7.
30 ноября 2020 г., 12:33
***
Перед тем как попытаться заснуть, Фрэнк заранее знал, что проснется около трех ночи и примется искать по всей квартире Джерарда, засевшего где-то в потайном углу квартиры, свернувшимся в комочек. Он искреннее не понимал того, что испытывал мальчик ночью, как ему было страшно и одиноко, сколько ужасов он видел перед глазами, сколько всего перенес в этих приступах, и, конечно, понятия не имел, почему врач ничего не менял. - Джи, эй, вставай с пола, - на этот раз лунатик был найден под столом, всё такой же истеричный, и даже с какой-то помешанной улыбкой, спрятанной в коленях, прижатых к лицу, - Пойдем спать дальше, все хорошо, я тут, - Фрэнк говорил своей привычной нежной интонацией, против которой нельзя было возражать, но сейчас мальчик лишь потряс головой, продолжая сдавленно смеяться, явно пытаясь проглотить эти хихиканья. Тогда парень приподнял его подбородок двумя пальцами, и он перестал сопротивляться, будто голова совсем и не держалась на плечах, - Детка, что на этот раз, ты мне расскажешь? - Я не могу больше находится здесь, что, если я случайно что-то натворю… Вместо слов, Фрэнк нежно прикоснулся к соленым губам, растерзанным от укусов и слегка кровоточащим, чуть приоткрывая их языком, и тут же отрываясь, проводя ладонью по горячему лбу. Джерард тихо рассмеялся, пытаясь отмахнуться от рук своего бойфренда, но тот настойчиво схватил его запястья, не давал отвернуться от себя, подсаживаясь ближе. - У тебя, кажется, температура, может таблетку? - Отпусти… - Давай не будем спать, может, хочешь что-то почитать? Фрэнк смотрел в зеленые глаза впритык, смущая плачущего своим взглядом, и чувствуя, как его трясущееся тело понемногу расслабляется, приходя в оцепенение. Он потянул легкое, бестелесное тело вверх, как делал это каждую ночь, и эта недалекая дорога обратно в кровать стала до боли привычной, и весть этот трепетный ритуал заставлял Джерарда целиком довериться самому чуткому человеку, которого встречал, которому доверял до беспамятства, и шел за ним туда, куда понадобится. - Просто нужно отвлечься, так ведь говорят? – Фрэнк включил свет, тут же зажмурив глаза с непривычки, и опомнившись, нашел настольную лампу и книгу, которую Джерард начал читать сегодня днем, - Давай продолжим, - он улегся на кровать, щелкнув выключателем, и как ни в чем не бывало улыбнулся, хватая себе вторую подушку. Джерард безмолвно лег на бок, уткнувшись в черно-белую страницу, казавшейся просто бессмысленным бессвязным набором букв, так как от снотворного все перед глазами плыло. Он проморгался, прокашлялся, и тихим сорванным голосом принялся читать первую страницу, не вникая в смысл написанного, но, как и обещалось, это помогало успокоиться. Фрэнк, не прерывая диктовки, уткнулся лицом в плоский живот мальчика, уложив одну руку на поясницу, и подстраиваясь под ритм его дыхания, по мере того, как грудная клетка поднималась и опускалась, он следил, чтобы Джерард дышал по технике, приписанной ему от тревоги, считая вдохи-выдохи, и интервал между ними. Прижимаясь лбом к выпирающим костям, он медленно скользил пальцами по телу, останавливаясь на шрамах на бедрах, касаясь их одними подушечками пальцев, и целуя каждый видимый рубец, попадавшийся ему вокруг пупка. Джерард чуть запинался при каждом касании, продолжая стесняться следов от ран, и слезы наворачивались на глаза, пеленой закрывая глаза, но он не останавливался, изредка бросая взгляд на непривычно спокойного парня, вцепившегося в его талию. Спустя полчаса он дочитал главу, становясь все тише, и убрал книгу на тумбочку, уставившись на похрапывающего Фрэнка, который за все это время не сдвинулся с места, и не произнес ни звука. Джерард погладил его мягкие густые волосы, зарываясь рукой все глубже, и обхватывая его голову. Он рыдал, потому что Фрэнк слишком сильно любил его. Он рыдал, потому что это последний день зимы.***
“Положи нож, прошу, не трогай“… “Они не реальны, никакие монстры не заберут тебя“… “Отдохни, ты не отходишь от мольберта двое суток, поешь хоть немного“… “Тебе нельзя кофе, ты слышал врача“ … “Сегодня придется встать, у тебя экзамен. Вылези из-под одеяла, пока я сам тебя не высвободил“.***
