Без Чувств

В классе стояла полная тишина, можно было услышать только тихие перешёптывания на задних партах. Учительница что-то вырисовывала на тёмной доске и попутно объясняла свои писания. Антон скучающе сидел, подперев ладонью голову, и старался не уснуть. Его глаза гуляли по классу в надежде зацепиться за что-то более интересное, чем алгебра. Антон упустил тот момент, когда в этом предмете стало больше букв чем цифр, так что вникать, а уж понять это он не спешил и не старался. Хотя перед уроком учительница всем намекнула, что этот материал будет на экзамене. Но Антона никак это не растормошило. Поэтому он иногда записывал выборочно пример в тетрадь, чтобы хоть чем-то себя занять. Антон уже вторую неделю подряд вставал по утрам и против своей воли плёлся в школу. Он краем души верил, что, возможно, как-то поправит ситуацию с мамой и наладит с ней отношения, если выполнит её просьбу. И ещё понимал, что взрослая жизнь не за горами и о будущем надо позаботится. Не всю же он жизнь будет раздавать листовки. Чтобы получить нормальную работу нужно хорошее образование, а если хочешь хорошее образование надо учится. У Антона, пока это плохо получается. Он никогда не видел в этом толк и попросту забивал на учёбу. Но в этом и были свои плюсы для него. Школа помогла ему отвлечься от ненужных мыслей. Хоть и на уроках для Антона было куча свободного времени для этого, но он старался немного вникать в урок. Для него это было сложно, но думать о своём ещё сложнее. Тем более Антону несколько раз перепала порция платников в столовой, что продляло его существования. Мама готовила немного и этого не всегда хватало. Про завтраки, после утра субботы, Антон вообще забыл. Его мать уже еле держалась. Без алкоголя ей было сложновато и это было видно. И Антон уже стал ставить ставки, когда она сдастся и купит себе пузырь водки. Он этого не особо хотел, но понимал, что это неизбежно. Тем более родительница без пойла была злая и раздражённая. Она постоянно находила к чему прикопаться и не забывала напомнить Антону про его место в это жалком мире. Женщина как будто почувствовала полную власть и полностью окунулась в роль матери. Его мама настолько вжилась в свою роль, что устроила такое орево, когда унюхала запах сигарет на одежде Антона. Шастун даже не понимал, что в этом такого, но родительница кричала так, что от её крика старый дом шатался. И Антон тогда впал в такой шок, что не мог и сказать ей слова за весь день. Это стало его выводить из себя. Раньше мама никак не учувствовала в его воспитании, а сейчас волосы на себе рвёт, чтобы найти к чему прикопаться и показать на ошибку. Конечно, в своей манере. Это Антона удручает. Ему казалось, что всё наоборот наладится, когда мама бросит пить, но ошибся. Всё стало только хуже. Антон старался меньше контактировать с ней, чтобы каждый раз не чувствовать себя ничтожным. Когда его оскорбляют другие люди и насмехаются над ним, его это не колышет, но мама. Когда подобное слышишь от матери он не выдерживает. Каждый раз, после каждого подлого слова что-то внутри замыкается. Так что Антон старается, как только приходит со школы, идти в свою комнату и заниматься какими-нибудь делами. Его спальня стала неприступной крепостью, бункером. Прозвенел звонок, и все закопошились. Антон лениво потянулся и размял голову. Стал смотреть какой урок следующей. И к его счастью — литература. На этом уроке Антон не будет умирать от скуки, а послушает рассуждения учителя и учеников в добавок. На этой перемене весь одиннадцатый класс должен был идти в столовую. Так что все ученики двинулись на выход из кабинета. Антон также встал из-за парты и направился в столовую подкрепиться. В животе уже неприятно тянуло, так что что-то туда закинуть было бы неплохо. В столовой пахло чем-то горелым, детей было много. Антон немного поморщился от запаха и пошёл к столу, где они обычно сидели. На нём уже стояло два подноса: на одном стояли рядами