Трудный возраст

— Лили! Лили, подожди! Я обернулась, готовая в любой момент дать отпор всем, кто посмеет заговорить со мной в данную секунду. Искаженное ненавистью лицо Роджера стояло перед глазами, я все старалась заставить себя поверить в то, что мне все равно, что мне наплевать, что я рада тому, что все кончено, а глаза предательски щипали слезы. И не потому что, наши отношения окончательно оборвались и, вообще неизвестно, когда мы теперь заговорим. Скорее потому, что я испортила себе настроение в неподходящий момент. Я предвкушала что-то новое, заманчивое, далекое на вечеринке у Слизеринцев, а теперь всю ночь буду думать о том, что не надо было на него так кричать и о том, что вообще можно было бы это отложить, просто сказать, что не праздную с ними и уйти, не объяснив ничего. Как оказалось, окликнула меня Роуз. Нарядная, нежная, красивая, так и светящаяся добротой и праздником. Представляю, какой контраст мы составили друг другу. Она в светлой кремовой мантии с тщательно уложенными каштановыми локонами и обворожительной улыбкой и я… вся черная с растрепанными волосами, размазанной косметикой и искаженным гневом лицом. Добрая фея и злая ведьма. Лицо девушки озарилось беспокойством: — Что случилось, Лили? Вдох. Выдох. Снова вдох. — Ничего особенного. Роза, извини, но сегодня я не буду праздновать с вами. Заранее прошу прощения, так сложились обстоятельства. Чтобы не повторять старых ошибок, я не стала дожидаться ее ответа и пулей вылетела из гостиной Гриффиндора, намереваясь возвратиться туда не ранее завтрашнего вечера. В гостиной Слизерина мне надлежало быть ровно через полчаса, а нужно было еще привести себя в порядок и успокоиться. Коридоры были пусты. Непривычно пусты, стало даже как-то жутко. Я никогда не боялась темноты и по ночному Хогвартсу бродила без особых опасений в том, что меня могут застукать или в том, что наткнусь на какую-нибудь ловушку и трагично закончу жизнь в сокрушительных объятиях рыцарских доспехов. Но сейчас, видимо, нервы были на пределе. Я вздрагивала от каждого шороха. — Дельфьеро. Лишь только я прошла сквозь зеркало и упала на мягкий ковер, я поняла, что никуда не хочу идти, и что меня ожидает, возможно, худшее Рождество в жизни. Мне было одиноко. До жути одиноко, тоскливо и грустно. Кто в этом виноват? Да знаю, знаю, можете не объяснять. Дура я та еще, я никогда этого не отрицала. Рука нащупала в кармане мантии пачку сигарет и, спустя несколько секунд, я жадно вдохнула дым, чувствуя, что начинаю успокаиваться и реально смотреть на вещи. Итак, что мы имеем. Мы имеем Розу, просвещенную о том, что по каким-то причинам я не собираюсь праздновать Рождество с ними. Мы имеем озлобленного Вуда, который может натворить, Мерлин знает что, в частности, объявить на весь факультет те самые причины моего ухода. Мы имеем мой совершенно непрезентабельный внешний вид и ожидающих меня Слизеринцев. Оставалось 15 минут. Я затушила сигарету и бросила на себя критический взгляд в зеркало. А потом, глубоко вдохнула, выдохнула, взяла в руки палочку и приступила к делу. И нечего разводить сопли. Гостиная Слизерина. 20:55 Гостиная зеленого факультета всегда отличалась изысканностью, утонченностью, роскошью и… холодом. Камин там никогда не разжигали «на полную», как Гриффиндорцы. И, главное, совершенно не понятно, почему. Ведь, это же подземелья, там же холодно, наоборот, нужно поддерживать тепло, но… Люди, проживающие здесь, считали иначе. Со временем факультет Слизерин утратил свою зловещую ауру. Слизеринцы сравнялись с другими учениками Хогвартса, мало кто хотел выделиться и доказать всем, что если у него на мантии вышита змея, то он — король. Тем более, после Второй Магической войны многие исконно Слизеринские семьи потеряли свою влиятельность. Но одно так и не изменилось. Почти все воспитанники