Трудный возраст

— Импервиус! — Давай еще раз, так не годится. Вингардиум Левиоса! — Импервиус! — Вот… уже лучше. — А вы не можете заняться этим во дворе? Рокс и Ник с недовольством оглядели меня. Дело было в субботу утром. В воскресенье планировался поход в Хогсмид, поэтому домашние задания все стремились окончить за сегодня. Девочки отрабатывали Заклинания для старенького профессора Флитвика, а я пыталась сосредоточиться на эссе по ЗОТИ. Получалось плоховато из-за постоянного шума. — Лили, ты могла бы пойти в библиотеку — фыркнула Роксана, с недовольством заправив за ухо темную прядь волос. — Нет, не могла бы. В Библиотеке сегодня переучет, вы вообще читаете объявления? Поэтому прошу, тише. Или идите в другое место. Я перевернула страницу и задернула полог. — Это просто невозможно — послышался шепот Ник, потом шаги и снова голос: — Лили, нам надо поговорить. Я вздохнула. Последнее время все порываются со мной поговорить. Доминик и Рокс, Роза, Хьюго, Альбус, Мерлин бы его побрал. Даже Джеймс написал. «Привет, сестренка. Как твои дела? От Альбуса письма приходят чаще, чем от тебя, что случилось? Мы волнуемся. Маму пригласили посудить один товарищеский матч и о ней скоро должны напечатать в Пророке. Лили, я хочу с тобой встретиться. У вас поход в Хогсмид в ближайшее воскресенье, я бы мог приехать. Мы давно не разговаривали, если быть точными, с самого лета. Я скучаю по тебе и по Альбусу. Но Альбус пишет. А ты — нет. Напиши мне, пожалуйста. Джеймс» Да, он был прав. Мы не разговаривали с самого лета. Сначала я уехала в Нору, потом просто избегала его до первого сентября. А потом от него не было ни писем, ничего. И теперь, вдруг, пожалуйста. В тот момент жутко хотелось написать ему пару «ласковых» и забыть обо всем, но я не смогла. Ладно, в конце концов нельзя вечно на него дуться. Это же мой родной Джеймс, мой любимый брат. Единственный брат. И совершенно не важно, что он отвратительно поступил летом. Он же хотел, как лучше. «Привет, Джеймс. Что толку писать, поговорим завтра, я тоже соскучилась. У нас в воскресенье поход в Хогсмид. Давай в встретимся в „Трех метлах“ в полдень. Лили» Встреча с ним меня нервировала, я не знаю почему. Просто я жутко волновалась и срывалась на всех подряд. А тут еще и летающие предметы. Но ладно, вернемся к Доминик. Нехотя отодвинув полог, я позволила ей присесть на мою постель и подняла на кузину вопросительный взгляд. Сейчас в ней как никогда проглядывалась вейла. Рыжие волосы слегка золотились на свету, огромные голубые глаза, кожа без единого недостатка и маленькие алые, словно земляника, губы. Жаль, что у красоты чаще всего нет мозгов. У Ник, так уж точно. Я ее не ненавидела, но она меня раздражала. Раздражала своим напускным дружелюбием, своими большими голубыми глазами и прекрасными рыжими волосами, раздражала тем, что не может умолкнуть ни на минуту и тем, что не дает развития Роксане. Да. Они были подругами, но разве хоть кто-то посмотрит на Роксану, когда рядом красавица с замечательным французским именем? Рокс тоже была хороша собой и так же, она была гораздо умнее и просто приятнее в общении. Но ее внешность была своеобразна. Смуглая темноволосая с тонкими губами, как у Джорджа и вечно-смеющимися карими глазами Анджи… Она была симпатичной, но недостаточно. Она была особенной, но не выделялась… И на факультете по сравнению с остальными Уизли, была «серой мышкой». А общение с Доминик только усугубляло ситуацию. Я не вмешивалась, но иногда очень хотелось подойти к Рокс и хорошенько встряхнуть ее, чтобы она, наконец, очнулась и показала себя. — Лили, ты совсем перестала с нами общаться, — тихо произнесла Ник, взглянув на меня. Я с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться. Это что-то новенькое: — А разве мы общались раньше? Они переглянулись. Роксана нахмурилась: — Лилс, мы видели тебя с Нотт пару дней назад… — И что? — с вызовом перебила я ее. Так, а вот