кружки с чаем, на втором — бутерброды. Антон взял кружку с чёрным чаем и маленький бутерброд с сыром и отсел на самый конец стола. Есть в общей массе он не хотел. Сунул один наушник в ухо и приступил к своей скромной трапезе. Как обычно всё было съедобное, но на вкус противное. Чай горький, а хлебом с бутерброда можно было гвозди забивать. Но на то это и бесплатный «обед». На детях экономили как могли. Антон, пока ел, думал ни о чём. Впервые его мысли были пустыми. Он просто смотрел на стол и старался прожевать кусочек «вкуснейшей» еды. Неожиданно с громким звуком перед ним ставится тарелка. Антон поднимает глаза и видит перед собой трёх девочек из его класса. Это была королева класса и по совместительству дочь завуча Алина и её недопожружки. Она стояла перед Антоном, задрав голову высоко и надменно смотрела на него с злобной ухмылкой. — Можешь съесть, — сказала Алина пискляво. — А то ты так скоро анорексию заработаешь. Антон один раз кивнул ей и опустил глаза на тарелку. Связывать с ней было для него не вариант. Алина всегда себя ставила выше других и была просто лицемерным человеком. Скажешь ей слова поперёк и вдогонку получишь все пять. Алина внушала всем какая она оторва, но на деле была избалованным ребёнком, который ничего из себя не представлял. — А где твоя благодарность? — спокойно спросила она и в конце издала издевательский смешок. — А то я тебя кормлю, не то что твоя мать, а ты мне даже спасибо не скажешь? — Спасибо, — сухо ответил Антон и натянуто её улыбнулся. — Радуйся, хоть кому-то на тебя не наплевать, — Алина сделала искусственную улыбку и направилась на выход. Антон посмотрел ей в след. Алина на него никогда не обращала внимания. Для неё Антона не существует, а если она и заводит разговор с ним, то кидается пару фразами, да такими, чтобы по-обиднее. Но как Антону наплевать на неё, так и Алине наплевать на него. И Антон не был удивлён её поступку. Она старалась за счёт унижений других поднять свой статус. И, возможно, так и получилось. Поев сухой гречки и не самую вкусную сосиску, Антон вышел из столовой и пошёл обратно в класс. Настроение даже после еды у него не появилось, и всё что сейчас хотел Антон — это поспать. Тем более это поможет немного расслабиться и забыться. Но следующим литература и тут спать не вариант. Весь урок Антон внимательно слушал учителя. Андрей Владимирович был самым приятным преподавателем в этой школе. И так думал далеко не только Антон. Его любил каждый. Его рассуждения и голос хотелось слушать постоянно, они завораживали. Он находил подход к каждому, но не к Антону. Андрей Владимирович хоть и был ангелом с всевышнее, но был требователен. Заставлял много отвечать устно, но из Антона никогда не мог выдавить больше десяти слов за урок. Даже угрожая двойкой, если тот не ответит развёрнуто. Но сегодня учитель и не думал трогать Антона, чему был он только рад. Просто сидеть и слушать намного проще, чем отвечать. Антон просто сидел и не сводил с учителя взгляд, внимательно слушал его и усваивал что-то новое. И в какой-то момент понял, что учитель ему кого-то напоминает своими волосами. Они были такими же угольными как у… На этом он себя одёрнул. Об Арсении он старается не думать, от слова вообще, ведь он загромождал всю его голову. Антон так и не решил, что он будет делать. И чем меньше он думал об этом, тем меньше его это беспокоило. Ему было всё равно, что он задерживает свой ответ уже как на две недели. Антон не думает об Арсении и ему так проще. Отсидев, наконец, все уроки, Антон двинулся домой. За сегодняшний день он опять чуть не помер от скуки, хотя Антона она мучает постоянно. Ему всегда нечем заняться, только книги спасают его. Но в школе, к сожалению, Антон может почитать только на перемене, и то у него ничего не получится, так как в классе постоянно шумно. Иногда Антону кажется, что он учится не в одиннадцатом, а в пятом классе, там также спорят и кричат ни о чём. Квартира встретила