Гамма ночи

      Линнэй бросила быстрый взгляд на дверь, затем на собравшихся в зале, нервно кусая губы. Страх сковывал грудь и сводил желудок, не позволяя спокойно мыслить, поэтому эльфийка безшумно выдохнула и решила тихо вернуться в свою комнату. Половицы уже не скрипели — она знала каждую наизусть и ступала туда, где звука не было. Как златовласая и думала: Легион вспомнил о ней и пришел именно сейчас, когда она была более чем спокойна и с планами на будущее. Остановившись на пол пути к комнате, прислушалась, устремив взгляд на картину с закатом на фоне Имперского города. — Здравствуй, хозяйка, — поприветствовал низкий голос, являя доброжелательность. — Здравствуй, Ханс. Наши слышали, ты огра одолел? — Я? — громко удивился солдат, опрокинувший в себя не одну бутылку пива за рассказами. — Быстро же слухи разносятся. — А то, — ответили. — Кроме огра тут не пробегала босмерша?       Линнэй беззвучно выругалась, приникнув к стене, разделяющей помещения. Сжала веки до появления красных пятен. — Тут лес. Охотников босмеров — как скампов в Кватче. — язык местного героя заплетался все хуже. — Как выглядела? — Да уже и не понятно по местным рассказам, — ответил тот же голос, затем скрипнул стул. Тот самый скрипучий стул, на котором она обычно сидела, ближе к комнате. Шансов выйти больше не оставалось. — Ну маленькая такая. М-м-м… — напряжённо замычал мужчина, являя мыслительный процесс. — Бабы в «Доме» говорят: косу до зада носит, рыжеватая, глаза узкие, полноватая. — Не обращаю внимания на ушастых, — что-то жуя, ответил коллега. — И как успехи? В городе, наверное, в канализациях прячется. Туда всё отребье и бездомные тянутся. — Прочесали и даже костей не нашли. Решили по местности пройтись.       Они замолчали. Нэй понадеялась, что Абуки не проговорится, ведь какое ей дело до Легиона? А картофельная душа? Нет, слишком занята своими делами и корнеплодами, чтобы обращать внимание на это. Стражник спас её, покрытую капюшоном, поэтому не замечал медного оттенка волос, а коса по сей час спрятана под стеганным жилетом.       Стражник перевел разговор в другое русло, оценив вкус луговых трав и хлеба С’джирры. Завязался тихий разговор. Прислушивающаяся эльфийка пыталась сдержать чих, всё это время нюхающая пыльную стену. Не смогла. — А как у тебя с клиентами, Абуки? — внезапно спросил мужчина. — Не густо, — со вздохом ответила кошка. — Сейчас кто-нибудь есть? — Да, девчушка, от мужа-тирана убежала. — Ага, — съехидничал «Герой». — Её, наверное, муж погнал, как и огр сегодня в лесу. Не везучая прям. — Я смогу взглянуть на твою беглянку, Абуки? — резко спросил Легионер. — Если она не ушла, конечно, — кашлянула хозяйка таверны.       Скрипнул стул. Шаги в тяжёлых сапогах начали приближаться. Эльфийка занервничала, метаясь по маленькому коридору, как загнанный зверь. Наконец она встала на месте и посмотрела на маленькое оконце, почти на уровне с полом. Присев, ткнула раму, радуясь, что механизм того был предусмотрен для проветривания. Шаги были совсем близко, поэтому она не нашла ничего лучше, кроме как сунуть зад в маленькое отверстие и надеяться не застрять там. Пихнув сначала сумку, скользнула сама, больно чухнувшись боком о нечто, напоминающее подоконник, и тяжёлым грузом упала в листву, коротко пикнув. Кустарник дикой ягоды больно процарапал руки и лицо, оставив на щеках, губах и носу красные бороздки. Судя по звукам сверху, Легионер уже поднялся и заглянул в одну из комнат, скрипнув дверью. Эльфийка не стала портить себе и без того плохое настроение, воспоминаниями о том, что могла оставить из личных вещей. Сосущий между лопатками страх подгонял.       Подгонял и заставлял делать плохие вещи — красть коня. Рыжий, с белой мордой и бабками, мерин спокойно воспринял нового хозяина: стоял спокойно, пока на его высокую спину вскакивала низкорослая Нэй. Навострив острые ушки, он поднял голову, смотря на дверь таверны, верно слыша голос Легионера. — Я не умею ездить верхом, но прошу тебя, потерпи, — наклонившись к светлой гриве, шепнула ему и мягко поддала по бокам.       Конь послушно пошел. Отойдя на достаточное расстояние, они вошли в галоп. Ней схватилась всеми частями тела за его шею, сейчас радуясь любому направлению, которое выберет её новый друг. В теории она знала, как управлять лошадьми. Видела, наблюдая за орчихой в конюшнях Имперского города, но та без энтузиазма объезжала животных, делая все медленно и грустно. У той выходило все легко и непринужденно, но на практике это оказалось сложным: сложно удержаться в седле огромного и высокого животного, скорость которого во много раз превосходит обычный шаг.

