Глава 12. Тяжесть
11 декабря 2020 г., 19:08
Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас. ~ Римлянам 8:18
Дин проснулся от громкого спора, и самом деле для него это не было чем-то новым. Интересно, из-за чего сейчас ссорятся Сэм и папа… Но тут он вспомнил, что находится в номере Калеба, и голоса, которые он слышал, принадлежали Маку и его сыну. Привыкший к роли рефери, Дин откинул одеяло и слез с кровати, чуть не упав, пытаясь встать на больную ногу. Так что он с трудом проковылял по комнате, открыл дверь спальни, и внезапно оказался в самом разгаре спора.
— Я знаю, что звонил ему, но сейчас не время устраивать здесь разбор полетов, отдавать приказы и допрашивать Дина, — горячо сказал Калеб отцу.
— Калеб, Джон его отец, и имеет полное право быть здесь. Он должен быть здесь, — настаивал Мак, своим спокойным докторским тоном, пытаясь умерить вспыльчивость сына.
Они оба повернулись к Дину, когда подросток заговорил.
— Ты звонил моему папе?! — сердито зашипел он, его раздражение непоколебимо было направлено на Калеба. — Почему ты так поступил?!
Калеб вздохнул и провел рукой по волосам, когда Дин, хромая, вышел на середину комнаты.
— Я позвонил ему два дня назад, потому что не мог достучаться до тебя, и потому что я был напуган, — откровенно признался он, но это не помогло успокоить Дина.
— Ты сам должен был разгребать собственное дерьмо! — крикнул подросток. — Тебе не нужно было ему звонить. Но ты как всегда побежал к своему наставнику. Тебе нужно было больше похвалы даже после твоей звездной охоты?! Ты подумал, что, если расскажешь ему, что я плохо себя веду, то получишь более высокую похвалу от могущественного Рыцаря?
Дин повернулся на каблуках, прежде чем Калеб ответил, и яростно потопал обратно в комнату, чтобы забрать свой ботинок, и желая отойди от друга как можно дальше. Но придурок последовал за ним в спальню, пока Дин искал обувь, потом натягивал ботинок на ногу.
Тон Калеба был мягким, когда он заговорил, наблюдая за неистовыми действиями ребенка.
— Дин, я думал, отец нужен тебе, и чтобы он мог остановить твои выходки.
«Сделать хоть что-то, и ты бы увидел, что твоя жизнь не является расходным материалом».
Но Дин не обратил внимания на его слова, протолкнулся мимо. Врезавшись плечом в Калеба, он прихрамывая, вышел из спальни, очевидно, намереваясь забрать второй ботинок, оставленный у дивана.
Зная цель Дина, Ривз рванул впереди раненого подростка, схватил ботинок и спрятал за спину, получив от Дина злой взгляд.
— Двойка, просто успокойся. Я не говорил твоему отцу о твоих трюках. — Дину не нужно было знать, что он промолчал потому, что Джон не дал ему возможности рассказать все, и положил трубку задолго до того, как разговор мог начаться. Увидев, что ярость Дина уменьшилась, Калеб продолжил: — Я сказал твоему отцу, что ты отталкиваешь меня и Мака, и что он тебе нужен. — И это заявление свело на нет все усилия успокоить ребенка.
— Ну, мне он не нужен, — прорычал Дин, безуспешно пытаясь вырвать ботинок из рук Калеба. — Хорошо, и мне не нужен дурацкий ботинок. — Повернувшись к двери, он обнаружил, что друг преградил ему путь своим причудливо высоким телом. — Уйди с дороги, Калеб.
— Нет, — тихо, но твердо ответил экстрасенс, затем бросил ботинок Маку, который ловко поймал его. Взяв Дина за плечи, и удерживая на месте, Калеб наклонился, чтобы подростку не приходилось смотреть на него снизу вверх, думая, что он возвышается над ним в знак агрессии. — Двойка, я думаю, тебе нужно поговорить со своим отцом, рассказать ему, как ты себя чувствуешь.