это мне уже не нравилось. Даже очень не нравилось. — Вы же даже не разговаривали… А теперь вы сидите вместе на уроках, гуляете вместе, а с нами ты даже поговорить не хочешь — в голосе Ник зазвучала обида. Но меня обида вообще захлестнула с головой. — Вот, что — произнесла я звенящим голосом — … То, что мы с вами сестры, не меняет того, что мы почти не общаемся, хоть и живем в одной спальне и каждое Рождество проводим вместе. У вас своя жизнь, у меня своя. Я имею право общаться с кем угодно и делать что угодно. Всего хорошего. И, с этими словами я подхватила учебники, запихала их в сумку и вышла вон, оставив сестер в полной растерянности. Да что, черт возьми, происходит?! С каких это пор кузин вообще интересовало то, с кем я общаюсь? Или это все потому, что Алекс носит зеленый галстук?! Чушь. Полнейшая чушь! Бред сумасшедшего и тупые предрассудки о вражде факультетов. Дуры. Я вышла во двор, бросила сумку рядом с собой на лавочку и достала сигареты. Кончаются, надо будет не забыть купить еще завтра. Тонкие столбики вишневого дыма успокаивали. Дурман, горечь и сладость… Осень… Я стала слишком меланхоличной и сентиментальной. Я стала слишком плохой и я не хочу с этим ничего делать, я убедилась в этом. Я просто посижу здесь и покурю, а потом вернусь в спальню, допишу эссе и лягу спать. А завтра я встречусь с Джеймсом и будь, что будет. Я больше никогда не буду жить по чужой указке. * * * В «Трех метлах» было, как всегда, не протолкнуться. Этот бар уже успел стать полностью «детским», ибо школьников здесь было примерно раз в пять больше, чем взрослых. Думаю, что престарелой хозяйке Мадам Розмерте уже пора бы делать карточки постоянных клиентов для учеников Хогвартса. Розмерту любили все. Никто не знал, сколько ей на самом деле лет, ибо она могла выглядеть и на пятьдесят, и на семьдесят. Знали лишь то, что свое заведение она держит здесь с незапамятных времен и получила трактир в наследство от отца. Ходили слухи, что у нее был брат, но спился. Правда ли это, остается только гадать. Отец, усмехаясь, говорил, что Мадам Розмерта даже в зрелом возрасте была очень и очень хороша, что уж тут говорить о молодости. Как-то Роксана и Доминик подбили старушку на откровения, выяснив, что неплохой роман она крутила ни с кем иным, как с самим Сириусом Орионом Блэком. Забавно, даже очень. Хотя, может быть, она и привирала, но все дело в том, что сегодня мне обязательно было нужно уединенное место. А найти уединенное место в трактире Розмерты можно только с ее помощью. — Добрый день, Мадам Розмерта! — я постаралась улыбнуться, хотя, настроение было ни к черту. Женщина обернулась, и ее доброе морщинистое лицо со следами дешевой косметики расплылось в приветливой улыбке. Не знаю, как так получилось, но с ней я водила определенную, если можно так сказать, дружбу с самого первого моего посещения ее трактира, тогда еще в компании Рокс, Ник, Хьюго и Роуз. — Добрый день, Лили, добрый день. Сливочного пива? — Было бы неплохо. Как у Вас дела? — Как видишь, процветаем — она поставила передо мной бутылку и хитро прищурилась: — Что, опять нужен отдаленный столик? — Вы просто мысли читаете. — Я просто слишком хорошо знаю вас, Поттеров. Что твой дед, что отец, что вы, всегда просите уединенные столики. — она фыркнула и принялась протирать стаканы ловкими быстрыми движениями. Я ухмыльнулась. Дед мог искать уединенные столики только для одного человека. Для бабушки. Слушая папины рассказы о бабушке с дедушкой, его родителях, которых он и не помнит даже, но столько о них узнал, я испытывала чувство легкой досады. У моих кузенов было по две бабушки и по два дедушки, а дети Поттеров были слегка обделены. Поэтому я с какой-то болезненной жадностью цеплялась за каждое слово о них, за каждую колгографию или воспоминание. Вот и сейчас я мгновенно замерла и с любопытством прищурилась, но, видимо, Розмерта не была расположена к разговорам о безвозвратно