Шаг за шагом

Ибо и впрямь выписали буквально на следующий день, на вопрос о временном переезде он ответил лишь коротким кивком, и закрадывались подозрения, что он и не особо вслушивался. Какая разница, где просиживать штаны бессмысленного существования: дома в четырех стенах или в деревенском захолустье. В больнице ему выписали тонну лекарств и мазей, которыми точно можно было бы прокормить целую коммуну хиппи, и список допустимых действий и нагрузок, который, в сущности, сводился к «лежи и не рыпайся». Сяо Чжань внимательно выслушал все указания, делая пометки в телефоне, то и дело кидая взгляд на мрачного Ибо, все еще лежащего на больничной койке. У входа их уже ждал мини автобус, Ван Ибо даже не стоило утруждаться заездом домой, а точнее утруждать агентство своим лишним появлением на публике, все его «необходимые вещи» заботливо собрали в пару спортивных сумок. Самому же Сяо Чжаню все же пришлось наведаться в собственное жилище, так как он искренне не хотел, чтобы какой-нибудь несчастный стажер из агентства копался в его нижнем белье и решал в каких трусах мужчина будет ходить следующий месяц: с уточками или с суперменом, а может быть Calvin Klein? Все его пожитки уместились в одну единственную сумку, и это даже несколько расстраивало. Сяо Чжань сам давно не был в родительском доме, и представления о необходимом больше строились на таковых из детских воспоминаний. Там вряд ли был интернет, но кажется старый телевизор присутствовал. Честно говоря, он слабо представлял, чем они будут заниматься днями напролет в деревенской глухомани. Шум и суета большого города слишком сильно въелись в их привычные ритмы жизни. Но как говорится, надо учиться выходить из зоны комфорта. Хотелось бы не таким радикальным способом, конечно, но все же. Когда вся бумажная волокита наконец закончилась, настало время выдвигаться. За все пять дней, проведенные в больнице, Ибо ни разу не позволили встать с кровати даже для похода в туалет. Когда врач скрылся за дверью, парень помешкал и нерешительно попытался сесть, но мышцы, долго находившиеся неподвижно, слушались плохо. Сяо Чжань подался вперед, в попытке помочь, но Ибо лишь кинул на него острый взгляд и отшатнулся от протянутой руки. Для человека, который полжизни посвятил совершенствованию своего тела, а теперь не мог даже сам сходить в туалет, это бы удар ниже пояса. Неожиданно ситуация в миг стала еще хуже, когда из-за двери появилась медсестра, катящая перед собой инвалидное кресло: — Господин Ван, вам следует… Ибо резко прервал ее на полуслове: — Нет! — в голосе парня прозвучали нотки отчаяния, хоть он и пытался сдержаться. — Уберите. — Но, господин Ван, ваша нога… — Он же сказал — не нужно, — Сяо Чжань бросил злой взгляд в сторону девушки. — Врач сказал, что он сможет ходить на костылях, разве нет? — Да, но… — медсестра застыла в дверном проеме, не ожидая столь бурной реакции. — Так принесите их, — голос отдал сталью, и мужчина сам удивился своему тону. Он краем глаза посмотрел на Ибо и заметил промелькнувшую благодарность на его усталом лице. И пусть они не в дурацкой клишированной дораме, он никому не позволит обращаться с Ибо как с инвалидом. От этих мыслей слегка свело зубы, но кажется мужчина начинал лучше понимать персонажей драматических произведений, и не важно какой подтекст был у этих эмоций. В любом случае пора было двигать, каждая лишняя минута, проведенная в этом помещении, только нагоняла тоску. Сяо Чжань понял, что следующие пару месяцев точно не превратятся в сказку, в первые же пару минут, когда Ибо встал на костыли. Лишь чтобы добраться до лифта им потребовалось около десяти минут, чтобы выйти из него и дойти до черного выхода еще пятнадцать. Ван Ибо с непривычки медленно переставлял костыли, неловко передвигая ногу, затянутую в железный ортез. Сяо Чжань опередил его на несколько шагов и приоткрыл дверь, но проход оставался слишком узким, плюс дополнительной трудностью послужил небольшой порожек. Ибо чертыхнулся, неуклюже переставляя палки, Сяо Чжань наблюдал за всем этим со стороны, и внезапно его по всей видимости до крайней степени изможденное сознание выдало гениальную реплику: — Мдам, Ибо, ты прям как Киберпанк… все никак выйти не можешь… — стоило дурацкой шутке сорваться с губ, как мужчина чуть не откусил себе язык. Секундная пауза, за которую он уже успел переломать ноги самому себе и в гроб заколотить, но внезапно пустующее помещение заполнилось звонким смехом с легкими истерическими нотками. Ибо еле удержался на единственной ноге, пнув Сяо Чжаня под колено: — Ну ты и придурок, Чжань-гэ. — Под стать тебе, Бо-ди, — передразнил мужчина, и на душе ощутимо полегчало. Это ведь все еще тот же Ван Ибо, все еще его… его Ван Ибо. Без статуса. А значит все остальное не так важно.

