Из перьев и костей | Of Feathers and Bone

Я посылаю ворона Черную птицу в небо Посылаю сигнал, что я здесь Знак жизни Я посылаю сообщение Из перьев и костей Просто дай мне знать, что я не забыт Здесь в одиночестве -Sam Tinnesz, Far From Home

Свет от камина мерцал по загроможденной комнате, отражаясь золотом на изящных изгибах стекла, блуждая среди клубящихся пузырьков серебристого дыма, прыгая вдоль полок и шкафов, заполненных любопытными инструментами и безделушками. Он отражался от маленьких очков-полумесяцев и освещал выцветшие голубые глаза, которые покоились за ними. Мягкий шелест огненных перьев смешивался с потрескиванием огня в очаге, придавая странную гулкую глубину этому шуму. Кроткие глаза замедлялись все больше и больше с каждой строчкой письма, которое они прочерчивали, моргания становились все длиннее, тонкие сутулые плечи катились вперед, следуя за легким наклоном шеи старика. Густой слой тишины опустился на тускло освещенную комнату, заглушая мягкое дыхание с полотен прошлых директоров. Дрожащий грохот двигающейся статуи нарушил тишину и рывком поднял человека, его белоснежная борода скользнула по древним страницам, разложенных на большом столе, когда он моргнул в кратком замешательстве, обнаружив, что все еще находится в своем кабинете. Прошло мгновение, прежде чем отчетливый звук ботинок, поставленных со сдерживаемым гневом, эхом прокатился вверх по лестнице и ударился о толстую деревянную дверь кабинета. Альбус вздохнул и выпрямился, пытаясь убедить свой позвоночник, что он был на двадцать лет моложе и не провел весь вечер, склонившись над столом. Морщинистая рука разгладила жизнерадостную лаймово-зеленую мантию как раз в тот момент, когда костяшки пальцев столкнулись с дверью, стук каким-то образом умудрился казаться одновременно сдержанным и нетерпеливым. — Входи, Северус. Тяжелая дверь распахнулась, впуская высокого мужчину в строгой черной мантии. — Что-то не так с Поттером, — проворчал мастер зелий вместо приветствия. Он прошелся по комнате, темные глаза подозрительно сузились, как будто Альбус намеренно что-то скрывал от него. Поскольку он был прав, Альбус предпочел не обращать внимания на взгляд, который должен был опалить его бороду. Жестом пригласил Северуса сесть и рассеянно махнув рукой в направлении подноса с чаем, отчего из носика внезапно поднялся пар. Бледный мужчина одарил его легкой усмешкой, прежде чем опуститься в одно из больших кресел перед столом. Теплый аромат Эрл Грея наполнил воздух, когда Северус сложил длинные пальцы перед своей грудью. — И что же мальчик натворил на этот раз? — легкая нотка беспокойства окрасила кроткие слова. Северус нахмурился, глядя на старика: — Ничего. — Ничего? Я едва ли могу думать, что ничего подходит для визита в такой час, — ответил Альбус, подняв побелевшие брови. Он был уверен, что ни разу за все свои годы профессор не жаловался на то, что студент не ведет себя плохо. Северус нахмурился, глядя на пожилого человека: — Я верю, что это так. Вы знаете, сколько раз я задерживал Поттера в этом семестре? Дамблдор покачал головой, слегка нахмурившись. Теперь, когда он подумал об этом, Северус еще не жаловался ему на Гарри в этом семестре, что, к сожалению, было очень странно. Обычно ему требовалось меньше недели, прежде чем мастер зелий пытался пробить дыру в двери директора, чтобы закричать о том, что Гарри сказал или сделал. Мальчик, казалось, обладал непревзойденной способностью раздражать темпераментного мужчину. — Никто. Ни я, ни другие профессора не задерживали мальчика. Я даже почти не снял очков с него, — на лице Северуса появилось незнакомое выражение, глубокое подозрение, борющееся с беспокойством, которое Альбус не сразу понял. — Ну, мой мальчик, я не думаю, что это повод для беспокойства, — сказал он, хотя беспокойство в его глазах уступало его веселому тону. Северус фыркнул. — Неужели Альбус? Прошло два месяца с начала семестра, мальчик превратился в тень. Вы не можете притворяться, что ничего не заметили. Он почти ничего не ест, выглядит так, будто не спал с тех пор, как приехал и я ни разу не видел его крадущимся по замку. Дамблдор сделал паузу и задумчиво уставился на свой беспорядочный стол. Ему пришлось признать, что он тоже беспокоился о Гарри. Северус был прав, конечно, мальчик вел себя не совсем нормально, хотя Альбус не сомневался, что его шпион заметил это раньше всех, он был не первым из персонала, кто заговорил об этом. — Я еще поговорю с ним, Северус. Я думаю, что он особенно тяжело переживает смерть своего крестного, возможно, ему нужно больше времени. Он, по крайней мере, кажется, поддерживает нормальные отношения со своим факультетом, хотя в этом году он был удивительно вежлив с мистером Малфоем, — задумчиво закончил