Трудный возраст

Повсюду был огонь. Он был в глазах, он был в звуках, в моем дыхании, на моих губах… В руках, обвивающих мою талию, в горячих ладонях и обжигающих поцелуях… Огонь был везде. Казалось, что он наполняет каждую клеточку тела, каждую каплю крови, текущей по венам, каждую мысль и каждый удар сердца. Дикий, неукротимый страстный огонь. Его было не остановить. Он проникал в самую душу. В самое нутро, принося одновременно и боль, и удовольствие, заставляя плакать и доводя до экстаза. Огонь. Я открыла глаза. Знаете, утро иногда наступает так неожиданно, что трудно сообразить, кончился ли вообще вчерашний день или это все тебе приснилось, и он наоборот - только начинается? Комната была мне незнакома. Темно-зеленые несколько мрачноватые тона, тяжелые балдахины над кроватями, резная дорогущая мебель. Пафос пер из всех щелей. Как и змеи. Змеи были везде. Вырезаны на потолке, на тумбочках, на спинках стульев и дверцах шкафов. Легче найти место, где их не было, если оно, конечно существует, чем перечислять все места, где они были. Голова просто раскалывалась, что навело меня на еще одну мысль: «Я больше никогда в жизни не буду так напиваться!» Нет, серьезно. Обычно на всех кутежах, которые я посещаю с четырнадцати лет, то есть с лета после третьего курса, за мной всегда следил Джеймс. Он позволял мне пробовать, но никогда не позволял напиться или смешать что-то с чем-то. Сегодня Джеймса не было, и я просто потеряла над собой всякий контроль. Было очень плохо. Но еще хуже было то, что когда я попыталась встать, то поняла что, во-первых, сил совершенно нет, во-вторых, меня прижимает чья-то теплая рука к чьему-то теплому телу. А еще был запах. Тонкий холодный запах мяты. От Артура всегда так пахло. Господи, Мерлинова борода, да какого черта я делаю в постели у Малфоя? Нет, только не говорите, что я была такой дурой и трахнулась с ним этой ночью! Пожалуйста, не говорите! К счастью рука коснулась тонкой ткани платья, а потом я осознала, что на мне надето белье. Ну, по крайней мере, я не обнаженная, с чем можете меня поздравить. А теперь, разберем все по порядку. Итак… …Ночь. Около 2:00… «Он прижимал ее к себе так страстно, будто хотел взять прямо на этом чертовом столе, прямо здесь при всех, прямо сейчас, в эту самую секунду!... Когда вокруг них была орущая и смеющаяся толпа, возможно несколько удивленная таким поворотом событий. А его губы, Мерлинова мать, его губы – это просто что-то! Она и подумать не могла, что холодный и обходительный Малфой окажется настолько… огненным. Он отстранился и улыбнулся. От него так несло этой чертовой текилой, что хотелось снова его целовать, лишь бы не чувствовать этот запах. - Как печально, Поттер… Что ты не везде первая. Она не знала, что ответить. Правда не знала, да и что тут можно ответить? Отпустить шпильку в ответ и гордо уйти? Вы думаете, Лили сможет? - Как печально, Малфой… Что ты связался с такой плохой компанией, как моя. Папочка точно не одобрит. Теперь был его черед молчать, хотя она на его месте запросто бы спросила: «А твой одобрит?» Девушка тоже улыбнулась, попыталась встать и, только оказавшись на ногах, поняла, какая она, черт подери, пьяная. Просто в стельку. И кажется это поняла не она одна, потому что ее тут же кто-то подхватил, рассмеявшись на ухо и увел куда-то в темное укромное место, оказавшееся, скорее всего той самой слизеринской спальней…." … в которой я теперь валяюсь в обнимку с Артуром. И это все, конечно, замечательно, однако зная себя, я точно уверена, что не могла просто так напиться и уснуть. Мне же так нужны приключения. Косое зимнее солнце, к какому я привыкла у себя в башне, сюда не заглядывало. Точнее, заглядывало, но оно не грело, было не настоящим. Это