Дин изумленно поднял брови, и из него вырвался горький смех.
— Как я себя чувствую?! Ты знаком с Джоном Винчестером?! Его не волнуют чувства, его беспокоит только охота, и то, что солдаты подчиняются всем его приказам.
Калеб не знал что ответить, ведь иногда он так же думал о наставнике. Ну, в большинстве случаев. Неуверенный в том, что это правильный путь, Калеб посмотрел на своего отца, желая, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он делать.
Положив ботинок Дина на ближайший стул, Макленд подошел к двум мальчикам, которых очень любил.
— Дин, почему бы тебе не сесть, чтобы сбросить вес с раненой ноги.
С неохотой подросток позволил Калебу развернуть его и увести обратно к дивану. Он напрягся перед предстоящей конфронтацией, когда Калеб плюхнулся на диван рядом с ним, а Мак снова занял место на столике, где сидел несколько часов назад. Дин перебил все докторское дерьмо, которое Мак собирался извергнуть, язвительным тоном:
— Ты теперь хочешь стать не только врачом, Ученым, а еще и психиатром, Мак?
Обнаружив, что он все еще был полным профаном, когда дело касалось словесных нападок со стороны Дина, Эймс посмотрел на Калеба и понял, почему его сын не решается слишком сильно подтолкнуть подростка. Но их предыдущий разговор, до того, как Джошуа позвонил, чтобы предупредить о том, что Джон направляется в их сторону, пронесся в его голове.
***
— Дин говорит, что с опасными трюками покончено. Как ты думаешь, это правда? — Калеб, ты показал ему, как сильно его любят, насколько он нужен. Он не забудет этого, и подумает о последствиях для других из-за своих безрассудных действий. — Значит, добавим больше ответственности на его плечи, еще одно чувство вины? Мак вздохнул. — Дин ценит себя, только если он нужен своей семье. Мы не сможем изменить эту часть его, Калеб, даже если бы захотели. Но я боюсь, что это просто эмоциональные американские горки. Хоть он и пообещал никогда больше не быть безрассудным, но, возможно, сохранит эту привычку, чтобы сбросить напряжение такой опасностью, если мы не вовремя не вмешаемся, и не докажем ему, что его ценят, даже когда те, кого он любит, злятся на него. — Как нам это сделать? Но у Мака не было на это ответа… потому что он не был психиатром.***
— Я не психиатр, Дин, — сказал Эймс. — Я просто тот, кто любит тебя и беспокоится за тебя. Не обращая внимания на признание Мака, считая это отвлекающим маневром, Дин язвительно спросил: — Беспокоишься за меня? Если бы тебе было не наплевать на мое счастье, ты не позвонил бы моему отцу, не стал бы натравливать его на меня только потому, что я хотел жить своей жизнью, когда я не на охоте, и когда папы нет рядом. Но ты облажался. Он, вероятно, заставит меня охотиться в одиночку или тренироваться или… или оставит кого-то, кто убедится, что я всегда буду охотником, даже когда его нет рядом. У Калеба кровь застыла в жилах от слов Дина, потому что они могли быть не так уж далеко от правды. Он испуганно взглянул на отца. — Папа, может, Джону не нужно рассказывать все. Мак подавил вздох. — И разве это хорошо сработало для Дина, когда ты не сказал Джону, что его сын убежал к тебе в колледж? Потому что Калеб готов храбро встретить гнев Джона, но всегда был бдителен, чтобы не подставить Дина. — Папе не обязательно все знать. Если вы двое ему не скажете… — начал Дин, переводя умоляющий взгляд с Мака на Калеба. — Джошуа знает о твоем трюке на реке… а еще есть ребенок Лоситроса. Дин, все это рано или поздно выйдет наружу, — сказал Калеб. — Хорошо, но в этом нет ничего страшного. Если бы ты не отреагировал