Дамблдор. При упоминании Сириуса Блэка на его худом лице появилась жесткая усмешка, но Северус неохотно кивнул. Он отмахнулся от безмолвного предложения Альбуса выпить чаю и вскочил на ноги, драматично взмахнув черной мантией. Дамблдор посмотрел на нижнюю часть одежды мужчины. Он всегда подозревал, что Северус наложил на подол мантии исключительно мягкие легковесные чары, но знал, что этот человек скорее умрет, чем признается в этом. — Очень хорошо. Как ваша травма? — спросил Северус, собираясь уходить. — О, как и следовало ожидать. Ваше последнее зелье очень эффективно блокирует любую боль, хотя должен признать, что сегодня утром я почти закрыл руку в своем гардеробе. Я боюсь, что он блокирует все ощущения, а не только боль, — директор выглядел странно веселым, как будто было ужасно забавно закрывать конечности в своей мебели. Мастер зелий снова нахмурился: — Может быть, если бы я нарезал ангелику вместо того, чтобы измельчать ее… — он замолчал, когда Альбус пренебрежительно махнул рукой. — Нет необходимости, Северус, уверяю тебя, меня это вполне устраивает, — сказал старик с легкой улыбкой. Высокий мужчина выглядел встревоженным, но молча повернулся и вышел с той же сдержанной грацией, с которой вошел, тяжелая дверь с щелчком закрылась в нескольких сантиметрах от последнего взмаха черной ткани. Директор тихо вздохнул про себя. Вскоре ему придется поговорить с Гарри. Он думал, что мальчик начнет двигаться дальше, но события нескольких месяцев, казалось, цеплялись за него и тащили вниз. Еще раз тяжело вздохнув, Альбус поднялся и медленно побрел в спальню, погруженный в свои мысли.

***

Черная мантия резко обхватила его лодыжки, когда он спускался по лестнице, возвращаясь в холодную изоляцию своих комнат в подземелье. Северус не хотел приближаться к Альбусу, но он был убежден, что поведение Поттера было просто еще одним способом привлечь внимание. Разыграть печального, жалкого героя, а все будут стараться изо всех сил нянчиться с ним и дальше. Прошло два месяца, Снейп был готов поднять мальчика и встряхнуть его, чтобы добиться реакции. Поттер был тенью самого себя. Он не спорил, не возражал, всегда приходил вовремя на занятия, его сочинения никогда не были короткими и никогда не казались посредственными. Снейп мысленно вернулся к своему уроку защиты, наполненному взрывоопасной смесью шестого курса слизеринцев и гриффиндорцев. Поттер не смог наложить на себя умеренно сложное защитное заклинание и стоял там, наблюдая, как ожоги врезаются в его руку от кислотного заклятия, которым Паркинсон умудрилась его ударить. Снейп заметил это только тогда, когда Грейнджер закричала и бросилась к нему, чтобы остановить повреждения. Северус, взбешенный тем, что мальчик довел свое мученичество до такого уровня, в отчаянии сделал то, что всегда выводило его. — Совсем как твой отец, Поттер. Я вижу, что он сумел передать свои слабые защитные способности, а также свое высокомерие. Возможно, если бы он потрудился работать усерднее, он был бы более эффективен в спасении тех, кто ему дорог, — сказал он, вложив в свой голос больше презрения, чем обычно. Грейнджер резко ахнула и шагнула вперед, словно пытаясь заслонить от него этого идиота. Рука Поттера, мягко обернувшаяся вокруг руки девушки, остановила ее. На мгновение Снейп увидел ожидаемый огонь, вспыхнувший в зеленых глазах, и почти торжествующе закричал, прежде чем Поттер, внезапно погрузился в себя, его глаза потухли и опустились на землю. Снейп в ярости заскрипел зубами. Как он смеет продолжать эту нелепую игру? Разве недостаточно того, что мальчик вторгся в его разум? Неужели он действительно ожидал, что Снейп пожалеет его? Мастеру зелий потребовалось мгновение, чтобы понять, что мальчик не двигался. Он просто стоял там с растрепанными черными волосами и проницательным взглядом, тупо обращенным к кончикам своих изношенных кроссовок. Червь сомнения боролся в нем, пока мальчик ждал, когда Снейп закончит ругать его. Это был не Поттер. Это был не тот сердитый ребенок, который кричал на него в ответ, который пытался проклясть его и давал столько же, сколько получал. Отвратительное чувство пробежало по груди от обвиняющего взгляда Грейнджер, направленного на него, прежде чем она повернулась и мягко повела Поттера обратно на его место, как будто он был фарфоровым. Северус слегка покачал головой и огляделся, обнаружив, что некоторые из слизеринцев смотрят на него с умеренным неодобрением. Хмурое выражение появилось на его лице, развернувшись к передней части класса, он зарычал: — Класс свободен. Не забудьте, что ваши эссе по использованию защитных чар должны быть готовы на следующей неделе. Остаток дня он провел, запершись в своей лаборатории, готовя простые зелья для Поппи, чтобы хоть