Гамма ночи

      Нэй терла нос, ощущая навязчивый запах сырости, базилика и храмового ладана от себя. Чем ниже она спускалась по каменным, рассыпающимся ступеням, тем насыщеннее становился запах травы, заглушая свой собственный. Словно им специально намазали стены и пол. Затем повеяло сквозняком и едва заметно загудело в ушах, но этот базилик… отвлекал? Маскировал нечто, сокрытое в темноте?       Сам особняк выглядел беспорядочно необжито. Будто кто-то в спешке собирал вещи, забывая часть из них. Или же пыль приколотила горшки с цветами к полу. И если бы не протоптанная пыльная дорожка, ведущая в подвал, она бы подумала, что Люсьен её разыграл, приведя в старую халупу.       Чёрная дверь освещалась едва заметным магическим сиянием. Ни разу не знакомая с волшебством эльфийка остановилась в шаге от каменной преграды, в воздухе очертив круг на череп в центре. Искусно выполненная гравюра была малость притягательна, но лишь малость, в остальном же вся эта затея с сектой убийц не несла в себе ничего позитивного — так решила эльфийка. Закончив чертить воздух, сжатой в кулак рукой остановилась над заявленным следом пальцев и, с минуту мешкаясь, раскрыла ладонь. Дверь почувствовала чужое тепло и ожила. Линнэй запоздало отскочила, отняв руку как от раскаленного металла и приложила к груди. Жгло. На заданный пароль долго думала, осознав, что забыла заветные слова. А когда позади услышала шаги, то и вовсе растерялась. — Ну и ну, — бархатный голос застал врасплох.       Она не оборачивалась, лишь смотрела на ожидающую дверь. Ответ до сих пор никак не приходил в голову. Шагов не было — говорящий стоял неподвижно. Эльфийка медленно повернулась, в темноте застав два горящих глаза. Каджит? — Ну?       Он её ждал? Или наслаждался испуганным воробушком, что упал с ветки? Действительно, воробушек чем-то да походил на мелкую эльфийку, пахнущую дорогой, лошадью и черт знает чем ещё. — К… кроваво, — начала она вспоминать лицо спикера, в глазах которого играло безразличие и вселенская усталость. — красный, брат мой…       Дверь брякнула замками. Шипение и скрежет сопроводили открывание. Упавший свет внутреннего помещения показал лицо вампира. Она могла бы вскрикнуть, не будь столь напугана. — Всё хорошо, сестра, — улыбнулся бретонец, обходя её. — Проходи.       Линнэй бесшумно выдохнула в спину вампира, входя в убежище. Базилик и сырость сменились теплом и воском свечей. Страх постепенно отступал, являя на свое место ощущение комфорта. А когда из-за колонны выглянула улыбчивая аргонианка, и вовсе позволила себе расслабиться. — Наша новая сестра? Приветствую! — Захлопнув книгу в своих руках, она поманила Нэй следом, направляясь в глубь помещения. — Я Очива, хозяйка убежища во время отсутствия Люсьена. Как добралась? — Без приключений, — быстро ответила Нэй. Так проще, чем объяснять все события и достаточно быстрый приезд. Спикер однозначно сообщил о ней не так давно, может, день назад.       Проходя, она почувствовала запах мяса и стук поварешки о чугунный котелок, невольно улыбнувшись. Вспомнилась Абуки и её прекрасная стряпня и чай. Все радужные воспоминания разбились так, как это сделал скелет, в который девушка с треском врезалась. — Это наш Страж, — аргонианка остановила ногой катящийся мимо череп и подняла его, всмотревшись в темные глазницы. — Не пугайся. Люсьен сделал его первым и, естественно, он имеет недоработки. Теперь мы знаем какие.       Улыбку хозяйки Линнэй не разделила, пребывая не в лучшем состоянии. Мысли о том, что она что-то испортила с первых минут своего пребывания, заставили её впасть в депрессию. — Теперь ты будешь жить в нашем убежище, — продолжала аргонианка, добродушно сунув череп за пазуху. Тот, словно в подтверждение её слов, негромко клацал зубами. — Оно будет служить тебе домом, где можно найти защиту и припасы. Если возникнет нужда. Или можешь снимать таверну, но обязательно возвращаться сюда для отчётов по контрактам.       Очива толкнула массивные двери комнаты, презентуя. За ними тихо шмыгнула светловолосая тень, пахнущая чесноком. — Тут твоё место, — когтистая рука указала на одну из множества пустующих кроватей. На соседней пристроилась бретонка, затачивая изящный кинжал. — По всем вопросам обращайся к любому из нас. Но как будешь готова к работе — поговори с Винсентом Вальтиери. С ним ты уже виделась на входе, он отвечает за распределение заданий для новичков.       