Looking For Space / В поисках личного пространства

      Господь близок к сокрушенным сердцем и спасает сокрушенных духом. ~ Псалом 34: 18       Услышав рыдание Дина, Джейсон оглянулся через плечо и увидел, что тупой «друг» Дина уже ушел, поэтому он отвел подростка в сторону рельсов, усадил на край моста и сел рядом, свесив ноги над пятиэтажным обрывом. Он не удивился, когда Дин выскользнул из его хватки и отвернулся, возможно, стыдясь того, что сломался. Но Джейсон не оставил его одного.       Кивнув на прощание двум своим друзьям, когда они забрали свой мотоцикл обратно к лесной тропе, Джейсон посмотрел им вслед. Потом оглянулся на Дина и увидел румянец на щеках друга, кровь капала с разбитой губы, слезы все еще тихо текли по лицу. И он знал предысторию подростка, слышал рассказы охотников, даже когда он не должен был этого делать. Он понимал боль Дина лучше, чем хотел, потому что это была боль, сродни его собственной.       — Моя мама умерла, чтобы спасти меня, — заявил Джейсон, наблюдая, как Дин резко поднял голову, и посмотрел на него покрасневшими глазами. — На нас напали и… — но Джейсон не мог рассказать эту историю, если не хотел сломаться, как Винчестер. Вздохнув, он взял свои эмоции под контроль, сосредоточившись на том, почему вообще начал говорить. Но он не мог смотреть на Дина, когда признался в остальном, поэтому посмотрел вниз, на овраг и бурлящую воду далеко внизу. — Но я не хочу умирать, пытаясь отомстить за нее, — тихо раскрыл он свой маленький грязный секрет. Джейсон не смотрел на Дина, не хотел видеть отвращения на лице своего товарища-охотника. — Я знаю, что это делает меня худшим бессердечным сыном на свете. И я продолжаю думать… смогу ли я преодолеть этот страх смерти. Если бы я мог пройти через это…       И Дин не знал, что сказать, он чувствовал боль Джейсона и понимал невыносимую тяжесть потери, попытки отомстить за эту потерю. Он не мог представить, что бы он чувствовал, если бы мама умерла, пытаясь спасти его. Это сделало бы все намного хуже, охоту намного важнее. И мысли, что ее смерти достаточно, чтобы сделать охоту важной, или что она могла бы умереть, спасая его, были похожи на предательство.       «Она умерла, спасая Сэма». И это только усугубило ситуацию, потому что Сэм вообще не собирался мстить за ее смерть. Сэм чувствовал себя так же, как Джейсон… но даже не пытался охотиться, найти в себе силы быть тем, кто отдаст все ради своей матери, чтобы почтить ее жертву.       И в этот момент Дин почти возненавидел Сэма за то, что его брат отказался от этой обязанности, и Дину пришлось взять ее на себя. Дин, за которого не умерла его мать.       — Ты не сбежал, — заявил он Джейсону, понимая, что это важно. — Как бы ты ни боялся, ты не убежал. Ты охотишься, пытаешься почтить ее память, чтобы отомстить за ее смерть. Какая разница, если ты не хочешь умереть, делая это. Никто из нас не хочет умереть.       Джейсон кивнул, вытер своенравную слезу, но затем спросил:       — Даже если это означает свободу? От охоты… от чувства вины… боли?       Дин честно не мог ответить на этот вопрос, хотя знал, что умереть это плохо. Но когда в жизни не было ничего, кроме боли… что же такого ужасного в смерти? Ничего. Поэтому он присоединился к Джейсону в его молчаливом созерцании реки под ними, желая, чтобы течение могло унести его далеко отсюда, превратить в кого-то другого. В этот момент ему отчаянно хотелось, чтобы Дин Винчестер прекратил свое существование.