слишком остро и не позвонил ему… — начал упрекать Дин лучшего друга. — Слишком остро?! — громко повторил Калеб, придвигаясь к краю дивана, чтобы взглянуть в глаза подростка. — Ты чуть не умер! Четыре раза! — Четыре раза?! Ни за что. Один раз… может быть, — возразил Дин. — Может быть?! Трамвай упал, и разлетелся на тысячу зубочисток! Трамвай, в который ты собирался сесть! — Калеб обвиняюще указал пальцем на Дина. — Так что не рассказывай мне сказку про свою «возможную» смерть. — Мальчики! — резко крикнул Макленд, прерывая их спор. — Я думаю, мы отклоняемся от сути. — Дело в том, что это не ваше дело! — проворчал Дин свою часто разрекламированную реплику прошлой недели. — Ты мое дело! — горячо заявил Калеб. — Твое благополучие всегда будет моим делом! Мак поднял руки, прежде чем разговор зашел до крайности. — Хорошо, хорошо, — успокоил он их, прежде чем положил руки Дину на колени, стараясь привлечь все внимание мальчика. — Для нас главное твое благополучие. Это все, что мы хотим. Чтобы с тобой все было в порядке, Дин. Подросток наклонил голову от явного беспокойства Мака за него, и пробормотал: — Я в порядке. — Это все, чего хочет твой отец, Дин, — поклялся Макленд и знал, насколько это правда, хотя Джон не умел показывать этого, особенно своим сыновьям. — Он хочет, чтобы ты был в безопасности, чтобы ты знал, как обезопасить себя. — Чтобы Сэм был в безопасности. Это моя работа номер один, — парировал Дин, подняв глаза на Мака, бросая вызов Ученому солгать ему в лицо. — Я не забыл свое место в семье, и это все, о чем будет беспокоиться папа. — Затем он сбросил руки Мака со своих колен и встал с дивана. Хромая, он пересек комнату, распахнул дверь и двинулся по коридору. — Что ж, семейная встреча прошла хорошо, — рявкнул Калеб, схватив ботинок, который Дин забыл и последовал за своим лучшим другом. — Я нейрохирург, а не психиатр, — пробормотал Мак в пустой комнате. И в этот момент столкновение с какой-то серьезной проблемой, подобной доктору Маккой, казалось более предпочтительным, чем необходимость лечить сердце не только одного мальчика, а и двоих. — Джон, хоть раз в жизни, опусти свои титановые стены и скажи сыну, что любишь его. Сделай это, пока мы не потеряли его.***
Прихрамывая, Дин влетел в свой номер. Он начал убирать беспорядок как сумасшедший, запихивая вещи в пакеты, засовывая остатки еды в холодильник или мусорное ведро, быстро заправляя кровать. Нужно было все приготовить к приезду его отца-морпеха. И Калеб прекрасно понимал этот ритуал, потому что делал это достаточно много раз в своем доме, когда его отец возвращался после нескольких дней отсутствия. В действиях Дина была доля страха, словно он получит не просто разочарованный вздох, а физический удар, если не уберет все свидетельства своего свинского образа жизни. Где-то глубоко в душе, Калебу было больно это видеть. Встав в дверном проеме, он заверил: — Все будет хорошо, Двойка. Но Дин бросил на него уничижительный взгляд. — И это говорит человек, который сдал меня. Сердце Калеба екнуло от едкого обвинения, хотя знал, что оно было правильным с точки зрения Дина. Он молча стоял, пока подросток наконец не сел на край кровати. Ривз не ожидал, что ребенок положит свою травмированную ногу на кровать, снимет ботинок и начнет разматывать повязку вокруг лодыжки. — Эй, эй! — воскликнул Калеб, молниеносно подходя к Дину и схватив ребенка за руку, прежде чем тот успел распутать повязку. — Что ты делаешь? — Как я уже сказал Маку, мне не нужна эта дурацкая повязка, — отрезал Дин, выдергивая руку из хватки