Глава 11. Ответ на молитвы
9 декабря 2020 г., 20:23
И все, чего ни попросите в молитве с верою, вы получите. ~ Матфея 21:22
Когда Макленд услышал, как щелкнул замок двери, он отложил книгу и выпрямился на кушетке. И с удивлением увидел, как Дин вошел в комнату, подталкиваемый рукой Калеба. Эймс не знал, что его больше всего удивило: то, что Дин не хмурился и не протестовал против того, что его сопровождают в номер, или тревожное множество синяков, разорванная и окровавленная одежда, и хромота, которую он не мог скрыть. И хотя на теле Калеба не было видимых ран, на его лице застыло странное выражение.
— Папа, Дину больно.
И конечно, заявление Калеба было совершенно ненужным, потому что Макленд уже направился к подростку, но притормозил, заметив искорку неуверенности в глазах Дина. «Как будто он думает, что я собираюсь наброситься на него за то, как он неуважительно вел себя в мотеле». Но Макленду даже в голову не пришло ругать ребенка.
Остановившись перед Дином, но не дотронувшись до него, Макленд поддразнил:
— Итак, запретительный судебный приказ, который ты наложил на меня, отменен, или твоя фальшивая мама все еще ненавидит меня?
Губы Дина скривились в веселой ухмылке.
— Она ушла. Даже твоего имени не помнит.
— Ой, это больно… почти так же, как это, — сказал Мак, нежно проводя пальцами по синяку на подбородке ребёнка.
— Нет. Калеб бьет как девчонка, — сказал Дин. Он бросил на друга взгляд и понял, что сделал что-то хорошее, когда взгляд Калеба прояснился, и он с облегчением провел рукой по лицу.
Мак приподнял бровь при этом заявлении, но все же беспокоился о состоянии подростка.
— Хорошо, тогда давайте пропустим все диалоги: «я в порядке», «я не ранен», «ничего не сломано», и ты сядешь на диван, чтобы я мог тебя осмотреть.
При упоминании постоянных отговорок Дина против лечения, Калеб наклонился к другу и мягко подтолкнул его:
— Давай, Дин.
Затем проводил ребёнка через комнату, не отходя от Дина, пока тот, вздрогнув, не уселся на диван. Затем Калеб отошел всего на несколько футов, сев на подлокотник кресла.
Тем временем Мак поспешил в спальню и вернулся со своей верной черной докторской сумкой. Усевшись на низкий журнальный столик перед диваном, он вытащил фонарик, который, по словам Дина и Калеба, был ужасным орудием пыток для любого, кто хоть раз получал сотрясение мозга.
— У меня нет сотрясения мозга, — возразил Дин.
— Ага, — снисходительно протянул Мак, и почувствовал облегчение, получив предсказуемый ответ. Дин доказал, что не лгал, когда во время обследования выяснилось, что зрачки подростка расширены, как и положено. — Хорошо. Сними куртку и футболку. Помоги ему, Калеб, — проинструктировал Ученый, увидев, как его сын немедленно ухватился за возможность помочь другу.
Однако Дин не был так рад.
— Мою футболку? Зачем? — потому что, ладно, хромоту он не мог скрыть, но синяк на спине… Калеб не знал об этом, и Мак не должен был его видеть. Но протест принес вопросительные взгляды. — Что?! Парень не может быть скромным? — проворчал он.
Калеб обменялся обеспокоенным взглядом с отцом, прежде чем шагнуть вперед и снять, хотя и с бесконечной осторожностью, с Дина куртку. Но когда он наклонился, чтобы стянуть футболку с ребенка, он замер, осознав, что ведьмовской мешочек висит на шее Дина, все еще прерывая из связь.
Опустив взгляд, чтобы понять, что заставило Калеба замереть, Дин побледнел при виде мешочка, доказательства того, как сильно он восстал против Дэмиена. Дин поднял окровавленную руку, чтобы снять ремешок с шеи, но Калеб опередил его. Со стыдом и извинениями в глазах Дин повернулся к другу, но во взгляде Ривза было только беспокойство, и подросток сразу понял, что Калеб настроен на его эмоции, знает, насколько ужасно он себя чувствует.