Великого Салазара были чистокровными. Просто так сложилось, с этим ничего нельзя было поделать. Но в Рождество эту гостиную было не узнать. В Рождество огонь в камине горел так ярко, как разве что только в ночь выпускного старшекурсников, когда они под утро собирались одной дружной компанией и стремились запомнить последний момент своего пребывания друг с другом. В Рождество на стенах было больше серебряного, чем зеленого, на картины вешалась красивая серебристая мишура, на люстру — блестящие светло-зеленые ленты, ребята сами украшали свой общий дом, не жалея ни сил, ни времени. И, разумеется, этот год не стал исключением. Но самые поразительные перемены происходили, конечно, со студентами. Было заведено одно непререкаемое правило. Младшие Слизеринцы с первого по третий курс никогда не праздновали Рождество в общей гостиной. Обычно их оставалось не более, чем пять-шесть человек, они собирались у кого-то в комнате, старшие ученики снабжали их едой и напитками и оставляли, дабы мелкие пакостники не мешали взрослым ребятам отрываться на полную катушку. Что самое интересное, последствия Слизеринских гулянок никогда не выходили за пределы зеленой гостиной. Это тоже считалось строжайшим правилом. Все, что произошло в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое декабря, должно остаться там, где произошло. И удивительно, но это правило беспрекословно соблюдалось как Слизеринцами, так и их гостями. Кстати, о гостях. Были те, кто проводил со Змеями уже второе, а то и третье Рождество. Самыми старшими среди гостей были шестикурсники, ибо выпускники предпочитали последний год праздновать со своим факультетом, да и Слизеринские семикурсники тоже держались особняком. Новички в Слизеринской компании проходили что-то вроде посвящения. Это, как и сам обычай приглашения гостей придумала 11 лет назад старшая дочь Грегори Гойла и Пэнси Паркинсон — Этна Гойл. Сначала она являлась главной в этом процессе, потом передала «трон» приемнику, младшему брату Жану, а он, в свою очередь своей кузине — Элен Льюис. Так, постепенно очередь дошла до Саманты Забини. И теперь девушка сосредоточено посматривала на свои безупречно чистые ухоженные руки и в волнении закусывала губы. Сэм проводила этот обряд уже третий год, но все равно нервничала. Она любила это делать, но… почему-то ей казалось, что она делает не достаточно. Но гораздо больше ее волновало сегодня присутствие в списке приглашенных Лили Поттер. И не ее одну. Альбус нервно передергивал плечами, наблюдая, как изящная пятикурсница Александра, связная его сестры, о чем-то небрежно переговаривалась с Розье и Малфоем младшим. Лили не разговаривала с ним второй месяц. Избегала его в школе, не смотрела ему в глаза, сколько бы он ни пытался привлечь к себе ее внимание. В Хогсмиде, если они сталкивались, она отворачивалась и стремилась свернуть в какой-нибудь ближайший переулок или заходила в первый попавшийся магазин или кабак. Как-то Альбус застал ее курящей во внутреннем дворе школы. Мало того, что Лили даже не удосужилась спрятать сигарету, она спокойно докурила, затушила ее и, не глядя на брата, прошла мимо и скрылась в школе. Раньше был хотя бы Вуд, который поверхностно, но снабжал Ала информацией о сестре. «У Лили все в порядке. Лили отлично показала себя на тренировке сегодня. Нет, Лили не говорила о тебе. Она вообще не говорит о тебе»… Но потом они стали общаться все реже и реже… Дело дошло до того, что он решился написать Джеймсу. Правда, не хватило смелости рассказать, что он ударил собственную сестру, но он очень надеялся, что Джеймс сможет как-то повлиять на ситуацию. Джеймс не смог, да и потом полились расспросы, от которых Альбусу не так-то просто было увильнуть. А теперь, впервые за столь долгое время их ссоры, он окажется к ней настолько близко. Он окажется