Глава 2
29 ноября 2020 г., 20:58
Так пусть восход солнца принесет надежду Туда, где о ней забыли. Сыновья — как птицы, Летящие ввысь над горой -Iron and Wine, Upward Over the Mountain
Гарри ворвался в общежитие как раз в тот момент, когда Рон спускался по лестнице. — Эй, приятель, где ты был? — крикнул Рон, когда Гарри проскочил мимо, чтобы переодеться в форму. — Летал — раздался отдаленный ответ, когда Гарри быстро снять с себя пропотевший джемпер. Его очки упали, когда он стянул с себя футболку и все вокруг приобрело мутное нечеткое качество. Осторожными движениями юноша пытался нащупать их. Задев пальцами холодный пластик, он схватил очки, возвращая их на место. Быстро повернувшись, взял чистую рубашку из шкафа, который он делил с Роном. С внезапным приглушенным треском Гарри споткнулся о ботинок Симуса, стоящим посреди комнаты. Единственное оставшееся свидетельство краткого, но яростного возмездия за кажущуюся постоянной потребность Рона произносить имя Лаванды. Гарри с трудом поднялся, его очки скосились на лице, моргнув, он устремил взгляд на оскорбительный ботинок. Юноша поднял его, намереваясь вернуть владельцу. — Черт побери, Симус, я чуть не сломал себе нос, — Гарри без рубашки появился на верхней площадке лестницы, обвиняюще глядя на испуганного Симуса через общую гостиную. При его появлении хор смешков вырвался из группы четверокурсников, стоявших у портретной двери. Гарри покраснел и швырнул ботинок в Симуса, прежде чем вернуться обратно в спальню, не дожидаясь, попадет ли его бросок. — Ну, он в хорошем настроение, — пробормотал Симус, наклоняясь, чтобы поднять свой ботинок, прежде чем крикнуть. — Извини, приятель, Рон решил сегодня немного подрочить. — Эй, я не собирался. Я занимался своими делами, когда из ниоткуда появился твой чертов огромный ботинок, — возразил Рон, потирая больное место на плече и направляясь в общую комнату. Симус закатил глаза, когда Дин и Невилл покачали головами с одинаковым выражением легкого отвращения. Гарри закончил одеваться в рекордное время, быстро спустился по лестнице и остановился перед Роном: — Поторопись, мы опоздаем к завтраку, — сказал рыжий, хватая свою сумку и направляясь к выходу. Гарри смиренно последовал за ним. Он все еще злился на Рона за то, как тот обошелся с Гермионой, даже если она была несправедлива к нему. Кроме того, он так же, как и все остальные, устал слушать, как Рон говорит о Лаванде, и как лучший друг, он имел уникальную честь слышать каждую деталь. Он уже чувствовал приближение головной боли, а ведь еще не начались занятия. Он тихонько застонал про себя, когда понял, что первой парой этим утром у него была защита. Вероятно, можно ждать с нетерпением одного или двух проклятий, брошенных в его сторону, усыпанных критикой и оскорблениями, особенно если Снейп чувствовал себя так же плохо, как выглядел этим утром. — Ты в порядке, приятель? Выглядишь немного… — тут Рон замолчал и вместо этого скорчил ужасную гримасу. — Спасибо за это, — сказал Гарри, бросив на друга равнодушный взгляд. — Мне не удалось выспаться прошлой ночью, и я только что вспомнил, что сегодня утром у нас будет Снейп. Кстати, я видел, как он выходил из леса, когда летал, — сообщил он, приподняв бровь, надеясь отвлечь Рона от его привычки спать. Они вошли в Большой зал как раз в тот момент, когда Рон открыл рот, выражение его лица ясно показывало, что мудрость, которой он собирался поделиться, не должна быть произнесена публично. Гарри бросил на него взгляд, в ответ на который Рон резко закрыл рот и направился к их обычному месту за гриффиндорским столом. От замешательства его отвлек пронзительный крик: — Вон вон! — Лаванда подлетела к Рону, осыпая его поцелуями, как будто не провела весь предыдущий вечер, целуясь с ним в углу гостиной. Грохот отвлек внимание Гарри от ужасающего зрелища, как его лучший друг пытается залезть в рот Лаванды Браун. Гермиона стояла через несколько сидений от того места, где они обычно сидели, ее тарелка разбилась об пол. Она бросила обиженный взгляд на Гарри, прежде чем собрать свои книги и поспешно выйти из зала. Рон, казалось, не заметил ухода Гермионы, но заметила профессор МакГонагалл. — Мистер Уизли, Мисс Браун, не могли бы вы любезно присесть и позволить остальным продолжить завтракать, не всё же нам наслаждаться шоу, — крикнула она с высокого стола. Рон дернулся назад, как ужаленный и скользнул на свое место, его лицо медленно приобрело тот же оттенок, что и волосы. Лаванда, на которую, казалось, это никак не повлияло, последовала за ним. Гарри благодарно улыбнулся главе своего факультета и получил в ответ приветливый взмах вилкой, когда МакГонагалл вернулась к разговору с директором. Хмурое выражение появилось на лице Гарри, когда он посмотрел вдоль стола и понял, что конкретный сальноволосый мерзавец отсутствовал. По телу Гарри поползла волна беспокойства. Возможно, Снейп был ранен сильнее, чем показалось изначально. Забыв о завтраке, юноша направился к учительскому столу как раз в тот момент, когда Дамблдор встал, чтобы уйти. Гарри догнал его по пути к дверям Большого зала. — Профессор, — позвал его юноша. Дамблдор повернулся к Гарри и вопросительно поднял брови: — Мальчик мой, чем могу быть полезен? — добродушно спросил директор. Гарри кивнул в сторону теперь уже относительно пустого вестибюля и последовал за Дамблдором, когда тот пересек холл и зашел в пустой класс сразу за первым коридором. Гарри закрыл за собой дверь и повернулся к директору, который бродил между пустыми партами. Комната была меньше обычных классных комнат и казалась заброшенной. Столы выглядели изношенными, многие с резьбой и подпалинами на поверхности. — В чем проблема, мой мальчик? — спросил Дамблдор, прищурив глаза, когда улыбнулся. — Профессор Снейп, сэр, — сказал юноша. Всего на секунду Гарри показалось, что он увидел вспышку удивления в мягко мерцающих