Прямо под их окнами стояла женщина, лицо которой он никогда не забудет. Лицо с ярким вызывающим макияжем, множеством родинок, большими черными очками. За все время их знакомства Фрэнк никогда не видел ее глаз. - Айеро, ты быстро среагировал! Я польщена! – её красные губы расплылись в широкой улыбке, обнажающей зубы. Это был плохой знак. - Что Вам надо от меня? Столько времени прошло, - он скрипел зубами и топтался на месте от напряжения. - Ты прав, но настал момент, когда все может вскрыться, - что-то внутри Фрэнка пошатнулось, сдавливая ребра, - Так что, если ты не послушаешь меня – заплатишь. - Что Вам надо от меня? – по слогам повторил он, желая услышать хоть что-то конкретное. - Мы не можем говорить здесь, - женщина огляделась по сторонам, говоря все тише, - Ты сам знаешь куда приезжать. Не дожидаясь ответа, она быстро зацокала каблуками по трескающемуся асфальту, оставляя Фрэнка с океаном бурлящих мыслей в голове. Он быстро перебирал возможные варианты, ужасаясь такой неожиданности все сильнее. Одно он знал точно - тюрьма не для него.***
Вечером, после скучной работы Фрэнк по привычке отправился за своим юным художником в школу, оглядывая вечерние улицы города. Ничто не могло отвлечь его от размышлений о Веронике, появившейся из ниоткуда. Только счастливое лицо художника вывело его из ступора. За последнюю неделю он не улыбнулся ни разу. - Фрэнки, жена Майки наконец родила! Они зовут нас в гости! – Джерард не мог усидеть на месте, ерзая на сиденье и не отрываясь от сконфуженного Фрэнка. - Оу, а когда? – стараясь выдавить спокойный голос интересовался он, чувствуя себя лишним. - Завтра вечером, мы же поедем? – почти визжал мальчик. - Конечно! – уголками рта улыбнулся Фрэнк. Джерард довольно чмокнул его в щеку, отвлекая от дороги, и смущенно, как маленькая девочка, заправил волосы за эльфийские уши. Фрэнк давно отвык от такого. Когда его парню было плохо (почти всегда) он не смел лезть первым. Переключая радио, он быстро и почти незаметно скользнул рукой по его бедру, целуя в ответ. От таких быстрых поцелуев приятно кружилась голова и горели щеки. Джерард смущенно уставился в окно.***
На следующий день, ровно в двенадцать утра пасмурный парень шагал по скользящему полу ресторана в поисках своего столика. Фрэнк старался пригладить волосы расческой, но они еще больше распушились, а рубашка еле застегнулась на нем. - Мистер Айеро, присаживайтесь, - Вероника потягивала шампанское за столиком на двоих. - Это что, свидание? – совершенно серьезно спросил Фрэнк вместо приветствия, с грохотом отодвигая стул. - Если Вы так хотите, - ухмыльнулась женщина, протягивая ему второй бокал. - Не хочу, - он небрежно плюхнулся, ударившись коленом о низкий стол, но не подал вида. - Осторожно, - ни одного его действие не могло остаться незамеченным, - Перейдем к делу. Кое-что они нашли и почти вышли на наш след, но пока что их удалось запутать с помощью наших хакеров, - она подняла брови, выражая ценность их работы, но Фрэнк даже не знал, что значит “наши“. За все время операции он был знаком только с Вероникой и парой её водителей, - Сейчас они продолжают: следят за агентами, обшаривают полицейские участки, удаляют данные о наших сообщниках. Ваша помощь тоже нужна, - она замолчала, видимо, дожидаясь ответа Фрэнка. Он хмурился. Женщина вздохнула и продолжила, важно сложив руки на стеклянном столе, - Вам нужно прекратить все связи с людьми, которые вас знают, и на время уехать из города – безопасность и осторожность превыше всего, - она достала шуршащий конверт, пододвигая к не тронутому бокалу Фрэнка. - С чего Вы решили, что я должен идти на такие жертвы? – серьезный парень глядел на женщину испепеляющим взглядом, медленно изучая содержимое конверта потными руками. - Мы решили, что вы не захотите в тюрьму, а другого выхода нет. - Марк? – оскорбленный Фрэнк открыл качественно поддельный паспорт, недовольно фыркнув, — Это безумие. - Буквально пара дней хватит, главное, чтобы тебя не было в городе, - она знала, как нужно говорить с людьми в таких ситуациях. Вероника положила свою руку на руку Фрэнка. Сглотнув слюну, в надежде избавиться от кома в горле, он отдернул свою руку через пару секунд, не отрывая стеклянных глаз от аккуратного маникюра. - Айеро, ты же не хочешь, чтобы это было зря? Никто этого не хочет, все бояться. Я тоже, ведь я все это организовала, мне приходиться разгребать это, мне достанется больше всех, - она