Ответы Сасагавы Рёхея

Перевёрнутая восьмёрка – бесконечность, которую уместить в рамки человеческой жизни невозможно. Сердце может сделать лишь определённое число ударов перед тем, как остановиться, а лёгкие в один момент могут перестать вбирать в воздух. Числа и формы всегда определяли жизнь, систематизировали, и само понятие бесконечности по итогу становилось более досягаемым и простым. Тело, как и положено, могло сделать бесчисленное количество движений, но лишь в пределах своей нормы, и всех этих условностей для Рёхея внезапно стало мало. Сасагава ужасен в математике, он плох в литературе, да и удача от того из раза в раз отворачивалась, будто какое-то проклятье, однако боксёр был готов до разорванной плёнки кассеты смотреть боксёрские поединки с участием великого мастера бокса Паопао. Рёхею было и этого мало – ему как можно быстрее хотелось стать сильнее, подражая мастеру и не по-детски отбивая о грушу кулаки. Можно сказать, что Сасагава учился не сдаваться. Он и повязки тогда начал носить не снимая, чтобы никто не видел синяков и ссадин, а не только для того, чтобы стягивать опухшие руки. Останавливаться не хотелось, и бинты каждый раз приходилось заменять на новые. Чем больше усилий вкладывать в дело, тем лучше результат. Рёхей уверен в этом, и он не собирался останавливаться на достигнутом, наконец-то почувствовав, как внутри вскипала кровь, а тело становилось будто сильнее и легче. Учитель назвал это адреналином, сродни состоянию, находящегося на грани – на пределе собственных сил. Только вот за ними также чувствовалась та самая бесконечность, которой Сасагава проникся больше, чем чужими словами. Ему никогда не была интересна теория. Впрочем, он и не собирался осознавать факты и многочисленные особенности человеческого организма, учитывая, что ощущал себя на грани усталости лучше, чем в самом начале любой тренировки. 　 Локоть выше.

Упор в обе ноги.

Бей сильнее.

Не сдавайся!

И Сасагава из раза в раз повторял однотипные упражнения, чувствуя, как грань возможностей собственного организма уходила дальше, всё больше приближаясь к исконному понятию бесконечности. Это настоящий экстрим – выбитые до синяков на костяшках руки и усталость во всех мышцах, будто только что был пережит, казалось бы, последний бой. Бесчисленные травмы, поражения и победы – это всё был экстрим, проникший настолько глубоко во внутрь боксёра, что стал способом жизни. Только тогда Рёхей уверенно стал говорить, что что-то сделал, чего-то добился, хоть этого всё ещё не было достаточного до настоящего экстрима, который давно как стал девизом. Бокс – не самый популярный вид спорта в средней школе Намимори, да и клуб посещало не так много людей, то ли боясь травм, то ли его лидера. Но Сасагава после долгих поисков смог разглядеть эту самую бесконечность и в ком-то ещё. В ком-то ранее незаметном и слишком спокойном, чтобы хранить в себе жажду экстрима до потери пульса и сознания, и это было чем-то удивительным, потому что ощущалась родная душа. – Ты и впрямь талант, появляющийся раз в сто лет! – уверенно заявил Рёхей. Глава боксёрского клуба и сам тогда не понимал, что нечаянно начал переворачивать очередную карту.