***

      Погони не было. Да и не могло быть, ведь коня у стражника не было, а до города пол дня пути пешем. Это даст ей возможность скрыться с главной дороги или вовсе добраться до города. Линней уже привыкла к движению животного и даже попробовала применить на практике некоторые знания управления. Они относились друг к другу нейтрально, что делало дальнейший путь достаточно комфортным: никто не претендовал на первенство.       Тьма уже давно вступила в свои права, провожая путников лунным светом в спину. Дорога стала неровной. Кусты шумели от легкого ветра и блестели влажностью от упавшей россы. Окружающая природа приобрела серебрянные краски. Вдали выли волки, но конь стойко держался, иногда спотыкаясь о камни и коряги. Красивое, и не совсем умное, животное в сумерках видело хуже остроухой, поэтому все темнеющие участки казались ужасной пропастью. — Кто-нибудь! — разорвался детский голос на плач. Нэй навострила ушки. — Помогите… пожалуйста!       Конь не желал идти в галоп, сколько Линнэй не трогала пятками бока. Мерин прижимал уши и жевал трензель, пуская густой пар из ноздрей, возмущенный резкими скачками наездницы в седле.       Впереди светлела перевёрнутая повозка не столь давнего знакомого. Детский голос доносился изнутри. Она пряталась, но при этом хотела помощи. Нэй спешилась, аккуратно заглядывая под повозку. Растрепавшиеся косички падали на грязное лицо, мокрое от слез. Нордка прижимала побитые коленочки руками, вздрагивая от плача.       Эльфийка осторожно отошла, потянув упертую скотину за поводья. Мерин опасливо заржал, шумно выдыхая воздух, но пошёл. — Не бойся, это я, Линней. Рыжая эльфийка, тебе ещё волосы мои понравились.— тихо шепнула ушастая, протягивая руку. Она так же, как и девочка, боялась новых гостей. Если разбойники ещё не ушли…       Дочка торговца молчала, глубоко всхлипывая и моментами задыхаясь. Маленькие ручки были покрыты ссадинами, запястья синяками. Она тёрла заплаканные глазки, языком слизывая жидкие прозрачные сопельки.       Нэй поджала губы и, все же, присела, отнимая детскую ручку от лица. — Кто бы это не сделал, они ушли. Если хочешь жить, то нам нужно быстрее уходить, — продолжала эльфийка.       Девочка пожала плечами, вновь принявшись тереть глаза. Линнэй встала, привязала мерина к поваленной повозке и принялась подыскивать коробки и мешки. Разбойники не оставили ничего, кроме сломанного ящика яблок. Торговец, который Нэй понравился открытостью и щедростью, лежал на боку с перерезанным горлом. Она переступила лужу крови и вернулась к девочке. Утешать эльфийка не умела, а все попытки делали только хуже.       Конь спокойно жевал куст колючки, пока эльфийка рылась в пожитках, и даже никак не отреагировал на появление девочки, движимой инстинктом самосохранения. Нэй отвлеклась от сбора яблок в подол юбки и протянула одно нордке. Та приняла подарок, но есть не стала, а вот конь радостно переступал с копыта на копыто, похрустывая сочным фруктом.       Она чопорно протянула девочке раскрытую ладонь. Ждала. Малышка утерла грязное лицо, небрежно поправила волосики и посмотрела на ладонь. — А куда мы пойдем? — Не знаю, — Нэй улыбнулась. — Но там безопасно.

