Шаг за шагом

Ибо проснулся в пустой кровати, резко дернувшись, и с ощущением полной пустоты в голове, как всегда бывает после добротной истерики. Несколько секунд, пока он еще не открыл глаза, сознание словно бы глотнуло свежего воздуха, но стоило векам разомкнуться, как в память врезались осколки вчерашнего вечера, режущей болью проходя по затылку. Сяо Чжаня нигде не наблюдалось, что было весьма ожидаемо после вчерашнего феерического выступления на кухне. Вот уж действительно, цирк уехал, один лишь акробат Ван Ибо остался. Обстановка в комнате к положительным эмоциям также не располагала: туман за окном еще не успел рассеяться и остывающее утро проскальзывало своими холодными языками в комнату, от чего по всему телу шли мурашки. Ибо сел, потирая лицо тыльной стороной ладони. В уголках глаз скопились неприятные комочки — последствия вчерашних слез, в горле пересохло и слегка саднило, но зато отвар, кажется, действительно помог – колено почти не ныло. Парень слегка пораскинул мозгами, пытаясь понять, как быть дальше. Секунда, всего секунда потребовалась, чтобы потеряв контроль упасть и буквально разбить свою карьеру в щепки. И такая же секунда понадобилась, чтобы разбить все, что связывало его с Сяо Чжанем. Все, что он так долго и кропотливо выстраивал, и чем так сильно дорожил. Конечно, можно было бы напиздеть всего что угодно, от «ох, я что-то вчера перенервничал» до «Чжань-гэ, я кажется вчера так головой приложился… вообще ничего не помню!». О да, конечно, не помнил он. Вообще ни разу не помнил, как их губы хоть и всего на миг, но соприкоснулись. Совершенно точно не помнил привкус дождевой воды и запах озона, и уж совершенно точно не прокручивал у себя в голове раз за разом тот взгляд расширенных до предела черных дыр зрачков. Это была бы ложь. Чистая, неподдельная ложь, и Сяо Чжань бы прекрасно об этом догадался. И Ибо просто не смог бы на самом деле наврать этому человеку в лицо, только не ему. Не тому, кто променял месяц партнерских контрактов на пребывание с ним в какой-то дыре у черта на куличках, без связи и теплой воды. Не тому, кто терпел все его выходки и дурацкие подколы, кто буквально помогал ему ходить в душ, и тому… кто в проливной дождь бегал за чертовыми таблетками, а потом… Входная дверь со скрипом распахнулась, отвлекая Ибо от самобичующей рефлексии: — О! Проснулся уже? — на пороге стоял Сяо Чжань, чуть смущенно ероша волосы на затылке. Он не смотрел Ибо в глаза, но голос звучал спокойно. — Вставай, у меня для тебя сюрприз. И только договорив, мужчина тут же растворился в залитом светом коридоре. С минуту посидев в неизменной позе, Ибо резко потянулся к костылям, материализовавшимся у тумбочки, наспех поправил безнадежно спутанные волосы и схватил со стула толстовку. Он проковылял к выходу из комнаты, однако замялся на секунду у двери. Не то чтобы у него было много вариантов: не мог же он просто забраться под плинтус и самостоятельно себя там похоронить. А потому все, что ему оставалось, — повиноваться воле судьбы, а в данном конкретном случае — воле Сяо Чжаня. Но оглядев коридор и кухню, в доме мужчину он не обнаружил. На улице холод ощущался сильнее, и, выйдя на веранду, Ибо поежился, с недоверием оглядывая сад. Ничего похожего на «сюрприз» в округе не наблюдалось, как, собственно, и самого «зачинщика». Прежде чем подумать о сомнительности всего мероприятия, парень внезапно услышал пронзительный звук со стороны пристройки. Теперь сомнительным казалось здравомыслие Сяо Чжаня: — Это что? — парень вопросительно уставился на ржавое корыто на единственном колесе, которое мужчина гордо толкал перед собой. — Ваша карета, госпожа Ван. Мы отправляемся в путешествие, — мужчина невозмутимо улыбался в тридцать два, явно довольный своей идеей. — Мдам, Чжань-гэ, так элегантно