***

Долгая поездка изнуряла, несколько часов в душном микроавтобусе кого хочешь доведут до ручки, а пятая точка, под конец начавшая болеть от пересчитанных кочек по дороге, являлась бесспорной вишенкой на торте. Сначала они играют в слова, потом в города, потом в матерные слова: — Пиздец. — Было, — Сяо Чжань скучающе считал деревья за окном, в детстве этот путь не казался ему столь длинным, возможно потому, что тогда он всю дорогу спокойно спал, а не развлекал бесячего инвалида-гремлина три часа подряд. — Тогда «пиздяо». Мужчина задумался и пропустил мимо ушей новое слово, пейзаж за окном медленно стал меняться, большие дома попадались все реже, уступая место ветхим покосившимся одноэтажкам. Стоило ему засмотреться на раскинувшееся до горизонта рисовое поле, как колесо машины звучно ухнулось в дорожную яму, и от неожиданности мужчина прикусил язык: — Сука! — Но это не та буква, Чжань-гэ, что, в школе не учился? — не упуская возможности, подколол Ибо. — Ой, да иди ты со своими играми! — огрызнулся он, не сразу чувствуя подтекст. — Как низко, Чжань-гэ! — пухлые губы тут же притворно надулись, и все его лицо приобрело по-детски обиженный вид. Сяо Чжань засмеялся, опуская руку и взъерошивая темные пряди: — Я не это имел в виду! — попытался оправдаться мужчина сквозь плохо сдерживаемый смех, за что получил очередной тычок в бок. — Ау! — Сяо Чжань назло Ибо отодвинулся в другой конец сидений на предполагаемо безопасное расстояние. — Думаешь я тебя не достану? — хмыкнул парень, изгибаясь под неестественным углом и хватая костыль, — А-ну иди сюда! К четвертому часу поездки Ибо совсем измаялся, словно пятилетний ребенок. Все доступные развлечения кончились, а от телефона его укачало, так что из занятий осталось одно единственное — доставать Сяо Чжаня, чем он и занимался: — Чжань-гэ, а мы скоро приедем? — Не знаю, — отмахнулся мужчина, пытаясь хоть чуть-чуть поспать. — А теперь? — Не знаю. — … — А теперь? — Блять, Ван Ибо, сейчас пешком пойдешь. — Ах ты! — от наигранного возмущения, парень аж покраснел и тут же обратился к водителю, — слышали? Нет, ну вы слышали?! Он еще и издевается надо мной! Водитель лишь пожал плечами, не отводя взгляд от дороги, но было поздно, Ибо уже избрал его новой целью своих дурацких вопросов.

***

Когда они наконец добрались, солнце уже кренилось к горизонту, окрашивая небо в нежно розовые тона. Водитель, словно бы спеша избавиться от этих двоих, чуть ли не выбросил вещи из багажника и поспешно вернулся обратно в кабину. Сяо Чжань помог Ибо вылезти наружу, игнорируя протесты. Если он и дальше позволит этому ходячему бедствию изображать из себя сильную и независимую, то он точно проваляется в постели лишний месяц. Хоть парень и шутил, бросаясь колкостями направо и налево, заверяя, что «все в порядке, лучше некуда!», было понятно: все совсем «не в порядке». Сяо Чжань то и дело ловил краем глаза усталое, полное тоски и досады выражение лица Ибо, когда тот думал, что за ним никто не смотрит. И от этого в груди все сжималось. Когда автобус скрылся за углом проселочной дороги, вокруг воцарилась непривычная тишина. Ни тебе ревущих машин, ни шумных прохожих — ветер да птицы на ветвях. Легкая улыбка тронула потрескавшиеся губы Сяо Чжаня, с теплом осматривавшего окрестности. Он простоял бы так еще долго, наслаждаясь старческой склонностью к ностальгии, но Ибо нетерпеливо дернул рукав его куртки, побуждая вернуться из воспоминаний в реальность: — Чжань-гэ, ты хочешь, чтобы у меня и вторая нога отвалилась? Пойдем уже, а. Сяо Чжань тяжело вздохнул, подхватывая сумки с земли. Интересно, может ему стоило пойти в няньки, а не в актеры? Хотя няньки, наверное, все же не должны хотеть придушить своих подопечных, даже иногда, даже совсем капельку. Дом оказался примерно таким, каким мужчина помнил его с детства, разве что чуть обветшал, родители давно перестали приезжать из города, а сам он и вовсе не наведывался сюда последние лет десять. Иногда и к родственникам заскочить времени не хватало, что уж говорить о загородном отдыхе. Сяо Чжань подумал, что и не вспомнит, когда у него вообще последний раз был полноценный отпуск, а не пара выходных, один из которых он проводил в кровати, а второй у холодильника. Ибо проковылял за ним следом и, тяжело привалившись к двери, оглядел помещение, протяжно выдыхая: — Мдаа, ну и… — кусок рассохшегося косяка чуть скрипнул, и