Глава 3. Режет как нож
29 ноября 2020 г., 12:14
Разлад между ними был настолько велик, что они расстались друг с другом.
Деяния апостолов 15:39
— Открой дверь, Двойка! — потребовал Калеб, стуча в дверь мотеля, и чувствуя, что Дин находится в комнате.
— Здесь нет Двойки! — крикнул Дин через закрытую дверь.
Ривз вздохнул. Это будет долгий путь.
— Дин, открой дверь. — Когда не было ответа, он снова постучал. — Это приказ! — Но в ответ он получил только молчание, ну, и еще соседи вышли из своей комнаты и таращились на него. — Племянник, — объяснил им Калеб. — У него одна из этих подростковых истерик.
По-видимому, этого было достаточно для соседей, потому что они отступили в свой номер, вероятно, не желая, чтобы какая-либо часть подростковой раздражительности зацепила их.
Тем не менее, когда Калеб снова обратил свое внимание на дверь Дина, он понизил голос:
— Двойка… Дин, — поправился он, — открой дверь или… Я все равно выбью ее.
Внезапно дверь распахнулась, и перед нами предстал, к счастью, невредимый, хотя и сердитый, Дин.
— Чего ты хочешь, Ривз? — рявкнул он, блокируя вход в комнату.
Пораженный тем, что его назвали Ривзом, а не Калебом или даже Дэмиеном, экстрасенс понял, что впереди его ждет тяжелая битва. Понизив тон и сменив команду на мольбу, он начал:
— Поговорить.
«Чтобы убедиться, что ты действительно жив, в целости и сохранности после моего видения».
Но после этих слов Дин еще сильнее прикрыл дверь, чтобы убедиться, что Калебу не удастся проскользнуть мимо него и войти в комнату.
— Мы уже поговорили. — Затем он отступил, но не для того, чтобы впустить его, как глупо понадеялся Калеб, а для того, чтобы закрыть дверь перед его носом.
Ривз протянул руку, не позволив двери закрыться, и прежде чем Дин смог полностью отгородиться от него.
— Пожалуйста. Просто… пожалуйста, — умолял Калеб, не в состоянии найти слова, которые могли все исправить. Но он не мог позволить Дину думать даже на секунду, что он не сожалеет о содеянном. И когда сердитое выражение лица Дина дрогнуло, Калеб понадеялся, что все будет хорошо. Но тут другой охотник, который тоже остановился в этом мотеле, подошел к нему сзади и похлопал по спине.
— Я сомневался в тебе, малыш, но ты выполнил свою работу. Думаю, ты не такой уж плохой выбор на роль протеже Винчестера. Конечно, Джон подождал бы, пока эта штука не приблизилась к нам, а не тащился за ним четверть мили. — Затем охотник ушел, не подозревая о разрушениях, которые он оставил после себя.
Калеб посмотрел на Дина и увидел боль в глазах пятнадцатилетнего подростка. Ни для кого из охотников не было секретом, что жизнью Дина рисковали, а он не получил за это ни одного поздравления, хотя именно он заманил монстра в ловушку.
Это Калеб не мог дождаться, пока существо достигнет отметки, где находилась ловушка, рано сделал выстрел, опасаясь, что Дин попадет под удар существа, если он подождет хотя бы секунду. Часть Калеба знала, что он сделал то, чего не сделал бы Джон Винчестер даже если жизнь его сына была поставлена на карту. Что Джон подождал бы, чтобы ловушка захлопнулась, пока Дин не приведет существо туда, куда им нужно. И хуже всего было то, что Дин тоже это знал.
Когда подросток захлопнул дверь, Калеб понял, что у него нет никаких шансов закончить разговор, который он хотел провести этой ночью. Они с Джоном по-королевски облажались и, как обычно, Дин был пострадавшей стороной.