дерьмом меня еще никто не называл… — скептически протянул Ибо. Повисла секундная пауза, и Сяо Чжань неожиданно залился громким смехом, упираясь рукой в проржавевший край тачки. — Господи, Ибо… залезай давай, выпендрежник! — парень подвис, уперевшись взглядом улыбку, и внезапно сам не удержался от ухмылки. В районе аорты послышался плеск. Следующие минут десять ушли на то, чтобы таки загрузить Ибо в импровизированный транспорт, что оказалось не так уж и просто. Хоть мужчина и заботливо положил в тачку покоцанное покрывало, железные края все еще оставались жесткими, и Ибо таки умудрился приложиться рукой о ржавый метал, пока ругаясь кое-как пытался перебросить здоровую ногу через борт. Но в одиночку он точно наебнулся бы и свернул шею, так что Сяо Чжань подался подержать парня за руку в его очередной попытке перевернуть корыто. Оперевшись на подставленное плечо, Ибо водрузился в повозку, устраивая пятую точку поудобнее. Плед и правда сильно смягчал посадку, хотя местные клопы явно были бы против, но оказалось данный вид транспорта обладал еще большим набором встроенных удобств: Сяо Чжань приподнял перевязанную ногу, подкладывая под колено подушку, а затем кинул в Ибо еще один плед и корзину, источающую подозрительно приятный аромат: — Эй! — для вида возмутился Ибо, с интересом поддевая крышку, — я тебе не тележка в супермаркете, прояви уважение. — Ох простите, госпожа Ван, — охнул мужчина, щелкая ладонью по нетерпеливым пальцам Ибо, — простите мне мою дерзость. Парень лишь театрально цокнул языком и махнул запястьем, призывая Сяо Чжаня ехать. Прохудившееся колесо чуть забуксовало во влажной земле, и корыто наклонилось вбок, но мужчина вовремя выровнял траекторию. Ибо хотел было в очередной раз возмутиться, но внезапно ему на голову приземлилось что-то, перекрывающее обзор: — Это еще что? — вскинулся парень, руки его намертво вцепились в проржавевшие края, стараясь хоть как-то сохранить баланс, а потому возможности избавиться от чужеродного предмета он не имел. — Да вот, корону тебе захватил, чтобы ты своими кикиморскими патлами людей не пугал, — Сяо Чжань на удивление легко толкал импровизированную карету перед собой, и Ибо про себя вновь подивился его физическим возможностям, но в долгу язвительности не остался: — Они вообще-то синие! — Ты себя давно в зеркало видел? Пусть речи Сяо Чжаня и звучали безобидно, но отчасти он все же был прав: тон волос Ибо оставлял желать лучшего. После последнего «выступления» времени на парикмахера у него, очевидно, не было, так что чуть вьющиеся пряди медленно побледнели, а синий цвет постепенно вымывался, уступая место… кикиморскому. Не то чтобы это когда-нибудь волновало Ибо, но от колких замечаний ему все же стало как-то неуютно: — Ты же знаешь, что у меня не было времени… — обиженно пробубнил парень, сдувая выбившуюся из-за кепки челку. Сяо Чжань, улучив момент, внезапно остановился, фиксируя вертикальное положение тележки ногой. Импровизированная корона вновь поднялась в воздух, покидая голову Ибо: — Бо-ди, — донеслось откуда-то сбоку и явно ближе, чем должно было звучать со стороны прямостоящего человека, — я же пошутил, — внезапно затылка коснулись чуть холодные руки, и Ибо пробило дрожью. Сяо Чжань собрал растрепанные волосы в хвост, невесомо проходясь пальцами по вискам, цепляя выбившиеся пряди. — Тебе идет любая прическа, — мужчина перехватил изрядно отросшие патлы резинкой и водрузил кепку на прежнее место, просовывая собранный хвост в отверстие над ремешком. Все это время Ибо исступленно пялился на курицу, переступавшую в куче грязи и недовольно кудахтавшую в их сторону. Он не сводил взгляда с птицы, пока они вновь не тронулись, и животное, с еще более возмущенными криками, не отпрыгнуло в сторону, поднимая за собой столб грязных брызг.

