должна выбирать?       – Подождите... То есть... Если я правильно поняла... То ткань на платье я могу выбрать САМА? – сказать, что рабыня была удивлена, значит, ничего не сказать.       – Ну, разумеется! – закатила глаза Вероника – Ткань всегда выбирает тот, кому я шью одежду, ведь ее носить ему или ей.       – Да, это звучит вполне разумно – не могла не заметить шатенка.       – Разумно-то разумно! Вот только не все понимают, что им нужно! – буркнула женщина.       – И... Тогда вы помогаете им сделать правильный выбор? – лукаво улыбнулась девушка.       – Ты смотри! Догадалась! – расхохоталась женщина – Ну, я и не удивлена! Я давно поняла, что ты, в отличие от тех непутевых неженок, девка не глупая!       – Да, я тоже так считаю – хихикнула шатенка – Так... Я могу выбрать ткань? Или вы сразу поможете мне сделать правильный выбор?       – Нет уж, давай сама, а я посмотрю, справишься ты или нет – ухмыльнулась Вероника.       – Как пожелаете – пожала плечами Ханджи – Из каких тканей я могу выбрать? – спросила она, разглядывая многочисленные рулоны, лежащие на полках.       – Из этих – женщина указала на три массивных шкафа слева от двери – Выбери ткань сразу на три платья.       – Три? Куда мне столько? – нахмурилась рабыня – Я же не смогу надевать те платья ни когда я буду работать на кухне, ни когда буду помогать доктору Штрауссу.       – Погоди, я что-то не поняла. Ты же теперь фаворитка Его Светлости! Ты же больше не будешь работать ни на кухне, ни у доктора Штраусса, разве нет? – спросила портниха.       – Его Светлость позволил мне и дальше работать – пояснила девушка – Я, как и раньше, буду помогать по три дня тетушке Агнес и доктору Штрауссу, а на седьмой день... А на седьмой день... У меня будет... выходной – последнее слово она произнесла как-то неуверенно.       – Правда? Хм... Это довольно... необычно... – слова Ханджи несколько озадачили женщину – Ну... Если так решил Его Светлость... То... Ему виднее...

***

      Вероника, хоть и не была рабыней, жила в поместье Аккерманов с самого рождения. До нее главной портнихой была ее мать, которая и обучила дочь всему, что знала сама. Да, Вероника, будучи свободной женщиной, была вольна уйти в любой момент, выйти замуж, перейти в услужение кому-либо еще. Но... Это ей никогда не приходило в голову... Женщина практически никогда не покидала поместье, она не имела ни малейшего представления, что там ее может ждать совершенно другая жизнь. Но она и не хотела никакой другой жизни. Ее вполне устраивало то, что она имела. Портниха любила свою работу. Она, несмотря на постоянные боли в спине, исколотые иголками пальцы и нитки, которые, казалось, преследовали ее везде, где бы она не была, каждый раз с нескрываемой гордостью смотрела на платье, камзол или брюки, которые она создала из нескольких кусков ткани, САМА, своими руками. Это было лучшей наградой за ее далеко нелегкий труд. Это, а также радость и искренняя благодарность того, кому она шила одежду. Это служило доказательством того, что она все сделала правильно, что ее ценят и уважают. А одобрительный кивок и краткое «спасибо, Вероника» от Его Светлости вообще было для нее на вес золота! Да, Вероника не была рабыней, но, как и рабы, она считала своего сюзерена непогрешимым. И... Даже если какое-то его решение и казалось ей странным, то для нее оно все равно было единственно верным.       Поэтому она и не стала размышлять о причинах, из-за которых граф почему-то позволил своей новоиспеченной фаворитке и дальше исполнять свои другие обязанности. Значит, так было нужно!

***

      – Поэтому я и не понимаю, зачем мне целых ТРИ платья – продолжила рабыня – Думаю, одного вполне хватит.       – Знаешь, у других фавориток с дюжину платьев, если не больше – заметила Вероника.       – Ну, оно и понятно! Они же ничем не заняты! Только и могут, что наряжаться! – закатила глаза шатенка – А у меня на это просто не будет времени!       – Но иногда тебе все же придется наряжаться, и я не думаю, что Его Светлости понравится, если он будет постоянно видеть тебя в одном и том же платье. Поэтому... Будь добра, выбери ткань на ТРИ платья, для начала. И побыстрее, мне и без тебя работы хватает – проворчала портниха – Госпожа Магнолия велела мне сшить тебе не менее трех нарядов, и я не хочу, чтобы мне попало из-за твоего упрямства.       – Ну, если так... То, тогда ладно... – вздохнула девушка, признавая, что у нее, похоже, нет выбора.        «Ну, что за своенравная девица! – подумала Вероника, наблюдая, как рабыня ходит возле шкафов с тканями – Ей доброе дело хотят сделать, одеть в более-менее приличную одежду, а ее еще что-то не устраивает! Ну, ничего. Когда эта девчонка принесет никуда ни годные ткани, уж я-то покажу ей, как должна выглядеть фаворитка Его Светлости! Непременно покажу!».

***

      Ханджи потребовалось лишь несколько минут, чтобы понять – это были очень хорошие и дорогие ткани. Она также не могла не заметить, что в других шкафах лежали гораздо более изысканные ткани, которые и стоили гораздо дороже. Однако ей их трогать не велели.       «Видимо, те ткани предназначены для парадной одежды Его Светлости, а также других благородных дам и господ – предположила она – А для постельных игрушек графа и эти подойдут» – подумала девушка, дотронушивсь до бархатной ткани темно-красного цвета.       Шатенка уже давно поняла, что ее хозяин, хоть и носил, на первый взгляд, довольно простую одежду – в основном, это были светлые рубашки и темные брюки, эта самая одежда была сшита из очень дорогих тканей. А уж про его парадную одежду и говорить нечего – Ханджи помнила, как он был одет на балу. На первый взгляд – ничего не обычного, но это только на первый взгляд. И, рабыня могла утверждать это с полной уверенностью, Его Светлость, в своей белоснежной рубашке, черных брюках и темном камзоле, выглядел гораздо элегантнее и утонченнее, чем его разодетые в пух и прах гости.       И...       Ткань на его одежду для бала Вероника явно не с этих полок брала...       «Зато она вполне могла взять здесь ткань для его обычных рубашек» – подумала девушка, взглянув на рулон хлопковой ткани белого цвета, ткань, безусловно, хорошая, но явно не предназначенная для торжественных случаев – Нет, господин Чёрч или доктор Штраусс вполне могли бы надеть рубашку из такой ткани на бал. А вот Его Светлость... Это не будет соответствовать его положению...».

***

      – Ну, и долго ты там еще возиться собралась? – нетерпеливо проворчала портниха, даже и не пытаясь скрыть своего недовольства. Обычно фаворитки хватали чуть ли не первый попавшийся рулон и тащили его ей, а эта что-то там рассматривает, выбирает, делает вид, что понимает в этом что-то.       Ну, ничего, я живо с тебя спесь собью...       – Да, конечно, госпожа Вероника, я сейчас подойду – ответила девушка, вытаскивая с полок выбранные рулоны с тканью.       – Что ж, давай посмотрим, что ты там подоб...       Однако желание позлорадствовать над несмышленной девицей мигом исчезло, стоило портнихе увидеть ткани, которые та выбрала...       Атлас небесно-голубого цвета...       Тонкий изумрудный шелк...       Бархат винного цвета...       – Госпожа Вероника, все в порядке? – невольно забеспокоилась шатенка – Если я выбрала не те ткани, то я сейчас же поменяю их.       – Нет, не нужно – прошептала портниха, бережно проведя рукой по всем трем рулонам – Все хорошо...

      ***

      Обычно, когда ей велели сшить наряды для фавориток графа или для старшей экономки, то она просила их выбрать ткани чисто из вежливости.       Вечно занятой Магнолии достаточно было лишь мельком взглянуть на многочисленные рулоны, чтобы небрежно махнуть на это совершенно бесполезное с ее точки зрения дело.       – Вероника, у меня нет на это времени! – решительно заявляла Изабель – Будь добра, подбери мне что-нибудь сама, на свой вкус. Я тебе доверяю.       Примерно также поступал и господин Чёрч.       – Моя дорогая Вероника, ты же знаешь, что я буду просто неотразим в любом наряде, который твои золотые ручки сошьют для меня – игриво улыбался управляющий – Так что... Выбор за тобой, радость моя... Прошу... Удиви меня...       Доктор Штраусс, как и управляющий с экономкой, тоже не слишком-то утруждал себя при выборе одежды.       – Я простой человек, Вероника – говорил портнихе сей ученый муж – Сшей мне что-нибудь удобное и не слишком броское, чтобы я мог и за моими пациентами присматривать, и чтобы мне было не стыдно показаться на глаза гостям Его Светлости, если в замке будет бал или еще какое-нибудь торжество.       Что до фавориток графа, то...       С ними тоже все было довольно просто...

***

      Как правило, они хватали самые яркие и вычурные ткани и наперебой верещали, какое именно платье они хотят. И вот тут-то портнихе требовалась вся ее выдержка, терпение и такт, дабы не наорать на этих никчемных девиц и не погнать их прочь. Вместо этого она, глубоко вздохнув, принималась уговаривать их выбрать что-нибудь другое.       – Петра, этот цвет тебе совсем не идет. Если я сошью тебе платье из этой ткани, то в нем ты будешь похожа на поросенка.       – Сабрина, в этом платье ты будешь выглядеть еще бледнее, чем обычно. В гроб и то краше кладут.       – Ева, с твоими волосами этот цвет будет смотреться крайне жутко. Если ты предстанешь перед Его Светлостью в таком виде, то, боюсь, он тут же выставит тебя за дверь.       – О, боги! Клэр, ну какой еще бархат! Он же состарит тебя лет на десять, не меньше!       – Решать, конечно, тебе, Ванда, но в желтом ты будешь казаться еще толще, чем Мерси. Знаешь, кто это?       Как правило, Веронике было достаточно сказать лишь пару слов, чтобы каждая из фавориток изменила свое мнение и обратилась к портнихе за помощью в выборе подходящего наряда. Да и... «дорогие подруги» также принимались наперебой голосить, что «этот цвет тебе не идет», «в том платье ты будешь казаться слишком толстой» «на твоем месте, мне было бы стыдно показаться на глаза Его Светлости в таком виде».       Так что, поскольку положиться на помощь фавориток в выборе подходящих тканей она не могла, портниха предпочитала разбираться с их туалетами лично. При этом каждая из... привилегированных рабынь, крутясь перед зеркалом в новеньком платьице, искренне считала, что эта платье – ее заслуга, а Вероника лишь немного поработала иглой, не более. Что ж, портниха не спешила их переубеждать, у нее и без того забот хватало.       Что же касается других жителей поместья, то для них Вероника, а также ее помощники, шили удобную, подходящую для любой работы, одежду разных размеров, а рабы и наемные работники уже сами подбирали себе то, что им подходило.       Так что, следует сказать, что это именно главная портниха решила кто и какую одежду будет носить.       Однако, здесь были и свои исключения...

***

      Самым большим исключением, разумеется, был сам глава дома Аккерман. Его Светлость мог подолгу бродить среди шкафов с тканями, придирчиво рассматривая многочисленные рулоны, пока Вероника терпеливо ждала, какое решение примет ее сюзерен. Затем граф, подобрав для себя подходящие ткани, весьма подробно объяснял портнихе, что именно ему нужно. Та скрупулезно записывала все пожелания мужчины, изредка высказывая при этом, как лучше сделать воротник, рукава и какие следует подобрать пуговицы. Леви всегда слушал ее очень внимательно, с чем-то он соглашался, в чем-то продолжал стоять на своем. Когда же решение было принято, он позволял портнихе приступить к работе, а сам изредка заглядывал в ее мастерскую на очередную примерку или просил внести какие-либо изменения.       Нет, Веронике вовсе не составляло труда исполнять любые, даже самые незначительные прихоти своего сюзерена, она готова была трудиться до поздней ночи, вышивая его камзол шелковыми нитями, пришивая перламутровые пуговицы, украшая пояс небольшими драгоценными камнями. Да, как уже было сказано ранее, она очень любила свою работу, но еще больше она любила, когда те, кому она шила одежду, знали, ЧТО ИМЕННО они хотят получить.       А граф Аккерман всегда знал, чего хотел...       В отношении одежды, по крайней мере...       Поэтому-то она и получала самое настоящее удовольствие от работы над одеждой для Его Светлости. Ведь, когда он рассматривал свое отражение в зеркале, он точно знал, что САМ выбрал то, каким будет его наряд.       А то, что он доверил ей свой выбор...       Было для портнихи самой лучшей наградой...

***

      С такой же ответственностью, как и граф, к выбору одежды также подходили и другие члены дома Аккерман.       Так, леди Кушель, а затем и леди Микаса, могли часами обсуждать с Вероникой каждую ленту, каждую пуговицу, каждый шнурок. Они, также, как и их родственник, скрупулезно изучали все имеющиеся ткани, а если не находили то, что хотели, то тут же отдавали приказ купить то, что им было нужно. На примерках они подробно расспрашивали портниху о том, как продвигается ее работа, а также, когда наряд еще не был готов, уже начинали обсуждать и свои будущие туалеты. При этом они, как это было свойственно женщинам, не считали зазорным советоваться с Вероникой, спрашивать у нее какие украшения больше подойдут к тому или иному платью, какую лучше сделать прическу, какой веер подобрать. В такие моменты портниха чувствовала себя не слугой, а близкой подругой миледи, которые уважают ее и ценят ее мнение.       Но, к сожалению, леди Кушель вскоре после того, как ее сын стал править графством самостоятельно, переехала на озеро Сайленто, а через несколько лет и леди Микаса вышла замуж и покинула поместье.       Так что... Самой большой радостью для Вероники стало шить наряды для Его Светлости...       Однако графу, как мужчине, не требовалось многочисленных богатых туалетов, по сравнению с его матерью и кузиной. Да и он сам, несмотря на то, что был одним из самых влиятельных людей в королевстве, был очень сдержанным в своих привычках человеком. Это относилось также и к одежде. Он не требовал от Вероники украшать свои камзолы драгоценными камнями, шить ему рубашки из дорогих и вычурных тканей, которые стоили как породистая лошадь или небольшой домик в какой-нибудь деревушке, не приказывал покупать кожу или мех, из-за которых пришлось бы убить редких ни в чем не повинных животных. Нет, его предпочтения в одежде были гораздо скромнее. Но он все равно довольно придирчиво относился к каждой своей вещи – от рубашек, которые он носил каждый день, до изысканных нарядов, в которых появлялся на балах.       В общем, хоть пожелания Его Светлости в отношении одежды были гораздо скромнее, чем у его родственниц, Вероника все равно с большим удовольствием работала над каждой предназначенной для него вещи.       Шить одежду для остальных в поместье портнихе тоже очень нравилось, но ее несколько огорчало их довольно небрежное отношение, а также совершенное отсутствие какого-либо представления о том, что именно им нужно.       Как же ей порой хотелось, чтобы в поместье появился хоть еще один человек, который, если и не обладал безупречным вкусом как у Его Светлости, то хотя бы худо-бедно разбирался в том, что ему может подойти из одежды.       И, похоже, ее молитвы наконец-то были услышаны...

***

      – Значит... Ты, хочешь, чтобы я сшила тебе наряды из этих тканей? – наконец совладав с собой, ответила портниха.       – Да, мне бы этого очень хотелось – кивнула девушка – Если вы не против, конечно же.       – О, нет! Что ты! Я совсем не против! – воскликнула Вероника – Так... Какие платья ты бы хотела? Тебе нужно еще что-нибудь? Ленты? Кружева? Драгоценности? – обычно она никогда не предлагала ничего подобного, особенно фавориткам графа, но что-то в этой девушке было такое... Она так удивила ее своим на редкость удачным выбором тканей, что портнихе просто до смерти хотелось узнать, справится ли она и с украшениями для платьев.       – А можно? – пролепетала явно не ожидавшая ничего подобного рабыня.       – Ну, разумеется, можно! – улыбнулась женщина – Все лежит вон в том комоде – она указала на массивный комод с многочисленными ящиками, стоящий у окна – Можешь брать все, что тебе понадобится.       – Спасибо вам, госпожа Вероника! – лучезарно улыбнулась шатенка, прежде чем чуть ли ни бегом броситься к вышеупомянутому комоду.       В этом комоде было... Столько всего...       Ленты... Кружева... Шнурки... Пуговицы... Броши... Пояса... Драгоценные камни (разумеется, это были не совсем настоящие драгоценные камни, однако, далеко не каждый мог понять это)...       Рассматривая все это великолепие, Ханджи невольно снова почувствовала себя маленькой беспечной девчушкой... На мгновение, лишь на мгновение, она будто бы снова увидела своих сестер... Луиза и Одетта всегда очень тщательно подходили к выбору своих туалетов, не упуская ни единой мелочи. Этому же они старались научить и свою младшую сестру...       «Не беспокойся, Детти... Не переживай, Лу... Я не подведу вас» – мысленно обратилась девушка к своим сестрам, пока выбирала подходящие украшения для своих нарядов.

***

      – Ханджи, может быть, тебе помощь нужна? – несколько забеспокоилась портниха, заметив, что рабыня слишком уж долго изучает содержимое комода.       – Нет, благодарю вас, госпожа Вероника, я уже закончила – ответила шатенка, беря из небольшой шкатулки несколько небольших «драгоценных камней».       – Ну, давай посмотрим, что ты там выбрала – женщина жестом попросила рабыню положить все на стол – Не... Не расскажешь, что бы ты хотела с этим сделать? – несколько растерялась она, рассматривая «добычу» шатенки. Нет, сама-то она вполне себе представляла, как использовать все это при пошиве нарядов. Но понимала ли это Ханджи?       – Да, конечно – кивнула шатенка – Белыми кружевами можно украсить рукава... А синими рюшами можно обшить подол платья... Из синей ленты вышел бы прекрасный пояс, особенно если расшить его жемчугом... – рассказала она, откладывая все украшения к рулону с голубым атласом.       – Хорошо... – только и смогла произнести портниха.       – Рукава я бы хотела сделать из зеленого кружева... А ворот... Госпожа Вероника, а вы умеете вышивать цветы из кружев? Ой, прошу меня извинить! Конечно же, вы это умеете! – смущенно улыбнулась рабыня.       – Умею – кивнула женщина – А почему ты спрашиваешь?       – Ну... Если вы не против, то я бы хотела попросить вас вышить цветы из фиолетовых кружев вдоль ворота... – пояснила рабыня – Можно также украсить ими верх подола и края рукавов. А из этой ленты может получиться отличный пояс! – объявила она, откладывая зеленые и фиолетовые кружева, а также такого же цвета ленту к рулону изумрудного шелка.       – Да, думаю, ты права – пролепетала портниха, несколько неуверенно посмотрев на рулон бархата винного цвета – А с этим что делать будем? – она кивнула на пресловутый рулон.       – Ворот я хотела бы украсить черным кружевом, из такого же кружева должны быть и плечи, кружева будут спускаться от плеч до талии. А пояс можно сделать из этого ремешка – черные кружева и черный кожаный ремешок нашли свое место рядом с последним (но, явно не по назначению) рулоном – Э... Госпожа Вероника? С вами все в порядке? – несколько забеспокоилась девушка, заметив, что портниха как-то странно смотрит на выбранные ею ткани и украшения.       – Ханджи... А ты... Ты шить умеешь? – вдруг ни с того, ни с сего спросила женщина.       – Умею – ответила совершенно ничего не понимающая рабыня.       – Вышивать?       – Да.       – Прясть?       – Мне приходилось прясть.       – Вязать?       – Это я тоже умею.       – Ооох... – тяжко вздохнула женщина.       – Госпожа Вероника? Что-то не так? – Ханджи совершенно не понимала, что происходит с портнихой.       – Нет, ничего, не обращай внимания – отмахнулась она – Ты, похоже, вполне разбираешься в рукоделии, вот мне и стало любопытно – ответила женщина. Нет, она ни за что не скажет этой девушке, что чуть было не предложила той стать ее ученицей. Ведь... Что-то подсказывало Веронике – тетушка Агнес и доктор Штраусс так просто не откажутся от нее. Да и... То, что Его Светлость и позволил своей новоиспеченной фаворитке и дальше работать на кухне и у доктора, вовсе не означает, что он также разрешит ей помогать и портнихе. Так что... Видимо, не судьба...

***

      – Не то, чтобы я хорошо разбиралась в рукоделии... Но держать в руках иголку и нитку мне приходилось – смущенно улыбнулась рабыня.       – Да, это я уже поняла – слегка улыбнулась портниха – Ну, что ж, вижу, мне есть чем заняться – она бросила краткий взгляд на рулоны, ее воображение уже рисовало то, какими будут платья для новой фаворитки графа, и ей просто не терпелось приступить к работе.       – Госпожа Вероника, я могу еще как-нибудь помочь вам? – спросила девушка, чувствуя, что мыслями портниха явно не здесь.       – Э... Да нет, думаю, дальше я и сама справлюсь – ответила женщина, уже подбирая подходящие ножницы – Ты можешь идти, Ханджи, уверена, доктор Штраусс тебя уже заждался.       – Хорошо, как скажете, госпожа Вероника! Хорошего вам дня! – и, слегка поклонившись, рабыня поспешила удалиться.       – И тебе, Ханджи, и тебе... – прошептала Вероника, немедленно принимаясь за кройку первого платья.       Нет, она просто обязана успеть сегодня сшить хотя бы один наряд, чтобы фаворитка могла надеть его уже завтра. А остальная работа... А остальная работа может и подождать...

***

      Вернувшись в кабинет доктора Штраусса, рабыня вновь принялась за работу. До самого вечера не происходило ничего особенного...       – Черт... – невольно выругалась девушка, когда вечером по привычке направилась в женский дортуар – Пора бы уже запомнить, что теперь я сплю в другом месте... – пробормотала она, направляясь в противоположную сторону.       Вскоре она уже оказалась у своей комнаты. Она уже потянулась было к дверной ручке, как вдруг...

***

      – А ты, я смотрю, не особо-то и торопилась... – внезапно раздался позади чей-то голос.       Невольно вздрогнув, она резко развернулась, и, сжав кулак, занесла его для удара, как...       Кто-то ловко перехватил ее руку...       – Ты, что, все же решила воплотить свою угрозу и ударить меня? – нахмурился граф.       – Ва... Ваша Светлость? – пискнула Ханджи, которая только что поняла, что она и правда чуть не ударила своего хозяина – Умоляю, простите меня! Я... Я не думала, что это были вы... – виновато опустила голову девушка.       – И кто же, по-твоему, это должен был быть? – хмыкнул Леви, без особого труда разжимая ее сжатые в кулак пальцы.       – Ну... Не знаю... Мало ли кому взбредет в голову шастать поздно вечером по коридорам и подкарауливать слабых беззащитных девушек! – фыркнула шатенка.       – Слабых беззащитных девушек? Это ты себя-то считаешь слабой беззащитной девушкой? – спросил мужчина, поднося ее руку к губам.       – А вы разве не считаете меня такой? – кокетливо захлопала ресницами рабыня.       – Ханджи, когда к ним кто-то подкрадывается, то слабые беззащитные девушки либо падают в обморок, либо кричат так, что их в соседнем графстве слышно! – усмехнулся брюнет, продолжая сжимать в руке ее ладошку.       – Либо и то, и другое... – усмехнулась она.       – Либо и то, и другое – не мог не согласиться Аккерман – Так что... Ты явно не слабая беззащитная девушка. Напротив, ты – очень решительная и бесстрашная.       – Это плохо? – поинтересовалась рабыня.       – Нет, это хорошо – ответил брюнет – Но... – серые глаза опасно сузились – Не когда ты пытаешься ударить меня.       – Эй, я же не вас собиралась ударить! – возмутилась Ханджи – А того, кому хватило наглости подкрасться ко мне в темном коридоре! Я совершенно не думала, что это могли быть вы! Я полагала, что у вас есть гораздо более важные дела, чем караулить в темноте слабых беззащитных девушек!       – Тц, я не слабых беззащитных девушек караулил, а тебя, дура! – прошипел граф, с трудом подавляя желание прикусить себе при этом язык. Однако, было уже слишком поздно. Слова были сказаны и услышаны.       – Ооо... Вот как, значит... – лукаво улыбнулась рабыня – И зачем же вам это, позвольте спросить?       – Я хотел убедиться, что ты придешь сюда, а не уйдешь спать в тот чертов дортуар – процедил мужчина сквозь зубы.       – Ну, вообще-то, поначалу я именно туда и собиралась... – как ни в чем не бывало сказала она.       – Что-что, прости? – буркнул граф, бросив на рабыню явно не предвещающий ничего хорошего взгляд.       – Привычка... – невинно улыбнулась девушка – Я еще не совсем привыкла, что у меня есть своя комната.       – Так привыкай быстрее, будь добра – проворчал Аккерман – И не смей даже думать про свой дортуар.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка поклонилась шатенка – И... Кстати... Ваша Светлость... Вы так и не ответили на мой вопрос.       – На какой? – не понял граф.       – Зачем вам понадобилось караулить меня в темном коридоре?       – Я уже сказал. Я хотел убедиться, что ты придешь сюда, а не уйдешь спать в тот чертов дортуар – нехотя повторил мужчина.       – И зачем вам это понадобилось? – не отставала Ханджи.       – Потому что от тебя всего можно ожидать – проворчал Леви.       – Да, вы правы. От меня всего можно ожидать – не стала спорить рабыня – Кроме одного.       – И чего же? – буркнул брюнет, которого несколько удивило, что она так легко согласилась с ним, и даже не стала ничего отрицать.       – Я стараюсь не нарушать своих обещаний – ответила девушка – Я согласилась стать вашей фавориткой, я согласилась жить в замке, в этой комнате – она кратко кивнула на дверь – Так, неужели вы думаете, что я из вредности нарушу свое обещание и дальше буду ночевать в дортуаре?       – А ты можешь? – неуверенно спросил Аккерман – Ну... Из вредности нарушить обещание?       – Ну, конечно же, могу! – воскликнула рабыня – Но... Стану ли... – загадочно улыбнулась она.       – Так станешь или нет? – Леви чувствовал, что от его обычной невозмутимости и хладнокровия почти не осталось и следа. И как только этой девчонки удается просто играючи доводить его так, как до нее не удавалось никому? Просто уму непостижимо!       – Ну... Даже и не знаю... – нарочито медленно протянула девушка – Пока как-то не хочется... Ваша Светлость? Вы в порядке? – не на шутку встревожилась рабыня, заметив, как ее хозяин нахмурился и потер переносицу.       – Тц, все нормально, у меня просто из-за тебя голова разболелась – проворчал граф, продолжая тереть переносицу.       – Сильно болит? – Ханджи уже даже и не пыталась скрыть своего беспокойства – Позвольте я осмот...       Она уже намеревалась было дотронуться до его лба, дабы убедиться, что у него нет жара, как вдруг...       Девушка даже опомниться не успела, как оказалась прижата к холодной каменной стене, ее талию обвили сильные мужские руки, а губы целовали горячие мужские губы...

***

      – У вас же, вроде бы, голова болела – нахмурилась девушка, изучая просто до неприличия довольное лицо хозяина, когда он наконец-то прекратил целовать ее.       – Уже нет, я принял очень действенное... лекарство – хищно ухмыльнулся Аккерман, вновь кратко целуя ее в губы – И... Очень приятное лекарство... – очередной краткий поцелуй.       Отпускать ее из своих объятий он даже и не собирался...       – Ну... Если вам уже легче, то... Почему бы нам не зайти в мою комнату, где я могла бы дать вам... еще более ДЕЙСТВЕННОЕ лекарство? – игриво улыбнулась Ханджи – Обещаю вам, что оно будет ЕЩЕ приятнее, чем то, что вы только что приняли. ГОРАЗДО приятнее...       – Вот как, значит? – хмыкнул мужчина – А сама-то ты хочешь дать мне... то лекарство?       – А вы хотите, чтобы я дала вам... лекарство? – не осталась в долгу рабыня.       – Это, безусловно, очень заманчивое предложение – прошептал Леви, невесомо проведя ладонью по ее щеке – Но... Я вполне хорошо себя чувствую и не особо нуждаюсь в... лекарстве.       – А? Что? – рабыня была несколько шокирована его словами, что далеко не сразу заметила, что руки ее хозяина больше не держат ее, а сам он, нахально ухмыляясь, стоит в нескольких шагах от нее и с нескрываемым интересом смотрит на нее, вне всякого сомнения, ожидая ее следующего шага – Что ж, раз... лекарство вам сейчас не нужно, то что же мы с вами будем делать? – с трудом взяв себя в руки, поинтересовалась она.       – Как это что? Мы пойдем спать! Ты – в свою комнату, а я – в свои покои. Или... – в серых глазах промелькнули озорные огоньки – Ты бы хотела тоже пойти спать в мои покои?       – Вот еще! – недовольно фыркнула рабыня – У меня, вообще-то, СВОЯ комната есть!       – Ну, как знаешь! – хмыкнул Леви, от него не укрылось ее деланное безразличие. Может, кого-то она бы и смогла обмануть, но явно не его – Ну... В таком случае... Доброй ночи, Ханджи... – слегка улыбнулся граф, невесомо дотрагиваясь губами до ее запястья.       – Доброй ночи, Ваша Светлость – склонилась в изящном реверансе девушка.       Кратко кивнув ей, Аккерман, не сказав больше не слова, развернулся на каблуках и пошел по коридору. Однако, сделав несколько шагов, он вдруг остановился.       – Ах, да, Ханджи! Чуть не забыл! – воскликнул он, щелкнув пальцами.       – Да, Ваша Светлость? – пролепетала девушка, чувствуя внутри какое-то странное сладкое томление.       – Завтра у тебя выходной – сказал граф.       – Да, я помню – кивнула она, изо всех сил пытаясь скрыть раздражение. Однако тяжелое дыхание, сжимающиеся и разжимающиеся кулаки, а также нервное постукивание ноги выдавали ее с потрохами. Что, разумеется, не укрылось от ее хозяина.       – Так вот... – нарочито медленно протянул Леви – Мои фаворитки всегда должны выглядеть соответствующе. Поэтому... Только попробуй завтра показаться мне на глаза... в этом – брезгливо фыркнул мужчина, бросив краткий взгляд на платье рабыни.       – Раньше у вас не было претензий к моему... наряду – процедила сквозь зубы девушка, с трудом пытаясь сдержать клокочущий внутри гнев.       – Верно, не было – не стал спорить Аккерман – Но... Ты тогда не была моей фавориткой – нахально ухмыльнулся он.       – То есть, теперь я должна быть одета в шелка и бархат, когда буду потрошить куриц и промывать желудки пациентам доктора Штраусса? – нахмурилась шатенка.       – А ты... Ты это делаешь? – недоверчиво спросил граф.       – Да, если это необходимо – ответила она.       – Похоже, ты не совсем поняла меня...       – А что тут непонятного? – проворчала шатенка – Вы все объяснили вполне доходчиво! И...       – Я не договорил – жестом остановил ее мужчина – Когда ты работаешь, ты, разумеется, можешь одеваться так, как считаешь нужным. Но... Когда у тебя выходной, то ты должна выглядеть как ФАВОРИТКА. Поэтому... Если завтра я увижу тебя в этом... платье – последнее слово он процедил сквозь зубы – То я сорву его с тебя к чертовой матери.       – А если мы тогда с вами будем не одни? Что, сорвете с меня одежду прямо при всех? – хихикнула шатенка.       – Сорву, если понадобится – нахмурился граф – Даже если это увидят ВСЕ в поместье.       – Ну, это ваше право – безразлично пожала плечами девушка.       – Тебя это, что, совсем не волнует? – сказать, что ее поведение его удивило, значит, не сказать ничего.       – Да как-то не особо – как ни в чем не бывало ответила Ханджи.       – Но... Но ведь это же так унизительно! – Аккерман никак не мог понять, почему она так спокойно к этому относится.       – Со мной случались и гораздо более унизительные вещи – печально вздохнула девушка.       – Ханджи... Я... Прости... Я... Я не хотел... – Леви тут же пожалел о сказанном.       – Ничего, Ваша Светлость, я прекрасно понимаю – тепло улыбнулась шатенка – И... Если вы все же намерены раздеть меня перед всем поместьем, то я не против! – хихикнула она.       – Тц, вечно с тобой все не так, как надо – проворчал Аккерман, устало потирая переносицу.       – Что такое, Ваша Светлость? Снова голова заболела? Так, может... Снова примете лекарство? – спросила Ханджи, как бы невзначай облизывая губы.       – Было бы неплохо... – прохрипел граф, завороженно наблюдая за ее действиями. Как же ему хотелось поддаться на ее уловки! Но... Не в этот раз... Определенно, не в этот раз... – И... Поэтому... Я прямо сейчас пойду... спать...       – Что? Спать? – такого ответа она явно не ожидала.       – Да, спать – кивнул брюнет – Как там говорится? Сон – лучшее лекарство, не так ли?       – Да, все верно – буркнула девушка – Тогда... Я, пожалуй, тоже пойду спать.       – Со мной? – ухмыльнулся граф.       – Не думаю, что это хорошая идея. У вас же голова болит, а я вам буду только мешать! – ответила рабыня – Но... Если вы не сможете заснуть, то вы можете прийти ко мне, а я дам вам... другое ОЧЕНЬ действенное лекарство.       – Что ж, буду иметь в виду – хмыкнул брюнет, уже понимая, что этой ночью от него потребуется вся его сила воли, чтобы не воспользоваться ее крайне заманчивым предложением – Но... Думаю, я все же смогу обойтись и без... лекарства. Мне бы не хотелось потревожить твой сон.       Ты расставляешь свои сети с ловкостью искушенной в интригах благородной дамы, девочка моя... Но... При всем твоем пытливом уме и сообразительности тебе не хватает опыта... А вот у меня его с лихвой... Хотя... Признаю... Какая-то часть меня просто жаждет попасть в твои сети... И... Быть может, однажды я в них все же попаду... Точнее... Дам тебе так думать... А, когда ты будешь думать, что одержала надо мной победу, то ты даже и не заметишь, как попадешь в МОИ сети... Но тебе понравится, моя маленькая девочка... ОЧЕНЬ понравится... Я обещаю тебе...       – Не стоит беспокоиться, Ваша Светлость. Я сплю очень чутко, поэтому вы при всем желании не сможете потревожить меня – лукаво улыбнулась Ханджи – Приходите за... лекарством, как захотите, я с удовольствием помогу вам.       И не мечтай, коротышка! Если ты сейчас уйдешь, то эту ночь ты проведешь... один на своей роскошной кровати! А если ты все же решишь прийти... за лекарством, то... Желаю удачи! Посмотрим, как ты попадешь в мою комнату, если я запру ее изнутри! А еще подопру дверь стулом, на всякий случай! Силой ты вламываться ко мне точно не будешь, иначе так ты разбудишь всех своих фавориток, а ты точно не захочешь, чтобы они застукали тебя за таким недостойным благородного дворянина делом! А это значит... А это значит, что тебе придется вернуться в свои покои ни с чем! Как бы я хотела посмотреть тогда на твое прекрасное недовольное личико! Ох, как бы я хотела на него посмотреть!       – А, может, ты сама принесешь мне... лекарство? – предложил Леви – У меня ведь голова болит, мне не стоит вставать с постели.       Даже и не думай, что я буду бегать за тобой, моя маленькая интриганка. Не на того напала!       – А как же я узнаю, что вам нужно лекарство, Ваша Светлость? – всплеснула руками шатенка – Вы пошлете за мной кого-то?       Вот еще! Буду я бегать к тебе по первому зову! Если тебе очень нужно... лекарство, то САМ приходи!       – Тогда я, пожалуй, лучше лягу спать и постараюсь как можно скорее уснуть – буркнул Леви, прекрасно понимая, что как бы сильно он не желал эту невыносимую девчонку, его гордость просто не позволит ему послать за ней кого-нибудь из рабов или, что еще хуже, Изабель, посреди ночи.       Ты не такая уж и важная особа, чтобы посылать за тобой. Не хочешь идти со мной сейчас – что ж, дело твое! Значит, останешься сегодня ночью одна, в холодной постели. И никто... НИКТО не согреет тебя...       – Мудрое решение, Ваша Светлость – одобрительно кивнула девушка – Я бы посоветовала вам как можно скорее пойти в свои покои и лечь спать. Если хотите, то я могу заварить вам травяного настоя, чтобы вы поскорее уснули.       Я бы тебе кое-что другое заварила... Особое снадобье, из-за которого твой желудок не даст тебе спать до утра... Но, поскольку я ОЧЕНЬ добрая, то я действительно заварю тебе успокаивающего настоя. Главное, не ошибиться с ингредиентами, а то добавлю слишком много пустырника, и ты проспишь до обеда.       – Хм, было бы неплохо – задумчиво произнес брюнет – Значит, мы с тобой пойдем в мои покои, и ты заваришь мне чай? – ухмыльнулся он.       Ты так быстро сдалась? Не ожидал от тебя такого... Не ожидал... Ну, ничего, девочка моя. Думаю, ты сможешь смириться с поражением. Особенно... После того, КАК я утешу тебя... КАК СЛЕДУЕТ утешу....       – Зачем мне идти в ваши покои? – искренне (или нет) удивилась рабыня – Настой я могу приготовить и в кабинете доктора Штраусса, там есть все необходимое. А вы его выпьете и пойдете к себе. Он как раз подействует, когда вы доберетесь до ваших покоев.       И не надейся, чистюля низкорослый! Так легко ты своего не добьешься! Думаешь, только ты можешь играть в игры? Я тоже, знаешь ли, кое-что могу!       – Ясно... – проворчал мужчина – Ладно, час уже довольно поздний, не стоит тратить время на тот настой. Думаю, я и без него смогу уснуть.       Беру свои слова назад... Ты явно не намерена сдавать свои позиции без боя... Что ж, я снимаю перед тобой шляпу, Ханджи... Но... Победу праздновать еще слишком рано, девочка моя... Последний ход все равно будет ЗА МНОЙ...       – Как пожелаете, Ваша Светлость – безразлично пожала плечами девушка – Что ж, как вы уже сказали... Час уже довольно поздний... Так что... С вашего позволения... – она склонилась перед хозяином в изящном реверансе.       Это твой последний шанс, коротышка! Если ты им не воспользуешься, то... Можешь катиться к чертовой матери в свои шикарные покои и на свою роскошную кровать! Один!       – Да, час уже довольно поздний – повторил Леви – И... Поэтому... Я не смею тебя больше задерживать, Ханджи. Ты можешь идти к себе.       У тебя осталось лишь несколько минут, чтобы передумать, девочка моя. Потом будет поздно. Мои двери будут закрыты для тебя. На эту ночь, по крайней мере...       – Доброй вам ночи, Ваша Светлость – тепло улыбнулась Ханджи, прежде чем, почтительно поклонившись, скрыться за дверью.       – И тебе доброй ночи, девочка моя... – прошептал Аккерман, пристально изучая закрытую дверь.       И подождал еще пару минут, на случай, если она передумает и все же решит пойти с ним, но...       Из-за двери не доносилось ни звука...

***

      «Она знает, что я все еще здесь – ухмыльнулся брюнет – Она ждет моего следующего шага... Надеется, что я пойду к ней... Нет, моя девочка, не выйдет... Если ты хочешь, чтобы эту ночь мы провели вместе, то... Тебе придется пойти за мной...».       Убедившись, что она даже и не собирается выйти из своей комнаты, мужчина, усмехнувшись своим мыслям, неспешно пошел по темному коридору.       Он все еще ждал, что она последует за ним...

***

      А пока граф ждал в коридоре, когда же его новоиспеченная фаворитка сдастся и выйдет к нему, она, тем временем, прижавшись к двери, прислушивалась к каждому шороху, доносившемуся из коридора.       Однако оттуда не было слышно ни звука...       Но, тем не менее, она каким-то шестым чувством знала...       ОН все еще стоит за ее дверью...       «Он ждет, что я выйду из комнаты и пойду с ним – поняла Ханджи – Ну... Ну уж извините, граф Аккерман! Вы далеко не всегда можете получить то, что хотите! И... Если вы не желаете переступить через свою гордость и зайти в эту чертову дверь, то... Почему это я должна переступать через СВОЮ гордость?! Да, я – всего лишь рабыня, но... Я еще и женщина! А если вы не научитесь хоть иногда уступать женщине, то... Мне искренне жаль будущую графиню Аккерман, кем бы она ни была... Ну, ничего... Мы с вами только начали, Ваша Светлость, и... А? Что? Он ушел? Серьезно?! – вдруг осознала девушка, услышав удаляющиеся шаги – Вот же...».

***

      – Противный коротышка... – процедила сквозь зубы рабыня, скидывая свои башмаки – Ну... Ты сам напросился! Если ты все же передумаешь и решишь прийти, то... тебе придется выломать дверь – нахально улыбнулась она, запирая дверь изнутри и подпирая ее тяжелым стулом – А если ты все же сможешь зайти, то... Твое прекрасное вечно всем недовольное личико познакомится с моим кулаком... Ведь... Как я могу в темноте, да еще и без очков, понять, что это именно вы решили почтить меня своим присутствием, Ваша Светлость! Так что, здесь моей ви... Быть того не может... – прошептала шатенка, едва заметив вещь, которой не было в комнате, когда она покидала ее этим утром.       На кровати лежало платье из небесно-голубого шелка... Его рукава были оторочены белыми кружевами, подол был украшен темно-синими кружевами, а рядом с платьем лежал аккуратно свернутый синий пояс, расшитый жемчугом...

***

      – Госпожа Вероника настоящая мастерица... – мягко улыбнулась Ханджи, бережно проводя кончиками пальцев по шелковой ткани – И когда она только успела сшить его меньше, чем за день? Ой! Надо же! Мне и туфли принесли! – удивилась она, заметив пару изящных туфель, покрытых тканью нежно-голубого цвета – Госпожа Вероника, конечно, говорила, что передаст мои мерки сапожникам, но... Чтобы так скоро! Я... Я даже и не думала, что со мной когда-нибудь снова произойдет нечто подобное... Давно... Давно мне не шили нарядов... Нарядов ДЛЯ МЕНЯ... Как же давно это было... Словно в другой жизни... Да и я тогда была другим человеком...       На какое-то время Ханджи с головой погрузилась в воспоминания о своем детстве, о тех временах, когда ее самой большой проблемой был выбор книги, которую она собиралась почитать перед сном...       Но...       Это и правда было словно в другой жизни...       Помотав головой, дабы выкинуть из головы мысли о той жизни, которую уже не вернуть, рабыня, осторожно взяв платье, аккуратно повесила его в шкаф.       – До завтра... – слегка улыбнулась она, невесомо проведя ладонью по подолу – Надеюсь, мы с тобой останемся довольны друг другом – хихикнула девушка, прежде чем скрыться в ванной.       Вымывшись и переодевшись в чистую камизу, шатенка с опаской заглянула в комнату. Однако здесь ничего не изменилось – стул все также подпирал дверь, да и сама дверь была на месте. А вот злющего разъяренного графа нигде не наблюдалось...       – Ну и ладно... – хмыкнула рабыня, принимаясь расчесывать свои волосы – Не очень-то и хотелось...

***

      Вернувшись в свои покои, Леви, ненадолго заглянув в кабинет, дабы в очередной раз поправить и без того раздражающе ровные (явно не для него) стопки с бумагами, а также убедившись, что все свечи погашены, скрылся в купальне.       – Никого... – прошептал он, мельком оглядывая свои покои, в которых за время, пока он был в купальне, ничего не изменилось – Никого... – повторил он, проведя пальцами по все еще влажным после купания волосам.       Действительно, на его кровати не лежала обнаженная девушка, ожидая его... Эта девушка также ни сидела на диване, нервно кусая губы и сжимая подол платья... Она также не стояла у окна, обхватив себя руками и дрожа от волнения...       В его покоях не было НИ-КО-ГО...       Аккерман также заглянул в кабинет, на случай, если она, подумав, что он все еще работает, пошла туда. Однако кабинет был пуст... Брюнет даже выглянул в коридор – вдруг она топчется у его двери, никак не решаясь постучаться. Но и в коридоре никого не было...       – Тц, тоже мне – важная особа! – проворчал мужчина, закрывая дверь – Ну и спи одна, если так хочется! – буркнул он, убирая покрывало с кровати.       Той ночью, постепенно погружаясь в сон, мысли графа и рабыни были во многом схожи.       Сегодня никто не остался победителем...

***

      На следующее утро Ханджи, встав с постели, наскоро умывшись и причесавшись, уже собралась было одеваться, дабы как можно скорее приступить к работе, вдруг вспомнила кое-что важное...       – Черт... У меня же сегодня выходной... – проворчала она, положив на стул свое платье, которое только что собиралась надеть – И что же мне тогда делать? – прошептала она, осторожно посмотрев на висящее в шкафу небесно-голубое платье – Мне, что, тебя надеть? – неуверенно спросила она – Ооо... Что же делать-то? – повторила она, прикрыв руками лицо – На кой черт мне дали выходной и не объяснили, что это значит?!       Нет, разумеется, она прекрасно понимала, что такое выходной. Но... Она же рабыня! А рабы не работают только когда больны, ранены или умирают! А она хорошо себя чувствовала!       – Выходной... – прошептала она, опустившись на пол – Это когда же у меня в последний раз был выходной? А, точно! Никогда! А что люди обычно делают в свой выходной? – невольно задалась вопросом девушка.