голубых глазах, прежде чем она исчезла. Здоровой рукой Дамблдор прочертил имя, вырезанное на ближайшем столе, и ответил: — Что ты имеешь в виду, Гарри? Я могу заверить тебя, что Профессор не планирует ничего гнусного, — ответил директор предупреждающим тоном. Гарри заколебался, пытаясь решить, как лучше поступить, чтобы не прозвучало так, будто он обвиняет Снейпа: — Нет, сэр, ничего подобного. Видите ли, сегодня утром я был на поле для квиддича и видел, как он возвращается в замок. Профессор Снейп выглядел так, как будто был ранен, и когда он не появился к завтраку, я подумал, что должен сказать вам, — закончил юноша, стараясь говорить нейтральным тоном. На лице Дамблдора появилось удивленное выражение, прежде чем он сменил его на удовлетворение: — Ну что ж, мой мальчик, тебе не о чем беспокоиться, Северус связался со мной вчера вечером. Я как раз был на пути к нему. Я уверен, что он встанет вовремя, чтобы добраться до класса, но я обязательно скажу ему, что ты спрашивал о его здоровье, — сказал директор. Гарри побледнел, представив себе, каким ужасным станет его урок, если Снейп узнает, что он видел его, и решит, что тот издевается. Снейп был особенно ужасен последние пару месяцев, и юноша честно не был уверен, что выйдет невредимым, если станет еще хуже. — О, в этом нет необходимости, профессор, — поспешно ответил Гарри. — Ну, э-э, я должен идти, занятия, вы знаете, — он неловко замолчал, полностью сожалея о своей импульсивной потребности рассказать Дамблдору о том, что он видел. — Прежде чем ты уйдешь, не могли бы мы немного поговорить? — спросил директор, удобно устроившись на краю ближайшего стола. Гарри неохотно отошел от двери и сел на стул, который выглядел так, будто встретил Симуса в плохой день. Он знал, что это будет еще один в длинной череде подобных разговоров. Профессор МакГонагалл уже дважды ловила его в этом семестре, Дамблдор — один раз, Хагрид — каждую вторую неделю во время чаепития, и даже Флитвик очень осторожно расспрашивал его о том, как Гарри «держится». Он знал, что ведет себя по-другому, но как он мог не быть таким, когда ему показали, к каким ужасным последствиям приводит его гнев и привычка лезть на рожон. — Как поживаешь, Гарри? — тихо сказал Дамблдор с беспокойством в голосе. — Я в порядке, профессор. Я знаю, что мне никто не верит, но я в порядке, — ответил Гарри, хмуро глядя на маленькую дырочку, образовавшуюся в штанине его огромных джинсов. — Дело не в том, что мы тебе не верим, Гарри, просто ты сам не свой, и некоторые из профессоров высказали свои опасения. Я знаю, что это должно быть трудно после всего, что случилось в прошлом году, но, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я буду счастлив выслушать, — закончил директор с мягкой улыбкой. Гарри неловко заерзал на стуле: — Спасибо, профессор, — он на мгновение заколебался, прежде чем торопливо продолжить. — Я просто не хочу совершать ошибки, которые причинят людям боль. — Мальчик мой, я боюсь, что ты обнаружишь, особенно в такие времена, всегда есть вероятность того, что сделанный нами выбор причинит кому-то боль. Это опыт, который ты извлек из своих ошибок, но, пожалуйста, не позволяй сомнениям управлять тобой, — сказал Дамблдор на его лице внезапно отразились годы, прожитые им. Гарри еще немного посидел, молча признавая, что профессор в чем-то прав. Он не мог никак отделаться от странного ощущения, что его мозг окутан туманом. Время от времени он прояснялся в течение дня, в основном, когда он был с Роном и Гермионой, но возвращался, когда юноша был один, или, когда он чувствовал, что злится. Не то чтобы он был особенно печален, просто странно отстранен, как будто не был полностью занят своим делом. Гарри делал то, что от него ожидали, потому что знал, что все смотрят на него и ждут, когда он разорвется на части, как он сделал сразу после смерти Сириуса, и юноша поклялся себе, что будет лучше контролировать свои эмоции. Он покажет им, что уже не тот безответственный ребенок, каким был раньше. Он должен был это сделать. — Ну что ж, мой мальчик, я рад видеть, что ты и Северус начинаете ладить, — неожиданно вмешался директор. — Я все еще думаю, что вам двоим было бы, о чем поговорить, если бы вы попытались. Осмелюсь предположить, что вы даже можете быть друзьями, — закончил он, указывая Гарри на дверь. Юноша без колебаний принял приглашение и быстро направился к выходу, содрогаясь от слов директора. Это будет холодный день в аду, если он сможет сказать что-нибудь дружелюбное этому грязному ублюдку.***
Дамблдор еще немного постоял в пыльной комнате, размышляя. Если бы только его мальчики перестали хоть ненадолго ссориться, они могли бы понять, что у них гораздо больше общего, чем они когда-либо предполагали. Он искренне надеялся, что с Гарри все будет в порядке. Он понимал, что возлагает на молодого человека слишком большие надежды, но разве у него был выбор? У мальчика так мало людей, которые бы любили его, и он любил бы их в ответ. Потеря одного из них была ужасна, и Альбус знал, что Гарри винит себя, он просто надеялся, что ради всех мальчик вскоре сможет смириться с этим. Эта мысль отрезвила его, когда он вышел из класса и направился к подземельям. Он не хотел признаваться Гарри, но то, что Северус не связался с ним, беспокоило его. Протокол, который они установили в течение первого года жизни Гарри, требовал, чтобы Северус связался с ним первым, в месте и времени по своему выбору, поскольку он, скорее всего, знал, какие заклинания могут быть на нем. Дамблдор ждал, когда лань Северуса разбудит его, но та так и не появилась. Когда вскоре после рассвета в его покоях зазвонил ранее не использовавшийся будильник, он понял, что ничего хорошего из этой встречи не вышло. Дамблдор подошел к стене, которая скрывала комнаты мастера зелий, и печально посмотрел на спину статуи Ареса, все еще повернутую лицом к стене с тревожным