***

      Чейденхолл оказался не таким радужным, каким его представляла Линнэй. Серый, сырой, пахнущий жухлой травой. Возможно, это результат надежды на её скорое спасение в Братстве, ведь Легион уже наступал на пятки, а, может, усталость с дороги. Маленькая нордка не прекращала плакать и жаловаться на жесткую поступь коня, голод и холод, а так же неудобное седло. Эльфийка молчала и снисходительно терпела всё услышанное, скармливая картофельный хлеб и травяной чай страдалице. Ближе к городу она спешилась, уступив место в седле мерина для девочки. Та была довольна, и вскоре замолкла. На мгновение её приходилось оставлять одну, пока осторожная Нэй разговаривала с жителями. Конь спокойно выполнял роль няньки, терпеливо выдерживая пинки в бока, пока детские ручки тянули за уши. — А куда мы идём? — спросила нордка вернувшуюся эльфийку. — Где тебя покормят и отмоют. — А ты со мной останешься? — Нет, — чуть подумав, ответила та.       Она укладкой посмотрела на девочку, имени которой даже не спросила. Ожидала, что будут слезы. Нордка не плакала. Хмуро смотрела на светлую гриву, перебирая в ней пальчиками. За это Линнэй была ей благодарна.       Часовня Аркея возвышалась острыми шпилями в хмурое небо, разрезая серые облака. Статуя самого божества, возведенная из белого камня, бросала хмурый взгляд на город. Имперка вскинула голову на Аркея, забавно открыв ротик. — Это что? Храм? — Часовня, — кивнула эльфийка и остановилась. Привязала коня к оградке ржавого забора. — Влезешь мне на спину, чтобы не ушибиться. — Но я не хочу жить в храме, — уперлась девочка. — Там молиться надо.       Линнэй упёрла долгий строгий взгляд. Светлые большие глаза, казалось, источали смертельный хлад. — Ты действительно хочешь это обсудить? — погодя, спросила. Девочка стушевалась, снова перебирая гриву мерина. — Давай.       Ребенок послушно скатился с седла на спину эльфийки. Ойкнув, она покачнулась и поспешила спустить ту на землю. В часовне было тихо. Пахло ладаном. Словно весь мир был отрезан от этого места, являя собой другое измерение. Чистота полов отражала свет свечей, а так же витражей с изображением Аркея и остальных богов, которые Нэй были мало знакомы. В принципе, ей любые Боги были чужды. Её «Богом» было «Спокойствие», но с каждым днем жизни ей казалось: он так же глух, как и остальные. — Приветствую в часовне Аркея. — На скрип двери к ним обернулась высокая светловолосая имперка. Её бархатное расшитое платье отличалось от мантии священников. — Я Груианд Гаррана, чем можем помочь?       Линнэй выдвинула из-за спины чумазую девочку. Выражение лица Груианд стало жалостливым. — Сиротка, на дороге нашла, — объяснила эльфийка.       Женщина присела перед девочкой, оказываясь чуть ниже: на пол головы. Улыбнулась. — Ей нужен целитель, — вставила Нэй, облокотившись на перила, ведущие в нижние помещения. — Ссадины и синяки, а там ещё бог весть что… Походка как у утки. — Я не утка, — обидчиво прогудела через нос девочка. — Меня Глена зовут. — Не похоже, что с ней что-то делали, — покачала головой Груианд. — Отесса! — крикнула служительница куда-то в сторону. Из темного угла, с тонкой свечой в руке, вынырнула высокая эльфийка. Доселе её никто не замечал. — Забери её. Умыть, осмотреть, переодеть. Покормить.

***

      Нэй отошла от часовни уже на довольно далекое расстояние, но в носу все ещё пахло ладаном. Она старалась побыстрее покинуть храмовый район, имея неприятный осадок, словно что-то упускала. Девочка… на дороге… все убиты, но не она. В любом случае, теперь это не её головная боль.       Конь заржал. Она споткнулась, утягивая за собой голубоглазую морду. Звякнув трензелем по зубам, мерин уберёг эльфийку от встречи с лужей, подтянув вверх. Возмущенно захрапел. — Ну нет у меня денег на твой простой, — вздохнула Линнэй, перешагивая очередную лужу. — Конюшни для меня ужасно дорогие, поэтому будешь со мной.       Конь молчал, лениво переставляя копыта: бабки казались ему неимоверно тяжелыми от налипшей на них грязи, или ему было просто лень. — Хороший ты собеседник, — усмехнулась. — Надолго ли? Если дам кличку, то привяжусь. Ох, не пыхти, я обязательно придумаю.       Чавкала грязь, солома, отходы ночных горшков, птичий навоз, а теперь ещё и конский. Светлая морда коня выражала безразличие, пока он шумно отливал под себя. Эльфийка закатила глаза, расслабляя подпруги и изредка смотря на особняк, покосившийся от отсутствия ухода. Заколоченные окна недружелюбно взирали, словно через их щели нечистая сила сквозила злобой и голодом — самое место для гнезда убийц. — Не слопай всё. Они, всё-таки, кому-то принадлежат, — похлопала она по крупу жующего коня. Немного помедлила, не отнимая руки. — Базилик.       Мерин продолжал ощипывать высокие фиолетовые кусты, только-только распускавшие цветы, не обратив внимания на уходящую в заброшенный дом эльфийку. Пахло пряностью. Базиликом