***

      – Отдыхают, сестренка! – вдруг послышался ей насмешливый голос брата.       – Чарли, ты, что, самый умный? – буркнула шатенка – Мне и без тебя прекрасно известно, что люди делают в свои выходные.       – Тогда почему же ты спрашиваешь?       – Это был риторический вопрос.       – Ого! Ты знаешь, что такое риторический вопрос? Не ожидал, малявка... Не ожидал...       – Ой, да как будто ты знаешь, что это!       – Знаю!       – Правда? И что это?       – Ты мне скажи.       – Ясно. Значит, не знаешь. Я так и думала.       – А вот и знаю! Но хочу услышать это от тебя!       – Да ни черта ты не знаешь! Просто строишь тут самого важного и умного!       – Ты как со старшим братом разговариваешь?!       – Как хочу, так и разговариваю!       – Никакого уважения! Это непростительно, юная леди!       – Так веди себя так, чтобы я тебя уважала, Чарли! И... Я больше не юная леди...       – Да, верно. Юной тебя уже давно не назовешь... Сколько тебе уже? Пятнадцать? Восемнадцать?       – Вообще-то, двадцать один.       – Ого! Целых двадцать один! Так ты, что, получается, теперь старше меня? Ведь мне было...       – Четырнадцать... – прошептала шатенка, посмотрев на свои руки, на которых словно снова была кровь ее умирающего брата – Тебе было всего четырнадцать, когда... когда...       – Меня убили...       – Чарли... Я...       – Ничего! Я уже давно смирился! И... Тебе тоже давно пора смириться... Смириться и жить дальше...       – Нет! – решительно заявила Ханджи – Как ты можешь просить меня об этом?! Я поклялась отомстить за вас! Отомстить этой потаскухе! Вернуть то, что у нас отняли! Вернуть то, что МОЕ по праву! Разве ты не просил меня об этом?! Разве это не была твоя предсмертная просьба?! Разве ты не этого хотел?!       – Когда умираешь, мыслить здраво как-то не особо получается. Тогда мне казалось это правильным.       – А сейчас разве не кажется?       – Нет, не кажется. Признаю, тогда единственное, о чем я думал, ну, может быть, кроме того, что у меня из горла кровь фонтаном хлещет, это месть. Я понимал, что уже не жилец, но все равно все мои мысли были о мести. И орудием моей мести я сделал тебя...       – Я отомщу, Чарли! – с жаром воскликнула девушка – Клянусь, я отомщу за тебя! За всю нашу семью!       – Нет, не надо.       – Но почему? – не поняла она – Ведь только ради этого я и живу!       – Я не хочу, чтобы ты жила ради мести! Я хочу, чтобы моя сестра просто ЖИЛА! Жила и радовалась жизни!       – Чему тут радоваться? – проворчала Ханджи, с нескрываемым отвращением посмотрев на свои металлические браслеты – Я – рабыня! А рабы не умеют радоваться жизни!       – Когда-то ты умела...       – Я тогда не была рабыней... Да и... Поводов для радости тогда было гораздо больше...       – А сейчас, что, нет повода? Вот взять, хотя бы, сегодняшний день. У тебя выходной, дуреха! А ты, вместо того, чтобы отдыхать и радоваться жизни, сидишь на полу и разговариваешь со своим мертвым братом.       – Я была бы не против и дальше поболтать с тобой... Я... Я так скучаю по тебе, Чарли! – пролепетала шатенка, уткнувшись лицом в колени – И по папе! И по Кристиану! И по Одетте! И по Луизе! И по Диане! И по Джону! И по Нифе! Я так виновата перед ней! Если бы не я, она бы все еще была жива!       – Ну, это вряд ли! Ты ведь знаешь, что случилось с ее семьей.       – Знаю... – прошептала рабыня – То же, что и с нашей...       – Вот видишь... Поэтому... Прошу... Не вини себя, сестренка... В том, что случилось с нашей семьей и с Бернерами ты не виновата...       – Зато я знаю, КТО виноват – процедила сквозь зубы Ханджи, воскрешая в памяти равнодушное надменное лицо своей матери – Клянусь, когда я доберусь до этой твари, я...       – Не надо... Отпусти это... Просто отпусти...       – Что отпустить?       – Этот гнев... Эту ярость... Эту ненависть...       – Не могу, Чарли – покачала головой девушка – Ведь это единственное, что не дает мне сойти с ума...       – Ну, боюсь, с этим ты опоздала...       – С чем? – не поняла шатенка.       – Сестричка, обычно люди, которые находятся в здравом уме, не разговаривают со своими мертвыми родственниками. Поэтому... Если ты считаешь, что еще не сошла с ума, то... Будь добра, поднимай уже свою тощую задницу и иди...       – Куда?       – Да куда угодно! Туда, где ты можешь пообщаться с ЖИВЫМИ людьми! Иди, что ли, познакомься поближе с другими фаворитками!       – Нет, спасибо, я лучше останусь здесь и буду разговаривать со своим мертвым братом – пробурчала Ханджи.       – Кроха, я, правда, очень польщен, но не стоит идти ради меня на такие жертвы.       – Это не жертвы, это – здравый смысл.       – Сказала та, кто разговаривает с мертвецом.       – Мне приятна твоя компания...       – А мне – твоя. Но... Тебе пора уже оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше.       – А я и собираюсь двигаться дальше! – с жаром воскликнула девушка – Мне осталось лишь найти тот чертов коридор и сбежать отсюда!       – Слушай, я одно не могу понять! У тебя уже было столько возможностей сбежать, но... Ты до сих пор здесь! Интересно, почему?       – Мне нужно все продумать – буркнула рабыня – Каждый свой шаг... Каждую деталь... Меня не должны поймать... И... Меня не поймают...       – Хм... Интересное предположение... Хотя я считаю, что дело совсем в другом. Что-то держит тебя здесь. Или... кто-то...       – Не понимаю, о чем ты – деланно равнодушным голосом ответила она.       – Ты не находишь, что граф Аккерман довольно видный мужчина? Он – молод... Хорош собой... Богат... Благородного происхождения... Правитель одного из крупнейших графств королевства... А еще... У него доброе сердце... Он предан своим подданным также, как и они преданы ему... Он искренне заботится о всех, за кого в ответе... От своих наиболее влиятельных вассалов, до ничтожнейших из рабов... И... Рабынь... Точнее... Одной из рабынь...       – Да, Его Светлость... ОН... – с мечтательной улыбкой на лице прошептала Ханджи – Он... Удивительный человек...       – Тут я с тобой согласен. Эх... Хотел бы я себе такого зятя...       – ЧАРЛИ! Ты, что, черт возьми, несешь?! – рявкнула шатенка, невольно дотронувшись до своих покрасневших щек.       – А что я такого сказал? Папе он бы тоже понравился! И Кристиану! На Лу и Детти он бы произвел исключительно хорошее впечатление! Да и наши малютки, Джон и Диана, были бы от него в восторге! Так что... Мы одобряем твой выбор, сестренка!       – И это ты еще МЕНЯ сумасшедшей называешь?! – прошипела Ханджи – Какой, к черту, зять?! Какой еще выбор?! Ты не забыл, кто ОН, а кто Я?! Так, хорошо! Я тебе напомню! Он – ГРАФ! Я – РАБЫНЯ!       – Ты не всегда была рабыней, сестренка... И... Однажды ты перестанешь ею быть... А когда ты вернешь то, что принадлежит тебе по праву, то станешь вполне подходящей партией для графа Аккермана.       – К тому времени он уже давно обзаведется графиней, а, может быть, и наследником – печально вздохнула рабыня.       – Возможно... Но... Кто знает... Быть может, он дождется тебя...       – Так, Чарли, я беру свои слова назад! Я лучше пойду поболтаю о чем-нибудь с другими фаворитками!       – И, правильно! Но... Сначала... Будь добра, проснись...       – А? Что? – не поняла девушка – Что ты имеешь в виду, Чарли?       – Пора просыпаться, Ан...       – Какого?!       Это было первое, что сказала Ханджи, когда...       Открыла глаза...

***

      – Это, что, был сон? – растерянно пролепетала шатенка, обнаружив себя лежащей на кровати – Чарли... Как же я по тебе скучаю... По всем вам... – чуть слышно проскулила она, уткнувшись лицом в подушку – И все же... Этот сон... Он был такой правдоподобный... – прошептала Ханджи, перевернувшись на спину – Будто я действительно разговаривала с Чарли... – Ох! Так и правда с ума можно сойти! – обреченно вздохнула она, прикрыв глаза руками – Еще и этот чертов выходной... И что мне вообще сегодня делать?              – Отдыхать, сестренка!              – Отдыхать... – неуверенно произнесла рабыня – А я уже давно забыла, что такое отдых... Видимо, придется вспоминать... – вздохнула она, вылезая из постели – Еще и тебя придется надевать... – шатенка с некоторой опаской посмотрела на висящее в шкафу платье – Или... Все же нет... – прошептала она.       Встав с кровати, Ханджи неспешно подошла к окну и раздвинула шторы. Сегодня она встала позже, чем обычно, сказалась практически бессонная ночь, ибо она неосознанно ждала, что кое-кто все же придет к ней.       Однако, никто так и не пришел...       Девушке удалось заснуть лишь ближе к рассвету, и из-за этого она и проснулась намного позже, но все равно сейчас было еще раннее утро.       И это...       И это было некоторой проблемой...

***

      Будучи помощницей тетушки Агнес, Ханджи прекрасно знала кто и когда в поместье завтракает, обедает и ужинает.       Каждое утро первым делом работники кухни готовили завтрак для Его Светлости, который никогда не позволял себе, подобно большинству аристократов, подолгу валяться в постели. Как правило, компанию за завтраком ему составляли господин Чёрч, госпожа Магнолия, доктор Штраусс. Приготовив завтрак на четверых (или на большее количество людей, если в поместье гостили леди Кушель, леди Микаса с мужем, а также другие гости графа), работники кухни наскоро завтракали сами, а затем принимались готовить еду для остальных обитателей поместья.       Фавориток Его Светлости при всем желании нельзя было назвать ранними пташками. Они вставали поздно и завтракали тогда, когда некоторые уже собирались обедать.       – И я, что, должна ждать, когда эти дуры соизволят проснуться? – фыркнула Ханджи, наблюдая за тем, как на востоке поднимается солнце – Вот уж нет! Почему это я должна голодать из-за них? – проворчала она, хватая свое платье.       Простое платье из грубой ткани...       Может быть, она теперь и фаворитка, но отказываться от некоторых своих привычек она не собиралась.       От завтрака в компании тетушки Агнес и других работников кухни в том числе...

***

      – Доброе утро! – поздоровалась со всеми девушка, когда пришла на кухню.       – Э... Доброе утро, Ханджи... – растерянно произнесла явно не ожидавшая увидеть свою помощницу сегодня тетушка Агнес – А я думала, что у тебя сегодня выходной.       – Да, все верно – кивнула шатенка – Я бы хотела позавтракать, если вы не против, тетушка Агнес.       – Ну, разумеется, я не против, девочка моя! – воскликнула повариха – Мы как раз собирались садиться за стол!       – Я могу помочь накрыть на стол – предложила шатенка.       – Не стоит, Ханджи, мы уже все сделали – слегка улыбнулась Кэти, поставив на стол блюдо с хлебом – Садись уже.       – Ну, ладно – неопределенно пожала плечами девушка, занимая свое место.       – А почему ты не завтракаешь с другими фаворитками? – насупилась Мерси.       – Потому что это не твое дело – проворчала тетушка Агнес – Ханджи, не обращай внимания. Она просто думала, что ей достанется твоя порция, если ты не придешь на завтрак.       – Не правда! – с жаром воскликнула толстушка, тем самым выдавая себя с потрохами.       – Если тебе так интересно, Мерси, то я не завтракаю с другими фаворитками, потому что они еще не встали – хмыкнула шатенка, кратко кивнув Анне, которая поставила перед ней тарелку с горячей кашей.       – А ты чего так рано встала? – буркнула толстушка – Если бы я была на твоем месте, то спала бы до обеда и ела бы одни сладости, как остальные фаворитки.       – Ох, Мерси! Ну ты и насмешила! – расхохоталась повариха – Ты – фаворитка? Да Его Светлость не обратил бы на тебя внимания, даже если бы ты была единственной женщиной в поместье! Да что уж там! В королевстве!       – Но на Ханджи он же обратил внимание! – воскликнула рабыня – А она совсем не похожа на его фавориток!       – Ха! То же мне! Сравнила! – хмыкнула тетушка Агнес.       – А почему он вообще решил сделать тебя фавориткой? – никак не унималась толстушка.       – Об этом тебе лучше спросить у Его Светлости – ехидно улыбнулась Ханджи.       – Да, Мерси, вот прямо сейчас пойди и спроси у него! – усмехнулась старшая рабыня.       – Тетушка Агнес, да он же прогонит меня! – захныкала Мерси – Еще и поколотит, наверное...       – И правильно сделает! Чтобы ты не совала свой большой нос куда не следует!       – У меня не большой нос!       – Да, ты права, извини. Он у тебя просто огромный!       – Тетушка Агнес! Ну, зачем вы так? – всхлипнула толстушка.       – А ну прекрати реветь! – рявкнула повариха, отвесив своей нерадивой помощнице знатную затрещину – А то без обеда останешься!       – Все-все! Я больше не буду! – воскликнула Мерси, вытирая выступившие на глазах слезы.       – Вот то-то же! – буркнула тетушка Агнес – И не смей больше лезть к Ханджи! Ей твои глупые вопросы совершенно неинтересны!       Шатенка благодарно улыбнулась поварихе. Отвечать на совершенно неуместные вопросы Мерси у нее не было никакого желания.       – Ханджи, что ты делаешь? – спросила старшая рабыня, когда все уже позавтракали.       – Убираю со стола – ответила девушка, потянувшись за тарелкой.       – Но ведь у тебя же сегодня выходной! – воскликнула женщина.       – И что? Я разве не могу помочь вам? – нахмурилась молодая рабыня.       – Ну... Вообще-то, не можешь... – несколько замялась повариха.       – Почему? – не поняла шатенка.       – Э... Видишь ли... Это прямой приказ Его Светлости... – вздохнула тетушка Агнес.       – Что-что, простите? – такого она явно не ожидала.       – Тебе... Тебе запрещено работать сегодня – пояснила повариха.       Вот же мерзкий коротышка! Да как он только посмел отдать такой приказ?! Он, что, совсем с ума сошел?! Ох, попадись он мне! Я живо сотру с его прекрасного личика эту его самодовольную ухмылку! А потом... Потом я посмотрю в его дивные серые глаза и...

***

      – Ханджи... Ханджи? Ханджи, ты меня слышишь!       – А? Что? – голос поварихи отвлек шатенку от не слишком достойных мыслей – Вы что-то сказали, тетушка Агнес? Боюсь, я вас не расслышала.       – Ничего особенного... Просто... Мне жаль, девочка моя... – печально улыбнулась женщина.       – Ничего. Вы невиноваты – вздохнула девушка.       Во всем этом виноват этот мелкий вечно всем недовольный аристократишка!       – Но это же только на сегодня! – попыталась утешить свою любимицу повариха – Будь уверена, завтра я ТАК завалю тебя работой, что ты будешь мечтать о следующем выходном!       – Ловлю вас на слове, тетушка Агнес! – хихикнула молодая рабыня.       – Вот же дура! Ей дали выходной! Запретили работать! А ей все не нравится! Да если бы мне... – вновь принялась ныть Мерси.       – Вот только ТЕБЕ выходной не дали – Ханджи уже порядком надоела эта ленивая вечно хныкающая толстушка – Интересно, почему, Мерси? Может, потому что твоя ленивая толстая задница этого не заслужила? Ну, конечно, не заслужила! За что тебе вообще выходной давать? Ты ведь только и делаешь, что постоянно ноешь, какая ты несчастная, уставшая и голодная! Хотя за весь день ты толком и палец о палец не ударишь! Какой пример ты подаешь своим детям? Хотя... Подожди... Они тебя и своей матерью-то не считают!       – Ты... Ты... – лицо толстушки покрылось багровыми пятнами.       – Что такое, Мерси? – ядовито ухмыльнулась фаворитка – Правда глаза колет?       – Тетушка Агнес, скажите ей, чтобы прекратила! – заныла Мерси.       – И не подумаю! – хмыкнула повариха – Она все правильно говорит!       – Почему вы всегда защищаете ее? – всхлипнула толстушка – Почему никогда не заступаетесь за меня?       – Хм... И с чего бы мне это делать? – фыркнула женщина – Ты же совершенно бесполезна! Я уже который год пытаюсь тебя хоть чему-нибудь научить, но ты лишь ноешь, что это слишком сложно для тебя. Я, как и госпожа Магнолия, держим тебя на кухни лишь из жалости, потому что кроме как подметать пол и чистить горшки ты больше ни на что не способна. Да и... Знаешь, даже с этой работой ты совершенно не справляешься.       – Но... Но... Но... – глаза толстушки наполнились слезами.       – Клянусь богами, Мерси, если ты сейчас снова разрыдаешься, то я так тебя изобью, что тебе мало не покажется! – рявкнула повариха – А ну живо взяла метлу и принялась за работу!       – Как скажете, тетушка Агнес – всхлипнула толстушка, все же взяв метлу.       – Сурово вы с ней – сказала Ханджи, наблюдая за тем, как Мерси кое-как водит метлой по полу.       – А иначе с ней нельзя, сама знаешь – фыркнула женщина – Ох... Иногда я так жалею, что все еще трачу на нее свое время.       – У вас доброе сердце, тетушка Агнес – тепло улыбнулась шатенка – Как и у госпожи Магнолии.       – Да, но даже наша с госпожой Магнолией доброта и терпение небезграничны – буркнула женщина – Однажды нам надоест возиться с этой бесполезной лентяйкой.       – И что же тогда с ней будет? – поинтересовалась молодая рабыня.       – Понятия не имею! – пожала плечами – Тогда это будет уже не моя проблема. Пусть кто-то другой с ней мучается!       – Ваша правда! – хихикнула шатенка – Тетушка Агнес... А можно...       – Нет – перебила ее повариха.       – Но я же еще ничего не сказала! – воскликнула молодая рабыня.       – Ты хотела попросить меня позволить тебе поработать – женщина не спрашивала, она утверждала.       – А можно? – невинно улыбнулась девушка.       – Ханджи, ты же знаешь, что я бы никогда не отказалась от твоей помощи! Но я не могу пойти против приказа Его Светлости! Прости... – печально вздохнула повариха.       – Ничего, я все понимаю – слегка улыбнулась шатенка – Так, значит, на кухне мне сегодня делать нечего... – вздохнула она.       – Ну, почему же нечего? Если ты придешь чуть попозже, то я дам тебе пирожных со смородиновым джемом или засахаренных фруктов. У фавориток они пользуются успехом, знаешь ли – заговорщицки улыбнулась тетушка Агнес.       – Буду иметь в виду! – усмехнулась девушка – Ладно... Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать.       – Ты никогда мне не мешаешь, девочка моя. Но тебе и правда лучше сейчас уйти – слегка улыбнулась повариха – Хотя... Подожди!       – Да-да, тетушка Агнес?       – Будут ли какие-нибудь распоряжения к обеду и ужину?       – А? Что-что, простите? – не поняла молодая рабыня.       – Ханджи, ты же будешь обедать и ужинать с другими фаворитками – напомнила ей женщина.       – ЧТО?! – признаться, новоиспеченная фаворитка об этом как-то не подумала – А, может... А, может быть, я лучше пообедаю с вами? – улыбнулась она – И поужинаю тоже!       – Ханджи... – вздохнула старшая рабыня.       – Ничего, я все понимаю – улыбнулась шатенка. Действительно, если позавтракать она еще могла с другими работниками кухни, поскольку встала намного раньше других фавориток, то обедать и ужинать она была обязана с ними.       – Ханджи, ты так и ничего не сказала мне насчет распоряжений на обед и ужин – повторила повариха.       – Э... Что-то не припомню, что мы раньше получали какие-либо распоряжения от фавориток – задумалась молодая рабыня.       – А их и не было – ответила женщина – Просто... Раз уж сегодня я встретилась с одной из фавориток, то вот и решила спросить, что она желает на обед – усмехнулась она.       – Ох, тетушка Агнес! Ну вы и шутница! – хихикнула фаворитка – Нет, никаких распоряжений не будет! Если я не ошибаюсь, то обычно для фавориток мы готовим все то же, что и для остальных рабов.       – Да, это так – кивнула повариха.       – И я не вижу смысла менять это! – воскликнула шатенка – Готовьте то, что и собирались, не нужно подстраиваться под меня или под кого-либо еще.       – Я знала, что могу положиться на тебя, моя дорогая – хмыкнула повариха – Однако.... У меня еще остался еще один вопрос к тебе.       – Какой?       – Почему ты все еще здесь? У тебя же выходной! Вот иди и... отдыхай! И не мешай другим работать!       И хоть повариха и пыталась казаться грозной, глаза выдавали ее с потрохами.       – Как пожелаете, тетушка Агнес – усмехнулась Ханджи – Хорошего вам дня! Вам всем!       – И тебе, девочка моя... И тебе... – прошептала повариха, когда ее помощница покинула кухни – Во имя богов, Мерси! С какого места у тебя вообще руки растут?! Ты что сделала с этой несчастной метлой?! Да ты просто...       Думаю, дальнейшие комментарии здесь излишни...

***

      Поскольку тетушка Агнес не позволила ей работать на кухне, рабыня решила «попытать счастья» в другом месте.       – Доброе утро, доктор Штраусс! – воскликнула девушка, заходя в кабинет своего наставника.       – Доброе утро, Ханджи – улыбнулся своей помощнице доктор – У тебя все хорошо? Ничего не беспокоит?       – Да нет, все нормально – несколько растерялась от подобных вопросов шатенка - А почему вы спрашиваете?       – Ну, я подумал, что раз ты пришла, то тебе нездоровится – пояснил мужчина.       – Доктор Штраусс, а я разве не могу навестить вас просто так? – слегка улыбнулась рабыня.       – Ну, конечно же, можешь, девочка моя! – усмехнулся Штраусс – Будь уверена, я всегда рад твоей компании, но... У тебя же сегодня выходной.       – Да, я знаю... – печально вздохнула Ханджи.       – Что-то случилось? – забеспокоился мужчина – Ты какая-то невеселая.       – Тетушка Агнес не позволила мне работать на кухне – ответила рабыня – Она сказала, что это...       – Приказ Его Светлоасти – продолжил доктор.       – Откуда вы знаете? – удивилась шатенка – Подождите... – вскоре она все поняла – Вы тоже получили такой приказ...       – Извини... – виновато улыбнулся ученый муж.       – Ничего... Вы ни в чем не виноваты...       Это все ты... Это все ТЫ, коротышка! Да как тебе такое только в голову пришло?! Что, наказать меня так вздумал?! И что я, по-твоему, должна сегодня делать?! Раз запретил работать, то мог бы хотя бы объяснить, что мне можно, а что нельзя! А может... Может мне прямо сейчас пойти к тебе и спросить?! Да! Именно так я и сделаю! Ох, будьте уверены, граф Аккерман, я вам ВСЕ выскажу! Я...

***

      – Ханджи? Ханджи, ты меня слышишь?       – А? Что? Ой, простите, доктор Штраусс, я что-то задумалась – сказала девушка, с трудом заставив себя прекратить мысленно проклинать своего хозяина.       – Ты точно в порядке? Может, мне все же стоит осмотреть тебя? – забеспокоился доктор.       – Благодарю вас, доктор Штраусс, но я правда в порядке – слегка улыбнулась шатенка – Я просто... Не ожидала такого... И... Если честно, то я и понятия не имею, чем я могу себя сегодня занять. Может быть, вы мне что-нибудь посоветуете?       – Ты не умеешь отдыхать – мужчина не спрашивал, он утверждал.       – Выходных мне раньше не давали – вздохнула рабыня – Поэтому... Я довольно смутно представляю себе, что мне делать.       – Я бы посоветовал тебе отдохнуть, но, полагаю, что для тебя это будет крайне сложно – усмехнулся доктор.       – О, не то слово! – проворчала девушка – Доктор Штраусс... А вы не могли бы одолжить мне несколько ваших книг? – ее губы изогнулись в хитрой ухмылке.       – Э... Ханжи, я не думаю, что это хорошая затея – честно признался мужчина.       – Я могу читать их в вашем кабинете!       – Ханджи...       – Я не буду вам мешать, клянусь!       – Ханджи...       – Вы меня даже не заметите!       – Ханджи...       – Хорошо, я все поняла... – вздохнула девушка.       – Мне очень жаль, девочка моя – грустно улыбнулся доктор.       – Что ж, раз здесь мне также делать нечего, то я... Пойду, наверное... Хорошего вам дня, доктор Штраусс!       – Ханджи, мне, правда, очень жаль!       – Ничего, доктор Штраусс! Все нормально! – тепло улыбнулась шатенка – С вашего позволения я, пожалуй, пойду... Не буду вам мешать... – и, слегка поклонившись, она скрылась за дверью.       – Вот уж не думал, что кто-нибудь будет воспринимать отдых как наказание – сказал доктор, задумчиво потирая затылок – Или... Именно этого вы и добивались, Ваша Светлость? Ханджи... В чем же ты, интересно, провинилась перед ним?

***

      – Это просто какой-то ужас! – чуть ли не взвыла рабыня, уткнувшись лицом в подушку – Я не знаю, что делать! Не знаю! Совершенно не знаю! Хотя... Знаю! – с жаром воскликнула она – Я лягу спать! Отосплюсь как следует!       Переисполненная решимости, девушка расправила постель, сняла платье, задернула шторы, устроилась поудобнее на кровати, закрыла глаза, а дальше...       А дальше стало только хуже...

***

      Она зарывалась в одеяло с головой... Или же, напротив, откидывала его прочь... Прятала голову под подушкой... Или вовсе бросала ее куда-то на пол... Она пыталась заснуть лежа на боку, спине, животе... Ей даже пришла в голову несколько безумная мысль залезть под кровать или в шкаф... К счастью, она решила так не делать...       В общем, Ханджи использовала все возможные способы, чтобы заснуть, но...       Все было тщетно...       Сна не было ни в одном глазу...

***

      – К черту все! – рявкнула шатенка, резко открывая шторы – Но что же мне делать... – прошептала она, уткнувшись лбом в оконное стекло.       Запал прошел также быстро, как и возник...       Растерянно оглядев комнату в отчаянной попытке занять себя хоть чем-то, Ханджи наткнулась на все еще висящее в шкафу платье.       – Надо бы его примерить... – решила девушка, осторожно вынимая его из шкафа.       Через пару минут она уже с восхищением рассматривала себя в зеркале.

***

      – И это я? – улыбнулась рабыня своему отражению – И кто бы мог подумать...       Платье сидело на ней просто идеально, будто было сшито для нее.... Хотя... Именно так все и было...       – Меня в нем и за рабыню-то можно и не принять... – усмехнулась шатенка – Хотя.. Кого я обманываю... – печально вздохнула она, мельком взглянув на свои металлические браслеты – Так... Ладно... Не думать будем о том, что ты не можешь изменить. Сейчас, по крайней мере... Зато сейчас ты можешь... Сделать что-то с твоими волосами... По крайней мере... – нахмурилась девушка, слегка дотронувшись до своей косы – Давай посмотрим, что тут для тебя приготовили – сказала она, доставая небольшую резную шкатулку.       На эту шкатулку Ханджи обратила внимание еще в первый вечер своего пребывания в этой комнате. Тогда она лишь мельком взглянула на ее содержимое, решив, что как следует все изучит чуть позже. Однако из-за неожиданного визита Его Светлости и его... последствий она затем невольно выбросила эту шкатулку из головы. А затем она и вовсе про нее забыла.       До этого момента...

***

      – Ого... – только и смогла произнести шатенка, открыв пресловутую шкатулку – Сколько тут... ВСЕГО...       Ленты... Гребни... Броши... Ожерелья... Браслеты... Серьги... Кольца...       – Интересно... А у других фавориток тоже есть такие шкатулки? – усмехнулась девушка, вытаскивая из изящное ожерелье из бирюзы – Или у них этого добра еще больше? – задалась вопросом рабыня, надевая ожерелье – Хотя... Какое мне до этого вообще дело!       Тщательно расчесав свои волосы, она украсила их голубыми лентами и резным гребнем с небольшими сапфирами.       – Лу и Детти мной бы гордились – грустно улыбнулась своему отражению девушка – Уж теперь-то они точно не упрекнули бы меня в том, что я вечно растрепанная... Так... Что там у нас дальше? – задалась она вопросом, перебирая содержимое шкатулки – Нет, браслеты у меня уже есть, и других мне не надо – проворчала рабыня, решительно отодвигая массивный браслет из яшмы – Даже такого красивого – А вот брошь я, пожалуй, возьму... – прошептала она, прикалывая к вороту платья небольшую брошку из голубого агата.       Немного подумав, Ханджи также вплела в волосы нитку жемчуга и добавила небольшую брошь с лазуритом на пояс.       – Недурно, совсем недурно... – одобрительно кивнула рабыня, оглядывая себя в зеркало – Теперь я и правда выгляжу как фаворитка Его Светлости! Хотя... Я бы лучше занялась чем-нибудь полезным... – сквозь зубы процедила девушка, мельком взглянув на простое платье из грубой ткани, небрежно брошенное на кровать.       Еще немного покрутившись у зеркала и убедившись, что к ее туалету больше добавить нечего, шатенка, поскольку делать все равно было нечего, решила навестить человека, подарившего ей этот прекрасный наряд.

***

      – Войдите – буркнула портниха, услышав краткий стук в дверь – И кого это только принесло? – пробубнила она себе под нос, ни на секунду не отрываясь от камзола для управляющего, который она в данный момент кроила.       – Добрый день, госпожа Вероника! – раздался звонкий женский голос, который показался портнихе смутно знакомым.       – Ну, добрый день, если ты так считаешь! – проворчала женщина – Что тебе нуж... О, боги... – только и смогла произнести она, едва подняв глаза на своего незваного посетителя, точнее посетительницу.       – Госпожа Вероника? – несколько обеспокоилась Ханджи – Что-то не так?       – Ханджи... Это правда ты? – растерянно произнесла портниха, будучи просто не в силах оторвать взгляд от шатенки.       – Ну, конечно же, я, госпожа Вероника! Кто же еще? – усмехнулась рабыня.       – Ты выглядишь прямо как благородная дама... – прошептала портниха.       – Госпожа Вероника, ну вы и шутница! – хихикнула девушка, отводя взгляд – И это все благодаря вам! – спохватилась она – Вам и этому платью! – шатенка склонилась в изящном реверансе.       – Ты где так реверансы делать научилась? – ошарашенно спросила женщина – Даже госпожа Магнолия так не может. На моей памяти такие реверансы делали только леди Кушель и леди Микаса. Ну... Это понятно... Их этому чуть ли не с пеленок учили... А ты...       – А я просто очень наблюдательная! – невинно улыбнулась рабыня, мысленно дав себе оплеуху – До Его Светлости у меня было сорок девять хозяев, и...       – Сколько ты сказала?! Сорок девять?! – перебила ее Вероника.       – Ага – как ни в чем ни бывало ответила девушка – Мои хозяева были очень... разные. Среди них были простолюдины, крестьяне, странствующие торговцы, а также и... благородные господа... А где благородные господа, там и благородные дамы...       – И ты наблюдала за ними... – продолжила портниха.       – Можно и так сказать – уклончиво ответила девушка – Одним из моих первых хозяев был один маркиз из Спрингфлёра. Он купил меня, потому что его младшей дочери требовалась служка. Я одевала ее, прислуживала ей, водила ее на занятия...       – И училась вместе с ней...       – Ну... Я, скорее, просто присматривала за ней – пожала плечами шатенка – В мои обязанности также входило следить за тем, чтобы она хорошо занималась. Так что... Да, думаю, вы правы, я, можно сказать, тоже училась вместе с ней.       – Полагаю, ты делала большие успехи – предположила Вероника.       – Вы хотели сказать, что моя юная госпожа делала большие успехи? – усмехнулась девушка.       – Мы сейчас говорим не о ней, а о тебе – сухо ответила портниха.       – Ну... Что тут я могу сказать... Лишь то, что учеба мне давалась гораздо легче, чем моей юной госпоже... – хмыкнула Ханджи – Ей это, мягко говоря, не нравилось... Как и ее родителям, впрочем...       – Они не могли смириться, что рабыня оказалась намного смышленее, чем их ненаглядная дочурка – мигом все поняла женщина.       – Да, вы правы – не стала отрицать девушка – Что ж... Как бы то ни было... Но не прошло и пары месяцев, как меня снова продали...       – Мне жаль – искренне посочувствовала рабыне портниха.       – Вы очень добры, госпожа Вероника – тепло улыбнулась Ханджи – Но я нисколько не пожалела о том, что мне пришлось оставить ту семью.        – Твой следующий хозяин был добр к тебе? – поинтересовалась женщина.       – У меня были хозяева, которые относились ко мне гораздо хуже, чем он – уклончиво ответила рабыня.       – Ясно... – кивнула портниха, догадавшись, что дальше обсуждать эту тему ее собеседница не намерена – Ханджи... Мне никогда не понять, через что тебе пришлось пройти... в той семье – поспешно добавила женщина – Но... По крайней мере, ты научилась делать реверансы...       – О! Это уж точно, госпожа Вероника! – хихикнула рабыня – Хотя... Если носить такое платье, то не уметь делать реверансы это по меньшей мере невежливо!       – А ты видела, как делают реверансы другие фаворитки?       – Нет. А что? Они их как-то не так делают? – поинтересовалась шатенка.       – Да они их вообще делать не умеют! – раздраженно фыркнула портниха – Неуклюже кланяются... Путаются в подоле... Мойра как-то даже умудрилась запнуться о собственную ногу, упасть, сломать себе нос и выбить пару зубов!       – Бедняжка! – прыснула Ханджи – Подождите... Как вы сказали? Мойра? А разве у Его Светлости есть фаворитка по имени Мойра?       – Уже нет – хмыкнула женщина – После того случая на нее смотреть без слез было нельзя. К чести доктора Штраусса, он сделал все от него зависящее, но со своим миловидным личиком Мойре пришлось попрощаться навсегда... Как и... С возможностью делить ложе с Его Светлостью...       – А что с ней стало потом? – поинтересовалась рабыня.       – Понятия не имею – пожала плечами портниха – Возможно, ее продали. Во всяком случае, я ее больше не видела.       – Ясно...       – Не переживай, с твоими реверансами тебе это не грозит – решила успокоить девушку Вероника.       – Я тоже так считаю – усмехнулась рабыня – Госпожа Вероника... Я, правда, так благодарна вам за это платье! Оно просто потрясающее!       – Не стоит благодарности, Ханджи, я просто делала свою работу – смущенно улыбнулась женщина. Давно... Слишком давно она не видела такой искренней радости от сшитой ею одежды – Да и... Я еще не все платья для тебя сшила. Вот закончу, тогда и поблагодаришь.       – Непременно! – тепло улыбнулась шатенка – Но я все же хочу поблагодарить вас и сейчас! Вот, держите... Это вам...       – Что это? – нахмурилась портниха, посмотрев на небольшую коробочку, которую рабыня положила на стол.       – Это мазь – пояснила девушка, открывая коробочку. Воздух тут же наполнился приятным травяным ароматом – Я еще вчера заметила, что ваши руки все в порезах, мозолях и царапинах.       – Что поделать... Это часть моей работы... – горько усмехнулась женщина, невольно взглянув на свои огрубевшие потрескавшиеся ладони.       – Эта мазь поможет вам. Наносите ее на ваши ладони каждый вечер перед сном. Она смягчит и успокоит кожу, даст вашим рукам отдохнуть после тяжелого дня.       – Ханджи... Я... Я... Даже и не знаю, что сказать... – растерянно пролепетала портниха.       – А ничего и не нужно говорить, госпожа Вероника! – тепло улыбнулась молодая целительница – Это меньшее, что я могу сделать для вас и ваших золотых рук!       – Спасибо... Спасибо тебе... – искренне поблагодарила рабыню портниха – Ты... Т – первая, кто проявил такую заботу о моих руках.       – Что, правда? – удивилась шатенка – Но это же неправильно! Вы же СТОЛЬКО всего делаете для всех в поместье!       – Я всего лишь делаю свою работу – смущенно улыбнулась женщина.       – Не скромничайте! – нахмурилась Ханджи – То, что вы делаете, это настоящее искусство! – воскликнула она, немного покружившись на месте, тем самым приводя волны атласа и кружева в движение.       – Мне очень приятно, что ты так считаешь – хмыкнула портниха – Хотя.. Знаешь, то, что делаешь ты, это, тоже своего рода, тоже искусство.       – Ну... Ну вы скажете тоже, госпожа Вероника! – нервно хихикнула рабыня.       – А еще говоришь, что я скромничаю – усмехнулась женщина – Но... В любом случае, я очень благодарна тебе за мазь. Ты даже не представляешь, в каком порой состоянии находятся мои руки к вечеру.       – Ну, почему же... Представляю...       – Да, представляешь... – кивнула Вероника, мельком взглянув на огрубевшие от постоянной работы руки молодой рабыни – Тебе бы самой тоже не мешало пользоваться этой мазью.       – А я и пользуюсь! – воскликнула шатенка – По крайней мере, стараюсь ей пользоваться – добавила она.       – Старайся лучше – хмыкнула женщина – Теперь ты не просто помощница доктора Штраусса и тетушки Агнес. Отныне ты – фаворитка Его Светлости. И ты не единственная его фаворитка. Тебе стоит как следует следить за собой, чтобы выглядеть не хуже, чем они.       – Благодарю за совет, госпожа Вероника, я приму его к сведению – слегка улыбнулась Ханджи.       – Ты уж прими, будь добра – усмехнулась портниха – А за мазь еще раз большое спасибо. Я тебе очень признательна.       – Не стоит благодарности, вы это заслужили – тепло улыбнулась девушка, проведя ладонью по небесно-голубому атласу.       – Как и ты заслужила это платье – ответила женщина – И те платья, что я тебе еще сошью.       – Буду ждать с нетерпением – улыбнулась рабыня – Госпожа Вероника... Если вам будет нужна моя помощь...       – Нет – резко перебила ее Вероника.       – Значит, вы тоже получили такой приказ – печально вздохнула шатенка.       – Насколько мне известно, такой приказ получили все в поместье. Мне жаль, Ханджи... – сочувствующе улыбнулась женщина.       – Ничего... Вы же ни в чем не виноваты... – ответила рабыня – В отличие от кое-кого... – процедила она сквозь зубы.       – Что ты сказала, Ханджи? Я не расслышала.       – Ничего особенного, госпожа Вероника – улыбнулась девушка – Что ж... Если вам мне тоже запрещено помогать, то я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать. С вашего позволения...       – Ладно, иди – кивнула женщина – У тебя, наверное, тоже много дел.       – Да если бы! – закатила глаза шатенка.       – Не переживай, уверена, ты найдешь себе занятие.       – Я тоже на это надеюсь – усмехнулась рабыня – Ну... Мне и правда пора идти. Хорошего вам дня, госпожа Вероника! – склонилась она перед портнихой в изящном реверансе.       – И тебе, Ханджи... Нет, этому ты явно не у той девочки научилась – прошептала Вероника, когда осталась одна – Ты не так проста, как хочешь казаться... Ладно, это не мое дело. Если бы она хотела, то сказала бы мне – проворчала портниха, возвращаясь к работе. В отличие от фаворитки, ей было чем себя занять.

***

      – ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! – прошипела Ханджи, едва оказавшись в своей комнате – Это же надо было быть такой неосторожной! – выдохнула она, опустившись на стул.

***

      Это был далеко не первый раз, когда ее реверансы, да и манеры в целом, вызывали удивление. Как правило, ей довольно быстро удавалось найти подходящее объяснение. Разумеется, даже после этого к ней по-прежнему оставались вопросы... Но... Кому вообще какое дело до какой-то там жалкой рабыни?! Ну и что, что она может делать реверансы как благородная дама, играть сложные мелодии на лютне и умеет отличить вилку для мяса от вилки для рыбы! Значит, она далеко не дура! Точнее, это ее бывшие хозяева явно были не дураками, когда научили ее всему этому! Так что... Это их заслуга! Их и ничья больше!       Однако шатенка прекрасно понимала, что также были и люди, которые не очень-то верили в ее объяснения. Эти люди могли предположить, что она является незаконнорожденной дочерью какого-нибудь дворянина (в королевстве далеко не редки были случаи, когда любовницы бросали своих бастардов после разрыва с их отцом, поскольку они мешали им вступить в новую любовную связь. Участь этих детей, как правило, была одна – рабство)... По их мнению она также могла быть и законной дочерью дворянина, который либо разорился, либо умер, а его наследник, не желая заботиться о сиротке, решил избавиться от лишнего рта самым простым способом (к сожалению, далеко не все дворяне, вступая в наследство, брали на себя ответственность за судьбу своих незамужних или малолетних родственниц, за которых были в ответе. Нет, конечно, если была такая возможность, то девушек выдавали замуж, а девочкам находили женихов, чтобы выдать тех замуж, когда они достигали подходящего возраста... Но... Иногда продать их в рабство было гораздо проще и выгоднее)... А некоторые люди полагали, что она выросла при какой-нибудь чудаковатой благородной даме, которая держала ее как комнатную зверушку (некоторые скучающие благородные дамы (чаще всего это были престарелые вдовы, старые девы или просто женщины, которые в силу характера или иных обстоятельств вели уединенный образ жизни), заводили себе щенка, котенка, птенчика или... ребенка-раба дабы скрасить свое одиночество)...       Ханджи не особо волновало, что именно о ней думали – правду все равно никто бы не узнал, а что до предположений... То они всегда оставались лишь предположениями... Да и... Как правило, у свободных людей было полно своих забот, и даже если что-то в ее поведении им и казалось странным, или их удивляли ее знания и навыки, то... Они довольно быстро теряли к этому интерес, предпочитая разбираться с более насущными вопросами...       Так что... Хоть шатенка и старалась по возможности быть осторожной, дабы никоим образом не выдать своего происхождения, она не слишком-то усердно старалась. Это было одним из немногих положительных моментов ее статуса – никому не было никакого дела до рабов...       Так было всю ее жизнь. До того момента...       Как она встретила графа Леви Аккермана...       Чем больше времени она проводила с этим мужчиной...       Тем больше ошибок совершала...

***

      Сколько раз во время разговора с хозяином она, ненадолго утратив бдительность, говорила то, что рабыня знать просто не могла? Она уже давно перестала считать... Один случай, когда она, не подумав, упомянула графа Роберта Аккермана, жившего три столетия назад, чего стоил... А тот танец в небольшом закутке у стен замка во время Бала Невест? Она была настолько неосторожна, что позволила себе танцевать так, как не должна была! Но... Нет же! Она не устояла перед искушением показать себя хозяину во всей красе! А сколько было случаев, когда она, подражая благородным дамам, неосознанно (ну, почти неосознанно) кокетничала с графом? Да, она не должна была... Но... Ей так хотелось...       Рядом с этим мужчиной ей постоянно хотелось делать то, что не следовало...       А что до него...       Ханджи уже достаточно хорошо знала своего хозяина, чтобы понять – он далеко не дурак. Он прекрасно понимал, что она не та, за кого себя пытается выдать. Так что... Ее многочисленные оправдания никак не могли обмануть его... Граф неоднократно предпринимал попытки разузнать что-либо о ней, но на все его просьбы (а это действительно были лишь просьбы) она неизменно отвечала отказом. А он... А он, получив ответ, пусть и далеко не тот, на который рассчитывал, больше ни о чем не спрашивал. Да, он, без сомнения, мог приказать ей сказать ему правду, угрожать ей, даже побить ее или бросить в темницу. Но... Он этого не делал... И всему этому было лишь одно-единственное объяснение...       Ему было все равно...       Что ж, Ханджи это было только на руку...       Хотя...       Ей было это крайне трудно признать, но подобное безразличие ее несколько обижало...       Но...       Все же она не могла не признать, что так будет лучше...       – Но мне все равно стоит быть осторожной... – прошептала рабыня, неосознанно проведя кончиком пальца по спинке кровати – Госпожа Вероника, кажется, что-то заподозрила... Она, скорее всего, уже выбросила это из головы, но все же... Ох... Леди Кира... Не думала, что когда-нибудь вообще вспомню о вас... Надеюсь, вы все же научились хоть чему-нибудь, что стоит знать и уметь благородной даме... – усмехнулась шатенка.

***

      Леди Кира... Именно так звали дочь маркиза, о которой она рассказывала портнихе. Тогда, много лет назад, Ханджи, еще совсем девочку, купили с одной-единственной целью – прислуживать леди Кире. Вернее, это только на словах называлось «прислуживанием». Нет, разумеется, рабыня вполне могла одевать свою юную госпожу, расчесывать ее, помогать ей мыться и...И, собственно, все...       Ну, в самом деле, разве могла девчушка, которой тогда едва исполнилось семь или восемь лет, стелить постель для своей госпожи, приводить в порядок ее одежду и обувь, не говоря уже о том, чтобы таскать тяжелые ведра с горячей водой? Ну, разумеется, нет! Да от нее, собственно, этого и не требовали.       Тогда... Зачем же она была нужна?       Ответ на этот вопрос довольно прост и банален. Ни для никого ни секрет, что обучение детей дворян начиналось в довольно раннем возрасте. Мальчиков обучали фехтованию, стрельбе из лука, езде верхом... Девочки учились танцевать, вышивать, играть на музыкальных инструментах... Также и сыновья, и дочери дворян в обязательном порядке учились читать и писать, их с младых ногтей учили манерам, практически вбивали в их юные головки то, КАК ИМЕННО они должны вести себя в обществе... Разумеется, когда дети становились старше, они также изучали математику, историю, географию и другие науки, если их родители считали это нужным... В общем, как уже было сказано ранее, обучение молодых дворян начиналось очень и очень рано...       Но...       Молодые дворяне бывают разные...       Кому-то обучение давалось легко... Кому-то не очень... Кто-то посещал занятия с удовольствием... Кто-то не сильно горел желанием учиться, однако понимал, что это важно... А кого-то приходилось заставлять посещать занятия... А некоторым юным дворянам требовалась ОСОБАЯ мотивация...       К таким дворянам относилась и леди Кира... В свои семь лет миледи была на редкость капризным, эгоистичным и своенравным ребенком... К тому же не самым одаренным...       Она с трудом читала по слогам, умудрялась сделать не менее трех ошибок, когда писала свое имя (надо сказать, что и почерк у нее был просто отвратительным, даже для ребенка ее возраста), для нее были невыполнимыми даже простейшие арифметические задачи...       А еще...       А еще она просто свирепела, когда у нее что-то не получалось... Едва ее учителя осмеливались указать ей на ошибку, как она хватала лист бумаги, разрывала его в клочья, швыряла на пол книги, бросала в стену чернильницу, чуть ли не набрасывалась на своих несчастных наставников с кулаками и орала во все горло, что они ни на что ни годны, раз не могут ничему научить ее.       Разумеется, такой наставник немедленно выставлялся вон. И ему еще несказанно везло, если маркиз и маркиза платили ему хоть какие-то деньги. Однако чаще всего «ни на что не годного» учителя просто-напросто вышвыривали из поместья. Хорошо хоть вещи позволяли забрать...       Думаю, не стоит говорить о том, что со временем учителя стали обходить поместье маркиза стороной. Поначалу маркиза и его супругу это не слишком-то расстраивало. Ведь, в конце концов, их «малютку-Киру» вполне может учить кто-нибудь из наставников их старших детей! Однако вскоре это привело к тому, что поместье был вынужден покинуть даже господин Зейн, наставник наследника маркиза, сей ученый муж когда-то обучал наукам и самого маркиза в молодости. Но даже он не смог сладить с младшей дочерью своего бывшего воспитанника.       – Ты просто бездарь! Не можешь даже с ребенком сладить! – в пылу гнева маркиз отвесил своему наставнику, человеку, который его практически вырастил, пощечину.       – Хочу напомнить вам, господин, что когда я начал ваше обучение, то вы были на два года младше леди Киры – сухо ответил господин Зейн, с трудом подавляя желание дотронуться до горящей огнем щеки.       – И что ты этим хочешь сказать? – проворчал дворянин.       – Лишь то, что иногда проблема вовсе не в учителе, а в ученике – пояснил ученый муж.       – Ты хочешь сказать, что моя Кира, мой маленький ангелочек – дура?! – рявкнула маркиза.       – Заметьте, это вы сказали, миледи, а не я.       – Да как ты смеешь! – госпожа была просто вне себя от ярости – Любовь моя, я прошу, нет, я требую! Я требую, чтобы этому неотесанному мужлану немедленно всыпали плетей! А затем бросили в темницу!       – Дорогая, прошу, успокойся – маркиз слегка дотронулся до плеча жены – Зейн, я многим тебе обязан. Поэтому, в память о том, что ты сделал для меня и моей семьи, я позволю тебе уйти. Но... Если ты скажешь еще хоть слово о моей малышке, то... Не обессудь... С тобой поступят так, как того желает маркиза...       Господин Зейн был далеко не дураком, поэтому вскоре он покинул дом человека, которого любил как родного сына...