Немного пошатнувшись, когда его связь с Дином резко вернулась, Калеб сжал губы, преодолевая чужую боль. Он был отчасти рад, что получил полный набор, когда Мак был готов и желал залатать Дина, чтобы избавить ребенка от боли. И для этого нужно было снять с Дина футболку. Но его попытка приподнять ее натолкнулась на сопротивление, когда Дин вцепился в подол своей футболки, чтобы Калеб и Мак не могли увидеть его грудь и спину,
Понимая, что Дин не хотел, чтобы он видел его синяки, Калеб присел перед подростком, не желая применять силу. В последнее время делал это слишком часто с катастрофическими результатами.
— Дин, не хочешь нам что-то сказать? — тихо спросил он, и ему не понравилось, что друг отвел взгляд.
Дин не хотел превращать этот момент в какую-то исповедь, желая просто преуменьшить свои травмы. Черт возьми, Дэмиен даже не видел его спину, а уже паниковал. Отпустив подол футболки, Дин задержал дыхание… примерно на две секунды, прежде чем зашипел от боли, когда Калеб поднял его руки над головой, чтобы стянуть футболку.
Поначалу Дин думал, что он на самом деле уклонится от пули… пока Калеб не отвел взгляд от его неповрежденной груди и не обошел вокруг дивана, где ему открылся захватывающий вид на дорожную карту синяков, покрывающих всю спину Дина.
— Папа, — прохрипел Калеб.
Подойдя к нему, Мак нахмурился, увидев спину Дина.
— Только не выпрыгивайте из штанов, — проворчал подросток на нежелательное внимание, глядя прямо перед собой, а не на двух мужчин, уставившихся на его спину.
— Дин, как это случилось? Почему ты не пришел ко мне раньше? — резко спросил Мак. Он всегда расстраивался, когда те, кого он любил были ранены, хотя у него были средства облегчить боль. То есть, если они удосужились признать что-то столь же человеческое, как страдание.
— Папа, не надо, — тихо предупредил Калеб, не желая, чтобы Дин чувствовал себя более уязвимым, после того, как наконец опустил эмоциональные стены.
Дин решил ответить на один из вопросов Мака, хотя и был полон остроумия.
— Я прокатился на потрясающей грязевой горке. Прежде чем она станет публичной, нужно немного подкорректировать спуск.
Увидев, что Мак в замешательстве вскинул бровь, Калеб сложил части вместе и перевел:
— Дин упал с веревочного моста… Я тогда чуть с ума не сошел, потому что думал, что он мертв… снова.
Глаза Дина расширились при словах Калеба, хотя знал, что друг не был эмоциональным парнем. «Если ты, идиот, не в опасности. Ты знаешь, что он чувствует к тебе, как он всегда расстраивается, когда ты рискуешь получить травму», — сказал он себе. И Дин знал это, хотя похоронил эту правду под собственной болью, и забота Дэмиена стала казаться ложью.
Подросток стиснул зубы, когда холодные руки Мака коснулись его спины, но не издал ни звука. Он знал, что доктор скоро поймет, что у него нет переломов, и это просто синяк, и в обозримом будущем у него будет свидание со льдом.
— Никаких сломанных костей или внутренних повреждений, — сообщил Эймс, снова заняв место на столе перед Дином, и положил его окровавленные руки себе на колени для осмотра. — Порезы не глубокие. Немного мыла, воды, антисептика и перевязки, и они хорошо заживут. — Он ободряюще сжал руки ребенка, прежде чем отпустить, и почувствовал, как его на сердце стало легче от того, что Дин закатил глаза при попытке утешить его. — А теперь дай я осмотрю твою ногу. Снимай штаны, малыш.
— Подожди! — воскликнул Калеб, быстро посмотрев на Дина. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не на одной из стадий коммандос. Я не хочу, чтобы у меня на всю жизнь остались душевные шрамы.
— В отличие от тебя, я знаю, что такое скромность, и мне нравится носить нижнее белье, — ухмыльнулся Дин, демонстративно снимая штаны, чтобы показать свои боксеры.
Мак боролся с желанием подарить сыну горделивую улыбку. Он знал, что насмешка Калеба была хорошо спланированной манипуляцией, чтобы заставить Дина отказаться от одежды, особенно от брюк. Вместо этого Мак сосредоточился на поцарапанных, кровоточащих коленях и опухшей лодыжке Дина. Осторожными движениями он положил ногу подростка к себе на колени и снял с него ботинок. Он ощупал ногу от лодыжки вверх по икре и бедру Дина, прежде чем посмотрел на его бледное лицо.