Нэй кивнула, положив скромные пожитки на тумбу. Взгляд блондинки тянул холодом и презрением, которое эльфийка не понимала в силу того, что ещё не успела познакомиться. — Твою одежду я принесу позже, когда будет подходящий размер, — неуверенно произнесла хозяйка, поглаживая макушку Стража. — А пока отдыхай с дороги, подкрепись на кухне, а если захочешь помыться, за водой обратись к М’Радж-Дару. Теперь я поспешу по своим делам.       Эльфийка проводила спину хозяйки и медленно опустилась на кровать. Ощущение неловкости сковали каждую клеточку тела, заставив пальцы не слушаться, пока она расстёгивала плащ. Взгляд бретонки оказался настолько невыносимым, что она решила первой заговорить, как делала это всегда в барделе. Девочки не любили её, но для собственного успокоения, рыжая начинала диалоги первая. — Меня Линнэй зовут, — представилась рыжая. — Антуанетта Мари, — наигранно улыбнулась бретонка, оголив частокол белых ровных зубок. Красота этой девушки никак не вязалась с ролью убийцы. — Люсьен рассказывал, как ты убила двоих в барделе: Легионер и наш Душитель. Наш Спикер должен был тебя убить. И, уж не думала, что этой беспощадной убийцей окажется маленький толстенький лесной эльф. Что в тебе такого? — Душитель был недостаточно толстеньким, — усмехнулась остроухая, выкладывая вещи в тумбу. Отложив душистый кусочек мыла, нахмурилась пустоте сумки. Она забыла ту несчастную тонкую ткань, что именовалась полотенцем. — Можешь язвить, но Дерека это не вернёт. А ты — «такая себе» замена, — беспечно отмахнулась блондинка, усевшись лицом к двери. — Ты хотя бы знаешь, кто такой Ситис? — Нет, — призналась та. — Ну вот, — вздохнула Мария, отложив камень, но ещё крутя в руке кинжал. — А клинок тебе Люсьен отдал? — Он самый, — Нэй быстро поднялась, сунув в карман лавандовое мыло. — Найду М’Радж-Дара. — и вышла за дверь, ощущая себя скользкой и липкой от такой компании. При упоминании Спикера лицо девушки являло ревность и зависть, а нарваться на межличностные отношения она не хотела.       Главный зал был темным, но уютным от теплого света свечей, ковров и ваз с сухоцветами на столе у кресел. Множество дверей, тихие голоса жителей дезориентировали, но она пользовалась детской привычкой и по запаху еды выискивала кухню. Никто из ныне живущих здесь не собирался нянькаться с новичком, предоставив самой себе — оно и понятно, ведь их дела были намного важнее, чем экскурсия. Заблудиться было легко: комната девочек и мальчиков была одной, тренировочный зал на противоположной стороне, никак не отмеченный, кухня была ниже, там же две другие комнаты, вероятно Очивы и Винсента. Купальня же находилась между лестничными пролётами, по краям заставленная множеством бочек. М’Радж-Дар нашёлся сам, презрительно зашипев из темноты, когда она заглянула внутрь. Старый и потрёпанный каджит дремал, недовольно ощерившись свету факела с коридора. Нэй не успела испугаться, хихикнув от вида кота на полке, в окружении ковшей и тазов. — Кто это там так воняет? — шикнул тот, поднимаясь на ноги. Растрепав гриву, уставил хищные глаза на остроухую, прикрывшую невольную улыбку рукой. — Что смешного ты тут увидела, глупый примат? — Очива предложила обратиться к Вам, если мне нужна будет горячая вода и полотенец.       Ей почему-то захотелось обратиться к каджиту на «вы» и шёпотом, в уважение немалого его возраста. Седые волоски серебрили всю шерсть, а зубы уже были желты и отсутствовал клык. М’Радж-Дар зевнул во всю ширь пасти и не ответил ничего, бубня что-то под нос и покинув помещение, ударив хвостом ей по коленкам. Линнэй грустно проводила кота взглядом и принялась сама на поиски нужного на верхних полках. В тусклом освещении, кроме неизвестных баночек и мочалки, под руку попался зловонный кусок мыла из собачьего жира, чья-то потерянная деревянная щётка и лента для волос. Остальное она не смогла опознать, ощупывая пальцами и щурясь в свете одинокой свечи. — На, — презренно кинул вернувшийся старик, поставив ведра на пол и повесив на ручку тряпку. — Вода горячая, вода холодная, — указал на посудины. И чтобы чисто потом было!       Эльфийка не стала спорить, молча кивнула и присела на лавку. Кот вышел, громко хлопнув дверью. Не терпелось познакомиться с остальными жителями, предвкушая чего-то более интересного, нежели вампир, старый противный каджит и бретонка с раздутым самомнением. Превосходство последней ощущалось настолько, что воздух наполнялся электричеством, и Нэй решила, что вернётся в комнату только в случае, если будет валиться с ног от усталости.