с ней в одной компании. Он окажется с ней в одной гостиной. На часах 20:57. Проход в гостиную откроется ровно в 21:00. В этот день Слизеринцы даже отменили пароль. Проход будет держаться ровно две минуты, а потом закроется. И, тогда, возможности воспользоваться приглашением уже не будет… — Печалишься, мой друг? — донесся до него саркастичный голос и в кресло напротив опустился Скорпиус. Как всегда, изящно небрежный, холеный, одетый с иголочки, предмет всех бед женской половины Хогвартса. По Скорпиусу вздыхали все, начиная от третьекурсниц и заканчивая стеснительной молоденькой преподавательницей маггловедения, которая при появлении старшего Малфоя неизменно волновалась и краснела. Сам Скорпиус относился к этому более, чем спокойно. Он снисходительной улыбкой отвечал на пламенные девичьи взгляды, небрежным кивком головы приветствовал однокурсниц, готовых вот вот упасть в обморок от счастья и почтительно улыбался Профессору Джолк, учтиво предлагая помочь отнести учебники и тетради в кабинет маггловедения. Альбус бы так не смог. Альбус непременно бы загордился и быстро потерял бы свой авторитет. Скорпиусу свиду было наплевать и это заводило девочек еще больше. Скорпиус был одинаково вежлив, скромен и холоден абсолютно со всеми. Кроме Саманты. Но так, как Саманта встречалась с Альбусом, ее в счет никто не брал. Правда, иногда Ал начинал опасаться, что в один прекрасный день Скорп уведет у него девушку. — Скорее, нервничаю, — усмехнулся Поттер, взглянув на друга. А потом вздохнул и спросил: — Что я делаю не так, Скорп? — О чем ты? — Малфой вскинул брови. — О Лили. Повисла напряженная тишина. Скорпиус чуть нахмурился и погрузился в раздумья. От Артура Скорпиус узнал, что в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября Лили ночевала вместе с ними в Хогсмиде и была чем-то очень расстроена. Так же он знал, что в этот день Альбус собирался поговорить с сестрой. Сопоставить эти два факта было не трудно, но Скорпиус отличался тем, что никогда ни у кого не выпытывал о душевных тайнах. «Захотят, расскажут сами» — таков был его девиз. И Альбус рассказал. Рассказал все до мельчайших подробностей. Тогда ни Малфой, ни Саманта не стали его ни в чем упрекать, видя, что их друг итак полон раскаяния. Скорпиус сообщил Альбусу, что с Лили, в общем-то, все нормально, но настоятельно посоветовал пока не предпринимать новых попыток разговора. Альбус его, конечно же, не послушал. «Я не хочу говорить с тобой и снова получать по лицу, я не хочу выслушивать твои тупые оправдания, я хочу, чтобы ты отвалил от меня раз и навсегда!»… Это были последние слова, которые он слышал от Лили в свой адрес. — Девять! Ребята, пора открывать! — прозвучал звенящий голосок Саманты. Присутствующие поднялись со своих мест и дружно выстроились перед входом. Артур и Эрнест встали по бокам от двери, чтобы открыть ее, а Александра присоединилась к кучке связных. — Три… Два… Один. Открывайте! Стена с тихим скрипом отодвинулась, открыв Слизеринцам вид на небольшую группу улыбающихся людей, которые уже с любопытством оглядывали убранство комнаты. Альбус в волнении прищурился. Лили среди них не было. * * * Лили Я внимательно осмотрела свое отражение и сдержанно улыбнулась. Оказывается, я вполне неплохо выгляжу, когда лицо не выражает что-то вроде: «Я убью Вас прямо сейчас». И черный цвет волос мне нравится. Даже очень нравится. — Опоздаешь! — шикнуло на меня зеркало и я, невольно взглянув на часы, что показывали девять ровно, ужаснулась, схватила палочку, тонкую шифоновую накидку, одолженную у Алекс, и бросилась прочь. Бежала по коридору так быстро, как могла. Хорошо, что накануне ребята раз пятьсот провели меня по подземельям и показали предельно точный и короткий путь к гостиной Слизерина. «Стена будет открыта две минуты. Опоздаешь, будешь праздновать