резко перешла на дружелюбный тон и на “ты“, впервые заговорила о себе. Прежде такого не было. - Я могу уговорить свою группу поехать в мини-тур сейчас, вместо мая. - Так, - Вероника глубоко вдохнула, явно сильно тревожась, - Езжай в тур, это только на руку. Только…- впервые она задумалась, повисла глухая тишина, - Только не попадайся полиции. Они не должны взять твои отпечатки. Пока они не вычислили тебя, и я думаю, тур не привлечет внимания. Об остальном я позабочусь. Вероника тепло улыбнулась, положив пару купюр на стол и вышла из ресторана. Во рту совсем пересохло, и Фрэнк сделал пару глотков пузырящегося шампанского. Неизвестность пугала его как никогда.***
Вечером Джерард нарядился в новую зеленую клетчатую рубашку, заправленную в узкие черные джинсы, подчеркивающие его худые прямые ноги и фигуристые бедра. Манжеты рубашки сужали широкие рукава на запястьях, обтягивая выпирающие кости, черные пуговицы блестели под тусклым искусственным светом. Он уже минут десять стоял около зеркала в ванной, думая, как лучше уложить волосы. - Джи, я готов, - Фрэнк выпрыгнул из спальни, натягивая свои стоптанные носки, и неуклюже поправляя старую наглаженную кофту. Заметив такого ухоженного и необычайно довольного собой мальчика, по которому так скучал, парень с открытым ртом вглядывался в его преображенное небольшим количеством косметики лицо, - Вау, ты такой… - челюсть Фрэнка наконец сомкнулась, но ничего сказать он все еще не мог. - Я переборщил? –Джерард устало взъерошил волосы, расслабляя спину и начиная горбиться, принялся расстегивать рубашку, стыдливо покусывая губы, измазанные блеском. - Нет, черт, да ты прекрасно выглядишь! – Фрэнк кинулся к нему, сам застегивая последнюю пуговицу у шеи, склоняясь над узкими плечами, и укладывая его волосы, вдоволь залитые спреем, на одну сторону пальцами, оставляя две тонкие вьющиеся пряди у лица. Он положил ладони на тонкую талию, улыбаясь мальчику в зеркало. - Спасибо, Фрэнки, - Джерард стеснялся пронзающего взгляда своего парня, скользя глазами по всей комнате, стараясь тихо дышать, пока чужие руки обнимали его талию. Он нарочно упирался всем телом во Фрэнка, желая показать, что он все еще может быть тем нежным мальчиком, которого он впервые повстречал, - Я должен научиться следить за собой и выходить из дома, даже если не хочу. - Ты молодец, - Фрэнк блаженно прикрыл глаза, максимально близко прижимаясь к хрупкой фигуре, поднимая ладони на предплечья Джерарда, - Давай поедем сегодня куда-нибудь, куда ты хочешь. - Давай повторим тот день в кино, я хочу вернуться туда, а ещё в клуб, - недолго размышляя ответил Джерард, подаваясь бедрами назад, чуть прогибаясь в спине, уже ни капли не стесняясь своей сексуальности, содержащейся в каждой маленькой детали образа, витающей в воздухе. - Мне кажется, я могу кончить от одного твоего вида, - хрипло отвечал Фрэнк, которому сейчас не было дела до родственников Джерарда и каких-то там далеких от них фильмов.***
Как и предполагалось, напыщенный Фрэнк отрешённо путешествовал по дому Уээв за Джерардом, радостно болтающем обо всем на свете и нарочно виляющим бедрами, пока тот лишь мотал головой и поддакивал, про себя проклиная чертов ремень джинс. У него сложились хорошие отношения с семьей Уээв, так что все спокойно давали ребенка и ему на руки, но Фрэнк неуверенно держал новорожденную в руках, боясь уронить, и вообще не имея никаких познаний в общении с детьми. - Дорогая, накрывай на стол, - раздавал приказы Майки, выглядевший одновременно очень радостным и уставшим, как и любой родитель, будучи взбудораженным в такой важный день, - Мы уже записались ко всем врачам, купили зимнюю коляску, осталось только… Уэй делился планами на будущее, и в сотый раз рассказывал, как увидел лицо новорождённой на выписке “пухлое, красное, выглядывающее из закутанной пеленки“, и все тихо любовались отцом, не смея прервать его, лишь молча улыбаясь и то и дело заглядывая в кроватку. Фрэнк растворился в домашнем уюте, пропахнувшим чаем и детскими салфетками, наблюдая за хаотичным беспорядком стопок одежды, игрушек и кучи других вещей, разбросанных по небольшой квартире, на которую добросовестный студент сам накопил. Ему нравился этот детский счастливый хаос, напоминающий о собственном детстве, о безопасном доме, где все друг друга