Охотник на монстров.

                              Открылась дверь, холодный воздух залетел в квартиру, послышались недовольные всхлипы и яростное топтание ног. Уставший не выспавшийся Джерард сел на пол коридора прямо в пальто, пытаясь снять ботинки резкими ударами об пол.       - Что случилось, детка? - Фрэнк присел рядом, расстегивая молнию обуви и помогая мальчику раздеться.       - Я не понимаю что от меня хотят на математике, зачем она мне вообще нужна? - он потёр глаза руками, голос задрожал.       - Не переживай так из-за этого, я помогу, - он потянул дрожащее тело вверх, заставляя встать на ноги, - Иди на кухню, отдохни и поешь.       - Мне много нужно сделать...       - Просто сделай это, мы разберёмся вместе, ясно? - Фрэнк склонил голову на бок, заглядывая в опущенное лицо напротив.       Джерард только шмыгнул носом, выпутался из обнимающих его рук, и отправился искать еду на пустой кухне. Ему удалось раздобыть остатки запеченного ужина, приготовленного им пару дней назад - такой уж у них был быт. Хлопая дверцами ящиков и холодильника, он выливал всю злость на бедную картошку, тыкая ее вилкой. Он знал, что должен быть более мягким и спокойным, но просто не мог держать себя в руках, когда так много дел обрушилось на голову с нового семестра. Постоянные стычки с Фрэнком, его холод и слёзы - едва ли кто-то будет терпеть это.       - Это домашка?       Фрэнк зашёл на кухню, держа в руках два толстых учебника и тетради, где все сплошь было зачеркнуто синей ручкой, а на полях куча вычислений в столбик. Джерард кивнул, продолжая измываться над тарелкой.       Его парень сел напротив, со вздохом подгружаясь в пучину алгебраических выражений и задач, которые так любил все школьное время. Все оказалось простым и понятным - задания первого курса он прогонял с репетитором в десятом классе. Он принялся чиркать ответы на чистой странице, подделывая почерк ученика, быстро переводя взгляд с учебника на тетрадь.       Джерард застыл с вилкой у рта, наблюдая за молчаливым Фрэнком, безропотно выполняющем половину домашнего задания за него. Всегда он помогал ему, разбирался даже в скучной истории, периодически скидывав ему интересные статьи, дабы любым способом помочь. А что он делал в ответ? Отказывал ему в простых прогулках и просмотру тупых сериалов - то, что раньше было для них обыденным. Сейчас же он вечно хмурым художником, занятым только собой.       - Помой посуду потом. Я пойду в зал, - единственное что сказал Фрэнк, и даже не взглянув на него, вышел из комнаты.       Джерард молча заплакал, ощутив себя полным ничтожеством. Глупый эгоистичный мальчик. Аппетита больше не было. Он выкинул остатки еды, льющейся в раковине водой скрывая свои всхлипы.       - Эй, ты что, плачешь?       Фрэнк отвлёкся от математики, чуть обеспокоено посмотрев на вошедшего. Джерард расплакался ещё сильнее, кидаясь на колени к вечно преданному парню, который никогда его не оставит, даже если захочет. Не сможет оставить его одного с проблемами и слезами.       - Я ужасный парень, - хныкал Джерард отбрасывая с коленей Фрэнка ненавистные тетради, залитые его слезами, - Прости меня, прошу, - он кинулся в тёплые объятия, которые успел позабыть, которые сам отдалял от себя, - Я исправлюсь.       - Джи-Джи - ласковым прозвищем успокаивал его Фрэнк, опомнившийся от шока, - Я люблю тебя, и знаю что тебе сейчас тяжело, просто проси меня...       - Ты делаешь все за меня, я просто бессмысленный кусок дерьма, - Джерард вцепился в чёрный свитер, колющий раздражённые глаза.       - Если будешь так говорить, я тебя укушу, - Фрэнк гладил дрожащую спину, прижимая его к себе.       - Я все верну, я обещаю, - он резко оторвался от груди Фрэнка, сдерживая рыдания, - Прямо сейчас мы будем смотреть "Отчаянных домохозяек", и мне плевать на все остальное, у тебя нет выбора, - он закрыл глаза, стыдясь самого себя, но ощущал крупную ладонь на своей щеке, нежно поглаживающую его кожу, - Я хочу быть с тобой днями, я больше не могу один, пожалуйста, помоги мне... - мальчик говорил все тише, все сильнее щуря глаза.       - Обними меня, давай, - только и ответил Фрэнк, и когда Джерард прижался к нему, продолжал, - Я всегда с тобой, мое солнце, - не скупясь на ласки, парень вытирал горячие слёзы пальцами с самых красивых глаз, - Всё будет хорошо, и если сейчас тебе не хватает сил - это нормально.       Мальчик сжался в комок, помещающийся на коленях Фрэнка. Ещё десять минут он успокаивал Джерарда, пока последняя соленая капля не впиталась в ткань кресла.       - Давай я всё тебе объясню, от математики я тебя уже не спрячу, - Фрэнк чмокнул его в макушку, усаживая на диван.       - Я люблю тебя, - пролепетал мальчик, смущённо притягивая его за подбородок к себе и целуя в ответ. Фрэнк, томившийся в ожидании вторую неделю, ответил ему мягко, как в первый раз лаская покорные губы, возвращая себе капельку наслаждения.       Ровно час понадобился, чтобы разобраться с незаконченными заданиями. Хмуря брови и внимательно слушая, Джерард решил пару уравнений, удивляясь искренней радостью Фрэнка по такому случаю, одарившего его ещё несколькими поцелуями. Так учиться Джерарду нравилось, а особенно когда учитель завернул его в плед и включил телевизор, возвращая жизни простые удовольствия, позабывшиеся вместе с беззаботными ночами.       - Во втором действии получилось двадцать целых пять десятых, значит, ответ будет…       Фрэнк зажал карандаш в зубах, почесывая затылок, и себе под нос повторяя решение задачи, чтобы найти несостыковку. Джерард, давно позабывший о математике, поправлял длинные волосы парня, привстав на колени. Мальчик возвышался над ним, следя за вопросительным взглядом снизу вверх, невероятно возбуждавшем его.       - Эй, ты не слушал? Я тут для тебя распинаюсь.       - Там пять сотых, учитель. Ваш преданный ученик нашел ошибку. Мистер Айеро, может продолжим позже?       В голодном, жаждущем Фрэнке все перевернулось от парочки слов, сказанных уж слишком вызывающим бархатным голоском, наотрез отделяющим его от реальности и всяких уравнений. Дрожащей рукой он исправил недочет, подавляя тяжелый вздох, идущий изнутри горящей груди.       - Конечно, только если ты мне во всем повинуешься, сейчас.       Джерард прижимался к нему сзади, скользя ладонями по груди и двигаясь все ниже, широко растопырив пальцы, перебирая ими складки одежды, в такт двигая бедрами.       - О да, отличник сделает все, что Вы пожелаете, мистер Айеро.       Фрэнк любил чувствовать власть над послушным партнером, редко первым проявляющим инициативу. Он всегда брал все в свои руки. Как и сейчас резко хватая смеющегося мальчика и легким движением оказываясь над ним. Он чувствовал себя бесконечно властным, превосходя младшего хрупкого бойфренда, трепещущего перед его крупным мужественным силуэтом.