друга. Но Калеб не ушел, вместо этого он опустился на кровать рядом с подростком и обхватил своими руками его лодыжку, чтобы Дин не смог закончить начатое им дело. — Ты не пустишь коту под хвост тяжелую работу Мака, — заявил Калеб тоном, который он любил использовать, когда думал, что он главный охотник над своим младшим подопечным. — Хорошо, хорошо. Почему бы тебе не поспешить обратно к своему старику и позволить мне разобраться со своим, — горько протянул Дин, желая, чтобы Калеб ушел задолго до того, как появился его отец. Над головой Калеба загорелась лампочка. — Ты хочешь снять повязку, потому что не собираешься рассказывать отцу, что повредил лодыжку. — Это просто глупое растяжение связок. Вы с Маком чрезмерно реагируете на пустяк. Калеб сжать челюсть, вместо того, чтобы отмечать все причины, по которым у него вот-вот случится нервный срыв. Молча, он снова перевязал повязку, которую Дин ослабил, и закрепил защелку прежде, чем взглянул на разочарованное выражение лица Дина. Он устроил бы парню суровый разговор… если бы не знал, что в основе реакции Дина был страх. И как будто этого было недостаточно, Калеб тоже почувствовал собственную панику. Страх, что Джон ворвется в комнату и сделает все только хуже, причинит Дину боль, когда ребенок так уязвим, неосознанно докажет, что отец и правда считает его всего лишь оружием, и что его жизнь была потрачена на охоту. Докажет, что, если Дин умрет, то Джон и Сэмми переживут это. И Калеб знал, что это было самым далеким от истины. — Я знаю, что Джонни дерьмово демонстрирует это, но он любит тебя, Дин. — И Калеб знал это как неопровержимый факт. Знал, что Джон рассыплется на части, если что-то случится с одним из его мальчиков. — Я просил провести девчачий разговор? — Дин ухмыльнулся, пытаясь отойти от кровати и подальше от Калеба, но друг нежно схватил его за запястье, не давая отодвинуться. — Он сделает все, чтобы вы с Сэмом были в безопасности. Ты видел, как он был расстроен, когда Коротышка ушел в самоволку. — Ага, но это же Сэм, — с горечью пояснил Дин. — И это было из-за опасений за его безопасность. И папа разозлился, что Сэм ослушался своего старшего офицера и ушел из резервации. Думаю, ему должно быть повезло, что он не получил пятьдесят ударов плетью за дезертирство. Но опять же… мы говорим о Сэме. И Калеб начал наконец понимать все, увидел больше недостающих частей головоломки. — Ты думаешь, Джон больше любит Сэма и беспокоится только о нем? Дин, это… Но подросток вырвал запястье из хватки Калеба, спрыгнул с кровати, и заковылял к столу. Конечно, Калеб последовал за ним туда. Как бы сильно Ривз ни хотел опровергнуть предположение Дина, он не мог этого сделать. Но он видел то, что Дин не замечал: Джон вел себя таким образом не по тем причинам, о которых думал Дин. — После смерти твоей мамы ты был его якорем. — Да, привязав его к себе, — самоучижительно проворчал Дин, позволив Калебу повернуть его к себе лицом. — Ты не позволил ему ускользнуть в шторм и разбиться, — нежно поправил Калеб. — Когда ему нужен был кто-то, чтобы обезопасить Сэма, пока он пытался спасти вашу маму, он положил Сэмми в твои руки. Когда никто не мог сказать ему, что все будет хорошо, ты говорил это. Когда он в отчаянии мчался вперед, стараясь найти каждого монстра в мире, ты доказал ему, что в его мире, все еще есть хорошее. Дин, возможно это несправедливо, но ты держал свою семью вместе, и с первого дня защищал невиновность Сэма и сердце Джона. Дин отвернулся, когда почувствовал, как его глаза наполняются слезами. — А что, если я больше не хочу