Фаворит вьюги

Они сидели, прислонившись спиной к так и не пригодившемуся во второй раз топчану. Вернее, спиной к нему прислонился Мартин, а Энжил сидел между его широко расставленных ног, откинувшись обнажённой спиной на его голую грудь. Всё ещё тёплая, но уже обмякшая плоть мужчины снова касалась его ягодиц, но теперь это казалось скорее братской нежностью, чем намёком на продолжение. Мартин пошевелился, устраиваясь поудобней, обнял Энжила поперёк живота и опустил лоб ему на плечо. Он устал после долгой скачки, и ещё больше — после бурной ночи, но ни за что на свете не лишил бы себя этих недолгих минут нежности, когда случайность подарила ему право обнимать этого юношу, столь желанного, красивого, а теперь и вовсе, как будто бы родного. — Хотите глинтвейна? — спросил Мартин, когда взгляд его, до того глядевший в пламя камина, скользнул по забытой кружке с горячим вином. — Предпочёл бы чего-нибудь попрохладней, — Энжил запрокинул голову ему на плечо и закрыл глаза. — Хотите, схожу, наберу снега, чтобы мы могли его растопить? — Мартину ужасно не хотелось вставать, но он бы действительно сделал это, если бы его развратный ангел так пожелал. Да что там, он бы сейчас сам себя закопал в этот снег, если бы такова оказалась воля его мимолётного видения. — Вы так хотите от меня сбежать? — поинтересовался Энжил, чуть поднимая голову и через плечо пытаясь заглянуть Мартину в глаза. — Я бы из вас не выходил до конца дней, — поделился Мартин. Энжил покосился на него, но ничего не сказал. Перспектива показалась заманчивой, и плоть бывшего фаворита снова начала твердеть. Заметив это, он несколько забеспокоился — пока они сидели так близко, Мартин мог заметить его состояние. «Снова станет называть меня развратным», — подумал Энжил, и плоть от этой мысли, почему-то, налилась кровью ещё сильней. Однако, спустя мгновение, у него заурчало в животе, и оба путника перевели взгляды на источник звука. Энжил едва успел прикрыть рукой то, что находилось ниже. — У меня с собой есть немного солонины, — признался Мартин. — Хотите, поделюсь? Раз уж мы не легли спать, то нам было бы неплохо поесть. — Несите, — сдался Энжил и поднялся, стараясь попутно прикрыть валявшимся на полу покрывалом стратегически важные места. — А я поищу ещё вина. Думаю, здесь должен быть погреб. — Должен?.. — едва приподнявшийся на ноги, Мартин замер, обернувшись к нему. — Вы точно не знаете? Энжил пожал плечами. — Откуда бы? — Вы что, не знаете, где мы находимся? — Понятия не имею, — признался Энжил. — Я тут проездом, издалека. Дорогу замело. А вы? — Тоже, — признал Мартин. — Впрочем, чему я удивляюсь… — пробормотал он. Накинул на плечи свой мокрый плащ и направился к выходу. К тому моменту, когда он вернулся в дом, Энжил уже обнаружил в полу люк. Спустился вниз и теперь радостно извлекал оттуда чьи-то припасы. Большей частью из них он пользоваться не умел — там были мука и сухие грибы, но нашлись и вино, и немного засахаренных фруктов. Мартин осмотрел его находки и принялся устраивать над очагом. — Здесь есть ещё котелок? — спросил он. — Мы могли бы сварить суп. — Кажется, что-то такое я видел… — Энжил выбрался из погреба и отправился изучать буфет. Вскоре, они уже сидели на полу перед огнём с грубыми глиняными тарелками в руках и наблюдали, как бурлит и пузырится над очагом котелок с грибной похлёбкой. Энжил никогда не ел ничего подобного, но сейчас согласился бы даже на крестьянскую кашу. А вот Мартин и ел, и готовил самые разные блюда, знал множество рецептов, о каких и не слыхивали в августории. Ему не составило труда распределить найденные продукты и соорудить некое подобие походного ужина. Тот факт, что они опустошили чужой дом, ни одного из них не обеспокоил: Энжилу это просто не пришло в голову, а Мартин подумал про себя, что, как только доберётся до города, прикажет кому-нибудь набрать припасов и привезти сюда взамен разграбленных. — Я всё ещё не могу понять, — произнёс Мартин, дожёвывая кусок солонины и прикасаясь губами к кружке с горячим вином. — Как такой… Такой юный и хрупкий мужчина мог оказаться ночью в лесу в одиночку? — Я не один, — пожал плечами Энжил и тоже пригубил глинтвейн. — Со мной были двое слуг… Но мы с ними расстались из-за пурги. Надеюсь, что утром они меня найдут, — при мысли о том, что этого может и не случиться, Энжилу стало немного неуютно, и он поспешил перевести разговор на другой вопрос: — К тому же, кто бы говорил! Когда я увидел вас, то не мог понять — вы просто охотник или, вообще, разбойник? Мартин подозрительно хмыкнул. — Я что, оказался прав? — Энжил с любопытством приподнял бровь. — Пальцем в небо оба раза. Я моряк. — Моряк?! Да отсюда до моря неделю скакать на перекладных! — Вот я и скакал. Я могу долго держаться верхом, чего не скажешь о тех, кто меня сопровождал. Мать написала мне письмо с просьбой скорее вернуться домой — вот я и спешил. К тому же, в отличие от вас, мне нечего опасаться в лесу — я отлично владею шпагой, превосходно держусь в седле, и даже если на меня позарятся разбойники — смогу или отбиться, или сбежать без особого труда. — Сколько