Лживая сказка

Корабль качало, над головой оглушительно кричали чайки, туда-сюда по трапу носились люди в белой форме, выполняя свои обязанности перед скорым отплытием. Яна же стояла около фальшборта, вцепившись в него руками, и пыталась отчаянно привести свой желудок в относительное спокойствие. Морская болезнь была плохой новостью, определенно плохой. А Яне казалось, что её вестибулярный аппарат был довольно хорош, потому что после разных самых сумасшедших аттракционов в прошлом её никогда не мутило. Ч-черт. Скоро весь тот её скудный завтрак, который она недавно съела, полезет наружу. Росинант стоял на пирсе, переговариваясь с каким-то незнакомым Яне мужчиной и не имел в данный момент того зеленоватого оттенка кожи, коим располагала она сейчас. Это была его идея засунуть её на корабль раньше срока отплытия, чтобы, по его словам, немного привыкнуть к ощущению плаванья на воде. Уж лучше эти двадцать минут она бы сидела у себя без дела в комнате, чем в состоянии нестояния держалась в спасительном жесте за борт. Укачивало чертовски сильно. На себе Яна ловила несколько любопытных взглядов флотских, пару даже из которых имели снисходительный оттенок. Она выделялась среди дозорных не только своим бедственным выражением лица укаченного человека, но и внешним видом одежды. Если все подчиненные-солдаты Росинанта были одеты в бело-синюю флотскую форму, то в ней от них всех была только вышивка «Marinе» на рукаве слегка голубоватой рубашки и форменная кепка. Её девушка решила надевать только в крайних случаях, потому что та была на размер больше, да и не возникало особого желания. А вообще одежда, а точнее её нахождение и выбор, здесь было для неё делом дьявольски сложным. Чаще всего нужные Яне вещи находились только в детском отделе, где ту принимали за низкого подростка, если продавец не особо к ней присматривался. Одним словом, полный атас. Если они не отплывут в ближайшие пятнадцать минут, то она сбежит на землю и не согласится уходить в море ни за какие щи. Серьезно. Если в итоге она умрет в море от обычной качки, то войдёт в историю этого мира похлеще иномирянца-фруктовика.

***

Яна мучилась от морской болезни только первые несколько дней, не особо помня их события. Её утром поил чаем с имбирём местный кок, а остальное время она спала в своей, на удивление, личной каюте почти что до самого вечера. Росинант сочувственно на нее смотрел, кок, в принципе тоже, но с какой-то необъяснимой ему веселостью. Что же думала о ней остальная команда, Яна не знала. Выйти на верхнюю палубу ей удалось только на пятые сутки, когда бесконечная качка неожиданно пропала. Необъятный вид сверкающего бликами моря её не впечатлил. Совсем. Только пугал своей в десять тысяч метров, а то и больше, глубиной да страхом собственной смерти. И как только остальные множество фруктовиков, да тот же самый Росинант, решились добровольно выйти в море и плавать на Гранд Лайн, где она всего за сорок восемь часов успела застать только три шторма, Яна не представляла. На языке лишь крутилось высказывание о том, что большинство здешних людей не только убийцы, но и изощренные суицидники. Кстати о них, Росинант нашелся у края фальшборта. Когда Яна приблизилась к борту поближе, блондин по-доброму поинтересовался: — Больше не укачивает? — Нет. Качка резко закончилась, и вот решила подышать свежим воздухом. Штиль? Дозорный усмехнулся. — Полный. Мы сейчас в Калм Белте, тут даже слабого ветра не будет в ближайшие две недели. — Это который кишит морскими чудовищами? — без всякого запала спросила Яна, уже даже не удивляясь, что такую информацию не принимает теперь в штыки. Все же перед отплытием Росинант настойчиво ей заявлял, что трогать эти монстры их не должны из-за кайросеки на дне фрегата. Вот увидеть их вблизи они вполне могут, но девушка, по-крайней мере, хочет в этот момент находится в своей каюте. На картинках в справочнике эти твари выглядели жутко. — Королями, — поправил непроизвольно начальник и вытащил из кармана жилетки пачку сигарет, — Нравится? Это он про море? Ничуть. Яна поджимает губы и выдыхает угрюмое: «Не особо». — И кстати, Росс, ты горишь.