парень слегка потерял равновесие, — ну и дыра. — Эй, полегче! — ладно, признаться честно, Сяо Чжань сильно приукрасил, когда подумал, что дом «слегка обветшал». Деревянные двери и проемы от времени рассохлись и покосились, штукатурка на потолке кое-где отходила и осыпалась, а про водопроводные трубы и говорить не стоило. Внезапно откуда-то из коридора послышался тоненький писк, и мужчина резко закашлялся, перебивая звук. Но все же нельзя было сказать, что дом выглядел заброшенным, всего лишь слегка запущенным. Все как помнил Сяо Чжань: старые фотографии, то тут то там развешенные по стенам, выделяющиеся на фоне выцветших обоев, небольшая полка у стены с несколькими свечами, подставкой для благовоний и парой нефритовых львов, с которыми он любил играть в детстве. В углу стоял маленький телевизор, шириной больше длины, Ибо небось такого и в жизни-то не видел. Напротив дивана… Стоп. Диван… боже. Диван. Как же он мог забыть… в этом доме… в этом доме же был только один диван! В детстве этот вопрос как-то его не волновал, спал он обычно либо с родителями, либо на плотной циновке на полу, но теперь… Ибо все еще шарился в коридоре и кажется даже позвал его пару раз, но Сяо Чжань продолжал буравить злосчастный предмет мебели взглядом, словно увидел свой самый страшный кошмар. Ибо, потеряв терпение, с трудом проковылял в комнату, собираясь отпустить очередной язвительный комментарий: — А тут вообще интернет хоть есть? — парень наконец заглянул в комнату, не дождавшись внятного ответа, — Оу… Это… он тут… один? — Ага, — Сяо Чжань не шевелился. — О, ну… ничего, он же раскладывается, — Ибо замялся, переводя взгляд с дивана на мужчину, но заметив смятение в его взгляде, тут же переменился в лице: лучшая защита — это ведь нападение, — или Чжань-гэ стесняется спать со мной в одной кровати? — Ах ты… — мужчина аж задохнулся от возмущения, но скулы предательски покраснели, и ему захотелось отвесить Ибо подзатыльник. Он еле удержал себя от рукоприкладства, мотивируя это тем, что слушать потом двойные жалобы он просто не вынесет. Ну что же, своевременное отступление — вовсе не проигрыш. Мужчина развернулся, чтобы гордо удалиться за оставшимися вещами, и в секунду на уровне его глаз мелькнули слегка покрасневшие кончики чужих ушей. Да уж, освещение в этом доме тоже было не ахти. — Так, а интернет-то тут есть?! — донеслось ему вслед сквозь насмешливое гоготание. — За домом в сарае ловит сотовый, — бросил Сяо Чжань, наслаждаясь реакцией. — Что?!

***

Они принялись распаковывать вещи, ну как Они, Сяо Чжань усадил Ибо на диван, всучив ему сумку и, подложив пару подушек под больную ногу, стал разбирать свои вещи. Он выудил пару водолазок и штанов, впихивая их на пыльную верхнюю полку куда-то между наволочками и скатертями. Расправившись со своим барахлом, мужчина обратился к Ибо: — Давай, что у тебя там… — только он взглянул на содержимое чужой сумки, его брови немедленно подлетели вверх, — это вообще что? Ибо одну за одной вытаскивал футболки с пестрящими неоновыми принтами, то тут то там украшенные бисером, пару строгих пиджаков и венец гардероба — сверкающий кардиган, расшитый золотыми паетками, даже туфли лаковые положили. — Они тебя что, в круиз что ли собирали? — не выдержав, Сяо Чжань прыснул со смеху, и в лицо ему тут же прилетела одна из злополучных футболок. — Ладно, ладно! — затараторил мужчина, — найдем мы тебе подходящий наряд, госпожа Ван. И ловко увернувшись от второго снаряда, мужчина зарылся в шкаф. Среди неограниченного количества барахла ему все же удалось отыскать пару шорт и спортивных штанов, а также теплый свитер и несколько футболок. От винтажной бабушкиной сорочки Ибо, почему-то, отказался, хоть его и заверяли, что этот небесно-блевотного цвета наряд невероятно подойдет к его прекрасным глазам. Хоть одежды эти можно было назвать скорее мышиным писком, нежели высокой моды, но за исключением пары дырок они выглядели весьма сносно. В них Ибо хотя бы не будет ослеплять местных жителей своим глиттерным сиянием, а то в деревне люд простой, могли и не того подумать. Парень, взгромоздившись на куче подушек, потянулся к стопке, но тут же болезненно ойкнул, слишком сильно провернув ногу. На его лице мелькнуло едва уловимое выражение досады в смеси с раздражением, но он тут же вновь нацепил безмятежную маску. Сяо Чжань сделал вид, что ничего не заметил, пододвигая вещи ближе. Ибо