***

      Калеб направился обратно в свой мотель. Он не мог придумать, куда еще пойти и что еще сделать. Но на этот раз в вестибюле устроил засаду не Джош, а Мак.       — Папа, что ты здесь делаешь? — он испытывал и благодарность, и удивление за неожиданное появление Ученого.       Взглянув на своего сына, Макленд Эймс почувствовал, что Калеб был на грани, а значит с момента их разговора по телефону случилось нечто плохое.       — Пойдем в твою комнату, сынок, — мягко предложил Макленд, кивая в сторону лифтов. И вопреки своим привычкам Калеб ничего не сказал ни в лифте, ни в коридоре, ни даже в номере, после того, как Мак закрыл дверь и повернулся к нему. — Насколько я понимаю, твой сегодняшний разговор с Дином прошел не очень хорошо, — осторожно затронул тему Ученый, зная, что это разрывает его сына изнутри.       Это было настолько преуменьшением, что выдох Калеба был скорее прерывистым рыданием, чем ответом. И он отступил, когда Мак с тревогой подошел к нему, зная, что не заслуживает утешения от отца, не после того, что он сделал. Подняв руку, чтобы снова остановить приближение Мака, он покачал головой, чувствуя, что стены комнаты сжимаются вокруг него.       — Я не могу…       — Хорошо, хорошо, — успокаивающе уступил Макленд. — Нам не нужно об этом говорить. Я закажу обслуживание в номер, и мы…       Но Калеб не мог принять нормальности, которую предлагал ему Мак.       — Пообедаем и сделаем вид, что все в порядке? — язвительно спросил он, злясь на то, что Мак думал, что ужин, как и хороший ночной сон, может стереть всю его вину, и то, как плохо он поступил.       Макленд уже имел дело с Калебом, когда сын находился в обороне… когда он впервые встретил его, пригласил в свой дом, впустил в свое сердце. Итак, он сказал то, что сказал тогда:       — Ты можешь сказать мне все, что угодно, и это не изменит моего отношения к тебе, Калеб.       — Могу с этим поспорить.       — Я рискну, — ровно ответил Эймс, не сводя глаз с сына. — Просто расскажи мне, что случилось. Пожалуйста.       Глаза Ривза наполнились слезами, и когда он заговорил, его голос звучал так, будто он полоскал горло битым стеклом:       — Я ударил Дина.       Первым инстинктом Макленда было отрицать все, сказать Калебу, какой бы вред он ни нанес Дину, это было сделано случайно, а не намеренно. Но что-то темное и сломанное во взгляде сына разрушило эту веру.       — Он… он… он был… — Калеб провел рукой по волосам и начал ходить по комнате. — Он играл в догонялки на мотоцикле… с поездом и… — Он покачал головой и поднял глаза на отца. — Я думал, поезд его сбил. Я… когда вагоны наконец проехали и я увидел его… он был… — В нем снова вспыхнул гнев, и Калеб захотел что-нибудь разбить. — Он вел себя так, как будто выиграл гребаный Гран-при! И я… это меня так разозлило. Он рисковал своей жизнью… — Калеб сжал губы, стараясь сдержать гнев.       Понимая, как все развивалось дальше, Макленд без осуждения сказал:       — И готов поспорить, ты вышел из себя.       Калеб не согласился, вместо этого объяснил:       — Я был зол, да, но… он сказал, что я не получу награду, если он умрет не на охоте. Если я буду умным… или… или… мне повезет, если я подожду на следующей охоте, и позволю ему… умереть... Тогда он не будет чьей-либо обузой. А я… — он снова замолчал.       — Ударил Дина, — закончил Макленд за сына. Он не нуждался в кивке Калеба, чтобы понять, что он прав. Мак провел рукой по волосам, когда понял, что у него на руках два сломленных парня, и оба были его сыновьями, один из которых был усыновлен по закону, а другой — усыновлен сердцем. Затем его законный сын подошел к нему и попросил исправить все.       — Ты должен поговорить с Дином, рассказать ему, как… как мне жаль, что я… Я облажался, но это было только потому, что я был напуган. Я почти видел, как он умер, а потом он говорит о смерти на охоте… — отчаянно бормотал Калеб. — Я могу сослаться на временное безумие, что-то в этом роде. Ты можешь заставить его выслушать меня.       Макленд внезапно почувствовал себя неспособным справиться с ситуацией, оправдать мнение сына о нем, излечить раны Калеба.       — Калеб, я не думаю… Дин не очень часто со мной разговаривает в последнее время, и он всегда слушал тебя больше, чем меня.       — Ты отлично ладишь с детьми.       Ученый фыркнул.       — С каких это пор? В прошлый раз, когда мы были в той закусочной, и дети за соседним столом…       — Ты достучался до меня, — заявил Калеб, в его глазах сияла вера.       Макленд сказал то, что обычно говорил, когда Калеб благодарил его за то, что он спас его, усыновил и сделал своим сыном.       — Ты того стоил.       — И Дин тоже, — горячо объявил Калеб, они оба знали, что он верит в это всем сердцем.       — Хорошо, я пойду и поговорю с ним, но потом ты должен отдохнуть.       Вместо протеста Калеб кивнул. Если Мак убедит Дина увидеться с ним, не говоря уже о том, чтобы поговорить, он полностью забудет о своем отвращении к эмоциональным сценам и тут же обнимет отца.

