Ваше дело пахнет жареным

*3 месяца назад* Оказывается, люди не врали, когда говорили, что выходные созданы для того, чтобы "выходить". Не помню, когда я последний раз куда-то выходила без четкой цели, но сегодня был действительно уникальный день. В моей памяти все еще ярко всплывали события утренней прогулки, пока мы с Рейчел сидели в любимом клубе, в который не выбирались, кажется, уже миллиард лет. От острых глаз подруги, конечно же, не ускользнуло мое состояние необъяснимой радости, близкой к эйфории. Пытаясь избежать теорий заговора со стороны Рейчел, я воздержалась от красочного повествования о разговоре с Александром и ограничилась общим ходом дел. Но даже рассказ в общих чертах растянулся на почти две бутылки выпитого нами вина, отчего брови моей собеседницы с каждым разом взлетали все выше и выше, а комментарии становились все менее адекватны. Заточение в пуританских нравах Аннет, веселье с Рейчел и атмосфера воскресной тусовки не заставили долго ждать своих последствий. И я поддалась самой бредовой идее, которая только могла прийти в голову моей полупьяной, уже с трудом соображающей подружке, которая так и не смогла за 20 с лишним лет жизни избавиться от духа авантюризма, который стабильно не приводил нас ни к чему хорошему. Музыка вокруг казала с каждой секундой только громче, настойчиво действуя на барабанные перепонки и заглушая звук гудков из динамика смартфона, стоящего в режиме громкой связи. Это была вторая попытка, которую я провернула даже без настояний Рейчел хотя бы потому, что моя способность адекватно и рационально мыслить была примерно равна ее, то есть стремилась к минимуму. - Алло, – спустя пару минут из трубки раздался сонный мужской голос, сильно отдававший хрипотцой из-за очевидно пересохшего в объятьях Морфея горла. - Мистер Нильсен, у меня к тебе деловое предложение! – Рейчел на заднем плане не скрывала своего изумления, но заливисто рассмеялась в голос, от удовольствия даже откинув назад голову. - Агата, это ты? – Хочется отметить, что ночью Александр догадлив был так же, как и днем, что не могло не заставить меня улыбнуться и продолжить эту дурную затею. - А что есть еще какие-то переводчики, которые звонят тебе в час ночи?! – Я создала наигранно недовольный голос с ноткой настойчивости. – И почему же я о них ничего не знаю. Забыл, мы же с тобой почти жених и невеста, а ты с трудом различаешь мой голос?! – Линд рядом со мной была на грани падения с барного стула от захватившего ее истерического смеха. - Агата, где ты? Скинь геолокацию, я приеду и заберу тебя! - Не будь занудой, Нильсен, ты же мне не папочка, чтобы забирать домой из ночных клубов! Тем более не каждый вечер тебе звонят с такими выгодными предложениями, которое приготовила я, – швед еле слышно рыкнул на другом конце провода. К наше общему с Рейч сожалению, на этом разговор оборвался на полуслове, потому что мой телефон решил предательски разрядиться на самом интересном месте. Безмолвным решением было, разумеется, продолжить вечеринку. Мы оставили вещи на стойке, надеясь на сознательность бармена, который все же не забыл нас после более чем месячного отсутствия в его пристанище скитающихся душ навеселе, и уверенно двинулись в самый центр танцпола с очевидным намерением – зарядиться на ближайшее время энергией вакханалии. Но любому веселью в конце концов приходит конец. Я давно потеряла Рейчел из виду, потому что она отправилась к бармену подбодриться стопкой фирменного коктейля, и оставалась в компании пары парней, которые, кажется, были еще пьянее, чем мы с Линд вместе взятые. Отголоски моего сознания твердили, что пора убираться из этой толпы, отношения с которой из танцев начинали перерастать в недвусмысленные приставания. Но все мои попытки были тщетны, отчего мне буквально хотелось плакать, потому что, с трудом держась на ногах, было довольно сложно противостоять какому бы то ни было внешнему воздействию. Картинка вокруг начинала расплываться, а звуки смешивались в непонятную какофонию, отчего я чувствовала себя загнанным беззащитным зверьком. Последнее, что я помнила, были крепкие руки, подхватившие меня в кокон, голос, отчаянно старавшийся достучаться до меня, и обеспокоенный взгляд голубых глаз, в которых отражалось неоновое мерцание ламп внутри холла ночного клуба. *** Я думала, что первым и последним моим крупным позором, от которого хотелось зарыться в могилу заживо, была ситуация в университете, когда меня чуть не исключили за списывание на итоговом тесте. Да еще и в семинаре у преподавателя, который считал меня самой успешной и подающей надежды студенткой в