любят, тепло, куда ты возвращаешься поздно вечером, невероятно уставший и злой, но тут тебя встречают с ароматной едой, теплой улыбкой, успокаивающими объятьями, мягкими тапочками и пижамой, а на фоне всегда играет какой-то сериал со смехом на фоне. Все почти заставило Фрэнк прослезиться, и погрузиться в мечты о будущем, о том, что когда-то он создаст такой же дом, свой дом, где сможет спрятать Джерарда от всех невзгод, обрушившихся на него. Прямо сейчас он стоял над кроваткой, своими маленькими, будто искусственными клыками, улыбаясь маленькой девочке, которая совсем скоро назовет его дядей. - Давай, Зои, сменим подгузник, - тихо шептал Джерард, сюсюкаясь с ней, и стараясь не разбудить, - Вот так… - его руки так уверенно нежно держали ребенка, так ловко управлялись с одеждой и кормлением, и играть мальчику нравилось, он бы стал отличным отцом. Фрэнк впитывал каждый момент и движение, восхищаясь таким подъемом настроения Джерарда, узнавая о нем что-то новое, представляя... его размышления прервал Майки. - У него все более или менее в порядке? – обеспокоенно спрашивал блондин, разводящий какую-то смесь для новорожденной. Он явно был погружен в детские дела с головой, так еще и переезд, но о чувствительном брате не забывал. - Не очень, но думаю, будет. Я делаю все для этого, можешь быть уверен, что он окружен заботой, так, как это вообще возможно, - Фрэнк улыбнулся, отодвигая пустую тарелку из-под невероятно вкусного ужина, сотворенного замечательной женой Майки. - Спасибо, что ты все ещё с ним, - старший Уэй подал гостю чай, удовлетворённо улыбаясь, но оставаясь таким же тревожным, - Пожалуйста, возьми документы с выписки из больницы, я оставил их на столе, - Майки только присел, собираясь перекусить, как его позвала жена, и он тут же подскочил, потирая огромные синяки под глазами, - Мне нужно идти, ну в общем, если что, сообщи мне, пожалуйста, - споткнувшись о второй стул, он побежал в свою счастливую семейную жизнь. А молодые влюбленные, ликуя и забавляясь, во всю наслаждались эти вечером, как из сочного апельсина, выжимая из него все соки, все полезное и вкусное, что могли придумать. Фрэнк, открыв все окна быстро несущейся по ночному городу машины, не думал, что все негативные эмоции совсем не стоят этих мгновений. Джерард, чья прическа испортилась от порывистого ветра, что не мешало ему высунуться в окно и что-то громко визжать, не думал, что делает это под влиянием своей болезни.***
Обычный светлый апрельский вечер, когда студент возвращается с учебы, занимаясь своими творческими делами, чередующимися с созданием ужина и того самого домашнего уютного вечера для работающего Фрэнка, на чьи плечи спустя два месяца порядочной службы свалилась ответственность менеджера, повзрослевшего за это время. Будто его лицо стало серьезнее – легкая щетина прибавляла мужественности, синяки под глазами и складка между бровей ничуть его не портили, а только прибавляли той серьезности, смотревшейся привлекательно на юношеском лице. - Детка, через неделю мы с ребятами отправляемся в Нью-Йорк, потом Пенсильванию. Мы уже все обдумали, приготовили, это займет всего пять дней, учитывая поездки, - Фрэнк опасливо выдохнул, тревожась реакции своего парня, даже боясь поднять глаза на него. Никогда он не испытывал именно такого страха перед этим спокойным мальчишкой, который в последнее время стал уж слишком взбалмошным. - Айеро, какого хрена? - вскричал Джерард после минутного молчания, хлопая рукой по столешнице, резко разворачиваясь и демонстрируя сидящему напротив свои ошарашенные выпученные глаза. Он подлетел к Фрэнку, давая ему полную обиды и злости пощечину, с оглушающим шлепком отлетающей от краснеющего лица, - Ты обещал, что не оставишь меня, - кричал он, топая ногами по холодному полу, лихорадочно сжимая ладони в кулаки. Фрэнк, потирая горящую щеку, не находил ответа на первый вопрос, тупо уставившись на человека, которого видит будто в первый раз. - Я не хочу, чтобы ты снова был обдолбан! – его лицо было совсем близко, скривившись в ожесточенной гримасе, а слюна разлеталась в воздухе, - Это ужасно! Это мерзко! – Джерард, схватившись за пульсирующую голову, бросился с кухни в спальню, пытаясь унять колотящиеся сердце, и тучу мыслей в голове, разрывающихся между правотой и отвратностью того, как он поступает с