***

      Не прошло и пары недель, как маркиз и маркиза с ужасом осознали, что их детей некому учить. Они разослали весть о том, что их детям нужен наставник, по всему графству. Но... Никто так и не приехал в поместье, чтобы предложить свои услуги... Тогда они разослали весть по всему королевству. После этого несколько ученых мужей все же нанесли им визит. К тому времени маркиз и маркиза уже настолько отчаялись, что были готовы принять хоть первого встречного. К счастью для них, этот «первый встречный» все же оказался достойным человеком и прекрасным учителем. Старшие дети маркиза и маркизы были от него просто в восторге. А с леди Кирой... А с леди Кирой он тоже потерпел неудачу...       Когда их ненаглядная дочурка в очередной раз устроила истерику и швырнула в своего учителя чернильницу, когда тот (крайне деликатно) сказал ей, что она написала свое имя с ошибками, благородные господин и госпожа, повинуясь порыву, уже собрались было выставить «этого бездаря» за дверь, как...       Вмешались их старшие дети...

***

      – Отец, вы с матушкой о нас совсем не думаете? – спросил наследник маркиза, даже и не думая скрыть раздражение в голосе.       – О чем ты, Оскар? – поинтересовался маркиз, с опаской посмотрев на своего четырнадцатилетнего сына. По какой-то причине он его почему-то побаивался. Других своих сыновей и старшую дочь, кстати, тоже.       – К нам и так уже боятся ездить те, кто хотя бы что-то понимают в письме или арифметике, а вы еще и собираетесь прогнать господина Ардо? – нахмурился юноша – Вас, что, совсем не волнует, что из-за этого мы все рискуем остаться неучами? Да в обществе мы станем настоящим посмешищем! Да и... Отец, ты же не вечен. Рано или поздно я унаследую твои земли и титул. И как, по-твоему, я буду править, если даже не смогу посчитать сколько нам должны платить арендаторы?! Братья мне мало помогут, потому что в арифметике они смыслят не больше меня. А если на нас нападут?! Да мы даже защититься не сможем, так как ни черта не смыслим в военном деле! А вдруг я женюсь на своей близкой родственнице из-за того, что просто без понятия с кем из благородных домов мы в родстве?! Одни боги знают, что за дети у нас тогда могут быть! А о Дейзи вы тоже не думаете?! – он кивнул на свою сестру – Да кто ее замуж возьмет, если она ни танцевать, ни вышивать не умеет, ни даже светскую беседу поддержать не может!       – Сынок, ты.... – начала было маркиза.       – Матушка, я не закончил – жестом остановил мать Оскар – Мы с братьями и сестрой безгранично благодарны господину Ардо за все, что он для нас сделал. И... Поэтому... Если вы с отцом его прогоните, то мы вас никогда не простим. Ведь так вы лишите нас достойного будущего.       – Но... Но... Оскар.... – попытался было заговорить маркиз.       – Отец, если ты его прогонишь, то я немедленно сообщу обо всем Его Светлости – решительно заявил юноша.       – Сын... Ты же несерьезно? – чуть ли не пискнул – Да он же... Он же меня просто со свету сживет!       – И правильно сделает – кивнул Оскар – Как там любит говорить Его Светлость? Если ты не справляешься со своими обязанностями, то зачем ты тогда нужен, не так ли?       – Да, все так – обреченно вздохнул маркиз, который далеко не понаслышке знал о крутом нраве графа Заклая, который, хоть и был справедлив к своим вассалам, но когда кто-либо из них подводил его, не прощал никого. А то, что дворянин не мог дать своим детям достойное будущее, было позором для его дома, а также позором для его сюзерена и для всего графства. Маркизу было даже страшно представить, ЧТО ИМЕННО сделает с ним Его Светлость, если до него дойдут слухи о безграмотности детей одного из его вассалов. А ведь он так надеялся устроить брак своего наследника с одной из внучек графа, которая была чуть младше Оскара! Да и Его Светлость, вроде как, был не против. Но если он обо всем узнает, то... Их дом еще нескоро породнится с домом Заклай, далеко нескоро...       – Сынок... Мы... Мы все понимаем... Но... Но ведь господин Ардо обидел Киру! – пролепетала маркиза, надеясь тем самым переубедить своего старшего сына.       – Матушка, а почему мы все должны страдать из-за того, что Кира безмозглая дура? – сухо поинтересовался юноша.       – Я не безмозглая! Я не дура! – тут же заверещала Кира – Я...       – А НУ ЗАТКНИСЬ! – в один голос рявкнули старшие дети маркиза.       – Мамочка... Они меня обижааают! – завопила девочка, дернув за подол платье матери – Накаж... Ай! Мне больно! – захныкала она, схватившись за щеку – Зачем ты... Ай! – теперь она держалась уже за обе щеки.       – Скажи спасибо, что я тебя под зад не пнула – процедила сквозь зубы Дейзи, с нескрываемым презрением посмотрев на младшую сестру, которую только что отхлестала по щекам – Отец... Матушка... Можете даже и не рассчитывать на извинения, их не будет – фыркнула она, тем самым пресекая любые попытки родителей возмутиться – Кто-то должен был это сделать, раз уж вы не решаетесь.       – Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ ЗА ВСЕ ЗАПЛАТИШЬ! – закричала во все горло юная леди, попытавшись было наброситься с кулаками на младшую сестру – ТЫ... ПУСТИ! ПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО! – завопила она, когда старший брат схватил ее за шкирку – Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ!       – Не доросла еще мне приказывать – буркнул Оскар, как следует дернув сестру за волосы, та от этого завопила еще громче – И... Если ты сейчас же не заткнешься, то...       – Ты... Ты же не побьешь меня, правда, братик? – залепетала не на шутку напуганная девчушка.       – Ну, что ты, Кира! Я маленьких девочек не бью! – усмехнулся юноша.       – Зато я бью – добавила Дейзи.       – Мамочка... Папочка... – всхлипнула девчушка, посмотрев на родителей глазами, полными слез – По... Помогите мне...       Она никак не могла понять, почему ее мама и папа, которые всегда, ВСЕГДА, наказывали ее старших братьев и сестру, когда она на них жаловалась (даже если единственная их вина заключалась в том, что они отказывались потакать ее капризам), которые всегда, ВСЕГДА, выполняли все ее желания, которые всегда, ВСЕГДА, утешали, угощали ее сладостями и дарили ей новые игрушки, когда она плакала...       НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЮТ!       Они лишь стоят и смотрят на то, как их доченьке делают больно!       – ВЫ ПРОСТО НИКЧЕМНЫЕ РОДИТЕЛИ, РАЗ ПОЗВОЛЯЕТЕ ИМ ОБИЖАТЬ МЕНЯ! – завопила она – НАКАЖИТЕ ИХ! БРОСЬТЕ ИХ В ТЕМНИЦУ! ОТРУБИТЕ ИМ ГОЛОВЫ! НЕМЕДЛЕННО!       – Кира... Дочка... Что ты такое говоришь? – чуть слышно прошептал маркиз, который просто ушам своим не верил, а маркиза и вовсе была близка к тому, чтобы упасть в обморок.       – Так что же ты сделаешь, отец? Снова послушаешь любимую дочурку? – усмехнулся Оскар – Ну... Тогда, после того, как нам всем отрубят головы, то это... – он бросил презрительный взгляд на младшую сестру – Будет единственное будущее нашего дома. Тебя это устраивает?       – Что вы хотите? – спросил маркиз, даже и не пытаясь скрыть обреченность в голосе.       – Чтобы господин Ардо остался – ответил наследник – Он и дальше будет учить нас с братьями и Дейзи.       – А как же Кира? – неуверенно спросила маркиза.       – Мне нужны новые горничные и гувернантки – Дейзи будто бы не слышала вопрос матери – И они будут прислуживать ТОЛЬКО мне. МНЕ и больше никому.       – А как же Кира? – повторила женщина.       – Нам с братьями также понадобятся учителя фехтования и стрельбы из лука – Оскар тоже не обратил внимание на вопрос матери – А также учитель танцев. Для нас и Дейзи. А еще учитель музыки. Прежде всего, конечно, у него будет учиться Дейзи, но, думаю, нам с братьями тоже стоит взять пару уроков.       – А как же Кира? – вновь задала свой вопрос маркиза.       – А Кира не наша проблема, матушка – наследник маркиза все же соизволил ответить матери – Ищите ей учителей, но... Мы больше не собираемся страдать из-за ее капризов – он резко отпустил сестру, из-за чего она, не удержавшись, упала на пол.       – И ВЫ ВСЕ ТАК ПРОСТО ОСТАВИТЕ?! – рявкнула Кира, с нескрываемым гневом посмотрев на родителей – ВЫ ПОЗВОЛИТЕ ИМ ТАК СО МНОЙ ОБРАЩАТЬСЯ!       – Кира, будь добра, помолчи! – прикрикнул на дочь маркиз – И без тебя голова болит – добавил он, устало потирая виски.       – Дочь, послушай своего отца хоть раз в жизни! – отмахнулась от дочери маркиза, нервно обмахиваясь веером – Ох... Что-то мне дурно...       – Я полагаю, мы договорились? – все же решил уточнить Оскар, хотя всем и так все было ясно.       – Да, господин Ардо остается – тяжко вздохнул маркиз, с трудом, но все же признавая свое поражение – Мы также найдем вам и других учителей.       – Премного благодарен – хмыкнул наследник – Тогда... Раз мы все решили... То... С вашего позволения...       – Да-да, идите – небрежно отмахнулся от своих детей мужчина.       – Отец... Матушка...       Почтительно поклонившись родителям, старшие дети поспешили удалиться.       На младшую сестру они даже не взглянули...

***

      – Мамочка... Папочка... Вы их разве не накажите? – обиженно надула губы девочка – Мне это не нравится... Кажется, вы меня совсем не любите... – тяжко вздохнула Кира, смахивая с глаз выступившие слезы. Обычно, когда она так делала, то родители тут же бросались к ней, говорили как сильно любят ее, обещали сделать все, что она пожелает, а затем дарили новое платье, игрушку, маркиза даже иногда отдавала дочери какое-нибудь свое украшение, на выбор Киры, разумеется.       – Ох... Что-то мне совсем нехорошо... – маркиза, оперевшись на руку мужа, продолжала яростно обмахиваться веером – Пожалуй, мне лучше прилечь.       – Я провожу тебя, дорогая – маркиз галантно подал жене руку и повел ее в покои.       На младшую дочь они даже не взглянули...       – Но... Но почему они так ведут себя со мной? – пролепетала юная леди, оставшись одна – Я ведь ничего такого не сделала!       Это был первый раз в ее жизни, когда девочка не получила то, что хотела. И она не имела ни малейшего понятия, что с этим делать...

***

      Маркиз сдержал свое слово. Господин Ардо остался в поместье и продолжил заниматься с его сыновьями и дочерью. Маркиз также выполнил и другие просьбы своих детей, так что теперь они могли спокойно учиться всему, что стоит знать юным дворянам, не беспокоясь, что из-за капризов младшей сестры они могут лишиться достойного будущего.       Что до Киры, то здесь все было не так просто, как со старшими детьми. «Слава» о младшей дочери маркиза уже разнеслась чуть ли не по всему королевству, поэтому на многочисленные письма, которые рассылались по всему королевству, маркиз и маркиза неизменно получали в ответ лишь вежливый отказ. Не помогали ни огромные деньги, которые отчаявшиеся родители предлагали тому, кто согласится заниматься с Кирой, ни обещания своего вечного покровительства, даже на предложение руки и сердца Дейзи, которое маркиз сгоряча сделал нескольким сведущим в науках мужчинам, супружеская чета вновь получила лишь учтивый отказ...       Неизвестно, как бы кончилась эта история, если бы однажды господин Ардо не предложил довольно необычное решение.

***

      – Найдите миледи служку – девочку-рабыню ее возраста – предложил Ардо.       – У нее уже есть трое служек – фыркнула маркиза – Зачем ей еще одна?       – Найдите ей служку – повторил мужчина – Купите девочку-рабыню, примерно того же возраста, что и леди Киара.       – А зачем я должен тратить деньги на мелкую девчонку от которой и пользы-то никакой не будет? – нахмурился маркиз – В моем поместье достаточно рабов, которые могли бы прислуживать моей дочери.       – И им всем прекрасно известно о... характере миледи – заметил ученый – В отличие от... Девочки, которую вы купите для вашей дочери... Она не будет знать ничего о леди Кире... И... Это будет ее преимуществом...       – И что же это за преимущество такое? – не поняла маркиза – Ведь было бы разумнее оставить Кире прежних служек, которые знают ее привычки, любимые лакомства, игрушки... Они могут предугадывать ее желания! А какая тогда будет польза от той девочки?       – Та девочка, как и положено служке, будет прислуживать своей госпоже – пояснил Ардо – Одевать ее... Причесывать... Помогать принимать ванну... А также... Сопровождать ее на занятиях... Учиться вместе с ней, если так можно выразиться...       – А почему мы вообще должны позволять какой-то там рабыне учиться? – недовольно фыркнула миледи – Мы покупаем рабов, чтобы они РАБОТАЛИ, а не учились наравне с нашими детьми!       – А она и не будет – спокойно ответил ученый – При всем моем уважении, но успехи леди Киры в учебе довольно... скромные. Но... Милорд... Миледи... Скажите мне, каковы будут успехи у девочки-рабыни?       – Никаких – ухмыльнулся маркиз, который, видимо, все же понял замысел господина Ардо – Она ведь не умеет ни читать, ни писать, ни считать. Она, наверняка, ни слова не поймет из того, что будет говорить учитель!       – И это придаст нашей малютке уверенности! – радостно воскликнула маркиза – Когда она поймет, что у нее, в отличие от ее служки, все получается, то будет заниматься с еще большим удовольствием и усердием!       – Вы это здорово придумали, господин Ардо – одобрительно кивнул маркиз – Я немедленно отдам приказ купить подходящую девочку. А тех трех служек можно будет пристроить в другое место. Ты так не думаешь, дорогая?       – Полностью с тобой согласна, любовь моя – слегка улыбнулась мужу женщина – Они будут только мешать.       – Значит, решено – хлопнул в ладоши милорд – Осталось лишь найти нашей малышке учителя.       – Я займусь этим вопросом, мой господин – почтительно поклонился ученый.       Благодаря его стараниям найти наставника для леди Киры удалось довольно быстро. Как и... Подходящую по возрасту девочку-рабыню... И замысел господина Ардо несомненно бы удался, если бы...       Той юной рабыней, которую привезли в поместье прямо с невольничьего рынка, оказалась бы не Ханджи...

***

      Первые несколько дней юная рабыня привыкала к своим новым обязанностям. Она, вместе с другими служками, одевала леди Киру, укладывала ее в постель, причесывала ее... А когда она более-менее со всем освоилась, то...       Ее сделали единственной служкой миледи...       Поначалу миледи это, мягко говоря, не слишком устроило. Она привыкла, что вокруг нее постоянно вилось несколько слуг, готовых выполнить любой ее каприз. А тут... Всего лишь одна девчонка-рабыня чуть младше ее! Нет, это совершенно неприемлемо! О чем только ее мать и отец думали?! Ну, уж нет! Она это так просто не оставит! Она сделает все, чтобы избавиться от этой малявки!       И леди Кира показала себя во всей красе...

***

      Она пинала свой ночной горшок, да так, что его содержимое выливалось прямо на ее служку... Однако Ханджи лишь молча все убирала и, переодевшись в чистую одежду, вновь принималась прислуживать миледи... Она швыряла свои гребни, ленты, броши... Однако юная рабыня, не говоря ни слова, поднимала все разбросанные вещи и продолжала с невозмутимым видом приводить волосы своей госпожи в порядок... Она пачкала свои лучшие наряды и обвиняла во всем служку... Однако эта самая служка, переносила любое наказание, не издавая ни звука, а затем, как ни в чем ни бывало, принималась отстирывать платья миледи, если их еще можно было отстирать...       В общем, что бы леди Кира ни делала, дабы извести юную рабыню, та, словно бы, ничего этого не замечала.

***

      – Почему ты так ведешь себя? – наконец не выдержала юная аристократка, рассматривая в зеркале безразличное лицо своей служки.       – А как я веду себя, миледи? – поинтересовалась невольница, на секунду отвлекаясь от расчесывания волос своей госпожи.       – Что бы я ни делала, тебе будто бы все равно – пояснила девочка.       – Так и есть – как ни в чем не бывало ответила Ханджи, откидывая одеяло с кровати.       – Что? – такого миледи явно не ожидала – Но... Но почему? Я... Я ведь обижала тебя! Унижала! Тебя из-за меня столько раз наказывали! Хоть ты и ни в чем не была виновата!       – Так и есть – слегка улыбнулась девочка, взбивая подушки.       – Но почему! – никак не могла понять юная аристократка.       – Знаете, миледи, я всегда считала, что обидеть или унизить человека может лишь тот, мнение которого для этого человека хоть что-то значит – пояснила рабыня, помогая своей госпоже забраться в постель.       – Подожди... То есть... То есть... Ты хочешь сказать, что я для тебя ничего не значу? – пискнула дочь маркиза.       – Леди Кира, я – ваша служка, прислуживать вам – моя обязанность. Но... Я не обязана ни уважать вас, ни любить – ответила Ханджи.       – Но... Но... Почему? – нижняя губа Киры задрожала, а на глазах появились предательские слезы.       – Любовь и доверие нужно заслужить – пояснила рабыня – А вы, без обид, пока с этим не справляетесь – добавила она, поправляя одеяло – Миледи... Если у вас больше нет ко мне поручений, то с вашего позволения я хотела бы пойти спать.       – Спать? Сейчас? – удивлению юной госпожи не было предела – Но... Но ведь мы с тобой не договорили!       – Разве? – нахмурилась Ханджи – Ну, хорошо. О чем вы хотели бы еще поговорить со мной?       – Ты меня не любишь? Совсем не любишь? – с нескрываемой надеждой в голосе спросила девочка.       – Нет, миледи, не люблю.       – И не уважаешь?       – Нисколько, миледи.       – И поэтому тебе все равно, как я веду тебя с тобой?       – Именно, моя госпожа – кивнула рабыня, подтыкая леди Кире одеяло.       – А что... что я должна сделать, чтобы ты начала уважать меня? Чтобы ты полюбила меня? – неуверенно спросила юная аристократка.       – Заслужить мою любовь и уважение – сказала Ханджи таким тоном, будто бы это было самой очевидной вещью в жизни.       – А... А как... Как это сделать?       – А это вы должны понять сами. Доброй ночи, миледи. Сладких вам снов – слегка поклонилась госпоже служке, погасив единственную свечу и скрыться в небольшой коморке рядом с покоями леди Киры, прежде чем миледи успела хоть что-то сказать.       Оставшись одна, леди Кире ничего не оставалось, как лечь спать...

***

      – Эгоистичная капризная идиотка – процедила сквозь зубы Ханджи, плюхнувшись на небольшой жесткий тюфячок – Да я бы лучше за свиньями ходила, чем с ней возилась. Так у меня хотя бы был шанс сбежать. И зачем ее родителям вообще понадобилось приставлять к своей дуре-дочери именно меня? – проворчала девочка, отворачиваясь к стене и укрываясь тонким одеялом – Еще и других слуг отпускать... Чего они вообще хотели добиться?       Ответ на свой вопрос она получила уже через неделю...

***

      Надо сказать, что после того довольно странного (для миледи уж точно) разговора, леди Кира стала гораздо спокойнее. Она уже не устраивала истерик на пустом месте, не швырялась книгами, гребнями, подушками. Она даже со своей служкой разговаривала исключительно вежливо и благодарила ее чуть ли ни за каждую мелочь, которая та для нее делала. Так она надеялась заслужить ее любовь и уважение. Нет, не то, чтобы ее волновало мнение какой-то там рабыни. Просто она привыкла, что все ее любят и готовы на все, чтобы выполнить малейший ее каприз. Глупая девочка никак не могла понять, что слугами движет вовсе не любовь к ней, а желание выслужиться перед ее отцом, а также жажда наживы...       Зато Ханджи все прекрасно понимала... И, поэтому, совершенно не обращала внимания на жалкие попытки своей госпожи добиться ее «расположения».       «Вот если она прикончит тех тварей, которые убили мою семью, а еще вернет мне то, что принадлежит мне по праву, то тогда я зауважаю и полюблю всем сердцем – размышляла рабыня, вежливо отказываясь от рубинового браслета, который миледи, что-то сбивчиво лопоча, пыталась ей подарить – А так... Без обид, леди Кира, но мне на вас глубоко наплевать...».

***

      Ханджи жила в поместье уже около двух недель, когда маркизу и маркизе, не без помощи господина Ардо, все же удалось найти учителя для младшей дочери.       На свое первое после довольно длительного перерыва занятие леди Кира шла в сопровождении своей служки.       – Леди Кира, мое почтение – поклонился миледи высокий статный мужчина средних лет – Меня зовут господин Лестер, я буду вашим учителем.       – Рада знакомству, господин Лестер – юная аристократка неуклюже присела в реверансе, при этом умудрившись запутаться в своем платье, и если бы не вовремя подоспевшая служка, то она бы непременно упала на каменный пол и сломала бы себе что-нибудь.       Господин Лестер, будучи благородным и воспитанным человеком (который не хотел терять хорошее место и жалование) предпочел этого не заметить.       – Эта моя служка – Ханджи – небрежно махнула рукой миледи, тем самым, пытаясь отвлечь от себя внимание.       – Ну, здравствуй, Ханджи – слегка улыбнулся мужчина.       – Добрый день, господин Лестер – почтительно поклонилась рабыня (реверанс после конфуза госпожи она сделать не решилась) – Надеюсь, вы пребываете в добром здравии.       – Не жалуюсь – усмехнулся ученый муж – Леди Кира... Если вы не против, то, пожалуй, мы можем приступить.       – Ладно – безразлично пожала плечами юная аристократка, усаживаясь на стул, который ей предусмотрительно отодвинула бдительная служка.       – Ханджи, ты тоже присаживайся – мужчина жестом указал на свободный стул.       – Да, садись, может, и ты чему-нибудь научишься! – хихикнула леди Кира.       – Как пожелаете, миледи – ответила рабыня, занимая свое место за столом.       – Леди Кира, с вашего позволения, я бы хотел начать с чтения – предложил господин Лестер, положив на стол несколько книг.       – Я не против! – воскликнула миледи – Ханджи, смотри – это книга! А эти непонятные черные закорючки – это буквы! Если их понять, то можно прочитать то, что написано в этой книге! Ты, наверное, о таком даже подумать не могла!       Рабыня с трудом подавила желание закатить глаза...

***

      – Как. Ты. Это. Сделала? – чуть ли не прошипела юная аристократка, когда, спустя полтора часа, она с трудом по слогам смогла прочитать две страницы, а ее служка «одолела» почти полкниги.       – Не понимаю о чем вы, миледи – невинно захлопав ресницами, юная рабыня с нескрываемым удивлением посмотрела на свою госпожу.       – И ты еще спрашиваешь?! – леди Кира уже практически визжала – Как у тебя получилось прочитать быстрее, чем я?! Ты же книгу в первый раз в жизни увидела!       – Полагаю, что это не так – вмешался учитель – Ханджи, ты ведь умеешь читать, не так ли?       – ЧТО?! ДА БЫТЬ ТАКОГО НЕ МОЖЕТ! ОНА ЖЕ РАБЫНЯ! – рявкнула юная леди.       – Ну... Меня когда-то учили читать, но это было очень давно, я и не ожидала, что все вспомню – смущенно улыбнулась девочка.       – Вот видите, миледи. Все оказалось очень просто – попытался успокоить госпожу ученый муж.       – А почему ты мне раньше ничего не сказала? – проворчала девочка.       – А вы и не спрашивали – ответ рабыни был более чем очевиден.       – Ну да... Точно... – нехотя признала леди Кира – Ну, умеешь ты читать! И что здесь такого! А писать тебя тоже учили?       – Ну...       – Господин Лестер! Я хочу заняться письмом! – перебила свою рабыню госпожа – Дайте мне бумагу, перо и чернильницу! И Ханджи тоже все это дайте!       – Как пожелаете, миледи – вздохнул Лестер, уже догадываясь, что вскоре он будет вынужден искать себе новую работу, ибо здесь, даже из уважения к своему старому приятелю Говарду Ардо, он долго не продержится.       Еще больше в этом он убедился, когда его ученица с гневным воплем швырнула об стену чернильницу, так как рабыня посмела сделать гораздо меньше ошибок, чем госпожа...       А еще господин Лестер не мог не заметить, что те ошибки служка сделала намеренно. Он об этом он, разумеется, никому не расскажет...       Ханджи довольно быстро поняла, что ее «успехи» в учебе приводят леди Киру в ярость, ибо сама она такими успехами похвастаться не может. Юная рабыня старалась, она честно старалась заниматься как можно менее прилежно, делать в письме, чтении, счете как можно больше ошибок, путаться в важных исторических датах, показывать на карте совершенно не то, что от нее требовалось....       Но...       В конце концов, она была лишь смышленой и любознательной девочкой, которая еще не научилась как следует прятать свой пытливый ум...

***

      – Да что ты себе позволяешь?! – что есть силы ударила кулаком по столу юная аристократка, когда ее служка с легкостью решила задачу, над которой госпожа билась битый час.       – Миледи, боюсь, я не совсем понимаю, что я сделала не так – растерянно пролепетала рабыня.       – Эта задача слишком сложная, если я не могла ее решить, то и ты подавно! – рявкнула леди Кира, с отвращением кидая на пол ни в чем не повинную книгу.       – Миледи, это вышло случайно! – поспешила оправдаться Ханджи – Я просто... просто видела, какие ошибки вы сделали, и попыталась найти другое решение!       – И ты его нашла! – взвизгнула девочка, размазывая по щекам выступившие на глазах слезы.       – Чисто случайно! Мне просто повезло!       – Леди Кира, я склонен согласиться с Ханджи – поспешил вмешаться господин Лестер – Это вполне могла быть всего лишь случайность.       – Думаете? – недоверчиво спросила госпожа.       – Ну, разумеется! – воскликнул мужчина – Признаю, эта задача была несколько сложной, я не должен был давать ее вам. Приношу свои извинения – он виновато опустил голову.       – Я принимаю ваши извинения, господин Лестер – юная леди все же решила проявить великодушие и простить своего «нерадивого» учителя – Но... Впредь будьте внимательны... Я не потерплю ничего подобного вновь!       – Как пожелаете, моя госпожа – почтительно поклонился ученый муж.       – Я больше не хочу заниматься, я устала! – объявила юная аристократка, служка в мгновение ока отодвинула стул, чтобы миледи могла встать.       – Как вам будет угодно, леди Кира – не стал спорить Лестер – Я буду ждать вас завтра.       – Ага – буркнула юная леди, нарочито громко хлопнув дверью.       – До свидания, господин Лестер, хорошего вам дня – поклонилась учителю рабыня.       – Ханджи... Подожди... – мужчина дотронулся до плеча девочки, когда она уже собиралась выйти за дверь.       – Что-то не так, господин Лестер? – не поняла юная невольница.       – Я вижу, что ты очень стараешься, но, боюсь, этого недостаточно – печально вздохнул он – Пока нам удается водить ее за нос, но я не думаю, что это будет длиться долго. В конце концов, даже такая дура, как она, все поймет.       – Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы, господин Лестер – невинно захлопала ресницами служка.       – Все ты понимаешь... – чуть слышно прошептал ученый муж.       – Господин Лестер... С вашего позволения, я, пожалуй, пойду – рабыня сделала шаг в сторону двери – Леди Кира рассердится, если я задержусь.       – Что ж, иди – пожал плечами мужчина, ведь, в конце концов, у него не было никаких весомых причин держать ее здесь – Но... Ханджи....       – Да, господин Лестер?       – Прошу тебя, будь осторожна... Прячь свой ум так долго, как только сможешь... – попросил он ее.       – Я сделаю все, что будет в моих силах... – прошептала она – Хорошего вам дня, господин Лестер! – нарочито громко воскликнула она, выбегая за дверь.       – И тебе, Ханджи... И тебе...       Несмотря на все предосторожности, принятые со стороны учителя и рабыни, подозрения миледи лишь усиливались. Ведь... Как выяснилось, служка во всем превосходила свою госпожу...       И...       Как же это раздражало леди Киру!

***

      – Не смей! Не смей! Не смей! – раздраженно топала ногой юная леди, наблюдая за тем, как ее служка делает несколько танцевальных па, которые (несмотря на все ее старания) вышли намного изящнее, чем неуклюжие шаги госпожи.       – Миледи, но что я снова сделала не так? – всплеснула руками рабыня – Я ведь делала все так, как показывал господин Енох, она кивнула на статного седовласого мужчину, именно он учил танцам сыновей и старшую дочь маркиза (а с недавних пор, все же поддавшись слезным уговорам маркизы, согласился обучать и младшую леди).       – Нет, Ханджи, ты все делала правильно – подала голос молчавшая до этого леди Дейзи – В отличие от... Некоторых... – она с нескрываемым презрением посмотрела на младшую сестру.       – Что ты хочешь сказать, Дейзи? – нахмурилась юная аристократка.       – То, что некоторые жирные коровы пограциознее тебя будут, Кира – хмыкнул Оскар – Ханджи, ты не подаришь мне танец? – он галантно протянул руку служке.       – Я... Я даже и не знаю, милорд – несколько растерялась рабыня.       – Не бойся, я не буду тебя ругать, если наступишь мне на ноги – усмехнулся наследник маркиза.       – Но... Но... Я не совсем понимаю, почему вы хотите потанцевать именно со мной, господин – пролепетала девочка – Ведь вы можете потанцевать с леди Дейзи или леди Кирой...       – Да! Оскар! Потанцуй со мной! – миледи требовательно схватила старшего брата за штанину, однако тот довольно грубо одернул ее руку – Да что ты...       – С Дейзи мы и так часто танцуем на уроках – юноша будто бы и не слышал ворчания младшей сестры – А Кира... Брось, ты же видела, как она танцует... А ты, напротив, очень хорошо справляешься. Не так ли, господин Енох?       – Не могу не согласиться, милорд – кивнул учитель танцев – Ханджи все просто на лету схватывает!       – Не правда! – обиженно надула губы Кира.       – Ну, господину Еноху, наверное, виднее – хмыкнул Оскар – Ну... Так что, Ханджи? Ты потанцуешь со мной?       – Ну... Я даже и не знаю... – замялась девчушка.       – Соглашайся, Ханджи! Ты не пожалеешь! – воскликнула старшая миледи – Оскар – прекрасный танцор!       – Ну... Если вы настаиваете, милорд, то я с удовольствием потанцую с вами – улыбнулась служка, склонившись перед «партнером» в изящном реверансе.       – Ого! Кира! Смотри, КАК НАДО делать реверанс! – рассмеялся Оскар, аккуратно взяв ладошку юной рабыни – Дейзи, ты нам не сыграешь?       – Да, конечно – кивнула миледи, резко отпуская свою сестру, которую до этого держала за шкирку – Будут какие-нибудь пожелания? – поинтересовалась она, перешагивая через сестру и взяв в руки лютню.       – Полагаюсь на твой вкус – ответил Оскар – По этикету я должен держать тебя за талию, но, боюсь это будет не слишком удобно – обратился он к своей партнерше – Если ты не против, то я буду держать тебя за руки, хорошо?       – Я не против, господин – слегка улыбнулась девочка.       – Прекрасно! – воскликнул Оскар – Дейзи! Мы готовы!       Ханджи узнала мелодию с первых нот. Ведь... Именно под эту мелодию они когда-то танцевали с Кристианом и Чарли... Почему-то так некстати на ум пришло, что Оскар сейчас такого же возраста, что и Чарли...       И это...       Стало причиной забыть об осторожности...       «Если закрыть глаза, то я будто бы снова танцую с Чарли... Или с Кристианом...» – подумала, девочка, прикрывая глаза.       А затем...       Она всецело отдалась музыке...

***

      Она крепко сжимает в своей маленькой ладошке ладонь юноши, который держит ее также уверенно, как когда-то держали ее братья... Ее маленькие ножки смело двигаются в такт движениям ее партнера... Она плавно скользит в танце, словно делала эти па чуть ли не каждый день (а ведь раньше все именно так и было)...       Когда музыка замолкает, она, желая продлить это теплое чувство еще на несколько мгновений, ловко отскакивает от своего явно не ожидавшего ничего подобного партнера на пару шагов, слегка улыбается и склоняется перед ним в изящном реверансе...       Как было всякий раз, когда она танцевала с братьями...       «Ну, вот и все... Пора возвращаться» – с грустью понимает она, наконец открывая глаза.

***

      Первое, что она увидела, были...       Маркиз и маркиза...       Смотрящие на нее с нескрываемым удивлением...       И...       Не они одни...       С таким же удивлением на нее смотрели и леди Дейзи, и милорд Оскар и господин Енох...       И лишь леди Кира смотрела на нее с неприкрытой ненавистью, в бессилии сжимая кулаки и кусая губы...

***

      – Милорды... – Ханджи растерянно посмотрела сначала на маркиза, а затем на его наследника – Миледи... – затем она перевела взгляд на маркизу и ее старшую дочь (на леди Киру она даже не взглянула) – Господин Енох... – она мельком посмотрела в сторону учителя танцев – Я... Я сделала что-то не так?       – Сделала что-то не так? И это все, что ты можешь сказать? – Оскар первым нарушил молчание.       – Я... Я... – рабыня невольно отступила на шаг – Я... Я...       – Ты где так танцевать научилась? – поинтересовался наследник маркиза – Дейзи, бывало, мне все ноги отдавит, а ты ни разу не наступила мне на ногу!       – А... А это плохо? – несколько замялась девочка.       – Нет, это же просто замечательно! – усмехнулась леди Дейзи – Отец... Матушка.. Вы так не считаете? – обратилась она к родителям.       – Ну... Наверное... – неуверенно протянул маркиз – Дорогая, а ты что думаешь?       – Э... Ну... Девочка очень даже неплохо справилась... – чуть слышно пролепетала маркиза.       – Неплохо справилась?! Неплохо справилась?! А вы довольно скупы на похвалы, матушка – хмыкнул Оскар – Ханджи... Ты – просто большая молодец! – воскликнул он, взяв рабыню за руку – Спасибо тебе! Я давно не получал такого удовольствия от танца! – тепло улыбнулся он девочке, а затем галантно поклонился и поцеловал воздух над ее ладонью.       – Ты такая умница! – леди Дейзи ласково потрепала юную рабыню по волосам – Ты даже не танцевала... Ты словно парила...       – Рада, что вам понравилось... – смущенно улыбнулась Ханджи – Я...       – ДА ЧТО ВЫ С НЕЙ ТАМ ВОЗИТЕСЬ?! ОНА ЖЕ ВСЕГО ЛИШЬ ЖАЛКАЯ РАБЫНЯ! – взвизгнула леди Кира, бросившись на свою служку с кулаками.       Однако...

***

      – А ну прекрати! – шикнула на сестру леди Дейзи, ловко хватая ту за запястье. Оскар в это время осторожно отвел Ханджи за спину, словно защищая ее.       – Пусти! Пусти я сказала! – хныкала Кира, тщетно пытаясь выбраться из хватки сестры.       – Не дергайся! Иначе я наступлю на подол твоего платья и порву его – старшая сестра даже и не пыталась скрыть из голоса угрожающие нотки.       – Отец... Матушка... Дейзи обижает меня! – младшая леди жалостливо посмотрела на родителей.       – И правильно делает – процедил сквозь зубы маркиз.       – Папочка... Что... Что ты говоришь такое? – Кира никак не могла поверить в то, что только что услышала – Ты... Ты, должно быть, шутишь?       – Какие тут могут быть шутки? – презрительно фыркнула маркиза – По сравнению с этой рабыней ты просто неуклюжая корова! Да еще и тупа как пробка! Не можешь нормально ни читать, ни писать, ни решать простейшие задачи, которые эта... Как ее там? Ханджи? Которые Ханджи щелкает как орехи! Какой позор! Я не верю, что ты моя дочь! Права была моя мать... Надо было пороть тебя и сажать на хлеб и воду!       – Мамочка... – чуть слышно пискнула леди Кира, ее брат и сестра невольно передернулись от одного упоминания об их бабушке. Да что уж там! Маркиз и тот несколько побледнел едва вспомнив о своей теще! – Мамочка...       – Молчи... Просто молчи... – женщина жестом остановила младшую дочь – Я не могу с тобой разговаривать... Только не сейчас...       – Мамочка... Папочка... – девочка неосознанно потянулась к родителям, однако те отшатнулись от нее словно от больной проказой – Мамочка... Папочка... За что вы так со мной? – миледи уже даже не пыталась сдержать слез.       – Уведите ее – небрежно махнул рукой маркиз старшим детям – Не хочу ее сейчас видеть.       – Идем, Кира... – слегка приобняв сестру за плечи, леди Дейзи повела ее прочь из комнаты.       – Это все ты виновата! – прокричала миледи, с нескрываемой ненавистью посмотрев на свою служку – Да я тебя...       – Молчи... Просто молчи, пока не стало еще хуже – чуть слышно прошептала старшая миледи, чтобы ее могла услышать лишь младшая сестра – Господин Енох... Не могли вы сыграть нам с сестрой на флейте? – обратилась она к учителю.       – Почту за честь, леди Дейзи... – мигом отозвался мужчина – Господин... Госпожа... С вашего позволения... – учтиво поклонился он маркизу и маркизе.       – Идите, господин Енох... – кивнул он учителю – Оскар... Тебе тоже следовало бы... пойти послушать игру господина Еноха.       – Как скажете, отец – наследник понял, что его присутствие сейчас не уместно – Ханджи... Еще раз спасибо за прекрасный танец – слегка улыбнулся он рабыне.       – Это мне следует поблагодарить вас, милорд... – тепло улыбнулась юноше девочка.       – И все же ты большая умница! – усмехнулся юноша, слегка потрепав ее по волосам – Пожалуйста... Не обижайте ее... Она ни в чем не виновата... – попросил он родителей, прежде чем уйти.

***

      – Ханджи... Подойди... – маркиз жестом подозвал к себе рабыню.       – Мой господин... Моя госпожа... Если я в чем-то провинилась, то прошу прощения... – девочка смиренно опустила голову – Я готова понести любое наказание...       Маркиз и маркиза растерянно переглянулись. Да, их крайне разозлило то, что эта девчонка оказалась гораздо способнее их дочери. Да, им нестерпимо хотелось отхлестать ее в кровь. Да, все происходящее было самым настоящим позором для их дома!       Но...       В то же время...       Они прекрасно понимали, что Оскар был абсолютно прав...       Девочка была нисколько не виновата в том, что их дочь глупа, вредна и капризна... Это лишь их вина... И ничья больше... Однако эта рабыня больше не может и дальше быть служкой Киры...       Поэтому...       Маркиз и маркиза видели лишь один выход из этой ситуации...       Ханджи отвезли на невольничий рынок и продали уже на следующий день... Она перешла к новому хозяину и вновь начала привыкать к новой жизни...       Но это уже совсем другая история...

***

      – И почему я вспоминаю об этом именно сейчас? – задалась вопросом Ханджи, рассматривая потолок – Ведь прошло уже столько лет... Я сейчас уже даже и не вспомню имя дома, к которому принадлежала леди Кира... Да и... Так ли это сейчас важно? Во всяком случае не так важно как то, что мне сейчас предстоит... – тяжко вздохнула девушка, вставая с кровати.       Ведь...       Пришло время идти на обед...       На обед с другими фаворитками...       «Что-то у меня совсем нет аппетита...» – подумала рабыня, выходя из своей комнаты.

***

      Она без проблем нашла комнату, представляющую собой трапезную для фавориток.       «Что ж, пора...» – глубоко вздохнула Ханджи, потянув ручку двери, за которой раздавались женские голоса, смех и хихиканье.       – Добрый день! Надеюсь, я не опоздала? – с широкой улыбкой на лице объявила она, заходя в комнату.       Ответом ей была оглушительная тишина... Восемь пар глаз в недоумении уставились на нее...       А она...       Все также широко улыбалась...

***

      – Что ты здесь делаешь? – прошипела Петра.       – Полагаю, то же, что и вы, пришла пообедать – Ханджи все также продолжала улыбаться.       – А ты ничего не перепутала? – презрительно фыркнула рыжая – Разве кухонные девки, вроде тебя, едят не на кухне? И вообще... Что это на тебе одето? Ты, что, украла это платье? Вот погоди, я все расскажу госпоже Магнолии, а она...       – Петра, прежде чем бросаться обвинениями, будь добра, выслушай – шатенка жестом остановила ее.       – Что выслушать? Твои жалкие оправдания? – хмыкнула фаворитка       – Ну, почему же жалкие... – загадочно улыбнулась девушка – Во-первых, это платье мне сшила госпожа Вероника, во-вторых...       – С чего бы ей шить платье ТЕБЕ?! – проворчала Петра.       – Ты не находишь, что перебивать, вообще-то, невежливо – в отличие от рыжей шатенка была абсолютна спокойной.       – С какой стати я вообще должна быть с тобой вежлива?! – рявкнула фаворитка.       – Ну, быть может, потому что мы с тобой теперь в равных условиях! – нахально улыбнулась девушка.       – С чего ты взяла?!       – Как? А ты разве не слышала? – Ханджи невинно захлопала ресницами – А вы, получается, тоже? – она обратилась к остальным фавориткам.       Судя по их растерянным взглядам, они ничего не знали.       – Его Светлость оказал мне честь, сделав меня своей фавориткой – смущенно улыбнулась девушка.       – Ты, должно быть, шутишь... – чуть ли не прорычала Петра.       – Ну, почему же? Не веришь мне, можешь спросить у госпожи Магнолии... доктора Штраусса, самого Его Светлости... Да, кажется, уже все в поместье об этом знают! Странно, что вы еще не в курсе! – воскликнула новоиспеченная фаворитка.       – Быть того не может... – пролепетала рыжая.       – Петра, не переживай ты так! Даю слово, что не буду надоедать тебе своим присутствием! Да у меня и времени то не будет! Лишь один день в неделю!       – Не поняла... Что это значит? – спросила Петра.       – Его Светлость позволил мне и дальше работать на кухне и у доктора Штраусса по три дня, а на седьмой день брать выходной – ответила Ханджи – Собственно, сегодня как раз седьмой день! И... Поэтому я здесь!       – Я не верю... Не верю... Это же просто какой-то бред! Да какому идиоту вообще пришла в голову подобная идея! – рявкнула рыжая.       – Ну... Его Светлости, я полагаю... – пожала плечами девушка.       – Что... Я... Я не... Я... Я... Просто... – растерянно залепетала фаворитка.       – Все хорошо, Петра, я все понимаю... – тепло улыбнулась Ханджи.       – Понимаешь?       – Ну, да! Признаться, поначалу я и сама никак не могла поверить! Но потом, ничего, привыкла! И ты привыкнешь! Хотя... Что это я? К чему это ты вообще привыкать должна? Ведь... Надеюсь, мы с тобой будем видеться как можно реже...       – В этом наши мысли совпадают... – буркнула Петра.       – Вот и славно! – хлопнула в ладоши новоиспеченная фаворитка – Кстати, а где я могу сесть? Не могли бы вы мне показать?       – Сесть? С чего ради ты вообще собралась с нами садиться? – нахмурилась рыжая.       – А почему нет? Я ведь теперь тоже фаворитка! Значит, я имею полное право с вами обедать и ужинать! – весело воскликнула шатенка – Хотя бы раз в неделю!       – Еще чего! – презрительно фыркнула Петра.       – Да как будто мы позволим! – проворчала Сабрина.       – Пошла прочь отсюда! – указала на дверь Хлоя.       – Да! Уходи по-хорошему! – рявкнула Ванда.       – Пока мы тебя за дверь не вышвырнули! – прошипела Клэр.       – Я бы на это посмотрела – нахально улыбнулась Ханджи, как бы невзначай проведя кончиком пальца по лезвию лежащего на столе ножа.       Почему-то этот, в общем-то, довольно безобидный жест, заставил фавориток невольно вздрогнуть.       – В чем дело, девочки? Что-то не так? – невинно захлопала ресницами новоиспеченная фаворитка.       – Послушай сюда, грязная кухонная дев...       Однако закончить фразу Петра так и не успела – в трапезную зашла еще одна рабыня.

***

      – Что здесь у вас происходит? – невольно спросила она, увидев недовольные лица фавориток – Ханджи, надеюсь, они тебя не обижают? – обратилась она к шатенке.       – Ну, что ты, Анна! Мы просто болтаем! – мягко улыбнулась девушка – Тебе помочь? – она кивнула на большую кастрюлю, которую Анна держала в руках.       – Не стоит, я не хочу, чтобы ты испачкала такое красивое платье – усмехнулась женщина, постав кастрюлю на край стола – Ты лучше присаживайся, а я пока начну разливать суп.       – Хорошо! – весело воскликнула новоиспеченная фаворитка, занимая единственный свободный стул... во главе стола.       – Ты не можешь там сидеть! – рявкнула Петра, резко вскакивая из-за стола – Встань немедленно!       – А где, по-твоему, она должна сидеть? – буркнула Анна, разливая по тарелкам суп – Других свободных мест нет.       – Вот и пусть проваливает на вашу грязную кухню и...       – Скажи мне, Ванда, а ты часто бываешь на кухне? – перебила ее Ханджи.       – Я там никогда не была – буркнула Ванда – Что мне там вообще делать?!       – Тогда с чего ты взяла, что там грязно? – поинтересовалась шатенка.       – Ну... Ну, я... – несколько замялась, явно не ожидавшая такого вопроса рабыня.       – Что «ты»? Язык проглотила? – усмехнулась новоиспеченная фаворитка – Мой тебе совет... Прежде чем что-либо сказать, будь добра, сначала подумай, иногда это очень полезно, знаешь ли – слегка улыбнулась Ханджи, поднося ложку ко рту – Очень вкусно! Анна, передай от меня, пожалуйста, благодарность тетушке Агнес.       – Непременно – кивнула женщина.       – Вот еще! Суп, как суп! – презрительно фыркнула Петра – И... Вообще... У меня из-за нее пропал аппетит... – она резко отодвинула от себя тарелку.       – И у меня!       – У меня тоже!       – Я не буду это есть!       Остальные фаворитки в точности повторили за Петрой.       – Значит, есть суп вы не будете? – спросила Анна.       – Нет, не будем! – рявкнула Петра, остальные фаворитки кивнули в знак согласия.       – Как хотите – пожала плечами женщина, взяв одну из тарелок и выливая ее содержимое обратно в кастрюлю – На второе будет жареная рыба с тушеными овощами. Ее-то вы будете?       – Нет!       – Ни за что!       – Я же сказала, что у меня нет аппетита, что тут непонятного?       – А вот я от рыбки не откажусь! – весело воскликнула Ханджи, передавая Анне пустую тарелку – А можно мне побольше подливки?       – Думаю, мы вполне можем это устроить – улыбнулась Анна – Ну, кто-нибудь еще будет рыбу с овощами?       – Нет!       – Я не буду!       – Ты, что, совсем глухая?! Сказала же, что не буду!       – А я вообще рыбу терпеть не могу!       – Ладно, как скажете – безразлично пожала плечами Анна – Десерт-то хоть будете?       – А что на десерт? – поинтересовалась шатенка.       – Яблочный пирог.       – Ты, что не поняла? Мы не будем есть! – процедила сквозь зубы Петра – Я вообще не собираюсь сидеть с... этой – гневный взгляд в сторону Ханджи, который та благополучно проигнорировала – За одним столом! – презрительно фыркнула она, вставая из-за стола. Остальные фаворитки последовали ее примеру.       – Похоже, они решили объявить голодовку... – пришла к выводу шатенка, когда они с Анной остались вдвоем.       – Ничего, к ужину эта голодовка закончится – хмыкнула женщина – А если ни к ужину, то к завтраку уж точно.       – Ага! Ведь завтра я уже не буду портить им аппетит! – хихикнула девушка – Анна, а вот я бы не отказалась от яблочного пирога! – широко улыбнулась она.       – И правильно! – одобрительно кивнула старшая рабыня – Нечего морить себя голодом из-за этих дур!       – Полностью с тобой согласна! – усмехнулась фаворитка – Анна, может, хоть ты со мной пообедаешь, раз уж кое-кому мое общество не слишком-то и приятно?       – Я бы рада, Ханджи, но я уже поела – ответила женщина – Так что... Извини, но, похоже, тебе придется наслаждаться трапезой в гордом одиночестве.       – Ну, что тут поделать! – пожала плечами молодая рабыня.       – Ладно, я, пожалуй, пойду, принесу тебе рыбу и пирог – сказала Анна, забирая кастрюлю, в которой супа практически не убавилось.       – Иди... – печально вздохнула Ханджи, которая прекрасно понимала, что у Анны много работы, и она не может позволить себе и дальше болтать с фавориткой – Не забудь, пожалуйста, передать тетушке Агнес благодарность от меня за вкусный обед!       – Не бойся, не забуду – усмехнулась старшая рабыня, покидая комнату.       Заканчивала трапезу Ханджи уже в гордом одиночестве, перекинувшись лишь парой слов с Анной, когда та принесла ей еду, а также с рабынями, пришедшими убрать со стола (от предложенной фавориткой помощи они ожидаемо отказались).