в Гриффиндором. Ну или в одиночестве» — прозвучал в голове голос Эрнеста и этот голос заставил меня еще ускориться. Слизеринцы — последнее, что осталось у меня на сегодня. Что будет завтра, не важно. Важно было то, что сейчас. А сейчас в гостиной львов меня точно никто не ждет, следовательно, я должна успеть, во что бы то ни стало! Слава Мерлину, вот и спуск в подземелья. По моим неточным подсчетам оставалось у меня не более тридцати секунд, но приглушенный свет, исходящий из противоположного конца коридора казался предельно близким… Ну же! Еще немного! Еще чуть-чуть! Нет, нет, только не закрывайте! Нет! — Подождите! — крикнула я, уже почти отчаявшись, а через пару секунд чуть не пронеслась мимо и не врезалась в стену, но… успела вовремя остановиться. Первое, что, точнее, кого я увидела, были Эрнест и Артур. Пряча улыбку, они попросили мое приглашение. Мне показалось или в глазах Малфоя я прочла облегчение?.. — Поттер! Твое приглашение! — во второй раз прошептал Розье, одарив меня немного раздраженным взглядом. Точно, приглашение! Я порылась в карманах накидки и, выдохнув, достала конверт. Хорошо, что не забыла в комнате, иначе бы точно справляла Рождество в одиночестве. Эрнест бегло пробежал взглядом по строкам, чуть усмехнулся и кивнул: — Добро пожаловать, Мисс Поттер. Но… не успела я повернуть головы и хоть что-то увидеть, как кто-то крикнул: «Затмись!», и на глаза мне тот час упала темная лента, мгновенно оставив меня без возможности видеть что-либо. В голове мгновенно выстроились в ряд миллионы вопросов о том, для чего все это, зачем, что с нами будут делать, будут ли пытки, вернусь ли я живой и невредимой или может, я вообще сплю. А потом кто-то взял меня за руку. Альбус Лили все не было. Гостей запускали по одному, и Саманта тут же завязывала новичкам глаза. Пять счастливчиков, что уже прошли «посвящение» в прошлом или в позапрошлом году, с улыбкой кивали, отходя к своим друзьям, и любопытно поглядывали на остальных. Лили все не было. Краем глаза Альбус заметил, что троица пригласивших его сестру тоже явно не спокойны. Где же ты, Лил? — Все? — спросила Саманта, сверяясь со списком, и краем глаза глянула на Поттера. Она тоже знала, кого не достает. И вдруг, издалека послышался до боли знакомый голос: — Подождите! «Слава Мерлину…» — пронеслось в мыслях у Альбуса и он внимательно взглянул на сестру в надежде увидеть золото, блеснувшее в волосах, но… увидел лишь черноту. Это была не Лили. Это была какая-то совершенно другая девочка, но не его сестра, не его Лилс, не его Лили Полумна Поттер… Длинные волосы были черны, словно уголь, черное короткое платье, небрежно накинутый на плечи, черный шифон, который так контрастировал с ее светлой кожей, это была не она… Он просто не узнавал ее. Едва девушка вошла, Саманта молниеносно крикнула: «Затмись!» и Лили тут же удивленно приложила руку к крепко завязавшей ей глаза черной ленте. Артур Малфой взял ее за руку и Альбусу уже в который раз захотелось убить младшего брата Скорпиуса прямо сейчас. Малфой старший незаметно ухмыльнулся, глядя на друга. Лили Хотите, скажу, почему я не люблю, когда мне завязывают глаза или закрывают глаза руками или вообще хоть что-то делают для того, чтобы я хоть и на короткое время, но перестала видеть? Я чувствую себя беспомощной. Я начинаю чувствовать себя ничтожным, никому не нужным падшим существом. А все дело в том, что в детстве я хренпоймикак случайно плеснула себе соком тентакулы в глаза и ничего не видела две недели. Был возможен вариант окончательной потери зрения, но папа сумел найти лекарство, которое смогло помочь. Но ужас того, что я больше никогда не увижу лиц близких, больше никогда не увижу мира и неба до сих пор растекается по нутру, словно яд, когда я внезапно не могу ничего видеть. Вот и сейчас сердце забилось