тем, кого любит. Он кинулся собирать свои вещи, сгребая их в одну большую кучу на кровати, судорожно хлопая всеми ящиками и шкафами. - Я думал, ты доверяешь мне, - тихо заметил Фрэнк, остановившись в дверном проеме со слезами обиды на глазах. Чтобы ни произошло, он не повышал голос, не трогал его, не принуждал. Он не должен был злиться на этого мальчика, чтобы он не сделал, - Ничего не произойдет за это время, я все еще только твой, я не бросаю тебя. - Ты нужен мне, черт возьми, но нужен рядом, - тихим ломающимся заключил Джерард, уже не в состоянии кричать, хоть злость, - Ты знаешь, что для меня значит “пару ночей”, - гордо вытирая слезы и встряхивая головой, он продолжал кидать вещи в рюкзак, матерясь себе под нос. - Джи, я люблю тебя, - в абсолютном молчании к нему подошел Фрэнк, уверенно заключая в свои объятья дрожащего маленького мальчика, который не в силах сдерживать то, что мешает ему ощущать себя в полной мере в порядке, то, чему требовался незначительный инцидент, чтобы одним фееричным всплеском вырваться наружу. Фрэнк уже почти расслабился, чувствуя, как успокаивается дыхание мальчика, нежно приглаживая его волосы, как вдруг пошатнулся от неожиданного удара в живот, опуская руки, и чуть не скручиваясь пополам. Джерард молчал, не сдвигаясь с места, прикусив губы, чтобы не кричать, и закрывал глаза, лишь бы не видеть боли, которую причинил ему, - Я все это время заботился о тебе, как о ребенке, помогал, - Фрэнк выпрямился, не обращая внимания на свирепую пронизывающую боль, разжигающуюся при каждом слове, – И теперь мы дошли до этого? - Мне не нужна твоя помощь! Разве ты не видишь, что сам сделал меня таким? Ты сделал меня слабым ребенком! До тебя я не был таким, - он мотал головой, снова переходил на крик, - Ты сделал меня таким, каким хотел видеть! Ты относишься ко мне как к больному всегда, и раньше такого не было, когда мы только начали встречаться. Я не могу чувствовать себя здоровым, когда меня каждый день спрашивают: “Ты выпил таблетки?”, - так он передразнивал Фрэнка, активно жестикулируя. Последняя фраза, выкрикнутая парнем, осталась в голове у Фрэнка навсегда. Он больше не пытался остановить обиженного парня, хлопнувшего дверью со всей силой, на которую был способен его ослабленный организм. Может, эти слова правда несли какой- то смысл, которой не видел Фрэнк из-за своей слепой любви? Может, он правда не такой ангел-хранитель, каким представлял себя? Кажется, он вернулся к истокам – сидя в огромной пустой квартире в изнывающем одиночестве, пока в висках давящей болью отдавались ушедшие с Джерардом крики, заставляющие в миллион раз сильнее ненавидеть себя, и жалеть его. ..кулаками колотить пол, сбивая костяшки до синяков, пока внутри что-то такое же кровавое и горячее разрывается на миллионы маленьких острых частичек, пляшущих в перетянутых тобой легкими, режущих, колющих, празднующих победу неудачи… “Фрэнк, прочти, когда запутаешься, и поймешь, что ничего не понимаешь. Это список неподтвержденных заболеваний, на которые должен провериться Джерард: F20 – шизоидное расстройство личности, F30 – F39 – аффективные расстройства, F31.9 – биполярное расстройство. Не разобравшись с его головой, вы не разберетесь друг с другом. Пока никто не смог, вся надежда на тебя, не подведи.“ …ты никогда не будешь уверен, что эти частицы выйдут из тебя, ты станешь чист, свободен и счастлив, пока есть то, что провоцирует тебя сбивать те самые костяшки о тот самый пол ванной…***
В последний день перед отъездом группы в Лос-Анджелес, Фрэнк совершил последнюю попытку первым достучаться до мальчика. Он ехал прямо к нему домой, зная, что по четвергам ученик не ходит в колледж. Он не намеревался молить прощения. И отдать вещи, которые он забыл. Сжимая в руках вещи Джерарда, он наконец понял, что сам любитель причинять себе боль, просто чуть по-другому. Ведь чем лучше самоуничижение запертым самим собой в квартире без него, изнуряя себя любимого голодом и алкоголем, круша все в порыве гнева… - Донна, здравствуйте, мне нужно отдать это, - опомнился Фрэнк, показывая мольберт и целую сумку вещей женщине, - Я хочу сказать ему кое-что, если вы не против. - Фрэнки, он вряд ли захочет с тобой говорить, - она стояла с напугано-натянутой улыбкой, то и дело оборачиваясь на кухню, - Кевин явно будет против, хоть