взял предложенный свитер и, растянув, посмотрел на Сяо Чжаня сквозь зияющую дыру в районе груди, проеденную молью: — Почти Dolce & Gabbana, — язвительно произнес он, разглядывая буро-малиновый оттенок ткани и просовывая в дырку палец. — Эротичненько. Сяо Чжань лишь закатил глаза, даже не обернувшись. За распаковкой пролетело еще несколько часов, на улице окончательно стемнело. Сяо Чжань оставил Ибо разбираться с допотопной техникой в виде телевизора, а сам отправился на кухню что-нибудь приготовить. Увы, из привезенных ими продуктов особо сытного ужина бы не вышло, но деваться было некуда. На полках он обнаружил несколько банок круп, но уместнее было бы сказать несколько банок «Труп», потому что содержимое явно провалялось здесь не один год. «Завтра точно придется наведаться в магазин», — подумал мужчина, направляясь обратно в комнату. По пути Сяо Чжань вытащил из аптечки медикаменты, что прописал Ибо врач — противовоспалительные, костеукрепляющие, обезболивающие и несколько мазей. Он выложил все это в небольшую плошечку, чтобы хотя бы вид был поприятнее. Ибо в комнате, сидя на краю дивана в совершенно неестественной позе, распутывал комок пыльных проводов и тихо чертыхался: — Чжань-гэ, скажи честно, — обратился он к вошедшему мужчине с толикой раздражения в голосе, — это железяка такая же старая, как и ты? Мужчина ухмыльнулся, ставя поднос на стол и усаживаясь рядом. Спорить не приходилось, телевизор и впрямь помнил еще его бабушку, но в теории должен был еще работать. Спустя минут двадцать и целый ряд нецензурных ругательств, они таки смогли включить экран. Старый ящик слегка дребезжал, картинка изредка подрагивала, но все же лучше, чем ничего. Пришло время выбирать фильм, но внезапно оказалось, что все по меньшей мере тридцать пылящихся на нижней полке дисков содержали одни лишь повествования о глубоких романтических чувствах и переживаниях героев. Другими словами, кроме дешевых любовных дорам, от первых кадров которых тянуло блевать розовыми соплями, ничего не было. — Это что, какое-то наказание да? — вопросил Ибо, обращаясь куда-то в ветхий потолок, а потом, не дождавшись ответа, к Сяо Чжаню. В тусклом свете комнаты черты его лица словно сгладились, и теперь он еще больше напоминал ребенка, у которого отняли конфету, только вот в глазах его мелькали совсем не детские искры. — Я где-то согрешил? Мужчине искренне хотелось сказать, что Ван Ибо явно согрешил, просто родившись таким… таким… засранцем. — Однозначно, Ибо, однозначно. А если продолжишь в том же духе, то и меня до греха доведешь, — только произнеся фразу до конца, мужчина ощутил ее двусмысленность и опережая очередную колкость, впихнул уже приготовившемуся к новому залпу насмешек Ибо таблетки. — Займи свой рот чем-нибудь полезным… — да ну что ж такое. На лице парня вновь заиграла еще более ехидная улыбка, но он промолчал, видимо поняв, что Сяо Чжань и сам себя неплохо закапывает. Посмотрев на гору лекарств, Ибо вдруг насупился и чуть отставил плошку: — Не хочу, — как-то совсем по-детски протянул он. — Что значит, не хочешь? — переспросил удивленный Сяо Чжань. — То и значит. Они горькие. Не хочу, — ей богу пятилетний ребенок. Теперь уж настала очередь мужчины отпускать колкие комментарии. Он усмехнулся, слегка пододвигая к Ибо поднос с импровизированным ужином и пачкой его любимого печенья, внимание парня тут же переключилось на еду, но Сяо Чжань заслонил принесенное спиной: — Сначала таблетки, потом сладкое, — Ибо насупился, недоверчиво косясь на злосчастные пилюли, но Сяо Чжань продолжил наступление. — Бо-ди что, хочет, чтобы ему ставили уколы вместо таблеток? — Нет! — испуганно воскликнул парень и тут же, устыдившись своей же реакции, надул губы пуще прежнего, заливаясь краской. — То есть… я просто… Ой, ладно, давай сюда свои дурацкие лекарства! — Сяо Чжань даже остановить его не успел, как парень одним махом заглотил все три таблетки разом, чуть не давясь. — Эй, полегче! Ц, какой же ты… — мужчина протянул ему стакан с водой, на всякий случай придерживая, чтобы и его содержимое не постигла та же участь. Ибо большими глотками допил воду, подавляя кашель и слегка проливая мимо. Сяо Чжань нервно сглотнул. — Доволен? Все. Где там мои печенья? — словно бы это Сяо Чжаню так сильно надо было, чтобы Ван Ибо соизволил выпить свои таблетки… такой ребенок. Мужчина неожиданно залился смехом под возмущенный