***

      «И что теперь? – размышляла шатенка, пока неспешно шла по коридору – Что вообще делают фаворитки, когда... не заняты? А вот пойду и... спрошу!».       И, с широкой улыбкой на лице, она чуть ли не вприпрыжку направилась в сторону салона фавориток...

***

      – Что. Ты. Здесь. Делаешь? – прошипела Петра, не успела Ханджи переступить порог.       – Так это я у вас хотела спросить! – весело воскликнула шатенка.       – У нас? – нахмурилась Клэр.       – Ну, да! Чем вы обычно заняты? Как проходит ваш день? Что вы делаете? – затараторила девушка – Ну же, девочки! Помогите мне, пожалуйста! Я же в этом ничего не понимаю!       – В чем именно? – спросила Дениз.       – В безделье! – широко улыбнулась шатенка – Обычно у меня нет ни одной свободной минуты, а сегодня... А сегодня я на стену готова лезть от скуки...       – Так займи себя чем-нибудь! – рявкнула Петра – Иди, что ли, окна помой, грядки вскопай, за свиньями убери... Или что такие, как ты, обычно делаете?       – Такие, как я? Рабы что ли? – хмыкнула Ханджи – А ты тогда кто, Петра, позволь спросить?       – Я не ты! Я – фаворитка Его Светлости! – гордо вздернула голову рыжая.       – Но ведь я теперь тоже его фаворитка! – всплеснула руками шатенка – Так что... Как я уже говорила... Мы с тобой теперь в равных условиях!       – Лишь один день в неделю... – процедила сквозь зубы рыжая – А я... Я – фаворитка Его Светлости ВСЕ ВРЕМЯ!       – Ладно, как скажешь – безразлично пожала плечами шатенка – Но... Зато сегодня... Зато сегодня МЫ С ТОБОЙ В РАВНЫХ УСЛОВИЯХ... – ее губы исказила самодовольная ухмылка – Поэтому... Я буду тебе ОЧЕНЬ благодарна, если ты подскажешь мне, чем я могу себя занять. Я всем вам буду ОЧЕНЬ благодарна, девочки! – широко улыбнулась она.       – Петра тебе уже сказала, ЧЕМ ты можешь заняться – проворчала Сабрина.       – Эх, моя дорогая Сабрина, я бы с удовольствием... Но... К сожалению, Его Светлость запретил мне сегодня работать... – тяжко вздохнула девушка – Поэтому... Мне ничего не остается, как сидеть здесь и... Делать то же, что и вы... Кстати, а что вы обычно делаете?       – Не твое дело! – рявкнула Петра, хватая гребень – Ванда! Причеши меня! – буркнула она, чуть ли не швыряя гребень в другую фаворитку.       – Сама себя причесывай! – крикнула девушка, кидая гребень в Петру – То же мне! Госпожа нашлась!       – Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! – фыркнула рыжая, поднимая гребень и принимаясь расчесывать свои волосы.       Ванда, проворчав что-то неразборчивое себе под нос, демонстративно отвернулась к стене, всем своим видом выражая обиду и раздражение.       «Да уж... Очень весело, ничего не скажешь – подумала Ханджи, наблюдавшая за перепалкой фавориток – Может быть, остальные заняты чем-то интересным?».       Однако...       Ей хватило лишь одного-единственного взгляда, чтобы понять...       В отличие от нее...       Другие фаворитки просто мастерски умели бездельничать...

***

      Дениз, с самым что ни на есть страдальческим видом, легла на небольшом диван и прикрыла глаза. Похоже, ее беспокоит головная боль. Ханджи хотела было предложить ей помощь, но та раздраженно отмахнулась от нее и попросила оставить ее в покое...       Клэр и Хлоя играли в шахматы. Точнее... Они просто бездумно передвигали фигуры в одном им известном порядке. Шатенка предложила объяснить им правила игры, однако те проворчали, что им и так все понятно...       Ева сосредоточенно перебирала лежащие в шкатулке броши, серьги, кольца, ожерелья и другие украшения, примеряла их перед небольшим зеркалом и вновь убирала в шкатулку. Ханджи предложила было ей помочь с выбором, но та сказала, что не нуждается в советах «грязной кухонной девки»...       Мариэтта играла на лютне. Точнее, она просто перебирала струны инструмента, который, судя по издаваемым им отчаянным звукам, явно нуждался в настройке. Шатенка попросила одолжить ей лютню ненадолго, чтобы настроить ее, но Мариэтта, крепко прижав к себе инструмент, словно мать, прижимающая к себе младенца, процедила сквозь зубы, что она скорее сломает эту лютню об ее голову, чем отдаст...       Сабрина распутывала лежащий перед ней ворох разноцветных шелковых лент, стоило Ханджи лишь сделать шаг в ее сторону, как девушка, бросив на нее гневный взгляд, подхватила ленты и пересела на другой диван...

***

      «Что ж, похоже, мне здесь не рады – подумала шатенка, хватая со стола несколько белоснежных платков, пару игл и моток красных ниток – А... Ну и ладно! Я тоже им не рада! Черт... Как же скучно! Может, хоть вышивка поможет мне хоть немного отвлечься...» – понадеялась девушка, вдевая нитку в иглу.       Какое-то время, все ее внимание было сосредоточено на вышивке. Она отрешенно наблюдала за тем, как расцветает красными линиями белоснежная ткань... Как небольшие стежки складываются в узор... А, точнее...

***

      – Что ты там вышиваешь? – неожиданно раздался чей-то недовольный голос.       – А? Что? – невольно вздрогнула девушка. Она настолько погрузилась в работу, что даже и не заметила, как к ней подошла одна из фавориток – Ты что-то хотела, Сабрина?       – Я спросила, что ты вышиваешь – повторила фаворитка.       – Да так... Ничего особенного... – неопределенно пожала плечами шатенка.       – Это, что, буквы? – Сабрина указала на платок, который девушка держала в руках.       – Буквы? Разве? – удивилась Ханджи, посмотрев на платок – О... Точно... – прошептала она, почувствовав, как по ее спине прошел холодок.       

«А» «З»

      Она вышила монограмму со своими инициалами...

***

      – А что они значат? – спросила Сабрина.       – Ты не умеешь читать? – догадалась шатенка.       – Да как будто ты умеешь! – презрительно фыркнула рабыня.       – Ну, вообще-то умею – ответила девушка.       – Что, правда? – хмыкнула Сабрина – И что же там написано?       – Ничего особенного, просто буквы – буркнула Ханджи, сминая платок в руке – Я могу вышить и остальные буквы, а затем научить тебя читать – усмехнулась она – Что ты об этом думаешь?       – Вот еще! Будто мне делать больше нечего! – проворчала фаворитка.       – Что тебе нужно, Сабрина? – прямо спросила шатенка, которой уже начал надоедать этот разговор – Ты ведь подошла ко мне, чтобы явно не мою вышивку обсудить, не так ли?       – Ты взяла мои нитки – пояснила фаворитка, указывая на моток.       – Забирай – махнула рукой девушка – Я могу взять другой моток? Или они тоже все твои?       – Бери те зеленые – она кивает на лежащие на полке три мотка – Терпеть не могу этот цвет!       – Как скажешь – безразлично пожимает плечами Ханджи, взяв с полки первый попавшийся моток.       – Дура... – процедила сквозь зубы Сабрина, хватая красный моток и возвращаясь в кресло, в котором сидела до этого.       – Я хотя бы читать умею – буркнула шатенка, мельком взглянув на платок – Хотя... Сабрина права... Я и правда дура... Хорошо, что она ничего не поняла – прошептала девушка, принимаясь вышивать поверх монограммы.       Постепенно зеленые стежки складываются в рисунок, который закрывает собой буквы «А» и «З», вот только...       – Да что со мной такое сегодня? – сдавленно прошипела Ханджи, обнаружив, что она вышила до боли знакомый вензель – Нет, вышивать мне сегодня явно не стоит – проворчала она, принимаясь распускать вышивку – Нет бы вышить какой-нибудь цветок или птицу... А не это... Это же просто неприемлемо!       Она чуть было не вышила герб своего дома...

***

      Распустив нитки, Ханджи вновь принялась за вышивку (делать-то все равно больше было нечего), на этот раз сосредоточившись на том, ЧТО ИМЕННО она вышивает. Когда на платке красовалось три зеленых дубовых листка, в салон зашла рабыня и сообщила о том, что ужин вот-вот подадут.       – Девочки, не нужно морить себя голодом из-за меня – невинно улыбнулась шатенка другим фавориткам, заметив, что те даже и не думали двинуться с места.       – А с чего ты взяла, что мы собираемся морить себя голодом? – нахмурилась Петра.       – Ну, вы что-то не торопитесь идти на ужин, вот я и предположила, что вы не хотите сидеть со мной за одним столом – пояснила девушка.       – Да, верно, не хотим – презрительно фыркнула Ванда.       – Но я-то хочу есть! И отказываться от ужина из-за вас не собираюсь! – весело воскликнула шатенка – Поэтому... Я пошла ужинать! А что до вас... То вы также можете присоединиться ко мне! Обещаю, я вам нисколько не помешаю! Буду сидеть тихо, как мышка! Вы от меня и слова не услышите! Но... Если у вас от одного лишь моего вида портится аппетит, то... Тут я ничего поделать не могу – виновато улыбнулась она – Но... Не переживайте вы так! Завтра я снова стану «кухонной девкой», и мое присутствие никоим образом не испортит вам аппетит, а также не оскорбит ваши тонкие нежные натуры... А сейчас... С вашего позволения, дамы!       И, склонившись перед фаворитками в изящном реверансе, от одного лишь вида которого все они дружно ахнули, Ханджи с гордо поднятой головой покинула салон.       – К черту! – проворчала Сабрина, поднимаясь с кресла.       – Ты куда это собралась? – нахмурилась Петра.       – А разве непонятно? Ужинать – буркнула фаворитка.       – С ней?! – прошипела рыжая.       – Мне плевать. Я хочу есть – проворчала Сабрина – И поэтому я иду ужинать. Хоть с ней... Хоть с самим дьяволом. Я не собираюсь голодать.       – Я тоже – поднялась с дивана Дениз.       – И я! – встала с кресла Мариэтта.       Одна за одной фаворитки вставали со своих мест.       За одним-единственным исключением...       – Быстро же вы сдались – проворчала Петра, которая, единственная из всех, так и продолжила сидеть на диване.       – Мы не сдались, мы просто голодные – ответила Клэр – Как, впрочем, и ты – хмыкнула она, заметив как крепко фаворитка обхватила руками живот.       – Ну же, Петра, не упрямься! – воскликнула Ева – Неужели из-за этой грязной девки ты собралась голодать до завтра?       – Нет! Но и сидеть с ней за одним столом я не намеренна! – рявкнула рыжая.       – А ты и не будешь – гадко ухмыльнулась Ванда.       – Ты о чем? – не поняла Петра, судя по всему, остальные фаворитки понимали ни больше.       – Подруга, ну неужели ты думаешь, что мы ввосьмером не справимся с одной тощей девчонкой? – гадкая ухмылка даже и не думала покидать лицо фаворитки.       – Еще как справимся! – теперь уже и лицо Петры исказила гадкая ухмылка. И... Не только ее лицо, надо сказать...       – Вы с ума сошли?! – попыталась воззвать к благоразумию «почуявших кровь» фавориток Сабрина – Вы хотя бы представляете, ЧТО с нами будет, если мы покалечим ее?!       – Ой, да не будем мы ее калечить, ты что! – раздраженно отмахнулась Мариэтта – Просто немного поучим уму-разуму!       – Ну, даже если мы ее и немного покалечим, то что с того! – Петра все же соизволила встать с дивана – Всех нас все равно не накажут! Ладно, идем! Я просто жуть какая голодная!       – Это не к добру... – вздохнула Сабрина, следуя за остальными фаворитками, которых и правда мучал сильный голод. Но... Блюда, приготовленные тетушкой Агнес, не могли удовлетворить его...       В отличие от...       Крови девятой фаворитки...       Однако, когда преисполненные жаждой крови фаворитки зашли в трапезную, их ждало горькое разочарование...

***

       – Э... А где... Где... эта? – растерянно пролепетала Петра, обнаружив, что кроме Анны в трапезной больше никого не было.       – Ты про Ханджи? Так она уже поела – ответила Анна, убирая со стола тарелку и кубок шатенки.       – Поела? Как это «поела»? – не поняла Ванда.       – Как обычно едят? – буркнула Анна – Взяла в руку вилку-ложку и съела то, что было на тарелке. Что тут непонятного? Вы сами-то есть будете? Или я могу убирать со стола?       – БУДЕМ! – чуть ли не в один голос воскликнули фаворитки.       – Ладно, как скажете – пожала плечами рабыня, раскладывая по тарелкам картофельное пюре с тушеной бараниной.       – И как она так быстро все съела? – нахмурилась Ева, занимая свое место.       – Кто, Ханджи? – хмыкнула Анна – Она всегда быстро ест. У нее, в отличие от вас, много работы, так что она не может позволить себе сидеть над тарелкой по три часа.       – Что ты себе позв... – начала было Ванда.       – У меня тоже много работы – резко прервала ее Анна – Поэтому... Приятного вам аппетита... – проворчала рабыня прежде чем покинуть трапезную.       – Эта кухонная девка снова все испортила! – рявкнула Петра, в ярости швыряя вилку – Ух, попадись мне она!       – Зато хоть поедим спокойно – благоразумно заметила Дениз, ковыряя вилкой уже остывшее пюре.       Что ж, у других фавориток не было причин не соглашаться с нею.       А Сабрина и вовсе благодарила всех богов, о которых ей было известно, о том, что Ханджи ушла из трапезной прежде чем они пришли. Она не особо жаловала новую фаворитку, но, тем не менее, она была рада, что все обошлось без кровопролития...

***

      – Ух, этот дурацкий день почти закончился! – вздохнула Ханджи, плюхнувшись на кровать – Скорее бы наступило завтра! Тогда я снова могу спокойно работать и... не видеть эти прелестные личики...       Шатенка была далеко не дурой, поэтому прекрасно понимала, что другие фаворитки, ее, мягко говоря, недолюбливают. А Петра и вовсе терпеть не может! И несколько не скрывает этого!       Что ж, Ханджи тоже не намерена скрывать, как она презирает этих пустоголовых девиц...       Хотя...       Недостаток ума у фавориток явно был ей на пользу...       – И о чем я тогда только думала? – прошептала она, рассматривая вышитый ею платок. Ярко-красных букв «А» и «З» на нем больше не было... Но... Они ведь были... И будь Сабрина чуть более проницательной и любопытной, то она бы попыталась все выяснить... Она бы все равно, конечно, ничего не узнала... Но... Зерна сомнения бы, это, несомненно, посеяло... А это привлекло к Ханджи ненужное внимание, которого она бы предпочла избежать...       «Нужно быть более осторожной – в очередной раз велела себе шатенка, прикрывая глаза – Я не имею права рисковать... Только не сейчас... Когда... Когда я так близка к СВОБОДЕ...».       Воспользовавшись тем, что у нее есть свободное время, рабыня решила как следует обдумать возможные способы пробраться в коридор, раз вход у покоев графа теперь был ей недоступен. Она мысленно корила себе, что ранее пошла в салон к фавориткам вместо того, чтобы как следует изучить крыло. Ведь еще один вход в коридор был где-то там!       – Ну, этим можно заняться и сейчас! – воодушевилась девушка, мигом вскакивая с кровати – Эти идиотки наверняка сейчас в салоне, делают вид, что заняты чем-то крайне важным. Так что... Мне никто не помешает...       Преисполненная решимости она в один шаг оказывается у двери, тянет за дверную ручку и...       Чуть были не сбивает с ног старшую экономку...

***

      – Прошу меня извинить, госпожа Магнолия! – восклицает рабыня, невольно делая шаг назад – Надеюсь, я вас не ушибла?       – Нет, все нормально – ответила Изабель – Ты собралась куда-то? Я искала тебя в салоне, другие фаворитки сказали, что не видели тебя на ужине.       – Так я поужинала раньше! – пояснила шатенка – Они все что-то очень долго собирались, я не стала их ждать.       – Да, это они могут – согласилась экономка – А сейчас ты куда собралась? Ты так и не ответила.       – В салон, я хотела немного повышивать – Ханджи не размышляла над ответом и секунды – Кстати, госпожа Магнолия, могу я узнать, зачем вы искали меня? – спросила рабыня, пытаясь отвести подозрения старшей экономки, если они у нее появились.       – Забудь о вышивке. Его Светлость желает тебя видеть – ответила рыжеволосая – Собственно, именно поэтому я тебя и искала.       – Правда? – шатенка при всем желании не могла скрыть своей радости – Его... Его Светлость и правда желает меня видеть?       – Ну, разумеется, да! Ты, что, думаешь, я просто так пришла поболтать с тобой?! – нахмурилась Изабель – Думаешь, мне больше заняться нечем?!       – Что вы, госпожа Магнолия! У меня и в мыслях не было! – поспешила заверить экономку шатенка – Просто... Это так неожиданно...       – Неожиданно или нет, но это не повод заставлять Его Светлость ждать – заметила рыжеволосая – Поэтому... – она бросила на рабыню довольно красноречивый взгляд.       – Я все понимаю, госпожа Магнолия! Прошу дать мне лишь пару минут, чтобы привести себя в порядок и... Я немедленно отправлюсь к Его Светлости! – воскликнула рабыня.       – Смотри, не задерживайся – напомнила рыжеволосая – Он у себя в кабинете. Сама дорогу найдешь?       – Конечно, госпожа Магнолия, можете не беспокоиться – ответила Ханджи.       – Хорошо – одобрительно кивнула экономка – Ну, тогда дальше, будь добра, справляйся сама. Мне и без этого хватает работы.       – Да, госпожа Магнолия, как скажете – почтительно поклонилась рабыня.       – Не задерживайся – повторила Изабель, прежде чем оставить фаворитку.       «Хотя... Что-то мне подсказывает – он бы и до утра был готов ждать ее – размышляла Магнолия, пока шла по коридору – Эх... Братец-братец, надеюсь, ты знаешь, что делаешь...».

***

      Оставшись одна, Ханджи тут же бросилась в свою комнату, к зеркалу. Внимательно осмотрев себя в зеркале, девушка осталась вполне довольной своим внешним видом. Она лишь умыла лицо и немного поправила прическу.       – Ну... Что ж... Я готова к встрече с вами, граф Аккерман... – задорно подмигнула она своему отражению.       Через несколько минут она уже стояла перед дверью в кабинет хозяина. Глубоко вздохнув, она слегка постучала.       – Войдите... – раздался за дверью равнодушный мужской голос.       Вновь глубоко вздохнув, она тянется к дверной ручке...

***

      Еще ни один день, который довелось пережить Леви, не казался ему таким длинным... Он старался, он честно старался загрузить себя работой, разрешить проблемы, которые еще могли подождать, разобраться с делами графства, которые не требовали его незамедлительного внимания... Но... Все было тщетно... День тянулся просто непозволительно медленно...       И причиной этому была, конечно же, ОНА...       Аккерман изо всех сил пытался убедить себя, что в этом нет ничего особенного, что он всего лишь прикажет вечером одной из своих фавориток прийти к нему в покои... Что в этом такого? Он постоянно так делает! А то, что сегодня к нему придет именно Ханджи? Да что в этом вообще такого особенного? У них же уже была близость, разве нет?       Но...       «В этот раз все будет иначе...» – вновь и вновь приходил к выводу граф.        В ту ночь они оба поддались охватившему их желанию, они оба не отдавали отчета своим действиям, они оба отказались слушать голос разума...       А сегодня...       А сегодня она придет к нему как ЕГО фаворитка... Сегодня это будет их ОСОЗНАННЫЙ выбор... Сегодня он будет более чем уверен, что она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочет этого...       Ведь... Хочет, не так ли?       «Ну, разумеется хочет! – вновь попытался убедить себя Аккерман, когда его в очередной раз начали одолевать сомнения – Вчера она была в одном шаге от того, чтобы умолять меня овладеть ею! А сегодня... – его губы исказились в хищной ухмылке – А сегодня ей даже просить не придется... Я с превеликим удовольствием дам ей то, что она ТАК хочет... И сам получу то, что ТАК хочу...».       Думаю, не стоит говорить, что граф с нетерпением ждал наступления вечера...

***

      В течение дня брюнет старался разобраться со всеми делами, требующими его внимания, дабы вечером ему НИЧТО не мешало... Благо Фарлан и Изабель со всем прекрасно справлялись и сами, так что никто не смел тревожить Его Светлость, о чем был несказанно благодарен названным брату и сестру. А еще больше он был им благодарен за то, что они не лезли к нему с расспросами и намеками! Вот бы всегда было так!       Вот только...       Как же медленно идет время!       Но... Хоть и медленно... Но день все же постепенно подходил к своему завершению...       Леви еще никогда в жизни так не радовался, когда ему доложили, что ужин подан... А когда он был за столом, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не проглотить содержимое своей тарелки, подобно оголодавшему неотесанному мужлану. Однако он все же закончил с трапезой гораздо быстрее, чем обычно...       – Ваша Светлость... Вы уже поели? – Изабель с удивлением уставилась на пустую тарелку графа.       – Что-то вы быстро сегодня – не мог не заметить Фарлан – Торопитесь куда-то? – не заметить намек было просто невозможно.       – Нет, не тороплюсь – проворчал Аккерман, однако весь его вид говорил об обратном – Прошу меня извинить, но дела не ждут...       – Все в порядке, Ваша Светлость? – забеспокоился доктор Штраусс – Вы какой-то нервный...       – Не стоит беспокоиться, доктор Штраусс, со мной все в порядке – поспешил заверить мужчину брюнет – Просто... Мне нужно разобраться с делом, которое не требует отлагательств... Изабель, ты не могла бы подойти ко мне на минуту? – обратился он к старшей экономке.       – Да, конечно, Ваша Светлость – Магнолия поспешила выполнить просьбу своего сюзерена – Чем могу служить?       – Как поужинаешь, вели Ханджи прийти в мой кабинет – прошептал Леви так, чтобы кроме девушки его никто не услышал.       – Как пожелаете, Ваша Светлость... – почтительно поклонилась рыжеволосая.       – Фарлан...       – Да, Ваша Светлость? – управляющий резко встал со стула, едва услышав голос графа.       – Сегодня вечером я буду ОЧЕНЬ занят – сказал Леви – Будь добр, проследи, чтобы меня НИКТО не беспокоил.       – Будет исполнено, мой господин – почтительно поклонился сюзерену блондин – Я лично прослежу, чтобы никто даже и не думал потревожить ваш покой...       – Да уж, будь добр – проворчал брюнет – Ну что ж... Как я уже сказал, меня ждут дела. Фарлан... Изабель... Доктор Штраусс... Хорошего вам вечера...       – И вам, Ваша Светлость – почтительно поклонились все трое.       Кратко кивнув управляющему, экономке и доктору, граф поспешил покинуть трапезную.

***

      – Господин Чёрч... Госпожа Магнолия... Вы не заметили в поведении Его Светлости ничего странного? – осторожно поинтересовался доктор.       – Да нет, вроде бы, ничего необычного – пожала плечами экономка.       – Он просто хочет как можно скорее разобраться с одним крайне важным делом, вот поэтому так и торопился – пояснил блондин – Не переживайте, доктор Штраусс, с ним все в порядке.       – Ну, если вы так считаете, то мне не о чем беспокоиться – усмехнулся Штраусс, вновь сосредотачивая все внимание на содержимом своей тарелке.       Многозначительных взглядов, которыми обменялись между собой Чёрч и Магнолия, он не заметил...

***

      Вернувшись в кабинет, Леви наскоро просмотрел оставшиеся на столе бумаги, и, убедившись, что ничего из этого не требует его внимания, сейчас по крайней мере, и вполне может подождать до завтра, сложил бумаги в аккуратную стопку на краю стола. Что ж, работа на сегодня была сделана, так что...       Оставалось лишь ЖДАТЬ...       Благо, Изабель, видимо, решила выполнить его поручение как можно скорее, да и Ханджи, похоже, не решилась испытывать его терпения, поэтому...       Не прошло и получаса как он услышал осторожный стук в дверь...       И...       Едва он услышал этот стук...       Он почувствовал, как у него пересохло в горле... Он почувствовал, как у него подкосились колени... Он почувствовал, как забилось его сердце...       «Черт... Словно какой-то зеленый мальчишка... – невольно подумал Аккерман, вытирая со лба выступившую на лбу испарину – Так... Все... Хватит... Соберись уже... Не смей подавать виду, что тебя это хоть как-то волнует...».       Непринужденно устроившись в своем кресле, взяв в руки первый попавшийся документ, а также не без труда придав своему лицу безразличный вид, граф произнес одно-единственное слово...       – Войдите...       – Ваша Светлость? Вы позволите? – из-за двери раздался робкий женский голос.       – Да, проходи – скучающим голосом произнес мужчина, ни на секунду не отрываясь от документа, который он якобы читал. На самом деле, он еле сдерживал себя, чтобы не отшвырнуть эту бесполезную бумажку куда подальше и...

***

      – Я не вовремя? – спросила рабыня, заметив, что ее хозяин сидит за столом и внимательно (как ей показалось) изучает крайне важный (как она думала) документ – Если вы еще не закончили работать, то я...       – Нет, я уже закончил – покачал головой граф, откладывая документ в сторону – Я просто хотел кое-что провер...       Договорить он не успел...       Ибо в этот самый момент он поднял взгляд...

***

      Он далеко не сразу понял, что перед ним стоит именно Ханджи...       Ведь в этом небесно-голубом платье она нисколько не была похожа на измотанную постоянной работой рабыней...       В этом наряде она выглядела...       Как благородная дама...

***

      – Ваша Светлость, с вами все в порядке? – невольно забеспокоилась девушка, когда ее хозяин чересчур уж долго пристально на нее смотрел.       – Ддда... Все... Все хорошо... – сбивчиво ответил брюнет, поднимаясь из-за стола – Дай-ка я посмотрю на тебя – сказал он, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние – Выглядишь просто великолепно... – прошептал Леви, даже и не пытаясь скрыть восхищение в голосе.       – Ну... Будет вам... Ваша Светлость... – смущенно улыбнулась шатенка – Это все платье... – она слегка дотронулась до подола – А также... золотые руки госпожи Вероники...       – В том, что у Вероники золотые руки, я никогда не сомневался. Но... Дело здесь не в платье... Далеко не в платье... – хмыкнул граф.       – А в чем же, Ваша Светлость? – поинтересовалась рабыня.       – В тебе, Ханджи... – прямо ответил Аккерман – Не одежда преображает человека, а человек одежду – пояснил он, слегка прикоснувшись губами к ее запястью.       – И что же это значит? – спросила девушка.       – Ты мне скажи – усмехнулся мужчина.       – Ну... – ненадолго задумалась Ханджи – Полагаю, вы имели в виду, что если человек знает себе цену, то он и в лохмотьях сохранит свое достоинство. А если... А если человек сам по себе ничтожество, то он и в парче и мехах так и останется никем.       – Я не сказал бы и лучше – слегка улыбнулся Леви, ласково проведя ладонью по ее щеке – Я не перестаю удивляться твоему уму и сообразительности...       – Но я ведь не сказала ничего такого! – мягко улыбнулась шатенка, накрыв его ладонь своею – Лишь то, что и так было ясно.       – Не всем – покачал головой мужчина – Далеко не всем. То есть, ты согласна со мной, что именно человек преображает одежду, а не наоборот? – решил уточнить он.       – С вами трудно не согласиться, Ваша Светлость – тепло улыбнулась Ханджи – То есть, по вашему мнению, это я преобразила это платье, а не оно меня?       – Именно – кивнул мужчина – Неважно, одето ли на тебе простое платье из грубой ткани или изысканный наряд, ты всегда остаешься тем, кем являешь...       – И кем же? – осторожно поинтересовалась шатенка, невольно взглянув на металлические браслеты.       – Собой, глупышка – усмехнулся Аккерман, бережно взяв ее за запястья, тем самым прикрывая ее браслеты – Красивой, умной и веселой девушкой, с которой мне никогда не бывает скучно – прошептал он, кратко целуя ее в губы.       – Ого! Ваша Светлость! Да вы делаете успехи! Если еще немного потренируетесь, то на следующем балу вполне можете говорить благородным дамам комплименты! Да такие, что они все в обморок от них попадают! – хихикнула Ханджи.       – Тц, я ей приятное хочу сказать, а она смеется надо мной – процедил сквозь зубы граф.       – Ну, вы же сами сказали, что со мной вам никогда не бывает скучно! – весело воскликнула шатенка, задорно подмигнув хозяину.       – Да, сказал – не стал спорить мужчина, поднося ее ладони к губам – Ну, довольно об этом. Ты лучше расскажи мне, как прошел твой выходной? – спрашивает он, отводя ее к дивану – Надеюсь, ты хорошо отдохнула? – интересуется брюнет, когда они оба сели.       – Я несказанно счастлива, что этот день наконец-то закончился – буркнула Ханджи – О... Ваша Светлость... Вы даже представить себе не можете, КАК я устала! – горестно вздохнула она.       – От чего? – не понял Аккерман – У тебя же выходной!       – От безделья! – прямо говорит рабыня – Серьезно, я думала, что с ума сойду! За что вам ОГРОМНОЕ спасибо! – обиженно фыркнула она.       – А я тут вообще причем? – нахмурился Леви.       – А кто, интересно, приказал всем в поместье не давать мне работать? – буркнула девушка.       – А... Ты об этом... – понял граф – Всегда пожалуйста... – хмыкнул он.       – Учтите, благодарить вас за это я не собираюсь – проворчала шатенка.       – Не отдай я такой приказ, ты бы нашла способ как нагрузить себя работой – заметил мужчина.       – Ну, разумеется! – фыркнула рабыня – Так от этого дурацкого выходного был бы хоть какой-то толк! А то... Это был совершенно бесполезный день!       – Даже сейчас? – усмехнулся Леви, поднеся ее ладонь к губам.       – Ну... Не совсем – смущенно улыбнулась рабыня – Но... Ваша Светлость... Я буду вам крайне признательна, если в следующий выходной вы позволите мне заняться каким-нибудь полезным делом – кокетливо захлопала ресницами Ханджи – КРАЙНЕ признательна... – она, как бы невзначай, дотронулась до его бедра.       – И в чем же, позволь спросить, будет выражаться твоя признательность? – поинтересовался граф, лениво поглаживая ее ладонь.       – Это будет зависеть от того, ЧЕМ ИМЕННО вы мне позволите заняться – лукаво улыбнулась шатенка.       – Ах вот как мы заговорили... – хмыкнул Аккерман – Ну... Дай-ка подумать... Через две недели я уезжаю в Бланшколд, на свадьбу лорда Порко Галлиарда. Боюсь, до отъезда у меня не будет времени... Но... Зато... Когда я вернусь... – его губы исказились в нахальной ухмылке – Мы можем провести твой выходной вместе... Съездим в лес... Побудем на природе...       – Звучит заманчиво... – мягко улыбнулась рабыня – Так, значит... До вашего возвращения у меня больше не будет выходных? – все же решила уточнить она.       – Неплохо придумано, ничего не скажешь... – хмыкнул брюнет – Но... Ты ведь прекрасно понимаешь, что так просто меня не проведешь – шутливо пригрозил ей пальцем мужчина – Если я сказал, что у тебя БУДЕТ выходной, значит, у тебя БУДЕТ выходной...       – У вас тоже? – как бы между прочим спросила Ханджи.       – Я не могу себе позволить устраивать выходные так часто – буркнул Аккерман.       – Часто – это раз в неделю? – спросила рабыня.       – Тц, вот только умничать мне тут не надо – проворчал граф.       – А я и не умничаю – возразила она – Я просто спросила. Да и... В отличие от меня, отдых вам крайне необходим... Ведь... От вас зависит СТОЛЬКО жизней...       – Твоя в том числе – напомнил Леви.       – Да, моя в том числе – не могла не согласиться рабыня.       – Ханджи... – прошептал мужчина, бережно приподняв ее лицо за подбородок – Мой долг как правителя – защищать и заботиться о моих подданных. О ВСЕХ мои подданных... Даже если они не могут или не хотят заботиться о себе сами... как некоторые – не понять намек было просто невозможно – Поэтому... – серые глаза опасно сузились – Никогда... Слышишь... Никогда не смей говорить, что отдых тебе не нужен... Плуг... Наковальня... Телега... Если использовать их постоянно, они ломаются так, что их больше нельзя починить... Буйвол... Лошадь... Мул... Они падают замертво, если их заставляют работать без воды, еды и сна... А люди... А люди, на мой взгляд, гораздо более хрупкие, чем орудия труда или животные...       – Не могу не согласиться с вами, Ваша Светлость – слегка улыбнулась Ханджи – Но... Но ведь у других рабов не бывает выходных! Так чем тогда я отличаюсь от них?       «Всем...» – чуть было не вырвалось у Леви.       – Ну, хотя бы тем, что ты единственная из моих рабов, кто готов загнать себя до смерти – вместо этого отвечает Аккерман.       – Неправда – нахмурилась девушка.       – Разве? – хмыкнул граф, убирая с ее лица непослушную прядь волос – А кто целыми днями работает чуть ли не за троих? Кто помимо своей работы еще и помогает другим с их работой? Кто ни секунды не сидит на месте? И, наконец, кто настолько отчаянный и безрассудный, что готов по несколько раз в день пить то жуткое пойло?       – Вы мне это постоянно будете припоминать? – фыркнула шатенка.       – Если потребуется – ответил граф – И именно поэтому у тебя БУДЕТ выходной. И... Не смей даже спорить со мной об этом. Ты поняла меня? – не заметить угрожающие нотки в его голосе было просто невозможно.       – Да, Ваша Светлость, поняла – горестно вздохнула рабыня – Вы желаете мне медленной и мучительной смерти...       – Че... Ты что, черт возьми, несешь?! – рявкнул Аккерман, резко хватая ее за горло – Да как... Как у тебя только язык повернулся сказать это?! – хватка на ее шее стала еще крепче...       – Вы... Вы желаете... мне... смерти... от... от... скуки... и... безделья... – прохрипела она.       – Тц, вот же зараза! – проворчал Аккерман, чуть ли не отшвыривая от себя девушку – Извини... Я... Я не должен был... – растерянно лепечет он, вдруг осознав... что он снова чуть ее не задушил.       – Ничего, Ваша Светлость – наконец справившись с кашлем, отвечает шатенка – Да тут и моя вина есть – шутка вышла не очень-то удачной.       – Это еще мягко сказано – буркнул граф – Не делай так больше... Не доводи меня до... такого... – чуть слышно шепчет он, невесомо касаясь багровых отметин на ее шее.       – Сделаю все, что от меня зависит – мягко улыбается девушка – Но... Я не могу обещать вам, что могу избежать смерти от скуки или безделья.       – Ты издеваешься?! – чуть ли не рычит Леви, яростно сжимая и разжимая кулаки, видимо, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не пустить их в ход – Ладно! Черт с тобой! Можешь в свои выходные брать у доктора Штраусса книги и читать их! – раздраженно отмахнулся мужчина – Или гулять в садах! Можешь и эту бесполезную псину с собой взять!       – Ваша Светлость! Спасибо вам огромное! – чуть ли не верещит Ханджи, бросаясь на шею к хозяину – Ой, простите... – смущается она своему порыву, она уже собиралась было отстраниться, но ей не дают это сделать сильные мужские руки, собственнически обнимающие ее за талию.       – Пожалуйста... – усмехается Аккерман, чмокнув ее в нос – Так уж и быть... Я спасу тебя от смерти от скуки или безделья...       – Премного вам благодарна! – хихикает шатенка, уткнувшись в его плечо – И... Кстати, Ваша Светлость... Думаю, я знаю, чем я еще могу заняться в свой выходной.       – И чем же? – интересуется Леви, лениво поглаживая женскую спину.       – Помните мы с вами привезли из леса растения? – спрашивает она – Мы с вами еще обсуждали, что было бы неплохо посадить эти растения в садах.       – Да, я помню – кивает брюнет – А почему ты об этом заговорила?       – Я могу заниматься этими растениями в свой выходной! – воскликнула Ханджи – Могу их посадить... Ухаживать за ними...       – В садах работает с дюжину садовников. По-твоему, они с этим не справятся? – буркнул брюнет.       – Ну, разумеется, справятся! – отвечает рабыня – Но у них и без того полно работы! А мне присмотреть за парой-тройкой грядок будет совсем не сложно!       – Ох, как же с тобой сложно! – тяжко вздохнул граф – Любая другая рабыня была бы просто счастлива, если бы ей дали выходной. А ты... А ты совершенно не умеешь отдыхать...       – Кто бы говорил! – игриво подмигнула хозяину рабыня.       – Поосторожнее, девочка моя, я могу и обидеться – притворно строгим голосом пригрозил мужчина, слегка шлепнув ее по бедру.       – Прошу меня извинить, мой господин, этого больше не повторится – смиренно опустила очи долу девушка.       – Надеюсь, что нет – хмыкнул Аккерман, бережно приподнимая ее лицо за подбородок – Хорошо, я поговорю с Изабель насчет растений. Думаю, мы сможем выделить для них место в садах.       – И я смогу о них заботиться? – с надеждой спросила шатенка.       – Сможешь... – вздохнул граф, видимо, признавая свое поражение – Если это не поможет тебе умереть от скуки и безделья...       – Спасибо! Спасибо вам, большое, Ваша Светлость! Вы так добры! – лучезарно улыбается Ханджи, нежно целуя хозяина в губы.       – Ну, надо же... Если бы я знал, что ты ТАК отблагодаришь меня, то давно бы разрешил тебе возиться с этими сорняками – ухмыльнулся Аккерман.       – Это не сорняки! – возражает девушка.       – Как скажешь – не стал спорить брюнет, слегка прикоснувшись губами к ее лбу – Что ж, мы с тобой наконец-то пришли к компромиссу, думаю, это нужно отметить – сказал он, осторожно посадив уже чуть ли не лежащую на нем девушку на диван.

***

      – Отметить? – не поняла Ханджи, наблюдая, как хозяин достает из шкафа граненую бутыль и два изящных кубка.       – Ага – кивнул Леви, разливая по кубкам темно-красную жидкость – Не против выпить вина?       – Ну, только если немного – тепло улыбается рабыня, принимая из рук мужчины кубок.       – Почему же немного? – спрашивает граф, присаживаясь рядом с ней.       – Я практически не пью вино, а когда много выпью... – сбивчиво пролепетала она.       – Так... А ну-ка продолжай... – мигом оживился Аккерман.       – Я веду себя несколько... неприлично... – пролепетала Ханджи.       – Неприлично, говоришь... – хмыкнул Леви – И в чем же это выражается, позволь спросить?       – Ох... Лучше не спрашивайте... – отвернулась от хозяина девушка, безуспешно пытаясь спрятать от него свои пунцово-красные щеки.       – Я хочу это увидеть – тоном, не терпящим возражений, заявил брюнет – Сколько тебе надо выпить, чтобы ты начала вести себя неприлично? Этой бутылки хватит? – он кивнул на практически полную бутыль – Если нет, то у меня есть еще две или три таких же.       – Какие еще две-три бутылки?! – закатила глаза шатенка – Для меня и двух кубков будет много!       – Два кубка? Всего два кубка? Ты, что, совсем не умеешь пить? – усмехнулся граф.       – Мне не так часто приходится это делать – буркнула девушка.       – Ну... Да кубка, так два кубка... Давай, пей... Мне просто не терпится посмотреть, КАК ИМЕННО ты будешь неприлично вести себя... – хищно ухмыльнулся Леви.       – Я упоминала, что после того, как напьюсь, очень быстро засыпаю? – фыркнула рабыня.       – Засыпаешь? – нахмурился граф – Насколько быстро засыпаешь?       – И часа не проходит, как я падаю чуть ли не замертво – как ни в чем не бывало ответила Ханджи.       – Тц, черт... – буркнул Аккерман – Час, значит... Так, я передумал... Ты выпьешь только один кубок... Не больше...       – Как пожелаете, Ваша Светлость... – слегка улыбнулась девушка, сделав небольшой глоток – Прекрасное вино... Такое легкое...       – Это только кажется – усмехается мужчина, также немного отпивая из своего кубка – Поверь, в голову оно ударяет ничуть ни хуже крепкого эля или медовухи.       – Вы убедились в этом лично? – хихикнула Ханджи.       – Нет, я вообще не пьянею – ответил Аккерман.       – Что, совсем-совсем? – удивилась рабыня.       – Совсем. Сколько бы и что бы я ни выпил.       – Да уж... Даже не знаю, мне порадоваться за вас или посочувствовать... – хмыкнула девушка.       – Иногда я и сам не знаю... – усмехнулся Леви – Признаю, иногда мне бы хотелось почувствовать радость и восторг, что дает опьянение... А иногда... Иногда я считаю, что мне несказанно повезло, раз я не могу опьянеть. Особенно... – его губы изогнулись в нахальной ухмылке – Особенно, когда я вижу, каким беспомощным становится Фарлан, когда напьется, и когда он мучается от похмелья...       – С вами не поспоришь! – хихикнула девушка – Может, и правда хорошо, что вы не пьянеете. Ведь... Иногда вино и эль превращает в чудовищ даже достойнейших из людей... – вздыхает она, бросив краткий взгляд на содержимое своего уже практически пустого кубка.       – Да, ты права – кивнул граф. Он собирался было спросить кого именно она имела в виду, но понимает, что не хочет этого знать. Не сейчас, по крайней мере – Ты уже допила? – спрашивает он, пытаясь отвлечь ее от мрачных мыслей.       – Нет, Ваша Светлость. Я, наверное, больше не буду – слегка улыбнулась шатенка.       – Допивай – велит Аккерман – От одного кубка, ты же не будешь вести себя неприлично? – усмехнулся он.       – Нет. Один кубок – это граница, которую мне лучше не пересекать – хихикает она, допивая остатки вина.       – Не переживай, больше наливать не буду – хмыкает брюнет, также осушая свой кубок – Ты в порядке? Голова не кружится? – беспокоится он, заметив, как покраснели ее щеки и заблестели глаза от выпитого.       Черт... Всего от одного кубка...       – Совсем чуть-чуть... – отвечает рабыня.       – Может, дать тебе воды? – предлагает мужчина.       – Нет, благодарю вас, Ваша Светлость – мягко улыбается шатенка – Но... Позвольте мне, пожалуйста, еще немного посидеть. Всего несколько минут, и я буду в порядке. Даю слово.       – Сиди столько, сколько потребуется – отвечает Аккерман, поднося к губам ее запястье – Я отлучусь на пару минут, отдыхай пока.       – Сегодня я уже достаточно отдохнула, даже более чем достаточно – хмыкнула девушка.       – Отдыхай. Твой выходной еще не закончен – тоном, не терпящим возражений, объявляет граф – Я скоро вернусь, не скучай – он слегка прикасается губами к ее лбу, а затем, взяв пустые кубки, уходит в свои покои.       «Да... Вы были правы, Ваша Светлость... Это вино и правда ударяет в голову... А я ведь выпила всего один кубок... Какая же я слабачка...» – размышляет она, чувствуя хоть и не слишком сильное, но вполне ощутимое головокружение.

***

      Вернувшись в кабинет, после того, как тщательно вымыл кубки в купальне, Леви застает довольно любопытную картину – Ханджи с закрытыми глазами чуть ли не лежит на диване, облокотившись на спинку.       «Черт... Надеюсь, она не уснула – беспокоится граф, ибо это может серьезно помешать его планам на эту ночь – Ну, сейчас проверим» – думает он, убирая в шкаф бутыль и кубки.       Бесшумно, словно кот, он подходит к дивану, осторожно садится рядом с ней и невесомо проводит кончиками пальцев по ее щеке. От одного лишь этого невинного прикосновения длинные ресницы девушки слегка затрепетали, румянец на щеках стал чуть ярче, а пухлые и такие соблазнительные губы слегка приоткрылись.       «Не спит, чертовка...» – делает вывод Аккерман, наконец накрывая такие манящие губы своими.       В том, что Ханджи не спит, Леви окончательно убеждается, когда она уверенно отвечает на его поцелуй, а ее руки обвивают его шею. Аккерман, кстати, также не остается в долгу, крепко притягивая ее к себе за талию, при этом он несколько ослабил бдительность, чем не преминула воспользоваться девушка, ловко проталкивая свой язык к нему в рот.       Не то, чтобы он был против... Ну, ничего, он ей это еще припомнит...       – Что, голова больше не кружится? – хищно ухмыльнулся граф, с трудом прерывая поцелуй.       – Нет, но... Если вы продолжите в том же духе... То она снова закружится... – лукаво улыбнулась девушка.       – Тогда... Я, пожалуй, продолжу... – хмыкает Аккерман, вновь вовлекая ее в страстный поцелуй.