Антона снова своей серость и темнотой. Он никак не мог понять, почему даже днём в доме очень темно. Возможно именно место жительства подстраивается под жильцов, но это только его догадки. Шастун проходит сразу в свою комнату, игнорируя маму, которая сидела на кухне. Антону даже кажется, что его мать уже приросла к этой комнате. Он плюхается на кровать и начинает сверлить глазам в потолок. Антон часто играл в гляделки с ним, думая, чем бы заняться, и это стало уже некой традицией. Мысли в голову не шли, а время, как всегда, замедлилось. Часы, которые висели на соседней стене, своим тиканьем стали отдавать в уши в ритм пульса. Антон впервые чувствовал какое-то мнимое спокойствие. Ничего на него не давило, кроме голых холодных стен. Было тихо, только гул осеннего ветра издавал неприятный свист со стороны окна. В такие моменты Антон спокоен, но опустошён. Всё что слышала его душа это глухую тишину, что вызывало уныние. Антон сел на кровать, подогнув под себя ноги и уложив кисти на острые колени. Холодные пальцы обожгли ледяным пламенем тёплые ноги. Антон немного вздрогнул от холодка, который мгновенно пролетел по всему телу и решил тут же утеплится. В спальне было слегка прохладно, так что, если он накинет на себя кофту, то лишнем это не будет. Лениво встав с кровати, Антон подошёл к старому шкафу. Открыл его и стал перебирать одежду, пытаясь найти нужную ему вещичку. Осмотрев все верхние полки, Антон опустил голову вниз и увидел то, ради чего он и начал эти поиски. Шастун резко сел на корточки, чтобы достать кофту, и услышал резкий и секундный звук. Он был похож на скрежет по металлу, звонкий и неестественный. В тот же момент левую коленку его стало что-то стягивать. Антон опустил глаза на свои джинсы и понял, что те не выдержали. Штаны прослужили ему хорошую службу, но Антон надеялся, что их ещё хватит на полгода. Но состояние джинс было ужасным, они слишком поношены, так что, наконец-то, сдались. Теперь на левый коленки красовалась дырка с хоккейную шайбу. Антон устало вдохнул. Он понимал, что это заштопать или зашить уже не получится. Тем более Антон сомневается, что в доме есть наличие ниток, так как последнюю катушку он потерял где-то на улице и у него никак не дошли руки, чтобы купить новую. Да и тем более все джинсы были истерты и потянуты. Антон быстро накинул кофту поверх футболки и вышел из комнаты. Зашёл тихо на кухню и уставился на маму. Родительница важно сидела за столом и держала в руках газету. На её переносице красовались очки, окуляры которых ловили свет люстры. Антон встал рядом со столешницей и оперся на неё. Руки он сунул в карман, чтобы пальцы немного согрелись. — Можешь дать мне денег на новые джинсы, — сухо начал Антон. — А что с этими не так? — не поднимая глаз, спросила мама, а затем медленно перевернула страницу. Скрежет бумаги друг от друга заполнил тишину на кухне. — Эти порвались, — ответил Антон, сжимая ткань внутри кармана. Родительница мимолётно посмотрела на ноги сына и продолжала заниматься своими делами. Антон поджал губы. — Сейчас так модно же, — не заинтересовано сказала она. — Все себе такие покупают, а у тебя уже готовые. — На улице уже не лето, — твёрдо сказал Антон. Он пилил взглядом профиль матери. — Будет холодно. — Чего ты от меня хочешь? — спросила родительница и трясущимися руками приспустила очки на нос. — Денег на джинсы, — с большими паузами проговорил Антон. Мать издала ехидный смешок и сняла окончательно очки. — А если у меня нет денег? — она сложила оправу и убрала её в мешочек. Затем подняла серые глаза на Антона. — Вчера же они были, — он слышал каждый удар своего сердца. Антон весь внутри сжался, он был готов на худшее. — Ты мать совершенно не ценишь, — Антон опустил глаза в пол. — Я работаю в ночную смену, чтобы прокормить нас. Оплатить квартиру, ведь за неё тоже надо платить. А ты опять всё строишь недовольные физиономии. — Я не прошу от тебя ничего сверхъестественного, — Антон