взгляд и упреки в стиле «Чжань-гэ, хватит издеваться!». Ибо потянулся стукнуть его, но подушка, так кстати оказавшаяся под рукой, послужила отличным щитом, и Сяо Чжань, защищаясь от внезапной атаки, отполз на безопасное расстояние. Наверное, их шумное гоготание слышала вся округа, и Сяо Чжань, может быть, и задумался об этом, только вот вновь слышать этот чуть заливистый смех было куда важнее. Да и сам он, пожалуй, слишком давно не смеялся настолько искренне над такой ерундой. Последнее время дела с работой шли не очень: одни маленькие контракты на второстепенные роли, да дурацкие рекламные проекты, от которых он только больше чувствовал себя посмешищем. И возможность искренне посмеяться вместо того, чтобы фальшиво улыбаться очередному дрянному заказчику, выпадала не так уж и часто. Ограниченную подвижность Ван Ибо с лихвой восполнял усердием, с которым пытался отвесить пинок Сяо Чжаню. И несмотря на все грозные предупреждения, в процессе копошения он таки задел стоящий на столике стакан газировки, содержимое которого тут же залило его одежду: — Блять, — выругался парень, встряхивая руками, в попытке смахнуть избыток воды, но жидкость уже впиталась в ткань майки и джинсов, отчего те неприятно липли к коже. От этой картины Сяо Чжань внезапно словил не самый приятный флэшбек, на секунду замерев с занесенной в воздухе подушкой. — А я предупреждал, — произнес он, смахивая неприятное наваждение. — Это ты виноват! — тут же взвинтился Ибо, стаскивая липкую футболку. Подушка так и выпала из рук мужчины, но парень, как будто и не замечая его реакции, потянулся к штанам, только вот даже при всей его гибкости освободиться от нижней части одежды было не так просто. — Че застыл? Помоги давай, — бросил Ибо, продолжая игнорировать зависшего Сяо Чжаня. — И вообще, Чжань-гэ, я в туалет хочу. И в душ, — мужчина медленно моргнул, его взгляд рассеянно скользнул по обнаженному телу, язык мазнул по пересохшим губам: — Ванна, — голос отдавал легкой хрипотцой, и мужчина тут же прокашлялся, невидящим взглядом уставившись на Ибо, держа в голове лишь единственную мысль «Глаза. Вот они — глаза. Не ниже. Глаза. Смотреть в глаза». — Чего? — непонимающе воззрился на него Ибо, отрываясь от попыток расстегнуть штаны. — Снимать надо в ванне, — как же глупо он себя ощущал, словно подросток, впервые увидевший красивую девушку, кто тут еще в детском саду… — А, да. Ну так отведи меня. — Мгм, — он решил больше ничего не говорить, только бы не делать хуже. На ощупь найдя костыли, оставленные у подлокотника, он помог Ибо подняться, стараясь смотреть куда угодно, только не на обнаженное тело перед собой. Но стоило его руке дотронуться до оголенного предплечья, как из головы вообще вышибло остатки разума. Благо до ванны было рукой подать, но и те несколько минут, пока они неловко преодолевали коридор, Сяо Чжань успел проклясть свое гостеприимство раз сто. Ванна, как и весь остальной дом, особой просторностью не отличалась, но это, кажется, уже не могло сделать ситуацию хуже. Но вот что точно могло, так это необходимость снятия ортеза и одежды. Сяо Чжань усадил Ибо на бельевую корзину, выставляя костыли за пределы и так тесной комнаты. Присев на пол, он негнущимися пальцами потянулся к креплениям фиксатора. Поток колкостей со стороны Ибо внезапно прекратился, и теперь они пребывали в неловком молчании. По всей видимости парень и сам уловил некоторую смущающую атмосферу, от чего теперь с особым интересом рассматривал туалетную плитку. Хоть за время проведенное в больнице Ибо и сбросил пару килограмм, но от этого его мышцы проступили лишь отчетливее. Сяо Чжань присел перед ним на колени и как мог пытался сфокусироваться на фиксаторе, но размывать фон сознание никак не хотело. Одна застежка. Кубики пресса. Все шесть, мать его штук. Вторая застежка. Проступающие сквозь светлую кожу ребра. Третья застежка. Ритмично вздымающаяся и опускающаяся грудная клетка с ярко выделяющимися розовыми сосками. Четвертая застежка. Острые ключицы и чуть подрагивающий кадык. Пятая застежка. Слегка потрескавшиеся губы и край алеющего языка, скользнувший между ними. Шестая застежка. Немигающий взгляд потемневших глаз и чертов крепеж, который никак не поддавался. Сердце Сяо Чжаня пропустило удар, и он резко опустил взгляд к проклятой липучке, одновременно про себя выругиваясь и молясь всем подряд богам. Такими темпами до старости он