2.
24 ноября 2020 г., 23:23
Жаркий сезон уже подошел к концу и в честь его закрытия, компания из трех молодых людей выбралась на природу выпить последнюю баночку пива, сидя на уже жухлом засохшем к зиме газоне. Прогулка на велосипеде запомнилась больше всего. Около семи часов, когда небо уже стало багровым, они нацепили перчатки и оседлав двухколёсных коней поехали на пять километров от домика вдаль к неизведанному, их целью стал небольшой магазин, который можно считать конечной точкой маршрута.
- Я в тебя сейчас влечу! – проорал Джи, съезжая вслед за Фрэнком на горке.
- Влетай! – он начал специально врезаться колесом в раму Джерарда, который, оказывается, плохо умел кататься, но с испуга принялся очень быстро крутить педали, только чтобы его не заносило в сторону.
- Ну хватит, я же упаду и что тогда, - его костяшки белели, так крепко он вцеплялся в руль.
- Расслабься и наслаждайся, - всю дорогу Фрэнк облизывал губы, высушенные ветром.
- Слушайте, а можно помедленнее, - сквозь бьющий в лицо ветер кричал вслед путешественникам Стив, еле поспевая на своем старом велосипеде за двумя скоростными.
Преодолев самые тяжкие первые десять минут пути, когда с непривычки ноги адски болели, а дыхание сбивалось, парни вошли во вкус, получая от поездки только удовольствие. Машин почти не было, но проходящие люди не переставали оглядывать проезжающих, а дети кидались под колеса. Пустое, но вскопанное поле по правую руку казалось бесконечным. Обычно его засеивали подсолнухами, но в этом году земле дали отдохнуть.
- У меня уже ноги болят, Фрэнки! – вскрикнул Джи, - Блять! – на дороге из ниоткуда появилась яма, в которую мальчик непременно влетел, чуть не перевернувшись.
- На дорогу смотри! – Фрэнк испугался, спрыгивая вслед за Джи, - Ты не ушибся?
- Нет, просто испугался, - он потирал колено, в недовольстве скривив лицо, - Не привык к такому транспорту. Нам еще далеко?
- Нет, мы почти на месте, если хочешь я…
- Достаньте воды, я умираю, - Стив кинул свой велик к двум другим, вставая между увлеченными друг другом юношами и прерывая разговор.
Фрэнк повиновался, стряхивая пот со лба и быстро отворачиваясь от Джерарда, пряча свои мысли подальше в голову. Нельзя так быстро срываться с цепи, превращая это новое знакомство в неловкий флирт.
- Здесь и проходит канал, откуда к нам в краны и шланги попадает вода, - Стив окинул рукой водоток слева от велосипедистов, тянущийся в две стороны туда, где их зрение не имело власти над далеком, - Сейчас он полон лишь на малую часть, а вся живность поутихла, как и следует ей в сентябре. Скоро он вообще будет пустым, сейчас напор никудышный.
Фрэнк явно ездил очень много и с маленького возраста, потому что это расстояние казалось ничтожным, как и скорость в пятнадцать километров. Он спокойно лавировал мимо неровностей дороги, иногда отпускал руки с руля, и умудряясь держать равновесие.
Джерард посмотрел на него: тихое напевание песен Muse через приоткрытые губы, скользящие с потных рук перчатки, сильные ноги, быстро крутящие педали, щурящиеся глаза, сдвинутые в напряжении брови, волосы лезли на лицо, и он так резко убирал их обратно, при этом горчичная футболка – выглядевшая из-под кожаной куртки - поднималась, оголяя татуированный живот и поясницу, к которым так хотелось прикоснуться, очертить яркими красками. Джерард улыбнулся этому моменту и своим наблюдениям, снова переводя взгляд на дорогу.
Наконец они подъехали к маленькому магазину, который окружали компания молодых и не очень людей, пьющих пиво и живо смеющихся. Шайка сидела на полуразваленной лавочке, а те, кому не досталось места, морозились на земле. Худощавые спитые парни с полу лысыми головами и выбитыми зубами, рослые крупные девушки, старающиеся скрыть побои мужа и несвежесть лица косметикой.
Кажется, они сами выбрали быть помотанными и усталыми изо дня в день, торчать у излюбленного места до ночи, прерываясь на недостойную работу и собственных детей, которых каждый без зазрения совести мог назвать своей “ошибкой“ или “недоразумением“.