ушедшей молодости. Ведь где Джеймс Поттер старший, там и Сириус Блэк… Ну, вы понимаете, о чем я. — Ладно, мисс Поттер. Иди сюда, милочка, — она наклонилась ко мне чуть ближе и указала рукой по направлению окошка, где, совсем неприметно, но странно четко выделялся пустой столик. На нем стояла табличка: «Заказан». — Храню для таких, как вы. — Вы просто прелесть, Розмерта! — я звонко рассмеялась, выложила на прилавок галлеон и поспешила скорее пройти по направлению VIP места. Теперь осталось только одно. Дождаться Джеймса, который вечно опаздывал… Я достала только что купленную пачку сигарет и с удовлетворением затянулась. Вокруг меня вновь закрутился вишневый запах и тонкие столбики дыма. Может, Роджер и прав. Пора заканчивать с курением… Странно, но я не говорила с ним уже несколько дней. Мы оба, словно избегали друг друга, не желая признавать истинную причину наших постоянных размолвок. Взять, хотя бы, последний раз… Это был последний солнечный день осени, весь Хогвартс высыпал во двор, чтобы до весны попрощаться с еще пригревающим землю прозрачным золотом, и мы с Роджером не стали исключением. Я утащила его к озеру, прихватив корзинку с бутербродами, пару бутылок тыквенного сока и огромный теплый плед. У нас установилось молчаливое соглашение: он не пытается на пару с Альбусом меня вразумить, я не устраиваю ему истерик по этому поводу. Но упрямый нрав капитана Гриффиндорской сборной по квиддичу сделал свое дело. И сделал отменно. — Лилс? — Мм? — Я хотел спросить — Я девственница. Мой комментарий, казалось привел его в некоторое замешательство. Я ухмыльнулась. Роджер пару секунд растерянно моргал, а потом рассмеялся. — Эй, я не это хотел спросить. Я был полностью уверен в твоей невинности. — Это радует — я серьезно кивнула и улыбнулась: — Слушаю тебя. Вуд нахмурился и на несколько мгновений задумался, а потом выдал: — Ты начала общаться с Малфоем младшим и… — И?.. — настороженно перебила я его, предчувствуя, что дело принимает нехороший оборот. Роджер пожал плечами: — Мне просто кажется, что они — не самая подходящая компания для тебя. — Так, началось… — я закатила глаза и откинулась на спину, положив руки под голову. — Ты, ведь, даже не знаешь их. — Они Слизеринцы! — Твой факультет тебя не определяет. И общаюсь я, в основном, с Алекс. Так что не волнуйся, изменять я тебе даже не думала. Он всплеснул руками, не пытаясь понять смысл моей очередной шутки. — Да причем здесь измена, просто ты сама меняешься. — А разве это плохо? — я приподнялась на локтях и взглянула ему в глаза. Роджер хотел что-то сказать, но в последний момент спасовал и перевел тему. А через минут двадцать сбивчиво пробормотал, что у него много дел и ушел. Не люблю людей, которые отступают, да и на Вуда это не было похоже. — Привет, красавица, — раздался до боли знакомый голос, который мгновенно вывел меня из раздумий и, наплевав на все правила приличия и старые обиды, я с визгом бросилась Джеймсу на шею. — Ты, мерзавец, мог бы и чаще писать! Он, казалось, был слегка ошарашен, но вскоре усмехнулся, приобняв меня крепче. — Думал, ты мои письма будешь сжигать, не читая. — Идиот! — я фыркнула, снова садясь за столик и окидывая его широким любопытным взглядом. — Ну, давай, рассказывай, как дела! — Дела? Мои дела? Все прекрасно, как всегда, я свеж и весел и…. — Вы расстались? — обеспокоенно спросила я, заглянув брату в глаза. Джеймс замер на полуслове и стушевался. — Да. На шестом курсе Хогвартса он начал встречаться с обаятельной жуткой зазнайкой с Когтеврана Шейлой Бутствоуд. Чем она его покорила, я, честно говоря, не особенно понимала. Красавицей она не была. Да, у нее красивые волосы насыщенного вишневого цвета, но лицо у было простовато, на мой взгляд, в глазах не было загадки, но Джеймс просто потерял голову. А потом, после окончания Хогвартса, у них что-то не заладилось и, наверное, все давно к этому шло, но на Джеймса все равно