пятном засохшей крови на ней. Директор поднял руку и положил ее на холодные камни. Камни, казалось, задрожали на мгновение, прежде чем растаяли, унося с собой довольно внушительный набор защитных чар. — Северус? Северус, ты пропустил завтрак и нашу встречу. Я действительно настаиваю, на том чтобы мы поговорили. Я получал жалобы от других глав факультетов на твою точку зрения, — сказал Альбус, стараясь придать своему голосу нужную нотку раздражения на случай, если кто-то или что-то подслушивает их. Дамблдор нахмурился, когда ответа не последовало. В гостиной, похоже, все было в порядке. Потертый диван и два удобных кресла цвета шалфея стояли лицом к холодному камину. Книжные полки занимали все стены, забитые до отказа всем, что привлекло внимание Северуса. Мягкий темно-синий узорчатый ковер, местами истертый, покрывал пол за диваном и тянулся под письменным столом. На письменном столе и журнальном столике красовалась стопка чего-то похожего на эссе. Дамблдор тихо постучал в дверь спальни Северуса, не желая беспокоить его, но достаточно, чтобы рискнуть вызвать его гнев. Когда ответа не последовало, он осторожно открыл ее и просунул голову внутрь. Кровать была пуста и не выглядела так, если бы кто-то на ней спал. Дверь в смежную ванную комнату была открыта, показывая, что она тоже пуста. Альбус откинул голову назад, теперь уже серьезно нахмурившись. Он быстро зашагал к личной лаборатории Снейпа, думая быстро проверить ее, прежде чем послать своего патронуса выследить своенравного человека. Немногие знали, что патронусу можно поручить такие вещи, но он нашел их чрезвычайно полезными во время Первой войны, к сожалению, вероятно, найдет их таковыми и для этой. Директор ахнул, когда открыл дверь лаборатории и увидел, что Северус лежит на полу перед рабочим столом. Взмахнув палочкой, его серебристый Феникс вырвался вперед. — Сообщение для Поппи. Немедленно приходите в подземелья. Профессор Снейп находится в своей комнате, и он ранен, — как только директор закончил говорить, Феникс взмыл вверх сквозь потолок. Альбус осторожно перевернул мужчину, проверяя, нет ли видимых ран. На его левой руке и запястье была засохшая кровь, а также браслет, которого, как знал Альбус, у Северуса вчера не было. Задумчивое выражение появилось на его лице, когда он понял, что этот предмет, скорее всего, был причиной их нынешних проблем и травмы Северуса. Поппи появилась через мгновение, имея тот же уровень допуска, что и директор для входа в любую комнату. Не стоит запираться от местной целительницы просто на случай, если она понадобится. Она быстро опустилась на колени рядом с Северусом, взмахнув палочкой, чтобы вызвать диагностические чары. — Обезвоженный и истощенный, с небольшой потерей крови, но похоже, что он принял кровезаменитель, — ее лицо нахмурилось. — У него слишком низкая температура, Альбус, — обеспокоенно сказала Поппи. Ее внезапный вздох остановил Альбуса от произнесения согревающего заклинания. — Директор, уровень магии в его ядре опасно низкий. Я не знаю, что он мог сделать, чтобы привести себя в такое состояние, но ему понадобятся дни, если не недели, чтобы прийти в себя, — отрезала Поппи, быстро наложив заклинание левитации и переместив Северуса в его спальню, Альбус последовал за ней. — Бинки, — позвала Поппи, ловко взмахнув палочкой, снимая с Северуса одежду и вытирая с него кровь, прежде чем пара его мягких пижамных штанов выбралась из шкафа и упала на него. Появилась домовая эльфийка, одетая в чистое Хогвартское чайное полотенце с маленькой дополнительной зеленой лентой, показывающей, что она служит в больничном крыле. — Да, госпожа Поппи? — сказала она. Поппи быстро перечислила ряд необходимых ей зелий, эльфийка кивнула, прежде чем исчезнуть с треском. Через мгновение она появилась снова, с нагруженными стеклянными бутылками. — Спасибо, Бинки, на этом пока все, хотя, мне бы хотелось, чтобы ты установила стандартное медицинское наблюдение за профессором Снейпом. Назначь того, кого сочтешь лучшим, — сказала Поппи, собирая зелья и направляясь к Северусу. Бинки кивнула в знак согласия и снова исчезла, когда Поппи начала вводить зелья в желудок мужчины. Закончив, она натянула одеяло ему до подбородка и подоткнула его, на мгновение возясь с краем мягкого белого одеяла. — С ним все будет в порядке, Поппи? — тихо спросил Альбус. — Да, конечно, директор, — рассеянно ответила она. — Ему просто нужно отдохнуть и поесть больше, чем он ест обычно. Хотя мы оба знаем, что вряд ли он потрудится сделать это, — печально добавила она. Альбус некоторое время молча смотрел на Северуса. Он выглядел намного моложе, укрытый белым одеялом, его обычное мрачное присутствие как-то уменьшилось. Внезапно Альбус вспомнил, что Северус вовсе не тот старик, каким его считали глаза и жизненный опыт директора. Ему было всего 37 лет, на его лице еще не было морщин, и он был едва ли в том возрасте, чтобы его воспринимали всерьез в волшебном мире. Сам Альбус был бойким 141-летним волшебником, едва ли древним, в то время как большинство с нетерпением ждали своего 200-летия. — Пожалуйста, дайте мне знать, если что-то изменится, Поппи, — тихо сказал Альбус, выходя из комнаты. — Мне нужно будет организовать замену для его сегодняшних занятий. Поппи быстро кивнула и встала, чтобы последовать за ним. — Конечно, директор. Если это возможно, пожалуйста, постарайтесь продержать его в комнате хотя бы один день, — сказала женщина, недовольно поджав губы. — Возможно, вам повезет больше, чем мне, — добавила она, проходя через кирпичную арку, которая отмечала дверь покоев Северуса. Дамблдор не ответил, но искоса взглянул на нее, прежде чем зашагать по коридору к лестнице, оставив Поппи с любопытством разглядывать статую, повернутую не в ту сторону.***