этого делать? — выдохнул он, ради чего ему делать эту неблагодарную работу? Чтобы быть брошенным, быть забытым, быть использованным как приманка, стать оружием? Сердце Калеба еще больше разорвалось от вопроса мальчика, потому что у него не было на него ответа, он не знал, как Дин мог снова сменить роль с якоря на ребенка. Как Джон выживет, если Дин сделает это, откажется от всех обязанностей, взятых на себя ради любви к семье. Поэтому он просто обнял Дина и ничего не сказал, ничего не предложил. Даже надежды. Не мог, потому что это могло быть ложью, и он больше не стал бы так поступать с Дином, не хотел быть еще одним человеком, который слепо ранил ребенка, использовал его, полагался на полностью самоотверженное и доброе сердце. особенно если знал, чего это стоило Дину. Калеб не был так уж удивлен, когда через несколько секунд подросток вырвался из его хватки и вытер лицо рукавом, чтобы уничтожить доказательства отчаяния, словно сделав какой-то волшебный трюк. И, похоже, это сработало, потому что вернулся к жизни маленький крепкий солдат Джона Винчестера. — Знаешь что? Вся эта драма закончится ничем. Ему все равно, — прямо заявил Дин. На взгляд Калеба: «о чем ты, черт возьми, говоришь?», Дин пояснил: — Папе наплевать на мои трюки. — То есть ему будет все равно, что ты чуть не умер из-за них? — парировал Калеб, но он не мог забыть своего разговора с Джоном по телефону. Дин самодовольно ухмыльнулся. — Чуть-чуть не считается. Это учитывается только в ручных гранатах. Остальное не в счет. Так что рассказывай любую байку, какую хочешь, это не имеет значения. Ты знаешь, почему ему будет все равно. Ведь никто не погиб. Я не нарушил ни одного из правил отца, и я все еще в хорошей форме для охоты. — Затем он принял расслабленную позу на кровати, как будто ему было все равно. Калеб почти сказал, что все трюки Дина и Джейсона, управление старым трамваем и уничтожение частной собственности привлекли к себе внимание и, следовательно, нарушили одно из правил Джонни. Но он не хотел, чтобы Дин думал, что предстоящая лекция Джона будет о правилах, а не о любви, поэтому решил не упоминать об этом. — Ты рисковал своей жизнью, мог оказаться в том трамвае, когда он упал. — «Что, если», на самом деле, не волнует папу, — беззаботно возразил Дин. — Он имеет дело только с фактами. Нет вреда, нет фола. Калеб продолжал протестовать: — Но он… — Он не Мак! — крикнул в ответ Дин, прежде чем попытаться вернуть себе беспечность. — Он не Мак, Дэмиен. Он не будет варить мне горячий шоколад, обнимать меня и клясться, что большой плохой мир никогда не причинит мне вреда. Он не скажет Сэмми, что ему не нужно заниматься семейным бизнесом, не скажет, что мне больше никогда не придется быть наживкой. Единственное, на что я могу рассчитывать с дорогим старым папой — он мне не лжет. — Как бы Дин этого ни хотел. Как бы он желал, чтобы отец солгал ему, сказав, что мама не умерла, что в мире не существует монстров, что он и Сэмми в безопасности, что он не должен быть бдительным и беречь себя и своего брата. Прежде чем Калеб успел придумать ответ, они оба услышали грохот двигателя Импалы, и знали, что Джон Винчестер вот-вот появится в вихре ярости. И Калеба затошнило от страха, не из-за того, что Джон будет ругать Дина, а из-за того, что он этого не сделает. Он боялся, что Джонни отреагирует так, как Дин ожидал, словно ему все равно, что сын чуть не умер, словно ему плевать на то, что Дин хотел умереть. Калеб опасался, что Джона будет заботить только то, что его сын цел. И этого было недостаточно. Отнюдь нет.