***

      Черный автомобиль подъехал к заполоненной парковке гипермаркета, не предвещающей спокойного шоппинга – запыхавшиеся семьи плотными потоками появлялись в автоматических стеклянных дверях, погоняя детей с забитыми пакетами и тележками к машинам. Парни одновременно вздохнули, открывая двери машины.       Фрэнк взял одну из немногих оставшихся тележек, глазами разыскивая затерявшегося в толпе мальчика, небрежно расталкивая плечами медлительных покупателей. Он подбежал к Джерарду, перебирающими какие-то журналы на огромном прилавке, и небрежно схватил тонкую руку, заставив его вздрогнуть. Парень прижался к нему вплотную, испепеляя взглядом, кажется, чуть потемневших то ли от злости, то ли от разочарования глаз.       - Зачем ты снова сделал себе больно?       - Мне тяжело, а это помогает справиться. Мне это необходимо.       - Что сказал врач?       - Что я справлюсь и постепенно перестану, но нужна терапия. Ещё пригрозили больницей. Можем поговорить об этом там, где никого нет?       От неожиданного прямого вопроса Джерард застеснялся, как прежде натягивая на кисти куртку и сверля глазами пол, весь поник – привычка, защитный механизм, ведь никто не должен это видеть. Он плелся вслед за невозмутимым и напряженно серьезным Фрэнком, каким тот был весь день. Парень ловкими движениями протискивался мимо прилавков, на лету хватая нужные продукты, список которых держал в голове, и уверял, что все запомнит.       - Не напрягайся, я же переживаю за тебя.       - Мне нечего ответить, я не знаю себя, понимаешь?       Джерард стянул шапку, пихая ее в карман куртки, и наблюдая за возвращающимся обратно Фрэнком, еле удерживающим в руках свежеиспеченный хлеб и какие-то сладкие булочки.       - Надеюсь нам хватит, а то гости прожорливые. Пошли дальше.       Фрэнк быстро чмокнул мальчика в макушку, не обращая внимания на окружающих. Он никогда не стеснялся своей любви, уверенно и крепко сжимая ладонь Джерарда, где бы они ни находились.       - Не надо тут.       А вот его вторая половинка лишь муторно вздыхала, избегая любых касаний и взглядов, будто они и без того не выглядели как пара, и лишь некоторые из рукосплетений оставались нерушимыми.       Сколько Фрэнк ни думал о селфхарме, ни заглядывался на глубокие шрамы, не мог понять этого, даже зная проблемы Джерарда. Тяжело ему было представить любимого со сверкающим лезвием в руках. Будь он рядом в эти моменты, его руки не были бы похожи на штрихованный лист белой бумаги, но Фрэнк понятия не имел, когда мальчик успевал нанести себе увечья.       - Эй, Фрэнки, ты тут? – громкие возгласы Джерарда вернули его в эту реальность шумного яркого магазина, заполненного кучей продуктов, – Можно взять вот эти хлопья?       - Да, конечно, – в корзину полетели разноцветные колечки и единороги, он посмеялся, – Только зачем они тебе, дитя?       - Они вкусные и там есть магнитики, – смущенно пробурчал младший в ответ, бросившись в другой угол с напитками.       Через десять минут их корзина была заполнена чем угодно, только не тем, зачем они приехали. Мармелад, йогурты, чипсы, газировка, шоколад, чай с тремя разными вкусами и куча подобных сладостей-вредностей. Фрэнк вздохнул, кладя к этому набору замороженные овощи и мясо, а также пару бутылок шампанского, без которого празднику не бывать.       - Нет, зачем тебе столько мороженного, остановись! – Фрэнк выкинул пять одинаковых фисташковых рожков из тележки, укоризненно поглядывая на мальчика.       - Но я его люблю!       Джерард надул губы и все время молчал, не сдвигаясь с места, пока Фрэнк пытался купить хоть что-то нормальное, хватал его за руки, утаскивая в совершенно ненужные им отделы, упрашивая непреклонного и по-прежнему холодного парня купить ему мягкую игрушку.       - Что ты как в последний раз, если ты помнишь, мы приехали за продуктами для Рождества, поэтому успокойся, я иду искать сраные ананасы.       Слова Фрэнка звучали довольно грубо и дело даже не в его ненависти к вкусностям – у него просто оставалось не так много денег, чтобы растратить их на вещи не первой надобности, а особенно после покупки подарков. На работу ещё не вышел, а концерты не отыграл, так что приходилось быть чересчур расчетливым.       - Прости, это все правда не необходимое…       - Нет, ты прости, я просто слишком нервный и злой, переживаю.       Они снова оказались в машине, тупо пялясь в запотевшие окна и раздумывая каждый о своем. На заднем сидении шуршали два огромных пакета, откуда торчали зеленые овощи, три вида сыра и блок сигарет Фрэнка, которые он скурит за несколько дней на просторном балконе. Снег всё так же летел с темного неба, не останавливаясь ни на один день – последние несколько лет такого не происходило.       