***

      – Ханджи... – шепчет он ей чуть ли не в самые губы, когда они, после нескольких бесконечно долгих минут все же смогли оторваться друг от друга.       – Да, Ваша Светлость? – на одном дыхании произносит рабыня.       – Ты... Ты останешься на ночь? – ей показалось, или в его голосе и правда была мольба?       – Да... – выдыхает она.       Слегка улыбнувшись, он вновь впивается в ее губы...       Иного ответа ему и не нужно...

***

      Горячие губы хозяина, покрывающие настойчивыми требовательными поцелуями ее щеки, нос, губы и шею просто сводят Ханджи с ума... Она, с трудом осознавая собственные действия, льнет к мужчине всем телом... Ее руки скользят по его спине, она проклинает эту чертову рубашку, которая мешает ей добраться до крепкого и такого желанного мужского тела... Она чувствует внизу живота некое сладкое томление, вызывающее жгучее желание быть еще ближе к графу... А когда он слегка приспускает ее платье и принимается осыпать поцелуями ее оголенное плечо, а его пальцы, тем временем, ловко расшнуровывают ее корсаж... Желание и вовсе становится поистине невыносимым... Она уже готова умолять его сорвать с нее это чертово платье, а также и свою одежду, а затем взять то, что и так принадлежит ЕМУ...       Но...       Все же некоторые крупицы разума еще неокончательно отступили перед охватившим ее пламенем страсти и желания...

***

      – Ва... Ваша Светлость... Прошу вас... – чуть слышно лепечет она, безуспешно пытаясь отстраниться от него.       – Сейчас, девочка моя... Сейчас все будет... – практически рычит Аккерман, слегка кусая ее за плечо – Потерпи еще немного...       – Ваша... Ваша Светлость... Не... Не надо... – Ханджи предпринимает уже более настойчивую попытку отстраниться. На этот раз более успешную.       – ЧЕГО?! – нахмурился Аккерман – Ты что это удумала? – буркнул он, даже и не пытаясь скрыть свое недовольство – Я думал, что ты хочешь...       – Хочу! – с жаром восклицает девушка – Но... Понимаете... Дело в том, что... – замялась она.       – Что такое? – проворчал брюнет – Говори! Что ты там бормочешь себе под нос?! Я ни черта не понимаю!       – Я... Я не пила снадобье... – наконец выдает рабыня.       – Ты же говорила, что его можно выпить утром. Ну... То есть... После... – говорит мужчина.       – Не всегда... – уклончиво отвечает шатенка – Сегодня... Сегодня пить снадобье... после... Будет... Будет небезопасно... – поясняет она, безуспешно пытаясь скрыть за волосами пылающие щеки.       – Вот же черт! – в гневе восклицает Аккерман, прикрывая лицо руками – А если... А если ты выпьешь снадобье сейчас? – с надеждой спрашивает он.       – Тогда... Тогда все будет в порядке... – отвечает рабыня.       – Отлично! – мигом оживляется мужчина – Сходишь за ним к себе в комнату?       – Ваша Светлость... Понимаете... У меня нет снадобья... – чуть слышно лепечет девушка.       – Тц, и где нам его взять тогда? – недовольно бурчит себе под нос брюнет.       – В кабинете доктора Штраусса, полагаю – неуверенно ответила Ханджи.       – Черт... – процедил сквозь зубы граф – Ладно, пошли – он тут же встает с дивана.       – Куда, Ваша Светлость? – не понимает шатенка, однако, тем не менее, тоже встает.       – В кабинет доктора Штраусса, куда же еще – ворчит Аккерман, выходя из кабинета.       Рабыне ничего не остается, как последовать за своим хозяином.

***

      – Ваша Светлость, а если... если доктор Штраусс будет у себя в кабинете? – осторожно спрашивает она графа, пока они идут по коридору.       – Значит, я отвлеку его, пока ты берешь снадобье – ответ Леви был более чем очевиден.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – вздыхает рабыня.       Дойдя до нужной двери, Аккерман заходит в кабинет, велев Ханджи ждать снаружи. Внимательно осмотревшись, он понимает, что там никого нет.       – Заходи, его здесь нет – он жестом просит девушку зайти – Давай, быстро бери это чертово снадобье и пойдем уже отсюда – буркнул он.       – Да, Ваша Светлость, как скажете – кивает шатенка, тут же бросаясь к нужному шкафчику.       Однако... Ее ждет крайне неприятная неожиданность...

***

      – Ну что ты там так долго возишься? – спрашивает граф, нетерпеливо стуча ногой по полу.       – Ваша Светлость... По... Понимаете... Снадобье... Его... Его здесь нет... – сбивчиво отвечает шатенка.       – Нет? То есть, как это нет? – нахмурился Аккерман – А куда оно делось?       – Закончилось, полагаю – пролепетала Ханджи.       – Черт! – граф в ярости ударил кулаком по столу – Сможешь его приготовить? – с трудом взяв себя в руки, спрашивает он.       – Да, Ваша Светлость, смогу – кивает она.       – Сколько тебе на это потребуется времени?       – Минут пятнадцать, не больше.       – Тогда, будь добра, приступай – велит брюнет – Я могу чем-нибудь помочь?       – Нет, не нужно, я справлюсь сама, благодарю вас, Ваша Светлость – отвечает юная целительница, поставив на огонь небольшой котелок.       – Ладно... – вздыхает граф, опускаясь на стул. Ему остается только ждать...

***

      Следующие несколько минут Леви лениво наблюдает за Ханджи, которая носится по всему кабинету, доставая из шкафчиков одной ей известные травы и порошки, а затем, смешав все это, высыпает в кубок и заливает все водой.       – Осторожно... – говорит он, когда она в несколько глотков выпивает горячее снадобье – Все нормально? – беспокоится он, заметив, как она сморщилась, пока пила из кубка – Может, нужно было немного подождать, пока оно остынет?       – Нет, ничего – качает головой рабыня, убирая со стола – Оно просто очень горькое.       – Ясно – кивает мужчина – Тебе еще долго? – нетерпеливо спрашивает он.       – Я уже закончила, Ваша Светлость – отвечает Ханджи, убирая небольшую баночку с каким-то темным порошком на место.       – Отлично! – мигом оживляется граф – Значит, мы уже можем ид...

***

      – Ваша Светлость? – неожиданно раздается удивленный мужской голос.       – Доктор Штраусс? – обернувшись, Леви и правда видит на пороге кабинета доктора.       – Ваша Светлость, позвольте спросить, что привело вас ко мне в столь поздний час? – спрашивает Штраусс – Вам нездоровится?       – Не стоит беспокоиться, доктор Штраусс – отвечает граф – У меня просто что-то голова разболелась.       – Ваша Светлость... Быть может...       – Не стоит беспокоиться, доктор Штраусс – повторил брюнет – Уверяю вас, я в порядке. Ханджи уже дала мне отвар.       – Ханджи? – доктор растерянно посмотрел на притихшую рабыню, только сейчас заметив ее.       – Да, Ханджи уже дала мне отвар – кивнул Леви – И мне уже легче.       – Ваша Светлость, если вам нездоровится, то... Быть может, мне стоит осмотреть вас? – предложил доктор.       – Нет, благодарю вас, доктор Штраусс, мне уже гораздо лучше – покачал головой граф – Извините, что заставил вас волноваться.       – Бросьте, Ваша Светлость! Вам не за что извиняться! Напротив, я несказанно рад, что вы находитесь в добром здравии.       – А я-то как рад – хмыкнул брюнет – Что ж, я, пожалуй, пойду. Хорошего вам вечера, доктор Штраусс. Ханджи, идем – он жестом велел следовать за ним.       Кратко кивнув доктору, рабыня поспешила за своим хозяином.

***

      – И вам хорошего вечера, мой господин... – прошептал Штраусс, оставшись один.       При этом, он никак не мог отделаться от мысли, что и граф, и рабыня ему кого-то очень сильно напоминали. Немного поразмыслив, он вспомнил как несколько недель назад наткнулся у себя в кабинете на молодого садовника и девушку, которая, кажется, работала на кухне. Молодые люди что-то усердно искали в кабинете доктора, а когда он спросил, чем он может им помочь, они оба, покраснев чуть ли не до ушей, начали сбивчиво объяснять ему что-то про головную боль, больной живот, жар или еще что-то. Штраусс тогда им ничего не ответил, лишь вытащил из ящика пару склянок и велел выпить их содержимое где-то за час до того... как в этом возникнет необходимость. Парочка, покраснев еще больше (хотя, куда уж больше), пробормотав что-то вроде слов благодарности поспешила покинуть кабинет. Доктор, покачав головой, вернулся к своим делам. Ладно, пусть делают, что хотят. Хорошо хоть у них хватает ума предпринимать меры, когда уже хочется любить друг друга, а становиться родителями они пока не готовы...       – И почему я вообще сейчас вспомнил об этих юнцах? – небрежно махнул рукой доктор – Между ними и Его Светлостью нет ничего общего! И... Вообще... Меня это нисколько не касается!

***

      Едва выйдя из кабинета доктора, Леви, крепко схватив Ханджи за руку, повел ее в одном ему известном направлении. Рабыне ничего не оставалось, как последовать за ним. Пройдя несколько пустых коридоров они оказались...       У дверей в покои графа...       – Подожди меня там, я подойду через пару минут – велел Аккерман, открывая дверь и жестом велев Ханджи зайти в покои.       – Да, Ваша Светлость, как пожелаете – кивает рабыня, заходя в дверь.       Первое, что замечает девушка, оказавшись в покоях графа, это – расправленная постель.       «Похоже, он уже все продумал» – понимает она, невольно облизывая пересохшие губы. В покоях горит несколько свечей, но шатенка решает зажечь еще несколько, ибо они уже не слишком справляются с надвигающимся сумраком.       За этим занятием ее и застает Леви...

***

      – Я отлучился, чтобы погасить свечи в кабинете, а ты зажигаешь их здесь – шепчет он ей чуть ли не ухо.       – Мне показалось, что здесь стало темно – пролепетала девушка, слегка прикрыв глаза от удовольствия, почувствовав, как ее талию обвили сильные мужские руки – Если бы я знала, что вы будете против...       – Я не против – прерывает ее Аккерман, слегка прикусив мочку ее уха, чем вызывает ее сдавленный выдох – Только... Не сильно-то увлекайся... Нам не нужно слишком уж много свечей...       – Как пожелаете, Ваша Светлость – усмехается шатенка, отодвигая в сторону свечу, которую только что собиралась зажечь.       – Ханджи...       – Да, Ваша Светлость?       – Когда подействует снадобье? – спрашивает граф, настойчиво поглаживая ее талию.       – Чуть меньше, чем через час... – пролепетала рабыня, на ощупь потянувшись к угольно-черным прядям.       – Прекрасно... Значит... Значит, нам есть чем заняться в этот час...       Девушка уже собиралась было спросить, что он имеет в виду, как вдруг ее резко разворачивают, а уже в следующую секунду в ее губы впиваются горячие мужские губы...

***

      Ханджи реагирует мгновенно... Ее руки тут же обвивают шею Леви, ее ноготки слегка царапают его выбритый затылок, от чего он невольно морщится и мстительно кусает ее губу... От этого она неосознанно слегка приоткрывает губы, и вот уже его язык вовсю «хозяйничает» у нее во рту... Его руки тянутся к гребню, и вот уже каштановые волосы волнами падают на ее плечи...       – С распущенными волосами тебе гораздо лучше – ухмыляется Аккерман, с трудом отрываясь от таких желанных губ.       – Да, вы уже это как-то говорили – тепло улыбается рабыня.       – Ханджи...       – Да, Ваша Светлость?       – Ты... Ты точно уверена, что хочешь этого? – неуверенно спрашивает мужчина – Ведь... Если ты решишь уйти, то... то лучше это сделать сейчас... Пока... Пока я еще могу отпустить тебя...       – То есть, мы зря ходили в кабинет доктора Штраусса за снадобьем? – игриво улыбается шатенка, потянув за завязки на его рубашке.       – Ах ты ж... – рычит Аккерман, резко откидывая каштановые волосы и чуть ли не впиваясь в тонкую женскую шейку зубами, его пальцы принимаются ловко расшнуровывать ее корсаж.       Блаженно прикрыв глаза от удовольствия, девушка нетерпеливо дергает за край мужской рубашки, тем самым давая понять, что было бы неплохо и ее снять. Однако сделать это, когда владелец этой самой рубашки «терзает» ее шею, а его руки «заняты» ее корсажем, весьма проблематично.       – Хочешь, чтобы я снял рубашку? – вкрадчиво интересуется Леви, наконец оторвавшись от ее шеи.       – А, что, не видно? – хмыкает рабыня, резко потянув вверх хлопковую ткань – Да помогите вы мне! Или не мешайте! – раздраженно шипит она, когда ее попытка вновь не увенчалась успехом – Ай! А это еще что было? – фыркнула она, когда он слегка шлепнул ее чуть ниже спины.       – А чтобы не зазнав... – начал было граф, однако, решив «повоспитывать» свою фаворитку, несколько потерял бдительность, чем она не могла не воспользоваться.       – Ура! – радостно завопила шатенка, когда эта противная рубашка наконец-то ей поддалась.       – Эй! Ты что творишь, дура?! – рявкнула брюнет, когда она, не глядя, швырнула его рубашку на пол – А ну подними ее немед... ленно... – сдавленно выдохнул он, когда ее влажный горячий язык прошелся по его мускулистому торса.       – Что такое, Ваша Светлость? Мне поднять вашу рубашку? – игриво улыбнулась шатенка, потянувшись было к завязкам на его штанах – Ай! – вскрикнула она, когда он резко развернул ее к себе спиной.       – Только попробуй... – жарко прошептал он ей на ухо, его пальцы, тем временем, уже окончательно расправились со шнуровкой ее платья.       Еще пара секунд – и платье вместе с камизой уже лежат на полу.       – Ты прекрасна... – шепчет Леви, даже и не пытаясь скрыть восхищение в голосе, его руки, тем временем, скользят по обнаженным женским бедрам – Черт... Что ты делаешь? – шипит он, ибо рабыня, воспользовавшись тем, что ее хозяин несколько... отвлекся, умудряется резко дернуть за завязки его штанов.       Теперь уже и они лежат на полу...       Ханджи резко разворачивается к графу лицом, обнимает за шею и впивается в его губы страстным поцелуем.       – Вы тоже прекрасны, Ваша Светлость... – шепчет она через несколько мучительно долгих секунд.       – Я говорил, что ты с каждым днем целуешься все лучше и лучше? – хмыкнул брюнет, лениво поглаживая ее спину.       – Говорили... – не спорит шатенка – Но... Я думаю, что мне все равно еще не достает опыта... – она кокетливо хлопает ресницами.       – Что ж, это можно исправить – заявляет Аккерман, подхватывая ее на руки и неся к кровати.       Оказавшись на кровати, шатенка невольно зажмурилась от удовольствия, почувствовав, как ее обнаженной кожи коснулись мягкие чистые простыни.       «До чего же хороша, чертовка... – Леви неосознанно облизал пересохшие губы, пока чуть ли не пожирал взглядом лежащую в его постели обнаженную девушку – И... Это все МОЕ... Только МОЕ...».       Когда кровать прогибается под дополнительным весом, Ханджи невольно вздрагивает... Внизу живота вновь возникает странное сладкое томление... Она не помнит, чувствовала ли она его когда-нибудь раньше...       Да, чувствовала...       Той ночью...

***

      «Что со мной происходит? – задается вопросом рабыня, изо всех сил пытаясь подавить желание дотронуться до того места, где с каждой секундой все больше и больше нарастает то сладкое томление – Ведь так... Так не должно быть...».       Когда ее щеки слегка дотрагиваются прохладные шершавые от мозолей пальцы, она уже просто не в силах подавить рвущийся наружу стон...       – Что такое? Я же еще ничего не сделал – растерянно бормочет граф.       – Простите, Ваша Светлость... Я... Я, правда, не знаю, как так вышло... – чуть слышно лепечет шатенка, прикрыв руками пылающие от стыда и румянца щеки – Этого больше не повторится, клянусь вам...       – Надеюсь, что все же повторится – хмыкает мужчина, без особого труда обхватывая тонкие женские запястья и разводя ее руки в стороны – Не отводи взгляд... Смотри на меня... – приказывает он, когда она безуспешно пытается спрятать свое лицо в подушках.       Она не может не подчиниться ему...

***

      – Ваша Светлость... Простите... – шепчет она, пронзительный взгляд холодных серых глаз, которые словно смотрят ей прямо в душу, заставляет ее покраснеть еще больше (если это вообще возможно).       – Я, кажется, говорил тебе, что ты слишком много извиняешься – нахмурился Леви – И... Тебе нечего стыдиться...       – Правда? То есть, вы не злитесь на меня? – осторожно интересуется девушка.       – Злюсь? А за что мне на тебя злиться? Напротив... – его губы искажаются в хищной ухмылке – Если ты ТАК реагируешь, когда я всего лишь дотрагиваюсь до твоего лица, то... ЧТО ЖЕ ты сделаешь, когда я... пойду дальше?       – Ваша Светлость! Да как вы только можете говорить ТАКОЕ?! – ее щеки вновь вспыхивают румянцем, на этот раз от возмущения. Кипя от негодования, она пытается было встать, но...       – Какие мы обидчивые... – усмехнулся брюнет, крепко обхватывая ее бедра своими, тем самым мешая пошевелиться – Собралась куда-то?       – Нннет, Ваша Светлость – лепечет она, невольно кусая губы, ибо из-за жара горячего мужского тела томление внизу живота только усиливается.       – Это хорошо – ухмыляется граф – Я, помнится, уже давал тебе шанс уйти. Без обид, но сейчас я уже никуда не отпущу тебя. Не смогу отпустить... – добавляет он.       – А я и не хочу никуда уходить... – тепло улыбается девушка.       – Я рад – граф также отвечает ей улыбкой, он вновь тянет руку к ее лицу, но так и не дотрагивается – Когда я прикоснусь к тебе, можешь стонать, сколько хочешь, не сдерживайся.       – Не буду – буркнула рабыня.       – Что не будешь? Стонать? Или сдерживаться? – поинтересовался Леви.       – Вот прикоснитесь ко мне и узнаете – игриво улыбнулась шатенка – А то я при все желании не могу к вам прикоснуться– она кивнула на свои руки, которые он по-прежнему крепко держал за запястья, а также на свои ноги, крепко зажатые между его бедер.       – Еще успеешь прикоснуться ко мне – хмыкнул Аккерман, слегка проведя носом по тонкой женской шейке.       – Аааа... – Ханджи все же не смогла сдержать стон, да она и не особо пыталась, собственно.       – Прекрасно... – самодовольно ухмыльнулся мужчина кратко целуя ее в губы – Не сдерживайся, девочка моя... – просит он, проведя языком по ее шее до самой ключицы.       – Оооо...       – Вот так, девочка моя... Вот так... – шепчет он, ни на секунду не переставая покрывать ее шею многочисленными поцелуями и укусами – Тебе нравится, моя хорошая?       – Ддда, Ваша Светлость... – произносит на одном дыхании шатенка, вновь не сумев сдержать рвущийся наружу стон.       – Имя...       – Что, простите? – одурманенная страстью и желанием девушка не совсем понимает, что именно только что сказал ее хозяин.       – Назови... Мое... Имя... – шепчет ей в самые губы Аккерман – Ты ведь помнишь мое имя? – спрашивает он, игриво кусая ее за плечо.       – ДА, ЛЕВИ! – чуть ли не во все горло кричит рабыня.       – Умница моя... – ухмыляется мужчина, облизывая ее ключицы и скользя языком до ее груди.       – Леви... Леви... Леви... – Ханджи может лишь бессвязно бормотать имя хозяина, пока он ласкает ее грудь.       – Продолжай в том же духе, моя красавица... – нахально улыбается граф, облизывая ареол соска на правой груди, а затем, не удержавшись, кусает затвердевшую розовую горошину.       – АААА! – вскрикивает шатенка, непроизвольно толкнувшись бедрами.       – Ооох... – на этот раз уже Леви не может сдержать стон, ибо когда она дернула своими бедрами, то невольно задело его естество, которое и без этого уже чуть ли ни огнем полыхала.       – Что случилось, Ваша Светлость? – забеспокоилась девушка – Я... Я сделала что-то не так?       – Нет, все хорошо, девочка моя – шепчет брюнет, кратко целуя ее лоб – Ты все делаешь правильно.       – Да, я заметила! – весело восклицает Ханджи.       – Что ты там заметила? – не понял Аккерман.       – Ну... Не подскажите, что там упирается в мое бедро? – лукаво улыбнулась девушка.       – Ах ты, маленькая нахалка! – чуть ли не прорычал граф, мстительно кусая ее за шею.       Ответом ему был протяжный сладкий стон...

***

      – Оооо... Ваша Светлость... – рвано выдохнула рабыня, когда мужчина провел языком по ложбинке между грудей.       – Ты снова забыла мое имя? – как бы между прочим поинтересовался он, слегка прикусив горошину левого соска.       – ЛЕВИ! – вскрикнула Ханджи чуть ли не во все горло.       – Значит, все же помнишь – хмыкнул брюнет, проведя дорожку поцелуев по ее впалому животу – Да не дергайся ты так! – чуть сморщился он, когда она резко вздрогнула, при этом случайно задев его пах – И у моего терпения есть предел, вообще-то!       – Правда? – игриво улыбнулась шатенка – И какой же у вас предел, интересно? – спросила она, вновь слегка качнув бедрами.       – Прекрати! – рявкнул граф, смерив ее угрожающим взглядом, который она благополучно проигнорировала. При этом он невольно отпустил ее ноги, чем она не преминула воспользоваться – Чего ты добиваешься?       – Этого... – пояснила Ханджи, закидывая ногу ему на спину.       – Черт... Это просто... – витиевато выругался Аккерман, неохотно признавая, что этой девчонке все же удалось провести его – И что ты еще задумала?       – Я еще не решила – ответила девушка – Вот отпустите мои руки, тогда и будет видно...       – Ага! Еще чего! – раздраженно фыркнул Леви.       – Но ведь вам так тоже будет удобнее! – воскликнула Ханджи – И вы можете занять ваши руки... кое-чем другим, вместо того, чтобы держать меня!       – И чем же? – интересуется мужчина.       – Отпустите, и я покажу... – прошептала она, как бы невзначай облизывая все еще горящие от поцелуев хозяина губы.       – Вот же черт! – прорычал словно дикий зверь Аккерман, все же отпуская ее запястья, резко прижимая к себе и впиваясь в ее губы страстным поцелуем...       Шатенка, надо сказать, тоже времени даром не теряла. Едва снова получив возможность двигаться, она обвивает руками шею хозяина, проводит ногтями вдоль мускулистой мужской спины и, не удержавшись, слегка шлепает по крепким мужским ягодицам. Ей это, однако, никто с рук спускать не собирается, ибо в следующую секунду она чувствует, как в ее губу впиваются острые зубы, а еще через секунду влажный горячий язык ловко слизывает выступившую капельку крови.       И это...       А также то, КАК КРЕПКО сильные мужские ладони стискивают ее бедра...       Распаляет ее еще сильнее...

***

      Не совсем осознавая, что именно она делает, рабыня смело закидывает за спину графа свои ноги, вновь проводит ногтями по всей его спине, а затем, будучи уже просто не в силах терпеть невыносимое сладкое томление, полыхающее внизу живота, резко выгибает спину, прижимается к хозяину еще ближе (да куда уж ближе!), так, что чувствует всем телом исходящий от него жар, а затем, дабы хоть как-то показать ему охватившее ее безумное желание, бросает на него полный страсти и похоти взгляд...       А взамен...       Получает точно такой же взгляд...       «Э... Кажется, я немного увлеклась – невольно задумалась она, будучи просто не в силах оторваться от пожирающих ее голодным плотоядным взглядом холодных серых глаз – Что... Что же он сейчас со мной сделает?».       При этом она нисколько не боялась действий графа...       Напротив...       Предвкушала...

***

      – Ай! – вскрикнула девушка, почувствовав, как мужские пальцы коснулись самой чувствительной части ее тела – Ваша Светлость... Я... Вы... – сбивчиво лепетала девушка, невольно качнув бедрами.       – Что такое, Ханджи? – как бы между прочим поинтересовался брюнет, продолжая лениво поглаживать женское естество – Что ты хочешь?       – Я... Хочу... Хочу... Я... – чуть слышно шептала рабыня – Я... Ооох... – нет, она не скажет этого, он ее не заставит.       – Скажи это... – приказывает Аккерман, ни на секунду не переставая поглаживать влажные теплые складочки – Скажи... Я хочу ЭТО услышать...       – Что... Что вы хотите услышать? – выдыхает рабыня, что есть силы стискивая зубы, безуспешно пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.       – Что. Ты. Хочешь. Чтобы. Я. Сделал? – спрашивает брюнет, продолжая «истязать» женское лоно.       – А сами... сами вы чего хотите, Ваша Светлость? – спросила Ханджи, невесомо проведя ладонью по крепкому мужскому животу, в опасной близости от паха.       – Чт... Что ты сказала? – рвано выдохнул Леви, несколько растерявшись от подобных действий.       – Что вы желаете, мой господин? – спросила рабыня, бросив на хозяина пылкий томный взгляд.       – Так нечестно. Я первый задал вопрос – как бы сильно не было желание взять эту невозможную девчонку прямо здесь и сейчас, Аккерман еще не был готов сдаться.       – Очень по-взрослому, ничего не скажешь – усмехнулась девушка – Итак... она взяла его за руку и провела ладонью по своему бедру – мы с вами можем и дальше продолжать испытывать друг друга – Или...       – ИЛИ! – прорычал граф, резко притягивая к себе обманчиво хрупкое женское тело – Ханджи... Ты... Ты точно хочешь этого? – неуверенно спросил он ее.       – Если бы не хотела, то меня бы здесь не было – тепло улыбнулась рабыня, бережно проведя ладонью по щеке мужчины.       – Если что-то пойдет не так...       – Я обязательно вам скажу – заверила хозяина шатенка – И... Ваша Светлость...       – Да, Ханджи?       – А вы... Вы не собираетесь погасить свечи? – смущенно улыбнулась шатенка.       – Ты же сама их зажгла – хмыкнул Леви.       – Ну... – щеки рабыни вновь вспыхнули румянцем.       – Нет, я не буду гасить свечи – покачал головой граф – Я хочу ВИДЕТЬ тебя... – на одном дыхании произнес он, крепко обхватив ее за бедра и притянув к себе еще ближе (да куда уж ближе!).

***

      – Аааа! – кратко вскрикнула Ханджи, почувствовав ЕГО внутри себя.       – Тише... Тише, девочка моя... Все будет хорошо... – шептал Аккерман, осыпая нежными поцелуями ее лицо.       И...       Она ему верила...       Безоговорочно...       Ведь...       Ей и правда было...       ХОРОШО...       ОЧЕНЬ ХОРОШО...

***

      Граф осыпал нежными поцелуями ее лицо, шею, грудь... Его руки осторожно скользили по ее рукам, талии, бедрам... Он шептал ей на ухо, как она прекрасно, как ему хорошо рядом с ней... А также...       Он бесконечно повторял ее имя...       Ханджи, надо сказать, не слишком отставала от своего хозяина. Получая благодаря нему поистине ничем не сравнимое удовольствие, она также стремилась и доставить удовольствие мужчине.       Она бережно проводила пальцами по угольно-черным прядям... Оглаживала его плечи, спину, поясницу... Невесомо касалась губами его висков, шеи, скул... Льнула к нему всем телом, отзываясь на каждое его движение... А также...       Бесконечно повторяла его имя...

***

      Сладкие женские стоны... Судорожные вздохи, которые далеко не всегда мог сдержать мужчина... Тонкие женские руки, скользящие по крепкой мужской спине... Сильные мужские ладони, оглаживающие плавные изгибы изящного женского тела... Влажные звуки соприкосновения слившихся воедино тел, которые словно тянула друг к другу некая неведомая сила... Томные, страстные, полные похоти и желания взгляды, которыми не переставали обмениваться мужчина и женщина... Невесомые нежные поцелуи, осыпающие чуть ли не каждую часть такого желанного и соблазнительного тела...       Шелест простыней... Мягкий свет свечей и сгущающийся полумрак... Приглушенные звуки, доносившиеся чуть ли не отовсюду, ведь замок никогда спал... Прохладный ветерок, которому удалось пробраться сквозь чуть приоткрытое окно... Запах чайных листьев, железа, чернил, лекарственных трав, меда, вина...       Все это...       Лишь еще сильнее разжигало их желание...

***

      Стоны становились все громче... На смену судорожным вздохам пришли рваные прерывистые выдохи... Нежные поцелуи постепенно становились более страстными... Невесомые прикосновения превращались в крепкие объятия... Плавные движения сменили резкие толчки...       И Леви, и Ханджи чувствовали, как скапливающееся в месте соединения их тел напряжение нарастает с каждым мгновением. Оба с нетерпением ждали, когда же это напряжение наконец-то достигнет предела, и, в то же время, отчаянно желали, чтобы этот миг никогда не наступил.       Однако...       Ничто не длится вечно...       Достигнув своего предела, напряжение наконец отпустило разгоряченные тела обоих любовников...

***

      – Оооох... – выдохнула Ханджи, почувствовав, как внизу живота словно узел развязался и теперь сладкое томление словно крепкие веревки, опутывает все ее тело.       – Да уж... – только и смог произнести Леви, когда скопившийся в паху жар наконец распространяется по всему телу.       Следующие несколько минут граф и рабыня пытаются восстановить дыхание.       – Ханджи... – Леви первым нарушает молчание.       – Да, Ваша Светлость? – чуть слышно шепчет девушка.       – Как ты? Все хорошо? – обеспокоенно спрашивает Аккерман, осторожно дотрагиваясь до ее руки.       – Даже не представляете как – тепло улыбается рабыня, слегка сжимает ее ладонь.       – Я рад – нежно улыбается мужчина, невесомо касаясь губами ее лба.       – Ваша Светлость... Я... Я хотела... Хотела бы поблагодарить вас... – пролепетала шатенка, смущенно отводя взгляд.       – За что? – не понял брюнет.       – За... За ВСЕ... Я... Я не думала, что... что ЭТО может... может происходить ТАК... – сбивчиво бормочет девушка – Это... Это все... А я... Я...       – Тебе не нужно благодарить меня за это, дурочка – хмыкнул брюнет – бережно проведя ладонью по ее щеке – Напротив... Это я должен благодарить тебя за эту прекрасную ночь...       – Ну, скажете тоже, Ваша Светлость – смущенно улыбнулась рабыня – Я ведь не сделала ничего такого...       – Ты была рядом – отвечает граф, невесомо касаясь губами ее лба – Этого мне достаточно... – шепчет он, крепко прижимая ее к себе – Более чем...       – Тогда... И вам меня не нужно благодарить... – тепло улыбнулась шатенка, нежно целуя мужчину в щеку.       – Хорошо... – усмехнулся Аккерман, слегка прикоснувшись губами к ее запястью.

***

      Ханджи в ответ на это лишь хихикнула и уткнулась лицом в грудь хозяина, попытавшись было таким образом спрятать свои покрасневшие щеки. Леви это, надо сказать, не слишком-то понравилось. Проворчав что-то себе под нос, он, взяв девушку за подбородок, слегка приподнял ее лицо, бросив при этом на рабыню крайне недовольный взгляд. Разумеется, этот взгляд она, как всегда, благополучно проигнорировала. Рабыня невинно улыбнулась, обняла хозяина и потерлась носом о его шею. От этого полного ласки и нежности жеста граф невольно вздрогнул, он обвил руками тонкую талию своей фаворитки, слегка коснулся губами ее плеча, и...       Мысленно поблагодарил всех известных и неизвестных ему богов за то, что она не видит его пылающие от смущения щеки...       Мужчина бережно провел ладонью по узкой испещренной шрамами женской спине, осыпая нежными поцелуями ее шею и плечи... Девушка, обхватив ладонями лицо хозяина невесомо коснулась его губ, подбородка, кадыка и ключиц... Граф ласково огладил бедро шатенки, провел кончиками пальцев по ее икре, невольно нахмурившись, когда наткнулся на свежую царапину на щиколотке... Он уже хотел было узнать, где она умудрилась ее получить, как фаворитка, закатив глаза и что-то пробормотав себе под нос, увлекла его в нежный поцелуй...       Возмущаться по поводу царапины почему-то сразу расхотелось...

***

      Однако, Леви не был бы собой, если бы не наказал Ханджи за эту «выходку». Что он и сделал, мстительно кусая рабыню за нижнюю губу. Не ожидавшая ничего подобного девушка невольно пискнула, чем не мог не воспользоваться ее хозяин, бесцеремонно «вторгаясь» в ее рот языком. Разумеется, шатенка не могла это так просто оставить, и, без лишних раздумий впилась ногтями в мускулистую мужскую спину, за что получила хороший такой шлепок по ягодицам.       – Ай! – невольно вскрикнула она, когда пятерня графа прошлась по ее заду.       – А нечего было руки распускать – проворчал брюнет, вновь слегка шлепнув ее.       – И вы еще говорите, что это Я руки распускаю?! – фыркнула девушка, не отказывая себе в удовольствии провести ногтями по сильным рукам хозяина.       – Лучше не зли меня, девочка... – процедил сквозь зубы брюнет, серые глаза с неприкрытой угрозой посмотрели на шатенку.       – И что же будет, когда вы разозлитесь? – вкрадчиво поинтересовалась фаворитка, прижимаясь к хозяину еще ближе – Что вы тогда со мной сдел... АХ ТЫ Ж, ЧЕРТ! – вдруг ни с того, ни с сего закричала она, чуть ли не отпрыгивая от мужчины.       – Ты чего это? – не понял Аккерман, которому крайне не понравилось, что теплое женское тело больше не находится в его объятиях – Ханджи, что случилось?       – Ттт... Там... – дрожащим голосом пролепетала шатенка, указывая куда-то пальцем.       – Что там? – Леви кратко обвел взглядом свои покои, пытаясь понять, что же именно так насторожило девушку, однако не обнаружил ничего подозрительного – Вроде бы, все нормально – пожал плечами мужчина – Что такое, Ханджи? Что с тобой? – он хотел было вновь притянуть ее к себе, однако она снова отпрянула от него – Да в чем дело-то, черт возьми?! – рявкнул уже начавший терять терпение граф – Что не так? Прошу, скажи мне, Ханджи... – уже гораздо мягче попросил он.       Однако рабыня лишь яростно мотала головой, бормотала себе под нос что-то неразборчивое и прятала свои пылающие щеки за подушкой.       – Что случилось, Ханджи? – с каждое секундой крайне странное поведение рабыни все больше и больше настораживало мужчину, а то и вовсе пугало – Я... Я сделал что-то не так? – растерянно пролепетал брюнет.       – Ннет, Ва... Ваша Св... Светлость... – дрожащим голосом пролепетала девушка, продолжая прятаться за подушкой – Пр... Про... Просто...       – Что «просто»? Прошу, скажи мне – ласково попросил граф – Клянусь честью дома Аккерман, я не буду злиться, ругать, бить или наказывать тебя. Пожалуйста, скажи мне, что же так сильно напугало тебя... – прошептал он, осторожно дотронувшись до ее ладони, и с трудом сдержав вздох облегчения, когда она не отдернула руку.       – Я... Я не исп... не испугалась... – покачала головой девушка – Просто... – и она, бросив краткий взгляд куда в сторону, снова спрятала лицо в подушку.       – Ханджи... Посмотри на меня... – терпеливо попросил Леви, ласково поглаживая ее ладонь – Пожалуйста, помоги мне понять, что с тобой происходит.       Рабыня осторожно выглянула из-за подушке, но не прошло и пары секунд, как она снова скрылась за нею. Однако, в этот раз Аккерман все же смог понять, КУДА ИМЕННО был направлен ее взгляд...       Прямо...       На...       Его пах...       – А... Вот оно что... – догадался Леви – Ханджи, вот только не говори, что ты никогда не видела... мужские причиндалы.       – Видела... – кивнула рабыня – Но такие... большие... Никогда... – чуть слышно прошептала она, однако граф ее все же услышал.       – Приму это за комплимент – самодовольно ухмыльнулся Аккерман.       – Принимайте за что хотите! – буркнула девушка, вновь пряча в подушке пылающие щеки.       – Далее должна быть шутка про мой рост – попытался привлечь ее внимание мужчина.       – Не поняла – честно призналась шатенка.       – Ну... Знаешь, я далеко не великан, но зато ниже пояса... – Леви бросил довольно красноречивый взгляд на свой пах.       – Ваша Светлость! Да как вы можете говорить такое?! – рабыня бросила на хозяина гневный взгляд.       «Ну, хотя бы прятаться перестала» – подумал граф, с нескрываемым наслаждением любуясь ее пунцово-красными щеками, карими глазами, которые чуть ли не молнии метала, а также неотрывно наблюдая за тем, как она нервно кусает губы и сжимает кулаки.       Ну, в общем-то, именно этого он и добивался...

***

      – Видимо, шутить надо мной ты не собираешься – пришел к выводу брюнет.       – Да как будто я посмею! – фыркнула шатенка, скрестив руки на груди, тем самым демонстрируя свое недовольство – Да как будто кто-то вообще посмеет так шутить над вами! Или... – в карих глазах промелькнули озорные огоньки – Неужели другим фавориткам хватило наглости сказать вам ТАКОЕ?! – ахнула она, в притворном ужасе поднеся ладони ко рту.       – Да нет, среди моих фавориток только тебе бы хватило наглости так шутить надо мной – хмыкнул брюнет.       – Я бы не посмела – повторила рабыня.       – Зато Фарлан посмел – сказал Аккерман.       – Фар... Господин Чёрч? – удивлению девушки не было предела – Но... Но как...       – Мы с ним тогда были в одной деревне – начал брюнет – Жители, как всегда, устроили пир в мою честь, а Фарлан, как всегда, ну, или почти как всегда, напился. В тот вечер я, когда он еще мог держаться на ногах, отвел его в отведенную для него комнату, а затем вернулся к моим подданным. После пира я удалился в отведенную для меня комнату и уже собирался было готовиться ко сну, как ко мне неожиданно заявился не до конца протрезвевший господин Чёрч. Я тогда как раз заканчивал принимать ванну...       – И господин Чёрч все... увидел... – пришла к выводу Ханджи.       – Больше, чем должен был – хмыкнул Аккерман – И тогда-то он сказал мне, что раз боги обделили меня высоким ростом, то они вознаградили меня кое-чем другим...       В ответ на это рабыня оглушительно расхохоталась...       – Ой, я не могу! Ваша Светлость! Это... Это просто... – никак не могла успокоиться девушка – Он... Он, что, правда, так сказал? – спросила она, с трудом справившись со смехом.       – Слово в слово – ответил граф.       – Ну.... Надо же... – усмехнулась девушка – Никогда бы не подумала, что господин Чёрч способен на такое. У меня к вам только один вопрос, Ваша Светлость...       – Какой?       – Как вам только хватило терпения не убить его на месте? – хихикнула Ханджи.       – Признаться, такая мысль у меня тогда была – хмыкнул Леви – Но... Он тогда был пьян, так что... Я решил, что не стоит марать руки о того пьянчугу...       – Ну... Что тут сказать... У вас очень доброе сердце, Ваша Светлость – тепло улыбнулась рабыня, слегка дотронувшись до руки хозяина – Полагаю, господин Чёрч это оценил.       – Да если бы! – буркнул граф – Этот идиот на утро уже все забыл! Зато я... – его губы изогнулись в хищной ухмылке – ВСЕ помню... И иногда напоминаю ему об этом, особенно, когда он слишком уж налегает на вино.       – Полагаю, после вашего... напоминания господин Чёрч пьет исключительно воду? – предположила Ханджи.       – И чай – усмехнулся Леви – Ну... Ты больше не боишься? – спросил он, кратко прикоснувшись губами к ее запястью.       – Чего не боюсь, Ваша Светлость? – не поняла девушка.       – Того, на что ты так старательно пытаешься не смотреть – усмехнулся граф.       – Я не боюсь! – решительно заявила шатенка, смущенно отводя взгляд – Просто... Я не ожидала, что...       – Ну, ладно-ладно, не смущайся – прошептал брюнет, ласково поглаживая ее по покрасневшим щекам – Я могу прикрыться, если тебе неловко.       – Нет, не стоит, я...       – То есть, тебе это нравится? – хмыкнул мужчина.       – Ваша Светлость! Вы... Вы... – шатенка чуть ли не шипела от возмущения – Вы... Просто...       Однако договорить ей не дали его губы, впившиеся в ее собственные...

***

      Поцелуй был страстным, жадным, нетерпеливым... Леви словно пытался съесть ее, оставить на ней свою метку, тем самым заявляя всем, что она принадлежит лишь ЕМУ... Это и в самом деле было так, но...       Ему и этого было мало...       Его руки по-хозяйски оглаживали ее узкую спину, округлые бедра (а она и правда немного поправилась), стройные ноги, тонкую талию, мягкие ягодицы...       Ханджи, надо сказать, тоже не сидела (точнее, лежала) без дела...       Она ласково поглаживала бритый затылок хозяина... Провела кончиками пальцев по крепким мужским плечам... «Прошлась» ногтями по мускулистой мужской спине...       А затем...       Не удержавшись...       Слегка ущипнула мужчину за крепкий зад...       За что получила шлепок по ягодицам и укус губы...       Разумеется, так просто это оставить девушка не могла. Она уже подумывала, как бы ей «отомстить» хозяину, как вдруг...       – Ой! – пискнула она, почувствовав, как ей в бедро упирается что-то твердое.       – Что такое? – нахмурился Леви, от которого не укрылось то, как резко сменилось настроение у его фаворитки – А... Ясно... – вздохнул он, когда понял, ЧТО ИМЕННО послужило причиной смены ее настроения – Ханджи... Все в порядке? – спросил он, осторожно дотронувшись до ее щеки – Я не стану ничего делать против твоей воли... Даю слово...        – Я верю вам, Ваша Светлость... – тепло улыбнулась шатенка – Но... Но... Понимаете... – замялась она.       – Что случилось, Ханджи? – не понял граф – Что с тобой такое? Слушай... Неужели... – прошептал он, никак не решаясь высказать свою невольную догадку – Ты... Ты хочешь уйти? – наконец смог выдавить он из себя.       – Нет – решительно заявила рабыня.       – Нет? – сказать, что Аккерман удивился, значит, не сказать ничего – Что... Что значит «нет»? – все же решил уточнить он.       – Это значит, что я не хочу уходить – ответ Ханджи был более чем очевиден.       – А? – такого брюнет явно не ожидал – То есть... То есть ты... ты... – несколько растерялся мужчина – Ты... Ты... хо... хо... – граф никак не мог припомнить момент, когда ему еще когда-либо было так сложно сформулировать верную мысль.       – Я хочу остаться... – прошептала шатенка – Остаться с вами... – добавила она, невесомо проведя кончиками пальцев по его щеке – Этой ночью...       – И что я должен на это ответить? – прохрипел брюнет, перехватывая ее ладонь и поднося ее к губам.       – Либо позволить мне остаться, либо велеть уходить. Других вариантов я не вижу – усмехнулась девушка.       – А вот я вижу только один вариант – говорит Аккерман, обнимая ее за талию и притягивая к себе.       – Мне уйти? – слегка улыбнулась рабыня, вопреки своим словам обвивая руками шею хозяина.       – Дура... – буркнул граф, припадая к ее губам.       – Ваша Светлость... Могу я попросить вас кое о чем? – осторожно спросила Ханджи, когда они наконец оторвались друг от друга.       – О чем? – поинтересовался граф, откидывая с ее лица влажную каштановую прядь.       – Не сдерживайтесь... – чуть слышно прошептала она.       – Что-что, прости? – не понял мужчина.       – В прошлый раз я заметила, что вы... Как бы это сказать... Сдерживаете себя... – чуть слышно прошептала девушка – Вы словно боитесь мне навредить, поэтому... Ну... Я даже не знаю... Не позволяете себе лишнего... Если я ошибаюсь, то... Прошу меня извинить...       – Да нет... Ты все правильно поняла... – отрешенно произнес Аккерман – Надо же... А я думал, что ты не заметишь...

***

      А он и правда делал все возможное, чтобы скрыть сжигающие его изнутри похоть и желание... Ведь... Он так боялся навредить ей, напугать ее... Ему было крайне важно, чтобы она чувствовала себя рядом с ним в безопасности, чтобы она доверяла ему, чтобы ей было хорошо рядом с ним...       А если ради этого ему придется пожертвовать своими желаниями и потребностями...       То...       Да будет так...       Он был полностью уверен, что смог скрыть это от нее...       Но...       Как и ожидалось, она была слишком умна и наблюдательна, чтобы не заметить этого...