Люди казались такими беспечными и довольными, будто проблем вовсе не существовало, а счет времени потерян – теперь можно сколько угодно сидеть и болтать о чем угодно, находя в этом душевное спокойствие. Никто не мечтал о такой жизни, не желал остаться в забытом Боге месте -до тех пор, пока печень перестанет перерабатывать алкоголь, позволяющий не чувствовать ничтожности происходящего – но почему когда настал момент “осознания“, они махнули рукой на возможные перспективы, оставляя себя на произвол судьбы?
Продавщица с густо накрашенным лицом курила в сторонке, лениво поправляя фартук и козырек. Старая бабушка, несущая пару тяжелых пакетов в дом, остановилась у полуразрушенной дороги, хватаясь за спину. Подростки на мотоцикле пролетели мимо, выкрикивая компании что-то вслед, но будучи слишком трусливыми, чтобы сказать это лично. Становилось все темнее, деревья вокруг шумели от ветра, собаки на привязи любопытно оглядывали велосипедистов, привлекающих всеобщее внимание.
- Ты когда-нибудь был в таком месте, Джи? – с опаской спросил Стив, доставая мелочь из кармана.
- Нет, - мальчик явно был не в восторге, но вежливость не позволяла сказать что-то гадкое. Он просто озадаченно оглядывался, по привычке натягивая рукава на кисти рук, - Но может поедем?
- Иди, мы тут постоим, - распорядился Фрэнк, кивая Стиву, отправляющемуся в маленький магазинчик, - Тут небезопасно, особенно тебе, - он отодвинул велосипеду в сторону, наконец поднимая лицо на Джерарда, который поспешно отвернул свое, - Ты еще долго будешь меня бояться?
- Я не боюсь, - его голос сломался на последнем слове, пальцы целиком исчезли под рукавами.
- Тогда что это? – Фрэнк не без удовольствия созерцал румянец щек и челку, так вовремя упавшую на глаза, - Серьезно, мне самому стремно, будто я какой-то монстр, - он посмеялся, скрещивая руки на груди.
Ответить Джерарду не дал громадный парень, подлетающий к спокойно стоящим юношам со спины и сразу же “по-дружески” хватая Фрэнка за шею. Тот сразу же скрутился, промычав что-то невнятное. Джерард испуганно отпрянул от схватки, почувствовав ускоряющийся пульс.
- Знаешь, что с такими татуированными в тюрьме делают, мальчишка? – безобразное лицо выпившего неприятеля озарилось гордостью от такой реакции, которой он добивался.
- Я не собираюсь в тюрьму, - из уст Фрэнка звучало недостоверно, но он всегда импровизировал в подобных боях, - Лучше отстань от меня, - ловким движением парень вырвался из рук нападающего, становясь к нему лицом, - Имя Брендона Хендерсона тебе знакомо, недоумок?
Фрэнк прошипел это на ухо сопернику, ужасаясь своему же голосу. Парень сразу же отпрянул, округляя глаза и поднося руку к открытому рту, заметив скорпиона с той стороны, которую к своему несчастью не оглядел, и пролепетав какие-то извинения, унесся из поля видимости, сверкая пятками. Айеро повернулся к ошарашенному мальчику, завидев застывший страх на лице.
- Что я и говорил, тут ужасный район, - он подошел чуть ближе, но напуганный не переставал трястись, - Эй, все в порядке.
Не говоря ни слова, Джерард кинулся в объятия Фрэнка, головой вжимаясь в его грудь, – от футболки приятно пахло древесными духами – руками обхватывая довольно худое тело, на вид кажущиеся более массивным. Животом он мог почувствовать холодную металлическую пряжку ремня, а плечами приклеится к ребрам, чувствующимся через тонкую ткань.
Растерянный Фрэнк не успел опомниться от одного события, а такого резкого жеста вовсе не ожидал, но спустя пару секунд ступора вцепился руками в плечи мальчика, не решаясь даже дышать. Если нагнуться, он мог дотянуться и поцеловать его макушку.
- Что ты ему сказал? – едва слышно пробубнил Джерард, не отрывая головы от горчичной футболки.
- Это уже неважно, - Фрэнк осторожно скользнул руками с плеч на спину, скрещивая пальцы в замочек.
Что это? Первый осознанный физический контакт со стороны Джерарда, а главное – трезвый. Он не думал, что первый рискнет так просто накинуться на Фрэнка, прощая себе это только в пьяном состоянии. Наверняка Джерард пожалеет о такой необдуманной моментной оплошности, но сейчас он не решался оторваться от теплого тела, рядом с которым чувствовал себя в безопасности.