Джерард с опаской поднял глаза, мерцающие сквозь длинную челку, встречаясь взглядом с таким же уставшим озадаченным Фрэнком, смотрящим на него как на больного. Он ненавидел этот взгляд, и полюбил Фрэнка как раз за его отсутствие. Последнюю неделю их отношения были все такими же натянутыми, не считая одного теплого вечера с математикой, не изменившего ровным счетом ничего. Только теперь Фрэнк считал художника за сумасшедшего.       - У меня отличные баллы в этом семестре. Три преподавателя меня даже отдельно похвалили. Только по математике тройка, но это не страшно, весной исправлю.       - Ты молодец, я очень рад за тебя. Только пожалуйста, поешь.       Фрэнк откинулся на спинку водительского сиденья, его голос был мягким и спокойным, но взгляд прямо молил слушающего внять все сказанное. Он положил холодную ладонь на костлявое колено Джерарда, чуть сдавливая его, чтобы казаться убедительнее.       - Хорошо, я буду.       - Честно?       - Честно – честно.       Джерард накрыл чужую руку своей, мягко сжимая длинные пальцы, впивающиеся в его ногу. Фрэнк расслабил ладонь, и, шурша курткой, подвинулся к мальчику, расплываясь в улыбке и путаясь второй рукой в его длинных волосах, которые все так же приятно пахли ванилью и чуть-чуть сигаретным дымом.       Психотерапевту, конечно же, Джерард не рассказал ничего, выдумав для себя другую, правдоподобную историю, нужную для всех навязчивых врачей. В ней была доля правды про школу и самооценку, но самое главное – сны – он тщательно таил глубоко в себе, не желая докучать и без того переживающего Фрэнка. Но приписанные таблетки все же были хороши.       - А как там ваш альбом?       Джерард понимал, что вообще остается в стороне от всего, что происходит с его парнем, добровольно отпуская его в порочный круг снова и снова. Откуда ему знать, что он прямо сейчас не под наркотиками?       - Сводится уже, концерты будут на праздниках сразу в пяти клубах города, в день по одному, пока все свободны.       - А про тур что? - недовольным голосом продолжал Джерард.       - Не знаю, зимой мы точно остаемся в Нью-Джерси, а весной может решимся на несколько концертов в ближайших штатах, если все пойдет по плану, конечно. - Фрэнк бросил быстрый взгляд на рядом сидящего, чтобы убедиться, что тот ненавидел эту тему, просто увидев его лицо, - Не сердись, ты ведь всё понимаешь.       Уэю нравилась их группа, музыка, он был рад, что Фрэнк счастлив играть на своей неизменной с первого концерта гитаре, но он не был готов встречаться с человеком, посвящающим свою жизнь целиком музыке. Он не хотел сидеть один дома, ожидая, когда Айеро вернется с гастролей. Тем более, когда сны ему говорили ему об этом.       - Ты будешь изменять мне?       Джерард сощурил глаза, доедая упаковку мармеладных мишек, а Фрэнк тем временем смеялся с его последних слов, хоть его уши едва заметно покраснели. Он прикрыл лицо одной рукой, притормаживая перед светофором.       - Конечно, перетрахаю весь Джерси, начиная с парней, ведь так много желающих.       - Ну Фрэнк, я серьезно спрашиваю, что вы там будете делать?       - Играть концерт и спать. Серьезно, я почти уверен, что мы будем спать все время, не считая сцены. С чего ты вообще взял, что я способен изменить тебе?       Джерард отвел взгляд от водителя, рассматривая Рождественские украшения дорого магазина, в который он мечтал попасть последние два года, но все время откладывал это, находя кучу аргументов против. Белая кухонная мебель уставлена расписными столовыми приборами, гармонирующими расцветкой с яркими обоями и скатертью. Стол накрыт на двоих, а фотографии в алых рамках явно показывают счастливую семейную пару, подавая пример остальным.       - Объективно, Фрэнк, я не очень. Я бы тебя понял, на самом деле. Такая возможность, такая популярность.       В левом углу лежала плюшевая собачка, рекламирующая большую металлическую миску из новой коллекции для домашних питомцев, она казалось такой живой и довольной с этими торчащими усами и розовым языком, и Джерард почти слышал ее лай.       - Джи, даже не надейся, что так просто отвяжешься от меня. Не просто так я целых два месяца любовался тобой, таскался везде со Стивом, только в надежде, что там будешь ты. Понимаешь?       Витрина была такой чистой и светлой, как маленькое пространство спокойствия и любви среди шумной холодной улицы, и ему прямо сейчас хотелось попасть туда, и не выходить. Наверняка чай из этих кружек будет вкуснее, а шерстяной плед мягче. Красота в маленьких деталях, составляющих эту идеальную композицию.       - Это ненадолго, неделя - и мы снова будем вместе. Я не собираюсь бросать тебя.       Из магазина вышла приятная улыбающаяся пара, видимо, оставив там все свои деньги, и радуясь этому еще больше. Галантный парень распахнул дверь перед кучерявой пышноволосой девушкой, очень активно что-то рассказывающей ему. Парень тем временем трепетно смотрел и слушал, поправляя ееёбежевое пальто, распахивающиеся от ветра.