***

      – Значит, ты все заметила – пришел к выводу брюнет.       – Ага – кивнула Ханджи – Зря вы так.       – Не понял – честно признался граф – Что ты имеешь в виду?       – Ваша Светлость... Я не такая слабая и хрупкая, какой кажусь на первый взгляд – слегка улыбнулась рабыня – Я не думаю, что вы можете сделать со мной то, что раньше не делали другие мои хозяева.       – Да, ты права – прошептал Аккерман, бережно проведя кончиком пальца по узкому шраму на ее предплечье. При этом он в очередной раз задался вопросом, что же ей довелось пережить за свою столь недолгую жизнь.       – Мой господин, я верю, что вы ни за что не причините мне вреда, что вы не сделаете мне больно, что вы не заставите меня страдать... Если... Если не будете вынуждены, конечно – усмехнулась шатенка.       – Если ТЫ не будешь вынуждать меня – поправил ее Леви.       – Ну... Да... – неопределенно пожала плечами девушка – Как я уже сказала, вы ни за что не причините мне вред. Но... Я бы хотела узнать, какое удовольствие вы можете мне доставить... Мне и себе... – лукаво улыбнулась она.       – Что... Что ты имеешь в виду? – на одном дыхании произнес Аккерман, даже боясь поверить в то, ЧТО она только что сказала.       – Прошу вас, не вынуждайте меня повторять это. Я... Я и так чувствую себя бесстыжей непотребной девкой – пролепетала рабыня, прикрыв покрасневшее лицо руками.       – Прекрати – велел граф, убирая ее руки – Никогда... Никогда, слышишь... Никогда не смей стыдиться своих желаний, Ханджи... – прошептал он, кратко целуя ее в губы – Ведь... В конце концов, в том, что ты так сильно желаешь меня, нет ничего постыдного – хищно ухмыльнулся Аккерман.       – А с чего... С чего вы вообще взяли, что я вас желаю?! – мигом вспыхнула шатенка.       – А разве нет? – хмыкнул Леви – Не ты ли только что чуть ли не умоляла меня взять тебя?       – Я... Я такого не говорила! – горячо возразила девушка, однако ее пылающие от смущения щеки и бегающий взгляд выдавали ее с потрохами.       – Считай, что я прочитал между строк – усмехнулся брюнет – Ну, так что, Ханджи? – вкрадчиво поинтересовался он, принимаясь настойчиво поглаживать ее бедра – Чего ты желаешь? – прошептал он ей чуть ли не в самые губы.       – Вас... – на одном дыхании произнесла шатенка – То есть... То... Есть... Я... Я... Вовсе... – сбивчиво начала лепетать она, вдруг осознав, ЧТО ИМЕННО и КОМУ ИМЕННО только что сказала.       – Тише-тише, успокойся – усмехнулся граф, приложив палец к ее губам – Что я тебе говорил?       – Не стыдиться своих желаний – смущенно улыбнулась рабыня.       – Так не стыдись... – слегка улыбнулся брюнет – Я ведь не стыжусь, что желаю тебя... – вкрадчиво прошептал он, прикусив мочку ее уха – Вот так, Ханджи... Все правильно... – сказал он, успокаивающе проведя ладонью по ее спине, когда она невольно вздрогнула в его объятиях – Обещаю, ты получишь все, что так желаешь... – продолжил он, оставив на ее шее россыпь поцелуев.       – Ко... Когда? – выдохнула Ханджи, с трудом подавляя рвущийся наружу стон – Аааа! – когда его ладонь слегка сжала ее левую грудь, сдержать стон она уже была не в силах.       – Скоро... Скоро, девочка моя... – усмехнулся он, проведя кончиками пальцев от ее груди до живота, остановившись лишь в паре дюймов от ее лона.       – Ва... Ваша Светлость... – полупрошептала-полупростонала шатенка.       – Да, Ханджи? – спросил он, ласково поглаживая внутреннюю сторону ее бедра.       – По... Пожалуйста... – она с трудом смогла выдавить из себя одно-единственное слово.       – Что такое? – поинтересовался брюнет у своей фаворитки – Что ты хочешь? – спрашивает он, слегка прикусив нежную кожицу на тонкой женской шейке.       – Ваша Светлость... Пожалуйста... – выдыхает девушка, неосознанно толкаясь бедрами навстречу к хозяину – Я... Я... Больше не могу терпеть...       – Что ты не можешь терпеть? – как ни в чем не бывало спрашивает Аккерман, лениво поглаживая тонкий женский стан (хотя он и сам уже сдерживается из последних сил).       – Пожалуйста... Леви... – чуть слышно шепчет Ханджи, бросая на графа умоляющий взгляд, в котором он видит неприкрытое желание.       Он прекрасно знает, что точно такое же желание она видит и в его взгляде...       И...       Этот взгляд...       Сбивчивое дыхание...       Пухлые губы, которые она никак не может перестать кусать...       Вздымающаяся небольшая грудь...       Трепещущее в его объятиях изящное женское тело...       Тонкие пальчики, невесомо скользящие по его плечам, рукам, груди...       И...       Особенно...       ЭТА ФРАЗА...              – Пожалуйста... Леви...              Всего этого...       Оказалось более чем достаточно, чтобы...              Окончательно потерять голову...

***

      – Ай! – пискнула шатенка, когда ее неожиданно переворачивают на спину и опрокидывают на подушки.       – Ханджи... – шепчет граф ей чуть ли не в самые губы – У тебя последний шанс, чтобы передумать... – предупреждает он, нависая над ней – Потом... Потом будет поздно... – мужчина проводит кончиком пальца по чуть приоткрытым женским губам.       – Я не передумаю... – решительно отвечает шатенка – Только... Не сдерживайтесь, Ваша Светлость... Прошу вас...       – Попроси еще раз... – процедил сквозь зубы Аккерман, не сводя со своей фаворитки голодного взгляда.       – Пожалуйста... Прошу... Леви... – когда она произносит имя хозяина, в ее голосе звучит неприкрытая мольба.       Что ж, именно этого он и добивался...

***

      – АААА! – резко вскрикивает рабыня, почувствовав ЕГО внутри себя.       – Тише-тише... Все хорошо, девочка моя... – успокаивающе шепчет Леви, осыпая ее лицо нежными поцелуями.       – Ваша Светлость... Вы же, вроде бы, собирались не сдерживаться... – лукаво улыбается фаворитка – А пока... Пока я что-то этого не наблюдаю...       – Ты меня, что, спровоцировать пытаешься? – серые глаза опасно сузились.       – Вовсе нет – покачала головой девушка – Но... Если вы будете жалеть и переживать за меня, то, боюсь, у нас ничего не получится. Поэтому... Прошу вас, Ваша Светлость, не беспокойтесь за меня... Я гораздо крепче и сильнее, чем кажусь... Я выдержу ВСЕ, что вы со мной сделаете... – томно выдохнула она.       – Ханджи, если вдруг...       – Я сразу же дам вам знать – тепло улыбнулась девушка, бережно проведя ладонью по щеке мужчины – Ну же... Ваша Светлость... Хватит уже мучать и себя, и меня... Смелее... Леви...       Так, похоже, она уже поняла, КАК на него действует то, что она произносит его имя... Поняла... И...       Бессовестно этим пользуется...       Что ж... Не то, чтобы он был против...       – Ну, ладно... Но... Учти... Ты сама этого хотела, я тебя не заставлял... – хищно ухмыльнулся граф, резко толкнувшись внутрь женского тела.       Ответом ему был громкий женский стон...       А дальше...       А дальше они оба потеряли голову...       Окончательно...

***

      Леви, послав к чертовой матери свою обычную сдержанность, яростно двигался внутри разгоряченного женского тела, что есть силы сжимал влажные женские бедра, остервенело целовал и кусал женскую шейку, которую его фаворитка услужливо подставляла под его горячие губы...       Кстати...       О фаворитке...       Ханджи с неведомой доселе для нее страсти нетерпеливо отзывалась на каждое движение графа, на каждый толчок, поцелуй и укус... Она, нисколько не церемонясь, крепко обхватила тело хозяина своими длинными ногами, тем самым не давая ему отстраниться от себя ни на дюйм (да как будто сейчас он был на это способен!)... Ее пальцы скользили по его сильным мускулистым рукам, литым мышцам груди, крепкому животу... А ногти... А ногти безжалостно царапали крепкую мускулистую мужскую спину... Однако, похоже, хозяин этой самой спины не слишком-то возражал... Девушка оставляла горячие поцелуи на теле мужчины везде, где только могла дотянуться – щеки, подбородок, шея, плечи, ключицы...       А еще...       Она была просто не в силах сдерживать рвущиеся наружу стоны... Да и не хотела, в общем-то...       И...       Имя...       Она постоянно произносила ЕГО имя...       Едва слышно шептала на ухо... Томно выдыхала чуть ли не в самые губы... Сбивчиво лепетала, когда он припадал губами к ее шее или груди...       И...       Кричала во все горло при очередном резком толчке...       И это...       Пробуждало в Леви поистине дикое необузданное желание...       Целовать ее... Кусать... Сжимать в объятиях чуть ли не до хруста костей...       И...       Брать ее... Владеть ею... Наполнять ее собой...       Грубо... Жестко... Грязно...       Так, как никогда не брал другую женщину...       Хотя...       Никакой другой женщиной ТАК владеть он ни хотел...       Лишь ЕЮ...       «МОЯ... МОЯ... МОЯ...» – звучала набатом прилившая к голове кровь, всякий раз, как он видел горящий от страсти и желания взгляд карих глаз...       «НИКОМУ! НИКОМУ! НИКОМУ!» – вопили инстинкты всякий раз, как он оставлял на ее теле очередную метку, очередное клеймо, очередной знак того, что она – ЕГО СОБСТВЕННОСТЬ...       «НЕ ОТДАМ. НЕ ОТДАМ. НЕ ОТДАМ» – неистово стучало сердце, когда с ее губ в очередной раз срывалось ЕГО имя...       – Леви... – вновь произнесла имя хозяина Ханджи, почувствовав, как он слегка прикусил кожу на ее шее – Леви... – лепетала она, проведя кончиками пальцем по его выбритому затылку – Леви... – шептала она ему на ухо, слегка кусая за мочку – ЛЕВИ! – кричала она что есть мочи, когда он резко двигал бедрами.              Леви... Леви... Леви...              Она вновь и вновь произносила это имя... На большое сейчас она была просто неспособна...

***

      Рабыня никогда не думала, что она вообще способна испытывать нечто подобное. Плотские утехи никогда не вызывали у нее ничего, кроме отвращения. А какое еще чувство может возникнуть, когда, воспользовавшись тобой против твоей воли, тебя грубо отшвыривают прочь, словно дранную блохастую кошку? Мужчины никогда с ней не церемонились. Ни до, ни во время, ни после... соития... Разумеется, это не могло не оставить на ней отпечаток. Она не понимала... Она никак не могла понять, что в ЭТОМ люди вообще находят! Ладно, мужчины... Они – грубые похотливые животные, использующие женщин для получения удовольствия. Но... Женщины! Да как ЭТО им вообще может нравиться?! Ханджи задавалась этим вопросом всякий раз, как становилось невольной слушательницей того, как какая-нибудь женщина, свободная или рабыня, ни суть, делилась подробностями о ночи, проведенной с мужем, любовником или любым другим мужчиной.       «И что же именно приводит ее в такой восторг?» – никак не могла понять рабыня.       А вот этой ночью...       А вот ЭТОЙ ночью она наконец-то ВСЕ поняла...       Когда чуть ли не захлебывалась от наслаждения в объятиях графа Аккермана...       «Дьявол... Хорошо.... Черт, как же ХОРОШО!» – еще никогда в жизни ей не было так трудно мыслить здраво, но... ее это совершенно не волновало.       Нисколько...       Единственное, что ее сейчас волновало, это...       Горячие губы, обжигающие ее тело страстными поцелуями... Сильные пальцы и руки, малейшие прикосновения которых заставляют ее тело дрожать... Хриплое рваное дыхание и утробное рычание, которое звучит для ее ушей словно музыка... Резкие, неистовые толчки, разжигающие внутри нее неистовое пламя желания...       Теперь я понимаю, что в ЭТОМ все находят...       А, между тем, страсти между любовниками лишь продолжали разгораться...

***

      Поначалу Леви боялся... Он очень боялся, что в пылу страсти может навредить Ханджи...       Граф Аккерман был очень сильным мужчиной. Он был очень сильным мужчиной и прекрасно осознавал свою силу. И... Поэтому...       Поэтому он знал, что может не сдержаться и...       Его фаворитка может серьезно пострадать...       Ведь...       Руками, которые сейчас сжимают ее в своих объятиях, он неоднократно выбивал другим людям зубы, ломал кости, выворачивал конечности из суставов, сворачивал шеи, превращал внутренности в кашу.       И...       Что он может сделать с ней этими самыми руками?!       Она ведь...       Такая худенькая... Такая тоненькая... Такая хрупкая...       Он ведь даже и не заметит, как ей все кости переломает, если обнимет чуть сильнее!       И он старается... Он и правда старается быть осторожным...       Но...       Черт!       Как же это сложно!       Особенно, когда это хрупкое тельце чуть ли не плавится от его прикосновений...       «Она даст мне знать, если я сделаю ей больно – пытается уговорить себя граф, ведь с каждой секундой ему все сложнее сдерживаться – Она непременно даст мне знать...».       Однако, сомнения по-прежнему не спешат покидать его...       А чуть позже...       А чуть позже он кое-что понимает...       Она не такая слабая и хрупкая, какой кажется на первый взгляд...       Она не морщится от боли... Не плачет... Не пытается вырваться...       Нет...       Она...       Отвечает на каждое его действие с той же пылкостью, что и он...       Ее ноги крепко держат его... Руки скользят по его телу... Ногти царапают спину (черт, а он и не думал, что это может быть ТАК приятно!)... А губы... А губы целуют все, до чего могут дотянуться...       Ее тело подобно лозе... Вроде бы, на первый взгляд, такое тонкое и хрупкое, но, на самом деле, такое крепкое и гибкое...       А еще ему на ум почему-то приходит сказанная ей ранее фраза...              – Вы не сделаете со мной ничего такого, что ни делали мои прошлые хозяева...              Да, с одной стороны, он не может с ней не согласиться. Ему даже страшно представить, как с ней обращались те, кому она принадлежала до него. Но... В одном он уверен... Грубостью и жестокостью он ее при всем желании не удивит.       А, с другой стороны...       А, с другой стороны, он готов поклясться, что ни один мужчина не делал с ней то, что сейчас вытворяет он!       И будь он проклят, если ей это не понравится!       И...       Судя по звукам, которые она издает... Судя по тому, как реагирует ее тело на его прикосновения... Судя по тому, как она ведет себя...       Ей это нравится...       Ей это, черт возьми, ЕЩЕ КАК нравится!       И осознание этого...       Распаляет его еще сильнее... Заставляет поддаться так давно сдерживаемым желаниям... Вынуждает доставить ей и себе еще большое удовольствие...       Что он и делает...

***

      Поначалу излишняя пылкость хозяина несколько... настораживала Ханджи... Она была не совсем уверена, сможет ли справиться с этим. Граф Аккерман ведь очень силен. И плевать, что на первый взгляд он не более чем щуплый коротышка, который ниже ее чуть ли не на целую голову! Нет, в этом случае первое впечатление было обманчивым. Он силен... Он, вне всякого сомнения, самый сильный мужчина, которого она когда-либо встречала. Один случай, когда он одним ударом сбил с ног того здоровенного детину-Фрэнка чего стоил (кстати, а куда тот лесоруб вообще делся?). И... Это-то как раз и вызывало у нее сомнения...       Сможет ли она справиться с такой силой?       Ведь...       Его руки вполне могли сломать ей кости или ребра, а то и вовсе шею свернуть... С легкостью! А если он слишком сильно укусит ее за шею и она истечет кровью? Маловероятно, конечно, но ей почему-то казалось, что и зубы у него такие крепкие, как и все его тело. Кстати, о теле... Это, вообще, нормально, что он так сильно вжимает ее в кровать? Из-за этого она практически забыла как дышать! Нет, это, бесспорно, не на шутку будоражит ее, усиливает то сладкое томление внизу живота. Но... Как долго она сможет так продержаться? Как долго она сможет терпеть этот пыл? Как долго она будет способна принимать эту СИЛУ?       Однако ее опасения длились недолго.       Да, она чувствовала эту СИЛУ в каждом прикосновении хозяина, в каждом поцелуе, укусе, движении, но...       Она ни чувствовала ни угрозы, ни враждебности, ни опасности. Эта СИЛА обволакивала ее, прятала от этого жестокого мира, защищала ее...       Давала чувство безопасности...       А еще...       Приносила ни с чем ни сравнимое наслаждение...       И Ханджи ничего не оставалось, как подчиниться этой СИЛЕ...       Не то, чтобы она была против...       Скорее...       Даже наоборот...       Она всецело отдалась этой СИЛЕ...       И мужчине, обладавшего ею...

***

      Если поначалу у Леви и Ханджи и были какие-то опасения, переживания, сомнения, то они исчезли довольно быстро, уступив место неистовой страсти и безудержному желанию, охватившего их...       Громкие женские стоны... Сдавленное рычание... Рваное дыхание... Шлепки разгоряченных влажных тел... Горячие поцелуи... Прикосновения, сводящие с ума... Движения, из-за которых в месте соприкосновения мужского и женского тела словно пламя полыхает...       Все это...       Заставляло графа и рабыню забыть обо всем, кроме друг друга...       Они тонули друг в друге... Растворялись друг в друге... Становились одним целым... Задыхались от охватившего их наслаждения, нараставшего с каждой секундой...       И...       Желали получить ЕЩЕ БОЛЬШЕЕ наслаждение...       – Леви... Леви... Леви... Я... – стонала Ханджи, чувствуя, что сладкое томление внизу живота становилось поистине невыносимым.       – Я знаю, девочка моя... Знаю... – процедил сквозь зубы Аккерман, который и сам уже с трудом сдерживает нарастающее в паху напряжение – Еще немного... Потерпи еще немного... – шепчет он, яростно «вторгаясь» в женское тело.       – Не... Не мо... ГУ! – резко вскрикивает девушка, почувствовав крайне грубый толчок разгоряченной плоти внутри себя.       А затем...       А затем они словно видят звезды на ясном небе...

***

      Грязно выругавшись, граф без сил падает прямо на свою фаворитку, а та чувствует себя настолько опустошенной, что даже не замечает тяжелого мужского тела, чуть ли не придавившего ее...       Через несколько секунд брюнет, видимо, наконец-то догадавшись, что девушке, наверное, не слишком-то удобно, с трудом переворачивается на спину.       – Черт... – выдыхает он, дрожащей рукой убирая прилипшие ко лбу влажные пряди волос.       – Сог... Согласна... – чуть слышно шепчет рабыня, рвано хватая ртом воздух.       – Как... Как ты, Ханджи? – спрашивает Леви, осторожно прикасаясь к руке шатенки.       – Как выжатый лимон... – честно признается рабыня – Но... Лимон, которому ТАК ХОРОШО! – добавляет она.       – Честно говоря, я чувствую себя также – усмехается Аккерман, поворачиваясь лицом к фаворитке – И мне тоже ОЧЕНЬ ХОРОШО – добавляет он, ласково проведя ладонью по щеке шатенки.       – Я не против это как-нибудь повторить – чуть слышно шепчет девушка, слегка прикрыв глаза и накрыв его ладонь своею.       – А? Что ты сказала? – несколько растерялся Леви, грешным делом подумав, что ему это послышалось – Ханджи, что ты только что сказала? – повторил он.       Однако в ответ он услышал лишь...       Сопение...       – Уснула? Уже? – сказать, что граф был удивлен, значит, не сказать ничего – Видимо, я все же немного перестарался – вздохнул он, с нескрываемой нежностью наблюдая за спящей девушкой, которая, чему-то улыбаясь во сне, тихо-мирно посапывала, по-прежнему прижимая при этом его руку к своей щеке – Спи, моя хорошая... – пролепетал он, бережно проведя ладонью по ее волосам – Тише-тише... – чуть слышно прошептал он, когда он нахмурилась и что-то недовольно пробормотала себе под нос, едва он попытался убрать ладонь с ее щеки – Я сейчас... – добавил он, слегка прикасаясь губами к ее лбу – Вот и славно! – улыбнулся он, заметив, как она расслабилась и, продолжая чему-то улыбаться во сне, перевернулась на живот, обняв при этом руками подушку – Мда... Точно перестарался... – печально вздохнул мужчина, осторожно дотронувшись до небольшого багрового синяка, по очертаниям подозрительно напоминающего его зубы, на ее обнаженном плече – Хотя... Знаешь ли, ты тоже перестаралась – слегка поморщился брюнет, проведя ладонью по саднящим царапинам на своей спине.       Еще раз проведя ладонью по волосам Ханджи, Леви осторожно встал с кровати, стараясь не потревожить ее сон. Слегка пошатываясь, ибо ноги после таких... бурных любовных утех не очень-то хотели подчиняться своему хозяину, он медленно дошел до каминной полки, чтобы погасить свечи, затем также медленно побрел к столу и дивану, по пути подобрав разбросанную одежду, и аккуратно повесив ее на стул.       Когда графские покои освещает лишь одна свеча, Леви бросает краткий взгляд на лежащую на кровати девушку, улыбается своим мыслям, а затем гасит последнюю свечу.       Покои погружаются во мрак...       Аккерман все также медленно доходит до кровати, забирается под одеяло и притягивает к себе обмякшее женское тело. Словно почувствовав его присутствие, Ханджи обвивает руками шею хозяина и утыкается лицом ему в грудь. И... Хоть Леви этого и не видит, но он готов поклясться, что сейчас на ее лице застыла мягкая улыбка.       На несколько секунд ему в голову приходит мысль, что было бы неплохо помыться, поменять простыни, но...       Как же ему не хочется покидать эту кровать! А еще больше не хочется покидать объятия Ханджи...       Он так устал... Он совершенно без сил...       Поэтому...       Аккерман благоразумно решает, что не умрет, если не помоется до утра.       – Я тоже не против повторить это... – шепчет он, нежно целуя девушку в макушку – Потом... Когда отдохнем, как следует...       Это была последняя мысль графа, прежде чем он погрузился в сон...

***

      Ханджи просыпалась медленно... Ее руки, ноги, веки сковывала такая тяжесть, что даже открыть глаза, не говоря о том, чтобы пошевелить хотя бы пальцами, казалось ей поистине невыполнимой задачей.       «Я словно всю ночь камни таскала... Или что потяжелее» – думать и то казалось слишком сложно.       Однако, как бы ей и дальше хотелось находиться в этом сонном оцепенении, даже ее не до конца проснувшийся и с трудом соображающий разум понимал, что ей просто необходимо встать и проснуться.       Неважно, в каком порядке...       Поэтому, собрав всю имеющуюся у нее на тот момент волю в кулак, шатенка, предприняв поистине титанические усилия, сначала осторожно приоткрыв один глаз, и поняв при этом, что это ей вполне по силам, также приоткрыла и второй глаз.       И...       Первое, что она увидела, открыв глаза, было...       Лицо ее спящего хозяина...       «Черт... Как же он прекрасен...» – подумала она, невольно залюбовавшись графом.       Бледная, практически молочная, кожа... Ровные, плавные, словно вырезанные из мрамора опытной рукой скульптора черты лица... Бледно-розовые губы, в которые просто нестерпимо хотелось впиться поцелуем... Угольно-черные пряди волос, падающие на лоб...       Да, вне всякого сомнения, граф Аккерман был очень привлекательным мужчиной.       «Сейчас он выглядит таким спокойным, расслабленным, умиротворенным. Ведь во сне на него не давит груз ответственности за Стоунфер и за судьбы его жителей... Его ничто не тревожит и не беспокоит... Пусть лишь только во сне...» – улыбаясь своим мыслям, Ханджи протянула руку и бережно провела кончиками пальцев по щеке мужчины. Она уже собиралась было откинуть с его лба пряди волос, как вдруг...       Ее ладонь резко схватила крепкая мужская рука, а через секунду на нее уже пристально смотрели холодные серые глаза.       – Доброе утро, Ваша Светлость! – тепло улыбнулась рабыня – Простите... Я не хотела вас разбудить – она виновато опустила взгляд.       – Доброе утро, Ханджи – слегка улыбнулся Леви, поднося ее ладонь к губам – Не нужно извиняться, ты меня не разбудила, я уже давно проснулся.       – Давно? – удивилась девушка – Но... – и тут она, кажется, все поняла – Вы, что, притворялись, что спите? Но... Но зачем?       – Не хотел будить тебя – как ни в чем не бывало ответил граф, осыпая тыльную сторону тонкой женской ладони невесомыми поцелуями, и с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как вспыхивают румянцем ее щеки.       – Ну... Скажете тоже... Ваша Светлость... – смущенно улыбнулась шатенка.       – Ты так сладко спала... Я не хотел тебя тревожить – пояснил брюнет, бережно поглаживая кончиком пальца ее покрасневшую щеку – Да и... – его губы изогнулись в нахальной ухмылке – Прошлой ночью ты ТАК вымоталась, я решил, что тебе стоит отдохнуть.       Ее щеки покраснели еще больше...       – Оно... Оно того стоило... – сбивчиво пролепетала Ханджи – Прошлая ночь... Была... Была просто... потрясающей... Спасибо вам, Ваша Светлость... – тепло улыбнулась хозяину девушка.       – Тебе не стоит благодарить меня за это, глупышка – усмехнулся Аккерман, слегка касаясь губами ее лба – Я рад, что смог доставить тебе удовольствие. И... Благодаря тебе, я тоже получил просто неописуемое наслаждение.       – Вы, должно быть, преувеличиваете – нервно усмехнулась рабыня.       – Ханджи... Ну почему ты постоянно недооцениваешь себя? – вздохнул мужчина, притягивая ее к себе и накрывая ее губы своими.       Не проходит и пары секунд, как они, забыв обо всем на свете, полностью растворяются в поцелуе. Леви опрокидывает Ханджи на спину, она обвивает его шею руками... И... Они непременно бы продолжили на том, на чем остановились прошлой ночью...       Но...       Ночь уже закончило, а утро уже готовится вступить в свои права...

***

      – Ханджи... Понимаешь... – печально вздыхает граф, с трудом отрываясь от таких желанных губ. Ведь, к сожалению, как бы ему не хотелось покидать объятия своей фаворитки, обязанности правителя никто не отменял.        – Понимаю, Ваша Светлость... – мягко улыбается рабыня – Вам нужно работать. Мне, кстати, тоже.       – Может, возьмешь еще один выходной? – усмехается Аккерман, кратко целуя ее в губы, прежде чем перевернуться на бок, тем самым «освобождая» девушку из своей хватки.       – Нет, благодарю покорно, одного выходного было более чем достаточно – фыркнула шатенка.       – Неужели все было настолько плохо? – поинтересовался мужчина.       – Да нет... Все было вполне... нормально – пожала плечами Ханджи – Особенно... – на ее губах появилась игривая улыбка – То, как закончился выходной.       – Ясно... – усмехнулся брюнет – Что ж, почему бы нам также не закончить и твой следующий выходной?       – А? Что? – такого она явно не ожидала – Ваша Светлость, что вы имеете в...       – То и имею... – ответил граф, бережно проведя ладонью по ее волосам – Вот только не говори, что тебе не понравилось... – вкрадчиво прошептал он ей чуть ли не в самые губы.       – Понравилось... – не стала отрицать Ханджи – Еще как понравилось... – добавила она, нежно целуя его в губы – Но... Выходной закончился... Ночь прошла... И... Наступило утро... – мягко улыбнулась рабыня.       – Да, ты права – согласился Леви – Поэтому... Пора вставать... – объявил он, поднимаясь с подушек.       – Да, пора вставать – шатенка также последовала примеру хозяина.       – Все в порядке? – забеспокоился граф, заметив, как слегка поморщилась.       – Все хорошо, Ваша Светлость, благодарю вас – слегка улыбнулась девушка – Просто... Мышцы немного ноют... Видимо, с... непривычки...       – Да, с непривычки – повторил Аккерман, внимательно осматривая ее обнаженное тело, тело, практически полностью покрытое ЕГО следами – Сильно больно? – спросил он, аккуратно дотронувшись кончиками пальцев до багрового синяка на ее шее.       – Тоже самое я хотела спросить у вас – усмехнулась она, кивнув на его исполосанную ее ногтями спину.       – Ничуть... – практически одновременно произнесли они, нежно улыбнувшись друг другу.       – Так, ладно, иди в купальню, приведи себя в порядок, а я тут пока приберусь немного – объявил брюнет.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – кивнула девушка, поднимаясь с кровати – А где мое пла... тье... – невольно осеклась она, заметив свою аккуратно сложенную одежду, висящую на стуле.       С ума сойти! И когда он только успел?!       – Что-то не так? – поинтересовался граф, скрупулезно разглаживая складки на простыне.       – Нет, ничего, все в порядке, мой господин – спешно ответила рабыня, хватая свою одежду – С вашего позволения... – она кивком указала в сторону купальни.       – Я же сказал – иди – Леви небрежно махнул рукой.       Кратко кивнув хозяину, Ханджи поспешила скрыться в купальне.

***

      Вода в купальне уже практически остыла, но это было только на руку рабыне, которой было просто необходимо остудить разгоряченное после прошедшей ночи тело и привести в порядок свои противоречивые мысли.       «О... Как же ЭТО все...» – никак не могла правильно сформулировать мысль девушка, вновь и вновь возвращаясь к воспоминаниям о прошлой ночи.       Обжигающие поцелуи... Прикосновения, сводящие с ума... Жаркий вкрадчивый шепот, заставляющий забыть обо всем на свете... Резкие, грубые, но вызывающие поистине невыносимое желание, движения..       «Черт... Да как вообще можно ощущать ВСЕ ЭТО?» – невольно задумалась Ханджи, омывая холодной водой свое все еще словно горящее от ЕГО прикосновений тело.       То... Что произошло этой ночью... Было... Ни на что не похоже... Она никогда в жизни не испытывала ничего подобного...       И...       Ей никогда в жизни не было ТАК хорошо...       «Ох... Граф Аккерман... Если вы будете вытворять с вашей женой хотя бы половину того, что вытворяли со мной этой ночью, то... Ей очень повезет... Еще как повезет... Хотя... Ей и так повезет выйти замуж за такого мужчину, как вы» – горестно вздохнула рабыня.       По какой-то причине даже сама мысль о возможной женитьбе графа (о возможной скорой женитьбы графа) огорчала ее, удручала ее, она, если бы была еще на это способна, была готова разрыдаться лишь представив ЕГО, стоящего у алтаря с другой.       Но...       Что бы она не чувствовала...       Изменить что-либо было не в ее силах...       «Зато... У меня была ЭТА ночь... – улыбнулась своим воспоминаниям шатенка – И... Возможно... Будут и другие ночи... Ведь... Я его фаворитка, черт возьми!».       Усмехнувшись своим мыслям, Ханджи, откинув назад волну каштановых волос, с гордо поднятой головой вышла из купальни.

***

      Вернувшись в графские покои, шатенка обнаружила, что ее хозяин уже успел заправить постель.       – Не ожидала... – слегка улыбнулась девушка.       – Чего именно? – спросил брюнет, придирчивым взглядом оглядывая подушки – Что я так быстро убрал постель? Поверь, это не так сложно, как кажется.       – Да нет. Я не ожидала, что вы САМИ заправите постель! – весело воскликнула рабыня.       – Тц, представь себе, я вполне в состоянии САМ поправить простыни и взбить подушки – проворчал граф – К тому же... Никто не сделает это лучше, чем я.       – И как я не подумала! – хихикнула шатенка – А вы... Ой! Ваша Светлость! Что вы делаете? – пискнула она, когда он резко схватил ее за руку и потянул к себе – Ваша Светлость, вы, что обид...       – Сядь... – тоном, не терпящим возражения, приказал Аккерман, кивком указывая на кровать.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – пожала плечами Ханджи, послушно присаживаясь на край кровати – Но я все равно не поним...       – Тц, ты свои волосы, вообще, видела? – буркнул мужчина, слегка потянув за несколько спутанных каштановых прядей – Воронье гнездо и то аккуратнее.       – Вам доводилось видеть вороньи гнезда? – поинтересовалась рабыня – Никогда бы ни подумала!       – Да-да, очень смешно – проворчал брюнет, взяв с каминной полки щетку и осторожно проведя ею по волосам фаворитки.       – Знаете, Ваша Светлость, я вполне могу и сама справиться со своими волосами – заметила Ханджи.       – Знаю – кивнул граф – Но... У меня получится лучше – он уже гораздо увереннее провел расческой по ее волосам.       – Я в вас нисколько не сомневаюсь, мой господин! – хихикнула рабыня – Но... Не могли бы вы быть немного... осторожнее? – попросила она, слегка сморщившись, когда он «сражался» с одним довольно упрямым колтуном.       – А не надо было их так запутывать – буркнул Аккерман, принимаясь за следующий колтун.       – А! То есть, это я виновата? А кто тогда, позвольте узнать, ночью меня постоянно за волосы дергал? – ехидно усмехнулась рабыня.       – Тц, я думал, тебе понравилось – насупился брюнет.       – Понравилось, Ваша Светлость, очень понравилось – мягко улыбнулась девушка, ласково проведя ладонью по его руке.       – Я рад – усмехнулся Аккерман, поднимая ее лицо за подбородок и кратко целуя в губы – Но... Признаться, я не думал, что они ТАК запутаются – он озадаченно почесал затылок, окидывая взглядом спутанную копну волос.       – Знаете, я могу и сама...       – Нет – резко перебил ее граф – Я их запутал, значит, МНЕ их и распутывать – он принялся тщательно расчесывать особенно трудно поддающийся колтун.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – вздохнула Ханджи, вновь слегка сморщившись.       – Потерпи... Я почти закончил... – прошептал Леви, пропуская между пальцами только что распутанные пряди.       – Я знаю, Ваша Светлость... Я знаю...       Что ж, он свое слово сдержал. Прошло еще несколько минут, и волосы рабыни перестали напоминать воронье гнездо. Теперь они каштановыми волнами струились по ее плечам.

***

      – Вот теперь другое дело – хмыкнул брюнет, окидывая довольным взглядом результат своих «трудов».       – Благодарю вас, Ваша Светлость – тепло улыбнулась шатенка, ловко заплетая волосы в косу.       – Быстро ты – буркнул он, с нескрываемым неудовольствием наблюдая за тем, как каштановые локоны превращаются в тугую косу, но, как бы ему не нравилось видеть волосы Ханджи распущенными, он прекрасно понимал, что для работы на кухне это совершенно неприемлемо.       – Я к этому уже давно привыкла – усмехнулась девушка – Кстати, Ваша Светлость... А вы... Вы одеваться не собираетесь? – робко спросила она, бросив смущенный взгляд на хозяина, на котором из одежды были лишь штаны.       – А надо? – нахально ухмыльнулся граф, как бы невзначай лениво потягиваясь, тем самым демонстрируя свое крепкое мускулистое тело во всей красе. Он прекрасно знал, какое у него тело и сейчас нагло этим пользовался.       – Надо – решительно заявила шатенка – Если... Если мы с вами все же хотим выйти из ваших покоев – лукаво улыбнулась она.       – Ах вот как мы заговорили! – хмыкнул Леви – А ты... Ты сама-то хочешь? – вкрадчиво поинтересовался он, проведя кончиками пальцев по ее щеке.       – А вы? – выдохнула рабыня, накрыв его ладонь своею.       – То, что я хочу, сейчас не имеет значения – вздохнул Аккерман, бросив печальный взгляд на дверь, ведущую в его кабинет.       – Не могу не согласиться с вами, Ваша Светлость – грустно улыбнулась девушка, бросив тоскливый взгляд на дверь из покоев графа – Поэтому... Нам остается лишь одно...       – И что же? – поинтересовался мужчина.       – Это...       Ханджи, без лишних разговоров, хватает рубашку хозяина, аккуратно висящую на стуле и...       Самым что ни на есть бесцеремонным образом натягивает ее на голову несколько растерявшемуся от подобного мужчине.       – Ты что творишь, дура?! – рявкнул он, когда его голова наконец-то попала в горловину.       – Ваша Светлость, будьте добры, просуньте ваши руки в рукава, боюсь, я сама не справлюсь – она его будто и не слышит.       – Что. Ты. Делаешь – граф уже практически рычит, но, тем не менее, все же послушно просовывает руки в рукава.       – Вот и славно! – весело восклицает Ханджи, оправляя рубашку на хозяине и ловко завязывая завязки на вороте – Вот теперь вы наконец-то одеты!       – Ну, что ж, спасибо за помощь – хмыкнул Аккерман, смахивая с плеча не существующую пыль – И что теперь? – интересуется он у рабыни.       – Как будто вы сами не знаете – грустно улыбнулась девушка.       – Знаю... – вздохнул брюнет – Значит... Пришло пора прощаться... Я благодарен тебе, Ханджи... Я благодарен тебе за эту прекрасную ночь... – сказал он, слегка прикасаясь губами к тыльной стороне ее ладони.       – Это мне нужно вас благодарить, мой господин! – усмехнулась рабыня, бережно проведя кончиками пальцев по щеке хозяина – Спасибо вам, Ваша Светлость... Спасибо, что дали мне почувствовать... ВСЕ это...       – Не стоит благодарности, девочка моя – граф слегка касается губами ее лба – Ты можешь почувствовать это снова... Тебе нужно лишь попросить меня об этом... – шепчет он ей чуть ли не на ухо.       – Или... Об этом просить меня будете ВЫ... – рабыня с вызовом смотрит на своего хозяина.       – Возможно... – не спорит Леви – Ханджи... Не хочу показаться грубым, но если ты сейчас же не уйдешь, то я... – его руки неосознанно обвивают ее тонкий стан.       – Ничего, Ваша Светлость, я все понимаю – тепло улыбается рабыня, ловко выскальзывая из его объятий – Мне, правда, уже давно пора идти, тетушка Агнес будет недовольна, если я опоздаю.       – Да, ты права, не стоит заставлять ее ждать – согласился граф, как бы ему не хотелось и дальше наслаждаться обществом своей фаворитки, он не имел права пренебрегать своими обязанностями, да и у нее, в общем-то, была работа.       – С вашего позволения... – почтительно поклонилась шатенка, как бы ей не хотелось остаться, она прекрасно понимала, что должна уйти.       – Иди... – печально вздохнул граф, с явной неохотой отпуская ее.       – Ваша Светлость...       – Да, Ханджи? – встрепенулся Леви, невольно подумав о том, что она попросит остаться, побыть с ним еще немного. Он прекрасно понимал, что это просто неприемлемо. Но... Он также прекрасно понимал, что не сможет отказать ей...       – Вам следует надеть другую рубашку, с высоким воротом – ответила девушка.       – Зачем это? – не понял брюнет.       – Посмотрите в зеркало и все поймете – загадочно улыбнулась рабыня.       И, прежде чем, он успел хоть что-то сказать, она, сделав изящный реверанс, без лишних слов покинула его покои.       – И что она имела в виду?       Ответ на свой вопрос он получил, пока осматривал в зеркале свое отражение.       – Вот же чертовка! – ухмыльнулся граф, слегка дотронувшись до багрового синяка, который очень сильно выделялся на бледной коже его шеи – Да, здесь она, пожалуй, права. Мне нужна рубашка с высоким воротником.       Надо сказать, что проблема с тем, как скрыть от посторонних глаз... следы прошедшей ночи, были не только у Аккермана...

***

      – Это же как надо умудриться-то! – воскликнула Ханджи, тщательно осматривая в зеркале свою шею, на которой живого места не было. Как и на ее плечах, ключицах и груди, однако следы ласк графа на этих местах были надежно спрятаны под грубой материей ее рабочего платья.       А вот с шеей...       А вот с шеей надо что-то придумать...       – Чертов коротышка... – проворчала шатенка, обматывая шею светло-серой повязкой – И кого я вообще могу обмануть этой повязкой? – усмехнулась она.       Почему-то злиться обижаться на хозяина не хотелось от слова совсем...       Приведя себя в порядок, рабыня поспешила на кухню – ее выходной закончился и ей было пора приступать к работе.

***

      – Что с шеей? – спросила тетушка Агнес, от пытливого взгляда которой не укрылась повязка.       – Случайно полоснула себя иглой, когда вышивала – сказала Ханджи первое, что пришло в голову – Это всего лишь царапина, но выглядит, мягко говоря, не очень. Вот я и не хочу никого пугать.       – Где-то я такое уже слышала – проворчала повариха.       – А? Что вы сказали, тетушка Агнес? Боюсь, я не совсем вас расслышала...       – Говорю, осторожней будь в следующий раз, когда будешь... с иголками возиться – ответила женщина.       – Хорошо, тетушка Агнес! – слегка улыбнулась шатенка. Она поняла, что ей не удалось обхитрить старшую рабыню, но, по всей видимости, она не намерена задавать лишних вопросов, за что Ханджи была ей несказанно благодарна.       – Ладно, если твоя... царапина будет не сильно мешать, то, будь добра поставь яйца вариться.       – Хорошо, тетушка Агнес, как скажете!       «Ох, девочка моя... Что же происходит между тобой и Его Светлостью? – задалась вопросом повариха, наблюдая, как ее помощница бегает по кухне – Я об одном прошу... Будь осторожна... Не накличь на себя беду...».       Не прошло и часа, как Ханджи уже была с головой вовлечена в работу. Нет, иногда в ее памяти всплывали воспоминания о прошлой ночи, однако, девушка не позволяла себе думать об этом слишком много. Она лишь загадочно улыбалась и вновь принималась что-то резать, потрошить, жарить, печь...       Однако...       Ее хозяин не покидал ее мысли ни на секунду...

***

      Что до Леви, то он также не смог скрыть от своих друзей своего состояния. И, хоть его внешний вид не вызывал никаких вопросов (спасибо рубашке!), его поведение не могло не настораживать. Нет, в целом, он вел себя как обычно. Но...       Время от времени на его лице появлялась мечтательная улыбка, он мог несколько минут с задумчивым взглядом смотреть куда-то вдаль, мог по рассеянности не услышать заданный ему вопрос...       Фарлан и Изабель, хоть и все прекрасно понимали, все же решились задать своему названному брату несколько осторожных вопросов. Однако, он неизменно давал один и тот же ответ.       – Я в порядке, не нужно беспокоиться.       И, хоть беспокоиться Чёрч и Магнолия так и не перестали, они все же благоразумного решили больше не лезть к Леви. Ведь... Он ведь тоже человек, в конце концов! Он тоже имеет право помечтать, расслабиться, отдохнуть... А еще... У него ведь так редко бывает по-настоящему хорошее настроение! Тогда почему они должны его портить?        В общем, они оставили его в покое, весь день заходили в кабинет графа исключительно по делу, не пытались ни о чем расспросить, ни в чем не упрекали и не лезли в душу.       За что Леви был им несказанно благодарен....       Однако...       Его фаворитка не покидала его мыслей ни на секунду...

***

      В общем, этот день для графа и рабыни прошел вполне обыденно (не считая того, что они никак не могли перестать думать друг о друге). И вот уже вечер постепенно вступает в свои права...

***

      Отложив только что прочитанный документ в сторону, Леви устало потер переносицу. Был уже довольно поздний вечер, плавно перетекающий в ночь, но у графа по-прежнему было много работы...       «Которая никогда не кончится...» – подумал Аккерман, бросив недовольный взгляд на довольно внушительную стопку бумаг, которую ему еще предстояло разобрать.       Нет, он не жаловался. Напротив, ему нравилось править, нравилось упорно трудиться на благо Стоунфера, нравилось делать жизнь своих подданных легче, делать их счастливыми. Иного себе не желал...       Но...       Пусть он и был правителем, на чьих плечах лежала ответственность за миллионы жизней, он также был и человеком. А людям, даже таким сильным и выносливым, как граф Леви из дома Аккерман, хоть иногда, но нужен был отдых.       «Пожалуй, на сегодня хватит» – решил мужчина, откладывая в сторону письмо от старосты одной из деревень графства. По словам старосты, произошла какая-то путаница с налогами, и поэтому он не совсем понимает, какую сумму должна заплатить деревня. Нет, с этим граф сегодня разбираться уж точно не будет. Работа с цифрами предполагает ясный ум, точные расчеты и полную сосредоточенность. А Аккерман не был так уверен в своих силах. Уж лучше он займется этим завтра, с утра.       Поэтому, аккуратно отложив на край стола разобранные бумаги, разделенные на две стопки, предназначенные для Фарлана и Изабель, а также стопку с бумагами, которые ему еще предстояло изучить, он встал с кресла. На сегодня работа была закончена.       Подойдя к окну, и наблюдая за сгущающимися сумерками, граф невольно задумался.       Час уже был довольно поздний, но явно не настолько, чтобы ложиться спать. Демона он уже покормил и вычистил, так что выводить того из стойла ради вечерней прогулки верхом не было никакого смысла. Просто побродить по садам или по замку также не было никакого желания. Леви по опыту знал, что ранее утро и поздний вечер – самая напряженная пора в поместье. Рабы и слуги сновали по замку, двору, садам, выполняя многочисленные поручения, готовились к новому дню, или же, напротив, пытались сделать всю работу как можно скорее, дабы затем пойти в дортуары, чтобы урвать хоть немного часов сна. Нет, сейчас в замке, во дворе и садах слишком шумно, так он не получит никакого удовольствия от прогулки, а лишь испортит себе настроение. Так чем же ему себя тогда занять? Ответ пришел довольно быстро.              Ханджи...              Не успел он даже подумать о своей новоиспеченной фаворитке, как его губы тронула нежная улыбка, а рука невольно потянулась к шее, на которой, скрытой высоким воротом рубашке, «красовались» оставленные ею следы. Взгляд против воли устремился на дверь в покои, где прошлой ночью они...       Во рту резко пересохло... Ноги неожиданно подкосились... Внизу живота начал завязываться узел невыносимого желания...       «Что же со мной творит эта девчонка? – невольно задался вопросом граф, судорожно хватаясь за стол и резко расстегивая сразу несколько верхних пуговиц на рубашке, ибо ему почему-то было трудно дышать – Почему лишь только думая о ней, я начинаю вести себя как незрелый юнец, только что познавший женщину? И почему... Почему, черт возьми, меня это совершенно не беспокоит?!».       Леви при всем желании не мог дать себе ответы на эти вопросы. Но в одном он был более чем уверен.       Он не намерен ждать неделю до ее следующего выходного...       ТАК ДОЛГО он просто не выдержит...