***
Почему же дома так скучно? Как он убивал время раньше? Точно не этими дурацкими шоу. Разве то, что показывают там можно назвать любовью? Фрэнк уверен, что нет. Неотесанные грубияны высокого мнения о себе и будущей пассии, вульгарные бестактные девушки ищут себе пару на одну ночь – это точно. Он фыркнул, выключая телевизор. На кухне его издевательствам поддались замороженная индейка и овощи, которые просто нужно было подогреть на сковороде. Даже с этой задачей Фрэнк не всегда справлялся, лень обычно брала верх и удерживала тучное тело на кровати. Парень принялся нарезать мясо небольшими кусочками, задевая пальцы ножом. Раздался звонок. - Да? – грязными руками он поднес телефон к уху, шея с хрустом согнулась к левому плечу. - Ты уже покрылся мхом? Или тебе нужно отдельное приглашение? – Стив как обычно говорил с безобидной насмешкой. - Приглашение куда? – масло на сковороде зашипело, как только индейка коснулась поверхности, а за ней последовал горох вперемешку с перцем и кукурузой. - Мы закончили проект и довольно успешно, зовем всех отметить, - гордо и неторопливо пояснял друг. - Вы же только начали, - он отбежал от плиты, когда масло полетело на одежду. - Вообще-то прошел уже месяц. Ты готовишь что ли? - Пытаюсь, - Фрэнк поморщился, вытирая жир с рук полотенцем, - Как обычно у вас? - Джерард тоже будет, - после этой реплики следовало молчание, - Да ладно, ты ему точно понравился. - И как ты это понял? – со вздохом интересовался парень, бросая взгляд на рисунок, висевший на холодильнике после той ночи. - Ещё не видел его таким… - Стив подбирал слова, - Неравнодушным в нашей компании. Обычно он всегда в облаках витает, а сейчас спустился к тебе на землю. - Откуда ты его вообще знаешь? Первый не ботаник-химик рядом с тобой. - Может он уже говорил про Майкла – мы вместе учились, а сейчас он уже работает на приличной должности лаборанта, сам познакомил нас с младшим братом, мол тому нужно общество неглупых людей, которым он доверяет. Майк о нем чересчур переживает. - Понятно, - Фрэнк расставлял услышанное по полочкам в голове, - Тогда увидимся завтра. - Подумай о нем, - вместо прощания кончил разговор Стив. Следующим вечером Фрэнк сел за руль своего родного синего “форда“, разгоняясь прямо по трассе до ста километров. Вчерашнее блюдо вышло довольно неплохим, но сегодня он собирался вдоволь распробовать творение рук Ника, способных на любой приворот на кухне. Гитарист надеялся отвлечься хоть одним вечером от скверных мыслей насчет Хендерсона, взявшегося из ниоткуда. Нет, им не выйти на его следы. Он сделал все правильно. Буксуя, колеса оторвались от дырявого асфальта на светофоре. - Здравствуй, запоздалый друг, - Стив подшофе распахнул дверь комнаты общежития, которую он делил с ненаглядным товарищем, смеющимся на фоне, - Заходи уже. Все небольшое пространство помещения было заполнено книгами и учебниками, под ногами валялись документы и тетради с тысячи формул и вычислений, над одной из кроватей висела таблица Менделеева, а над второй маркерная доска. Легко можно было наступить на стеклянную пробирку или заточенный карандаш. За окном уже было темно, а в комнате горела настольная лампа, два готических светильника, стоящих на небольшом балкончике, и гирлянда, обволакивающая пространство красным. Фрэнк кивнул и прошел к кофейному стеклянному столику с короткими ножками - стоящему меж двух кроватей, на которых расположились гости - не вмещающему на свою поверхность столько бутылок белого вина. Два салата в старинных кастрюлях, которые чуть позже он оценил по достоинству, и оливки с сыром для закуски. За ним сидели парни, которых он помнил с дачного дня рождения, та самая Джамия, нахождения которой здесь Фрэнк искренне не понимал, и, конечно, Джерард. Само собой разумеется, притягивающий внимание своей прекрасно-отталкивающей красотой. Сегодня он представился ненасытным глазам черной льняной рубашкой, сквозь которую просвечивали очертания силуэта, а закатанные рукава открывали изрезанные тонкими красными полосочками запястья с выпирающими голубыми венами, почти сливающимися с кожей. Эта легкая рубашка заправлена в еще более темного оттенка джинсы, очерчивающими каждый изгиб ног. - Действительно, все масла замерзают, - после