чем-то занять свои руки. К тому времени, когда он закончил, была половина одиннадцатого, он знал, что должен поговорить с Дамблдором, и если он не сделает это сегодня вечером, то к утру отговорит себя. Северус вздохнул, спускаясь по лестнице, которая вела в его комнаты, холодный, сырой воздух и преобладающий мрак подземелий тянулись к нему, как к старому другу. Встреча с директором прошла не так, как он надеялся. Альбус казался гораздо менее обеспокоенным, чем Снейп, хотя следовало бы, поскольку это был его золотой мальчик, который вел себя так нехарактерно. Он уже облачился в теплую пижаму и бродил по комнатам, лениво разыскивая книгу, когда на его левой руке вспыхнула темная метка. Снейп судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и согнулся пополам, защищая свою руку. Он сосредоточился на потертом синем ковре перед собой, пытаясь проследить взглядом за выцветшими завитками, пока боролся с болью, втягивая воздух в легкие. Его мысли на мгновение обратились к Поттеру, стоящему неподвижно и наблюдающему, как кислота волшебным образом разрушает его руку. Снейп на мгновение поймал себя на том, что истерически гадает, как бы мальчик справился с темной меткой. Через несколько минут самая сильная боль прошла, Снейп медленно выпрямился, проводя дрожащей рукой по лицу, оставляя мокрый след из слезящихся глаз. Он дал себе еще несколько секунд, прежде чем быстро собрал свое снаряжение и поспешил из замка, чтобы ответить на призыв Темного Лорда.

***

Северус шагал по тускло освещенному коридору подземелья, длинными ногами преодолевая расстояние от комнаты до лестницы. Эхо от каблуков раздавалось по холодному воздуху, черная мантия едва защищала бледную кожу. Редкие вспышки мерцающего света освещали лицо, искажая его в гротескную маску вечной усмешкой. Уголки его черных глаз были плотно сжаты, единственный признак боли, исходящей от левой руки. Когда он поспешил к пустому большому залу останавливаясь у входной двери, живот мужчины скрутило от дурного предчувствия. Темный Лорд редко вызывал его так часто. Он был на собрании неделю назад и не ожидал вызова по крайней мере еще месяц. В вестибюле было сумрачно, мерцало лишь несколько свечей, тьма покрывала потертые края древних камней. Тихое бормотание портретов создавало шепчущий фон, как будто сам замок делился тихими секретами. Снейп подошел к маленькой двери, вставленной в огромные двери вестибюля, и распахнул ее, зацепившись рукавом своей черной шерстяной мантии за дерево. Холодный ноябрьский воздух бил в лицо, заставляя слезиться глаза и гореть легкие. Он проклинал Темного Лорда за то, что тот вынудил его выйти в такую погоду, в предрассветные часы одной из тех редких ночей, когда мог достаточно устать, чтобы заснуть. Мужчина плотнее закутал плащ вокруг своего тонкого тела, содрогаясь при мысли о теплой постели или хотя бы дополнительном шарфе. Снейп фыркнул, его тонкие губы скривились в мрачной улыбке, когда он представил нелепый, пушистый шарф, который Альбус купил ему, спрятанный под маской Пожирателя смерти, это стоило того, чтобы увидеть выражение лица Темного Лорда. К сожалению, он будет наслаждаться этим лишь мгновение, прежде чем превратиться в такую же пушистую кучу пепла. Северус покачал головой, темные вьющиеся волосы скользнули по бледным щекам, прогоняя эту мысль и начав процесс очищения своего разума. Нельзя было, чтобы Темный Лорд увидел этот образ или какой-то секрет, хранимый его сознанием. Остановившись на мгновение, он поднял окклюменционные щиты, погружая под тщательно построенные стены свои отвращение, ненависть и страх. Темный Лорд ожидал заглянуть в его разум и увидеть самого преданного сторонника, так что Снейп должен был дать ему именно его. Он стал Пожирателем смерти, но когда-то Северус был, гордым, неуверенным, ненавидящим и ненавидимый в равной степени. Позволяя чувствам прошлого захлестнуть себя, обнажая ужасные осколки, которые он пытался прогнать давным-давно. С глубоким вздохом он открыл темные глаза, наполненные ледяным лунным светом, не осознавая, что закрыл их. Мужчина быстро прошел мимо хижины Хагрида, стараясь ступать тихо, чтобы не насторожить Клыка. Приближаясь к краю Запретного леса, Снейп взмахнул палочкой, призывая свой патронус. — Меня вызвали, — вздохнул он, глядя в ярко светящееся лицо лани, зная, что директор поймет ситуацию. — Не передавай сообщение, пока Альбус не останется один, — быстро добавил он. Не то чтобы он ожидал, что у директора будет компания в этот час, но он бы не был шпионом так долго, если бы сейчас начал небрежно действовать. Северус на мгновение замер, наблюдая, как лань устремляется к замку, затем резко повернулся на каблуках и аппарировал прочь, мягкий треск эхом разнесся по голым, пустым ветвям.