— Это сильное растяжение связок и мышц. Думаю, что твоя «грязевая горка» — это кошмар.
— О, но какая это была поездка, — протянул Дин, прежде чем осознал, что Дэмиен и Мак сердито смотрят на него. Опасаясь, что Ученый воспользуется случаем, чтобы прочитать лекцию о его безрассудстве, он поспешно сменил тему. — Хорошее жилье, — протянул он, осматривая роскошный номер. — Я не думал, что в этом городе есть что-нибудь по вашим стандартам.
— Джош нашел этот место. Ты знаешь, он любит путешествовать стильно, — пошутил Калеб, но тон был натянутый, он чувствовал, как его отец борется с желанием войти в режим отец/Ученый и прочитать Дину лекцию.
Подросток сжал челюсть при упоминании Сойера, он и забыл, что Джош тоже был на охоте, и стал свидетелем того, как он был наживкой. «Придурок, наверное, подумал, что это была самая полезная вещь, которую я когда-либо сделал на охоте». Прокашлявшись, он попытался небрежно спросить:
— Так, он все еще в городе или уже смотался?
Дин очень надеялся, что старший охотник ушел, и ему не нужно беспокоиться о встрече с ним, особенно теперь, когда он выглядел как жертва автокатастрофы.
Доказывая, что Калеб знал, о чем думает Дин, даже не используя своего психического магического оружия, он спокойно ответил на вопрос друга:
— Смылся… сразу после того, как сделал мне выговор за то, что я использовал тебя в качестве приманки на охоте.
Шок Дина был очевиден.
— Я думал, он получил удовольствие от этого.
Калеб покачал головой.
— Он был по-королевски зол на меня… и это правильно.
— Ха… может быть, он станет моим новым ведомым, — протянул Дин, но в его глазах мелькнуло озорство.
— Этого не произойдет, — прорычал Калеб, понимая, что Дин считал его собственником, но это было не так уж важно.
Подросток просто ухмыльнулся, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на Маке, который вытащил из своей сумки бинт.
— Неужели мою лодыжку нужно перевязывать? Я могу наступать на нее. — Он хотел быть максимально мобильным, и ему не хотелось ковылять без обуви неделю или около того.
— Я думаю, дело в том, чтобы ты не должен наступать на нее, — поддразнил Ривз, наслаждаясь сердитым взглядом Дина.
— Я разговаривал с настоящим доктором, — парировал подросток.
Мак решил, что пора вмешаться.
— И настоящий доктор говорит, что твою лодыжку нужно перевязать, руки продезинфицировать, а к спине приложить лед. Теперь я пойду за водой, чтобы вымыть твои руки и колени, а ты останешься здесь. — Он осторожно снял ногу Дина со своих колен, готовясь встать, но прежде чем успел опустить ногу ребенка на пол, Калеб проскользнул на его место и осторожно поставил ногу Дина себе на колени. Кивнув сыну, Эймс направился в ванную, по пути схватив ведерко со льдом.
— Когда Мак с тобой закончит, ты можешь ненадолго поваляться в моей постели, — предложил Калеб, не очень удивившись, когда Дин запротестовал, хотя это было не так рьяно, как он ожидал.
— Ты можешь отвезти меня обратно в мой мотель, я могу быть один, — заявил Дин, не желая, чтобы с ним обращались как с каким-то придурком, которого нужно держать за руку только потому, что он был близок к смерти. «Да, и я так часто пересекался со смертью, что мы уже можем приветствовать друг друга по имени».
Храбрость ребенка чуть не пробила брешь в эмоциональных доспехах Калеба.
— Что ж, мне не нравится, что ты будешь один. Я хочу, чтобы ты был на моих глазах. — Он хотел, чтобы Дин увидел в его взгляде, что дело не в доверии, а в страхе. Что его душа все еще дрожала из-за инцидента с трамваем, и множества вариантов того, что могло случиться.
Заметив уязвимость Калеба, Дин нервно опустил взгляд на свои колени и беспокойно потянул за потертую нить рваных джинсов.
— Джейсон почти пошел без меня. Если бы я не отговорил его от этого… — Он замолчал, оставив все остальное только в своей голове. «Если бы Калеб не отговорил меня от поездки в трамвае… если бы я не отговорил Джейсона от этого, один из нас или оба были бы мертвы прямо сейчас. И частично или полностью это была моя вина. А еще говорят, что решения не связанные с охотой должны быть легкими».