***

      – Тетушка Агнес! Я закончила! – объявила Ханджи, убирая метлу в угол.       – Хорошо, Ханджи – одобрительно кивнула повариха – На сегодня, пожалуй, все. Можешь идти отдыхать.       – Как скажете, тетушка Агнес! – слегка улыбнулась рабыня, вытирая со лба выступивший пот, даже когда все очаги уже были потушены, на кухне по-прежнему было очень жарко – Доброй вам но... ААА! МЕРСИ! КАКОГО ЧЕРТА?!       – Ну, что там у вас произошло?! Чего разорались?! – недовольно проворчала тетушка Агнес, услышав позади себя какой-то шум – МЕРСИ! КАКОГО ЧЕРТА?! ИЗ КАКОГО МЕСТА У ТЕБЯ ВООБЩЕ РУКИ РАСТУТ?! – рявкнула она, когда поняла, в чем было дело.       А дело было в том, что Мерси, которой было поручено отнести ведро с потрохами псарям и сокольничим, как-то умудрилась запутаться в собственных ногах и запнуться на ровном месте, ведро она при этом не удержала. Как результат, часть содержимого ведра оказалось на платье Ханджи, которая по несчастливой случайности оказалась рядом.       – Бесполезная дрянь! Ты хоть что-то нормально умеешь делать?! – чуть ли не рычала шатенка, с нескрываемым отвращением смотря на толстушку – Ну, кроме того, что ноги перед мужиками раздвигать!       – Не смей... Не смей так разговаривать со мной! – вспыхнула Мерси – Ты не имеешь права!       – Почему же не имею? – хмыкнула Ханджи – Кто мне запретит? Ты, что ли?       – Те... Тетушка Агнес! Вы позволите ей так со мной обращаться?! – женщина бросилась за защитой к старшей рабыне.       – А почему бы и нет? – пожала плечами тетушка Агнес – Ханджи еще удивительно спокойна. На ее месте я бы это ведро тебе на голову надела.       – Была такая мысль, но мне потроха жалко – буркнула шатенка – А еще псов и соколов. Бедняжки же так без ужина останутся!       – Твое счастье, Мерси, что Ханджи так любит животных – усмехнулась повариха – Хотя... Она права – псы и соколы не должны оставаться без ужина. Надо бы и правда вывалить на тебя потроха, а затем в таком виде отправить на псарню или в сокольничью. Вот зверушки наедятся до отвала!       – Тетушка Агнес! Ну, что вы такое говорите! – воскликнула молодая рабыня – Собакам и птицам нельзя есть ТАКУЮ жирную пищу! У них от этого животы разболятся!       – И то верно! – усмехнулась повариха – Вот видишь, Мерси, ты настолько бесполезна, что тебя даже скормить псам нельзя!       – За что вы так со мной! – заныла Мерси – Что я такого сделала?       – Ты мне платье испачкала, дуреха! – рявкнула Ханджи – А еще выронила из ведра потроха и замарала пол! А ведь мы с Лорой только что здесь все здесь помыли и подмели!       – За что тебе очень БОЛЬШОЕ спасибо, Мерси! – презрительно фыркнула Лора, светловолосая стройная женщина, чуть старше Ханджи – Тетушка Агнес, при всем моем к вам уважении, но я не буду все здесь снова перемывать! Меня Камилла ждет!       – Как она, кстати? Ей уже лучше? – поинтересовалась шатенка. Камилла, четырехлетняя дочь Лоры, была одной из пациенток помощницы доктора.       – Да, кашель уже почти прошел, но она еще не совсем окрепла – ответила женщина – Не переживай, Ханджи, она у меня сильная! Да и твое снадобье творит чудеса!       – Это хорошо! – улыбнулась шатенка – Давай ей его по утрам и перед сном, по две ложки. Я навещу ее, когда буду работать у доктора Штраусса. Но если вдруг...       – Я обязательно обращусь к тебе или к доктору Штрауссу – тепло улыбнулась Лора – Тетушка Агнес... Так я могу идти?       – Да, конечно, иди – кивнула повариха – И поцелуй за меня свою малышку. Скажи, что как только поправится, я приготовлю ей ее любимые грушевые пирожные!       – Если я ей это скажу, то она уже завтра утром будет на кухне! – усмехнулась мама Камиллы.       – Хвала богам, если так! – воскликнула повариха – Так, ладно... Лора, иди уже к Камилле, не заставляй свою малютку так долго ждать тебя. Ханджи, ты тоже можешь идти. Мерси...       – Я тоже могу идти? – робко спросила толстушка.       – Ага! Размечталась! А это, что, я должна убирать?! – рявкнула женщина, кивнув на лежащие на полу потроха – Подбери здесь все и живо тащи все это на псарню и в сокольничью! А как вернешься, вымоешь пол!       – Но... Тетушка Агнес, я так устала! – заныла Мерси – А ведро такое тяжелое! И вообще... Почему это Лоре можно идти к своей дочери? А меня вы к моим деткам не отпускаете?       – Потому что я, в отличие от тебя, забочусь о своем ребенке! Как и ее отец! – презрительно фыркнула Лора – Тетушка Агнес, я, пожалуй, пойду. Если я задержусь хоть ненадолго, то, боюсь, я выцарапаю этой твари глаза!       – Иди-иди... – кивнула старшая рабыня – Не забудь поцеловать за меня малышку!       – И за меня! – воскликнула Ханджи.       – Обязательно! – усмехнулась Лора – За тебя целовать не буду – буркнула она Мерси – Доброй вам ночи, тетушка Агнес! И тебе, Ханджи!       – Доброй ночи, девочка моя! Тебе, Гарри и Камилле!       – Доброй ночи, Лора! Передавай мои наилучшие пожелания Гарри и Камилле!       – Непременно передам! – помахала на прощание Лора, прежде чем уйти с кухни.       – Тетушка Агнес, может, я все же приберусь здесь? – предложила шатенка – Я и на псарню и в сокольничью сходить могу.       – Да-да, пусть идет, раз так хочет! – не могла не вмешаться Мерси.       – Об этом и речи быть не может – нахмурилась повариха – Ты славно потрудилась сегодня, моя дорогая – она ласково улыбнулась своей помощнице – Поэтому ты идешь отдыхать, ты заслужила это – А ты... – она бросила на Мерси крайне недовольный взгляд – будешь отрабатывать хлеб, который жрешь задарма!       – Но я...       – Замолчи! – шикнула на нее женщина – Ханджи, иди, девочка моя... Если я все же решусь на убийство этой бесполезной толстухи, то не хочу, чтобы это кто-либо видел.       – Хорошо, тетушка Агнес, как скажете – усмехнулась шатенка – Доброй вам ночи!       – И тебе, девочка моя, и тебе...

***

      «У госпожи Магнолии и тетушки Агнес очень большое сердце, если они до сих пор терпят это – невольно задумалась Ханджи, пока шла по коридорам замка – Хотя... Мне ее даже немного жалко... Но... С другой стороны... Она ведь даже не старается ничему научиться! Все только ноет, и ноет, и ноет... Будь ее хозяином не Его Светлость, а кто-то другой, ее бы давно прикончили без лишних разговоров! Хотя... Думаю, что если бы она выкинула нечто подобное на глазах у Леви, то он бы точно...».       Осознав, что она только что впервые назвала хозяина по имени, пусть и в мыслях (случаи, когда они были в постели, ни в счет, тогда она вообще не понимала, что говорит), рабыня невольно остановилась.       – Леви... – неуверенно произнесла она имя, которое она не имела права произносить – Леви... – тихо прошептала она, словно пробуя это имя на вкус – Леви... – вновь повторила она – Так! Все! Хватит! А то еще привыкну ненароком! – хихикнула она – Но... Хоть у него и довольно простое имя, но такое красивое! И... Черт! Как же оно ему подходит!       Усмехнувшись сделанным ею выводам, она пошла дальше.       В тот миг ею было принято одно решение.       Отныне в мыслях она всегда будет называть хозяина по имени.       В конце концов, этого ей никто запретить не может...

***

      «А вчера я ночевала в покоях Леви... – с грустью подумала Ханджи, подойдя к двери своей комнаты – Ну... Ничего... Быть может, он позовет меня к себе в мой следующий выходной... – размышляла она, открывая дверь – А если нет, то... Ну, когда-нибудь-то он все равно меня позовет! – решила она, на ощупь пробираясь к столу – Зачем же тогда он сделал меня своей фавориткой? – задалась вопросом она, взяв кресало и зажигая свечу – И...».       – А ты, я смотрю, совсем не торопилась... – неожиданно раздался позади вкрадчивый мужской голос.       – Ваша Светлость? – невольно вздрогнула девушка, резко обернувшись.       – Ждала кого-то еще? – как бы между прочим поинтересовался брюнет, однако от рабыни не укрылось, как опасно сверкнули его серые глаза.       – Честно говоря, я и вас-то не ждала – лукаво улыбнулась Ханджи, наконец взяв себя в руки – Если бы я знала, что вы здесь, то постаралась бы прийти как можно раньше – добавила она, не отказывая себе в удовольствии чуть ли не пожирать глазами вальяжно развалившегося на ее кровати графа – Кстати, Ваша Светлость, могу я узнать, чем вызван ваш визит? – спросила она, изо всех сил стараясь выкинуть из головы далеко не самые целомудренные мысли.       Сам не знаю...       – Да вот, хотел узнать, как ты тут устроилась – ответил Аккерман, с преувеличенным вниманием рассматривая потолок – Все ли у тебя хватает? Не нужно ли что-нибудь еще?       – Но... Господин, вы ведь уже спрашивали меня об этом... – напомнила ему шатенка – Еще позавчера...       – Спрашивал – не стал спорить Леви, мысленно костеря себя последними словами, что не мог придумать оправдание поубедительнее – Но... Тогда ты только поселилась в этой комнате, и, возможно, еще не со всем разобралась... – сбивчиво начал бормотать граф – Вот я и подумал, что, возможно...       – Возможно, вы пришли по другой причине? – поинтересовалась девушка, игриво улыбнувшись хозяину – Совсем по другой причине... – прошептала она, облизывая пересохшие губы и невольно сводя ноги вместе, ибо внизу живота вновь возникло сладкое томление.       – Может... И по другой... – не стал спорить граф.       Он нарочито медленно встал с кровати... Лениво потянулся (Ханджи при этом не смогла сдержать судорожного выдоха, заметив, пусть и всего лишь на несколько секунд, скрытых под рубашкой литых мышц)... Хищно ухмыльнулся... И... Также нарочито медленно направился к своей фаворитке, не сводя при этом с нее взгляда горящих от невыносимого желания серых глаз...       А горящие от невыносимого желания карие глаза не сводили взгляд с него...       Когда их разделяло лишь несколько дюймов, Аккерман, видимо, окончательно потеряв остатки терпения, что-то сдавленно прорычал себе под нос, а затем резко схватил несколько ошарашенную от нечто подобного девушку, притянул ее к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Растерянность рабыни длилась лишь несколько секунд. И вот она уже со всем пылом, на который способна, отвечает на поцелуи хозяина...       Однако...       Длится это недолго...       Совсем недолго...

***

      – Тц, чем это от тебя воняет? – сморщился от отвращения граф. Как бы ему не было приятно целоваться со своей фавориткой, но терпеть этот мерзкий запах он больше не мог.       – Мерси уронила ведро с потрохами – буркнула Ханджи, мысленно обзывая толстушку далеко не лестными словами, за то, что та, пусть и невольно, но разрушила такой волшебный момент.       – На тебя? – решил уточнить Аккерман.       – В том числе – ответила шатенка, кивнув на заляпанный подол.       – Тц, я эту Мерси даже в глаза не видел, но от нее, судя по рассказам Изабель, больше вреда, чем пользы – проворчал граф, негодуя, что из-за какой-то бестолковой рабыни он...       – От нее вообще нет никакой пользы – вздохнула шатенка – Ну, кроме того, что она родила где-то с десяток детей. К счастью, госпожа Магнолия запретила ей их воспитывать. И им это пошло только на пользу.       – Не могу не согласиться – хмыкнул брюнет – Изабель это здорово придумала.       – Да, госпожа Магнолия – мудрая женщина – слегка улыбнулась рабыня.       – Да, мудрая... – не стал спорить Аккерман – Ну, все! Хватит! Я не хочу говорить ни об Изабель, ни, тем более, об этой дуре-Мерси. На самом деле сейчас меня волнует лишь одно.       – И что же, Ваша Светлость? – выдохнула Ханджи, с каждой секундой терпеть все нарастающее сладкое томление становилось все сложнее и сложнее.       – Тебе необходимо вымыться. Как можно скорее – проворчал Леви – Я не намерен терпеть эту вонь.       – Ддд... Да, Ваша Светлость, как пожелаете... – сбивчиво залепетала шатенка – Прошу меня извинить, что предстала перед вами в столь неподобающем виде. Я сейчас же...       – Подожди, не тараторь ты так – жестом остановил ее мужчина – Успокойся, Ханджи, я тебя ни в чем не обвиняю – сказал он, слегка дотронувшись до ее руки – Но... Помыться тебе все же стоит. Поэтому... Идем уже!       – Ку... Куда? – не поняла девушка.       – В мои покои, куда же еще!       – В ва... ваши покои? – такого она явно не ожидала – Но... Но зачем?       – А сама ты как думаешь? – хищно ухмыльнулся граф – Нет, если ты, конечно, не хочешь...       – Хочу! – быстро ответила Ханджи, слишком быстро...       – Тогда идем скорее! – хмыкнул брюнет, протягивая ей руку – Я, надеюсь, в этот раз ты не уснешь в моей купальне? – усмехнулся он.       – Будьте уверены, Ваша Светлость, не усну! – хихикнула она, с готовностью вкладывая свою ладошку в его руку.

***

      – Иди пока в купальню, я сейчас приду – сказал Аккерман, когда они пришли в его покои – Одежду можешь оставить там, Изабель потом кому-нибудь прикажет постирать ее.       – Ваша Светлость, я и сама могу постирать свою одежду – буркнула рабыня – Я постираю ее, когда вернусь в свою комнату.       – Тц, и она, что, должна лежать и вонять до утра?! – проворчал граф.       – Э... До утра? – не поняла шатенка.       – Ты же не думаешь, что я отпущу тебя до утра... – прошептал Аккерман, бережно проведя ладонью по ее щеке.       – Похоже, что и правда не отпустите – усмехнулась Ханджи, накрыв его ладонь своею.       – Не отпущу... – повторил Леви, притянув ее к себе за подбородок и кратко целуя в губы – Так что... Ладно, если так хочется, то можешь постирать одежду. До утра она тебе все равно не понадобится... – хищно ухмыльнулся он.       – Ваша Светлость! Да как вы только можете говорить такое?! – возмущению девушки просто не было предела.       – А что я такого сказал? – пожал плечами граф – Или... Я не прав? Если нет, то, прошу меня извинить, ты можешь хоть сейчас пойти к себе и спокойно постирать свою одежду.       – А? – такого она явно не ожидала.       – Или... – продолжил брюнет – Ты можешь постирать одежду в моей купальне. Там есть все необходимое – вода, чан, мыло, веревка, на которой ты можешь все повесить... Разумеется, на ночь тебе придется остаться в моих покоях, я не позволю тебе бродить по замку в чем мать родила. Ну... Так каким же будет твой выбор, Ханджи? – вкрадчиво поинтересовался он.       На секунду, лишь на секунду, у шатенки появилось мстительное желание сказать хозяину, что она постирает одежду в своей комнате, а затем удалиться из его покоев с гордо поднятой головой. Но...       Другое желание, из-за которого внизу живота все чуть ли не огнем полыхало, оказалось сильнее... ГОРАЗДО сильнее...       – С вашего позволения, Ваша Светлость, я бы хотела постирать свои вещи – с нарочитой холодностью в голосе ответила шатенка – В ВАШЕЙ купальне, если вы, конечно, позволите...       – Позволяю... – как бы Леви не старался (хотя, он вообще не старался), но он так и не смог скрыть самодовольную ухмылку – Иди... Я скоро подойду... – он кивнул на дверь в купальню – Если что потребуется, зови.       – Хорошо, Ваша Светлость, как скажете – кратко поклонившись хозяину, рабыня скрылась в купальне.       – Черт... На секунду я подумал, что она уйдет – чуть слышно прошептал граф, когда остался один – Интересно... Почему? Надеюсь, она не захотела уйти по той же причине, по которой я не захотел ее отпускать... Ох, девочка моя... Ты не пожалеешь, что осталась... Даю слово... – его губы исказила хищная ухмылка.

***

      «Ну, Леви! Ну, ты и наглец! Самодовольный хам и наглец! – обзывала своего хозяина далеко не лестными эпитетами Ханджи, пока остервенело застирывала свое платье и камизу – Ведь он знал... Знал! Знал, что так он ставит меня в безвыходное положение! Ведь... Либо я остаюсь, и тогда он получает то, что хочет... Либо... Я ухожу... Но... Тогда... – она невольно сжала ноги, пытаясь хоть как-то справиться со все возрастающим чувством сладкого томления внизу живота – Тогда... Я не получаю того, что хочу... Ну... И он тоже... Вот только... Как бы мне не хотелось стереть эту самодовольную ухмылочку с его прелестного личика, я... больше... не... могу... терпеть... Черт... Никогда бы не подумала, что могу ТАК желать мужчину... Да я бы вообще никогда не подумала, что смогу желать мужчину! Ох, Леви... Что же ты творишь со мной? Почему тебе стоит лишь только посмотреть на меня, а я уже готова умолять тебя взять меня? И почему я совершенно не могу и, главное, не хочу сопротив...».

***

      – Ваша Светлость! При всем уважении... Но... ЧТО ВЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТВОРИТЕ?! – взвизгнула рабыня, когда ее самым что ни на есть бесцеремонным образом окатили с ног до головы (а, точнее, с головы до ног, ибо она сидела на корточках, пока стирала) холодной водой.       – Мою тебя – как ни в чем не бывало ответил Аккерман, поставив на пол пустое ведро – От тебя несет тухлыми потрохами. Думаешь, я позволю тебе залезть в купальню?       – Во-первых, потроха не тухлые, а свежие, мы бы ни за что не позволили себе кормить ваших псов и соколов тухлятиной – пояснила Ханджи, сделав глубокий вдох, и что есть силы сжав кулаки, которыми она очень сильно хотела ударить одного графа по его самодовольной физиономии – Во-вторых, потроха лишь только немного испачкали мое платье... И, в-третьих... Если вы не хотите, чтобы я мылась в вашей купальне, то так бы и сказали, и я бы... ААА! ВАША СВЕТЛОСТЬ! ДА ЧТО ЗА ТАКОЕ?! – вновь завизжала она, когда на нее обрушилось еще одно ведро холодной воды.       – Кто сказал, что я не хочу, чтобы ты мылась в моей купальне? – нахмурился брюнет – Я лишь не хочу, чтобы ты залазила в нее грязной.       – Ну, конечно! Ведь, обычно в купальни и ванны залазят только чистыми! – фыркнула шатенка, вновь возвращаясь к стирке.       – Не придирайся к словам, ты прекрасно поняла, что я имел в виду – проворчал граф, снимая с себя одежду.       – Да, я поняла... Я все прекрасно поняла... – процедила сквозь зубы девушка, продолжая яростно растирать руками грубую материю платья.       – Так, все, заканчивай уже со своей стиркой и иди сюда – велел Аккерман, забираясь в купальню.       – Спасибо, в этом больше нет нужды, я уже чистая – буркнула шатенка, поменяв воду в чане и принимаясь полоскать свои вещи.       – Ханджи, ты, что, обиделась? – хмыкнул мужчина.       – Нет, Ваша Светлость, я не вправе обижаться на вас – сухо ответила рабыня, выжимая камизу.       – Но, тем не менее, обижаешься – заметил Аккерман – Слушай, но ведь...       Он не договорил. Что-то в ее поведении не давало ему покоя. И, хоть она и сидела к нему спиной, и он практически ничего не видел из-за ее волос, но он не мог не заметить...       Она, что, дрожит?       – Ханджи... У тебя все в порядке? – осторожно спросил граф.       – Да, Ваша Светлость – ее голос звучал четко, значит, она не плакала, но...       Ему это показалось, или он и правда слышал, как у нее стучат зубы?       Отжав платье, шатенка, подхватив его и камизу, осторожно, стараясь не поскользнуться на мокром полу, подошла к веревке. Пока она развешивала одежду, Леви не мог не заметить, что она и правда дрожит, от его внимания также не укрылись и мурашки, выступившие на загорелой кожи.       – Апчхи! – тихо чихнула девушка.       – Будь здорова – неосознанно произнес граф.       – Благодарю вас, господин!       «Что, черт возьми, происходит? – никак не мог понять брюнет – Она ведет себя так, будто бы ей холодно. Но ведь здесь очень тепло! Да и...».       Взгляд против воли устремился к очагу, рядом с которым... рядом с которым стояло два ведра. Два ведра с водой... Два пустых ведра стояло возле чана, в котором рабыня стирала свои вещи. Аккерман невольно задумался – на очаге стояли ведра с горячей водой, справа от очага стояли ведра с теплой водой, слева – с холодной. Он вновь посмотрел на очаг. Ведра с горячей водой были на месте, как и...       Ведра справа... Ведра с ТЕПЛОЙ водой...       Черт... Неужели, я...       – Ханджи, я, что, тебя холодной водой окатил? – осторожно спросил Леви.       – Как будто вы сами не знаете! – недовольно фыркнула шатенка, подставляя под висящие на веревке платье и камизу чан – Ваша Светлость, где я могу взять тряпку, чтобы...       – Да забудь ты про эту чертову тряпку! И немедленно залазь в купальню! – рявкнул граф – Ханджи... Прости... – чуть слышно произнес он, с трудом взяв себя в руки.       – За что? – не поняла рабыня.       – Я... Я перепутал ведра... – неуверенно пробормотал мужчина – Я... Я хотел вылить на тебя теплую воду, но... Взял не те ведра – он кивнул на стоящие у очага ведра – Прошу... Прости меня...       – Так вы... Вы это не специально? – растерянно произнесла девушка, судя по виноватому лицу хозяина, он и правда перепутал ведра и окатил ее холодной водой по ошибке.       – Ну, разумеется, нет! Я бы никогда не поступил так с тобой! – воскликнул брюнет – Ну, же! Иди скорее сюда! Черт, ты же вся дрожишь!       Ханджи невольно обхватила себя руками, ей и правда было очень холодно. Из-за гнева, охватившего ее из-за поступка хозяина, она поначалу этого не замечала, но сейчас, когда выяснилось, что все это оказалось лишь нелепым недоразумением, она наконец почувствовала, что мерзнет. В носу резко защипало...       – Апхчи! – чихнула девушка – Прошу меня извин...       – Нашла время для извинений! – резко перебил ее Аккерман, мысленно костеря себя последними словами – Быстро иди сюда! Осторожнее! Не поскользнись только! Черт! Еще и пол холодный!       Рабыня благоразумно решила подчиниться...

***

      – Вот так... Осторожно... Аккуратно... – сбивчиво бормотал себе под нос граф, помогая девушке забраться в купальню – Ханджи! Мне, правда, так жаль! Я и подумать не мог, что...       – Все в порядке, Ваша Светлость – мягко улыбнулась шатенка, с наслаждением погружаясь в горячую воду – Ничего страшного, каждый может ошибиться...       – Каждый, но ошибся все же я – проворчал брюнет – Иди ко мне... – не дождавшись ответа, он притянул ее к себе и крепко сжал в объятиях – Черт... Какая же ты холодная... – пробормотал он, принимаясь растирать ее спину.       – Ничего, скоро согреюсь – блаженно улыбнулась девушка, прижавшись к груди графа.       Вода была горячей... А тело ее хозяина было еще горячее...       – Вода не слишком холодная? – с нескрываемым беспокойством в голосе спросил Леви, поднося ладони фаворитки к губам и согревая их своим дыханием – Может, стоит добавить еще пару ведер?       – С холодной водой? – хихикнула шатенка.       – Тц, с горячей дура! – буркнул брюнет, слегка поморщившись, когда под водой его случайно коснулась женская ступня. Она все еще была чуть теплой... Не хватало еще, чтобы ты заболела... – проворчал он, продолжая растирать ее плечи и спину.       – Не переживайте, не заболею. Я крепче, чем кажусь на первый взгляд – ответила рабыня, чуть ли не млея от немного грубоватых, но, в то же время, удивительно нежных прикосновений мужчины – Как-то мне довелось бежать несколько лиг босиком по снегу, я тогда не заболела, и сейчас тоже не заболею.       – Когда это было? – нахмурился Аккерман – И почему ты бежала босая по снегу?       Неужели... Ты тогда пыталась сбежать?

***

      – Где-то лет шесть или семь назад – ответила девушка – Моим хозяином тогда был один зажиточный купец. У его жены ночью начались роды, вот меня и послали за повитухой.       – Не понял. Повитуха, что, жила в нескольких лигах? – буркнул Леви – Поближе никого не было?       – Нет, почему же. В том городке жила повитуха, вот только в ту ночь она была занята – принимала роды у жены городского головы.       – Тц... Жена торговца и жена городского головы... Похоже, перед повитухой в ту ночь встал крайне сложный выбор – не мог не заметить брюнет.       – Ну... В общем-то... Да – кивнула Ханджи – Вот только... Жена городского главы рожала двойню, это были ее первые роды, к тому же, они были очень тяжелые. А жена моего хозяина... Ей было гораздо легче... Может быть, потому что под сердцем она носила только одного ребенка. Или потому что у нее уже было двое детей... Кто знает? – пожала плечами шатенка – Но мне все равно приказали бежать в ближайшую деревню за другой повитухой.       – Босиком? – буркнул граф.       – А меня никто и не спрашивал, просто вышвырнули за шкирку и велели без повитухи не возвращаться – просто пугающе спокойно ответила рабыня.       – Твари... – процедил сквозь зубы Леви, еще крепче прижимая к себе девушку.       – Вы слишком строги, Ваша Светлость – слегка улыбнулась шатенка – А как бы поступили вы, если бы ваша жена рожала вам наследника, а ни доктора Штраусса, ни меня бы не было в замке?       – И куда бы вы с ним, интересно, делись? Особенно, ТЫ? – нахмурился Аккерман, бросая на свою фаворитку крайне подозрительный взгляд.       – Ну, я же только предположила! – хихикнула Ханджи – Ну, так что, мой господин? Что бы вы сделали на месте того торговца?       – Уж точно бы не отправил полураздетого ребенка в холод в другую деревню – буркнул мужчина, лениво поглаживая женское бедро.       – У вас доброе сердце, Ваша Светлость! – тепло улыбнулась шатенка.       – Тебе все равно никто не поверит – хмыкнул граф.       – А мне и не нужно – усмехнулась девушка – Главное, что Я это знаю.       – Не сомневаюсь – брюнет кратко поцеловал ее в губы – Ну, так что там с той повитухой? Ты добежала до нее?       – Добежала – кивнула рабыня – К счастью, она согласилась помочь, и, что было еще лучше, у ее племянника была повозка, поэтому до нашего городка мы добрались довольно быстро.       – И ты не успела ничего себе отморозить – буркнул Аккерман, вытаскивая из воды ее ногу и принимаясь массировать ступню.       – Да... Я ничего не отморозила... – прошептала Ханджи, чуть ли не зажмурившись от удовольствия, пока тщательно разминал пальцы ее ног – Вот только... Мы не успели...       – Как это «не успели»? – не понял Леви – Неужели... – его вдруг посетила несколько неприятная догадка – Мать? Ребенок? Оба?       – Да нет! – усмехнулась шатенка – Когда мы приехали, жена моего хозяина уже родила! Здоровую крепкую девочку! САМА! Без повитухи справилась!       – Молодец... – одобрительно кивнул мужчина.       – Да, она молодец! – согласилась шатенка – Вот только... Ее свекровь была недовольна...       – Чем? Тем, что она девку родила? – поинтересовался граф.       – Нет, этому-то она как раз и обрадовалась – ответила рабыня – У нее уже было четверо внуков и вот, наконец, долгожданная внучка! Нет, недовольна она была тем, что ее невестка, жена ее старшего сына, посмела родить ребенка сама! Без чьей-либо помощи! Словно крестьянка какая-то!       – Да как она посмела! – деланно строгим голосом воскликнул Леви – Всю семью опозорила!       – И не говорите! – хихикнула девушка – Но... Как бы то ни было... Все тогда закончилось хорошо... Повитуха, раз уж она все равно приехала, осмотрела мать и ребенка, и сказала, что с ними все в порядке... Ребенок родился здоровым... Мать, хоть и была вымотана, чувствовала себя хорошо...       – И ты ничего себе не отморозила... – добавил Аккерман.       – И я ничего себе не отморозила! – весело воскликнула Ханджи.       – Надеюсь, ты и сегодня ничего себе не отморозишь – проворчал граф, вновь крепко прижимая к себе фаворитку и снова начиная растирать ее плечи.       – Ваша Светлость, ну, в самом деле! Что я могу себе отморозить? Еще и в середине лета! – хихикнула рабыня.       – Откуда я знаю? – буркнул брюнет, бережно поглаживая ее по рукам – От тебя вообще всего можно ожидать!       Шатенка на это ничего не ответила. Она лишь прикрыла глаза и отдалась во власть сильных мужских рук, скользящих по ее телу. Поначалу они оглаживали ее спину, плечи, руки, живот, а затем...

***

      – Ва... Ваша Светлость? Что... Что вы делаете? – сдавленно выдохнула девушка, почувствовав, как его ладони по-собственнически сжали ее груди.       – Согреваю тебя, разве непонятно – над ухом рабыни раздался вкрадчивый мужской голос.       – Но... Но ведь я... Я уже согр... АААА! – не смогла сдержать вырвавшийся наружу стон, когда граф слегка прикусил мочку ее уха.       – Согрелась, говоришь? А это что такое? – он кончиками пальцев ее руке, покрытой мурашками.       – Это... Это не от холода... – чуть слышно прошептала шатенка, поучаствовав как между ног вновь возникает некое сладкое томление.       – Дрожишь ты тоже не от холода? – спросил он, слегка прикусив чувствительную кожу на ее шее.       – Не... Нет, не от холода... – простонала девушка, невольно запрокидывая голову назад и запуская пальцы в смоляные пряди волос.       – Точно? – его ладони вновь перемещаются к ее груди, оглаживают впалый живот...       – АААА! – вскрикивает шатенка, почувствовав пальцы хозяина у себя между ног – Ва... Ваша... Св... Свет... Светлость...       – Что-что ты сказала? – как бы между прочим спросил брюнет, просто непозволительно медленно поглаживая влажные складочки.       – Леви... Леви... Леви... – рабыня лепечет имя хозяина словно молитву.       – Прекрасно! – хищно ухмыляется Аккерман, резко меняясь со своей фавориткой местами и прижимая ее к бортику ванной.       – Ва... Ваша Светлость... Вы... Вы, что, хотите прямо здесь? – пискнула Ханджи, уже догадываясь, что задумал граф.       – А почему бы и нет? – хмыкнул мужчина, продолжая ласкать девушку между ног – Или... Ты имеешь что-то против?       – Как... Как я ВООБЩЕ могу быть против? – рабыня была уже не в силах сдерживать рвущиеся наружу стоны – Ваша Св... Леви... – судорожно выдохнула она, едва заметив крайне недовольный взгляд хозяина – Прошу... – она уже даже не пыталась скрыть мольбу в голосе.       – Как я могу отказать такой прекрасной даме... – нахально улыбнулся брюнет, резко хватая рабыню за бедра и притягивая ее к себе.

***

      – АААА! – кричит Ханджи, почувствовав ЕГО в себе – Леви... – она обвивает руками его шею – О... Леви... Ой! – пискнула девушка, потеряв равновесие и чуть было не погрузившись под воду.       – Осторожнее... – усмехнулся граф, подхватывая фаворитку – Держись...       – Хо... Хорошо... – кивает она, спешно хватаясь за бортики.       – Вот так... – одобрительно кивает мужчина – Держись крепко... Ты ведь не... Ханджи... – он вдруг вспоминает о чем-то крайне важном.       – Да, Ваша Светлость?       – Снадобье... Пожалуйста, скажи, что ты пила снадобье... – спрашивает он чуть ли не умоляющим голосом.       – И вы вспомнили об этом прямо сейчас? – прыснула шатенка.       – Ханджи! Не зли меня! – рявкнул граф.       – И в мыслях не было! – хихикнула рабыня – Не беспокойтесь, Ваша Светлость – тепло улыбнулась она – Я приняла его еще в обед. Так что... – на смену теплой улыбке приходит улыбка лукавая.       – Мы можем продолжить... – хищно ухмыляется Аккерман, резко толкаясь вперед.       А через несколько минут в купальне слышен только плеск воды, громкие женские стоны и рванное дыхание...

***

      Ханджи что есть силы хватается за бортики, дабы не соскользнуть в воду, но... Черт! Как же это сложно! Если бы не граф, сжимающий ее бедра, она бы уже давно с головой оказалась под водой. А еще... Как же ее раздражало то, что она не могла дотронуться до хозяина! Обнять его за шею... Запустить пальцы в его волосы... Провести ногтями по его спине...       Но...       Даже несмотря на это...       Черт возьми! КАК ЖЕ ЕЙ БЫЛО ХОРОШО!

***

      Леви понимает, что его идея предаться любовным утехам в ванной была несколько... непродуманной в тот момент, как Ханджи чуть было не соскальзывает в воду. Нет, он довольно быстро находит решение, но... Придерживать девушку и одновременно доставлять ей и себе удовольствие, стоя при этом на коленях в мраморной купальне... Черт! Как же это неудобно! Еще ему жутко не нравилось то, что ни он, ни она не могли прикасаться друг к другу: он – из-за того, что держал ее за бедра, она – из-за того, что сжимала пальцами бортики. А ведь ему так хотелось провести рукой по ее лицу... Проложить дорожку поцелуев по ее шее... Ласкать ее грудь...       Но...       Даже несмотря на это...       Черт возьми! КАК ЖЕ ЕМУ БЫЛО ХОРОШО!

***

      А когда нарастающее с каждой минутой напряжение в месте слияния двух разгоряченых тел стало поистине невыносимым...       ИМ ОБОИМ СТАЛО ЕЩЕ ЛУЧШЕ...

***

      – Оооох... – только и смогла выдохнуть Ханджи, когда чувство сладкого томления охватило все ее тело.       – Мо... Можешь... Можешь уже опустить бор... бортики... – сбивчиво пробормотал Леви прислонившись спиной к прохладному мрамору купальни и наконец с наслаждением вытянув затекшие ноги.       – Я... Я не могу... – пролепетала девушка, в очередной раз тщетно пытаясь разжать свои пальцы.       – Что значит «не можешь»? – не понял граф.       – Пальцы... Не... Не слушаются... – пояснила рабыня.       – Ох, горе ты мое... – вздохнул брюнет, с трудом «пробираясь» к своей фаворитке – Тц, на кой черт ты их так сильно сжала? – ворчит он, не без труда отрывая ее пальцы от бортика.       – Я... Я не хотела соскользнуть в воду... – пояснила девушка, отрешенно наблюдая за тем, как хозяин «борется» с ее онемевшими пальцами.       – Но ведь я тоже держал тебя! – буркнул Аккерман, наконец «расправляясь» с последним пальцем – Или ты не думаешь, что я бы не справился?       – Ну, почему же... Просто... Вы также были заняты и кое-чем другим... – смущенно улыбнулась шатенка.       – Одно другому не мешает – хмыкнул мужчина, вновь облокачиваясь спиной о бортик и притягивая к себе фаворитку – Ханджи?       – Да, Ваша Светлость? – девушка неосознанно водит кончиками пальцев по его груди.       – Теперь ты согрелась? – усмехается Леви, перебирая пальцами влажные каштановые пряди.       – О! Не то слово! – хихикает шатенка, уткнувшись в грудь хозяина – Вернее... Чуть не сгорела!       – Это хорошо! – слегка улыбается граф, притягивая ее к себе за подбородок и кратко целуя в губы – Значит... Теперь нам ничто не мешает...       – Что? – настороженно спрашивает рабыня.       – Помыться! – объявляет мужчина, осторожно отстраняя от себя девушку, а затем вылезая из купальни.       – Ваша Светлость? Куда вы? – растерянно спрашивает девушка, еще секунду назад нежившаяся в объятиях хозяина – Что-т...

***

      Однако договорить она не успевает, ибо в этот момент брюнет как раз тянется за чем-то на полке, тем самым невольно (а, может, и нет) демонстрируя ей поистине потрясающий вид на свою крепкую спину и не менее крепкий зад.       «Черт... Сзади также хорош, как и спереди» – невольно облизывается Ханджи, пока самым что ни на есть бесцеремонным образом пожирает глазами хозяина.       И это...       Не укрывается от его взора...

***

      – Что, нравится? – самодовольно ухмыляется Аккерман, нарочито медленно направляясь обратно к купальне.       – Нравится – игриво улыбается девушка. Она уже давно перестала отрицать свое влечение к хозяину, перед самой собой уж точно. Да и... После всего того, что между ними было, стесняться или смущаться его было, по крайней мере, глупо.       – Мне тоже... – кивнул граф, мельком окидывая взглядом женское обнаженное тело – Ну, так что, ты готова?       – К чему? – не поняла рабыня.       – А ты сама не догадываешься? – хмыкнул брюнет, положив на бортик ванной щетку, небольшой кусок мыла, а также небольшую склянку с какой-то прозрачной жидкостью.       – Ваша Светлость, вы, что, меня снова мыть собрались? – удивилась Ханджи.       – А ты имеешь что-то против? – поинтересовался мужчина, ловко забираясь в купальню.       – Да нет... – пожимает плечами девушка.       – Вот и славно! – усмехается Леви, усаживаясь позади фаворитки, резко притягивая ее к себе и крепко сжимая ее бедра между своими ногами.       – Ваша Светлость, вам так удобно? – усмехается рабыня, ибо ей почему-то кажется забавным та поза, в которой они сейчас сидят – Вы меня так держите, чтобы не убежала?       – Тц, ты же не маленький глупый ребенок, за которым приходится бегать по замку с куском мыла и ковшом с водой по всему замку? – буркнул граф, выливая на голову шатенки ковшик с водой (на этот раз – с теплой).       – Нет, я смиренно принимаю свою судьбу... – девушка опускает голову в знак послушания – Мне никуда не деться от вас, Ваша Светлость...       Повторяй это себе почаще, девочка моя...       – Мудрое решение – одобрительно кивает мужчина, тщательно намыливая волосы фаворитки – Глаза закрой.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – отвечает Ханджи, покорно закрывая глаза – А что это? Благовония? – спрашивает он, почувствовав едва уловимый аромат.       – Ага – кивает граф, брызгая несколько капель на каштановые волосы – Извини, но других у меня нет. Не терплю их вонь.       – Понимаю вас, Ваша Светлость. У большинства благовоний очень резкий запах, мне они тоже не очень нравятся.       – А вот у твоих волос, напротив, очень приятный запах – говорит Леви, с наслаждением вдыхая легкий травяной аромат – Ты их травами натираешь, что ли?       – Нет, что вы, Ваша Светлость! – хихикает рабыня – Я делаю особые травяные настойки и использую их вместо благовоний, когда мою волосы. Они гораздо полезнее. Да и волосы после этого очень мягкие и послушные.       – Да, я заметил – шепчет граф, бережно пропуская между пальцами мягкие как шелк волосы.       – Хотите, я и вам сделаю какую-нибудь настойку? – предложила Ханджи.       – Я буду тебе очень благодарен – отвечает Аккерман, тщательно массируя кожу головы.       – Есть предпочтения? Какие травы добавить в настойку? – спрашивает рабыня, чуть ли не млея от прикосновений хозяина.       – Полагаюсь на твой выбор – говорит брюнет, отжимая волосы и тем самым убирая с них лишнюю пену. Он уже собирается было вылить девушке на голову очередной ковшик с водой, как вдруг она, шумно задержав дыхание, погружается под воду.       – Договорились! – весело восклицает она, возвращаясь «на поверхность».       – Тц, и зачем ты это сделала? – проворчал мужчина.       – Но ведь так намного быстрее! – тут же находит ответ рабыня – Чем если бы выливали на меня ковшик за ковшиком!       – Зато надежнее – буркнул Аккерман, все же выливая на нее пару ковшиков – Тц, а теперь ты вся в мыле!       – Оно все равно смоется – безразлично пожала плечами Ханджи, смывая рукой мыло с плеча.       – Да, смоется – не стал спорить граф. От откинул влажные каштановые волосы вперед и... как следует «прошелся» щеткой по узкой женской спине.       – Знаете, моя спина не такая уж и грязная – слегка поморщилась шатенка – Не стоит так тщательно ее тереть.       – Я буду тереть твою спину так, как считаю нужным – буркнул мужчина, проводя щеткой по одному из крестообразных клейм на ее спине. Как бы он хотел навеки стереть их с ее тела! Но... Увы, даже ему это было не под силу... – Тц, ты словно кол проглотила! Успокойся! Расслабься! – проворчал он, ибо девушка и правда была очень напряжена.       – Расслабишься тут, когда вы тут чуть ли не кожу с меня содрать пытаетесь – фыркнула она, вновь поморщившись, когда он слишком сильно надавил на ее лопатку.       – Ладно, пожалуй, ты права. Ты действительно не слишком грязная – вздохнул Леви – Значит, поступим иначе.       – Как, Ва... Ооо! – чуть слышно простонала она, почувствовав, как крепкие мужские ладони огладили ее спину.       – Нравится? – хмыкнул Леви, проведя намыленными ладонями по ее плечам и рукам.       – Еще как! – усмехнулась рабыня, невероятно грациозно поднимая над водой правую ногу.       – Ладно, намек понял – слегка улыбнулся брюнет, намыливая изящную женскую ногу – Левую, пожалуйста... Черт! Ты что творишь, дура?! – рявкнул он, когда она со всего размаху плюхнула ногу в воду, обдав их обоих целым шквалом брызг.       – Простите, Ваша Светлость! – заливисто расхохоталась Ханджи – Я... Я просто не смогла удерж... Ай! – вскрикнула она, когда он довольно ощутимо укусил ее за плечо – Ваша Светлость! Вы что делаете?! – воскликнула она, даже не пытаясь скрыть возмущение в голосе.       – Прости, не смог удержаться – хищно ухмыльнулся граф, также слегка прикусывая кожу на шее своей фаворитки, чем вызвал ее судорожный вздох – Так ты мне дашь помыть твою левую ногу, или нет?       – Пожалуйста... – над водой показалась вторая нога.       – Как великодушно с твоей стороны! – хмыкнул брюнет, с нескрываемым удовольствием проводя ладонью по стройной женской ноге – Можешь опускать ее. И... Только попробуй снова обрызгать меня! – она этого не видела, но отчетливо себе представляла, как опасно сузились серые глаза – Иначе... Я тебя утоплю! – прошипел он.       – Как пожелаете, Ваша Светлость! – хихикнула она, опуская ногу. На этот раз очень осторожно и аккуратно.       – Ну, можешь же, когда захочешь – прошептал Леви ей на ухо, оглаживая ладонями ее грудь и живот – Дальше сама справишься или... продолжить? – вкрадчиво поинтересовался он.       – Са...Сама... – судорожно выдыхает она, все еще ощущая на теле его прикосновения – Ваша Светлость... Вы не могли бы...       – Только не говори, что я должен отвернуться – нахмурился брюнет.       – Ну... Вообще-то, я именно это и хотела вас попросить – невинно улыбается рабыня.       – Ханджи... Тебе нечего стыдиться... – он бережно берет в руку ее ладонь – Я видел тебя ВСЮ, и, поверь, у тебя прекрасное тело... И ты... Тоже прекрасна... – шепчет он, приподнимая ее голову за подбородок и нежно целуя ее в губы.       – Благодарю вас, Ваша Светлость... – чуть слышно прошептала шатенка, смущенно опустив взгляд – Но... Понимаете... Здесь дело вовсе не в стыде... Просто... Мне несколько неловко, когда...       – Все-все! Я понял! Можешь больше ничего не говорить! – воскликнул мужчина – Только... Отвернуться здесь будет не очень удобно – но жестом указал на купальню – Но... Я могу закрыть глаза.       – Подглядывать не будете? – с нескрываемым подозрением в голосе спросила Ханджи.       – Клянусь честью дома Аккерман! – торжественно объявил глава дома Аккерман, демонстративно прикрывая глаза ладонью.       – Ну, если так, то у меня нет причин вам не верить – усмехнулась рабыня.       Леви сдержал свое слово. Как бы не был велик соблазн, он ни разу не посмотрел на девушку.       – Ваша Светлость... Можете открывать глаза... – наконец раздался тихий женский голос.       Аккерман убрал ладонь с лица, наскоро ополоснул лицо водой и... вдруг наткнулся взглядом на сидящую рядом с ним фаворитку, с лица которой...       Не сходила лукавая улыбка...

***

      – В чем дело, Ханджи? – осторожно спросил граф – Почему-то эта улыбка его не на шутку настораживала.       Ты что опять задумала, хитрюга очкастая?       – Ваша Светлость... Могу я обратиться к вам с просьбой?       – Да, конечно – кивнул брюнет – Я слушаю тебя.       – Могу ли я... – ее улыбка стала еще более лукавой (а это, вообще, возможно?) – Помыть вас...       – Че... Чего?! – если бы Леви не сидел, прижавшись спиной к бортику, то он бы точно соскользнул в воду от неожиданности.       – Ну... Вы меня уже три раза вымыли, а я вас ни разу... – сбивчиво начала рабыня – Вот я и хотела... отблагодарить вас... – невинно улыбнулась она – Ну... Если вы не хотите, то...       – Почему это «не хочу»? – брякнул не подумав граф.       – Так, значит, все же хотите! – широко улыбнулась рабыня.       – Да... Хочу... – чуть слышно прошептал брюнет. Он с детства просто терпеть не мог, когда кто-то к нему прикасался. Он не позволял никому, кроме матери, одевать себя, причесывать, умывать, мыть. Да и то это было до того, как ему исполнилось шесть или семь лет, потом он предпочитал заботиться о себе сам. Как бы леди Кушел не возмущалась из-за того, что ее сын слишком рано стал самостоятельным (для нее уж точно), она ничего не могла с этим поделать. Кенни, к ее крайнему неудовольствию, принял сторону племянника, справедливо заметив, что «нечему мальчишке и дальше прятаться за мамкину юбку, пора уже и самому уметь зад подтирать». С аргументами графа Аккермана спорить никто не решился.

***

      – Ваша Светлость... Простите... Я не должна была... – виновато опустила голову девушка, от которой не укрылась некоторая неуверенность и настороженность в голосе хозяина – Прошу вас... Забудьте, что я только что сказала. Если я хоть чем-то вас...       – Не надо... – жестом перебил ее граф – Ханджи... Прекрати уже постоянно за все извиняться... – он бережно взял ее за руку – Поверь... Ты не сказала ничего плохого... Просто... – он тяжко выдохнул – Для меня это... Это сложно... – наконец выдавил из себя мужчина.       – Ничего... Я все понимаю... – тепло улыбнулась рабыня, ободряюще сжимая ладонь хозяина – Если вы не хотите, то...       – Но я ХОЧУ! – ей показалось, или в его голосе она и правда услышала отчаяние? – Просто... Я...       – Мы можем попробовать – предложила Ханджи – И... Если что-то пойдет не так, то... Вы сразу же мне об этом скажете. Хорошо?       – Хорошо – согласился брюнет. Ему было крайне сложно принять такое решение и он был искренне благодарен своей фаворитке, что она приняла его за нее.

***

      Рабыня тепло улыбается хозяину. Затем берет в руки мыло, тщательно намыливает руки и... смотрит на графа, словно спрашивая разрешения. Тот, после нескольких секунд раздумий все же кивает. Девушка осторожно, словно боясь спугнуть его, дотрагивается до угольно черных волос, невесомо проводит под ними пальцами, а затем, так и не встретив сопротивления, уже гораздо увереннее начинает намыливать волосы хозяина.       Когда Ханджи еще только подносила к нему руки, Леви мог думать лишь об одном.       Только бы не дернуться... Только бы не оттолкнуть ее... Лучше уж сразу отказаться, чем потом обидеть ее...       Но...       Он не сказал ей ни слова, никак не дал ей понять, что против этой затеи...       «Все... Теперь назад дороги нет... – обреченно подумал мужчина, когда тонкие женские пальчики неуверенно коснулись его шевелюры – Теперь ты обязан идти до конца... Даже если... Тебе будет мерзко и противно от этого...».       Вот только...       Когда пальцы его фаворитки ловко скользили по прядям его волос, Аккерман вдруг понял, что ему нисколько ни мерзко и не противно...       Наоборот...       «Черт... Как же это приятно... Какие же у нее нежные руки...» – блаженно прикрыл глаза брюнет, всецело отдаваясь на милость «нежных» рук своей рабыни...

***

      Что до Ханджи, то от нее не укрылась реакция хозяина на ее действия. Заметив, как он, до этого всем своим видом демонстрировавший настороженность и недоверие, расслабился, перестал сжимать кулаки, опустил плечи, прислонился головой к бортику, она не смогла сдержать вздоха облегчения. Ей было крайне сложно признаться в этом даже самой себе, но ей просто претила мысль, что он может оттолкнуть ее, не дать прикоснуться к себе, а то и вовсе, разозлившись, побьет и выставит за дверь. Но, к счастью, этого не произошло...       «Похоже, тебе это нравится, Леви... – Ханджи с нескрываемой нежностью смотрела на своего хозяина, на его расслабленное тело, умиротворенное выражение лица, легкую мечтательную улыбку на губах – Приятно видеть тебя не только хладнокровным и невозмутимым правителем, но и просто человеком... Жаль, что это бывает так редко... – грустно улыбнулась она, продолжая осторожно намыливать угольно-черные пряди – Но... Тем ценнее эти мгновения...».