***

Снейп появился за стенами поместья Малфоев, замерзшая трава хрустела под ботинками. Он прошел через открытые ворота, замысловатое сооружение из железа, покрытого льдом, оглядывая темную землю в поисках каких-либо признаков прибытия других людей. Извилистая аллея и сады были тихими и сверкали от мягкого мороза. В поместье было темно и холодно. Дрожь беспокойства пробежала по его спине и остановилась на затылке. Он чувствовал, как натягиваются его сухожилия, как страх горькими волнами распространяется по телу. Прогулка по аллее, казалось, закончилась слишком быстро и Северус остановился на самом краю. Кончики его ботинок едва касались линии, где гравий встречался с гладкими широкими камнями, как ребенок, осторожно ступающий ногами вдоль бессмысленных разделений. Какое-то мгновение мужчина не мог ничего сделать, только молча стоять и смотреть на роскошную террасу, гадая, увидит ли он ее когда-нибудь снова. Снейп сделал медленный, успокаивающий выдох, наблюдая, как он превращается в теплый туман. Поднимаясь по парадной лестнице, тыльной стороной ладони он слегка коснулся аварийного портключа, вшитого в подкладку его мантии. Легкий вес успокоил его, напомнив, что если все пойдет не как по маслу, то у него будет хотя бы слабый шанс спастись. Большие, тяжелые резные двери распахнулись, когда он приблизился, за ними не было видно ничего, кроме призрачной темноты. Снейп шагнул в холл, двигаясь вперед с уверенностью, на которую мог претендовать только человек смирившийся со смертью. Маленький дрожащий домашний эльф неопределенного пола стоял в похожем на пещеру огромном холле, ожидая его, компактный светящийся шар голубоватого света висел над его плечом. Белый мрамор, пронизанный блестящими серыми прожилками, мягко блестел, полы были лишены ковров. На потолке возвышаясь висела огромная богато украшенная люстра, вдвое больше человеческого роста, ужасная в своем ярком хрустальном великолепии. Единственной мебелью был тонкий столик, украшенный бледно-голубой вазой с розами из оранжереи Нарциссы. — Мастер Снейп, пожалуйста, следуйте за мной, — пропищал одинокий эльф, повернувшись и быстро зашагав по коридору. Снейп послушно последовал за ним, не сводя глаз с затылка эльфа, стараясь не обращать внимания на то, как синий свет придавал всему болезненный оттенок. Может быть, это и есть то, что видят призраки, лениво размышлял он, цвета сменялись резкими рельефами, что придавало всему странную сюрреалистичность. Мастер зелий был выведен из своих размышлений, когда они подошли к неприметной двери. Если он правильно помнил, за ней находился небольшой, но уютный кабинет. Северус почувствовал, как нахмурился, размышляя, почему Темный Лорд встречается с ним в такой интимной обстановке. Прежде чем он смог придумать какую-нибудь правдоподобную причину, которая не заставила бы его бежать, маленький эльф толкнул дверь. — Мастер Снейп здесь, ваша светлость. Нужно ли вам что-нибудь еще от Бимби? — поинтересовался он, беспокойно сжимая длинные тонкие пальцы. Из большого кресла, стоящего перед камином, раздался неприятный высокий голос. — Нет, можешь идти и убедись, что нас никто не потревожит, — приказал Волан-де-морт. Эльф низко поклонился и с тихим щелчком закрыл за собой дверь. Снейп почувствовал, как защитные барьеры встали на место, когда Темный Лорд поднял паучью руку, чтобы позвать его ближе. Комната была небольшой, но хорошо обставленной, темно-бордовый ковер придавал теплоту помещению. Два темно-коричневых кожаных кресла стояли на идеальном расстоянии от небольшого мерцающего камина, а между ними низкий столик с дымящимся чайным сервизом. Единственное окно закрывали