же, черт подери, подземелья. Я вздохнула и аккуратно высвободилась из объятий Малфоя, хотя… лучше бы я этого не делала, потому что тепловых чар здесь не было, и холод тут же пробрал меня до самых костей. Тихо выругавшись, я подтянула к себе первую попавшуюся вещь, которой оказалась его собственная теплая мантия. Ну, ничего, Артур. Я ее тебе потом верну, а пока как-нибудь, обойдешься. У тебя же наверняка полный шкаф одежды, как у девочки. От одной этой мысли мои губы дернулись в улыбке, а из легких вырвался тихий хриплый смех. Ткань была приятно-мягкой на ощупь. Еще, бы. Дорогущая, наверно, страх. А еще от нее пахло Им. Так явственно, что я на миг даже подумала забрать ее себе навсегда. Слишком хорош был этот мятный запах. Холодный запах. Малфоевский запах и… о черт! Прочь, прочь, прочь, дрянные мысли! Накинув мантию на плечи, я привычным движением собрала волосы в хвост и аккуратно надела туфли. Взгляд на секунду зацепился за отражение в большом зеркале, и я прямо таки обомлела… Мерлинова мать. Не думайте, что там было что-то ужасное, нет. Или да… Или нет или… Черт, честно говоря, я даже не знаю, ужасно это или нет, потому что… Да, неважно. Я подошла ближе и аккуратно провела пальцами по шее. На бледной, как у альбиноса, коже, во всей красе расцвели свежие лиловые засосы. В голове медленно, будто нехотя, вспыхнуло воспоминание… …Ночь. Около 2:30… «Они то и дело смеясь, ввалились в спальню и громко захлопнули за собой дверь, оставив позади шум и улюлюканья полупьяной толпы сумасшедших подростков. Спальня спала в полумраке и, теперь, казалось, будто каждый предмет мебели осторожно наблюдает за двумя людьми, отступившими от общих правил и принципов. Они оба тяжело дышали. Как только в скважине щелкнул замок, девушка тут же отстранилась от парня и рассмеялась. - Я такая пьяная, Мерлин… - Я вижу, - сдержанно усмехнулся Малфой, глядя на нее поблескивающими глазами. Рука небрежно расстегнула пуговицы на рубашке, а потом он вовсе избавился от черного шелка, будто это было не больше, чем минутная обязанность. - И ты тоже пьяный… Как тебе удается так бухать и еще что-то соображать? – тихо произнесла Лили, завороженно глядя на него, будто на восьмое чудо света. Возникла тишина, нарушаемая лишь отдаленными голосами, доносящимися из гостиной. Кто-то прибавил музыку, кто-то закричал: «С Рождеством, засранцы!», кто-то рассмеялся. Они ничего этого не слышали, молча стоя друг напротив друга, пока Малфой, наконец, не прошептал: - А с чего ты взяла, что я еще что-то соображаю?... А потом они оба сорвались. Жадно и грязно целуясь, повалившись на кровать, они оба ничего не чувствовали кроме дикого неумолимого желания, подогретого нереальным количеством алкоголя и взрывными характерами. Лили никогда в жизни ни с кем не вела себя так. И это, почему-то казалось ей очень странным, но невероятно приятным. Его рука на ее талии, его губы, оставляющие те самые засосы, его громкое, частое дыхание и этот самый холодный запах, бьющий по чувствам не хуже кнута… Это все казалось настолько невероятным, что просто не верилось, что это вообще возможно. - Поттер… - прошептал он, нависнув над Лили, упираясь руками в матрас рядом с ее обнаженными белыми плечами. В глазах девушки плескалась влажная похоть. Он не сомневался, что она является отражением его самого в данный момент. И совершенно не важно, что они такие разные. Как огонь и лед. Лили прикусила губу и внимательно посмотрела на него, слегка впиваясь ноготками в обнаженную спину парня. Казалось, что именно сейчас, в эту самую минуту должно произойти то, о чем не принято говорить в открытую, но… что-то было в ее глазах такое, от чего парень выдохнул и свалился рядом, чувствуя себя неудовлетворенно и зло. Нет. Не