бахвальства! — Энжил закатил глаза, стараясь не подать виду, что впечатлён. Моряк, наверняка приплывший из далёких стран… До последнего времени Энжилу приходилось изо дня в день наблюдать одни и те же лица, и он с удовольствием бы послушал рассказы Мартина о дальних берегах. — Ну, а вы? — продолжил Мартин. — Даже с двумя слугами было глупо пускаться в путь в такую метель. Тем более, с такими ненадёжными. — Я бежал, — Энжил на мгновение помрачнел, но тут же взял себя в руки. — Возможно, тоже стану моряком! — Бежали? Уж не от того ли мужчины, который был с вами так добр и, в то же время, невнимателен? — Нет, я же говорю вам, он мёртв! — Вы его убили? — Мартин с любопытством приподнял бровь. Энжил воззрился на него, широко распахнув глаза, и, на всякий случай, отодвинулся подальше. — Вы с ума сошли? Я ножа-то в руках никогда не держал! — Можно обойтись и без ножа. Существует ещё яд. — Я смотрю, вам-то, как раз, не впервой убивать людей! Может, даже пока они спят! — Не впервой, — согласился Мартин. — Но спящих я не убивал никогда. Обошлось. Оба замолкли, погруженные каждый в свои воспоминания. Энжил вынырнул из них первым и, чтобы нарушить затянувшееся молчание, сделал шаг навстречу: — Я бежал от его семьи, — признался он. — Не думаю, что они захотят видеть меня в своём доме… да что там, в одном городе с собой, теперь… Когда его нет. — Вы трус, — констатировал Мартин. — Сделайте одолжение, прекратите грубить! — огрызнулся Энжил. — Тем более, когда не понимаете, о чём говорите! — Отлично понимаю. Внебрачная связь, — Мартин фыркнул. — Да кого вы хотите этим удивить? Думаете, только вам доводилось испытывать на себе ненависть? — Полагаю всем, кто ненавидел вас, вы давно перерезали глотки. — Неправильно полагаете. Среди них есть люди куда более могущественные, чем мне хотелось бы. Их нельзя просто так убить. И я боюсь, что если буду действовать неосмотрительно, они навредят не только мне, но и матери. Энжил помолчал, обдумывая ситуацию. — Поэтому вы едете к ней? — спросил он. — Можно сказать и так. — Хотите её защитить… — Энжил вздохнул и отвернулся к огню. Ему тоже хотелось, чтобы его кто-нибудь защитил, но он не питал иллюзий на сей счёт. — Женщины не так беспомощны, как вам кажется. Иногда они куда опаснее мужчин. — Мне всё равно, — отрезал Мартин. — Вы могли бы уже заметить, что я становлюсь глупым, когда вижу слабость. — Как и большинство мужчин, — фыркнул Энжил. — Вы явно не относитесь к их числу. Энжил пожал плечами. — Я слишком хорошо знаю, какая угроза может таиться за фасадом видимой беззащитности. — И умело этим пользуетесь. — Конечно. Каждый использует то оружие, которое у него есть, — Энжил бросил на попутчика многозначительный взгляд, настолько плотоядный, что у Мартина снова стало твердеть в паху. — Любопытно… — задумчиво произнёс Мартин, отворачиваясь к огню. — Не возненавидите ли вы меня, когда наступит рассвет? Не захотите ли отомстить? Энжил долго молчал. Вначале, до того, как он почувствовал Мартина в себе, у него и вправду была такая мысль. Теперь ему казалось не слишком честным винить любовника в собственной слабости. — Не думаю, что мы с вами вообще встретимся снова, — сказал он после долгой паузы с некоторой грустью. — Вы ведь ехали в столицу, так? — Да. — Ну, а мой путь лежит на юг. — Не обижайтесь, но из вас получится отвратительный моряк. — Это ещё почему?! — фыркнул Энжил. — Просто поверьте. Вам нельзя плавать на кораблях. — Намекаете, что я гожусь только для постели, да? Мартин почувствовал, что тот разозлился не на шутку и поспешил исправить положение: — Я этого не говорил. Но вы сами заметили, как на вас реагируют мужчины. — Заметил только, как реагируете вы! — Знаете, я не так уж слаб тем местом, которым вас ублажал! — Наверняка были в плаванье полгода и не видели никого симпатичнее своего кока, с тех пор как отплыли. — Напротив. Мы много раз заходили в порт, и я успел поучаствовать в таких развлечениях, какие вам и не снились. — О! Любопытно было бы посмотреть, что вы имеете в виду! — Можете дождаться и такого, что покажу, — Мартин тоже подарил Энжилу такой взгляд, что тому мгновенно стало горячо. Он наклонился вперёд и, глядя прямиком в чёрные цыганские глаза мужчины, произнёс, почти касаясь дыханием его губ: — Я не боюсь ваших угроз. Сомневаюсь, что вы смогли бы чем-нибудь меня удивить. Он произнёс это абсолютно серьёзно, так, что, несмотря на близость его губ, Мартин ощутил скорее не желание, а беспокойство. — Странный у вас был мужчина, — сказал он, отворачиваясь и чуть отодвигаясь. — Стало быть, изобретательности ему хватало, а вот подарить вам удовольствие он не мог. — Не насмехайтесь над ним. Будьте уверены, вам до него далеко, — Энжил сказал это из одного только упрямства и тут же ощутил, как зарделись его щёки от этой откровенной лжи. Он провёл с Мартином наедине едва ли пару часов, но уже успел испытать больше, чем рядом с Фридрихом за все прошедшие четыре года. «Это просто метель», — со злостью на самого себя подумал он. «Я, должно быть, простудился». Энжил приложил тыльную сторону ладони ко лбу. Тот, действительно, пылал.