чуть быстрее, и я невольно сжала чью-то ладонь, которая сжимала мою. Ладонь успокаивающе сжалась в ответ, а рядом с ухом раздался тихий голос: — Успокойся. Отдышись. Перестань дрожать. Я не разобрала, кто говорил. Не до этого сейчас было. В комнате воцарилась тишина, а потом раздался другой голос. Женский. Звонкий. Уверенный. — Добро пожаловать! Мы очень ждали вас сегодня и очень рады, что все вы пришли. Но, прежде чем мы начнем праздновать, у нас есть один маленький обычай. Всех тех, кто первый раз в нашей гостиной мы своеобразным образом посвящаем. Сейчас вам дадут метательные дротики и все, что вы должны будете сделать, это метнуть дротик туда, куда вам захочется. Так как вы лишены зрения, вы не сможете прицелиться и в этом вся суть «посвящения». Там, куда попадет ваш дротик, мы приклеим вашу фотографию и напишем ваше имя и факультет. «Что?» Метательные дротики? Собственноручно при Слизеринцах метнуть дротик куда-нибудь в их же гостиной? Да без проблем!» Кто-то рядом со мной рассмеялся. Метали по очереди. Как только дротик достигал своей цели, раздавался характерный звук, потом смешки и аплодисменты. Потом удивленный возглас и смех метателя и снова тишина и перешептывания. В целом, это было, довольно-таки, весело. Было нас шесть человек новеньких. Называли фамилии по алфавиту. Угадайте, кто был последним. Точнее, последней. — Лили Поттер. В мою руку кто-то вложил дротик и все стихло. Лишь иногда где-то раздавался сдержанный шепот, смех и снова тишина. Я вздохнула. С метанием дротиков у меня всегда были проблемы, и я безумно злилась на Джеймса за то, что он постоянно попадал «в десятку». Хорошо, что сегодня не нужно было целиться. Я чуть повернулась, вскинула руку, выдохнула и со всей силы послала дротик куда подальше. Стук! — Ахренеть! — выкрикнул кто-то и я немедленно сдернула повязку. Дротик попал прямо в глаз бюсту Салазара Слизерина. * * * -По-моему, вполне себе неплохо… Как считаете? — я, с видом мудрейшего художника, тонко оценивала свое произведение. Теперь рядом с дротиком, на лбу основателя змеиного факультета красовалась моя фотография, а слизеринцы, скорее с любопытством, чем с пренебрежением, косились на нашу компанию. Розье хмыкнул, откупоривая бутылку с шампанским: — Я знал, что ничем хорошим это не кончится, однако… Как насчет того, чтобы выпить? — Тебе лишь бы пить, — покачала головой Александра, откидывая назад голову и слегка улыбаясь. Камни в сережках блеснули в ярком свете. — А тебе лишь бы почитать нотации. Я предлагаю выпить за то, чтобы у наших Мисс Поттер и Мисс Нотт всегда были те, в кого метать дротики и те, кому читать нотации. Слушай, они идеально подходят друг другу! — ухмыльнулся Артур, протягивая мне фужер. Мы рассмеялись и раздался звон хрусталя. Я не чувствовала чего-то тяжелого, как это было еще минут двадцать назад в комнате за зеркалом. Я чувствовала лишь то, как искра алкоголя ударяет в голову, как откуда-то начинает звучать музыка и все плавненько стекаются в центр гостиной и как кто-то берет меня за руку и уводит в мир веселья, волшебства и праздника. — Кажется, разговор с твоими родственниками был не из легких, — лениво протянул Малфой, обвивая рукой мою талию. Я пожала плечами: — Не хочу говорить об этом сейчас. Главное, что все закончилось и впереди у нас бурная пьянка. — Вы с Розье споетесь. Сегодняшнее состязание на пьянство обещает быть жарким. — У вас есть состязание на пьянство? — удивленно спросила я, взглянув ему в глаза. На его губах снова промелькнула усмешка, напополам с улыбкой, а потом этот белобрысый засранец приблизился ко мне близко близко, так, что я чувствовала его дыхание у моей шеи и с издевкой прошептал мне на ухо: — А ты думала, что пить умеют только Гриффиндорцы? Альбус Он уже потерял счет того, сколько раз хотел растерзать на части Артура