сейчас. И не с ней…» … Я моргнула и снова посмотрела в зеркало, прогоняя назойливые картинки из мыслей. Неужели сегодня я могла бы лишиться невинности с Артуром Малфоем? Неужели, если бы он не спасовал, то мы бы… Стоп. А почему он тогда спасовал? Я обернулась и взглянула на безмятежно спящего слизеринца. Светлые волосы в беспорядке торчали во все стороны, навевая улыбку. А на сильной обнаженной спине предательски краснели следы от моих ногтей. Люди, пожалуй, могут не то подумать. Хотя, какое мне дело до людей и до их мыслей? И ему, наверное, никакого… Я вздохнула и, застегнув мантию, чтобы было удобно и не холодно, тихо вышла из спальни. Красивая витая лестница вела наверх в гостиную. Чуть ближе к теплу, солнцу и… реальности. Обитель Слизеринцев была окутана непроницаемой сонной тишиной, не смотря на то, что небольшие светящиеся часы на стене показывали уже первый час дня. Я подавила смех и аккуратно поднялась наверх, поднимая в мыслях еще одно воспоминание, от которого, честно говоря, становилось несколько не по себе… …Ночь. Около 3:00… «Дверь спальни отворилась, и девушка разъяренной фурией бросилась к лестнице, намереваясь по скорее покинуть это место и больше никогда не вспоминать о произошедшем. Как же, Мерлин, как же было гадко и отвратительно. Неужели он настолько одержим чистотой крови и репутацией, что даже трахнуться в собственной спальне не может, хотя… Это явно нездоровые мысли, над которыми она потом будет смеяться. Но не сейчас, не сейчас же, нет! - Лили! Поттер, да подожди ты! Стой! Парень, наспех накидывая рубашку, бросился следом и как раз поймал ее на первой ступеньке, но она тут же попыталась вырваться. Стоило больших трудов, увернуться от хлестких ладошек, будто так и мечтающих дать тебе хорошую оплеуху. - Лили! Развернув ее к себе, Артур с удивлением заметил, как в глазах гриффиндорки блеснули злые слезы. Впервые в жизни он видел, как Лили Поттер плачет. - Отвали, Малфой! Все, что можно было сделать, ты уже сделал! – со злостью прорычала она, отворачиваясь и снова предприняв попытку взбежать по лестнице, но парень не пустил ее. - Мерлин, Поттер, да ты та еще истеричка! Ты плачешь, потому что мы не занялись сексом? Ты серьезно? - Я сказала, отвали! – снова воскликнула она, а потом перестала вырываться и просто отвернулась, обхватив себя руками и зябко передергивая плечами. Артур обошел вокруг нее и внимательно вгляделся в ее глаза, пряча улыбку. Пьяные влажные глаза, блестящие не то от злости, не то от грусти, не то от эйфории. Прекрасные, очень красивые карие глаза. - Эй, Поттер… Пойдем гулять?...» … «Дура..» - мелькнуло у меня в мыслях, но, тем не менее, я улыбнулась и тихими быстрыми шажками поднялась наверх. Гостиная, по идее, должна была бы напоминать место великого погрома, но о том, что здесь была бурная вечеринка, говорило только несколько спящих тел, валяющихся на дорогом кожаном диване и креслах, некоторые даже на полу прикорнули, но на всех красовались одинаковые фирменные школьные пледы с гербом Слизерина. Эльфы заботятся о людях незаметно. Взгляд зацепился за Алекс, уютно уснувшую в объятьях Розье. Я ухмыльнулась, созерцая эту картину. Кто бы сомневался, честное слово. А вот Альбуса нигде не было видно. Он то культурный, точно ночевал либо у Забини, либо у себя. Скорпиус, понятно, что у себя, хотя его мантия, почему-то здесь. Ее не трудно было узнать по значку старосты, бросающемуся в глаза, будто дорогущее бриллиантовое украшение. Остальных ребят я знала смутно, большинство из них было с других факультетов. Забавно. Очень. Четвертое воспоминание всплыло само собой… « Dashing through the snow in a one horse open sleigh And o'er the fields we go laughing all the way. The bells on bobtail ring making spirits bright. What fun it is to ride and sing a sleighing song tonight. Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way! O what fun it is to ride In a one-horse open sleigh! Они пели и смеялись так громко, что слышно было на весь Хогсмид. Но сегодня было можно все. Сегодня на них никто не обращал внимания, потому что сами жители волшебной деревушки тоже были слегка навеселе. Рождество всем угодило в этот раз. И сама деревня была нереально красивой. По всюду были развешены волшебные не гаснущие гирлянды, на окнах витрин красовались великолепные резные снежинки и различные ледяные картины, созданные так умело и искусно, что можно было только восхищаться и удивляться способностям мастера. На большой деревенской площади стояла огромная светящаяся елка, у которой был залит небольшой каток, заполненный пестрой толпой, детским смехом и запахом глинтвейна. - Эй, Малфой. А ты умеешь кататься на коньках? – прищурившись, спросила Лили, наблюдая за снующими туда-сюда людьми. Взгляд уцепился за одну хрупкую фигурку девушки в приметной теплой ярко-красной мантии и шапочке, из под которой выбивались светлые золотистые волосы. Артур пробормотал что-то невразумительное. Не хотелось признаваться, что этот вид развлечений он оставил позади, хотя даже в его обществе он был в ходу. У них за домом был свой личный каток. Родители в Рождество никогда не отказывали себе в катании. Артур отлично помнил, как им со Скорпиусом в детстве надевали маленькие ботиночки с блестящими лезвиями из чистого серебра, и как трудно было устоять на постоянно разъезжающихся ногах. А брат оказался прекрасным конькобежцем… Но для Лили сегодня не было преград или предрассудков. Она даже не стала слушать ответ своего спутника, просто воскликнув: - Идем же! Такое нельзя пропускать! Сопротивляться было бесполезно. Как опытный стратег, Малфой понял это сразу…» … Как же не хотелось теперь покидать это место, когда я пережила здесь столько хорошего. Взгляд остановился на фотографии, прикрепленной к бюсту Салазара Слизерина. Улыбчивая рыжеволосая девушка, у которой на шее ярко алел гриффиндорский галстук, а в глазах плясали черти. Она, видимо, оборачивалась на чей-то отклик, когда ее фотографировали. Странно, но сама я, к сожалению, этого не помнила. Впрочем, у меня столько фотографий, что все действительно не запомнишь. Надо было идти. Нельзя торчать здесь вечно. Пожалуйста. Я прикрыла на миг глаза, а потом сжала руки в кулаки, подошла к памятнику и бесшумным движением сдернула фотографию со лба Великого Основателя. - Простите. Но мне нужно идти. Не стоит мне здесь задерживаться. Даже в виде мертвого снимка. Просто мне здесь не место. Как бы не доказывало произошедшее обратное. Не знаю, с чего вдруг, появились такие мысли, просто я это знала, и все. Коридор встретил меня почтительно-холодным молчанием и полумраком. Слыша, как с тихим шорохом за мной закрывается стена-дверь, я поняла, что больше мне туда не вернуться. Черт, даже прощальный взгляд забыла бросить. Хотя… У меня еще есть еще минимум одно Рождество, если до него я, конечно, не поссорюсь с Алекс, Эрнестом и Артуром. Хотя, это маловероятно. Слишком все непредсказуемо. Слишком плохо все может обернуться. Я по привычке засунула руки в карманы и с улыбкой нащупала там пачку сигарет. Те самые, что Малфой одалживал мне в поезде. Зажигалка была там же. Было понятно, что сегодня я точно никого не встречу. Рождественский ужин только в семь. До этого учителя так же будут торчать по своим кабинетам. Мне абсолютно ничего не грозит. Огонек щелкнул быстро, уголек догорал медленно, испуская тоненькую струйку дыма, вьющуюся к потолку. Мои шаги с негромким эхом отдавались от стен затхлого коридора. Следующее воспоминание