***

      Какое бы вдохновение ни ощутил Макленд, когда Дин действительно открыл дверь, его радость растворилась в воздухе от взгляда мальчика. И это Калеб еще сидел в машине. Он внутренне вздрогнул, увидев разбитую губу, это было доказательством того, что Калеб не преувеличивал конфронтацию между ними.       — Дин, я могу войти? — спросил Макленд, понимая, что важно дать травмированному ребенку как можно больше власти. Но ему следовало помнить, что он имел дело с Дином, который, может быть, был всего лишь ребенком, но все же гением в том, как перехитрить оппонентов, даже с медицинским образованием.       — Нет, моя мама сказала, что рассталась с тобой и больше не хочет тебя видеть, — громко и решительно произнес Дин, словно это не было полным бредом, и положил руку на дверной косяк, не давая Маку войти в комнату.       — Твоя мама… — заикаясь начал Эймс. Он забеспокоился, что Дин более ранен, чем выглядел, и из-за травмы потерял память, пока Дин не подмигнул ему, наклонив голову вправо.       Проследив за взглядом подростка, Макленд увидел, что мимо него прошли двое пожилых людей, и они с опаской наблюдали за ним, вероятно, намереваясь позвонить в службу 911, как только войдут в свой номер. Переводя предостерегающий взгляд на Дина Мак начал спокойным тоном:       — Дин…       Но подросток оглянулся и крикнул через плечо в пустой номер мотеля:       — Мама, твой парень снова преследует тебя! Судя по всему, запретительный судебный приказ его не отпугивает.       Стиснув зубы и чувствуя себя глупо из-за того, что им манипулирует пятнадцатилетний ребенок, Эймс увидел, что еще одна молодая пара остановилась возле своей машины, чтобы посмотреть, как разворачивается сцена.       — Дин, я здесь, чтобы помочь.       Тихо, чтобы никто больше не слышал, и чтобы это не разрушило сцену, которую он разыгрывал для своей аудитории, Дин прошипел:       — Я мог бы воспользоваться твоей помощью, когда твой сын использовал меня в качестве приманки. — Он выругался, когда глянул за спину Мака, и увидел, что Калеб вышел из машины и идет к ним. Дин не хотел смотреть на экстрасенса, не говоря уже о том, чтобы говорить с этим придурком.       Услышав игру Дина даже из машины, Ривз знал, что его отец был не в своей стихии с рассерженным, эмоционально замкнутым Дином. И когда на него упал полный ненависти взгляд Дина, он мог бы отступить, но сказал отцу правду: Дин стоит тех ран, которые Калеб получит в процессе.       — Дин, мы войдем, так что смирись и отойди в сторону, — бодро сказал экстрасенс, понимая, что ему нужно вести себя напористо.       «Напористо, это значит бить пятнадцатилетнего ребенка?!» — упрекнул он себя. Эти мысли затормозили его у двери, не дав протиснуться мимо Дина, даже дотронуться до ребенка.       Дин вызывающе выпятил подбородок, и сильнее прикрыл дверь.       — Все, что мне нужно сделать, это крикнуть «помогите», и в дело вмешаются полицейские и служба защиты детей, — сказал он с тихой угрозой, зная, что даже упоминание о этой службе испугает Калеба, который пережил всю эту волокиту. — Ребенок один, без родителей или опекунов в доме. После такого меня бросят в приют. Конечно, меня поместят в одну из тех клиник для детей, подвергшихся насилию… когда они увидят все шрамы и синяки.       Чтобы доказать свою точку зрения, он приподнял рубашку, обнажив ребра, все в темных синяках после охоты, от того, что был наживкой для какого-то монстра, который любит играть с пищей, прежде чем съесть ее. Дин испытал болезненное удовольствие, когда Калеб побледнел, услышав его угрозу. Мак тоже выглядел не слишком хорошо, когда увидел синяки.       — Держитесь от меня подальше, — зарычал Дин, затем закрыл дверь мотеля, щелкнул замком и накинул цепочку на всякий случай. Он остался у двери, ожидая и надеясь, что Калеб и Мак уйдут. Что его просто оставят в покое.

***

      Это была тихая поездка в отель, полный провал.       — Я должен позвонить Джону, не так ли? — печально спросил Калеб, глядя в боковое окно.       — Если ты думаешь, что Дин рискует своей жизнью, делая всякие глупости, и он не станет слушать тебя или меня… — Макленд не сказал об остальном, желая, чтобы Калеб ответил чем-то обнадеживающим.       — Поезд был так близко, он мог его раздавить, и этот трюк с рекой… Дин мог утонуть, — сказал Калеб, его тон показал, как сильно его потрясли оба происшествия. Но он был в отчаянии, когда подумал о том, чтобы обмануть доверие Дина, вовлекая Джона в ситуацию.       — Хочешь, я позвоню Джону?       Хотя Калеб оценил предложение отца, он молча покачал головой. Это был его беспорядок, и он должен был все исправить, убедиться, что с Дином будет все хорошо. «Даже если это означает, что он захочет навсегда убрать меня из своей жизни». И от этой мысли он захотел сделать свой собственный смертоносный трюк… прыгнуть прямо с моста, как сделал Дин в этот день.