светло-коричневые занавески, вдоль которых стоял письменный стол с пером и полным флаконом чернил. Дальнюю стену от окна занимал книжный шкаф и как ни странно, все портреты были недавно сняты, чуть более темные следы краски выдавали их прежнее расположение. Снейп быстро пересек комнату, опустился на колени и склонил голову перед Волан-де-мортом. — Милорд, чем я могу служить вам? — тихо спросил он, его глубокий баритон резко противоречил шипению Темного Лорда. Волан-де-морт долгие минуты молчал. Однако Снейп привык к таким играм, и, хотя молодой Пожиратель смерти наверняка повторил бы свой вопрос или заерзал бы, он знал, что лучше молчать. Он ждал, ничего не соображая, волокна роскошного ковра медленно врезались в его колени, позвоночник излучал боль под тщательно удерживаемым углом. Прежде чем Темный Лорд заговорил, сверху донесся глубокий, почти разочарованный вздох. — Скажи мне, Северус, какие у тебя новости о передвижениях Дамблдора? — спросил он. — Милорд, насколько мне известно, он не покидал замок со времени нашего последнего разговора, — осторожно ответил Снейп. — У меня есть сведения из надежных источников, что его видели две ночи назад, когда он уходил из Хогсмида поздно вечером. Скажи мне, Северус, как ты мог пропустить такое путешествие? — спросил Волан-де-морт с обманчивой мягкостью. — Милорд, примите мои самые искренние извинения, две ночи назад Дамблдор попросил меня приготовить дополнительные зелья для больничного крыла, чтобы подготовиться к перемене погоды. Мне сказали, что запасы стали опасно низкими, — быстро сказал Снейп. На его верхней губе выступил пот: — Я провел большую часть ночи в своей лаборатории, — заявил Снейп, чувствуя, как тошнота сжимает его желудок. На этот раз он сказал Темному Лорду чистую правду. Зачем Дамблдору пытаться отвлечь его от своих действий? Неужели он каким — то образом потерял доверие этого человека? Северус сжал кулаки, чтобы скрыть внезапную дрожь в руках. Волан-де-морт истолковал выражение, появившееся на его лице, как панику от мысли, что он мог подвести своего господина. Когда он снова заговорил, в его голосе уже не было резкости. — Северус, несмотря на эту ошибку, ты верой и правдой служил мне много лет. Твоя работа неоценима для нашего дела, — Волан-де-морт тихо зашипел, наконец-то дойдя до сути своего вызова: — Я полагаю, что пришло время вознаградить тебя за твою жертву. В конце концов, ты был вынужден так долго жить среди тех, кто даже ниже тебя, — жестокое удовлетворение от оскорбления просочилось в его слова. — Милорд, служение вам, это большая честь и достойная награда. Я ничего не прошу у вас, кроме как позволить мне продолжать наше великое дело, — сказал Снейп не осмеливаясь поднять глаза, чтобы посмотреть, как будут восприняты его слова. Эта встреча прошла совсем не так, как он ожидал, Северусу не нравились неожиданности. Для него это редко заканчивалось хорошо. Над ним раздался тихий смешок. — У тебя всегда был змеиный язык, Северус. Тем не менее ты будешь вознагражден. Дай мне свою левую руку. Снейп, наконец, поднял голову и протянул левую руку, чтобы положить ее на ладонь Темного Лорда. Он отчаянно хотел выхватить ее обратно, как только его ладонь коснется сухой, ледяной кожи, но он знал, если он выкажет хоть малейшее колебание, Темный Лорд может решить наказать его. Он уже не в первый раз калечил кого-то за то, что тот проявлял неуважение. Быстро, как атакующая змея, Темный Лорд схватил его пальцы в мертвой хватке, а его другая рука, ранее скрытая в складках его одежды, выхватила и защелкнула сверкающий браслет на голом запястье Снейпа. Снейп заставил себя не шевелиться, чувствуя, как браслет впивается