точно не доживет. Сляжет где-нибудь с инфарктом. Да прямо в этой же сраной комнате, прямо у ног полуголого Ван Ибо. Смерть, достойная героя, ничего не скажешь. Благо фиксатор наконец полностью расстегнулся, и Сяо Чжань стащил его на пол, придерживая щиколотку Ибо, исключая лишние движения. Мужчина выдвинул из-под раковины небольшой табурет, чтобы парню не пришлось удерживать ногу на весу. Хорошо хоть с молнией на штанах Ибо справился сам, а потому оставалась лишь финишная прямая. Сяо Чжань думал, что терять терять ему уже явно нечего, а потому глубоко вдохнув, потянул джинсовую штанину вниз. Движение вышло неловким, и Ибо чуть не сверзился со своего постамента, вовремя ухватившись за полотенцесушитель: — Аккуратнее, — прошипел он, восстанавливая потерянное равновесие. Для него вся эта ситуация тоже комфортной явно не являлась, от слова совсем. — Прости, — почти на автомате ответил Сяо Чжань, принявшись разматывать эластичные бинты, опоясывающие ногу от самого колена и до щиколотки. Он знал, что Ибо сделали несколько операций, но результат врачебных вмешательств все равно застал его врасплох. Когда ослабленный бинт наполовину сполз, взору открылась не самая приятная картина: кожа вокруг сустава покраснела и опухла от постоянного давления, отек с колена еще не спал, а потому нога казалась в несколько раз шире, но самым шокирующим, пожалуй, были два багровых шрама, пересекающих сгиб ноги. Ибо часто летом и на съемках щеголял в шортах, светя своими стройными конечностями направо и налево, и Сяо Чжань всегда про себя восхищался их изяществом: икры и бедра словно бы из мрамора выточены, а мышцы под кожей двигались подобно механизмам — глаз не оторвать… эти воспоминания так резко контрастировали с увиденным, что мозг не мог воспринять картинку нормально. Мужчина шумно втянул носом воздух, и его реакция не осталась незамеченной, Ибо дернулся, вновь чуть не падая с импровизированного стула: — Не… — он явно не знал, что сказать в данной ситуации, а столь уязвимое положение не давало возможности никак укрыться. Врач строго настрого запретил любые движения в районе колена, отчего Сяо Чжань инстинктивно сильнее сжал его голень, не давая двинуть больной ногой: — Стой. Не дергайся. Не… — не зная, куда деть взгляд, он от безысходности поднял его вверх, встретившись глазами с Ибо. Это была заведомо плохая идея: парень словно загнанный зверь смотрел на мужчину сверху вниз, его щеки горели и в руках он сжимал скомканное полотенце, — Ибо… — Господи, Чжань-гэ, да сними ты уже наконец эти дурацкие бинты! — не выдержал он, отводя взгляд куда-то в сторону. — Да, Да. Конечно, — Сяо Чжань быстро смотал остатки повязки, сконцентрировавшись лишь на нижней половине ног Ибо, потому что выше… он не хотел думать, что там выше. Точнее просто не мог, потому что тогда его дрянная старческая голова просто взорвалась бы. Ну же, Сяо Чжань, соберись! Наконец-то со злосчастной одеждой было покончено, и хоть весь этот туалетный цирк и длился от силы минут пятнадцать, Сяо Чжаню казалось, что он постарел лет на пять. И у него точно появились седые волосы. И возможно не только на голове. Слава богам нижнее белье они как-то молча вдвоем решили оставить на Ибо, потому что такого катарсиса их вселенная явно не выдержала бы. Старая заржавевшая ванна явно не была столь привлекательна для водных процедур, как джакузи в пятизвездочных отелях, где Ван Ибо проводил большую часть своей жизни. Но парень не жаловался, лишь чуть брезгливо отдергивая руку от плесневого налета на плитке. И Сяо Чжань сделал себе мысленную пометку кардинально заняться уборкой, но уже завтра. Сегодня все, чего он хотел, это просто дожить этот гротескно ебаный день до конца. И желательно не съехать с катушек. Очень желательно. Не без помощи, но Ибо все-таки оказался в ванне, хоть это и стоило Сяо Чжаню еще пары десятков нервных клеток, и мужчина, наконец, смог выбраться из этого ада площадью три на три метра, бросая напоследок что-то про горячую воду и шампунь на полке. Захлопнув дверь, он, сделав всего шаг в сторону, тяжело уперся головой в стену, крепко зажмуриваясь. Как и ожидалось, к высеченной на стенках век картине мокрой футболки прибавилось еще пару абсолютно непристойных образов. А это только первый день. Только, мать его, первый, сука, день. Кажется, завтра в городе ему надо будет купить настойку успокаивающих трав. А если все будет