группе. Сейчас же я имела прекрасную возможность убедиться в обратном, потому что в моей голове, как назло, в самых ярких красках и точных деталях реконструировали события вчерашнего вечера – от двух бутылок вина до чудесного спасения из клуба, не исключая того, что случилось в промежуток между этими точками, а точнее, моего звонка Александру. Я проснулась на широкой кровати в незнакомых мне апартаментах. Голова гудела. Сказать, что тело разламывалось – это промолчать. О том, какое ощущение было во рту, и говорить нечего. Я думала, что меня сначала линчевали, потом четвертовали, а напоследок отправили на гильотину. Хотя от последнего я бы сейчас не отказалась, лишь бы избавиться от трескучей головной боли, заполнявшей все пространство. Моя одежда аккуратно была сложена стопочкой на тумбе напротив кровати, а я лежала звездочкой в огромной беловой футболке. Если честно, чего мне сейчас не хотелось больше всего, так это думать, кто же был ее настоящим хозяином. Собравшись с духом, я переоделась и отправилась в сторону двери. Услужливо появившееся на моем пути, вероятно, развернулось бы, а то и по доброй воле разлетелось на осколки, если бы могло, лишь бы не узреть мой облик, от которого даже меня саму замутило. Босыми ногами я ступала по матовой кафельной плитке, совершенно не думая о том, куда меня в очередной раз заведет моя больная голова. Хуже головной боли могло быть только одно – я оказалась на просторной кухне, где за столом сидел Нильсен, который, нахмурив брови, что-то вычитывал в своем ноутбуке. С первого взгляда я даже усомнилась, что это был тот самый шведский бизнесмен. Мужчина сидел в широкой белой футболке и голубоватых льняных штанах, а на переносице устроились округлые очки в тонкой черной оправе. В тот момент мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда, потому что он был как всегда идеален и строг, а я – что было, то было… - С почином, мисс Харрис, – не поднимая головы и даже не одарив меня осуждающим взглядом, сухо произнес мужчина. - Доброе утро, мистер Нильсен, – я плавно двинулась в сторону стеклянного круглого стола, а Александр резко подскочил с места и направился вглубь кухни, оставляя меня наедине с замешательством и тотальным стыдом. – Я хочу извин… - Твой завтрак, – мужчина перебил меня, ставя на противоположный край стаканчик с бурлящей от растворявшейся таблетки водой, чашку ароматного кофе и йогурт, – садись и послушай меня, – я опустила голову и поплелась на указанное место в предвкушении разноса, который, по моим ощущениям, должен был быть страшнее любого гневного гнева тетушки Аннет. - Я прекрасно понимаю, что нужно уметь веселиться, – Александр снял очки и, направив на меня огненный взгляд, зажал ушко от них между передними зубами, – но это не повод, Агата, рисковать, не побоюсь сказать, своей жизнью в компании пьяных отмороженных английских мажоров, изгнанных с вечеринок высшего света. Хорошо, хоть твоя подружка оказалась разумнее и нашла мой номер, чтобы сообщить, где вы зависли и что с тобой происходит. С ней, кстати, если тебе интересно, все в порядке, ее забрал Сэмюель. Александр продолжал свою пламенную речь, а мои щеки с каждой секундой становились все краснее, приближаясь к состоянию раскаленной лавы, которая вот-вот разорвет мою голову. - В свое оправдание могу сказать лишь, что обычно я себе такого не позволяю, – я подняла на него тяжелый взгляд, в котором хотела выразить свою благодарность за то, что этот мужчина посреди ночи в совершенно чужой ему стране поехал спасать чужую для него девушку. Хотя в глубине души я наивно верила, что он делал это не из хорошего тона. *** Всю дорогу до особняка мы ехали молча. Александр сам сидел за рулем, изредка бросая на меня косой взгляд, видимо, в желании проверить, жива ли я. Мне удалось привести себя в более-менее божеский вид, в котором можно было бы предстать перед еще одной экзекуцией – осуждающим взглядом Аннет Сильвер-Харрис. Самым страшном в любом разговоре с тетушкой было то, что она никогда не повышала голос и не выходила из себя. Ее ледяное осуждение, отдававшее металлическим привкусом в печенках, оказывалось страшнее любой ссоры. Я старательно пыталась отогнать от себя все мысли о вчерашнем, потому что от любого воспоминания меня выворачивало. Я промолчу, насколько стыдно мне было перед Нильсеном за дурацкий звонок посреди ночи и свое поведение. Но в душе я благодарила всех известных мне богов, что я дозвонилась до него, и он забрал меня из клуба. Александр заглушил двигатель, остановившись прямо напротив входа в поместье. Мне было даже все равно на конспирацию. Я