было больно смотреть. Хотя, он изо всех сил прикидывался, что все отлично. — А я вот, с Роджером поссорилась — беззаботно хмыкнула я. Я всегда просто переводила тему разговора в таких случаях. Джеймс ненавидел, когда его жалели, просто на дух не переносил. Поэтому я делала вид, что мне все равно. Он нахмурился. — Мне ему врезать? — Спасибо — я фыркнула. — Альбус уже врезал. А потом они решили перевоспитывать меня вместе. И с этого-то все и началось. — Альбус написал, что ты с ним не разговариваешь, — Джеймс внимательно посмотрел мне в глаза. Я готова была рвать и метать. — Хм…. А причину он тебе не написал случайно? — я прищурилась. Джеймс удивленно вскинул брови. — Нет. — А, ну… скажем так, Альбус не умеет держать себя в руках. Поэтому я с ним не разговариваю. И вообще, давай закроем эту тему. Лучше расскажи, как там родители. * * * Ночь окутывала спальню мягкими черными волнами холода и осени. Сквозь чуть приоткрытое окно до меня долетал запах сырости и недавнего дождя. Но на душе было как-никогда тепло, пусть я и тряслась от холода даже под одеялом. Так легко и без помех я не говорила с Джеймсом уйму времени, даже странно… Странно и безумно приятно, что брат снова со мной. * * * — С Днем рождения! — вскрикнула я и крепко обняла Нотт. Слизеринцы и Гриффиндорцы уронили челюсти, а Алекс лишь рассмеялась, принимая из моих рук конверт с подарком. Фантазии на подарки у меня, признаться, никакой. Поэтому я просто нарисовала несколько ее портретов в надежде, что она оценит. Мои надежды оправдались. — Мерлин, Лили… — она потрясенно выдохнула и улыбнулась — Спасибо. — А меня так нарисуешь? — раздался слегка насмешливый голос со стороны, Розье вальяжно обошел меня и, поцеловав Александру в щеку, вложил в ее руку маленькую шкатулку. — С днем рождения, Алекс. И тебе привет, Поттер. Слышал, сегодня у нас совместная вечеринка. Выдержишь целый день в слизеринской компании? — Главное, чтобы ты выдержал, Розье. Я ухмыльнулась, и направилась к Гриффиндорскому столу, однако по пути на что-то отвлеклась и врезалась в Малфоя. Причем в старшего. Он вопросительно изогнул брови, поддержав меня под локоть. Холодные серые глаза лениво обшаривали каждый сантиметр моего тела. У меня появилось нехорошее чувство, будто я слишком обнаженная и срочно нужно одеться. Дерьмо. Я резко отдернула руку и, буркнув: «Извини, Малфой», — зашагала к Гриффиндорскому столу, где меня уже поджидал Роджер. — Доброе утро, — я позволила ему поцеловать меня и улыбнулась. — Доброе. — О чем это ты болтала с Малфоем? — он подозрительно прищурился. Я с трудом не закатила глаза. Стоило мне хоть посмотреть в сторону какого-нибудь парня, Роджер уже готов был всех расстрелять. Ревность переходила все границы, но я молчала. Просто не хотелось ввязываться в новый скандал. От ссор я, честно говоря, слегка подустала. — Ни о чем. Я плюхнулась на место за столом Гриффиндора. Хорошее настроение мигом улетучилось. Умеет же Вуд все испортить, прямо как мой ненаглядный братец, о, а вот и он, легок на помине. Альбус вошел в зал, как всегда, в компании своей куклы Забини, непрерывно желающей поцеловаться с ним у всех на виду. Как он только ее терпит? Может Лана Томас и права, хотя, как она может быть права, если втюхалась в этого человека?! — А Лили идет в Хогсмид со Слизеринцами, — долетел до меня звенящий голосок Эндрии Финниган. — Эй, я вообще-то здесь — вставила я, посмотрев на Финниган в упор. За столом шум заметно уменьшился. Эндриа замялась. — Лил, мы просто… — Да что «просто»?! — взорвалась я. — Вы вечно лезете, куда не следует! Другие уже стали оборачиваться, да и за учительским столом я заметила пару зорких взглядов, но мне было абсолютно наплевать. Злость просто переполняла. Пока я не ляпнула еще чего-нибудь лишнего, я поспешила схватить сумку и, как фурия, вылететь из зала. * * * — А ты молодец, — хмыкнул Артур, окинув меня одобрительным взглядом. Я вопросительно