***
Джошуа увидел, как его жертва вошла в отель. Он вздохнул и вылез из плюшевого кресла, что стояло в вестибюле, и подошел к Ривзу. — Судя по твоему сердитому взгляду, я так понимаю, Дин не в настроении прощать. Шагая вперед, даже не взглянув на Джоша, Калеб хрипло ответил: — Он даже не впустил меня в свою комнату, чтобы поговорить. Немного прибавив шагу, чтобы идти в ногу со своим более высоким товарищем, Джошуа спросил: — Значит, он в порядке после трюка с водой без плота? «Не то чтобы я беспокоился о маленьком придурке, — поспешил подумать Сойер, — но нужно узнать на всякий случай, если моя мама спросит о нем». — Эта тема не поднималась в двухсекундном разговоре, который у нас был в коридоре… в то время как остальная часть мотеля подслушивала, — с горечью сказал Калеб, потом остановился и повернулся к Джошуа. Со вздохом проведя рукой по лицу, он сообщил: — Но он не испытывал боли… выглядел нормально. Слава Богу. И дело не в том, что Сойер испытал облегчение, что Дин был в целости и сохранности, он просто был рад, что ему не придется рассказывать Джону Винчестеру о том, что случилось с его сыном, пока он находился в радиусе ста миль от Джошуа. — Значит, он просто выпускал пар. Подростковые гормоны. — Это не в стиле Дина, — парировал Калеб, оскорбленный за друга. — Что именно?! Безрассудство?! — Джошуа усмехнулся в ответ, не обратив внимания на сердитый взгляд Калеба, но продолжил: — Я видел, как он был безрассудным. Он несется вперед сломя голову и строит планы на ходу. — Да, но это работает для дела. И речь идет о выживании, — защищался Калеб, прежде чем упрекнуть. — Но прыгнуть в реку… это просто… — Весело. Спонтанно. Мятежно, — подсказал Джошуа, пытаясь сдержать ухмылку. Когда дело доходило до Дина, Ривз мог быть такой наседкой. «Кроме сегодняшнего дня. То, что он сделал с ребенком сегодня было неправильным во многих отношениях». — Он мог утонуть! — рявкнул Калеб своему товарищу-охотнику. — Мог умереть… делая… — Что? Что-то кроме охоты? Не дай Бог. Смерть приемлема, пока она происходит при исполнении служебных обязанностей. Я думаю, что это кредо охотника номер два, — презрительно бросил Джошуа, он знал, что подобные оправдания кидают такие отцы, как его собственный и Джон Винчестер. Они поставили приоритеты выше себя и своих сыновей. Схватив Сойера за куртку, Калеб грубо притянул охотника ближе и зашипел ему в лицо: — Какого черта, Джош?! Мы говорим о Дине! Я понимаю, что ты заботишься в основном о себе, но ты знаешь, что я чувствую к ребенку. Джошуа оттолкнул его, позволяя собственному гневу взять верх. — Ты забываешь, что мой отец очень похож на Джона. Я знаю, чем и кем они готовы пожертвовать, чтобы выполнить свою работу. У меня нет шор для поклонения героям.— Невысказанные слова «как у тебя» повисли в воздухе. — А что касается того, что ты чувствуешь к Дину… Я думал, что знал это, пока ты хладнокровно не обманул ребенка, превратив его в приманку для охоты, которую ты горел желанием сделать правильно. Ведь все эти другие охотники наблюдали и были готовы вынести вердикт. Я единственный, кто испытывает отвращение к тому, как далеко ты зайдешь, чтобы стать охотником месяца. — Затем он ушел, оставив Калеба с этой тревожной мыслью. От которой Ривзу захотелось сблевать или напиться до потери сознания. Выбрав вариант номер два, он направился к бару, сел за стол и даже избегал любой подходящей женской компании. Он не сдвинулся с места, пока бар не начал закрываться, и его не подтолкнули к двери. Вернувшись в свою комнату, он ощутил прилив надежды, когда увидел, что на телефоне мигал значок входящего сообщения. Но записанный голос, который вернулся к нему из динамиков телефона, принадлежал не Дину, а Маку. На телефоне так же было оповещение о двух пропущенных звонках. «Поскольку ты не отвечаешь на свой мобильный, держу пари, что ты празднуешь успешное завершение охоты способами, о которых я точно не хочу