сидела. Ждала. Сама не знаю, чего ждала. Но надеялась, что все-таки подберу слова для извинений за свой дешевый спектакль, невольным участником которого оказался швед. Мужчина глубоко вздохнул и повернулся ко мне лицом вполоборота, крепко сжав мою ладонь своей рукой, на которой от недовольства сильнее выступили линии вен. - Если тебе станет легче, могу сказать, что раньше со мной тоже такое происходило, чуть ли не каждые выходные случались подобные ситуации, – Александр взглянул в мои глаза, а я предпочла отмолчаться. – Предупреждаю, ничего хорошего тебе это не сулит. Нильсен вновь глубоко задумался, все еще не отпуская мою руку, и на какое-то время замолчал. Из-за угнетающей тишины в салоне автомобиля было даже слышно, как бьются крыльями насекомые на улице. - Сегодня вечером Дюбуа хочет подписать контракт, потому что завтра утром его делегация улетает. Ты сможешь быть или мне… – Я не дала ему закончить фразу, хотя, возможно, он и не планировал продолжать. - Конечно, обязательно буду, Александр. В этом я точно не могу тебя подвести, – я вернула ему его твердый взгляд. Он мягко прижал тыльную сторону моей ладони к своей мягкой щеке. Оставив напоследок легкую, пусть и натянутую улыбку, я выпрыгнула из машины и отправилась к особняку, мысленно надеясь не встретиться с Аннет в ту же секунду. *** Меня переполнял целый фонтан эмоций. Я радовалась за проект, к которому, по сути, не имела никакого отношения, как за собственное детище. Александр был чертовски прав, когда говорил, что я просто не могу упустить такую возможность для общения в рамках международного инвестиционного партнерства. Особенно польстило мне то, что месье Дюбуа даже пришел на встречу без своей злополучной переводчицы-помощницы Евы, доверяя перевод полостью моим умениям. Хотя это и показалось мне странным, я предпочла абстрагироваться от этой мысли, когда мы в миллионный раз удостоверились, что с договором все должно быть в порядке. После вчерашнего я рассчитывала, что в меня не влезет ни капли чего-то крепче чая, но бокал игристого в знак успешного завершения сделки стал замечательным завершением, от которого меня даже не помутило, чему я тот момент была несказанно рада. Распрощавшись с французами, мы еще на некоторое время задержались в переговорной. Александр раскладывал какие-то бумаги – как его только не страшит такая педантичность – а я, воспользовавшись случаем, вышла все на тот же балкон, откуда открывался прекрасный панорамный вид на центр ночного Лондона. - Уверена, что тебя безопасно оставлять наедине с алкоголем? – Я обернулась на голос Александра, который бросил выразительный взгляд из-под приподнятых бровей на мой бокал. - Теперь я абсолютно уверена в своих силах, – отшутилась я, хотя пришлось даже демонстративно отставить шампанское на столик на приличном отдалении. - Спасибо! – Александр облокотился на перила и почему-то не захотел поворачиваться в мою сторону. - Мм?.. - Правда, я благодарен тебе. С Дюбуа все прошло как нельзя лучше. Сомневаюсь, что без тебя сделка бы состоялась на выгодных для нашей компании условиях. Александр продолжал буравить взглядом лондонские пейзажи, а я не нашлась, что на это ответить, поэтому просто стояла молча чуть позади от его фигуры. Я чувствовала, что пора бы и честь знать, но не знала, как распрощаться с Нильсеном, поэтому так же, как и он, невидящим взглядом впиявливалась в незамысловатые точки то на небе, то в городском пейзаже. Меня всегда пугала молниеносность движений Александра, потому что я в две секунду оказалась прижата к его телу крепкими руками, а он уже своими губами без стеснения искал мои. Этот поцелуй был совсем не похож на вчерашний – теперь Алекс не спрашивал, он решал сам. И я поддалась. Он углублял поцелуй, пропуская язык в мой рот и слегка прикусывая губы, а я жадно хваталась за его мягкие волосы, обвив шею руками, чтобы не упасть от того, что пришлось подняться на носочки. Нам опять не хватало воздуха… Александр все-таки оторвался от моих губ, которые даже слегка припухли от терзания, но все еще крепко держал меня руками. Он притянул мою голову к груди и носом зарылся в развиваемых ветром волосах. - Спасибо, каттен! – Он прошептал это еле слышно мне в макушку, оставляя там чуть ощутимый поцелуй. Здесь-то я и поняла, что мой грандиозный план, по которому я должна была решить – оттолкнуть Нильсена или наоборот – оказался никуда негодным да и ненужным, потому что он сам все решил за нас двоих. Как будто кто-то был против. Но где-то глубоко в душе я все еще считала, что должна попытаться бороться с силой этого неземного притяжения.