мы и не знаем, что произошло между вами, но очень зол… - Пожалуйста, мне очень нужно поговорить с ним, - перебил Донну Фрэнка, чувствуя стекающие капли пота на спине и бьющиеся сердце, прямо как в тот день. Он просто обязан не облажаться. - Джерард! – громко позвала она, рассматривая Фрэнка. Он выглядел совсем плохо, перестав следить за собой в принципе: забыл про существование душа, чистой одежды, бритвы и многого другого, потерявшего смысл. Уэй, одетый в то самое рождественское кигуруми, быстро подошел к двери, потирая опухшие глаза, указывающие на постоянный сон или его отсутствие. При виде Фрэнка он как-то вздрогнул, потирая свои плечи руками, как бы неосознанно закрываясь от вошедшего, скрещивая руки на груди. За это короткое время Фрэнк понял, что Джи так же не мылся, ничего не делал, но много ел. На его по-прежнему бледном лице появились щечки. “А что, если его кошмары стали чаще?“. - Зачем ты приехал? – всем своим видом Джерард старался показать безразличие, хотя, конечно, также сильно переживал и любил этого лохматого грязного парня, приехавшего, чтобы сказать так много, и так сильно провалиться. - Твои вещи…- Фрэнк бессильно поднял руку, протягивая ему сумку. Джерард с силой вырвал ее, но от слабости пошатнулся на ногах, тут же хватаясь рукой за дверную ручку, и прикладывая ладонь к явно кружащейся голове. - Все в порядке, – Джерард наконец посмотрел прямо на Фрэнка. Зеленые настороженные глаза вопросительно вглядывались в парня, словно пытаясь прочесть все мысли, что кишели в голове в один момент, - Я не в порядке, Фрэнк. Нисколько нет, - он снова сложил руки на груди, отбрасывая вещи на пол, - Ты здесь, чтобы сделать хуже? – голос Джерарда дрогнул, он явно был сильно напуган, разумно сторожась того, что могло навредить. - Нет, прошу, прости меня, - Фрэнк знал, что эти слова ничего не стоят, и просто замолчал, оглядывая почти прозрачную фигуру жалобным взглядом, почти перебивающим слезы, - Дай свою руку. Пожалуйста. Фрэнк осторожно взял трясущиеся запястье, пальцами задирая длинные рукава. Он заметил, как вздрогнул мальчик, распахнув глаза. Ему открылись свежие красные шрамы. Парни замерли, гладя на них. Джерард отдернул руку, захлопнув дверь, не дав вымолвить больше ни слова***
Разгорячённые фанатки нарывались налететь всем телом на Фрэнка, борющегося с желанием въебать им гитарой по лицу. Ему не нужны все эти девочки, но объяснить это Джону нереально. Вокалист кидался в толпу, целовался с кем попало, любил забрать из клуба сразу нескольких девушек. Фрэнк скептически наблюдал за этим, будучи слишком брезгливым к таким интрижкам. Он не хотел чувствовать на себе чьи-то руки, помимо Джерарда. Внимание, концерты, деньги, алкоголь и наркотики никак не могли залечить рану, воспаленную уже вторую неделю, которой нужно было только одно – вернуться домой и увидеть там его, мирно спящего на кровати. Надевая черные перчатки, подаренные Джерардом на Рождество, он вышел на сцену. Этот подарок стал его талисманом на всю жизнь, на всю карьеру, потому что при одном взгляде на руки, он вспоминал трепетную улыбку волнующегося Джерарда, протягивающего коробочку, перевязанную красной лентой. Это предавало ему сил на выступление. Зал как обычно был заполнен бушующей толпой… да начнется шоу. - Фрэнк, смотри какая крошка! – вечно обдолбанный Джон, не протрезвевший с последней их встречи и до следующей, уже успел затащить кого-то в гримерку. Фрэнк завидовал его самолюбию и уверенности, простоте, с которой он расставался с людьми и заново сходился. - Ага, - безразлично буркнул гитарист в ответ, выпивая бутылку воды залпом, чтобы хоть как-то отойти от опьянения, от которого успел устать. - Эй, ты чего как полудохлый, - хмурясь спросил солист, не отрывая взгляда от Фрэнка. Потому-что-я-пиздец-уставший-это-же-гастроли-а-еще-у-меня-разбито-сердце. Так Айеро посмотрел на друга исподлобья, снимая насквозь мокрую одежду, — Это что, из-за того милого педика? – улыбался Джон. - Не называй его так, - абсолютно серьезно отозвался Фрэнк, переводя взгляд куда-то в серый потолок. Перед глазами мелькали огни и толпы людей, в ушах вечно гудело, а в голове неприятная тяжесть из-за дури, которую они принимали вместо завтрака. - Уйди нахуй, - запыхавшийся солист выгнал обиженную девочку из гримерки, хлопая дверью