изогнула брови. — В смысле? — В смысле того, что не стесняешься поставить на место твоих неугомонных львов, готовых растерзать все и вся, — лениво протянул Эрнест, пнув ногой ворох желтых опавших листьев. Я фыркнула: — Спасибо конечно, но это действительно стало переходить все границы. Чувствую себя, как в психушке. — Это слабо сказано, — язвительно ухмыльнулся Розье, переглядываясь с улыбающейся Александрой, — Я удивляюсь, как к вам до сих пор Мунго не переехало. Работы полно, а они сидят без дела. Чтобы не выделяться своими замечательными огненными вихрами, мне пришлось все до единого волоска затолкать под шарф, а сверху накинуть капюшон. Надо будет перекраситься, а то это ни в какие ворота не лезет. Вон, Нотт живет себе с черными, как смоль, волосами и ничего. А так я хоть на Джеймса с Альбусом и на отца походить буду. Мысленно поставив в голове галочку «заказать себе краску для волос», я позволила беззаботным перебранкам Розье и Малфоя захватить меня целиком и полностью и хоть на время забыться. Постепенно мы с Александрой ушли немного вперед, она взяла меня под руку и тихо сказала: — Видела вас сегодня с Вудом. Опять поругались? — Я его просто не могу больше терпеть, — пожаловалась я, вздохнув, — Он меня скоро в монастырь отправит. Чтобы не врезАлась в Малфоя и не разговаривала с Розье. Она сочувственно улыбнулась. — Знаешь, ты не такая, как все они. И этого хорошо. — Конечно, это хорошо! Если бы я была такая же, я бы сдохла на месте. — Что я слышу, — улыбнулся Артур, подхватив меня под руку с другой стороны. — Ладно тебе, Поттер. Не умирай, нам еще пить вместе. Ты же пьешь, правда? Не разочаровывай, я знаю, что пьешь. Эрнест, я думаю, что пора их споить, — он серьезно кивнул Розье, и тот кивнул в ответ. * * * — А потооом, Джеймс сказал, что «никакого больше курения»! — я пьяно рассмеялась и достала сигареты из кармана. Мы просидели в баре несколько часов, прекрасно болтая веселой компанией. Мы пили, пили, пили, шутили, смеялись и снова пили. Пили за Алекс, за дружбу, за кубок школы и опять за Алекс и знаете, мне нравилось, чертовски нравилось быть здесь вместе с ними. Потому что с ними интересно пить и рассказывать пьяные истории, потому что я точно знаю, что не смотря на то, что Малфой вроде бы и многовато пил, на самом деле он совершенно трезвый. Ну, или станет трезвым сразу, как только это потребуется. А потом мы пошли гулять. Гулять по вечернему Хогсмиду, когда на улицах зажигаются фонари, вывеска «Кабаньей головы» подсвечивается зловещим красным, а вывеска «Трех метел» приятным золотым, когда на небе появляются тысячи звезд, а столбик ртути в маггловском градуснике резко падает вниз, когда на землю опускаются первые маленькие маленькие невидимые снежинки — первые вестники близкой и долгой зимы. Удивительно, но все прошло так мирно, даже странно. Но мне понравилось. Даже очень. Малфой вызвался проводить меня до гостиной, и теперь я с необычайным увлечением рассказывала ему о том, почему это лето было самым худшим в моей жизни. Он слушал меня молча, а лицо его было непроницаемо. Я закурила. — Знаешь, Артур… Слушай, можно я буду называть тебя Арти? — Нет, — настороженно возразил он. Я рассмеялась и потянула его на себя за галстук. Остатки благоразумия улетучивались с вишневым дымом и пеплом сигареты. В его глазах мелькнула растерянность, что только еще больше меня раззадоривало. — Поттер, что ты делаешь? Я прищурилась: — А ты как думаешь?.. Артур. — Я думаю, что ты пьяна. Мы пришли, иди в гостиную. Спокойной ночи. — А пойдем со мной! — слова вырвались прежде, чем я успела хоть краешком мозга подумать о том, что говорю. Он мягко отстранился. Лицо снова стало непроницаемым. — Не думаю, что это хорошая идея, Поттер. Меня там не любят. До завтра, — и, не сказав более ни слова, он развернулся и исчез в темноте коридора. Я еще пару секунд стояла в ступоре, а потом со злостью затушила сигарету о стену.