в кожу, посылая обжигающий огонь по венам. Он задохнулся и осел, когда пламя пронеслось вверх по его руке и ударило в грудь, как напалм. Его зрение потемнело, странный гул эхом отдавался в ушах. Словно внутри у него металлические зубы, — слабо подумал Северус, когда почувствовал, как что-то скрежещет по маленьким костям запястья, кровь бежит красными ручейками по его темной метке. Было что-то ужасающе уместное в том, чтобы смотреть, как его кровь окрашивает ухмыляющийся череп, как змея дико извивается, словно алая жидкость возбуждает ее. Он сухо вздохнул, стиснув зубы так сильно, что заболела челюсть. Через несколько минут, которые показались ему часами, боль начала отступать до приемлемого уровня, возвращая возможность двигаться. Снейп с трудом выпрямился, вытирая полоску слюны с подбородка, глубоко и прерывисто дыша через нос, когда он снова встал на колени. Темный Лорд отпустил руку Северуса, пока он пытался не потерять сознание. Его лицо оказалось гораздо ближе к тонким ногам, покрытым богатыми черными одеждами, чем раньше. Сухой, едва уловимый запах рептилии проник в его нос и оседая в горле, неприятно смешиваясь с тошнотворно сладким чаем, который предпочитал Волан-де-морт. Судорожно вздохнув и стараясь сдерживать рвотные позывы, Снейп пробормотал. — Благодарю вас, милорд за подарок, я действительно польщен. Раздался высокий смех Темного Лорда, разбив тишину комнаты, как осколки разбитого стекла, удвоив пульсирующую боль в голове. Снейп слегка покачнулся, пытаясь удержаться на коленях. Он знал, какое наказание ждет его, если он проявит слабость, и он не думал, что сможет вернуться в Хогвартс с дополнительным истощением проклятия круциатус. — Я рад, что тебе понравился мой подарок, Северус. Я хотел показать тебе, как сильно я тебя ценю. Браслет связывает тебя со мной сильнее, чем любого другого из моих верных сторонников, — сказал Темный Лорд с явным удовлетворением в голосе и слабым подозрением в красных глазах. Снейп внезапно понял, что это такое и его желудок скрутило. Он не знал, что он сделал или не сделал, чтобы вызвать сомнение в себе, это пугало его почти так же сильно, как браслет. — Я очень польщен, милорд, — снова произнес он, подавив дрожь, шок удержал его на месте, помешав ему попытаться оторвать ужасную вещь от своего запястья. — Это все, Северус. Ты будешь информировать меня обо всех передвижениях Дамблдора в будущем. Боюсь, если ты этого не сделаешь, я буду вынужден снять знак своей благосклонности, — прошипел он с многозначительным видом. Снейп сомневался, что ему удастся пережить это. — Конечно, милорд. Я не подведу вас, — натянуто сказал он, поднимаясь на ноги и запинаясь, направился к двери. Как только его рука сомкнулась на серебряной ручке, Волан-де-морт снова заговорил. — Пожалуйста, помни, что ты не должен пытаться снять его. Результат покажется тебе довольно неприятным. — Конечно, нет, милорд. У меня нет никакого желания снимать его, — заверил его Снейп, убегая в темный коридор. Северус, спотыкаясь, сделал несколько шагов, прежде чем ухватился рукой за стену. Его дыхание стало резким и болезненным, нащупав свою палочку, длинные пальцы наконец сомкнулись на гладкой деревянной поверхности, зал наполнился мягким колеблющимся светом его безмолвно брошенного Люмоса. Он направился к входной двери, отмечая проход ровной полосой капель крови. Ему потребовалось две попытки, чтобы оторвать ткань от своего одеяния и обернуть браслет с разорванной кожей под ним. Снейп не осмелился наложить на нее исцеляющее заклинание. Дрожащий взмах палочки и брызги крови исчезли прежде, чем он выскользнул из парадной двери в лучах рассветного солнца.