Гарри вошел в класс защиты, настороженно глядя на пустую парту впереди и надеясь, что Дамблдор не сказал Снейпу, что юноша видел его спотыкающегося этим утром. Вряд ли ему нужны были еще причины, чтобы мастер зелий возненавидел его еще больше. У него было чувство, что признание в том, что он видит его в ослабленном состоянии, не вызовет у него никакой симпатии. Гарри поставил сумку на свой стол в дальнем конце кабинета, Рон — справа, а место Гермионы — слева было пустым. Как раз в тот момент, когда Гарри поднял голову, чтобы посмотреть, куда она ушла, дверь открылась. Вместо того чтобы размахивать черными мантиями и резко стучать ботинками по каменному полу, послышались мягкие шаги главы факультета Гриффиндор. Глаза Гарри встретились с глазами Рона, рыжий наклонился, чтобы прошептать: — Это из-за сегодняшнего утра? — с любопытством спросил он. — Да, наверное, — ответил Гарри, но был отрезан от дальнейших размышлений, когда МакГонагалл призвала класс к порядку. — Все, пожалуйста, займите свои места. Это означает, что вы, мистер Финниган, и этот продукт Уизли в ваших руках, должны быть в моем офисе к концу дня. Симус вздрогнул и плюхнулся на сиденье рядом с Дином, запихивая что-то в свою сумку. — А теперь, как вы все видите, сегодня я буду замещать профессора Снейпа. Он занимается одним важным делом для директора, но я уверяю вас, что он получит полный отчет от меня, — предупредила МакГонагалл. Она бросила острый взгляд на Гарри как раз в тот момент, когда он открыл рот, чтобы спросить, что могло отвлечь Снейпа, поскольку он знал, что тот ранен и должен быть в больничном крыле. Он захлопнул рот, когда ему пришло в голову, что, возможно, МакГонагалл говорит не совсем правду, и достал свою книгу. Урок продвигался с минимальной суетой и был, безусловно, самым легким уроком защиты, который он посещал в этом году. МакГонагалл не оскорбляла его, не проклинала и не снимала очки за то, что он «выглядел неуважительно». На самом деле все было довольно мило. Гарри провел остаток дня в библиотеке с небольшим перерывом на проверку заклинаний и ланч, сумев написать большую часть своего эссе по трансфигурации, о свойствах превращения, одушевленного в неодушевленное. В тот вечер, вернувшись в гостиную, он чувствовал себя уже вполне удовлетворенным. По пути Гарри чуть не столкнулся с одной из девушек с четвертого курса, которая хихикала над его голой грудью этим утром. Он слегка покраснел, когда она улыбнулась ему. — Привет, Гарри, — хихикнула она. — Не хочешь угоститься шоколадом? — спросила девушка с застенчивым выражением лица. Она была довольно хорошенькая, с длинными темными волосами и глубокими голубыми глазами. Гарри не помнил ее имени, но подумал, что оно начинается на букву «Р». — Эм, нет, спасибо, я довольно плотно поужинал, — сказал он извиняющимся тоном, обходя ее. Юноша успел заметить разочарованное выражение ее лица, прежде чем она улыбнулась ему. — Конечно, Гарри, может быть, позже, — сказала девушка и отвернулась, зажав под мышкой коробку шоколадных конфет. Он покачал головой и подошел к камину, где устроилась Гермиона, бумаги и книги были разбросаны вокруг нее. — Привет, Гарри, — рассеянно поздоровалась Гермиона. — Что Ромильда хотела от тебя? — Ромильда? — растерянно спросил Гарри. — Да, Гарри, девушка с которой ты только что разговаривал, — медленно произнесла Гермиона, вопросительно приподняв бровь. — А, так вот как ее зовут? Я совсем забыл. Она просто предложила мне шоколад, — сказал он отмахиваясь. Гермиона слегка нахмурилась, но, похоже, смирилась. — Ты уже начал свое эссе по трансфигурации? — спросила она вместо этого. — Да, я уже закончил его. Мне все еще нужно повторить домашнее задание по защите. Ты же знаешь, что Снейп спросит у меня все, что сможет, — грустно вздохнул Гарри. Ему понравилось выражение удивления, промелькнувшее на лице Гермионы, прежде чем она протянула руку, чтобы проверить его работу. Не говоря ни слова, он отдал свое эссе и порылся в сумке в поисках домашнего задания по защите, а через минуту торжествующе вынырнул со слегка смятым свитком. — Как ты думаешь, что профессор Снейп делает для профессора Дамблдора? — спросила Гермиона, щурясь на его ужасный почерк. — Ох, Гермиона, я забыл тебе сказать! — быстро проговорил Гарри, прежде чем рассказать ей о том, что он видел сегодня утром. — А потом Дамблдор сказал, что с ним все в порядке и он собирается спуститься в подземелья, чтобы увидеть его. — юноша сделал паузу, ожидая, что Гермиона скажет ему, что он должен был предложить помощь Снейпу, по крайней мере, позвать директора. — Я думаю, ты поступил правильно. Ты же знаешь, какой профессор Снейп. Он, вероятно, не захотел бы твоей помощи, это могло бы ухудшить отношения между вами двумя. Ты же знаешь, как все было плохо с прошлого года. — Гарри содрогнулся при мысли о ярости этого человека из-за инцидента с воспоминаниями. — Я уверена, что все в порядке, — твердо сказала Гермиона, нежно похлопав Гарри по колену. — Почему бы нам не обсудить твою домашнюю работу по защите? Твое эссе по трансфигурации выглядит хорошо, за исключением того, что у тебя, есть проблемы с пониманием принципа типа личности Бертреда. — У чайных чашек есть свой тип личности? — растерянно спросил Гарри. Гермиона только вздохнула и принялась за чтение главы. К тому времени, когда они решили расстаться, они оба были с затуманенными глазами. Общая комната была пуста, кроме нескольких семикурсников, изучающих ТРИТОН и выглядящих затравленными. Гарри доковылял до своей кровати, на этот раз заснув почти сразу, его последняя мысль была о том, что он может снова насладиться защитой, если Снейп задержится подольше.***