краткого приветствия начал длинный скучный монолог Ник, ради этого они и собрались. Ну, или ради любования Джерардом, кому что бросалось в глаза, - Но некоторые могут замерзнуть в домашнем холодильнике, некоторые – в домашнем морозильнике. Некоторые масла становятся твердыми уже при комнатной температуре. У каждого эфирного масла есть своя собственная точка замерзания, и в большинстве случаев мы видим кристаллизацию одного из компонентов масла, переходящего в кристаллическую форму в чистом виде при понижении температуры …- последнее, что он расслышал из речи. Фрэнку автоматически хотелось держать осанку и правильно взять бокал рядом с Джерардом, который так просто и непринужденно, а в первую очередь изящно, закидывал ногу на ногу, пока алкоголь плескался в фужере. Он пил вино маленькими глотками, сохраняя непроницаемое выражение лица и слегка высовывая кончик языка облизывал розоватые губы, оставляя на них влажный след, бликующий от светильника. Он одной ладонью поправлял спутанные волосы, зачесывая их на левую сторону, но две непослушные пряди обязательно падали на глаз или нос, так прическа всегда выглядела аккуратной, но в меру небрежной. Он скрещивал руки, растопыривая длинные пальцы, а потом задумчиво подносил их к подбородку, вслушиваясь в монолог об чертовой кристаллизации, и даже не подозревая, с каким восхищением за ним наблюдает рядом сидящий. - Таким образом, большинство масел затвердевают или кристаллизуются при температурах, с которыми мы имеем дело в быту, - последние строчки вывода из лабораторной работы договорил Стив, высоко поднимая бокал.***
- Ой, - Джерард резко вышел из-за угла, наткнувшись на стоящего там Фрэнка, - Черт, сейчас. Виновник кинулся за полотенцем, оставляя парня с бешенным сердцебиением и липким пятном вина на рубашке стоять в том же темном углу. Он незаметно выскочил из кухни, врезавшись лбом в широкую спину. Опустив голову, и боясь поднять глаза, он протянул облитому парню стопку салфеток – все, что удалось найти. - Все в порядке, только не извиняйся, - первый начал говорить Фрэнк, разворачиваясь к мальчику спиной, - Тебе очень нравится налетать на кого-нибудь? – он намекал на случайную встречу в баре. - Э-э-э, нет, - пробормотал Джерард, с небольшим нажимом водя салфеткой по плечу, - Можно попросить о помощи? – он остановил дрожащую руку, не сводя глаз со сведенных лопаток. - Конечно, - Фрэнк замер, услышав твердость в его голосе. - Мне нужна модель для портрета в колледже, - переборов себя, художник продолжал аккуратно скользить ладонью от шеи до поясницы, - Брюнет с карими глазами - ты подходишь. - Я согласен, - он тихо посмеялся, понимая собственную безответственность. Только что Аейро осознано согласился на свидание с мальчиком. Не просто чтобы помочь ему, а чтобы как можно дольше можно было без подозрений провести время с ним, еще раз всмотреться в его лицо и запомнить расположение каждой родинки, каждой реснички.***
В назначенный день Фрэнк стоял у аудитории колледжа искусств, жалея о принятом решении. Десть минут он носился по огромному зданию, спрашивая у студентов, как пройти к нужной двери под номером “115“. Один преподаватель пытался его выгнать, но после имени “Джерард Уэй“ без дальнейших расспросов отпустил, оставаясь в легком шоке, но Фрэнк был слишком взволнован и не заметил этого. Он несся по коридору, понимая, что уже опоздал. Выдохнув и набравшись сил, подопытный постучался в дубовую дверь, украшенную замысловатой резьбой и ручкой, выкрашенной под золото. - Фрэнки! Проходи, я уже решил, что ты передумал, - беззаботный улыбающийся Джерард открыл проход внутрь. - Извини, заблудился немного, - ответил он таким же приветливым голосом, оглядывая огромную аудиторию. - Все в порядке, располагайся, главное – чтобы тебе было комфортно, а то ничего не получится, - Джерард отошел к столу у стены, перебирая кисточки и тюбики с красками. Отсюда убрали парты и оставили пространство для творческих порывов учащихся, а когда-то это был зал для скучных лекций. Бежевые стены и такой же бесцветный потолок с двумя люстрами – ободками, видно предназначающимися только для дополнения сказочного интерьера. Два огромных окна с длинными подоконниками, на которых вполне можно