Малфоя и теперь, глядя на то, как этот мелкий гадкий мальчишка прижимает к себе его сестру и шепчет ей что-то, а она так хитро и счастливо улыбается, ему вновь захотелось рвать и метать. А больше всего Альбусу хотелось увести отсюда Лили. Отправить ее обратно в гостиную Гриффиндор, под опеку Вуда и Роуз с Хьюго, чтобы ее волосы снова стали огненно-рыжими, а на губах появилась привычная улыбка. Не коварно-соблазнительная — слизеринская, а простая и открытая — гриффиндорская. К которой Альбус привык и которую давно не видел. — Эй, ты вообще собираешься веселиться сегодня? — тихо спросила Саманта, присев рядом. Обеспокоенный взгляд девушки теперь раздражал его, и парню до жути захотелось ответить чем-то резким, чтобы Забини обиделась и закатила ему жуткий скандал, а он смог бы, наконец, выплеснуть все свои эмоции и со спокойной совестью пойти и напиться у себя в спальне. Но это было невозможно, хотя бы потому, что, как и всякая чистокровная девица, воспитанная во всех аристократских традициях, Сэм никогда не позволит себе взорваться на людях, чтобы он ей не ответил. Да и портить отношения с почти единственным понимающим его человеком, тоже не хотелось. Он чуть улыбнулся и взял ее за руку. — Извини, Сэм. — Брось, все в порядке. Просто последнее время ты… больно молчаливый. И, причина твоего молчания сейчас смеется над шутками брата Скорпиуса. Альбус, нет смысла… — Я знаю, Сэм! — наконец оборвал ее Поттер резким и холодным тоном. Девушка поджала губы, пронзив его резким взглядом и отвернулась. — Думаю, тебе и вправду стоит побыть одному. Он не стал ее останавливать, не стал просить прощения, потому что у Альбуса была одна черта, не совместимая со Слизерином. Он не умел и не считал нужным притворяться. Он не понимал, зачем показывать людям, что тебе хорошо, когда тебе на самом деле плохо и зачем говорить, что ты сожалеешь, когда тебе на самом деле все равно. И ему было совершенно наплевать на то, кто и что о нем подумает, что уже гораздо больше сближало его даже с тем же Скорпиусом, который тоже не утруждал себя переживаниями о чужом мнении. Поттер прищурился и опустошил свой стакан с виски, который взял в самом начале вечера. Ночь предстояла длинная и, признаться, чем больше он не будет помнить, тем лучше. А то, мало ли что. * * * Лили Музыка убаюкивала и обвивала меня с ног до головы, унося в мир грез и мечтаний. Артур что-то шептал мне на ухо, но я удивительно быстро захмелела и не совсем понимала, что он говорит, но мы смеялись. Нам было хорошо. После Малфоя был Розье, с которым я переметнулась парой колкостей, потом приглашенный шестикурсник из Когтеврана и, наконец ко мне подошел еще один человек и я, без всяких сомнений вложила свою ладонь в его… Но только после того, как его пальцы сомкнулись, переплетясь с моими, я узнала в нем Альбуса. Мы замерли. Я не знала, что говорить, правда не знала. Мы столько времени не общались, что вся наша ссора просто потеряла смысл, хотя в тот момент во мне снова начала просыпаться неистовая ярость. Он как-то робко улыбнулся: — Ты не потанцуешь со мной? «Нет!» — хотелось тут же сказать мне, но… я не смогла. Я не знаю, что произошло, но я просто не смогла. Это чувство было похоже на то, когда тебе разрешают сделать запретный поступок, например, родители официально позволяют выпить алкоголь, но тебя, вдруг начинает заедать совесть и ты этого не делаешь. Его зеленые глаза пронизывали насквозь, будто лучи, казалось, видели каждую мою сокровенную мысль. По телу, будто молния прошла, когда я, наконец, окончательно осознала: я больше не могу на него злиться. Он мой брат. Это просто не правильно, так не должно быть. И это разозлило меня еще больше. Я злилась уже не на него, я чертовски злилась на саму себя. — Ты уверен, что стоит? — тихо спросила я, подняв на него серьезный взгляд. Альбус