Снейп проснулся в своей постели. Пахло лавандой и розмарином, которые он хранил в своей простыни, еще глубже зарываясь в одеяло. Мужчина нахмурился, пытаясь вспомнить, как ложился в постель, тут в его комнате раздался треск прибывающего домового эльфа. Он резко выпрямился и тут же пожалел об этом, когда на него накатила волна тошноты. — О, мастер Снейп, вам еще рано вставать, — твердо произнес тоненький голосок. — Госпожа Поппи сказала, что вы должны оставаться в постели до завтра. Снейп судорожно сглотнул, пытаясь удержать то немногое, что могло быть у него в желудке. — Когда я оказался в постели? — спросил он низким, хриплым ото сна голосом. — Сразу после завтрака, мастер Снейп. Директор Дамблдор нашел вас на полу, — сказал эльф, излучая неодобрение своим маленьким телом, когда мужчина поставил поднос с бульоном и кусочком мягкого хлеба. — Госпожа Поппи сказала, что вам нужно что-нибудь поесть. Слишком худой, говорит она, вы не заботитесь о себе, — эльфийка выглядела явно возмущенной. Бинки, смутно припомнил Северус, увидев зеленую ленту, которая отмечала ее как одного из эльфов Поппи. Похоже он вспомнил похожий разговор с этим конкретным эльфом в последний раз, когда он находился в больничном крыле. Если все будет в порядке, Поппи скоро появится, а Бинки будет стоять, глядя на него, пока он не съест достаточно, чтобы удовлетворить ее. Он знал, что лучше не пытаться игнорировать ее. В последний раз, когда он проигнорировал одного из эльфов больничного крыла, он оказался в самой потрепанной больничной пижаме, которую когда-либо видел. Северус покорно взял поднос и отправил в рот несколько ложек бульона. Бинки издала тихий удовлетворенный звук и трансгрессировала. Он съел еще несколько кусочков, удивляясь тому, как сильно проголодался. В последнее время у него редко появлялся аппетит. Его размышления были прерваны звуком открывающейся наружной двери, за которой быстро последовала дверь спальни, распахнувшаяся, чтобы показать Поппи, а за ней Дамблдора. Снейп поставил поднос в сторону и натянул одеяло, скрывая свою худую, покрытую шрамами грудь. — Ну, как вы себя чувствуете, Северус? — спросила Поппи, уже накладывая свои диагностические чары. — Как и следовало ожидать, хотя голова все еще кружится, — ответил он. — Я так и думала, вы почти полностью истощили свое ядро. Что именно вы делали, что отняло у вас столько сил? — подозрительно спросила Поппи. Она очень хорошо знала, насколько Северус силен, и все, что заставляло его использовать так много магии, не могло быть полезно для Ордена. — Ничего. За последний день я не использовал ничего, кроме нескольких простых заклинаний, — ответил Снейп с обеспокоенным выражением на суровом лице. — Ну, это не обещает ничего хорошего, мой мальчик, — впервые заговорил Альбус, многозначительно глядя на браслет. Поппи еще с минуту суетилась, напоминая, чтобы он закончил есть и позвал ее, если он снова почувствует слабость, переводя взгляд с Северуса на директора. — Вы должны оставаться в постели по крайней мере до завтрашнего полудня, Северус. Я бы хотела продержать вас два дня, но знаю, что вы не согласитесь. Если я увижу, что вы встали с постели раньше этого времени для чего-то другого, кроме похода в туалет, я свяжу вас, — она выглядела настолько серьезной, что Снейп просто кивнул и сел обратно на трон из подушек, который она собрала позади него. Поппи в последний раз кивнула ему и Альбусу, прежде чем уйти. — Итак, мой мальчик, расскажи мне, как ты оказался в том состоянии, в котором я тебя нашел? Что-нибудь связанное с разбитыми пузырьками в лаборатории? — спросил Дамблдор, давая ему удобный выход. — Да, должно быть, директор, я работал сегодня рано утром и случайно опрокинул экспериментальное снотворное. Я надеялся сделать такое, которое можно было бы безопасно вдохнуть, но оказалось, что он сильнее, чем я предполагал. — быстро соврал Северус. Пока они разговаривали, Дамблдор встал, оказавшись прямо перед Северусом. — Хорошо, тогда позволь мне послать короткую записку Минерве, чтобы она знала, что завтра у нее снова будут твои занятия, — закончив говорить директор посмотрел в глаза Северусу и бросил молчаливый легилименс. Снейп опустил щиты, вызвав на передний план воспоминания о прошлой ночи, а также о том, что произошло до того, как он потерял сознание в лаборатории. Дамблдор дважды прокрутил его воспоминания, прежде чем отступить. — Ну вот, мой мальчик, обо всем позаботились. Тебе не нужно беспокоиться о своих завтрашних занятиях, — легкая дрожь в голосе директора, единственное, что выдавало его фарс. Он молча протянул руку, повторяя движения Волан-де-морта прошлой ночью. Снейп вложил свою руку в руку Альбуса и стал ждать, что произойдет. Директор долго сидел и смотрел на него, прежде чем отпустить. Светящиеся золотые слова внезапно появились перед Снейпом, который вздрогнул, прежде чем понял, что Альбус пишет в воздухе. — Я не смог найти никаких следов визуального компонента заклинания, но там определенно есть звуковая часть. Главная цель, похоже, состоит в том, чтобы истощить ваше магическое ядро. Я боюсь, что Волан-де-морт может добавить твою силу к своей. Есть что-то еще скрытое, но я подозреваю, что это просто руны, которые позволяют ему установить связь с твоей темной меткой, которую он скрыл, — надпись повисла на мгновение, прежде чем вспыхнуть и осыпаться искрами. Серебристый почерк Северуса осветил полутемную комнату: — У вас есть какие-нибудь идеи, как его снять? — спросил Снейп, его лицо исказилось от страха. Он подумал, что, если бы ему предложили быструю смерть или потерю магии. Северус не захотел бы потерять свою магию, тем более отдавая ее Волан-де-морту. — Пока нет, хотя у меня есть несколько вещей, которые я хотел бы узнать. А пока постарайся прийти в себя и убедиться, что ты точно играешь свою роль, — предупредил Альбус. — Извини, мой мальчик, я, должно быть, задремал на минутку, — весело сказал директор. — Мне лучше уйти, пока Поппи не вернулась и не обвинила меня в том, что я не даю спать ее пациенту. Директор встал и направился к двери, легко кивнув мужчине на прощание. Северус фыркнул и позволил себе откинуться на подушки. Он был чрезвычайно благодарен, что, по