заставило сердце болезненно сжаться… «- Это было странно. Я тогда подумал: «Ну… это же Поттер. Мне нельзя с ней дружить». Потом на зельеваренье ты заработала сразу двадцатку, и тогда я окончательно тебя возненавидел. - Дурак. Я все равно возненавидела тебя первой. Они медленно шли в темноте, держась за руки и, то и дело, прикладываясь вдвоем к одному термосу с глинтвейном, который купили на катке в Хогсмиде. Мантии обоих были насквозь мокрыми, лица – усталыми, а Лили еще и прихрамывала на одну ногу, из-за чего, Артур иногда поддерживал ее за талию. Ни к чему ему было знать о маленьких женских уловках. Но оба поминутно смеялись тому или иному воспоминанию о младших курсах, о детской ненависти и о подлянках, которые они вечно устраивали друг другу, но в которых признавались лишь теперь, когда уже ничего не было важно. Они целовались несколько раз. Просто без всяких предупреждений он дергал девушку на себя, прислонялся к стене и обнимал Лили Поттер за талию. Он и не представлял даже, как это может быть приятно. Обнимать Поттер, вдыхать запах ее волос и ощущать в своей ладони ее тонкие холодные пальцы, кататься вместе с ней на коньках в Хогсмиде, постоянно падать, набивая себе шишки и синяки, говорить обо всем на свете и пить с ней глинтвейн из одного термоса. Кто бы мог подумать, что враг окажется тем, в ком можно разглядеть что-то кроме собственной ненависти. Кто бы мог подумать, что этот враг окажется тем, с кем хочется быть еще и еще. - Ты и сейчас ненавидишь меня, Поттер? – ухмыльнувшись, спросил он, отстраняясь после очередного поцелуя. Факел, пылавший над ними, тускло освещал лицо девушки, обрамленное непослушными черными прядками. Она не улыбалась, как можно было бы предположить после такого вопроса. Лишь уголки ее рта скорбно опустились на миг, а потом Лили отстранилась, отвернулась и сделала несколько шагов в темноту, бросив короткое: «Нет» напоследок…» … Еще одна лестница, еще один пролет. Я прикрыла глаза, пытаясь побороть подошедший к горлу приступ. Нет, нет, нет! Только не это. Только не плакать, пожалуйста! Ну пожалуйста! Ну почему я? Я же никогда не плачу. Я же Поттер. Мне положено быть сильной и не плакать. А еще мне положено ненавидеть Малфоя. Только это правило… Я нарушила уже очень давно. Еще один коридор, еще одна лестница, еще один пролет. На губах еще чувствовался слабый вкус глинтвейна, а от его мантии пахло холодным запахом. Еще один поворот. Пошли знакомые портреты. Еще один вдох. Еще один выдох. Руки сжимаются в кулаки. Я чувствую, как в груди бешено бьется сердце. Все, чего хотелось сейчас – просто пройти к себе, переодеться и уйти в лес на весь день, чтобы никто не заметил. Наш коридор. Портрет Полной дамы уже ясно можно различить среди остальных. Невольно замедляю шаг. Губы дрожа, шепчут: - Пожалуйста. О чем я прошу? Кого я прошу? Зачем я это прошу? Не я ли сама навлекла на себя все это? «- Я никого не «променяла», Роджер. Просто меня пригласили в другую компанию и я согласилась, вот и все. - В компанию Слизеринцев? Оказали тебе честь?» Да, мне оказали честь. А я ее приняла. Я переступила через все правила и все запреты. Я жила, ничего никому не отдавая… Полная дама пропускает меня, не глядя. Гостиную заливает яркий солнечный настоящий свет. В глаза бросается родной красный. Нет сил, больше нет сил. Не хочу, не надо, пожалуйста. - Мы тебя ждали, – доносится тихий голос. Я не знаю, кому он принадлежит. Мне не до этого. Отпустите, отпустите меня! Что вам от меня нужно? Я не хочу ни с кем говорить, я ничего не хочу. Мне ничего не надо, просто отпустите меня. Дайте мне мое последнее право. Дайте мне мое одиночество. Нет, Лили. Нет, хватит. Ты и так истратила слишком много чужого. Пора платить по счетам.