Глава 4. Направляясь к разбитому сердцу
30 ноября 2020 г., 22:36
«Ибо не враг упрекал меня в том, что я мог это вынести. Это был ты, человек, равный мне, мой проводник и мой лучший друг». Псалом 55:12-13
— Зачем нам нужно быть здесь на рассвете? — спросил Дин, зевая, он недостаточно проснулся, чтобы оценить захватывающие дух горы, окружающие их.
Джейсон обогнал его, шагая по насыпи и остановился на железнодорожных путях, это был единственный признак того, что цивилизация вообще знала о существовании этой части мира. Протянув руку вправо, Джейсон указал на подвесной железнодорожный мост, как будто это был приз, который выиграл Дин.
— Поезд идет по расписанию.
— Мы сядем на поезд? — идея запрыгнуть в вагон и уехать была очень привлекательна для Дина.
— Ничего такого предсказуемого, — пообещал Джейсон с напористой улыбкой, прежде чем они услышали рев приближающегося мотоцикла. Они повернулись и увидели как байк с двумя гонщиками выехал из-за деревьев на тропу. Обернувшись к Дину, Джейсон коварно ухмыльнулся. — Надеюсь, ты умеешь ездить на мотоцикле, иначе это все закончится быстро.
***
Сначала Калеб думал, что застрял во сне. К нему приближался поезд, а он сам самоубийственно мчался по рельсам, играя с товарняком в догонялки, игра, которая может плохо закончиться для всех, кроме поезда. Пронзительный свист поезда едва доносился до него, перекрывая грохот пульса в ушах. Локомотив приближался так быстро… слишком быстро. Но он успеет перескочить через рельсы прежде, чем сосчитает до десяти. С хриплым испуганным криком Калеб вскочил с кровати и рухнул на пол. Он тяжело дышал, глаза горели, а паника превышала шкалу Рихтера. У него была только одна мысль: Дин. Его видение было о Дине. Дин играет в догонялки с поездом. Вскочив с пола, Калеб бросился к двери, внезапно обрадовавшись, что был слишком пьян накануне вечером, чтобы раздеться и даже снять обувь. Но свет в коридоре был ярким, и ударил по глазам с прицелом лазера. Но Калеб проигнорировал боль. Его боль не имела для него значения. Только Дин имел значение. Только спасение Дина имело значение.***
Это было не самое опасное, даже не самое безумное, что он когда-либо делал, но это занимало первое место в его рейтинге. Дин завел мотоцикл и посмотрел вдаль через железнодорожный мост. Потом надавил на газ, пока колеса мотоцикла не коснулись железной дороги. Остановив мотоцикл, он покрепче схватился на руль и приготовился. — Значит, я должен держать мотоцикл на рельсах, пересечь мост и не попасть под встречный поезд? — Дин посмотрел на товарища, игнорируя пари между двумя друзьями Джейсона о том, откажется ли он от поездки, как только увидит поезд, или погибнет на железнодорожном мосту. Планируя записать любой результат на видео, один парень держал в правой руке видеокамеру. Джейсон улыбнулся. — Круче и не придумаешь, верно? Лучший успех будет, когда мы используем данные нам Богом таланты, отточенные инстинкты и с трудом завоеванные навыки. Это любимая речь моего отца… без его ругательств. И это было бы хорошим тостом для Джона Винчестера. Конечно, в последнее время отец Дина не пил столько, чтобы поднимать тосты. Когда Джейсон отошел от других парней, и остановился рядом с работающим мотоциклом, Дин подумал, что старший подросток собирается дать ему сигнал стартовать. Но вместо этого Джейсон произнес слова ободрения, которые явно не были для ушей других ребят. — На каждой охоте нас просят поставить на кон нашу жизнь, столкнуться с реальностью того, что мы можем умереть. И мы делаем это для наших отцов, потому что думаем, что это единственный способ сохранить их любовь. Дин сморгнул слезы, вместо этого стиснул челюсть, потому что не хотел, чтобы даже Джейсон знал, до какой степени его слова коснулись его души. Протянув руку и взяв Дина за плечо, Джейсон продолжил с большим рвением: — Кто сказал, что они единственные, кто решает, для чего мы можем рисковать своей жизнью, и когда мы умрем? Это решение должно быть нашим. — Он сжал плечо Дина. — Но это не охота, Дин. Выбор того, почему ты рискуешь своей жизнью, и даже то, как ты умрешь, принадлежит тебе, прямо здесь и прямо сейчас. Услышав свисток