***

Две недели прошли быстро. Они вышли из Калм Белта в Вест Блю и для Яны снова начался ее персональный ад. Когда она все же не выдержала, девушка решила пойти на ковер к довольно противному корабельному врачу. У этого гадкого старикашки она получила драгоценные таблетки от укачивания через долгие споры и угрозы, что все оставшееся время Яна будет находится у него и загадит ему в кабинете весь пол. В итоге сварливый старик с шипящим «проваливай» грубо сунул ей в руки коробку с таблетками и выставил за дверь. Эта была их взаимная нелюбовь с первого взгляда. Определённо. С другими членами экипажа она все также не общалась, хотя иногда слышала шепотки про хилячку-писаку, которые старательно игнорировала. Обижаться на глупые подначки за спиной было делом ещё более глупым, чем выдумывать эти самые оскорбления. Наверное, только кок по имени Ген, полное имя которого было давно ей известное Гендальф, вызывал чувство лёгкой симпатии. Он часто наливал ей имбирный чай и первый посоветовал отоспаться при симптомах укачивания. Росинанта же она видела каждый день, который по просьбе самой Яны, диктовал ей текст для начала отчётов по документам. Ей было просто навсего жалко коммандера, что ставил каждый раз кляксы на бумаге и начинал заново. Чтобы не сидеть без дела, Яна также занималась своими личными бумажками и просмотрами дел на возможные недочёты нынешних членов экипажа. Десять из которых были шестнадцатилетними новобранцами. Совсем ещё дети… Яна размышляла. Может поездка в Вест Блю было их своеобразным посвящением в дозор? Закалка первым заданием? Или боевое крещение? Ещё через четыре дня задания для неё кончились и начались долгие часы лёгкой, но уже вполне терпимой тошноты да скучного безделья. Пляски начались, когда они вышли на след намеченной пиратской команды с головой капитана под сорок миллионов белли. На сравнение, в таверне, где она подрабатывала пару месяцев, годовая зарплата составляла чуть меньше миллиона. А ее нынешняя работа секретарём оценивалась в два с половиной. Замочи кто-нибудь такого пирата, и можно было бы пятнадцать лет жить для себя в среднем достатке. Какую же силу тогда должен иметь этот человек. Ответить она смогла через день, когда они нашли на горизонте пиратский корабль, и начался бой. Яростные крики и звуки пальбы из пушек были слышны даже через толщину подушки и запертой двери. У Яны только каким-то чудом не случилась паническая атака и обошлось лишь слезами и, кажется, нервным срывом. Но, когда наступила тишина, девушку какой-то черт, вполне возможно сам морской дьявол, дёрнул выйти на палубу. И лучше бы она этого не делала ещё как два часа минимум. Увиденное было зрелищем отвратительным и ужасающим. Оно даже не сравнивалось с той картинкой из зеркала, когда Яна впервые увидела трупы людей. Её вывернуло тут же, а из глаз потекли ручьём только недавно высохшие слёзы. Она не хотела смотреть на красную палубу, усеянную десятками безжизненных трупов как знакомых дозорных, так и пиратов. Но не могла отвести взгляд. Тело не двигалось, руки дрожали, ноги её держали еле-еле, не давая свалится на пол не пойми каким образом. Хотя, лучше бы она все же упала в обморок, ей богу. Первым её заметил неизвестный матрос. А дальше она помнила лишь обрывками. Очнулась Яна на камбузе, в окружении беспокойного забинтованного Росинанта и кока. В руках она держала отвар приятного зелёного оттенка с душистым запахом. Один вариант — успокоительное. — Ты в порядке? — чертовски глупый вопрос. Хотелось послать всех на четыре стороны и уйти далеко, чтобы её никто не нашёл, но она ведь не такая смелая, чтобы скрываться от целой армии и впадать в бега, как преступник. И, нет, блять, она совсем не в порядке. Как будто по ней не видно. Губы и язык не слушались, поэтому даже огрызнуться не давалось возможным. Яна только резко мотнула головой, после чего у неё стрельнуло в висках и посыпались искорки перед глазами. Она не была заядлым пацифистом, но от любой смерти старалась держаться подальше после того, как ещё в детстве увидела у бабушки в деревне умирающего кота Тошку. Животное тогда погибло от навылет простреленных ран в боку из чьего-то охотничьего ружья. Так сказал ей дед, копая лопатой маленькую ямку в саду под старой цветущей яблоней. А сейчас она своими глазами видела смерть людей, ранее бывших живыми. Росинант положил ей ладонь на плечо, но Яна этого не почувствовала. Она закрыла руками лицо и судорожно втянула воздух через нос. Через неделю слегка отошедшая от пережитого Яна будет сортировать личные дела на действующих в дозоре лиц и нет. Стопка погибших в бою будет насчитывать восемнадцать человек из дозора. Из пиратов погибли девятеро, остальные двадцать будут посажены в Импел Даун на первый и второй уровни. Отдельная стопка новобранцев уменьшилась на семь человек, двое из которых убили, один стал значится пожизненного недееспособным инвалидом, а остальные получили разной тяжести повреждения, уходя из дозора по своим личным причинам. Только два паренька и одна девчонка продолжили служить во имя чести морского флота. Глупцы, думала про них Яна. Пожалели бы свои семьи. В Маринфорд Яна возвращалась с ощущением того, что она постарела на несколько лет. Седой висок был этому подтверждением.

***

Выйдя после своего первого полуторамесячного задания, Яна попросила у Росинанта бутылку любого убойного алкоголя, который у него имелся, и пошла к себе молча в комнату. Напилась она в одиночестве и на голодный желудок, будучи полностью уверена в том, что распитие спиртного в немереных количествах ей поможет. Впрочем, девушка не прогадала. Потому что такой профессии как психолог, Яна знала, в этом мире и в помине нет. Ром был горьким на вкус, кружил голову и помогал забывать недавний ужас. Бутылка кончалась быстро, хотелось ещё, но искать новую порцию на ночь глядя было слишком лень и боязно. Заснула она на полу возле кровати, а на утро у нее трещала голова и стоял запах падали во рту. Похмелье оно такое — не щадящее совершенно. Когда она вошла в кабинет, Росинант ей на эту тему ничего не сказал. Весь последующий день они в тишине пили кофе.

***

Следующий год в дозоре пролетел практически незаметно.