продолжаться в таком духе и дальше, придется высадить эти травы на заднем дворе и жрать с корнем. Мужчина рассеянно побродил по дому, не зная, чем занять руки. В сотый раз наворачивая круги по спальне, он вдруг вспомнил об оставшихся сигаретах. Пачка оказалась на прежнем месте, а ночная прохлада хоть немного, но прояснила спутавшиеся мысли. Он сделал глубокую затяжку, задерживая дым внутри, и медленно выдохнул. Тлеющий огонек в ночной тьме казался непривычно ярким. В городе никогда не бывает по-настоящему темно, а здесь один фонарь на всю улицу и то хорошо. Вечернюю тишину нарушало лишь тихое шуршание листвы и пара запоздалых птиц. Во дворе у самого дома росла огромная слива, раскинувшая свои ветви на много метров вокруг. Честно признаться, Сяо Чжань думал, что дерево давно сгнило или его спилили, но растение на удивление все еще плодоносило. Толстые сучковатые ветви изгибались в причудливые формы и кое-где даже задевали крышу, несколько побегов опускались так низко, что можно рукой дотянуться. Мужчина протянул кисть и сорвал алеющую ягоду. Чуть кисловатый вкус разлился во рту, приятно покалывая язык и навевая воспоминания, как в детстве он ведрами мог эту самую сливу есть, хоть потом щеки и краснели, а мама ругалась. Усмехнувшись воспоминаниям, он в последний раз вдохнул ночной воздух и спохватившись, поспешил в дом. Из ванной все еще доносился шум воды, так что Сяо Чжаню удалось незаметно проскочить на кухню и тщательно вымыть руки. Он поймал себя на мысли, что словно школьник от строгой мамы, пытается всеми силами скрыть запах сигарет. Ну да, почти тридцать лет, а все боится по шапке получить и забыл уже, что в данной ситуации по шапке теперь раздает сам. Шум воды внезапно оборвался, и мужчина вздрогнул, явно не готовый к продолжению шоу, тем более что дальше только хуже. Потому что хоть и на какие-то жалкие полчаса удалось отсрочить самый худший момент, он прекрасно понимал неотвратимость будущего. Пускай Ибо и пошел мыться в нижнем белье, спать в мокром он не мог. От этой мысли Сяо Чжаню отчаянно захотелось позвать на помощь, но услышать его могли бы разве что соседские куры. Мужчина слышал, как Ибо зовет его, но не мог сделать и шагу. Ему резко сделалось невероятно жарко, поистине он попал в персональный ад. Лишь мысль, что не докричавшись, этот мелкий гремлин наверняка попытается вылезти сам, сподвигла его сделать шаг. Говорят своим страхам надо смотреть в глаза. В глаза, Сяо Чжань, а не в член, в глаза. Мужчина постучал дверь и слегка приоткрыл, нерешительно заглядывая внутрь: — Наконец-то! — возмущенно возвестил Ибо, вскидывая мокрыми руками. — Вытащи меня отсюда, а то я скоро чешуей покроюсь, — парень как всегда пытался скрыть эмоции за колкостями, но Сяо Чжань видел, что он смущен не меньше него самого. Прозрачные капли скатывались с волос и стекали по гладкой коже, Ибо повел плечами, ежась от сквозняка. Цирк продолжился, с акробатическими номерами в стиле пьяного мастера. Все скользило и подскальзывалось, им только с третьего раза удалось принять более или менее стабильно вертикальное положение. От беспрестанного контакта кожи о кожу у Сяо Чжаня конкретно заезжали шарики за ролики, но он старательно контролировал себя, в попытке не наебнуть Ибо обратно в воду. С горем пополам у них получилось выбраться на берег и перевести дыхание. Ван Ибо вновь оказался восседающим на корзине для белья, разве что теперь взъерошенный и мокрый. Сяо Чжань, подав ему полотенце, потянулся к стопке принесённых чистых вещей и застыл, переводя на Ибо взгляд, полный замешательства: — Э-э-э-э, — протянул он, не зная, как подступиться к столь щекотливой теме. За все это время он осмотрел, пожалуй, каждый угол комнаты, лишь бы не смотреть на… и так понятно на что. Вроде бы и ничего сверхъестественного, у всех все одинаковое, в детстве что ли в бассейне в раздевалке с мальчиками не переодевался? Да только сейчас все было совсем по-другому. — Э-э-э-э, — вторил ему и Ибо, и на несколько секунд повисла максимально неловкая пауза, по неловкости сравнимая, пожалуй, лишь с… да ни с чем ее, блять, сравнить было нельзя. Сяо Чжань первым собрался с духом, понимая, что иначе они так и просидят в этой ванне, пока трусы на Ибо сами не высохнут, и насколько бы эта идея не была соблазнительной, он все же нашел в себе силы действовать: — Ладно, давай… давай просто сделаем это. — Мгм, — невнятно