поезда, все четыре подростка взглянули на лес впереди. Затем поезд сделал поворот, вырвался из-под прикрытия деревьев и направился к мосту, а длинная вереница нагруженных товарных вагонов послушно следовала за ним, превращая его в почти непреодолимую силу природы. Дин кивнул Джейсону, наблюдая, как другой охотник отошел от рельсов, прежде чем снова обратить внимание на поезд. Он замер, заводя двигатель мотоцикла, мускулы были наготове, чтобы двигаться, ожидая, когда поезд пройдет маркер, установленный Джейсоном вдоль линии, которая означала старт. Дин затаил дыхание, когда поезд грохотал по рельсам. Нос поезда уже почти пересек маркер, когда раздался крик, эхо которого отозвалось по лесу: — Нет, Дин! Через мгновение после крика Дин услышал в своей голове безошибочный психический голос Калеба, отдающий ему приказ остановиться. Затем он увидел старшего охотника на другой стороне моста, который бежал к железнодорожным путям, карабкаясь по насыпи. В ярости, а может быть, даже в панике, Дин газанул и направился к поезду, помчался по узкому мосту, где не было места, чтобы передумать и развернуться. Не обращая внимания на панический крик Калеба, Дин сконцентрировался на знании того, что его собственное выживание зависит от того, пересечет ли он мост до того, как поезд войдет в него с другой стороны, раздавив его и мотоцикл. Вцепившись в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев, но управляя мотоциклом с полной уверенностью, Дин ловко балансировал байком на рельсах. Применив ту же логику, что и к охоте: не думай о миллионе сценариев того, насколько плохо все может закончиться, просто сосредоточься на том, что ты должен сделать, будь то опережение, поворот или движение руки. Ты либо ждешь, пока цель попадет в золотую середину, либо просто выживаешь. На этом его мир закончился и начался. А тут надо было просто пересечь мост быстрее поезда. Случайно он подумал об дурацком задании по алгебре о двух поездах, которые отходят из разных городов США, и нужно понять какой из них доберется первым до пункта назначения. Но он отбросил эти мысли, внутренний и внешний крик Калеба, чтобы вернуться в настоящее, пока не стало слишком поздно. Потом просто наклонился ближе к рулю, и попытался опустить центр тяжести, уменьшить сопротивление ветру, держа байк устойчиво на рельсах, а двигатель мотоцикла был близок к красной линии. А впереди, почти загораживая его обзор, шел неумолимый стальной паровоз, выкрашенный в неоново-желтый цвет на случай, если какой-нибудь идиот его пропустит. Его нос был на уровне груди Дина, а перила чуть выше него. Когда Калеб наконец пересек насыпь, паровоз пронесся мимо него, ветер чуть не унес его с собой по рельсам. Ему пришлось упасть на колени, чтобы этого не произошло, и он беспомощно наблюдал, как гигантское создание и длинная вереница вагонов мчались к мосту, к Дину. Его крик растворился в грохоте предупредительного свистка поезда, в ужасе машиниста перед мотоциклом на его пути. Затем, поезд с грохотом въехал на мост, похоже, в ту же секунду, когда Дин достиг того же места. Калеб увидел, как Дин резко дернул мотоцикл вправо, а затем все, что он увидел — это поезд, мчащийся по мосту. Он не знал, увидит ли он сломанное тело Дина, раздавленное тяжестью поезда, когда длинная вереница грузовых вагонов пройдет, или увидит невредимого Дина, стоящего по другую сторону путей. Калеб кричал от ярости, разочарования, страха и почти безумия, когда был вынужден ждать, чтобы узнать, не потерян ли для него один из людей, которых он любил больше всего в мире. — Двойка! — и снова ветер от вагонов чуть не снес его с ног, и Ривз с трудом смог устоять на ногах, желая знать, выжил ли Дин. Он словно был вечность в чистилище, пока не пролетел последний вагон, пока он не смог взглянуть на железнодорожные пути, и не увидел… Дина, стоящего по другую сторону путей. Мотоцикл лежал у его ног, и выражение его лица было… веселое, даже блаженное. — Ура! — крикнул Дин, взмахнув руками в воздухе, запрокинув голову, ощущение свободы, жизни никогда не было сильнее, чем в этот момент. И он не хотел, чтобы это чувство уходило, желал, чтобы оно