и усаживаясь рядом, надеясь, что сможет ему помочь как в предыдущий раз, - Да ладно тебе, ещё помиритесь. Он хлопнул друга по плечу, думая, что сказать. Фрэнк, не реагируя уставился в одну точку, представляя, что Джерард сейчас рядом. Глубоко вздохнув, Джон поправил свои короткие дреды, потер худое лицо татуированными руками. Яркая майка, оголяющая крепкие плечи, висела почти до колен, а рваные джинсы заканчивались прямо на щиколотках, сменяясь высокими красными кедами. Да, он по-настоящему соответствовал тому, кем хотел быть. Начиная свою карьеру, Джон получал то, что хотел, в отличии от Фрэнка, который представлял все иначе. - Тур тяжело для всех нас, Рози тоже сильно расстроилась и начала ревновать… - Оно и ясно почему… - У нас всех своя жизнь, но блять, ты знал на что идешь. Ты сам выбрал такую жизнь, и пути назад нет, если только ты хочешь продолжить играть. Какая группа без концертов? И раз Джерард так ревнует и переживает, разве это отношения? Чувак, мы свалили из Джерси на пять дней, а он уже успел накрутить и себя, и тебя. - Я сам разберусь, не переживай, - ободрился гитарист, вскакивая с дивана, и кусая ногти, он принялся ходить из стороны в сторону, - Тем более ты не знаешь наших отношений, я нужен ему. Я должен был быть рядом прямо сейчас, - Фрэнк задумчиво чесал голову и покусывал губу, пока солист смотрел на него как на умалишённого, ругая себя за то, что сам подтолкнул друга к этому странному мальчику.***
Джерард, одержимый гитаристом, следил за всем, что связано с группой и каждый вечер искал записи поклонников с концертов. С восторгом и открытым ртом следя за крепкими руками Фрэнка, ловко управляющегося с гитарой, он лежал в кровати, завернувшись в одеяло. Джерард почти не выходил из комнаты, каждое утро выслушивая нотации от Майки о том, что на этом жизнь не кончилась, и его могут отчислить. “…омг, я хочу трахнуть Фрэнка Айеро…“, “…вы вообще видели этого татуированного гитариста, это моя новая любовь…“, “интересно, занято ли его сердце, а то если нет…“. Джерард надулся от злости, читая комментарии под записью концерта, не переставая ревновать своего парня к фанатам, и в то же время радуясь, что Фрэнк любит только его, тому, что именно его целует тот самый татуированный гитарист, а в первую очередь кто-то гораздо больше любимый. - Джи, завтра тебе к врачу, - тихо осведомила его мама, пуская немного света в темную комнату сына через щелку в двери. Донна не знала, как помочь сыну, спихивая всю ответственность на врача и таблетки, уже никак не действующие на разум Джерарда. Вскоре он вообще перестал их принимать, а точнее, после крайнего визита, потому что мотивировал его только Фрэнк. - Я знаю, мам, - тихо отозвался Джерард, посильнее заворачиваясь в одеяло и не отрывая слезящихся глаз от ноутбука, на котором застыла фотография гитариста в движении. На ней Фрэнк был весь мокрый, буквально блестящий в красном свете софитов, сидел на краю огромной сцены, в своей большой черной рубашке, красном галстуке, с закрытыми глазами перебирал струны черно-белой гитары, на которой когда-то играл для него, но казалось, будто он был далеко от самого концерта. Он был в стороне от других участников группы, отворачивая лицо от зрителей, как бы стараясь уединиться, скрыться от взглядов, сыграть мелодию только себе одному.***
- Как самочувствие? – боязливо поинтересовалась молодая врач, оглядывая совсем подавленного пациента и заранее зная ответ. Она уже думала отказаться от больного, не понимая, как в конце концов его лечить, но даже не знала к кому его направить, чтобы не подводить коллег. - Ваши таблетки не помогают, - он не решался поднять глаз, стыдился показывать руки, и никто не мог снять с него толстовку, хранящую запах Фрэнка, в которой он впервые его поцеловал. - Дело не только в таблетках, первым делом ты должен настроить себя… - Я не могу! – не выдержал Джерард, чуть не вскочив со стула. Злобный оскал не шел его мертвецки-белому лицу. - Ты знаешь, что я могу в любой момент положить тебя в больницу. - Тогда чего ждете, вдруг я убью себя в конце концов!***