***

Гарри снова перевернулся на другой бок, плотнее обернув простыни вокруг ног. Он пинал их ногами, пытаясь освободиться, но ему только удавалось поймать себя в ловушку более основательно. Он проспал всего несколько минут, мучимый повторяющимся сном о Сириусе, падающем сквозь завесу. В отличие от воспоминаний, где Гарри смотрел и не мог дотянуться до него, во сне он стоял перед ним, протянув руку к Сириусу. Вместо того чтобы схватить его за мантию и оттащить в безопасное место, он уперся ладонью в грудь крестного и толкнул его. Он всегда просыпался, когда выражение лица Сириуса менялось от смущения и паники до боли предательства. Он знал, что это был всего лишь обычный кошмар, теперь он мог увидеть разницу, между сном и видением, но уже слишком поздно. Гарри тяжело вздохнул, глядя на балдахин своей кровати, задернутые красные шторы создавали маленький частный островок в его спальне. Он слабо слышал, как Рон храпит в соседней кровати, подумав не разбудить ли его, чтобы кто-нибудь разделил его бессонные страдания. Не то чтобы Рон плохо спал, — мрачно подумал он, Гарри всю ночь прислушивался к его храпу. Бросив быстрый Темпус, светящиеся цифры сообщили ему, что уже четверть шестого и у него все равно не будет никаких шансов заснуть. После нескольких недостойных ударов он наконец сумел освободиться и выбрался из постели. Тихо раздвинув занавески, одевая джинсы и свой самый теплый свитер от Уизли в слабом свете рассвета. Спускаясь вниз, он схватил свои перчатки, шарф и метлу. В общей комнате было тихо и холодно, домашние эльфы еще не успели разжечь огонь. Гарри двинулся на носках к портретной двери, остановившись чтобы надеть кроссовки, подпрыгивая на месте, балансируя на одной ноге, неловко держа метлу. — Что вы делаете в такую рань, молодой человек? — спросила Полная дама, удивленно приподняв бровь. — Просто ранний полет. Мы хорошо сыграли в последней игре, но нам не хотелось бы потерять преимущество, — сказал он, выдавив полуулыбку для любопытного портрета. — Правильно, вы мистер Поттер, может быть, в следующий раз разбудите Мистера Уизли, чтобы он сопровождал вас. Мы должны сохранить лидерство! — заявила Полная дама с удовлетворением и гораздо большей громкостью, чем требовал разговор. В последний раз неловко топнув ногой, Гарри наконец-то сумел надеть второй ботинок и побежал по коридору. — Обязательно используй согревающие чары. Мы бы не хотели, чтобы ты подхватил простуду, — крикнула дама, когда он спускался по лестнице. Гарри поднял руку в знак признательности и обернул шарф вокруг шеи, завязывая его и заправляя концы. Он сделал первый расслабленный вдох за всю ночь. Спускаясь по лестнице, разглядывая высокие потолки, которые светились бледно-золотым светом. Ему нравилось бывать в замке ранним утром. У него был особый туманный потенциал, как будто мир еще не обосновался и не определился с тем, как пройдет день. Он задержался у подножия парадной лестницы, на мгновение оторвавшись от мысли прокрасться на кухню и попросить чашку чая, но решил, что это будет более кстати после часа, проведенного на холоде. Он двинулся через вестибюль, неосознанно прослеживая путь Снейпа за несколько часов до этого. Гарри толкнул входную дверь и вышел на пронизывающий холод, освещенный бледно-розовыми полосами рассвета. Это был ясный день, один из первых, который говорил скорее о зиме, чем об осени. Он спрыгнул вниз на пару ступенек, перекинул ногу через метлу и мягко оттолкнулся. Взмыв в комфортном темпе к полю для квиддича, медленно набирая высоту по мере прохождения начальной разминки. Он окинул взглядом спящий замок и Черное озеро, покрытое тонким слоем тумана, который дымчатыми узорами стелился по поверхности воды. По краям озера плескались мягкие волны, свидетельствуя о том, что гигантский кальмар шевелится в глубине. Тишину нарушил гулкий крик одинокой водяной птицы, скользнувшей на сушу в камышах со вспышкой белых перьев. Гарри набрал скорость, падая в знакомые петли, мышцы медленно расслаблялись, начиная нагреваться. Он уже почти добрался до внешней стены поля, выходя из штопора, который заставлял его бедра болеть от усилий удержаться на одном уровне с метлой, когда он заметил движение на краю леса. Гарри остановился и стал наблюдать, не нуждается ли кто-нибудь из обитателей в помощи. Не было ничего необычного в том, что кто-то был ранен и полз к хижине Хагрида за исцелением. Гарри резко втянул в себя воздух, когда фигура превратилась в высокого мужчину, чьи тяжелые одежды и плащ развевались позади него. Он узнал бы эту особенную крадущуюся походку где угодно, в конце концов, Снейп позаботился о том, чтобы у каждого ученика, которого он когда-либо учил, была неприятная, интуитивная реакция на развевающиеся мантии. Гарри почувствовал первые приступы гнева в груди, вид этого человека напомнил ему об унизительной брани вчерашнего дня. Брови нахмурились, когда он увидел, что обычно плавное скольжение было неестественным, а его шаг укорачивался. До него дошло и его лицо исказилось в гримасе. Снейп встречался с Пожирателями смерти. Это была единственная возможная причина, по которой он мог улизнуть из леса в такой час и к тому же быть раненым. Гарри бессознательно подлетел ближе, он находился на достаточной высоте, чтобы Снейп не заметил его, если только не посмотреть прямо вверх. Гарри развернул свою метлу и начал спускаться на землю, наполовину сформировавшийся план противостояния человеку промелькнул в его голове, прежде чем он замедлил ход. Сомнения наполнили его, окутывая разум клубящимся туманом, как это было каждый день с тех пор, как умер Сириус. Он не знал и не мог знать, чем занимался Снейп. Гарри больше не мог доверять себе в таких рвениях. Он всегда полагался на свои инстинкты и был так уверен в своей правоте, только чтобы обнаружить, что он ошибался самым худшим образом. Гарри, прищурившись, смотрел, как Снейп, слегка пошатываясь, идет к входной двери, его ботинки и плащ оставляли темный след на морозе. Снейп задержался в дверях, казалось, ему нужно было на мгновение собраться с духом, прежде чем проскользнуть внутрь. Гарри секунду колебался в нерешительности, думая, что, возможно, Дамблдор должен быть предупрежден, прежде чем вернуться на поле и продолжить свой полет.