чуть сжал мою руку, и мне тут же захотелось выдернуть свою ладонь из его пальцев, но я не сделала и этого. — Лили, сегодня Сочельник. Я прошу прощения еще раз и умоляю забыть все обиды. Пожалуйста. Я продолжала молчать, чувствуя на себе чужие взгляды. И как это я не учла то, что здесь будет Альбус? Мне даже в голову не пришло, вот странно… Интересно, на что он рассчитывает? На то, что я ему на шею брошусь и скажу, что все позабыла? Или, что пошлю его к чертям? На что? Я почувствовала, как дрожат губы и поспешила отвернуться. Ни к чему все это. Нечего портить праздник и себе, и ему. — Я прощаю, Альбус. Но не думай, что все будет, как прежде. Я прощаю, но я очень злопамятна. — Я знаю, это, Лилс, — кивнул он, и уголки его рта дернулись вверх. Не понял. Он ничего не понял. Он думает, что скоро я совсем оттаю и забуду это, как страшный сон. А я не забуду, я знаю. Удивительно, но от этих мыслей меня спас человек, о котором я даже в кошмарах не помышляла. — Альбус, Сэм хотела тебя видеть. Может, уступишь твою очаровательную сестрицу на один танец? Если, конечно, она не против…. — Скорпиус улыбнулся, выразительно посмотрев на брата. Кажется, он спас не только меня. Он спас нас обоих. Мне с трудом удалось вернуть самообладание и улыбнуться, будто и не было ничего. — Да, конечно не против. Мы с братом еще успеем поговорить, а вот потанцевать со Скорпиусом Малфоем дано не каждому. Мерлин, да что за чушь я несу?! Лили Поттер, ты спятила?! Ты перепила! Ты явно не в себе, вали оттуда, пока позором не заклеймили. Малфой усмехнулся, взяв меня за руку и постепенно отводя в дальний угол зала, где беззастенчиво притянул меня к себе, двигаясь в такт с музыкой. — С Рождеством, Мисс Поттер. — С Рождеством, Мистер Малфой, — прошептала я, радуясь, что в полумраке он точно не заметит, как я краснею. Какое-то время прошло в молчании, а затем он наклонился и прошептал мне на ухо: — Вы умная девушка, Лили, хоть и несколько эмоциональная, что мешает вам здраво рассуждать в некоторых ситуациях. Однако, позвольте заметить, ваш выбор меня весьма удивил. — О чем это вы? — изумилась я, невольно поддаваясь его игре. — О том, что вы празднуете с вашими заклятыми врагами самый Семейный праздник в году. Что-то дернуло меня и я рассмеялась, легко вонзив ноготки в его руку. — Во-первых, враги тоже могут быть семьей, Мистер Малфой. Во-вторых, где вы увидели здесь моих врагов? В конце концов, на Слизерине учится мой… — Брат, — закончил он за меня все с той же спокойной улыбкой. Я не знала, что ответить. Да, наверно, брат. Точнее, конечно же, брат, кто же еще? Я… погорячилась с Альбусом, возможно и… — Мне пора, Мистер Малфой. Меня ждут друзья, — твердо возразила я, решив избегать лишних колких моментов. Он кивнул в ответ: — Благодарю за танец, Мисс Поттер. Счастливого Рождества. Когда он скрылся, меня, уже слегка пьяную и очень веселую, интересовал только один вопрос: Сколько его фанаток было бы готово растерзать меня на месте, если бы узнало о нашем танце? * * * Артур — Итак, Леди и Джентльмены, а теперь… самый ожидаемый конкурс нашего сегодняшнего вечера… соревнование на пьянство! Артур азартно ухмыльнулся, переглянувшись с Эрнестом. В соревновании на пьянство позволялось участвовать ученикам, начиная с пятого курса и в прошлом году, они, буквально, чуть не умерли от зависти, наблюдая, как Поттер и Малфой старший пытаются перепить друг друга. Поттер тогда победил. Теперь настала и их очередь. Ребята еще в сентябре решили, что обязательно будут принимать участие и заключили пари. Кто проиграет, тот идет на свидание с Плаксой Миртл. Кузен Эрнеста — Поль Розье, учившийся на шестом курсе сегодня был ведущим предстоящего зрелища. — Итак… Наши чемпионы прошлого года сегодня решили отойти от дел, как это не прискорбно. Мы уступаем место