Глава 7. Без сети
3 декабря 2020 г., 22:51
Когда он будет падать, не упадет, ибо Господь поддерживает его за руку. ~ Псалом 37:24
В один момент Калеб был мысленно с Дином, а в следующий - эта связь просто… ушла.
Из него вырвался пронзительный крик отчаяния, и эхом пронесся по комнате, как взрыв, и сердце Мака чуть не остановилось. Но он двинулся вперед и схватил Калеба, когда сын шатаясь поднялся с пола. Горе и ужас плескались в его глазах, когда он рванул к двери. И Мак едва мог удержать его, обхватив руками, прижимая к себе, пытаясь удержать его и подавить борьбу. Но Калеб отчаянно брыкался, пытаясь оттолкнуть отца и вырваться из его хватки.
И в разгар этого безумия зазвонил сотовый телефон Калеба.
***
Дину было не привыкать смотреть смерти в лицо, встречаться лицом к лицу с монстром, сила которого в десять раз превосходила его собственную. И у него всегда был запасной план, всегда был припрятан резерв силы где-то в душе, он всегда сопротивлялся. И этот раз не стал исключением. Даже когда он падал, Дин обдумывал другие решения, отказывался принять это как свое последнее «ура». Он протянул руку и вцепился в веревку, свисающую с моста. Но от его веса веревка оторвалась, и Дин закачался как маятник, а потом словно Тарзан устремился к стене ущелья. Посмотрев вниз, он увидел, что стена в десяти ярдах ниже постепенно превращается в грязный склон. И грязь простиралась до самого дна ущелья. В дюймах от стены он совершил самую безумную вещь - отпустил веревку. А потом свободно падал вниз. Пока не ударился спиной о склон покрытый толстым слоем грязи. Удар выбил из него дыхание. Затем Дин попал в неконтролируемый грязевой оползень по западному краю ущелья, и мчался мимо и сквозь скудную растительность, не успевая полностью увернуться. И в конце он закончил свой спуск, упав прямо в спокойную реку. Это была словно поездка на самой устрашающей водной горке, известная человеку. Дин ушел под воду, но через несколько мгновений вынырнул. В уши попала вода, его тело было все в царапинах и синяках, но он, несомненно, был жив. — Да! Я хочу сделать это снова! — закричал он. И ему очень понравилось, как его голос отозвался эхом от стен ущелья. Словно мир услышал и сразу же признал его.***
Оттолкнув отца с почти сверхчеловеческой силой, Калеб отчаянно полез в карман за телефоном и хрипло прокричал в трубку: — Дин?! Но ему ответил голос не Дина, а Миссури: — Калеб, он жив. Дин упал, но он не умер. Ты меня слышишь? Дин жив.***
Когда Джейсон подвез его обратно в мотель, Дин знал, что на него будут коситься, потому что он с головы до ног был покрыт грязью, у него текла кровь из порезов по всему телу. «По крайней мере, это моя кровь», — подумал он. — «Не каких-то монстров, не кровь того, кого я должен был спасти». Только его кровь, никого другого, за кого он должен нести ответственность. Но его отточенные инстинкты не исчезли, и он почувствовал, что что-то не так с его комнатой. И если бы он был обычным подростком с прыщавым лицом, он бы бежал к маме или папе, может, позвонил бы менеджеру мотеля… или копам. Однако он не был обычным подростком. Что бы его не ждало, он мог с этим справиться. Вот почему он вытащил нож из ботинка, прежде чем вставить ключ в дверной замок и пинком открыть дверь. И увидел, что это Калеб нарушил его периметр. Экстрасенс сидел на кровати, склонив голову, очевидно, ожидая, чтобы устроить ему засаду. — Убирайся, Калеб, — приказал Дин угрожающим тоном, указывая рукой на парковку, как будто Ривз был одной из собак пастора Джима, обученных слушать словесные команды. Однако экстрасенс просто выпрямился, и его взгляд остановился на Дине. Подросток старался не реагировать на то, как плохо Калеб выглядел: его глаза покраснели, лицо было бледным, а щетина почти превратилась в бороду. Он не помнил выглядел ли Калеб так вчера, или он просто не заметил этого. Но Дин ожесточил свое сердце. «Если придурок чувствует себя виноватым за то, что использовал меня ради собственного эгоизма, и за попытку сжечь мой мозг сегодня… хорошо. Он так и должен себя чувствовать». — Или ты хотел выяснить какую боль можешь причинить мне лично? — с горечью бросил Дин, входя в комнату, потому что к черту Калеба, он не собирался убегать от него в