***

Северус поспешил вниз по лестнице подземелья, пытаясь добраться до своей комнаты, прежде чем упадет без сознания посреди коридора. Он отчаянно нуждался в зелье для восполнения крови, полоска ткани, которую он обернул вокруг запястья, промокла насквозь, как и вся левая рука его застегнутой на все пуговицы мантии. Он наткнулся на маленькую статую Ареса, стоявшую на постаменте прямо перед глухой стеной, скрывавшей вход в его личные покои. С необычным отсутствием грации Снейп повернул статую на четверть оборота, необходимого для доступа в его комнаты, обращая ее лицом к стене. Он почувствовал мягкий щелчок, когда сработало заклинание, предупреждающее Дамблдора. Статуя была одним из их встроенных знаков, посылающих сигнал тревоги директору, если Снейп опасался, что он был скомпрометирован. Дамблдор будет знать, что нужно говорить с ним осторожно, пока они не смогут проверить его на заклинания. Он протащился через свою уютную, убогую гостиную в лабораторию, тяжело опираясь на потертый рабочий стол, опрокинув несколько пустых стеклянных пузырьков. Схватив нужные ему зелья с полки, где хранились его личные запасы, они были быстро проглочены. Он без сил опустился на ближайший табурет и закрыл глаза, ожидая, когда подействуют зелья. Закрыв лицо руками, почти до боли прижимая ладони к глазам, пытаясь справиться со своими бурлящими эмоциями. На него посыпались вопросы. Почему бы Дамблдору не сообщить ему, что он уезжает, когда он знал, что Темный Лорд приказал ему вернуться? Что заставило его идти посреди ночи направится в Хогсмид? И самое главное, зачем, во имя Мерлина, Темный Лорд связал его магией крови? Он был вполне уверен, что браслет не сможет уловить его мысли. Он был достаточно опытен в охране своего разума, чтобы почувствовать вторжение, но существовала большая вероятность, что он мог передавать звук, запись произнесенных заклинаний, даже, возможно, образы. Он не мог рисковать, докладывая в своей обычной манере, пока они не узнают, что он делает. Снейп наконец опустил руки, темные пятна беспорядочно расцвели перед его глазами, когда они привыкли к внезапному отсутствию давления. Он по-совиному моргнул, бросая взор на свою лабораторию, впервые заметив разбитые флаконы на полу и котел, мягко мерцающий под действием заклинания стазиса, которое он наложил на него прошлой ночью перед уходом. Какое-то мгновение он даже не мог вспомнить, что именно он варил. Он тяжело вздохнул, пытаясь убрать осколки стекла, и нахмурился, когда они только лениво покатились по полу. Северус повернулся к своему запястью и медленно начал разворачивать ткань, надеясь, что свертывающее зелье подействовало. Он чувствовал себя более уверенно, хотя головокружение сменилось какой-то глубокой усталостью, которую он чувствовал только после того, как израсходовал большое количество магии. Снейп бросил полоску ткани на пол, где она приземлилась с мокрым шлепком, кровь брызнула и образовала гротескный ореол вокруг нее на камнях. Его магия двигалась вяло, он скорчил гримасу, прежде чем прогнать ее и повернуться, чтобы изучить свои новые кандалы. Это был серебряный браслет, простой, но со вкусом подобранный и достаточно толстый, края которого едва прикрывали нижнюю часть его темной метки. Шипы на внутренней стороне отодвинулись, и он легко переместился на запястье, достаточно свободно, чтобы позволить полный диапазон движения без шанса соскользнуть. На нем не было шва, хотя он и не ожидал этого. Что показалось ему странным, так это полное отсутствие отметин. Он нахмурился, глядя на браслет, протянув к нему свою магию, осторожно ощупывая края. Снейп почувствовал некоторую расплывчатость, которую приравнивал к маскирующим чарам, и, не раздумывая, нажал немного сильнее. Всего за секунду до того, как ослепительная боль пронзила его руку, он увидел вспышку глубоко вырезанных рун, а затем пол устремился вверх, когда тьма охватила его.