оставалось, чтобы это удовлетворение было каждый день. Но тут появился Калеб, грубо схватив его за руки, дернув к себе, бессердечно забирая счастье, которое он только что нашел, которого он так сильно жаждал и даже не подозревал об этом. — Что это было?! Ты горишь желанием умереть?! — закричал Калеб, и Дин резко дернулся. — В чем дело? Боишься, что я умру, когда не буду с тобой на охоте, и тебя не похвалят за очередное успешное дело? Ты получил свое кольцо, когда меня ранили, и если я умру на охоте, который руководишь ты… — Дин присвистнул. — За это ты бы получил главный приз. Может быть, даже ту жемчужину 45-го калибра, которая хранится в коллекции Джима и над которой ты пускал слюни годами. Но если я умру здесь, — он раскинул руки в стороны, — это тебе ничего не даст, не так ли? Калеб внезапно захлебнулся от ярости, но отказался открыть ворота наводнению, чтобы утопить друга вместе с ним. Дин снисходительно похлопал его по груди. — Удачи на следующей охоте. Может, тебе стоит просто подождать еще несколько минут, прежде чем закрыть ловушку, и притвориться, что пытаешься защитить меня. Это должно сработать. Я буду милым и мертвым, и больше не буду обузой. Последнее предложение Дина разбило сдержанность Ривза, его эмоции вырвались из него, как цунами, подавив инстинкты защиты, даже его любовь. Все дело было в страхе, в том, чтобы заставить Дина взять обратно свои слова, или причинить боль любому, кто угрожал Дину. Размахнувшись, Калеб ударил подростка по лицу, и с ужасом наблюдал, как Дин рухнул на землю. Кровь выступила на разбитой губе. Спотыкаясь, Калеб отшатнулся назад, резко выругавшись, и провел дрожащей рукой по волосам. — Дин… — Но он не знал, что сказать после того, что сделал, и молча наблюдал, как Дин встал, демонстративно поднял на него глаза, сжав челюсть, ожидая новой пощечины, бросая вызов, предлагая нанести еще один удар. Калеб не встретился с ним взглядом, его глаза не отрывались от крови на губах Дина, мозг зациклился на том факте, что ребёнок истекает кровью… и это была его вина. Покачивая головой, голосом таким хриплым, как будто он кричал несколько часов, а не минут, он начал: — Ты не можешь… ты не можешь говорить такие вещи. Не мне. Прежде чем Дин смог что-то сказать в ответ, к нему бросился Джейсон, поддерживая подростка под локоть. — Святое дерьмо! Ты в порядке? — приподняв подбородок Дина, он осмотрел порез, а потом взял его за плечо чтобы увести подальше. — Давай, пошли отсюда. — Нет, Дин… — хрипло возразил Калеб и шагнул к Дину, чтобы не дать другу уйти. И был ошеломлен, когда Джейсон преградил ему путь, направив на него нож. — Отойди, чувак, или порежешься, — прорычал Джейсон, поддерживая Дина одной рукой, но все еще умело держа нож, целясь в бедренную артерию Калеба. — Обычно я оставляю свою работу с клинком для монстров, но парни, которые бьют детей, тоже подходят к этой категории. Слова «парни, которые бьют детей» эхом отдавалось в голове Калеба. Он отступил на шаг от Дина, от малейшего шанса, что он снова причинит ему боль. «Не такого уж маленького шанса. Я его ударил! Я ударил Дина». Он не думал, что когда-нибудь может ударить Дина, разве что, будет одержим, и даже тогда он не думал, что сделает это. Что он мог бы это сделать. И его призыв к Дину был мольбой не уходить от него. Дин зажмурился, попытался заблокировать все: поддержку Джейсона, физическую боль, то, кем он был… И был эмоционально разбит. Калеб ударил его, и пути назад уже не было. Уже ничего не наладится. Точно так же, как не было лекарства от душевной боли, из-за того, что Сэм сбежал, не только от отца, но и от него. Не было лекарства от боли, гнева и вины, которую отец направил на него за действия Сэма, и того, что у него не было никого в этом мире. Он был одинок. В тот момент он так сильно скучал по матери, как не позволял себе скучать годами. Дин знал, что мама любила его, никогда не ударила бы, никогда бы не бросила его добровольно, не сделала бы Сэма его обязанностью, не сделала бы охоту в двенадцать лет делом всей его жизни. Она дорожила им. И перед Калебом всхлипнул не опытный охотник, а пятнадцатилетний мальчик с разбитым сердцем.
