"Стрекоза и Муравей"

«Komische Oper! Вот это да! Кто бы мог подумать, что она замахнется сразу на такое! Я искал ее где-то в подвалах, в то время, как она уже взобралась на Олимп! Быстро же она туда пробилась, да еще и в солистки…» — погруженный в свои мысли, я и не заметил, как мы дошли до здания театра. Ганс купил мне билет рядом с собой-в одну из лож. Мы вошли в театр. Прежде я в нем никогда не бывал. Меня приятно поразило великолепие зала в бело-золотисто-красных тонах. Но чрезмерное волнение и нетерпение не дали мне возможности в полной мере изучить детали интерьера. -Ты какой-то нынче странный, — вдруг сказал Ганс, — мне не доводилось еще видеть тебя таким «оторванным». -Ошибаешься, друг мой, — ответил я, — просто я под впечатлением окружающего меня великолепия. Ганс недоверчиво покосился на меня, однако дальнейших расспросов провести не смог-свет в зале потух и открылся занавес на сцене. Я смотрел на сцену, не отрываясь ни на секунду. Все мои чувства были напряжены до предела. Я был весь словно натянутая струна. И вот свершилось то, чего я так жаждал-вышла она, моя Гертруда, в роли Розалинды. Но это была не Гертруда. Это вновь была настоящая Элиза Либелль- надменная и пленяющая всех своей обжигающе холодной красотой аристократка. Она была воистину великолепна в своей роли. -Хороша… — периодически вздыхал рядом Ганс. Однако, как бы я не убеждал себя, что она всего лишь хорошо играет роль, я не мог не терзаться жестокой ревностью, видя, как ее сценический муж Айзенштайн целует ей руки, обвивает руками ее тонкий стан и касается обнаженных плеч. А с каким жаром пела она о своей любви к нему, отказывая злосчастному Альфреду! Слишком она была правдива. Меня брала досада. Почти весь спектакль я сидел, закусив губу и в какой-то момент почувствовал, что прокусил ее до крови. В перерыве я пошел в уборную и умывался холодной водой минуты три, чтобы как-то прийти в себя. В какой-то момент мне показалось, что я успокоился. Но это продолжалось лишь до второго действия. С начала представления мои чувства вновь одержали верх над здравым смыслом, и мой гнев и меланхолия ещё больше усилились. Закончилась всеобщая песня. Все артисты вышли на поклон. Спектакль прошёл удачно, аплодировали много. Но особенно шумные и самые продолжительные аплодисменты достались именно Гертруде. -Спектакль был просто прекрасен, не так ли? — весело спросил Ганс. -О да, — растерянно сказал я, -Послушай, а где здесь проход к кулисам? -Понятия не имею… А зачем тебе… Стой, куда ты? Но я уже не слушал. Я оторвался от товарища и, смешавшись с толпой, стал протискиваться на нижний этаж — там я предполагал найти кулисы. Чутье меня не обмануло-через некоторое время после скитания по коридорам нижнего этажа я их нашел. Сердце билось настолько сильно, что в любой момент было готово выпрыгнуть из груди. С замиранием сердца искал я ее гримерку и, наконец, нашёл ее в самом конце коридора. Я нерешительно остановился перед дверью. Затем, набравшись смелости, я постучал. -Да-да, — прозвучал ее чарующий голос из-за дверей. Я тихо открыл дверь и вошёл. Она уже сняла грим и готовилась переодеться. Увидев меня в зеркале, она недовольно поморщилась. Затем, резко повернувшись, бросила мне: -Зачем ты пришёл сюда? -Я пришёл, чтобы вернуть тебя. На мгновение повисла тишина. -Это невозможно, — сказала она почти тихим голосом. -Почему? Она посмотрела на меня своим пронзительным взглядом, от которого у меня сердце уходило в пятки. Затем она произнесла совершенно безэмоциональным голосом: -Я переспала с режиссером театра, чтобы получить главную роль. У меня сложилось ощущение, будто земля ускользнула у меня из-под ног. Я хотел уйти в сию же минуту. Но я знал, что сделай я так, она точно будет навсегда для меня потеряна. Поэтому призвав всю свою силу воли, я остался и лишь спросил: -Зачем ты это сделала? Она порывисто встала и подошла ко мне совсем близко. В глазах у нее стояли слезы. -Мне нужна была роль. Но по-другому ее не получить! К тому же, ты ведь сам тогда назвал меня непотребной. Так почему же я не могла поступить так, как мне следует исходя из моего характера? Решительность покинула ее и она разрыдалась. Вся моя злость сошла на нет. Я обнял ее, она не сопротивлялась. -Ну, ну, не надо плакать, — я стал вытирать ее слезы своим платком, — я ни в чем не виню тебя. Виноват только я сам. Ты была в отчаянии, а что только не делают люди в таком положении… -Нет… Я… знаю… Ты не… примешь… меня никогда, — всхлипывая, произнесла она. Я был чуть удивлён ее ответом. -Приму? Так ты хочешь вернуться ко мне? Я все еще нужен тебе? -Ты всегда был мне нужен, — прошептала она, глядя мне в глаза.