страхе. Но когда Ривз встал, Дин сделал шаг в сторону и поставил стул между ними, хотя знал, что это не поможет, если экстрасенс снова применит к нему свои силы. У Калеба перехватило дыхание, когда он заметил защитный ход Дина, шаг, который доказал, друг ожидал, что он снова причинит ему боль. Когда он заговорил, его голос был таким хриплым, словно он надышался дымом: — Я… я не должен был этого делать. — Поджаривать мой мозг, бить меня или использовать как приманку? — рявкнул Дин, потому даже не смотря на опасения, противостоять и сопротивляться было в его природе. — Все это, — выдохнул Калеб. Он никогда бы не поверил, что способен на что-то подобное против Дина, не говоря уже обо всех трех пунктах. — Приятно знать. А теперь уходи. — Дин направился к своей сумке, что стояла на тумбочке, и начал рыться в ней, как будто его названный гость уже ушел. Он отдернул руку, когда Калеб коснулся его. — Ты должен выслушать меня, — подчеркнул Калеб, понимая, что ему нужно достучаться до Дина, остановить безрассудное поведение ребенка, прежде чем его опасения сбудутся. И когда Дин заговорил, его голос был таким холодным, которого Калеб никогда от него не слышал: — Мне нечего тебе сказать. Мы закончили разговаривать. — Дин, нет… — Мы закончили! — крикнул Дин, швыряя сумку через комнату, его дыхание вырвалось хрипом, когда он посмотрел на старшего охотника. И как бы Дин ни пытался выглядеть взрослым, способным принимать собственные решения, Калеб был поражен тем, каким молодым Дин выглядел в этом момент. И кровавая ссадина на щеке, кровь проступающая сквозь грязь на его рваной рубашке и джинсах, и то, что даже в минимальном пространстве комнаты Дин был осторожен в движениях, говорило том, что все его мышцы ныли, и правая нога мучительно болела, когда он становился на нее всем своим весом. Это было неопровержимым доказательством того, что случилось с Дином после того, как видение Калеба закончилось обрушением моста. Чудом было то, что ребенок стоял перед ним живой, вместо того, чтобы его тело вытаскивали из реки. — Что ты делаешь с собой, Дин? — вопрос Калеб был полон страха и отчаяния. Зная, что взгляд Калеба прикован к кровавой царапине на его лице, Дин вытер кровь тыльной стороной ладони, но в итоге размазал красную полоску по всей щеке. — Ты злишься, что это все произошло не на охоте, — он указал за свою разорванную рубашку. Задыхаясь, Калеб начал: — Дин, я не имел в виду… не хотел… Но Дин не дал ему закончить. — Ты знаешь, как звучит пословица: «действия, говорят громче слов». Ты, Сэм… папа… Ты все пытался объяснить мне суть, но мне потребовалось много времени, чтобы понять все. И это только доказывает, насколько я глуп, не так ли? — горькая ненависть к себе звучала в его тоне. — Ты не глупый, Двойка! И… какую суть? — Как низко я нахожусь в списке тех, кому на меня не наплевать. Забавно то, что Сэмми и папа… они всегда очень громко говорили о том, как для них мало значит то, чего я хочу, — последовал невеселый смешок. — Но я думал, что хоть ты заботишься о моих интересах. Подойдя на шаг ближе, Калеб заявил: — Это так! Дин указал на свою разбитую губу, на синяки на подбородке - урон, нанесенный ударом Ривза. — В самом деле? — сердито подстрекал он. Калеб подавил свои эмоции, проглотил вину, зная, что дело не в нем. Дела было в Дине, в том, как исцелить его. — Я облажался. Ты был прав… Я хотел, чтобы Джон гордился мной. Но я никогда… Дин не стал ждать, чтобы услышать остальное. — Сэм хочет разозлить папу, а ты хочешь поклоняться ему. А я тот, кто получает травму в процессе. А папа… он гордится духом Сэма и твоей слепой преданностью. А меня он почти не знает. Я важен, пока ему нужна поддержка на охоте. Калеб автоматически хотел защитить Дина, отрицать пагубные убеждения, хотя когда в них была крупица правды. — Дин, это не так. — И хотя он не думал, что Дин будет приветствовать его прикосновение, он не ожидал, что подросток грубо оттолкнет его с удивительной силой для пятнадцатилетнего. — Тебе понравится рассказывать эту историю у костра. Что сын Рыцаря - глупый ребенок, который не может получить одобрение своего папы. Или как с ним даже не хочет находиться рядом его брат и лучший друг, — прорычал Дин, проклиная себя за то, что