***

      Жизнь стала лучше, когда запахло лавандой. Тот кусочек мыла, что она хранила с барделя, приказал долго жить, закончившись на её волосах, поэтому ноги она домывала зловонным жиром с щёлочью. Благо только ноги. Выжав волосы и чуть их просушив у догорающего очага, она планировала следующий свой шаг, смотря на запотевший витраж с рисунком черепа. Пустые глазницы тоже смотрели и тоже ждали: что же она придумает в оправдание своих способностей. Всё, что Линнэй пока умела — это убивать спящих немощных стариков, а остальные… Чистая случайность. Её оружием была неожиданность, потому как своей внешностью могла пугать разве что крыс. С последним она познакомилась в холе, чертыхнувшись носом в ковёр, но даже местный питомец презрительно фыркнул ей в след. Не чита окружающим её убийцам. В свои способности она не верила, но стоило проверить правдивость слов Спикера, поэтому решение тут же выйти на задание не казалось глупостью.       Винсент нашёлся в первой комнате, рядом с кухней. Запах чего-то вкусного с добавлением чеснока витал везде, а сам вампир сидел и что-то с остервинением царапал по пергаменту изящным белым пером. Остроухая кашлянула, но тёмный брат лишь на мгновенье поднял голову и указал на стул перед собой. Она молча села, даже не пытаясь прочитать содержимое письма, лишь с интересом рассматривала потолок. Когда Вальтиери закончил, то свернул пергамент и протянул эльфийке, что перебирала в рассуждениях о том, куда вёл люк на потолке. — Прошу, доставь Очиве, как мы закончим, — бледные тонкие пальцы протянули письмо. — Благодарю. Так приятно находится с кем-то, от кого не несёт чесноком.       Линнэй кивнула. Улыбка Винсента казалась ей настолько страшной, что вся кровь утекла в пятки, оставив на лице бледность как у протянутого письма. Бретонец хоть и был миролюбив, а в бледных глазах плескалось добродушие и интерес, она впервые видела нечистого так близко. Тонкие пальцы были холодны, несомненно, как и их обладатель, но некое тепло от него всё же исходило. Заметив замешательство эльфийки, вампир спрятал зубы за тонкими губами, улыбаясь только уголками. — Думаю, наше первое знакомство прошло не как надо, — он сложил руки уголком, положив на стопку исписанных бумаг. — Прошу, не пугайся моего внешнего вида. Дела Тёмного Братства и его Догматов стоят выше моих потребностей. — Я пытаюсь, — честно призналась остроухая, крепко удерживая письмо в руке. Держала осторожно, чтобы капающая влага с волос не намочила его. — А теперь, если ты готова приступить к своему первому контракту, — он повернулся к полке за спиной и достал тонкую книжечку с отпечатком ладони. В ней так же был вложен тонкий лист. — Я заранее отложил его, как только Люсьен явился к нам. Твои проблемы с Имперским городом… насколько глобальны? В том смысле — узнаваемо ли твоё лицо?       Линнэй искренне пожала плечами, в душе не чая насколько знаменита. Волосы всегда можно перекрасить и обрезать, чем она планировала заняться как можно скорее. А пока, Филида не настолько дурак, чтобы думать, что преступница прискачет обратно и будет размахивать длинной косой по улицам. — Полагаю, этот вопрос решаем, — кивнул Винсент, протягивая книгу. — Ознакомься с Догматами, задание я подыщу чуть позже. Осваивайся понемногу. — Хорошо, — кивнула. Но Винсент не отпускал кожаный переплет, неотрывно блуждая взглядом по девушке. — Я бы не стал так торопиться, — протянул вампир, наконец отпустив предмет, — Расскажи немного о себе. Не переживай, знать, как погибли те двое, я не желаю. И тебя ни в чем не виню, он, признаться, не внушал доверия и уважения. Лично у меня. Поэтому можешь быть спокойна на тему Душителя. — Спасибо, — Нэй благодарно кивнула. Ей действительно это было важным, но спрашивать напрямую она опасалась. Начинать свой путь с негатива мало хотелось. — Что именно рассказать? — Все.       