промычал Ибо, продолжая пялиться куда-то в бок, и в его голосе Сяо Чжань уловил слегка истеричные нотки. Мужчина всегда думал, что бессовестному созданию по имени Ван Ибо вообще не известно слово «стыд», но теперь прямо перед ним тот самый изъебистый гремлин «без стыда и совести», заливался яркой краской, заикаясь чуть ли не на каждом слове. Хотя кто в такой ситуации вел бы себя лучше? Неужто Сяо Чжань? Нет. Определенно нет. Мужчина вновь опустился на колени, выуживая из стопки сухое нижнее белье, но стоило ему прикоснуться к чужой влажной ноге, как Ибо ухватил его за предплечье: — Стой, — голос его сделался задушенным и едва слышным. — Закрой… закрой глаза. — Что? — Пожалуйста. — Чуть ли не взмолился парень. — Хорошо, — неуверенно кивнул мужчина, закрывая глаза, как Ибо и попросил. Стоило изображению пропасть с радаров, как слух мужчины чуть обострился. И пусть глаза его и были закрыты, воображение рисовало слишком яркую картинку: он на коленях, в ванне, с закрытыми глазами, сидит перед обнаженным Ван Ибо буквально в полуметре от… — Возьми, — сверху послушалось шуршание, а затем слишком резко послышался голос. Сяо Чжань протянул руку, его голова чуть кружилась и движение вышло смазанным, ладонь прошлась по влажному бедру, прежде чем он нащупал мокрую ткань. Пальцы ощутили чужую крупную дрожь, а где-то наверху Ибо издал совсем уж непонятный звук. Мужчина лишь крепче зажмурил глаза, стягивая намокшее белье и отбрасывая назад, расправляя сухое и вслепую нашаривая сначала левую, а потом правую икру. Ибо в полголоса подсказывал направление, никто из них не заметил, когда оба перешли на шепот. Когда резинка оказала на уровне бедра, Ибо перехватил кисть Сяо Чжаня: — Дальше я сам, — облегчённо произнес он, приподнимаясь и неуклюже натягивая трусы до конца. — Можешь открывать. Свет ванны слепил успевшие привыкнуть к темноте глаза, и мужчине потребовалось пара секунд, чтобы привыкнуть. А когда взгляд наконец сфокусировался, взору предстала совсем не та картина, которую он ожидал. С закрытыми глазами невозможно координировать направление взора, а потому в данный момент он уже как несколько секунд пялился аккурат в пах Ван Ибо. Чуть влажная от испарины ткань боксёров обтягивала упругие ягодицы и немалых размеров член. Сам же парень застыл, проследив направление взгляда и не решаясь комментировать. Сяо Чжань медленно моргнул и перевел глаза на лицо Ибо: — Спать? — Ага. Еда на прикроватном столике так и осталась нетронутой, никто из них явно не был готов есть после такого. Оставшуюся часть вечера они провели в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Сяо Чжань помог Ибо забраться на постель и расположить поврежденную ногу на подушках, чтобы поза оказалась максимально комфортной, насколько это позволял ситуация. Взяв с полки чистые вещи он намеревался сам отправиться в ванну умыться и привести себя в порядок, но Ибо не дал ему щелкнуть выключателем: — Чжань-гэ, не выключай, — парень резко подскочил, принимая сидячее положение. Голос все еще звучал неуверенно, но он явно несколько напрягся от перспективы остаться одному в темном помещении. — Бо-ди что, еще и темноты боится? — Ничего я не боюсь! Просто… — Сяо Чжань сжалился над ним, парню и так сегодня досталось, еще одной неловкой ситуации он мог и не пережить. Мужчина оглядел комнату в поиск других, менее ярких источников света, в углу как раз пылилась подходящая настольная лампа. Теплый желтый свет едва освещал половину комнаты, но кажется этого было достаточно, и Ибо, наконец, спокойно улегся обратно на подушку. Сяо Чжань подхватил полотенце, и когда уже вышел в коридор, в спину ему донеслось нерешительное: — Чжань-гэ, спасибо, — тихое и едва ли не гаснущее в пыльном воздухе, но все же… и это спасибо явно относилось не только к ночнику в комнате. — Не за что, — так же тихо ответил мужчина, уверенный, что его ответ достиг адресата. Когда он вернулся из ванны, Ибо уже спал. Когда он наконец оказался под одеялом, тело окутала теплая нега, усталость после длинного дня давала о себе знать, но в голове то и дело проносились отрывки каких-то мыслей, полноценная картина из которых никак не складывалась. Сяо Чжань чуть повернулся на бок, смотря на посапывающего Ибо в нескольких десятках сантиметров от себя, а затем еле слышно произнес в пустоту: — Спокойно ночи, Ван Ибо, — и едва закрыв глаза, провалился в долгожданный сон.