***

      – Ваша Светлость...       – Ммм? – неопределенно промычал Аккерман, чуть ли не млея от прикосновений тонких женских пальцев к своим волосам.       – Постарайтесь, пожалуйста, не открывать глаза, я смою мыло с ваших волос – попросила Ханджи.       – Хорошо – кивнул граф, он вдруг понял, что без каких-либо сожалений может позволить ей сделать с ним ВСЕ, что она захочет.       Через несколько секунд он чувствует, как по его голове, лицу, плечам стекает теплая вода, а тонкие женские пальцы ловко скользят по его волосам, за ушами, шее.       – Все! Можете открывать глаза! – раздается веселый женский голос.       Первое, что видит мужчина, вновь открыв глаза, это улыбающееся лицо своей фаворитки.       – Все хорошо? – осторожно спрашивает она, слегка касаясь его руки.       – Да, Ханджи, все хорошо – искренне улыбается Леви, накрывая ее ладонь своею – Спасибо тебе...       – За что? – удивляется шатенка – Я же ничего такого не сделала!       – Это ты так думаешь... – загадочно улыбается Аккерман, поднося к губам ее ладонь – Я бы хотел, чтобы ты продолжила.       – Что продолжила? – не поняла рабыня.       – Мыть меня, что же еще! – хмыкнул брюнет – У тебе это хорошо получается!       – Ваша Светлость, это, что, был комплимент? Мне? – нарочито громко охнула рабыня, схватившись за сердце.       – Вот только в обморок тут падать не надо – буркнул граф.       – А я и не собиралась! – весело воскликнула девушка, хватая щетку – Неужели я похожа на девицу, которая из-за каждого пустяка в обморок падает?       – Нисколько... – усмехнулся Аккерман – Я вообще не могу представить ситуацию, из-за которой ты могла бы упасть в обморок. Ну, только если это не голодный обморок, конечно – добавил он, бросая краткий взгляд на ее чересчур худое тело – Тц, и как вообще можно быть такой тощей! – проворчал он.       – Не похоже, чтобы вас чем-то не устраивало мое тело – буркнула шатенка, откидывая назад каштановую копну волос, тем самым обнажая свою грудь.       – А я разве сказал, что меня не устраивает твое тело? – сказал Леви, невольно облизывая губы от открывшегося ему «вида» – Наоборот, у тебя прекрасное тело – он провел кончиками пальцев вдоль ее щеки, шеи, ключиц – Но оно все равно очень тощее! – не мог не напомнить он.       – Вообще-то, с тех пор, как я живу в вашем поместье, я немного поправилась – буркнула Ханджи, тщательно намыливая щетку и делая знак хозяину, чтобы он повернулся к ней спиной.       – Да, я заметил – кивнул Леви, выполняя просьбу фаворитки – Но... Этого все равно недостаточно! Тебя же, едва осень наступит, любым ветром может сдуть!       – Вы преувеличиваете – фыркнула рабыня, осторожно проводя щеткой по крепкой мускулистой спине – Никогда не слышала, чтобы человека ветром сдувало!       – Значит, ты никогда не была в Стоунфере осенью – сказал Аккерман, слегка прикрыв глаза от удовольствия, пока она намыливала его спину – У нас осенью бывают такие ветра, что может и корову на крышу забросить.       – Что, и у вас в поместье такое бывало? – хихикнула шатенка, смывая со спины хозяина мыльную пену – Все, Ваша Светлость! Можете поворачиваться.       – Нет, но в деревнях, я слышал, такое случалось довольно часто – ответил граф, разворачиваясь лицом к своей рабыне – Так что... Будь осторожна... Ты весишь намного меньше коровы... – хмыкнул он, крепко сжимая ее бедра.       – Это был еще один комплимент? – лукаво улыбнулась девушка.       – А сама как думаешь? – нахально ухмыльнулся Аккерман.       – Думаю, вам лучше отпустить меня, а то... Мыть вас так не очень удобно... – хихикнула она, лениво проведя кончиком ногтя по мускулистой груди хозяина.       – Ладно, как скажешь – хмыкнул Леви, кратко целуя фаворитку в губы, прежде чем отпустить ее       Затем он вальяжно устроился у бортика, жестом показав Ханджи, что она может продолжить.       Усмехнувшись своим мыслям, девушка вновь взяла щетку и принялась осторожно намыливать грудь, руки и живот хозяина.       – Ваша Светлость, в Стоунфере и правда такие сильные ветра осенью? – спросила она, аккуратно проводя щеткой по плечу графа.       – К счастью, не каждый день, но, да, бывают – ответил Леви, поднимая ногу, чтобы девушка могла также «заняться» и ею.       – Уже в начале осени? – поинтересовалась она, аккуратно проводя щеткой по крепкой мужской ноге.       – Да нет, ранняя осень в Стоунфере чаще всего почти такая же теплая, как и лето – ответил он, опуская одну ногу в воду и поднимая другую – А вот ближе к зиме... Да, тогда и начинаются эти ветра. Дуют чуть ли не до первого снега... А затем начинаются метели...       – Ясно... – вздохнула шатенка, намыливая вторую ногу.       – А почему ты спрашиваешь? – нахмурился граф, окинув фаворитку подозрительным взглядом.       – Просто интересно – пожала плечами рабыня, смывая мыльную пену с плеч хозяина – Я никогда не была в Стоунфере раньше, вот я и подумала, что здесь всегда также тепло, как и летом.       Однако думала она совершенно о другом...       Значит, нужно бежать до наступления холодов. Или попытаться придумать, как я смогу выжить в лесу зимой...       – Да, летом у нас почти всегда очень жарко – согласился Леви – Хотя... Помню где-то лет пять-шесть назад выдалось крайне холодное и дождливое лето. Тот год выдался крайне неурожайным, если бы не слишком холодные осень и зима, то моим подданным бы тяжко пришлось... – печально вздохнул правитель.       – Но Стоунфер выстоял... ВЫ выстояли... – тепло улыбнулась хозяину шатенка.       – Да, МЫ выстояли – согласился мужчина – Вопреки всему мы выстояли...       – К счастью, это лето очень жаркое – сказала Ханджи, обмывая руки графа – Но и не засушливое, и не слишком дождливое. Думаю, вы соберете хороший урожай!       – Да, мне тоже это говорят – кивнул Аккерман – Значит, мы сможем как следует подготовиться к зиме и пережить ее.       – Да, это самое главное! – воскликнула рабыня – Ну, Ваша Светлость, я закончила – объявила она, смыв остатки пены. Дальше, думаю, вы и сами справитесь.       – Можешь продолжить, я не против – нахально улыбнулся мужчина.       – А вот я против! – заявила девушка – Если вы позволите мне сделать это, то, значит, мне тоже придется позволить вам то же самое.       – Что ж, справедливо – не стал спорить граф – Тоже будешь отворачиваться? – хмыкнул он.       – Разумеется! – Ханджи с готовностью повернулась к хозяину спиной – Подглядывать не буду!       – Клянешься?       Ох, Леви... Я бы, как и ты, поклялась честью своего дома, но, что толку от чести дома, который для всех больше не существует?       – Клянусь... – отвечает рабыня – Своей жизнью... – добавляет она.       Она, все равно, принадлежит лишь ТЕБЕ ОДНОМУ...       – Не стоит давать таких клятв... – отвечает граф – Я тебе верю... – он уже пожалел, что в шутку попросил ее поклясться – Все, я закончил, можешь поворачиваться.       – Хорошо, Ваша Светлость! – Ханджи в мгновение ока обернулась лицом к хозяину.       – Вода уже почти остыла – сказал Аккерман, чувствуя, что из обжигающе горячая вода в купальне постепенно становится чуть теплой – Если хочешь, я могу согреть еще...       – Зачем? – удивилась девушка – Мы оба уже помылись... Зачем нам и дальше здесь сидеть? Ну... Если вы хотите... – неуверенно прикусила губу шатенка, вспомнив, что в купальне они не только мылись.       – Думаю, ты права, больше нет никакого смысла и дальше сидеть здесь – брюнет, как и она, тоже вспомнил об их «не совсем удачном опыте» – Подожди, не вылезай! – остановил он фаворитку, заметив, как она уже перекинула ногу через бортик – Пол холодный, я брошу пару полотенец.       – Ваша Светлость, но это же вовсе необязательно!       – Обязательно – буркнул Леви, кидая ей под ноги белое полотенце – Встань на него! – тоном, не терпящим возражений, велел он.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – Ханджи послушно опустила сначала одну, а затем и вторую ногу на полотенце.       Едва она вылезла из купальни, как ее вдруг завернули в другое полотенце, подхватили на руки, а в следующую секунду...       А в следующую секунду она уже лежала на кровати графа...

***

      – Вы когда успели постель расправить? – несказанно удивилась рабыня, обнаружив, что лежит не на покрывале из черного бархата, а на белых шелковых простынях.       – Тебя сейчас только это волнует? – хищно усмехнулся Аккерман, нависая над девушкой.       – Ну, вообще-то, нет – лукаво улыбнулась шатенка, обвивая руками шею хозяина – Сейчас меня больше волнует то, что вы собираетесь делать сейчас.       – Догадайся... – хмыкнул граф, впиваясь в ее губы.       Он яростно сминает ее губы своими... Его руки властно обхватывают ее талию... Он раздвигает коленом ее ноги...       И...       Не встречает никакого сопротивления...       Наоборот...       Она пылко целует его в ответ... Ее руки скользят по его спине... Она послушно раздвигает свои ноги...       – Ооох... Леви... – Ханджи просто не в силах сдержать стон, когда его губы касаются ее шеи. В порыве страсти она еще сильнее впивается ногтями в выбритый затылок мужчины...       И...       Расплата не заставляет себя ждать...

***

      – Ай! – пискнула она, когда он довольно ощутимо куснул ее за шею.       – А не надо было хулиганить – нарочито строгим голосом произнес граф, проводя языком по месту укуса.       – А я... Я думала, что вам нравится, когда я хулиганю... – пролепетала девушка, ласково поглаживая кончиками пальцев его затылок.       – Нравится... – не стал спорит мужчина – А еще... А еще мне нравится наказывать тебя, когда ты хулиганишь... – прошептал он ей чуть ли не в самые губы.       – Тогда... Накажите и за это... – игриво улыбнулась Ханджи, прежде чем провести ногтями по всей спине хозяина.       – Заметь... Не я это предложил... – хищно ухмыльнулся граф, резко хватая ее за запястья и запрокидывая ее руки ей за голову.       – Аааа... – рабыня не может сдержать стон, когда его губы прокладывают дорожку из поцелуев по ее шее, ключицам, ложбинке между грудей – Леви... – тихо всхлипывает он, почувствовав, как он обводит языком ореол ее соска – ЛЕВИ! – вскрикивает она, когда он резко кусает ее за сосок – Леви... Прошу... Пожалуйста... – умоляюще хнычет она, едва его рука, сначала несколько раз властно сжавшая ее грудь, невероятно медленно оглаживает ее живот. Она чувствует, как его шершавые мозолистые пальцы практически касаются ее лона...       И это...       Разжигает внизу живота поистине невыносимый огонь желания...       С ума сойти! Мы... Мы же... Совсем недавно... Но... Я хочу... Черт! КАК ЖЕ Я ХОЧУ!

***

      – Что ты хочешь, Ханджи? – вдруг раздался спокойный мужской голос.       – А?       Рабыня растерянно уставилась на своего хозяина, который с интересом наблюдал за своей фавориткой. Да, его голос был просто пугающе спокоен. А вот глаза... А в глазах полыхало просто дикое желание. Такое же желание, она была уверена, он видит и в ее глазах...       – Я, что, это вслух сказала? – смущенно спросила девушка, чувствуя, как на щеках появляется предательский румянец.       – Ага – кивнул Леви – Ну, так что? Что ты хочешь, Ханджи? – повторил он свой вопрос.       – Ну, полагаю, того же, чего и вы – игриво улыбнулась рабыня.       – И чего же я хочу, по-твоему? – нарочито безразлично спросил мужчина.       – Вы мне скажите... – она бросила на него томный взгляд.       – А, может, ты сама мне скажешь? – жарко прошептал ей чуть ли не в самые губы брюнет – Ведь я первым задал вопрос.       – У меня есть предложение получше – заявила рабыня.       – И какое же? – поинтересовался Аккерман.       – Перестать разговаривать и наконец уже получить то, чего мы оба ТАК хотим – ответила она, качнув бедрами навстречу хозяину.       – О... Девочка моя, как я могу отказать тебе? – хищно ухмыльнулся Леви, сию же секунду отпуская ее запястья и резко притягивая ее к себе за бедра.

***

      – АААА! – громко вскрикивает девушка, когда они становятся одним целым.       – Ну? Ты этого хотела, Ханджи? Не так ли? – хмыкнул граф, резко толкнувшись в ней.       – ДА! – чуть ли не кричит рабыня, бросая на хозяина пылкий страстный взгляд – Да, Леви... Вы... Вы ведь тоже этого хотели? – простонала она, прикрыв глаза от наслаждения.       – Даже не представляешь как... – выдохнул мужчина, впиваясь в ее губы страстным поцелуем.       Дальнейшие разговоры между ними становятся совершенно бессмысленными...

***

      Это так не похоже на прошлую ночь... Леви не был нежен, осторожен и чуток... Напротив... Он был словно зверь, сорвавшийся с цепи... Он покрывал ее тело пылкими требовательными поцелуями и яростными укусами... Властно, собственнически, хватался руками за ее плечи, талию, бедра, ноги...       И...       Резко и грубо двигался внутри нее, не испытывая ни капли страха из-за того, что может навредить ей...       Честно говоря, он вообще ничего не чувствовал...       Кроме одного желания...       Неукротимого... Дикого... Необузданного...       ОБЛАДАТЬ...

***

      Ханджи понадобилось лишь несколько секунд, чтобы понять, чего именно желает ее хозяин. Нет, он это, конечно, уже знала...       Но...       Она и подумать не могла, что его желание ТАК велико!       Шатенка с трудом выдерживала такую настойчивость, властность, грубость и решительность. Казалось, граф поставил перед собой цель раздавить ее, пронзить ее насквозь, выпить из нее все соки... И... рабыня не имела ни малейшего понятия, как она вообще может справиться с этим...       Но...       В то же время...       Каждый его поцелуй, укус, прикосновение, движение...       Приносили ей поистине ни с чем не сравнимое удовольствие...       А еще...       Вызывали дикое неукротимое желание...       ОБЛАДАТЬ...

***

      И вот она уже страстно целует его губы, лицо, шею, плечи, не стесняясь иногда слегка прикусывать бледную кожу... Ее руки скользят по его крепкому мускулистому телу... Ногти слегка царапают бритый затылок и безжалостно царапают его спину... Она мгновенно отзывается на каждый его толчок, активно двигая бедрами...       И...       Никак не может прекратить стонать и неистово повторять его имя...       А еще...       Она вдруг понимает, что ей этого мало...       Она хочет БОЛЬШЕГО...       И...       Она это получит...       Непременно получит...

***

      – А? Что за... – Леви, до этого исступленно целовавший тонкую женскую шейку, вдруг обнаружил себя лежащим на спине, а Ханджи в это время преспокойно себе устраивалась на его бедрах – Ты что это задумала? – нахмурился Аккерман – Что...       Однако договорить он не успел, ибо в этот самый момент она впилась в его губы пылким страстным поцелуем. Благоразумно решив, что добиться ответа от нее он может и позже, граф с не меньшей страстностью и пылкостью отвечает на поцелуй. Его руки скользят по ее спине, крепко обхватывают талию... Он уже собирался было опрокинуть ее на подушки и вернуть себе «главенствующее положение», как вдруг...       – Черт... – сдавленно выдыхает брюнет, почувствовав, ее губы, язык и зубы на своей шее – Черт... Черт... Черт... – он с трудом сдерживает рвущиеся наружу стоны, когда она проводит языком по его шее, ключицам, груди, доходя чуть ли не до самого живота – Какого черта?! – рявкает он, когда эта сладостная пытка неожиданно заканчивается – Ты что творишь, идиотка?! – чуть ли не шипит он, бросив крайне недовольный взгляд на свою фаворитку, сидящую на его бедрах и улыбающуюся ему загадочной улыбкой – Ханджи, что ты задумала? – нерешительно спрашивает он, ибо эта улыбка ни на шутку настораживает его, если не пугает.       Вместо ответа рабыня продолжает улыбаться, затем кратко, но не менее страстно целует хозяина в губы, а потом...       А потом она начинает двигаться...

***

      Первые несколько секунд Леви находится в крайнем ступоре, не имея ни малейшего понятия, что ему делать.       А затем...       А затем он еле сдерживается, чтобы не застонать от наслаждения, ибо Ханджи делает что-то поистине невероятное...       Она, в отличие от него, стоны сдерживать вовсе не собирается... Она запрокидывает шею... Сладко постанывая, проводит рукой по своей груди и животу... Затем наклоняется и слегка прикусывает верхнюю губу хозяина... Потом выгибает спину... Открывает глаза... Бросает на мужчину пылкий взгляд, от которого у него внутри все чуть ли не переворачивается... На ощупь находит сильные мужские ладони, вольготно устроившиеся на ее бедрах и накрывает их своими маленькими ладошками...       И...       Яростно двигает бедрами...       Леви чувствует, что с каждой секундой напряжение в месте слияния двух разгоряченных тел становится просто невыносимым, он понимает, что долго он это просто не выдержит...       А Ханджи...       А Ханджи, словно ничего не замечая, продолжает скакать на нем как на необъезженном жеребце (Аккерман вдруг с ужасом понимает, что это, вообще-то, первый раз, когда его пытается «объездить» женщина)....       Какая-то его часть понимает, что стоит позволить ей закончить, что осталось совсем немного и они оба наконец-то достигнут наивысшего блаженства...       Но...       Инстинкты собственника все же оказываются сильнее...

***

      С поистине животным рычанием он резко опрокидывает несколько растерявшуюся от этого девушку на спину, чуть ли не вжимая ее в кровать и начинает яростно толкаться внутри нее...       Хватает лишь нескольких толчков, чтобы скопившееся внизу живота напряжение наконец-то вспыхнуло ярким пламенем и разлилось приятной негой по их разгоряченным телам...       – Оооо... – сладко простонала девушка, с наслаждением растянувшись на кровати.       – Да уж... – выдохнул граф, откинувшись на подушки – Да... Кстати... Ханджи...       – Ммм? – неопределенно промычала шатенка, говорить что-либо более-менее связное не было ни сил, ни желания.       – А что... что это вообще было? – несмотря на его нынешнее состояние, он не мог не задать этот вопрос.       – А?       И тут она вдруг осознала, ЧТО ИМЕННО она сделала...

***

      – О, нет! – рабыня в ужасе прикрыла рот рукой – Нет! Нет! Нет! Что я наделала?! Черт! О чем я вообще думала?! Ваша Светлость! Простите меня! Умоляю! Простите меня! Я... Я... – сбивчиво лепетала она, отодвигаясь чуть ли не на самый край кровати и чуть ли ни с головой закутываясь в одело.       – Ханджи, в чем дело? – не понял Аккерман, поведение его фаворитки ни на шутку его настораживало, если не пугало – Что случилось?       – Мой господин... Мне крайне стыдно за мое поистине недопустимое поведение... – пробормотала она, спрятав свое пылающее от стыда лицо в подушках – Я готова принять любое наказание, которое вы сочтете нужным. Даю слово, этого больше никогда не повторится...       Никогда не повторится?! Что значит «никогда не повторится»?!       – Ханджи... Прошу... Успокойся... – Леви, совершенно не понимая, что сейчас происходит, осторожно подвинулся к девушке и бережно дотронулся до ее руки – Все хорошо... Ничего страшного не произошло... Ну, все-все... – он аккуратно притянул ее к себе и обнял за талию – Все хорошо... – повторил он ласково поглаживая ее по волосам.       – То есть, вы на меня не сердитесь? – осторожно спросила рабыня, которую несказанно удивило, что ее хозяин, вместо того, чтобы побить ее, почему-то обнимает и успокаивает ее – И... Наказывать тоже не будете?       – За что мне тебя наказывать, дурочка? – усмехнулся брюнет, слегка прикасаясь губами к ее лбу.       – Ну... За то, что я сделала... – неуверенно прошептала девушка.       – Поверь, за ТАКОЕ ни один мужчина не посмеет тебя наказать – хмыкнул граф – Кстати, а где ты этому научилась? – не подумав, спросил он, и тут же прикусил язык, но было уже поздно.       – Нет! Нет! Нет! Прошу... Не спрашивайте меня... – пролепетала Ханджи, спешно пытаясь выбраться из объятий хозяина, однако эта затея изначально была обречена на провал.

***

      – Успокойся... – велел Леви – Да прекрати ты дергаться! – рявкнул он, когда она снова попыталась отодвинуться от него – Ты же чуть с кровати не упала! – буркнул брюнет, вновь притягивая ее к себе.       – Простите... – чуть слышно прошептала рабыня, уткнувшись лицом в грудь хозяина.       – Прекрати уже извиняться – проворчал мужчина, осторожно поглаживая ее по спине – И... Будь добра, ответь на мой вопрос.       – Простите... Но... Но... Я... Я не могу... – тяжко вздохнула шатенка.       – И почему же? – нахмурился Аккерман. Если еще несколько секунд назад он уже решил было отложить этот разговор на другой раз и сменить тему на более безобидную, то сейчас он уже ничего не мог с собой поделать.       Я должен узнать это... НЕМЕДЛЕННО...       – Если... Если я скажу, то... то вы... Вы станете презирать меня... – пролепетала девушка, по-прежнему пряча лицо на груди графа – Вы... Вы возненавидите меня...       – Зачем ты говоришь такое, Ханджи? – удивился брюнет – Почему ты так думаешь? – спросил он, приподнимая ее лицо за подбородок – Не отводи взгляд! – велел он, ибо она старалась смотреть куда угодно, но только не на него.       – Потому что это правда... – прошептала рабыня, мельком взглянув на хозяина.       – Я не разрешал тебе отводить взгляд! – рявкнул граф, обхватывая ее лицо ладонями, и резко разворачивая к себе – В чем дело, девочка моя? – уже гораздо мягче спросил он – Неужели ты думаешь, что я и правда могу презирать тебя? Что я возненавижу тебя?       – Да – решительно заявила девушка – Потому что... Иначе просто и быть не может... – тяжко вздохнула она, опуская взгляд       – А это уже мне решать, а тебе – буркнул брюнет, вновь резко поднимая ее лицо, тем самым вновь заставляя взглянуть на него – Поэтому... Будь добра... Скажи мне правду... Хоть в чем-нибудь... – чуть слышно прошептал он.       Однако она его услышала...       И эта фраза...       Заставила ее почувствовать себя виноватой...

***

      Он так добр к ней... Внимателен... Заботлив... Да, для него она не более чем постельная игрушка, мимолетное развлечение...       Но...       С тех пор, как на ее запястьях появились так ненавистные ей металлические браслеты, никто, НИКТО не относился к ней так, как он... Не просто как к рабыне, живой вещи, существу, ненамного более полезным, чем безмозглая скотина (а, может, и менее)... Нет... Она искренне верила, что он видит в ней...       ЧЕЛОВЕКА...       «Я не могу быть до конца честной, но кое-что я все же должна ему рассказать. После того, что между нами было, он имеет право это знать – с трудом решилась шатенка – Даже если... Даже после этого он больше никогда не посмотрит на меня...».

***

      – Ваша Светлость, помните, я рассказывала вам о господине Петерсоне? – спросила Ханджи.       – Да, помню – кивнул мужчина – Это ведь он обучил тебя лекарскому делу? – уточнил Аккерман, неосознанно дотронувшись до шрама, оставленного вепрем.       – Да, он – ответила шатенка, также проводя кончиком пальца по этому шраму – Его сын купил меня с одной-единственной целью – ухаживать за его отцом. А когда господин Петерсон скончался... То и я стала не нужна... – печально вздохнула девушка.       – Он продал тебя – Леви не спрашивал, он утверждал.       – Ага – кивнула рабыня – Отвел меня на невольничий рынок на следующий же день после похорон отца. Там меня купил господин Джеймс. А он был... Он был... Я даже не знаю, как сказать... – несколько замялась Ханджи.       – Говори, как есть – велел граф.       – Он был хозяином... дома наслаждений – она наконец смогла подобрать подходящее слово.       – Борделя что ли? – брякнул мужчина.       – Да, это слово больше подходит – согласилась шатенка.       – А этот... этот господин Джеймс... Он... Он нанял тебя, чтобы ты работала на кухне? Или помогала по хозяйству? – осторожно поинтересовался мужчина, уже догадываясь, какой ответ получит.       – Да. Я готовила, убирала, стирала и делала еще другую работу, если не... Если не... развлекала гостей... В основном, я именно этим и занималась... – горько усмехнулась Ханджи.       – Как... Как долго это продолжалось? – бесцветным голосом спросил Аккерман.       – Около четырех-пяти месяцев – ответила девушка – У господина Джеймса была одна пагубная страсть...       – Я догадался... – проворчал Леви, невольно сжав руки в кулаки.       – О, нет! Вы все не так поняли! – воскликнула рабыня, догадавшись, о чем он только что подумал – Нет, он ни к кому даже не прикасался в борделе! И за его пределами, думаю, тоже... – чуть слышно добавила она – Нет, его страстью были карты...       – Карты? – такого Аккерман даже и не ожидал – Что значит «карты»?       – То и значит – вздохнула девушка – Он и дня не мог прожить, не сыграв хотя бы одной игры.       – Ясно... – кивнул граф – И часто ли он выигрывал?       – Да почти никогда – фыркнула шатенка – Хорошие ли у него были карты или плохие, он совершенно не умел этого скрывать, а другие игроки этим пользовались... Из-за этого он едва сводил концы с концами, не успевал расплачиваться с одними долгами, как появлялись новые.       – Странно... Мне почему-то всегда казалось, что бордели – это довольно прибыльное дело – нахмурился мужчина.       – Возможно, это и так – не стала спорить Ханджи – Но... Не в случае с господином Джеймсом. Он довольно часто... – начала было она – Довольно часто... Посылал к тем, кому был должен, девушек, чтобы они... расплатились с его долгами... – наконец сказала она – Ваша Светлость... Простите... Я вам рассказываю такие гнусные и мерзкие вещи... – виновато опустила взгляд рабыня.       – Ничего... Я ведь сам хотел узнать правду – Леви вновь приподнял ее лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза – А ты... – он понимал, что ему не следует задавать этот вопрос, но он ничего не мог с собой поделать, он непременно должен узнать это – А тебя...       – Да, бывало... – уклончиво ответила рабыня – Какое-то время ему удавалось с помощью девушек расплачиваться с долгами... Но... Какими бы искусными они не были в постели...       – Деньги они все равно заменить не могли – закончил ее мысль граф.       – Да, вы правы – кивнула шатенка – Когда господин Джеймс понял, что дела его совсем плохи, он постепенно начал продавать то, что у него было, поскольку от своей пагубной привычки избавляться он не мог и не хотел...       – Тебя он тоже продал – пришел к выводу мужчина.       – Да, меня тоже... – ответила девушка – Что ж, теперь вы знаете все... – тяжко вздохнула она.       Не все, а только то, что ты посчитала нужным мне сказать...       – Спасибо, что рассказала – сухо поблагодарил ее Аккерман.       – Не стоит благодарности. Давно надо было рассказать – чуть слышно произнесла шатенка, осторожно выскальзывая из объятий хозяина – Вы имеете права знать, что пустила в свою постель падшую женщину – добавила она, садясь на кровать.       – Не понял... Это кто еще здесь падшая женщина? – нахмурился брюнет – И... Куда это ты собралась, позволь спросить? – проворчал он, заметив, что она собирается встать.       – Заберу свою одежду и пойду... – бесцветным голосом произнесла рабыня.       – Чего?! – такого Леви явно не ожидал – Ты не забыла, что твоя одежда, вообще-то мокрая?       – Ничего, как-нибудь дойду – безразлично пожала плечами Ханджи – Переночую на кухне, а завтра вернусь в дортуар, надеюсь мой тюф... Ай! – только и успела вскрикнуть она, обнаружив, что лежит на спине – Ва... Ваша Светлость? В чем дело? – удивилась она, увидев нависающего над ней хозяина. Своего крайне недовольного хозяина, судя по всему, пытающегося испепелить ее взглядом...       – Так, я не понял, ты куда это собралась? – чуть ли не прошипел граф, обхватывая запястья фаворитки и зажимая ее ноги между своими бедрами – Я тебя разве отпускал?! И что за чушь ты вообще несешь?! Что значит, ты переночуешь на кухне?! Что значит, ты вернешься в дортуар?! КАКОГО ЧЕРТА, ХАНДЖИ?!       – Но... Но... Ваша Светлость... Разве вы не... – бессвязно лепетала шатенка, которая была более чем уверена, что он вышвырнет ее за дверь, едва узнает правду.       – Я не считаю тебя падшей женщиной, Ханджи – вздохнул Аккерман – Ты лишь делала то, что тебе велел твой хозяин. Ты нисколько не виновата, что он оказался тем еще мерзавцем...       – То есть... То есть... Вы на меня не сердитесь? Не презираете меня? – с нескрываемой надеждой в голосе спросила девушка.       – Ну, конечно же нет, дурочка! – усмехнулся мужчина, слегка прикоснувшись губами к ее лбу – Я же уже сказал, что ни один бы мужчина не стал злиться на тебя из-за этого. Кстати... – его губы исказились в хищной ухмылке.       – Что такое, Ваша Светлость? – осторожно спросила рабыня, которую ни на шутку встревожила эта ухмылка.       – А чему еще ты научилась в борделе? Покажешь? – вкрадчиво поинтересовался он.       – Ваша Светлость! – воскликнула девушка, с трудом сдерживая клокочущий внутри гнев – Да как вы... Ммм...       Договорить ей не дали его губы, впившиеся в ее собственные...       Ханджи вдруг понимает, что спать они явно лягут нескоро...

***

      На следующее утро она вновь просыпается в объятиях хозяина. Первое, что она видит проснувшись, это граф, бесцельно разглядывающий балдахин над кроватью.       – Доброе утро, Ваша Светлость! – тепло улыбнулась она мужчине.       – Доброе утро – слегка улыбнулся Аккерман, кратко целуя ее в губы – Как спалось?       – Прекрасно! – воскликнула шатенка – А вам?       – Тоже хорошо – ответил брюнет.       – Ваша Светлость... То, что я рассказала вам прошлой ночью... – начала было рабыня.       – Не надо, Ханджи – жестом остановил ее Леви – Я уже говорил тебе, что ни в чем тебя не виню, ты не сделала ничего плохого, лишь выполняла приказы своего хозяина.       – Спасибо вам... Спасибо вам, Ваша Светлость... Вы... Вы так добры ко мне... – чуть слышно прошептала девушка, уткнувшись в грудь мужчины.       – Тебе не за что благодарить меня, Ханджи – ответил Аккермна, ласково поглаживая ее по волосам. Хотя... Кое-что ты все же можешь сделать для меня...       – Все, что угодно, мой господин!       – Покажешь, чему ты научилась в борделе? – хмыкнул граф, слегка хлопнув ее по заду.       – Ваша Светлость! – возмущению рабыни нет предела – Да вы...       – Я же не говорю сейчас – граф будто и не замечает ее негодования – У меня сегодня много работы, у тебя, полагаю, тоже. А вот потом...       – Ладно... – буркнула шатенка.       – А? Что-что, прости? – не понял мужчина.       – Я покажу вам, ЧЕМУ ИМЕННО я там научилась – пояснила рабыня – Но... Вы правы, сейчас явно не подходящий момент – сказала она, ловко выскальзывая из объятий хозяина и вскакивая с кровати.       «И кто меня за язык тянул?» – задался вопросом брюнет, наблюдая за сладко потягивающейся обнаженной девушкой.       – Да, сейчас у нас есть дела поважнее – кивнул Аккерман, также вылезая из постели.              Что ж, поиграем, я с нетерпением жду твоего следующего хода, девочка моя...              Будь уверен, Леви, я тебе ТАКОЕ покажу! Чтобы ты вспоминал это, когда вы с твоей женой будете пытаться зачать тебе наследника...              С такими мыслями они оба зашли в купальню, где их ждала крайне неприятная неожиданность.

***

      – Какого черта?! – рявкнул граф, обнаружив разлитую на пол воду, разбросанные мокрые полотенца, щеку, плавающую в самой купальне, а также валяющийся рядом с опрокинутым ведром кусок мыла.       – Похоже, мы вчера здесь не прибирались – пришла к выводу Ханджи.       – Да уж... – только и смог произнести Аккерман, с удивлением обнаружив, что прошлой ночью даже и не подумал об уборке. А ведь раньше он бы даже уснуть не смог, если бы увидел где-то в другой части замка пыль и не был бы уверен, что ее вытрут. Он бы не поленился пойти и проверить все лично. И прибраться самому, если потребуется. А тут... Такой бардак! Чуть ли не у него под носом! А он... Даже и не подумал об этом... Черт! Да он просто-напросто забыл!       «Она на меня плохо влияет – подумал граф, бросив краткий взгляд на свою фаворитку, которая, также как и он, с любопытством осматривала купальню – Но... Почему-то меня это нисколько не беспокоит... Более того, меня это устраивает... Меня это более чем устраивает...».       – Надо бы прибраться здесь – тоном, не терпящим возражений, объявил брюнет.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – слегка поклонилась рабыня – Я сейчас же...       – Ты сейчас же оденешься – резко перебил ее Леви – Иначе... – он невольно облизнулся, бросив голодный взгляд на ее обнаженное тело, на несколько секунд задержавшись на ее груди, на которой отчетливо выделялось несколько следов, по очертаниям подозрительно напоминающих зубы.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – игриво улыбнулась шатенка, мигом догадавшись, о ЧЕМ ИМЕННО он думает – А вы... Вы сами не хотите одеться? – как бы между прочим поинтересовалась она.       – Успею – кратко ответил мужчина – Но... Речь сейчас не обо мне... Давай уже... Одевайся! ЖИВО! – велел он, а затем, не удержавшись, пару раз смачно шлепнул по заднице.       – Ай! – взвизгнула от неожиданности девушка – Ладно-ладно! Я поняла! Сейчас оденусь!       – Вот то-то же... – хмыкнул мужчина, наблюдая за тем, как она снимает с веревки свою одежду, попутно беря ведро с водой и тряпку.

***

      Любопытную картину застала Ханджи, когда, одевшись, хотела было обратиться к хозяину.       «Я много чего в жизни повидала, но... Правитель графства, который утром голым моет пол в купальне... Если бы я не видела этого собственными глазами, то ни за что бы не поверила... – подумала шатенка, наблюдая за тем, как ее хозяин сосредоточенно вытирает мраморный пол – Но... Черт... Зад у него что надо...» – невольно улыбнулась своим далеко не самым целомудренным мыслям девушка.       – Наслаждаешься видом? – ухмыльнулся Аккерман, мигом возвращая свою фаворитку из ее далеко не самых приличных фантазий.       – Ага! – весело воскликнула рабыня, даже и не думая ничего отрицать. Какой в этом смысл? Она ведь откровенно пялилась на него – Ваша Светлость, позвольте помочь вам – спохватилась она. Действительно, что это она? Граф тут по полу ползает с тряпкой... А она, рабыня... Ни черта не делает!       – Не нужно – покачал головой Леви, вытирая очередную лужу – Лучше пока приведи себя в порядок и сделай что-нибудь со своими волосами – он бросил крайне недовольный взгляд на растрепанную каштановую копну – Расческу возьмешь на полке.       – Как пожелаете, Ваша Светлость – кивнула девушка, набирая воды в умывальник.

***

      Когда ее лицо было умыто, а волосы были тщательно расчесаны и заплетены в тугую косу, граф уже закончил с уборкой.       – А вы быстро – не могла не заметить шатенка, осматривая чуть ли не сверкающую от чистоты купальню.       – Тц, тут делов-то было минут на пять, десять от силы – фыркнул брюнет – Ты тоже, кстати, быстро управилась – сказал он, бросая краткий взгляд на рабыню.       – Тут делов-то было минут на пять, десять от силы – хихикнула она, повторяя его фразу.       – Снова дерзишь? – усмехнулся Аккерман, ласково проводя рукой по ее щеке.       – И в мыслях не было, мой господин! – невинно захлопала ресницами девушка, накрывая его ладонь своею.       – Ладно, я верю – слегка улыбается граф – Ханджи... – как бы ему не хотелось расставиться с ней, но он при всем желании не может запереться с ней в своих покоях на целый день.       – Я понимаю, Ваша Светлость – тепло улыбнулась рабыня – Что ж... Видимо, мне пора... С вашего позволения... – она склонилась перед ним в изящном реверансе.       – Иди... – кивнул брюнет – Хотя... Подожди... – он резко притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы – Вот теперь иди...              Поскорее...              Чуть было не добавил он...              Ханджи была далеко не дурой, поэтому, прекрасно обо всем догадавшись, она, почтительно поклонившись хозяину, поспешила удалиться.       Даже если...       Отчаянно хотела остаться...

***

      После ухода своей фаворитки Леви, тяжко вздохнув, залез в купальню и с головой погрузился в практически ледяную воду.       Сейчас это было ему крайне необходимо...

***

      Забежав ненадолго в свою комнату, чтобы забрать свою сумку (даже работая на кухне, она никогда не расставалась с ней на случай, если кому-нибудь потребуется помощь), а также скрыть следы от прошлой ночи, которые не были спрятаны под одеждой, Ханджи побежала на кухню.

***

      Днем не происходило ничего особенного. Граф, как обычно, работал с бумагами, разбирался вместе с управляющим и экономкой с делами поместья, тренировался с мечом и луком, немного проехался верхом...       И...       Думал о прошлой ночи...

***

      Рабыня весь день также занималась вполне себе обыденными делами. Резала овощи и мясо... Месила тесто... Ходила на птичник и в сады... Даже нашла время навестить Эрена... А также выполняла и другие поручения тетушки Агнес...       И...       Думала о прошлой ночи...

***

      В общем, и для Леви, и для Ханджи это был вполне обычный ничем не примечательный день...

***

      – ААА!       – Что там за крики? Помирает кто-то что ли? – проворчала тетушка Агнес, услышав чей-то душераздирающий крик – КЭТИ! О, боги! Девочка моя, что с тобой? – вскрикнула она, бросившись лежащей на полу молодой рабыне – Ханджи! Ханджи! Иди сюда скорее!       – Что случилось? – спросила шатенка, мигом отбрасывая метлу, которой до этого подметала пол, и хватая свою сумку.       – Нога... – всхлипнула Кэти, хватаясь за правую ногу – Я... Я, кажется, запнулась... – она кивнула на валяющийся на полу небольшой чугунный котелок.       – Я же велела этой дурехе-Мерси убрать его! – рявкнула повариха – А она, видимо, обрадовавшись, что ее не заставили убираться, сбежала, все побросав! Ух, попадись она мне!       – Кэти, пожалуйста, дай мне осмотреть твою ногу – попросила помощница доктора.       – Да, девочка моя, пусть Ханджи посмотрит – добавила тетушка Агнес.       – Хо... Хорошо... – чуть слышно прошептала девушка, все же убирая свою руку.       – О, боги! Что с ней? – ахнула старшая рабыня, увидев распухшую покрасневшую лодыжку своей помощницы.       – Похоже, на растяжение – ответила Ханджи, осторожно дотрагиваясь до покрасневшей кожи – Я сделаю компресс. Тетушка Агнес, могу я взять котелок?       – Да, конечно, девочка моя! – воскликнула повариха – Бери все, что нужно!       – Ханджи... Это... Это сильно серьезно? – нерешительно спросила Кэти, вновь дотронувшись до опухшей лодыжки.       – Нет, это просто растяжение – ответила шатенка, доставая из сумки нужные травы – Я сделаю компресс, к утру опухоль спадет. Не обещаю насчет завтра, но, думаю, послезавтра с тобой уже все будет в порядке.       – Это хорошо – вздохнула тетушка Агнес – Я поговорю завтра с госпожой Магнолией, чтобы она разрешила тебе отлежаться.       – Спасибо вам, тетушка Агнес – слегка улыбнулась Кэти – И тебе, Ханджи...       – Пока меня благодарить не за что, я еще ничего не сделала – усмехнулась молодая целительница, ставя котелок на огонь.

***

      – Вот, теперь все готово – сказала шатенка, сделав компресс «пострадавшей» и надежно замотав ее лодыжку повязкой.       – Спасибо тебе, Ханджи – поблагодарила ее девушка.       – Пустяки! – слегка улыбнулась молодая целительница – Так, нам нужно придумать, как довезти тебя до дортуара. Тебе нельзя напрягать ногу.       – Но... Но как же я пойду... – растерялась Кэти – Ты... Ты же не понесешь меня? – она нерешительно посмотрела на шатенка.       – О, боги, Кэти! О чем ты только думаешь! – всплеснула руками тетушка Агнес – Ты, конечно, не такая толстуха, как наша Мерси, но все же покрепче Ханджи будешь. Да ты же ей спину сломаешь! На меня тоже можешь не рассчитывать! Мои ноги и меня-то еле носят! Боюсь, еще и тебя они не потянут. Но... Не беспокойся – продолжила она, заметив, как погрустнела молодая рабыня – Я уже обо всем позаботилась... – самодовольно ухмыльнулась повариха.       – Позаботились? Что значит...

***

      – КЭТИ! Что с тобой? – неожиданно раздался крайне обеспокоенный мужской голос.       – Льюис! – ахнула молодая рабыня, увидев невысокого крепкого юношу – Что... Что ты тут делаешь?       – Мне сказали, что ты упала и ушиблась – пояснил помощник садовника – Прошу... Скажи, что ты в порядке! – чуть ли не закричал он, бросившись к своей возлюбленной.       – С ней все будет хорошо, Льюис. Просто небольшое растяжение – попыталась успокоить юношу Ханджи, осторожно дотронувшись до его руки.       – Правда? – неуверенно спросил помощник садовника.       – Правда, Льюис – Кэти слегка сжала ладонь любимого – Ханджи уже обо всем позаботилась – она показала на свою перевязанную лодыжку.       – Здорово! Спасибо тебе, Ханджи! – он широко улыбнулся шатенке.       – Не за что – молодая целительница также ответила ему улыбкой – Так ты сможешь отнести Кэти в дортуар? – спросила она.       – Разумеется! – решительно заявил юноша, ловко подхватывая на руки тихонько пискнувшую от неожиданности девушку.       – Тетушка Агнес, если позволите, то я пойду с ними – попросила шатенка – Я хочу убедиться, что с Кэти все будет в порядке.       – С ней и так все будет в порядке! Я же с ней! – возмутился было Льюис, однако, заметив, три пары глаз, которые чуть ли не испепеляли его взглядом, мигом стушевался – Но... Будет лучше, если ты пойдешь с нами, Ханджи – все же признал он – Так, на всякий случай... – добавил он.       – Конечно, иди, Ханджи! – кивнула повариха.       – Спасибо вам, тетушка Агнес! Я вернусь, как только...       – Не нужно возвращаться, девочка моя – покачала головой женщина – Как поможешь Кэти, можешь идти отдыхать, дальше мы и сами управимся. А ты... – она грозно посмотрела на Льюиса – Только попробуй уронить или навредить моей дорогой Кэти! Я тебе кишки за это выпотрошу! Запеку их в пироге и заставлю сожрать! Ты понял меня?       – По... Понял, тетушка Агнес – залепетал ни на шутку испугавшийся юноша – Не... Не беспокойтесь! Я... Я донесу Кэти в целости и сохранности! Даю слово!       – Я прослежу – сказала шатенка, бросив на помощника садовника довольно красноречивый взгляд.       – Э... Может, уже пойдем? – спросила Кэти – Пока вы его до смерти не напугали и он в обморок от страха не упал!       – Кэти! Да как ты можешь! – воскликнул Льюис.       – Да, пожалуй, ты права – согласилась тетушка Агнес – Идите... Ханджи, проследи за всем как следует... Кэти, будь осторожна. Завтра можешь отдохнуть, а вот послезавтра я жду тебя на кухне. Ханджи тогда будет работать у доктора Штраусса, а без нее и без тебя я с этой дурехой-Мерси совсем с ума сойду!       – Хорошо, тетушка Агнес, как скажете – усмехнулись обе рабыни.

***

      Попрощавшись с поварихой, Ханджи, Льюис и Кэти не спеша пошли к женскому дортуару. Там Льюис, осторожно положив возлюбленную на тюфяк, поцеловав ее и пожелав доброй ночи, поспешил уйти, ибо мужчинам-рабам было запрещено приходить в женский дортуар. Как и женщинам-рабыням в мужской, собственно...       – Вот так, все хорошо – сказала шатенка, помогая Кэти поудобнее положить ногу – Думаю, мне лучше остаться здесь на ночь и присмотреть за тобой.       – Ханджи! Но ведь ты же в замке живешь! Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности! – воскликнула девушка.       – Не думаю, что меня накажут. Я же не делаю ничего плохого – пожала плечами шатенка, осматриваясь по сторонам в поисках незанятого тюфяка.       – Ханджи, ну что со мной может случиться! – всплеснула руками рабыня – Я же даже встать сама не смогу.       – Не переживай, Ханджи – добавила Анна – Мы присмотрим за Кэти. Верно, Пиа? – кивнула она своей дочери.       – Можешь даже не сомневаться! – воскликнула молодая девушка, еще практически девочка, слегка обнимая «пострадавшую» за плечи – Мы с мамой глаз с нее спускать не будем!       – Видишь? За мной есть кому присмотреть – усмехнулась девушка.       – Ну, если так, то мне тогда не о чем беспокоиться – слегка улыбнулась молодая целительница – Но, если...       – Мы сразу же пойдем к тебе – закончили ее мысль Анна и Пиа.       Что ж, видимо, здесь ее помощь и правда больше не требовалась. Поэтому, объяснив, как сделать компресс, если вдруг лодыжка снова заболит, Ханджи, попрощавшись со всеми, вышла из дортуара.

***

      Она уже практически дошла до замка и как раз собиралась свернуть на тропинку, ведущую к кухне (не через парадную дверь же ей заходить), как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидала хозяина, лениво прислонившегося к каменной стене замка и пристально наблюдающего за ней. Едва он понял, что она заметила его, его губы исказились в самодовольной ухмылке. Посмотрев на нее еще несколько секунд своими пронзительными серыми глазами, он жестом поманил ее к себе.       Рабыня, сделав сначала несколько неуверенных шагов, чуть ли не бегом бросилась к хозяину, словно ее тянула к нему какая-то неведомая сила...       Когда между ними оставалось лишь несколько шагов, Леви, видимо, потеряв всякое терпение, резко притянул ее к себе и кратко, но не менее пылко, поцеловал ее в губы. Затем, с трудом оторвавшись от ее губ, граф, крепко сжав ладошку девушки в своей руке, повел ее к неприметной ни чем и примечательной двери. Вспомнив, куда ведет эта дверь, Ханджи не смогла сдержать улыбки. Внутри нее все просто трепетало от предвкушения, а внизу живота вновь возникло чувство сладкого томления...       Едва они оказались в его покоях, как Леви подхватил шатенку на руки и без лишних церемоний бросил ее на кровать.       Когда граф стаскивал с нее одежду и осыпал страстными требовательными поцелуями ее тело, Ханджи вновь почувствовало то, чего не испытывала уже много лет.              СЧАСТЬЕ...