было поспать, и только уродливые жалюзи портили атмосферу средневекового дворца. Старинные карнизы, подвешенные у самого потолка, указывали на исправимость ситуации – можно повесить подходящие шторы, тогда винтаж приобретет смысл. - Я попрошу тебя снять вверх, - потирая руки начал Джерард, - Я изображу тело по пояс оголенное, добавив пару своих деталей, - он покрепче затянул кардиган, слезающий с узких плеч. Фрэнк молча повиновался, скидывая на стул поношенную кофту в полоску и обувь, чтобы не запачкать фон всей композиции, которым служило огромное темно-синее покрывало, прикрепленное к стене булавками. Он подошел к готовому к работе уголку, по приказу Джерарда усаживаясь прямо на пол. Художник взял второй стул, усаживаясь напротив – преградой между ними был только мольберт, - и пристально вглядываясь в позу сидящего: угол наклона головы, разворот плеч, теней на лице, и размышляя, в какую сторону ему уложить волосы. - Не двигайся и расслабь все тело, нужно немного подправить тебя, - Джерард неторопливо подошел к натурщику, приводя его в нужную форму. Фрэнк сидел, не шевелясь и боялся вздохнуть, как только пальцы художника прикоснулись к его плечам, заставляя расправить спину и выгнуться в пояснице, при прямой осанке вся его фигура вытянулась. Теперь Джерард встал лицом к своему подопечному, рука мягко коснулась подбородка, поворачивая его то влево, то вправо, приподнимая выше или опуская ниже. Вскоре он нашел идеальное расположение лица – оно оставалось на неярком естественном свету. Художник довольно улыбнулся, посмотрев в удивленные глаза Фрэнка, который наконец громко выдохнул. - Все в порядке? - В полном, что-то еще? - Потерпи еще чуть-чуть, - отозвался Джерард, вставая с корточек и зарываясь пальцами в волосы Фрэнка, который снова вздрогнул от неожиданности и удовольствия, - Тебе идет эта стрижка, - заключил живописец, аккуратно перекидывая длинные волосы на левый бок. - Почему я? - Потому что ты красивый, - честно и без всяких намеков ответил Джерард, усаживаясь на стул, - Может, ты показался мне необычным, - он снова бросил пронзительный взгляд в обескураженные глаза, - Тебе наверняка часто делали комплименты о татуировках, но я вовсе не о них, просто поверь мне и не задавай глупых вопросов. - Я… - Тсс, Фрэнки, - рука с кисточкой поднялась вверх, призывая к тишине, а лицо уже спряталось за холстом. Натурщик знал, на что идет, но физический контакт и комплименты уязвили его слишком быстро. Конечно, такое поведение можно и нужно было счесть на работу – ведь все художники имеют право на это, но может Фрэнк сам хотел принять любезность за симпатию? Так или иначе, мальчик впервые заставил его смущаться и таять от внимательных глаз. - Как продвигается твой роман? – первый начал говорить Джерард, покручивая палитру в левой руке. - Написал двадцатую страницу, но также не уверен в этой затее, - признался Фрэнк, выходя из пятнадцатиминутного ступора. - Я не был уверен в своем первом натюрморте, а потом в комиссии его оценили на высший балл, - подбадривающе произнес художник, вынимая кисточку из зажатых зубов. - Почему это здание такое… странное? – Фрэнк не сдвигался ни на миллиметр, только его глаза иногда бродили по аудитории. - По наружности можно понять, что оно культурно значимое. Пару десятилетий назад здесь было что-то вроде художественной выставки – музея Джерси, а потом здесь предложили открыть колледж, - Джерард поправил очки с тонкой оправой, которые Фрэнк заметил только сейчас, - Сначала он был совмещен с картинной галереей, а потом ее вытеснили или выкупили, перенесли на другую часть города. - Ни разу не был на выставке Джерси. - Я обязательно позову тебя, когда этот портрет попадет туда, - со смешком сказал Джерард, делая резкий штрих черной краской. - Ты чем-нибудь еще занимаешься? – Фрэнк замечал нервозность мальчика после каждого слова, непринужденным тоном показывая, что всё в порядке. - Не думаю, что тебе интересно слушать о творчестве Гете или Платона, но для общего развития – да, я много читаю, - Джерард решил прекратить пустые заигрывания, не замечая никакой реакции. - Донеси хоть немного до необразованного меня, - все же он не мог отвести глаз от мальчика, увлечённого рисованием. - Платон говорит