Фаворит вьюги

— Верно, я говорю о нём, — Мартин заставил себя говорить спокойно, хотя в груди всё клокотало от ярости. Он чувствовал себя преданным и в это мгновение ни капли не сомневался, что всё было подстроено. «Случайная встреча в лесу…» — от этой горькой мысли ему самому стало смешно. Конечно же, в этой встрече не было ничего случайного! Он был далёк от придворных методов и дворцовых интриг, но кое-что, всё-таки, понимал. «Энжилу нужно было удержаться при дворе», — Мартин удивился тому, как легко сложилась в голове эта мысль. — «Он понимал, что после смерти короля станет никому не нужен. Ну, или, как минимум, сильно потеряет в статусе. Понимал, что я не оставлю рядом того, кто занял место моей матери. И решил подстраховаться. Наверное, он понимал, что сильно рискует… Илюмин, вот почему он сразу бросился мне в объятья! Знал, что другого шанса не будет, что нужно спешить! И ведь он даже не пытался ничего скрывать! Давил на жалость, и, в то же время, смеялся мне в лицо, говорил, как глупы мужчины, когда видят слабость!» Больше всего Мартину сейчас хотелось ударить себя по лбу и, желательно, побольнее. Но, первой ошибки ему хватило, чтобы понять: дворец — не место для открытого проявления чувств. Внутри всё заледенело, и уже почти что спокойно он спросил: — Вы хорошо его знаете, Ваше Сиятельство? — Да как вам сказать… — Дорицкий сделал вид, что задумался. — Пожалуй, виконта толком не знает никто. Очень хитрый, знаете ли, человек. У него десять масок, и что под ними… остаётся только гадать. Мартин задумчиво смотрел на Дорицкого, пытаясь решить насколько можно ему доверять. — Как по-вашему, чего он от меня ждёт? — спросил он наконец, решив, что не обязан будет следовать советам, которые сейчас получит. — Вы… имеете в виду, что он предпочитает в области… ухаживаний? — глаза Дорицкого сверкнули любопытством, он, как будто бы, очень хотел дать рекомендации на эту тему, но Мартин его перебил: — Да нет же! Что ему от меня нужно, вот я о чём? — Так ведь… — Дорицкий развёл руками. — Всем известно, Ваше Высочество, что нужно таким людям. Службы, ни военной, ни чиновничьей, он не хочет, управлять поместьем… Как вам сказать, это не для него. Вот и ищет лёгких побед. Подарков, титулов, влияния, славы… Я полагаю, любые ухаживания подобного рода придутся ему по вкусу. Мартин скрипнул зубами, но заставил себя никак иначе не проявить вспыхнувшей ярости. — Всё так просто? — А как по-другому? Ваше Величество, да вы не расстраивайтесь... Виконт очень красив, немудрено, что вам захотелось принять его предложение разделить с ним постель. Или он сыграл с вами в древнюю, как мир, игру? Изобразил из себя жертву и позволил себя загнать? В любом случае, не советую вам обманываться, инициатива исходила с его стороны, даже если вам показалось наоборот. Мартину никак не показалось. Та первая ночь, которая, как он думал, их объединила, до сих пор вспоминалась как сон. Никто не был первым, и уж конечно, никто никого не загонял, все их движения сливались в единую симфонию, в которой каждый следовал партии, написанной судьбой. «Или всего лишь мальчишкой, куда более опытным, чем я». Мартин понял, что в сердце разливается пустота. А Дорицкий, почему-то, посмотрел на часы. — Ваше величество, ни в коем случае не смею отягощать вас проблемами, но коли уж вы изволили пригласить меня на личную встречу, возможно, согласитесь оказать мне небольшую милость? — О чём вы? — спросил Мартин, едва-едва разбирая его слова. — Если позволите, в руках вашего отца находились некоторые документы, которые принадлежали моей семье и которые он собирался мне отдать. В любой другой момент подобные слова насторожили бы Мартина, но сейчас ему было абсолютно всё равно. — Они хранились у него в письменном столе, полагаю, вы легко их узнаете. Не могли бы вы посмотреть его бумаги и, если не найдёте эти документы ценными для себя, сделать то, что собирался Его Величество Фридрих? — Что за документы? — Если соблаговолите быть милосердным и пригласить меня в свой кабинет, я всё расскажу вам там. — Конечно… Завтра… — Прямо сейчас! — настойчиво произнёс Дорицкий. Мартин не понимал, какая срочность может быть в подобном вопросе, но поморщился и кивнул. — Идёмте туда. По мере приближения к королевским покоям Дорицкий всё больше внимания обращал на посторонние звуки. Увы, кругом было абсолютно тихо — только размерено тикали подаренные Фридриху большие механические часы. Входов в кабинет было два — из спальни, потому что Фридрих любил, закончив с делами, сразу погрузиться в нежные объятья, и из другого кабинета, где король принимал гостей. Эти два соседних с кабинетом помещения Мартин уже успел обжить, а вот в делах прежнего монарха пока разобрался не до конца. Он, имея полный доступ к королевским покоям, нашёл время осмотреть все поверхности, потайные дверцы, ящики и полки, чтобы удостовериться в том, что завещания там нет. Мартин не очень-то на это и рассчитывал, больше надеялся найти какие-нибудь намёки на то, у кого оно может быть. С тем же расчётом он расспрашивал приближённых короля, но все они, среди близких людей Его Величества, могли назвать только того самого фаворита, о