***

      Фрэнк за все время их дружбо-отношений выделил модель поведения своего возлюбленного: период за периодом подавленное меланхоличное состояние сменялось необъяснимым резким поднятием настроения и гиперактивностью, даже если пару дней назад Джерард с трудом мог встать с кровати.       Сейчас его телесное истощенное состояние точно состыковалось с депрессивным настроением, и Фрэнк считал, что это живой пример влияния мышления и собственного настроя человека на окружающую реальность относительно его здоровья. Например, у него это работало в обратную сторону – когда он переживал из-за Джерарда, сам набрал в весе, приболел, стал безжизненным и флегматичным, как черепаха. А вот художник, наоборот, становился враждебным ко всему. И чересчур агрессивным.       Поэтому, чтобы его порадовать, Фрэнк был более ответственным чем обычно, когда подходил к подготовке к Рождеству, собираясь украшать всю квартиру, хоть раньше никогда не видел в этом смысла (впрочем, как и ни в чем до их знакомства, например, в романе, который приближался к своей середине).       - Фрэнки, я вернулся и готов запекать индейку!       В кое-то веке интонация студента сменилась с “я снова недоволен и собираюсь два часа лежать с тобой на диване, пока хоть чуть-чуть не успокоюсь“ на что-то более доброжелательное. Старший никогда и не был против, но надеялся на лучшее для маленького художника.       Джерард в красном новогоднем колпаке, нелепо слезающим на лоб и прикрывающим торчащую челку, вбежал в гостиную, скользя по полу шерстяными теплейшими носками, которые каждое утро заставлял его надевать бойфренд-папочка. Он ударился плечом о косяк двери, и только тогда затормозил, с медленно всплывающей улыбкой оглядываясь по сторонам, но не узнавая квартиры, где обычно проводил все свободное время.       Вбежавший застал Фрэнка слезающим с табуретки, над которой висела замечательная пышная гирлянда, обмотанная разноцветными искрящимися огнями-гирляндой, которых, кстати, в квартире можно было отыскать ещё множество, потому что парень, не задумываясь, взял все, понравившиеся ему в магазине.       Больше всего внимания привлекала необычайная свежая зелёная елка, вместе с множеством игрушек занимающая половину комнаты. Своими ветками она раскинулась чуть ли ни на метр в диаметре, и подойти к окну было вообще невозможно, как и подступить к ее стволу. Приятнее всего, помимо атмосферы сказки, был пронзительный хвойный запах, ощущаемый в каждом углу наряженной квартиры.       - Это так… восхитительно, Фрэнки! Я хочу, чтобы так было всегда! – со смехом и поцелуями Джерард накинулся на своего парня, обвивая исколотые иголками руки своими ладонями, и всё же радуясь приходу такого благородного праздника.       - Ель вечно стоять не будет, но гирлянды и друг друга мы вполне можем сохранить, - он обнял мальчика в ответ, носом упираясь в пропахнувший красками смешной колпачок, мягко обхватывая тонкую талию, и улыбаясь, понимая, что вся она усыпана розовыми засосами его губ, - Как отпраздновали в колледже?       - Скучновато, но зато пар не было. Собрались еще с двумя группами, заказали еды, немного шаманского, ну и просто сидели в свободной аудитории. Все хвастались своими внеучебными работами, обсуждали будущее полугодие и то, чем кончилось это. Ты знаешь, что я не близок с этими людьми, но все же подавляющее большинство адекватные и неплохие ребята, если дать им отдохнуть от долбанной истории искусства. Джамия, к моему удивлению, спрашивала про тебя, и даже напрашивалась к нам домой, но я сказал, что будем с родителями. Еще я познакомился с интересной и необычной ученицей третьего курса – Линдси. Она весь день была как бы с нами, но будто где-то далеко от всего, что происходит, и нельзя назвать ее странной – просто она слишком глубоко в себе, наверное. Прежде, конечно, замечаешь ее яркую внешность, а потом уже особенности речи или поведения, но как раз-таки это и запоминаешь. Я люблю таких людей, - все это Джерард проговорил на одном хриплом дыхании, будучи прижатым к груди Фрэнка, немного шокированным и тронутым рассказом о двух девушках сразу.       - Я понимаю, о чем ты говоришь, это правда привлекательно и занимательно. А шапочку кто тебе подарил? –пальцами он потрепал помпон на ней, все ещё не давая пленному выбраться их своих объятий.       - Линдси молча надела ее на меня, как и сигарету за ухо, а когда я сказал, что не курю, она очень странно на меня посмотрела, - Джерард поднял глаза вверх, пытаясь показать, что вот-вот задохнется.       - Что ж, понятно. Но нам уже пора готовить, не так ли? – Фрэнк добродушно ослабил хватку, опускаясь вниз, и загадочно ухмыляясь по уши довольному мальчишке.       - Привет молодым, и как вам живется тут вдвоем? – за порогам стояли двое почти-близнецов, в одинаковых шапках, похожих на колпак Джерарда, очках, перчатках, и отличить их можно было только по цвету курток, раздутых и широких, как огромные воздушные шарики.       - Вот это вас замело по дороге, - радостный Фрэнк оглядывал друзей, которых так давно не видел, пока молчаливый и до сих пор стесненный Джерард повис на его талии, выглядывая из-за спины. Он нехотя принял подарок, завернутый в новогоднюю обертку, приглашая друзей внутрь, - Давайте, я налью горячий чай.       - Джи, а твои родители не против? Что Майки сказал? И каково вообще… прямо туда? – привычно неловкий Стив задавал неловкие вопросы, снимая ботинки, с которых текли целые ручьи воды. Ник тихо хихикал рядом, не отводя взгляда от пола, и пихал друга в бок, но тот не затыкался, - А что? Тебе самому было интересно.       - Эй, хватит там с самого порога докучать моего ребенка, - из кухни выглянул Фрэнк, пригрозив шутникам десертной ложкой, испачканной вареньем. Джерард, усевшись на пол, развязывал бант на подарке, пронизывая Стива взглядом, но все же едва заметно улыбаясь, – Ребят, вам сыпать сахар?       - Нет, он, кстати, очень вредный, если ты не слышал, - Стив, не обращая внимание на бурчание Фрэнка, уселся рядом с художником на ковер, поправляя красный галстук, размотавшийся под пиджаком, с любопытством наблюдая за реакцией парня на их подарок.       Джерард размотал последнюю складку бумаги, обнаружив там бумажный пакет из какого-то ему незнакомого магазина, и торопливо распутывал что-то очень большое и мягкое внутри. Наконец он достал два кигуруми, и даже чуть взвизгнул от радости, бросившись обнимать друзей.       Вскоре компания сидела в полном составе, обмениваясь последними новостями, пробуя на съедобность сготовленные неумелыми поварами блюда, а всему придавала завершенности та самая музыка с любимого радио. На вечер Джерард почувствовал себя тем самым утопичным героем с витрины дорого магазина, изображаемого в такой же невероятной атмосфере, с такими же замечательными героями. Он почти все время молчал, мягко улыбаясь шуткам остальных, и потягивая горько-сладкое розовое шампанское.       - … я только берусь за эту чертову ручку, и Джон выскакивает из ниоткуда… - Фрэнк внезапно замолкает, прерывая свою двадцатиминутную тираду о последней встрече с группой, поворачиваясь в сторону Джерарда, влюбленными глазами наблюдающего за ним, прямо как в тот вечер у него дома, он накидывал на парня капюшон, - Спасибо, я подолью тебе, - Фрэнк улыбается в ответ, пододвигаясь к мальчику чуть ближе, и в ответ поправляя его кигуруми.       - Видимо, мы не узнаем, чем кончится история, - усмехнулся Стив, снимая очки с друга, успевшего напиться еще в обед, а теперь, будучи совсем никаким, Ник почти лежал на столе, периодически поддакивая и икая, - Ты как сраная свинья, я же говорил тебе, - вздохнув, он закурил сигарету, снова опуская голову Ника на стол, - Только мы успели забрать все тетради с универа, он сразу же побежал в кафе праздновать, а мне потом тащить его домой…       - Вы можете остаться у нас – диван и кресло свободны, так что смотрите, а то ночью точно будут пробки, - спокойно предложил Фрэнк, приобняв мальчика за плечи, - Можем сейчас что-нибудь посмотреть.       - Спасибо, главное завтра протрезветь, а то нам ещё готовиться к конференции…       - Стив, притормози, расслабьтесь хоть на каникулах, это до добра не доведет. Просто отвлекитесь, займитесь чем-нибудь другим, хорошо? – Фрэнк дождался утвердительного кивка друга, снова включая убедительный тон, - Приходите на наш концерт, отдохните друг от друга, что ты давно откладывал?       - Я… еще в школе остановился на чтении классики, и теперь у меня нет на это времени, хоть я до сих пор хочу…       - Замечательно, вот тебе и ответ.       Стив благодарно улыбнулся в ответ, морщась, глотая пузырящуюся жидкость, и впервые за вечер позволяя своему телу размяться, облокотившись локтями на стол, и округлив спину. Он прикрыл глаза, сливаясь с ночной темнотой и взрывами фейерверков за окном. Кажется, на одного человека, пришедшего к гармонии, стало больше (что уж говорить про мирно храпящего Ника).       Джерард потянул своего парня за рукав, приглашая встать, и мотнул головой в сторону балкона, не спуская с губ загадочной улыбки. Фрэнк послушно встал, направляясь вслед за мальчиком, в костюме скелета.       Первый вдох холодного воздуха заставляет легкие гореть, но с каждым разом становится все приятнее и свежее, а сигарета, оказавшаяся под рукой, завершила этот ночной экстаз, составленный из ярких небесных звезд, ещё более красочных огней города, и абсолютно ослепительного Джерарда, непринужденно облокотившегося на перила.       - Мы забыли купить кукурузу.       - Джи, о чем ты хотел поговорить?       Фрэнк зажал сигарету передними зубами, и щелкнул дорогой зажигалкой, подаренной художником, наблюдая, как огонь моментально затухает на её кончике. Он делает первую затяжку, превращая кончик сигареты в маленький тлеющий костер, медленно направляющийся к его губам. Горьковатый табак пробирается внутрь, кажется, прямо через нос попадая в голову, и расползаясь мягкой дымкой по всему черепу. Белесый дым колечком вылетает изо рта, улетая в ночную высь.       - Ты мне снился. После первой нашей встречи, почти каждый день, вперемешку с кошмарами, а иногда являясь ими. То ты меня спасаешь, то бросаешь, и каждый раз гадаешь, что будет сегодня, - Джерард склонил голову к плечу, щурясь, и вглядываясь в небо. Он немного дрожал от холода, но это было приятно. Он опять слишком много думал, - Я привязался к тебе потому, что ты с корнями застрял в моей голове, благодаря снам, понимаешь? Даже не зная тебя, я уже имел в голове твой идеализированный образ. Я был уверен, что ты меня спасешь, - его глаза чуть блестели от слез, а уголки губ все так же говорили о приподнятом настроении, даже чуть истеричным, и Фрэнк знал, каким в скором времени станет Джерард, - Я хочу сказать, что ты мне нужен. Я впервые был рад своим снам, они впервые были счастливые. С тобой.