крайней мере, не было визуальной части заклинания, но мысль о том, что он может проснуться сквибом или не проснуться вообще, в зависимости от фантазии Темного Лорда, была ужасающей. Быть уверенным, что он сыграет свою роль, независимо от того, один он или нет, будет трудно. Внезапно ему пришла в голову мысль, и он сел, взяв перо и пергамент. Его голова закружилась, когда предметы взлетели ему на колени, напоминая, что уровень его магии все еще опасно низок. Он быстро набросал объяснение для своего личного домашнего эльфа о том, как его поведение должно измениться, чтобы Типпи знала, что он не сердится на нее. Она уже много лет знала о его статусе шпиона и защищала его. Она поймет, что это необходимо. — Типпи, — позвал он. Эльфийка появилась с тихим треском. Прежде чем она успела что-то сказать, он поднял руку и указал на браслет. Ее огромные глаза сузились, а затем почти комично расширились. — Приготовь для меня ванну, если ты снова забудешь добавить мои целебные зелья, так просто ты не отделаешься, — прорычал он. Типпи пристально посмотрела на него и быстро поклонилась. — Конечно, мастер, Типпи никогда больше не забудет, — сказала она, подыгрывая ему, хотя еще ничего не поняла. Типпи не называла его мастером уже много лет, и она никогда не забывала добавлять лечебные зелья в его ванну, даже когда он настаивал, что в этом нет необходимости. Она открыла записку и просмотрела, ее маленькое лицо расслабилось. Типпи взглянула на Северуса с грустью, написанной на ее лице, и слегка кивнула, показывая, что все поняла. Она подошла, чтобы наполнить для него ванну доставая самое мягкое, самое изношенное постельное белье, что делала только тогда, когда искренне беспокоилась о нем. Она ненавидела эти оборванные вещи и настаивала, что они заставляют ее выглядеть так, как будто она пренебрегает своим волшебником, но она все равно сохранила их. Типпи подошла и протянула ему маленькую руку, чтобы помочь добраться до ванны. Северус осторожно обхватил ее тонкие пальцы. Наполнившись внезапным теплом и силой, когда эльфийка направила струйку своей магии, помогая ему успокоиться. Они прошли в ванную, где он с благодарностью посмотрел на нее, прежде чем она выскользнула за дверь. Снейп дважды вымылся, прежде чем откинуться на край ванны. Вода была самоочищающейся и поддерживала именно ту температуры, которую он предпочитал, которая казалась на несколько градусов ниже лавы. В детстве ему никогда не разрешали принимать теплый душ, и он избегал его. Только когда он попал в Хогвартс, он узнал о магии горячей воды. Несмотря на то, что его ученики могли бы сказать, что он проводил смущающе много времени, купаясь каждый день, это была одна из его немногих поблажек. Снейп расслабился еще больше в воде, слабый запах трав витал вокруг него, его мысли лениво блуждали. Типпи нашла его там час спустя, крепко спящего и явно сморщенным. Она щелкнула пальцами, поднимая и вытирая его одним движением. Аккуратным взмахом руки он был одет в свои поношенные спортивные штаны, которые вначале были черными, но теперь были более выцветшими серыми, и бледно-голубую футболку, которая была такой тонкой и мягкой, что облегала его грудь и спину, показывая темные линии шрамов. Типпи уложила мужчину обратно в постель, проводя маленькими пальцами по его волосам, когда он пошевелился. Успокоившись, он зарылся поглубже в одеяло, бормоча что-то себе под нос. Бросив последний грустный взгляд, эльфийка трансгрессировала, но не раньше, чем наложила на его кровать предупреждающие чары, который оповестят ее, когда он встанет. Она позаботится о своем волшебнике, особенно когда он откажется делать это сам.***
Остаток недели и выходные быстро пролетели для Гарри, вихрь тренировок по квиддичу, занятий и попыток избежать одновременного присутствия Рона и Гермионы. Он обнаружил, что проводит много времени в библиотеке, читая книгу Принца и желая, чтобы этот человек был там. Может быть, он сумеет разобраться в том, что Дамблдор показал ему о Томе Риддле. Он наслаждался долгожданной передышкой, чтобы не избегать двух своих лучших друзей, которые, казалось, постоянно говорили о Лаванде Браун по совершенно разным причинам. Вдобавок ко всему, Ромильда Вейн, казалось, следовала за ним. Она то и дело появлялась в самых неожиданных местах, словно поджидала его. Даже Рон, который сначала думал, что это забавно, немного нервничал, не говоря уже о том, что Джинни казалась странно расстроенной из-за этого, что расстраивало Дина, хотя они были в ссоре. Гарри пришел к выводу, что никогда никого не поймет, и сдался, в кои-то веки. Набравшись гриффиндорского мужества, он решил скрыться. Снейп снова появился за завтраком на следующий день после того, как Гарри увидел его раненым, выглядя еще более раздраженным, чем обычно, и получал острые взгляды от мадам Помфри. Гарри медлил с завтраком, откладывая урок защиты как можно дольше. Гермиона сидела, глубоко погрузившись в книгу и решительно игнорируя Рона и Лаванду, занятых поцелуями. Гарри подскочил, уронив вилку на пол, когда она внезапно захлопнула книгу, создав небольшую зону тишины на их участке стола. Все уставились на нее, задаваясь вопросом, потеряет ли Гермиона самоконтроль и забьет Рона до смерти книгой. Гарри точно знал, что существует ставка на то, сколько времени пройдет прежде, чем она прибегнет к насилию. Она приобрела некоторую репутацию после того, как ударила Малфоя на третьем курсе. Гермиона встала, упорно игнорируя остальных за столом и посмотрела на Гарри. — Пошли, мы опоздаем на защиту, — решительно сказала она. Гарри застонал, но наклонился, поднял свою сумку и последовал за ней из Большого зала. Он уже жалел, что съел последнюю сосиску, когда они вошли в класс и заняли свои места. Если Снейп ударит его проклятием, скорее всего, юношу стошнит, он был уверен, что это приведет к насмешкам до конца семестра, если не до конца