котором Мартину сейчас так больно было думать. «Власть, влияние, подарки…» — повторял он про себя слова Дорицкого. «Все эти ухаживания он примет с радостью». Что-то здесь не сходилось. Если Энжил знал, где находится завещание, или, если завещание находилось у него самого, то у него не было нужды так заискивать перед новым королём. Именно с этой мыслью Мартин повернул ключ в замочной скважине и, распахнув дверь кабинета, замер. На мгновение ему показалось, что он сошёл с ума и видит галлюцинацию — так нелепо смотрелась растрёпанная фигура королевского любовника среди пыльных полок, книг и бумаг. — Книг и бумаг… — шёпотом повторил Мартин. — Вот теперь всё сходится. «Конечно, ему нужен не ты. Ему нужно что-то, что хранится здесь. Что-то, чем владел король». Даже в мыслях Мартин не мог заставить себя назвать его «отцом». — Ваше Высочество… — пролепетал Энжил и торопливо захлопнул резную шкатулку, которую держал в руках. Мартин молчал. — Виконт Кауниц-Добрянский… Что вы здесь делаете?.. — с деланным удивлением поинтересовался Дорицкий. Энжил медленно перевёл взгляд на князя. В первое мгновение он просто растерялся. Дорицкий обещал ему, что Мартин будет занят, иначе Энжил не решился бы на такую авантюру, как обыск его апартаментов. Во второе он подумал, что, в сущности, не делает ничего такого уж страшного. Он много раз бывал в этих комнатах, в том числе, в пору владения ими Мартина, и вряд ли Мартин будет так уж удивлён, застав его здесь. В голове Энжила уже смутно складывались слова о том, как он ждал любимого, как скучал, как решил осмотреть диковинки… А потом он услышал своё имя. Увидел Дорицкого. И понял всё. — Ловушка… — устало прошептал он. Энжил пока ещё не понимал, зачем Дорицкий решил его подставить, но причин могло быть множество, и сейчас главными были не они. — Ваше Высочество! — взяв себя в руки, твёрдо произнёс он. — Мне нужно с вами поговорить! Энжил старательно строил фразу так, чтобы она не звучала слишком фамильярно и, в то же время, не оставляла возможности для отказа. И всё равно в ответ услышал: — Нам не о чем говорить, виконт. Энжил стиснул зубы. Покосился на Дорицкого. — Можем и не говорить, — по губам его проскользнула многозначительная улыбка, призванная смутить… хоть кого-нибудь. Щёки Мартина действительно порозовели, но прибавилось и злости. — И вы правда думаете, что в сложившихся обстоятельствах сумеете этим меня отвлечь? — Ну, ведь разговаривать вы отказываетесь! Согласитесь, у нас с вами есть проблема, которую нам необходимо обсудить наедине! Мартин бросил быстрый взгляд на Дорицкого… и сдался. — Выйдите! — велел он. — Ваше Высочество, должен ли я сообщить гвардейцам, что в ваши покои пробрался вор? — Выйдите! — прорычали Мартин и Энжил на два голоса и, зыркнув, Иоган вынужден был подчиниться. Удостоверившись, что его шаги стихли, Мартин шагнул к Энжилу и взял за плечи. — Виконт Кауниц-Добрянский? — процедил он. — А почему бы, собственно, и нет? — Потому, что о таких вещах надо предупреждать! — Как и о том, что готовишься стать королём! — глаза Энжила сверкнули. — Сказал бы ты об этом в лесу — я бы к тебе и близко не подошёл! — Ах, да брось ты, в конце концов, врать! Ты спланировал это всё с самого начала! Зачем бы тебе спать с незнакомцем? На глаза Энжила навернулись слёзы. Он старательно убеждал себя, что это от того, что руки Мартина слишком сильно сжали его плечи, но на самом деле болело где-то совсем в другом месте — там, где должно было находиться сердце. — Мартин, я ничего не знал… — Но знал, что нужно скрывать! Ты с самого начала мне врал! — Я никогда не врал! — обида стремительно сменялась злостью. — Я с самого начала рассказал тебе всё, как есть! Кто виноват, что ты сам придумал про меня слезливую историю? Мужчинам так нравится спасать! После этих слов Мартин окончательно почувствовал себя дураком. Он отступил на шаг назад, руки его безвольно обвисли, и только глаза продолжали смотреть Энжилу в глаза. — Моя мать была права насчёт тебя... — Так вот оно что! Тут ещё и мать! Проститутка, двуличный подхалим… Кому ещё ты веришь больше, чем мне? Звонкая пощёчина врезалась в его щёку, заставляя замолчать. Энжил пискнул, прижал ладонь к лицу, там, где пылала боль. — Надо было думать, прежде чем связываться с моряком, — сухо сказал он. И, не обращая больше внимания ни на Мартина, ни на то, что он совсем скоро должен был стать королём, Энжил обошёл его и молча направился прочь. Что ждёт его завтра, виконту было уже всё равно. Он устал. И был разочарован не меньше, чем Мартин, чем человек, с которым он провёл самые счастливые две недели своей жизни. Энжил и сам не знал, почему так долго тянул с откровением. Смутно он предчувствовал, что реакция на его имя будет именно такой. Энжил знал, что нельзя быть любимым самым могущественным мужчиной в королевстве и, при этом, остаться чистым от грязи, которую неизменно приносят с собой завистники и льстецы. Мартин не обернулся ему вслед. Стоял и смотрел перед собой. Он чувствовал, что его ожидания от нового титула начинают оправдываться. И хотя он знал, что не будет счастлив во дворце, это первое предательство всё равно застало его врасплох.