знать. Я просто позвонил сказать, что слышал от Лоситроса о том, что все было хорошо спланировано. Я горжусь тобой, сынок. Позвони мне завтра, когда будешь трезвым». «Еще одного поздравление, которого я не заслуживаю». На этот раз у Калеба не было сил бороться со своей реакцией на слова отца. Он побрел в ванную, и его тут же вырвало. Опираясь на стену ванной, он нащупал в кармане мобильный телефон и позвонил отцу, не думая о времени. — Алло, — раздался сонный голос из трубки. — Папа, это Калеб. — Калеб, сейчас… четыре утра. — Я… я облажался… — признался Ривз, его голос дрожал, чего никогда раньше не случалось. Из сотового телефона донесся шелест простыней, щелчок лампы, а затем голос Мака стал гораздо более внятным. — Хорошо, я проснулся… Я почти ничего не понял. Что случилось, сынок? — Макленд никогда не отказывал своему сыну, когда тот нуждался в нем. — Я действительно облажался, и Двойка… Дин никогда меня не простит. Макленд поежился от поправки сына, он редко слышал, чтобы Калеб называл Дина по имени, и понял, что это было важно. — Дин не ранен? — страх начинал сжиматься в его сердце от ужасной мысли. — Нет… но это не благодаря мне. Я… я использовал его, папа. Я использовал Дина, потому что хотел выглядеть компетентным и умным, чтобы соответствовать положению Джона… и твоему. Я не думал… я просто не думал о том, что я делал с Дином. — Хорошо, успокойся, Калеб. Как ты использовал Дина? Ривз прерывисто вздохнул, понимая, что получит отвращение отца, как было с Дином и Джошем. «Я это заслужил». — Монстра… его привлекала молодость и сильные эмоции. Я знал… я позаботился о том, чтобы он преследовал Дина. И я не говорил Дину, что он был наживкой. Я… прямо перед охотой я говорил о том, что Сэм сбежал, потому что… Потому что… - Его голос дрогнул, и он не мог выговорить ни слова сквозь ком в горле. Но его отцу не нужно было, чтобы он их произносил. — Потому что ты знал, что это его расстроит, — заключил Макленд, прежде чем его тон стал упрекающим. — Калеб, я не могу поверить… — Я знаю! — крикнул хрипло Калеб. Насколько он знал, разочарование Мака было оправданным, но это было больно. Очень. — Я… я все испортил. Я… я потерял доверие Дина. Тебе стыдно за меня и… — И все будет хорошо, сынок, — успокаивающе перебил его Макленд. — Ты облажался, да, но Дин… он любит тебя. — Знаю, но я подверг его опасности из-за своего долбаного эго! Макленд тихо заявил: — Для него это не первый раз. Калеб сжал челюсть от горькой правды в словах отца. — Я не Джон. Он не простит меня так легко, как своего отца. Дерьмо, папа! Что мне делать?! Макленд ответил своим разумным тоном, который имеет только его отец: — Во-первых, поспи немного. Прими аспирин, когда проснешься, а затем иди извинись перед Дином. — Он даже не станет со мной разговаривать. — Ты никогда не отказывался от Дина и не начинай сейчас, — мягко подбодрил Макленд. Но Калеб покачал головой, осознав, что отец не видел этого жеста. — Дело не в том, что я откажусь от него… — Ради Дина, — проницательно возразил Макленд, который знал сына достаточно хорошо, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что происходило в его голове. Эти слова заставили Калеба понять, что он позволил собственному страху быть отвергнутым, повлиять на него, и помешали исцелить Дина. — Ладно, ладно. Я поговорю с ним, буду говорить всю ту чушь, которую я обычно не говорю ему, пока он меня не простит. — Хорошо. А теперь иди спать. — А с утра все будет лучше? — сардонически заметил Ривз, и услышал веселье в тоне отца, когда тот снова заговорил. — Что-то типа того. — Спасибо, папа. Спокойной ночи, — сказал Калеб, прежде чем отключить звонок. Он оттолкнулся от стены ванной, пошатываясь добрался до кровати и упал на матрас, уткнувшись лицом в подушку. Последняя связная мысль перед сном была о Дине, о чувстве предательства в глазах друга, и он поклялся, что помирится с Дином. В любом случае он должен был.