нам о том, что существует “мир действительности” и “мир идей” – особое место, где хранятся все первообразы явлений и существ, с которыми мы сталкиваемся в природе, - простым языком начал рассказ Джерард, имеющий элементарные представление практически в каждой научной сфере, - Первый мы ощущаем органами чувств, а второму принадлежит наш разум и душа, - он снова окинул взглядом волосы Фрэнка, перенося их на картину, но столкнулся с непонимающим нахмуренным лицом, - Например, в “мире идей” существует так называемый “образец” Фрэнки Айеро, а Фрэнки, сидящий передо мной – всего лишь тень истинного. Тот образ Фрэнки Айеро – постоянный. - То есть, - чуть помолчав вынес вывод слушатель, - Наш мир это что-то очень… Изменчивое? - Верно, по Аристотелю – “текущее”, - Джерард улыбнулся, ему было приятно услышать хоть что-то в ответ и вообще говорить на отреченные темы. - А “мир идей” – вечное? – предположил Фрэнк. - Точно, - художник поправил волосы, оставляя мазок темной краски на щеке, сам того не замечая. Позирующий ничего не ответил, чтобы не отвлекать Джерарда от холста, где постепенно воссоздавался образ “изменчивого“ Фрэнка – такого, каким его видел портретист – несравненным и поразительным. Он сам не знал, что нашел в этом парне, но твердо решил запечатлеть его своими руками, оставить не только в памяти, но и в “мире действительности“ – осязаемым. Так мягко по полотну шла кисть, оставляя мазки карих глаз и тонких ресниц. Художник с самого начала работы был абсолютно серьезен и сосредоточен, часто хмурил брови или щурил глаза, без единого слова останавливался и смотрел то на портрет, то на Фрэнка краткими мгновениями, и снова брал кисть в руку, разводил все новые оттенки, до точности воссоздавая пигментацию кожи. - Уже темно, - напомнил Фрэнк, вглядываясь в окно, где видна была оживленная центральная улица. - Извини, я не заметил, как время прошло, - Джерард вздрогнул от громко прозвучавшего в тишине голоса, но вернулся в реальность, кидая взгляд на часы, - Уже восемь, странно, что нас не выгнали, но пора заканчивать, - художник отстранился от своей работы, разглядывая ее издалека, - Я успел изобразить только лицо и начал шею, - он вздохнул, еще раз беспокойно глядя на часы. - Пять часов работы, - протянул Фрэнк, потирая глаза, - Пора отдохнуть, не думаешь? – он встал с покрывала, разминая затекшее тело. - Ты прав, но я не доволен таким результатом, - Джерард не сводил взгляда с холста, - Могу я попросить… - он запнулся, стесняясь продолжать фразу и тупо уставился на свою модель. - М-м-м? – промычал Фрэнк, натягивая на замерзшее тело кофту и доставая воду из рюкзака. - Если… ты все еще не против этой идеи… просьбы… - он кашлянул в кулак, прочищая горло, - Можно было бы закончить с шеей у меня дома, там сегодня никого нет, зато там есть еда… - Хм, давай, мне больше нечего делать, я целиком твой, - ответил Фрэнк, бесконечно радостный наблюдать за розовеющими щеками маленького художника. Холст был осторожно положен на заднее сидение исписанной стороной вверх - главное было ничего не смазать – по идее его нельзя было забирать за стены училища, но Джерарду можно. Он пользовался репутацией призрачного, но очень талантливого ученика, способностями которого восхищался мистер Стронг – скрупулезный и требовательный преподаватель. Общаться с ним так же тяжело, как и угодить, но свое дело он знал отлично и разбирался в людях ни хуже, чем в картинах. Если бы ни проницательный мистер Стронг – Джерарда бы уже выгнали за прогулы, когда ему необходимо было уйти в себя и отлежаться в кровати неделю – другую, что было неприемлемо, но этот учитель другой – он мог понять проблемы своих воспитанников. За это мальчик вечно был обязан ему и подвергался постоянным расспросам о самочувствии, выходившим за пределы обязанностей учителя. - Тебе не холодно? – Фрэнк оторвался от дороги, бросая заботливый взгляд на легко одетого мальчика. - Нет, эта куртка довольно плотная, - Джерард оторвал голову от стекла, чувствуя, что его руки сейчас окоченеют. Он полностью развернулся к двери машины, коленями упираясь в бардачок и вжимаясь всем телом в кресло, хотя это не помогало избавиться от неловкости. Это предложение казалось уж чересчур быстрым развитием