начал закипать. В нём начинает просыпаться злоба, она окутывает его. — Я не виноват, что ты не можешь меня обеспечить. — Что-то не нравится? Можешь идти на все четыре стороны, — сказала родительница так, словно справа от неё стоит совершенно ей не родной человек. Наступило молчание. Антон сдерживал себя, внутри него бушевал ураган из несправедливости и нескончаемый злобы. И она рвалась наружу. — Избаловала я тебя, — послышался пронзительный голос матери в тишине. Антон затрясся от злости. Он стиснул зубы. — Ты такой не благодарный… — Я это уже слышу сотый раз за жизнь, — перебил её Антон. Его голос прозвучал отчаянно. — Ты постоянно мне говоришь, что я не благодарный. А за что тебя благодарить? — сорвано спросил он и поднял красные глаза на мать. Антон не мог больше себя контролировать, не мог в себе это держать. — За то, что подарила мне жизнь? За то, что потом бросила меня? За то, что я летом роюсь по помойкам, чтобы найти поесть? За то, что я ночую в подъезде? — с каждым новым словом Антон срывался всё больше и больше. Он смотрел прямо в глаза мамы и понимал, что с каждой фразой теряет её в себе. Она как будто исчезает. Эта псевдолюбовь к ней пропадает. — Спасибо, — надрывно закончил он. Родительница нервно провела ладонью по щеке, а потом поравнялась с Антоном. Её глаза наполнились влагой. — Видеть тебя не хочу, — Антон уже не видел в ней свой мамы. Перед ним стоял чужой человек, которого он совершенно не знает. — Пошёл вон, — произнесла она шепотом. — Я-то уйду, — успокоив себя, спокойно произнёс он, — но мы оба знаем, что я вернусь. Потому что я нужен тебе. Ты чувствуешь себя нужной рядом со мной, — он не отрывал взгляд с серых глаз. — И ты боишься, что я уйду от тебя, как это сделал отец. Послышался шлепок. Щека Антона слегка защипала. Он мимолётно потрогал её кончиками пальцев, холод которых немного успокоил кожу. Родительница медленно качал головой в разные стороны, а губы её тряслись. — Ты знаешь, что это правда, — добавил Антон и ушёл в комнату. По дороге в свою спальню он слышал оскорбления и крики, но не обращал на это внимания. На душе было паршиво. Как будто от него оторвали целый кусок. Но это мгновенно ушло и пришло душащие безразличие. Антону было наплевать, что будет делать его мама, что она о нём думает. Его даже не терзала совесть. Пустота внутри начала эхом проносится по всему телу. И Антон стал, как бездушная кукла. Он впопыхах складывал вещи в рюкзак и бегал по комнате, осматривая каждый угол. Перед глазами стоял пустой, стеклянный взгляд родительницы и блестящие слёзы, которые одна за одно показывались из-за её ресниц. Собрав все необходимые себе вещи, Антон вышел в коридор. Быстро накинул куртку с кроссовками и услышал еле слышные всхлипывания, доносившиеся с кухни. Антон стоял и слушал, как плачет его мама, но ничего не чувствовал к ней. Ни сожаления, ни любви, ни сострадания. Ему не хотелось подойти к ней и пожалеть, ему хотелось забыть её. Антон хлопнул входной дверью и перед его глазами показалась лестничная площадка. Подъездная тишина окутала его. Антон стоял на месте и кистями впился в лямки рюкзака. Он водил медленно глазами, словно впервые здесь очутился. Изнутри его поедала обречённость, она как будто подбиралась к шее и вот-вот готова была удушить. Мысли блуждали по пустой голове и вот коснулись чего-то. Антон вздрогнул и внутри черепной коробке и души что-то зашевелилось. Оно чувствовалось чем-то приятным и тревожным, чем-то интригующим и неправильным. Антон резко достал телефон из заднего кармана джинс, пока это чувство окончательно не угасло, и эта решительность оставалась при нём, включил его и начал сверлить взглядом. Внутренний азарт стал нарастать, и Антон не хотел этому сопротивляться. Он кликнул по голубой кнопки и резко сунул гаджет в карман, словно совершив самую большую в жизни шалость. Через минуту смартфон завибрировал и у Антона от предвкушения и страха загорелись глаза.