он открылся, считая, что Калеб больше не на его стороне, возможно, никогда и не был. Особенно, если выбор сводился к уважению Джона Винчестера или дружбе Дина. — Довольно! — закричал Калеб, ему стало немного стыдно, когда Дин вздрогнул от его тона. — Я не отношусь к тебе так, и Сэм тоже. Но Дину надоело глотать ложь. — Впервые в жизни я буду заниматься своим делом, и ты меня не остановишь. — Своим делом?! — неодобрительно повторил Калеб. — Ты имеешь в виду посмотреть, сможешь ли ты сломать каждую кость в своем теле или… или… — Но его следующие слова вызвали воспоминания о его видении, об ужасной мысли, что он потерял Дина навсегда. — Или убить себя. Хуже всего было то, что Дин не отрицал этого предположения. — В любом случае, это не твое дело. — Дин отступил еще на шаг к тумбочке. — Я хочу, чтобы ты ушел прямо сейчас, или я сам вызову копов. — Потому что это все еще был его лучший рычаг против Калеба. И часть его знала, что это был страх экстрасенса за него, его беспокойство за него, но подавил это чувство. Он даже взял в руки телефон. — Дин, просто успокойся. Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — тихо, даже мягко сказал Калеб, не желая доказывать, что Дин блефует, не желая давить на ребенка. Но отчаянные времена требовали отчаянных действий. «Как пытаться поджарить ему мозг? Да, мои методы действительно работают хорошо», — упрекнул себя Калеб. Он понял, чтобы он сейчас не сделал, все будет неправильно, особенно когда Дин, черт возьми, уже набрал номер телефона. Ривз не бросился к телефону, потому что набранный Дином номер не был коротким 911. Зная, что если он отреагирует, то Дин победит, Калеб напряженно замер на месте. Но его кровь застыла в жилах, когда трубку сняли, и Дин начал говорить… со своим школьным психологом, который, по словам подростка, давил на него по поводу того, как он получил порез на лице месяц назад. Слишком поздно Ривз осознал, что Сэмми был не единственным актером в их группе, хотя они и дразнили младшего Винчестера, когда им нужен был кто-то, чтобы вызвать во взрослых сочувствие и слезы, или эмоционально обмануть кого-то, чтобы получить то, чего они хотели. — Мистер Холл, вы сказали… вы сказали… Я могу позвонить и поговорить… — голос Дина резко задрожал ради человека на другом конце разговора, хотя в его глазах была не уязвимость, а самодовольная уверенность, когда он посмотрел на Калеба, и увидел, страх экстрасенса. — ...когда мне нужно… Ну, сейчас мне нужно поговорить. Калеб знал, что если он заберет у Дина телефон и повесит трубку, если он схватит ребенка и встряхнет его, как ему очень хотелось, если он хоть слово скажет… То психолог перезвонит, решив, что ребенок в опасности, или отправит копов в мотель, чтобы прийти на помощь Дину… и увезет подростка в какое-нибудь «безопасное» место. Но Ривз не мог заставить себя уйти, и позволить Дину продолжать причинять себе боль. Хотя знал, что не может остаться, не может даже обнять ребенка, потому что Дин воспримет его приближение как угрозу. И Калеб не мог говорить, потому что психолог услышит. И он не мог даже послать сообщение психически, потому что уже причинил Дину боль своими силами. Но ему нужен был жест, чтобы сказать все, что он пытался сказать все это время. Психолог болтал о том, как хорошо говорить о проблемах, что он хороший слушатель, но Дин полностью сосредоточился на Дэмиене, ожидая, когда его бывший лучший друг сделает ответный ход. С недоверием и замешательством Дин наблюдал, как Калеб медленно снял свое серебряное кольцо. Кольцо, которое экстрасенс ценил больше всего на свете. Этим кольцом дорожили все члены Братства. Удерживая пристальный взгляд Дина, молясь, чтобы друг понял, что он пытается сказать, что означают его действия, Калеб положил кольцо на кухонный стол и увидел искру замешательства, которая омрачила заляпанное грязью лицо ребенка. Но он не мог остаться и объяснить. Только этим безмолвным жестом он мог показать, от чего он был готов отказаться, чтобы вернуть любовь и уважение друга. Затем Калеб вышел за дверь, и помолился, чтобы Дин не сказал психологу что-то не то, и не выключил GPS на своем телефоне. Завтра он снова попытатется помириться с Дином. Попытается вернуть своего младшего брата.