событий, ведь знакомы они были не так давно, чтобы назваться друзьями, а превращать это в свидание совсем не хотелось. - Меня, наверное, ни разу не рисовали, - Фрэнк включил поворотник, машина уже колесила по названной заранее улице, - Я чувствую себя так… Необычно… Не в своей тарелке… - Я не люблю рисовать с натуры, но задание таково, - пожал плечами Джерард, пальцем указывая на свой дом, - Хотя такой опыт точно нужен каждому, с тобой просто приятно, - за своей привычной работой мальчик чувствовал себя более раскрепощенным и позволял себе больше лишних слов. Фрэнк остановил авто у запертого гаража, соединенного с пристройкой дома внушительных размеров, отделанного белыми кирпичами и темными окнами с крышей, контрастирующих на бледном фоне. Два этажа, небольшой садик, приятный скандинавский интерьер внутри и определенно дизайнерские необычные картины, бросающиеся в глаза при входе в гостиную. Лестница привела парней на второй этаж в небольшую комнатку с треугольным потолком и круглым окном. - Ухты, чем-то похоже на мою комнату в этом же возрасте, только она у тебя такая светлая, - Фрэнк оглядывался по сторонам, не веря, где находится, - И вообще дом очень ухоженный. - Маме просто скучно по вечерам, - отозвался Джерард, раскладывая свои принадлежности по большой кровати, бросающейся в глаза, - Я принесу еды, садись пока, - мальчик вышмыгнул из комнаты, привычно опуская голову в пол. Фрэнк присел на край кровати, ладонью проводя по мягчайшему хлопковому покрывалу цвета бериллового камня. Взгляд сам по себе зацепился за заваленный всяким хламом стол: стопка учебников и открытых тетрадей, исчерченных синей ручкой, два пинала, рвущихся от количества карандашей, три пустых кружки, две книги, торчащие из-под интересного блокнота. - Вот, держи, отрыл в холодильнике, - дверь внезапно открылась, влетел Джерард, с трудом удерживая в руках две огромные тарелки с пастой, - Давай перекусим и продолжим, - он присел на кровать рядом. - Да, спасибо, - Фрэнк принял еду от художника, с любопытством разглядывая серебряные кольца на пальцах, отчего вилка пролетела мимо и со звоном упала на паркет, - Ой, извини, - пробурчал он, отрываясь от разглядывания ладони мальчика. Как только в голову приходила мысль завязать разговор, а первые слова уже вертелись на языке, благоразумие приказывало замолчать, дабы не оказаться в неловкости. Скрежет вилок по фарфоровым тарелкам заменял любые вопросы и все ответы. Когда с едой было покончено, Джерард внес в комнату - понемногу превращаемую в студию – кружки с зеленым чаем, ароматно пахнущим смородиной и мятой. - Всё готово, остался только ты, - Джерард с кисточкой за ухом развернулся лицом к подопытному, вскидывая брови, - Просто сядь, как и в колледже, я выставлю свет. Фрэнк снова стащил одежду, выпрямил спину и постарался уложить волосы как и было до этого, но мальчику, бегающему вокруг с двумя настольными лампами этот пробор явно не нравился. Он принялся расчесывать волосы заново, делая нечто вроде начёса и пытаясь поднять челку вверх. Фрэнк смеялся над сосредоточенным Джерардом, недовольно прикусывающим язык и скрежещущим зубами. Не до смеха ему стало, когда это лицо оказалось перед ним. Художник был поглощён мыслями и не замечал пристального взгляда натурщика, пока пытался разобраться с беспорядком на голове. - Почему они не хотят лежать так, как надо, - обиженным голосом пропищал мальчик, уставший возиться с волосами, теплым дыханием он опалял шею Фрэнка, - Ладно, плевать, мне осталось там совсем немного, главное, чтобы свет правильно расположился. Потому что я хочу добавить еще немного цвета в твои глаза… Фрэнки? - Да? – он давно не слушал живописца, переключая все внимания на необычайно пухлые розовые губы, парящие в нескольких сантиметров от него. - Ты меня не слушал? – Джерард резко отпрянул от парня, проследив за его взглядом и очень испугавшись того, что не может противиться этим несчастным глазам, ищущим решительности и взаимности в его собственных, - Тогда, - он попятился назад, чуть не плюхнувшись мимо стула, - Тогда просто не двигайся, - художник взволнованно сглотнул, неуверенно принимаясь водить кистью по почти готовому рисунку. - Извини, я задумался, - Фрэнк больше не решался