***

      Следующую неделю Фрэнк не появлялся дома, а их полноценный альбом по полной оценила публика. Группа невероятно кайфовала от выступлений, все больше погружаясь в мир этой сумасшедшей индустрии. Менеджер рассказывал о фанбазе, гастролях, деньгах, обещал популярность.       Голова Фрэнка была заполнена противоречиями. Он мечтал об этом всю жизнь, но сейчас не был уверен в своем выборе. Он знал, что, когда придется решить: Джерард или музыка, и от этой мысли у него кружилась голова, а воздух в легких заканчивался. Все это время он звонил своему мальчику два раза в день, убеждаясь, что он пьет таблетки и вообще с ним все хорошо.       - Джерард, я дома!       Наконец Фрэнк вернулся домой, бросая гитару на пол и быстро снимая одежду, чтобы наконец упасть вниз лицом на кровать рядом с любимым.       Он зашел в спальню, увидев Джерарда, лежащего поперек кровати и мирно сопящего в подушку. Фрэнк осторожно лег рядом, чтобы не разбудить его и наконец прикоснулся к темным волосам, распластавшемся по всему лицу. Как ему не хватало этого тепла и уюта. Дома. Рука его была откинута в сторону, и Фрэнк разглядел на ней свежие порезы.       Колкое чувство ненависти к себе прожгло дыру в его груди. Как он мог оставить его одного, причинить боль? Разве можно такое простить себе? Слезы навернулись на несчастные глаза, подушечки пальцев заскользили по спящему телу. Нет, такое не должно повториться.       Джерард медленно потянулся, и не открывая глаза, сморщил нос и приоткрыл рот. Фрэнк не мог удержаться, покрывая его лицо упоительными поцелуями, наконец касаясь губ. Джерард открыл чуть заплаканные красные глаза. Они молча улыбнулись, теряя контроль над разумом и оставляя его для тела, двигающегося по своей воле.       Фрэнк встал на Джерардом, вглядываясь в исхудалое ласковое лицо, успевшее стать родным. Он заставлял парня тонуть в опьяняющих поцелуях, почувствовать себя самым желанным на этом свете. Это Джерарду и нравилось – ощущать приятную слабость, граничащую с безумием и зависимостью, то, чего стоит стеречься. Фрэнк понимал, что является спасательным кругом для уязвимого маленького ребенка, который точно утонет без него. Нет, не просто нужным. Жизненно важным.       Их секс был жарким буйным и настойчивым или нежным медленным и гармоничным. Они могли быть разными вместе, всегда в конце получая острое наслаждение. Парни любовались телами друг друга, не отрывая любопытных взглядов, проницающих даже одежду. Они сливались в одно целое “мы“       Сейчас Джерард с упоением разглядывал татуировки на мускулистой шее Фрэнка, задевая и царапая черного скорпиона своими длинными пальцами, спускающимися всё ниже к складкам живота. Он приподнялся на локтях, целуя поцарапанное место, притягивая его все ближе к себе, чтобы слышать его шумное дыхание. Фрэнк уткнулся носом в острый подбородок, закрывая глаза. Не сдвигаясь со своей позиции, он резко вошел в своего парня, получая в награду надрывные стоны вперемешку с всхлипами. Джерард принялся царапать широкую спину короткими ногтями, останавливающимися на величественных плечах, продолжая целовать шею.       - Ах, Джерард, - шептал Фрэнк, цепляясь за его волосы и освобождая спину (на которой точно останутся синяки) от своих потных ладоней.       Изнуренный Джерарда откинулся назад, прикусывая зацелованные губы. Пожирающая их внутренности страсть не уходила, оставаясь в воздухе, на простынях, мелькая в их глазах и вырываясь наружу через бесконечные ласки. Всего одна неделя превратила его в своего рода наркомана, и это сильно пугало.       - Фрэнк, дорогой, скажи честно, ты под чем? - задыхаясь, пробормотал мальчик, пронзая взглядом сумасшедшие зрачки гитариста.       В ответ парень лишь судорожно посмеялся, почесывая зудящий нос, и протягиваясь за следующим поцелуем, который беспрекословно получит.       “Но ведь тебе это нравится.”       Да, они оба были зависимыми, чего скрывать.