года. Гарри как раз повернулся к Гермионе, чтобы попросить ее сжалиться над ним и стереть память всего класса, если его вырвет, когда внезапно в кабинет ворвался Снейп, хлопнув за собой дверью. Она закрылась со зловещим щелчком. Те, кто сидел в первом ряду, в основном слизеринцы, которым нечего было бояться, выглядели озадаченными, в то время как гриффиндорцы выражали глубокую озабоченность. — Новая политика вступает в силу немедленно. Я не потерплю опозданий. Любой, кто выйдет из класса после того, как я закрою дверь, должен будет внимательно прочитать все книги, — сказал Снейп со злобной улыбкой. — Или, возможно, мисс Грейнджер поделится с ними своими, несомненно, подробными записями в обмен на несколько минут одобрения, которого она так жаждет. Гермиона резко втянула воздух, но остановилась, когда Гарри нежно положил руку ей на плечо. Глаза Снейпа сузились, он открыл рот, без сомнения собираясь выплюнуть еще больше яда, когда в дверь быстро постучали. Ужасное выражение радости появилось на лице мастера зелий, когда он небрежно махнул палочкой в направлении двери. Почти сразу же раздался треск, за которым последовал резкий визг и серия проклятий. Гарри огляделся, но не увидел никаких высоких рыжеволосых людей, прячущихся в комнате. Снейп уставился на дверь, словно желая убедиться, что несчастные ученики не будет настаивать. Он выглядел почти разочарованным отсутствием возможности продолжить колдовать над своими учениками, когда вернулся в класс. — Профессор МакГонагалл передала мне записи с урока в понедельник, и, честно говоря, я не знаю, как передать всем вам, насколько я разочарован. Вы не можете без слов выполнять даже простые заклинания, — сказал он с усмешкой. — Как же вы выиграете дуэль, если будете объявлять о каждом проклятии своему противнику? — прогремел он. — Вы все были проинструктированы практиковаться на прошлой неделе, но я вижу, что вы снова решили проигнорировать меня, — сказал Снейп сердитым тоном, который Гарри был хорошо знаком. Он знал, что последует дальше, поэтому нисколько не удивился, когда Снейп рявкнул: — Поттер, в переднюю часть класса. Гарри медленно поднялся со своего места, с отчаянием думая, что у него не было возможности озвучить Гермионе свою просьбу о чарах памяти. Он тяжело вздохнул, когда занял место напротив Снейпа, его палочка была свободно зажата в кулаке. Снейп ухмыльнулся ему: — Думаешь, что слишком хорош для практики Поттер? Что ты уже освоил все, чему я могу тебя научить? — прорычал он. Гарри почувствовал, как поднимается старый гнев, прежде чем его поглотила странная покорность, которая, казалось, была его новой реакцией по умолчанию на Снейпа. Вместо ответа он просто поднял палочку, встав в традиционную дуэльную стойку. Снейп бросил на него злобный взгляд и принял ту же позу. Без предупреждения заклинание вырвалось из палочки Снейпа, когда он метнул его в Гарри. Юноша попытался вовремя выставить щит, но в итоге ему пришлось увернуться, чтобы избежать заклинания. Гарри вскочил как раз вовремя, чтобы получить проклятие прямо в лицо, что-то, что склеило его зубы вместе. — Посмотрим, как ты справишься, когда не сможешь говорить, — насмешливо сказал Снейп, вызвав хор вздохов по всей комнате. — Это нечестно, Профессор, мы только начали учиться безмолвно колдовать, — возразила Гермиона из глубины класса. Снейп бешено повернулся к ней, слюна слетела с его губ: — Я советую держать рот на замке, Грейнджер. Вряд ли мне нужны наставления от кого-то вашего происхождения, — сказал он злобно. Это было настолько близко к тому, чтобы профессор мог назвать студента грязнокровкой, можно сказать по потрясенному выражению лица Гермионы, она тоже это знала. В комнате воцарилась тишина. Гарри попытался открыть рот, чтобы сказать Снейпу, чтобы он оставил ее в покое, чтобы придирался к нему, если ему нужно будет кого-то оскорбить сегодня, но не смог разжать зубы. Он пересек комнату и впервые за много месяцев почувствовал знакомый жар гнева в груди. Гарри протянул руку и схватил Снейпа за левое запястье, намереваясь трясти мужчину, пока тот не освободит юношу от чар, чтобы Гарри мог сказать ему, какой он придурок. Снейп дернулся назад так сильно, что споткнулся, ударившись о первый ряд парт заставив Малфоя взвизгнуть, когда его стул ударился об Дина и они оба рухнули. Гарри попытался прийти в себя, но каким-то образом запутавшись в длинных одеждах Снейпа, они оба тяжело упали, Гарри изо всех сил пытался сбросить руку профессора и убраться с дороги. Чары, стиснувшие его зубы, внезапно спали, когда юноша попытался освободиться от длинных конечностей своего учителя. Он приподнялся, на мгновение ему показалось, что Снейп удерживает его, обхватив рукой за правое запястье. То, что Гарри увидел, заставило смятение смениться гневом. На его запястье появился простой серебряный браслет, идентичный тому, что был на левом запястье Снейпа, они, казалось, были склеены вместе. Гарри встретился взглядом со Снейпом, открыв рот, чтобы спросить, во что тот играет, но замер, увидев выражение лица Снейпа. В ониксовых глазах застыл абсолютный ужас. — Поттер, директор. Найдите его, — сказал он за несколько секунд до того, как рухнул с криком. Шрам Гарри наполнила резкая боль, едва расслышав чей-то яростный крик. Юноша согнулся пополам, схватившись за лоб, пытаясь справиться с болью, слезы текли из его глаз. Гарри поднял палочку безмолвно призывая своего серебряного оленя. — Дамблдор, срочно, класс защиты, — выдавил он. Олень отпрыгнул в сторону и исчез за запертой дверью. Внезапно на него легли чьи-то руки, поддерживая его. Мягкие волосы Гермионы коснулись его щеки, он попытался дышать сквозь пронзительную боль. Гарри заставил себя открыть глаза и посмотреть на Снейпа. Мужчина крепко стиснул зубы, пытаясь предотвратить какие-либо звуки. Кровь из того места, где он прикусил губу, стекала по подбородку, красная