***

Деревенские улицы быстро сменились узкой проселочной тропой, но по пути им так и не встретился ни один житель. Они проехали сквозь широкую аллею, выруливая к большому рисовому полю. Несколько рабочих уже трудились на своих участках, и Ибо искренне удивился, завидев их в такую рань. После столь продолжительной жизни в мегаполисе, привычная деревенская рутина казалась чем-то поистине необычным. Вокруг все еще стояла утренняя тишина, и лишь монотонный шелест листьев перемежался с жалобными скрипами их тележки. По грядкам вдоль дороги то тут то там скакали мелкие стайки воробьев, а с придорожных деревьев кто-то покрикивал. Сяо Чжань, пользуясь своей позицией вне поля зрения Ибо, молча наблюдал за его реакцией на любое «дикое» животное в радиусе двадцати метров. Прелести дикой природы так завладели вниманием парня, что когда из-за поворота показался небольшой пирс, он с изумлением воскликнул: — Уже приехали?! — Тебе-то легко говорить! — Сяо Чжань остановил повозку, разминая затекшую поясницу. — Ты вообще-то не пушинка, Ван Ибо. — Я ценный груз, Чжань-гэ, — кинул в ответ Ибо, уже спеша выбраться с насиженного места. — Между прочим, я всю пятую точку себе отсидел столько ехать. — Ох, бедная госпожа Ван, как же вы без пятой точки-то… Ц, да не торопись ты, а! — несчастную тачку раскачивало из стороны в сторону, и Ибо закопошился, грозясь завалиться набок, попутно отдавив мужчине ноги. Вылезти из нее оказалось ничуть не легче чем залезть, но тут уже был какой-никакой опыт, так что справились они чуть быстрее. Несчастная подушка едва не угодила в грязь, спасенная лишь уже на полпути к жиже. Сяо Чжань вновь придержал Ибо за локоть, пока тот выпутывался из горы пледов, но вопреки ожиданиям, когда парень таки вновь принял устойчивое положение на земле, руку его не отпустил. Они прошли несколько метров и уселись на краю обветшалого причала. Прогнившие сваи поскрипывали под ногами, и то тут, то там виднелись сквозные дыры. В просветах раскачивалась жижеватая вода, мягко омывая поросшие водорослями подпорки. На другом берегу в кустах шебуршились несколько уток, то заныривая с головой на дно, то раздраженно крякая друг на друга. Сяо Чжань втянул носом свежий утренний воздух, облокачиваясь на покосившиеся перила. Под горящим взглядом он выудил из корзинки принесенную с собой еду, разложив вокруг несколько контейнеров с фруктами и бутербродами. Ибо тут же накинулся на первый попавшийся сверток, чуть ли не с упаковкой заглатывая содержимое, словно его неделю не кормили. Сяо Чжань, к слову, тоже знатно проголодался, ведь вчера вечером они так и не поужинали… Так что он и сам, лишь для приличия сделав парню замечание, принялся за импровизированный завтрак. К их ногам тут же слетелось несколько птиц, надеющихся отхватить кусочек лакомства, но Ибо явно вознамерился ревностно защищать свою еду, отгоняя уток здоровой ногой. Сяо Чжань громко рассмеялся, глядя на его посуровевший взгляд и надутые губы: — Вот, — мужчина вновь сунул руку в корзину, выуживая пакет с подсохшим хлебом, — если малыш Ван не хочет делиться с уточками едой, я прихватил для них особое лакомство. Ибо тут же переключил внимание с назойливых животных, возмущенно кривя набитый рот: — Как ты меня назвал? — с набитым ртом он звучал еще комичнее. Сяо Чжань лишь приглушенно хихикнул, доставая из сумки упаковку кит-ката и на этот раз бросая ее нахмурившемуся Ибо. Глаза парня тут же просияли: — Мой любимый! Чжань-гэ, как ты узнал? — и ради этой улыбки Сяо Чжань готов был скупить все кит-каты с зеленым чаем в мире. — Да у тебя в каждом кармане по фантику валяется, — проворчал мужчина, стремясь скрыть внутреннее ликование. Но Ибо пропустил мимо ушей подкол, увлеченный распаковкой шоколада. Сяо Чжань задумчиво окинул взглядом берег, и перед глазами замелькали отрывочные детские воспоминания: вот они с деревенскими ребятами по пояс мокрые гоняют недовольных уток из стороны в строну, вот кто-то из мальчишек хватает комок грязных водорослей и пугает девчонок, а вот сам Сяо Чжань с радостными визгами прыгает с тарзанки в воду, поднимая столб брызг. Смотря сейчас на это покосившееся дерево у края подмытого берега и на хлипкую веревочку, он сам усмехнулся своей детской смелости: — Я однажды чуть шею себе не свернул, сигая с этой штуки… — мужчина повернул голову и внезапно в непосредственной близости от его лица сфокусировалось что-то непонятное. Он моргнул — Ибо протягивал ему половину. Парень сжимал подтаявший шоколад в пальцах и смотрел из-под чуть опущенных ресниц. Сяо Чжань встретился с ним глазами, чуть наклоняясь, и, не отводя взгляд, откусил у самого основания, задевая тонкие пальцы. Ибо вздрогнул отводя взгляд и порывисто сунул остатки шоколада себе в рот. — Я люблю тарзанки… — рассеянно бросил он, цепляясь взглядом за мелькнувший между обветренными губами язык, – Любил. — В следующий раз, — Сяо Чжань осекся, он все еще не мог оторваться от чуть порозовевших щек напротив, но тут же уже более уверенно добавил, — в следующий раз мы покатаемся. — В следующий раз…