Вальтиери откинулся на спинку богато обшитого стула, сложив руки на груди. Он склонил голову, всем своим видом показывая, что ему действительно интересен диалог. — Не знаю с чего начинать… — призналась. — Я родилась на ферме, недалеко от имперского города. Сейчас её нет на карте, благодаря бандитам и диким волкам. Было это двадцать пять лет назад. Я не помню отца, как и матери, потому что рано осиротела. Меня выкормила другая семья, но и их уже нет в живых. Всех детей забрали, планируя продать в Морровинд, но я сбежала, когда нас грузили на корабль темной ночью у порта Имперского города. Пираты напились тогда, в трюм никто не заглядывал… — Вас закрыли? — уточнил вампир. — Да, — рыжая кивнула, теребя в руках тонкий пергамент письма. — Мы пролезли через дыру, откуда выходил якорь. — А потом? — Разбежались, кто куда, — пожала плечами. — Меня местные дети не любили, да и я тоже. Переживать за их здоровье и безопасность не приходилось. Разбежались мы по всей Столице. Кто-то стал прислугой богачей, меня же не принимали ни в одном заведении. Даже за еду и подстилку в подвале. — То есть, ты скиталась? — он поднял брови вверх. Узнать, что ухоженная пухленькая девушка некогда была бродягой, было удивительно. — А, прости, в бардель как попала? — Наверное, как и все, — пожала плечами, — не от хорошей жизни. Когда ты спишь на земле и выглядишь скудно, особой любви общественности не имеешь. Часто избивали до смерти просто так. Посмотрела не так, под ноги попалась. В один день меня поймали пьяницы и пытались изнасиловать… — Прости, я не… — Винсент протянул руку через стол, тронув эльфийку за плечо. — Если не хочешь, можешь дальше не рассказывать. — Я давно пережила эту историю эмоционально, мне больше не больно, — Линней улыбнулась, показывая, что все в порядке. — Изнасиловать у них все равно не вышло, я умею кусаться. — улыбнулась ещё шире, оголяя частокол мелких зубов с ярко выраженными клычками. — Поэтому, переломав мне все кости в наказание, они оставили меня у дверей барделя. Туда их не пускали, я тоже не изъявила желания, вот и обидно стало.       Винсент улыбнулся. Искренне, с уважением. Ему даже стало стыдно за мысли, что Люсьен притащил на замену своего Душителя, пусть и дрянного, нежную особу сомнительной профессии. Никто в Убежище не святой, но таких экземпляров ещё не было. Пусть рыжая и выглядела так, словно её ещё вчера согнали с шелковой простыни, но внутри сидела побитая шавка, готовая откусить за ногу в любой момент. — Но в барделе я тоже не прижилась, — наигранно печально вздохнула. — Поначалу год восстанавливала опорно-двигательные способности, училась грамоте, чтобы было о чем побеседовать с богачами… — Она запнулась, подбирая слова. — Так как я не была никогда с мужчиной, меня учили искусству куртизанток. Хотели очень дорого продать. Как раз в тот день меня заказал Филида. — Что? — Винсент подался вперёд. — Я не ослышался? — А что такое? — не поняла она. — Потом, — улыбнулся мужчина. — Ты все узнаешь потом о нем. — А, это, — рыжая почесала за ухом. — Я знаю, что у вас особая любовь. Он как раз выжидал Тёмное братство, но так увлекся фанатичными рассказами о своих заслугах, против убийц, что из ванной выскочил весь в пене. Меня же он купил для прикрытия и битый час я слушала его бебнеж. — А… — понимающе кивнул он. — То есть, ты стала для него ещё дороже? — Получается, — иронично развела руками ушастая. — Я удовлетворила Ваш интерес? — Еще как.       Нэй кивнула и встала с насиженного места, смахнув невидимую пыль с подола юбки. — Я всегда… — вампир спешно достал платок из кармашка и чихнул. — Я всегда рад беседам, поэтому можешь заглядывать к одинокому вампиру в любое время. Не забудь за Очиву, пожалуйста.       В комнату главы она попала тут же, толкнув дверь напротив. Аргонианка сидела за столом и тоже царапала пером. Эльфийка заподозрила, что они общаются только почтой, но это только догадки, вероятно, далёкие друг от друга. — Я вижу, ты от Винсента, — широко улыбнулась та, подняв рогатую голову. — Очень хорошо, что ты так рвёшься к работе. С каждой смертью Ситис становится сильнее и благоволит нам.       Остроухая понятия не имела, кто такой Ситис и какую пользу он принесёт лесной эльфийке, чья проблема пока заключалась в отсутствии лавандового мыла. Протянула свёрнутый пергамент хозяйке убежища и осталась ждать. Очива спешно развернула письмо и, с первых прочитанных строк, порвала лист. — Снова ругаться, — вздохнула ящерица, продолжая улыбаться. — Ты предпочитаешь молчать и слушать — очень хорошо. Продолжай в том же духе и тебя не коснутся проблемы членов семьи, что убережёт от конфликтов. Жаль, что Мари это игнорирует.       Нэй даже не удивилась, услышав имя соседки по комнате. — По поводу твоей одежды: я уже связалась с убежищем из Скинграда, там есть подходящий размер. Винсент доставит её ближе в утру. Отдохни и подкрепись, изучи свои действия и познакомься с остальными членами семьи, дорогая сестра.