Джерард перестал посещать врача, вместо этого прогуливаясь до парка рядом с поликлиникой. Донна слепо верила сыну, продолжая отдавать кучу денег на походы в аптеку. Их Джерард пропивал в баре, куда раньше ходил с Фрэнком. Он отстраненно наблюдал за пляшущей клубной толпой, не решаясь ни с кем знакомиться. Лениво приподнимая бокал, он смотрел телевизор, висящей напротив, сейчас там шла унылая реклама. Изображение сменилось репортером, рассказывающем о концерте… это Фрэнк? Джерард напряг глаза, вглядываясь в экран и тут же увидел знакомый силуэт. Руки чуть дрогнули, а сердце отбило будто барабанные удары, когда объектив камеры сместился на гитариста. Передвигая ватными застывшими ногами, он пересел за столик поближе, не отрывая глаз. Айеро, одетый в большую черную толстовку, похожую на ту, в которой сейчас ходит он, махал активным фанатам, слегка тревожно переминаясь на месте. Сальные пряди свисали со лба и до губ, искривлённых грустной улыбкой. Фонарики телефонов толпы тенями играли на лице. Джи сразу заметил свои перчатки на руках, начинающих играть неизвестную ему песню, уголки губ дрогнули. Действительно, Джон объявил о новой песне, дожидаясь вступления дорожки своего вокала в бушующие и оглушающие звуки инструментов. Джерард уселся удобнее, с интересом вслушиваясь. Он услышал что-то знакомое, как будто песня откуда-то из давних воспоминаний, еще не выброшенных из головы. Джон вступил с тихим певучим куплетом, гитара и барабаны стали тише. Вокалист закрыл глаза, непривычно для самого себя приторно припевая каждое слово, больше схожее на лирический стих. Он быстро перевел взгляд на Фрэнка, полностью отдавшего свой разум и тело музыке. Он так же стоял с закрытыми глазами и совершенно серьезным видом. На припеве Джерард задержал дыхание. - Джи, садись скорее, - с хитрым видом Фрэнк скользил пальцами по гитаре, усевшись на пол гостиной. - Бегу! – Джерард весь день гадал, какой сюрприз парень приготовил ему. Каждую неделю они придумывали друг другу по одному. Завидев гитару, он тепло улыбнулся, усаживаясь напротив. Лицо Фрэнка стало таким же серьезным, как сейчас на сцене. Резкая мелодия постепенно перерастала во что-то полное нежности, пока его губы, пробуя каждое слово на вкус, изливались в словах любви. Айеро переводил взгляд с виновника песни на гриф гитары, лицо приобретало румянец. Джерард открыл рот, забыв, как двигаться, и удивлённо моргал, не веря в происходящее. Руки сами по себе застыли в воздухе с кружкой чая, бабочки в животе танцевали, отбивая все внутри. You are my sunshine, my only sunshine You make me happy when skies are gray You'll never know dear, how much I love you Please don't take my sunshine away. Последние пропетые строчки заставили парней долго неотрывно вглядываться в бесконечные, полные любви и грусти глаза. Никто не мог отвести взгляд, а губы замерли в немом “научи меня любить“. Светлые зеленые сады с квакающими лягушками и цветущей вишней растянулись в их сердце на всю жизнь, а этот момент не вытравишь никакими таблетками. - Все так ужасно? – Фрэнк нахмурил брови, ожидая хоть одного слова в ответ. - Я люблю тебя, - сладкие губы Джерарда коснулись тех самых, признающихся ему в любви пару секунд назад. Пруд в саду Фрэнка взбушевался, выйдя из берегов. Влюбленные крошечными шажочками начали учить друг друга любви. Познавая это загадочное чувство, они позволили себе заблудиться в высоких деревьях, прыгнуть с головой в кусты смородины, утонуть в звездном ночном небе, зарыться с головой где-то в грядке с цветами, съесть отравленное яблоко. Пришли попить фруктовый чад в садах друг друга и не ушли. Вечное чаепитие среди безмятежности. Джерард пролил пиво на свои грязные джинсы, выбегая из клуба. Голова кружилась, а слезы лились сами собой. Он видел плачущего Фрэнка на сцене. Группа включили его песню в свой репертуар. Она играла на концерте исключительно для него. Ноги подкашивались, Джерард уперся об стенку, и не в состоянии идти домой наконец отдался желанию присесть прямо на улице. …спасибо! Спасибо за жаркий концерт и ваши аплодисменты… Фрэнк не слушал Джона. Ноги и руки тряслись - мышцы не слушались, виски адски пульсировали, глаза ослеплял раздражающий свет прожектора, ручьи пота стекали даже там, где их не должно быть. Гитара с почти порванной струной и поцарапанными боками устало повисла в воздухе. ”Ты сделал меня таким, каким хотел видеть“- голос Джи эхом отдался в голове. Он не знал, правильно ли исполнять такую личную песню на публике, но точно уверен, что Джерард слышал это. Видел.