взглянуть в испуганное лицо, стыдливо ерзая по краю кровати. - Смотри на меня, пожалуйста, - попросил мальчик, ещё больше желавший провалиться сквозь землю от воцарившегося смущения. Фрэнк не мог противится ни одной его просьбе, снова встречаясь взглядом с притворно-занятым Джерардом, лицо которого побелело еще сильнее. Руки начали чуть дрожать, поэтому закончить картину становилось сложнее. Теперь он смотрел на Фрэнка по-другому – не так ласково и плутовски, начал быстрее отводить взгляд на полотно и нервно прикусывать щеку. - Что ж, осталось только очертить скорпиона – и на сегодня все, - спустя полчаса Джерард с головой ушел в работу и позабыл о конфузе, слабо улыбаясь выносливой модели, - Стерпишь еще минут пятнадцать? - Кончено, давай, - Фрэнк выдохнул, считая, что проблема исчерпана, - Ещё на один день работы? - Ага, если не возражаешь, - он каждой клеткой тела чувствовал нежный взгляд, и приказывал себе не бояться его. В один момент Джерард встал со стула, стягивая с туловища серый – с красной вышивкой на груди - свитер, оставаясь в одной легкой, но такой же большой футболке. На пару секунд взору открылось бледная кожа живота, но руки торопливо отдернули ткань вниз и откинули теплый вверх в сторону. Мальчик встряхнул головой, приводя в порядок спутавшиеся от узкой горловины волосы, на плечи упали короткие рукава футболки. Фрэнк сообразил, что первый раз увидел грациозные руки оголенными. Они тоньше, чем казались под одеждой, но он прекрасно понимал, что Джерард может не видеть, насколько его тело прекрасно. Все эти тонкие, но яркие шрамы отчётливо выделялись на молочном полотне, представляя собой нечто вроде болезненного искусства. Друг за другом они составляли замысловатые дорожки, которые можно превратить в узор. На секунду ему подумалось, что порезы можно объяснить не только желанием утешить душевную боль, но и тяготу мальчика к самореализации. Он не мог поверить, что этот волшебный человек может вредить себе и не знал, стоит ли вообще когда-нибудь говорить об этом. - Думаю, пока хватит, - художник вырвал его из размышлений, снова присаживаясь рядом, - Тогда решим, когда можно закончить картину, - он устало вздохнул, вытирая краску с рук. - Это был долгий день, пора спать, - Фрэнк больше не чувствовал сил даже сидеть, хотелось рухнуть на пол и заснуть. Мальчик встал с кровати, Фрэнк за ним. - Ты прав, там в общем-то есть место на диване, - оповестил Джерард, почесывая затылок и скидывая покрывало с кровати. - Да, конечно, - Фрэнк собрал свои вещи и остановился в дверях комнаты, - Спокойной ночи, Джи. - Спокойной, Фрэнки, - тихо пробормотал Джерард, накидывая одеяло на плечи, - Ты… - он застыл на пару секунд с открытым ртом, - Ты классный, очень. - Не представляешь... какой ты замечательный, - сквозь искренний смех ответил Фрэнк, заставляя мальчика расплыться в улыбке и невероятно мило засмущаться, отводя взгляд. Уже не отдавая отчета своим действиям и всем предостережениям, Фрэнк подошел к кровати с цветочными простынями, склоняясь над этим маленьким теплым комком и так же аккуратно, как в первый раз, приобнимая его за плечи. Одна ладонь соскользнула с ткани футболки на холодную кожу, оказавшись на локте. Впервые Фрэнк дотронулся до его тела, приводя одну недоступную мечту в исполнение. Джерард сразу же уперся лбом в подставленное плечо, прикрыл глаза, ощущая движение горячей руки, медленно сомкнувшейся в кольцо на его изрезанном запястье. Он громко выдохнул Фрэнку прямо под кофту, свисающую с шеи, когда пальцы невесомо прикоснулись к зажившим шрамам. Джерард крепко сжал ткань на спине парня своей крошечной ладонью, еще сильнее вжимаясь в его грудь. Фрэнк отдернул руку, как от горячего чайника, снова перекладывая ее на плечо и шепча тысячу извинений на ухо дрожащему мальчику. Ноги уже затекли от такой согнутой позиции, поэтому он присел на кровать, носом зарываясь в черные волосы. Все внутри сжималось от внезапно нахлынувшей печали. Неужели Джерард не думает о последствиях этой ночи? Нет, Джерард думал. Думал первые пять минут, пока не отключился. И мысли эти бы точно не понравились Фрэнку. “Серьезно, мне самому стремно, будто я какой-то монстр...” “Да, Фрэнки, я знаю, что ты монстр. Ты мне снился“.
