Нефритовая орхидея: Стибнитовая Нонна

      Дэн Юань лежала на постели и спала. Вид у неё был плачевный. Цун Мей подставила к её кровати табурет и села на него. В палате умеренно работал аппарат, подключенный к Дэн Юань.       Цун Мей некоторое время всего лишь вглядывалась в девушку, а потом взяла журнал с прикроватной тумбочки и начала неторопливо листать его. Она сумела привести свои мысли в порядок и приняла довольно серьёзное решение: если у этой девушки никого из родственников нет, то она готова взять её под своё крыло. Учительница продолжала глядеть в журнал, но она не особо всматривалась в его содержимое, потому что была поглощена представлениями о их дальнейшей совместной жизни.       Из этих дум её вырвал тонкий, еле слышный, но чёткий голос Дэн Юань:       — Учитель…       Цун Мей не поверила своим ушам. Она взглянула на девушку, что преспокойно лежала на кровати с закрытыми глазами.       — Это вы?.. Учитель?..       Её губы слабо шевелились.       Дэн Юань открыла свои голубые глаза. Увидев её замутнённые зрачки, Цун Мей замерла на месте, не в силах пошевелиться или издать звук. Для человека, который первый раз в жизни видел слепца так близко, это было что-то удивительное и странное.       — Учитель Цун?.. — Дэн Юань пошевелила двумя пальцами правой руки. Это движение стоило ей такую еле терпимую боль, что её лицо исказилось.       — Да-да, это я, — отозвалась женщина, поддавшись вперёд. Также было странным то, что Цун Мей первая, кого она зовёт, пробудившись: — С тобой всё хорошо?       — Нет… Мне больно… Что с мамой?..       — Она… погибла.       Цун Мей всё же опустила взгляд со слепых глаз Дэн Юань на её правую руку. Эти слова прозвучали для девушки, как удар хлыстом.       — Погибла?.. Почему?.. — из глаз потекли слезинки, а по голосу можно было понять, что она чувствует горечь и несправедливость.       — Лучше скажи, что у вас произошло? — воспоминания заполонили голову учительницы и голос её задрожал: — В вашем доме я встретилась со странным… существом.       — Странным существом?.. — таким же дрожащим голосом переспросила девушка. Она закрыла свои глаза, из которых неустанно лился слёзный дождь.       — Давай не будем сейчас обсуждать это. Сначала ты должна вылечиться, а потом всё остальное.       Цун Мей принялась заботливо вытирать слёзы с лица своей ученицы.       — Я хочу уйти отсюда, — на полном серьёзе заявила она.       — Ты не можешь этого сделать прямо сейчас.       — Учитель, заберите меня отсюда… Не надо оставлять меня одну…       Дэн Юань схватила запястье учительницы левой рукой и очень медленно повернула голову в её сторону.       — В чём дело? Ты ведь только что в первый раз проснулась в этой больнице, что такого страшного тут могло с тобой случится? — недоумевала Цун Мей.       — Я проснулась с большим трудом…       Их разговор прервал звук открывающейся двери и громкий голос медсестры. Она оповестила посетительницу о том, что её время подошло к концу. Цун Мей кивнула, соглашаясь. Она взяла свою сумку, повесила на плечо и двинулась к выходу, попрощавшись с ученицей.       — Учитель!       Окликнула Дэн Юань. Цун Мей одарила её улыбкой, хоть она и не могла увидеть её, и вышла.       Цун Мей несколько дней подряд посещает свою ученицу и каждый раз слышит одно и то же: «Учитель, заберите меня». Медсестра, оказавшаяся довольно грубой и строгой, списывает это всё на её эмоциональную нестабильность и переживания из-за потери матери.       Обычно после больницы Цун Мей отправляется к другой семье, в которой работает также репетитором. На сей раз в её услугах нуждается юноша, очень милый простачок на первый взгляд. Он не отличается усердностью по отношению к учебе, но если надо целый день провести за столом, кушая, то он оказывается невероятно усидчивым человеком. Из-за лишнего веса ему тяжело ходить, а значит, он сидит на домашнем обучении, которое он самостоятельно осилить не может. Его родители имеют нестабильный заработок и живут от зарплаты до зарплаты и кое-как собирают деньги на оплату работы Цун Мей.       Помимо этой семьи, у Цун Мей была ещё одна, в которой росли два сына-близнеца. Они оба — отъявленные лентяи, чьи лица кривятся от недовольства, если ты просишь их элементарно взять ручку в руки. Они живут с бабушкой и дедушкой, что получают приличные пенсии, однако они оба фривольные и мелочные, даже пытаются торговаться с Цун Мей. Однако она не даёт никаких скидок; не собираешься платить нужную цену? До свидания!       Из-за общества вот таких вот личностей, Цун Мей стала раздражительнее и на очередную просьбу Дэн Юань забрать её, грубо бросила:       — Ну сколько можно? Потерпи ещё немного и я заберу тебя.       Услышав тон женщины, Дэн Юань, которая уже могла нормально сидеть, сгорбилась ещё сильнее и отвернула голову. Эта фраза должна была принести ученице радость, но принесла лишь грусть. Цун Мей совсем недавно вернулась из дома второго семейства, которое устроило ей скандал из-за оплаты и поэтому она отказалась обучать их внуков.       — Не называй меня «учителем», Дэн Юань. Я не знаю, как обучать слепого человека, — более мягко попросила женщина, листающая новый журнал, сидя на табурете.       — Учитель…       Цун Мей и раньше просила девушку изменить своё обращение к ней, но Дэн Юань только ещё чаще стала использовать это слово, вставлять почти в каждое своё предложение.       — В самом деле, Дэн Юань… — вздохнула женщина.       — Я хочу, чтобы некоторые вещи остались неизменными. Называя вас учителем, я представляю, как раньше сидела вместе с вами за столом и училась; это возвращает меня к тем славным временам, когда моя мама была жива. Если я перестану так вас называть, то мне станет невыносимо плохо…       — Ты ведь понимаешь, что эти времена ты должна отпустить? Не тешь себя воспоминаниями из прошлого. Живи дальше и старайся сделать всё, чтобы быть счастливой. Обращаясь ко мне по имени, ты станешь ближе ко мне, разве нет?       — Я стану чуточку счастливее, если учитель больше не будет придираться к моим словам, — помотала головой девушка.       — Ну тогда хоть «учительницей» зови меня…       — «Учитель» звучит гораздо лучше.       — Ты против феминитивов? — усмехнувшись, спросила Цун Мей.       — Не против. Просто вам не кажется, что так действительно лучше?       Настроение обеих улучшилось. Дэн Юань улыбнулась уголками губ, повернувшись лицом к собеседнице. Это был первый раз, когда она хоть как-то улыбнулась. Если употребление слова «учитель» в адрес Цун Мей заставляет её так радоваться, то ладно. Цвет правой руки Дэн Юань почти стал здоровым, но вот шрамы останутся на всю жизнь. Однако Цун Мей не видит её рук, потому что об этом её просит сама Дэн Юань. Пришла медсестра и сказала, что пора осматриваться.       — Учитель, отвернитесь, — пониженным голосом попросила девушка.       — Да, да…       Отозвалась Цун Мей и отвернулась. Медсестра сняла с пациентки плед, которым она накрывалась всегда, чтобы никто лишний раз не увидел её шрамы. Однажды она высказала своё ярое желание отрезать эту руку, а на вопрос о том, как это случилось, она не отвечает. Медсестра сделала всё, что ей было нужно и, выходя из палаты, сказала, что Цун Мей уже пора уходить. Дэн Юань быстренько накинула на себя тот же плед и только тогда разрешила женщине смотреть на неё.       — По словам врача, тебя скоро выпишут.       Произнесла Цун Мей, собирая свои вещи. Она также добавила:       — Завтра я не приду, потому что сын друга празднует день рождение и, может быть, еще послезавтра.       — А послезавтра почему?       — Буду отходить от завтрашнего дня, — посмеялась она.       — Вы будете пить, учитель?       — Сначала будет детский праздник, где всё будет прилично. А потом я соберусь с друзьями и отмечу его немного по-взрослому.       — Ладно. Буду ждать с вами встречи.       Эти два дня Дэн Юань провела скучнее некуда. Несколько раз на дню к ней заходила медсестра и проделывала свои медицинские штуки, обращаясь с ней достаточно грубо. Когда она собиралась выйти, то зачем-то обернулась на пациентку и увидела, как она укрывается пледом и не смогла сдержать своего иногда колючего языка:       — Правильно делаешь, что скрываешь свои шрамы. Они настолько страшные, что могут напугать детей на улице, так что тебе не стоит приобретать вещи с открытыми рукавами.       Дэн Юань не нашла, что на это ответить, всего лишь опустила голову ещё ниже. Она ни разу не видела своих же шрамов, но щупала их и в голове возникала лишь уродливая картина. С её самооценкой и так всё было не очень хорошо, а теперь ещё и это…       Как только медсестра покинула комнату, из слепых глаз потекли солёные слёзы. Как же хочется взглянуть на человека, что способен без стыда произносить такие слова.       Дэн Юань легла и вновь заскучала по Цун Мей. Девушку обуревали смешанные чувства по отношению к ней. Цун Мей была к ней благосклонна и снисходительна, невзирая на странности Дэн Юань, в отличие от всех остальных, и остаётся такой же даже сейчас, когда её ученица обзавелась двумя недугами.       У Дэн Юань в детстве была подруга, очень хорошая и понимающая. Они постоянно играли вместе, но и нередко ссорились, потому что Дэн Юань не хотела, чтобы её подруга общалась ещё с кем-то. Обычно девочки называют друг друга лучшими подружками или сестричками, но эти забрались повыше — без тени стеснения именовали друг друга невестками. Только вот Дэн Юань отнеслась к этому серьёзнее и когда её «невестка» играла с другими, сгорая от ревности, она забирала свою подругу с собой. Несмотря на то, что у той девочки было своё имя, Дэн Юань называла её «невестой» и никак иначе. Так и сейчас происходит с Цун Мей. В итоге их дружба с той девочкой закончилась, потому что она переехала в другой город. Дэн Юань всегда зацикливалась на людях и считала свои отношениями с ними «особыми», очень серьёзно к этому относилась. Но в ответ она получала лишь «я не хочу общаться с собственницей, вроде тебя», «у меня вообще-то есть увлечения и друзья, с которыми я тоже хочу проводить время», «мы не можем общаться так часто, пойми это». Всех этих людей пришлось отпустить и более не заводить ни с кем дружбу, чтобы одна и та же история не повторилась.       На третий день Цун Мей наконец-таки навестила Дэн Юань. Заслышав знакомый голос, девушка воскликнула:       — Учитель!       Цун Мей принесла ей сладости и принялась рассказывать, что и как было за эти два дня.