новичкам. И, блеск! Мистер, Малфой, прошу к стойке! Чувствуя на себе пару десятков пристальных взглядов, Артур неторопливым шагом вышел стойке, переглянувшись с братом. Скорпиус еле заметно, но утвердительно кивнул. Сейчас вызовут Эрнеста и… — Лили Поттер, вот это да! Какой поворот событий, друзья! Гостиная потонула в аплодисментах и приветственных криках, а Лили опустилась напротив него, нахально улыбаясь, и откинув назад длинные темные волосы. Поль наклонился к ним, расставляя перед каждым рюмки: — Итак, господа и дамы. Сегодня мы решили остановить свой выбор на текиле. Не спрашивайте, ради Мерлина, где я ее достал, но говорю сразу: на утро вам будет нелегко. Десять стопок, господа. Осилите ли? Десять стопок на время. Кто быстрее закончит, тот и победитель. Он разлил прозрачный напиток по рюмкам и поставил перед каждым соль и блюдце с дольками лимона. Вокруг слышались смешки и перешептывания, кто-то прибавил музыку. Лили смотрела ему в глаза и он видел, как в ее взгляде проскальзывает что-то огненное. Как жаль, что она более не рыжая. Она бы была превосходной огненной феей. Мама как-то читала ему сказку про огненных фей… Комната потонула в волнах рок-н-ролла… Он уже ничего не слышал и не видел, кроме одного взгляда и слов Поля… — Три… Два… Один… Поехали! * * * Лили Почему я решила участвовать в соревновании на пьянство? Потому что Артур сказал мне о нем. Потому что я должна была залить свое горе чем-нибудь и потому что я не могла не посоревноваться с Малфоем. Подходя к стойке, я чувствовала на себе взгляд Альбуса, но даже не обернулась. Незачем все это. Абсолютно незачем. Артур выглядел настолько уверенно, что в какой-то момент я решила, что у меня совершенно нет шансов. Но потом… Да ладно, вам, я же Лили Поттер! Я же прошла столько кутежей Джеймса, сколько этому смазливому засранцу и не снилось! Я не подведу тебя, братец, будь уверен! Я смотрела на него, вложив во взгляд всю свою наглость и… если так можно сказать, соблазнительность. Мне почему-то захотелось, чтобы Малфой голову потерял, глядя на меня. Мне хотелось, чтобы у него челюсть отвисла, чтобы он слова не мог произнести. А я амбициозная, однако. — Три… Два… Один… Поехали! Первая же стопка обожгла горло, заставив поморщиться. Прикусив дольку лимона, я, не медля насыпала на руку дорожку соли и приступила ко второй. Я не знала, что и кому я хотела доказать. В какой-то момент я решила, что просто хочу напиться в стельку и ни о чем не думать и… в общем-то, у меня это получалось. Спустя секунду я совершенно наплевала на все эти правила пития и просто пила рюмку за рюмкой, переводя дух и пытаясь не думать о том, что чем меньше стопок, тем труднее пить и тем противнее вкус. На отдаленном уголке сознания вертелась назойливая мысль о том, что я делаю это первый и последний раз, о том, что я дико глупая, что надо потом будет пойти и проблеваться хорошенько… Я остановилась, вцепившись пальцами в стойку, и глянула на Малфоя. Белобрысый нахал сидел так, будто не выпил ни капли и спокойно с достоинством продолжал поглощать алкоголь. Ему осталось две. Мне — четыре. Черт. Я схватила стопку и залпом проглотила обжигающий напиток. Ему осталась одна. Нельзя, нельзя допустить проигрыша, нет! Я беру следующую с единственной мыслью о том, что нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. — И победил… Артур Малфой! Выходит, что можно. Перед глазами все плыло и кружилось, краски в гостиной стали такими яркими и такими новыми, что на какой-то момент мне показалось, что я нахожусь в каком-то параллельном мире. Малфой меня выиграл. Этот кретин выиграл меня, Лили Поттер! Выиграл! Вспоминая теперь этот момент, я задаюсь только одним вопросом: насколько же я разозлилась, что прямо в гостиной схватила его за плечи и при всех впилась ему в губы, будто вампирша, жаждущая крови?