Понимая смятение Дина, Калеб положил руку ему на плечо, и дождался, пока зеленые глаза встретились с его, прежде чем заговорил:
— Большую часть времени я понимаю, что не мог бы спасти мою маму, что я был слишком мал... но сегодня, когда я думал, что не могу спасти тебя… — он замолчал, не в силах продолжить, опасаясь, что сломается.
Доверие и любовь сияли в глазах Дина, когда он посмотрел на лучшего друга.
— Но ты спас меня.
Убрав руку с плеча подростка, Ривз с отвращением покачал головой:
— Я должен был вырубить тебя и засунуть в джип. Вместо этого я так волновался, что ты возненавидишь меня еще больше, что позволил тебе вернуться в терминал. А потом, когда я понял какую трусливую, колоссально глупую вещь я сделал, позволив тебе ускользнуть сквозь пальцы, я не смог войти в дверь. Не мог остановить тебя.
Дин тихо признался:
— Если бы ты вырубил меня сегодня, я бы просто поехал на трамвае, когда тебя не было рядом, или… или нашел бы что-нибудь более безумное. Как я сказал, это был мой выбор… и ты позволил мне сделать его.
Калеб тяжело вздохнул.
— Я так горжусь за сделанный тобой выбор.
Дин в замешательстве склонил голову.
— Я думал, ты злишься на меня.
Ривз усмехнулся.
— Да, я вроде как одновременно и горжусь, и злюсь.
— Ты придурок, — ответил Дин, сдерживая ухмылку.
Взъерошив подростку волосы, Калеб парировал:
— Да, и кое-что из этого возможно ты перенял.
***
После того, как Мак выполнил все врачебные процедуры и дал Дину болеутоляющее, Калеб направил своего подопечного в спальню, уложил Дина в кровать и наклонился, чтобы снять оставшийся ботинок. Было легче говорить, не сводя глаз с обуви, чем смотреть на Дина. — Скажи мне, что все кончено, что ты больше не будешь глупо рисковать. Если бы тон Калеба был хоть немного осуждающим, Дин, возможно, съязвил бы, что вся его жизнь была риском. Но в тоне друга не было критики, только искренняя мольба. — Все кончено, — сказал он, потому что так и было. Джейсон мог погибнуть сегодня, потому что Дин хотел поднять ставки, хотел больше адреналина. И, как сказал Калеб, по крайней мере, если кто-то погибнет на охоте, это произойдет ради чего-то достойного, ради спасения жизни, а не удовлетворения какого-то глупого желания свободы. Сидя на корточках, Калеб посмотрел на Дина. — Хорошо, потому что я не могу тебя потерять. Теперь ты понимаешь это, верно? — он не знал, что бы сделал, если бы Дин не осознал этого важного факта. Вспомнив, как Калеб выкрикивал его имя, как друг бешено бежал с горы, не заботясь о том, сломает ли он себе шею, Дин понял, что Калеб не воспримет его смерть хорошо. Сглотнув, он кивнул, заметив задумчивый взгляд экстрасенса. — Да. Дин почувствовал, как на плечи легла ответственность жизнь не только свою, но и Калеба. И в душе было необычное чувство, когда тебя так открыто любят. Калеб с надеждой принял заявление друга. — Хорошо, малыш. — Затем он встал и посмотрел, как ребенок лег на подушки. — Перевернись на живот, и я положу на твои синяки несколько прекрасных пакетов со льдом. — Чувак, пакеты со льдом — это не прекрасно, — проворчал Дин, но сделал, как ему было велено. В одну минуту Дин слушал, как Калеб рассказывал одну из своих печально известных историй о вечеринке в колледже, а в следующую - он отключился. Подвинув стул к кровати, Калеб сел на него и смотрел, как спит его младший брат, и надеясь, что это были счастливые сны. Он знал, что его собственные сны этой ночью не будут такими мирными. Он не был какой-то девчонкой, знал, что плохое случаются и с хорошими людьми, точно знал, насколько близок был Дину к смерти, и как легко этот день мог закончиться трагедией. И за то, что этого не произошло, стоило послать в небеса благодарность за ответы на его молитвы.