***

Антон стоял посередине парка рядом с каким-то памятником и скучающе рассматривал камушки асфальта под ногами. Снаружи он был спокоен, но внутри бушевала буря. Антон миллион раз уже пожалел, что нажал на эту кнопку и что пришёл сюда. Он ненавидел себя за то, что поддался этому интересу, этому азарту. Антону казалось то, что он совершил большую ошибку. Но чтобы приглушить ситуацию с матерью у себя в голове ему нужно было необходимо отвлечься. — Привет, — послышался знакомый голос сзади. Антон повернулся на сто восемьдесят градусов и наткнулся на белоснежную улыбку Арсения. В знак приветствия Антон кивнул. — Честно, приятно удивлён. Не думал, что ты всё же согласишься. — Не заставь меня об этом пожалеть, — хрипло произнёс Антон. Арсений игриво хихикнул. — Ладно, пойдём, я покажу тебе шикарное место, — Арсений кивнул в нужную сторону головой, и они потихоньку отправились к этому шикарному месту. Всю дорого Арсений не был похож сам на себя и это очень сильно озадачило Антона. Он молчал и был чем-то очень сильно загружен. Он не был похож на обычного Арсения, которого постоянно видел Антон. Из-за это сам Антон нагружал себя и наполнял свой мозг теориями почему же Арсений именно такой. Пока он нескончаемо думал, изредка поглядывая на него. Антон смотрел урывисто, с некой опаской. Он не хотел, чтобы это заметил сам Арсений, так что мимолётно проходился глазами по его профилю и резко отводил взгляд на пейзаж города. Эта молчанка кончилась, когда Арсений резко повернул со совами «мы на месте». Антон осмотрел место куда они пришли и был в какой-то степени рад увиденному. Ему казалось, что Арсений приведёт его в местный клуб или куда похуже, но, к его удаче, это был обычный бар с яркой неоновой вывеской. Внутри помещение было уютным. Приятный оранжевый свет освещал весь бар, повсюду висело множество витражных картин, сама гамма была приятного коричневого цвета. В воздухе витал еле заметный хмельной запах. Антон скинул с себя куртку и повесил её на вешалку в углу. Он начал внимательнее рассматривать помещение. Антон заметил пару посетителей, которые сидели за столом и хлебали из больших бокалов светлое пиво. Это было четверо мужчин, которые весело вели беседы и громко смеялись. Кроме них никого больше не было. Антон подошёл к барной стойке и сел на высокие стулья. Он положил руки на стол, как это делают в первых классах, и обернулся. Антон совсем забыл, что не один, а с Арсением, которого упустил из виду. Но стоило ему только обернуться как тот подошёл к нему и сел рядом. Из-за шторки, которая, скорее всего, вела на склад, вышел высокий мужчина и сразу же направился к Арсению и Антону. На его лице появилась широкая улыбка. — Я не верю своим глазам, — громким басом начал он. — Граф, какими судьбами?! — мужчина развёл руки и уставился на Арсения. Попов посмотрела на него как на старого друга. — Я просил тебя так меня не называть, — с весёлой улыбкой проговорил он. — Тебе вроде нравилась, — Арсений почесал неловко затылок. — Так зачем пожаловали? — Выпить, отдохнуть. — В середине недели? А как же твои долги по учёбе? — Я всё закрыл. — Рад слышать, — произнёс мужчина и посмотрел в сторону Антона. — Ну ладно, приятного вечера. Если нужно зови, — Арсений мягко кивнул. Антон вопросительно посмотрел в сторону знакомого, в надежде, что тот объяснит кто это. Но потом резко очухался и понял, что перед ним Арсений ему нужно всё разжевать. — Это Влад, — сказал он, как будто причитав мысли Антона. — Мой бывший коллега по работе. Я работал здесь какое-то время барменом. — Антон думал, что больше Арсений удивить его не сможет, но видимо это только начало. — Тебя уволили? — быстро ляпнул Антон. Он понимал, что если он хочет узнать Арсений ближе, то нужно переходить через себя и интересоваться хоть чем-то. — Я сам уволился, — и тут же он продолжил. — У меня появились доги по учёбе, и я вообще ничего не успевал. Тем более мне не особо нравился трёхчасовой сон. — А что за такое дурацкое прозвище у тебя? — Ну слава богу, хоть кому-то, как и мне оно не нравится, — с еле заметной улыбкой проговорил Арсений. — Дело в том, что я приехал из Петербурга и немного не подходил под местную интеллигенцию, вот меня так и прозвали. — Стоп, ты сюда переехал? — спросил незамысловато Антон. — Да… — Но зачем? — резко перебил он его, — Это же помойка, а не город. Для чего? — Воу, притормози, — остановил его Арсений. — Так неинтересно. Я рассказываю тебе всё, а ты молчишь. Так не пойдёт. Сначала задаю вопрос я, потом ты. И так по очереди, — Арсений победно улыбнулся. Антону эта идея совсем не нравилась. Он недовольно посмотрел на Попова, а потом резко сказал: — Идёт, — Арсений поднял брови и слегка облизнул нижнею губу. — Вот и договорись, — он снова улыбнулся. Антон начал готовится к худшему.