пена застыла между его сжатыми зубами. Гарри изучал их сцепленные запястья, голова кружилась, но он не видел ничего, что связывало бы их вместе. Это было больше похоже на то, что они были намагничены, не давая им возможности отстраниться. Рука Снейпа преданно следовала за его рукой, когда он двигался. Дверь в класс внезапно распахнулась, с силой ударившись о стену замка. Дамблдор быстро подошел к ним, Гермиона подвинулась, освобождая место. — Мисс Грейнджер, если вы соблаговолите, чтобы ваши сокурсники покинули комнату, а затем отправитесь за мадам Помфри, мы будем вам очень признательны, — спокойно сказал Дамблдор, все время проводя палочкой по их соединенным запястьям. Гермиона быстро кивнула и повернулась, чтобы вывести всех из класса. Когда последний человек вышел, оскорбленная дверь с треском захлопнулась. — Профессор, что с ним такое? — тихо спросил Гарри. — Волан-де-морт истощает его магию, Гарри. Боюсь, если я не смогу остановить его, он умрет, — коротко ответил Дамблдор. Гарри задохнулся, когда его горло сжалось, сомнения в истинной преданности Снейпа пытались вырваться все сразу, он должен был остановить себя от вопроса, будет ли это такой ужасной вещью. Он был в ужасе от своего краткого размышления о том, чтобы просто позволить человеку умереть, чувство вины заставило его быстро спросить: — Что я могу сделать, профессор? Дамблдор окинул его задумчивым взглядом, затем посмотрел на их соединенные браслеты. — Есть вероятность, что ты сможешь направить магию через браслет, поскольку часть его предназначения, по-видимому, заключается в передаче магии. У тебя больше сил, Гарри, гораздо больше, чем у Северуса. Если ты сможешь вложить в него свою магию, всего лишь маленькую струйку, это даст мне время, чтобы заблокировать связь, но не слишком много, — предупредил Дамблдор. — Все, что достанется Северусу, скорее всего достанется Волан-де-морту. Гарри проглотил комок в горле и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Он собрал воедино свою магию, которая бежала по его венам, как если бы он собирался колдовать, но вместо этого направил ее вниз по правой руке, гораздо более обдуманно, чем обычно. Внезапно он наткнулся на стену, как будто его кожа была барьером, крепко удерживающим его магию. Чем сильнее он давил, тем тяжелее становилось. Гарри был так увлечен попытками обойти это ограничение, что почти не чувствовал боли в шраме, но он был возвращен назад, когда его правую руку внезапно убрали. Он резко открыл глаза и увидел, как Снейп судорожно хватается за что-то, а его голова бьется об пол. Не раздумывая, Гарри просунул левую руку под плечи мужчины и рывком притянул его к себе на колени, прижав бьющееся тело к своей груди. Его связанная правая рука обвилась вокруг груди Снейпа, поддерживая контакт с отмеченной левой рукой мужчины. Припадок, казалось, только усиливался, когда Гарри цеплялся за него, а Снейп издавал ужасные болезненные звуки. Гарри в отчаянии посмотрел на Дамблдора, но тот не обращал на него внимания, его лицо было сосредоточенным, а палочка плавно двигалась над ними. Гарри обнаружил, что его правая рука повернулась, чтобы схватить руку Снейпа, закрывая нижнюю часть темной метки негнущимися пальцами. Его левая рука резко поднялась, приземлившись на грудь Снейпа, над его сердцем, биение было беспорядочным и слабым. Гарри закрыл глаза, крепко сжал Снейпа и толкнул барьер, отчаянно пытаясь направить магию в человека, прежде чем его тело отключится. Его разум метался в поисках чего-нибудь, какой-нибудь маленькой щели в защите, которая запирала его магию под кожей. Сильно надавив, он почувствовал отдачу, как будто барьер был тоньше в одном месте, почти эластичный. Он сузил фокус и надавил на него, чувствуя, как он тянется все дальше и дальше, пока с почти слышимым звоном не лопнул. Гарри почувствовал, как его магия стремительно заполняет тело в его руках, когда он услышал, как Дамблдор кричит ему, чтобы он отодвинулся, но он не мог понять, как это остановить. Это было похоже на приливную волну, обрушившуюся на него. Он всегда думал о своей магии как о свете или огненном шаре в центре груди, ничего похожего на то, что он чувствовал сейчас. Ему казалось, что в центре его бушует океан, волны бьются в такт его сердцу. Последнее, что он услышал перед тем, как все погрузилось во тьму, был Снейп, глубоко вздохнувший, как утопающий, вынырнувший на поверхность.***
Гарри проснулся от боли во всем теле. Он попытался вспомнить, что произошло и как он оказался в больничном крыле. Даже не открывая глаз, он знал, что находится именно тут. Нигде больше в мире не было такого специфического запаха, смеси антисептика, трав и жгучего запаха шалфея, который он приравнивал к целебным заклинаниям. Юноша тихо застонал, пытаясь пошевелиться. Казалось, что каждый мускул его тела был поражен бладжером. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы знать, что потолок будет вращаться в изящном вихре. Мерлин, должно быть, он ударился головой. Он не мог вспомнить, что случилось, или, когда в последний раз он чувствовал себя так плохо, в ту ночь на втором курсе, когда медленно и болезненно росли кости. Юноша потянулся туда, где, как он знал, на прикроватной тумбочке должны были лежать его волшебная палочка и очки, но что-то обернулось вокруг запястья и заставило его остановиться. Глаза Гарри распахнулись от удивления, но он только зашипел и сузил их от слепящего света, проникающего через окна над кроватью. Он быстро заморгал, его глаза наполнились слезами, привыкая к отражающей белизне больничного крыла. Когда зрение Гарри достаточно прояснилось, чтобы понять, почему его рука оказалась в ловушке, он тут же пожалел об этом. К его правому запястью была прикреплена толстая серебряная манжета, соединенная с такой же на соседней руке. Длинный рукав обычной больничной рубашки был закатан, чтобы показать тонкую руку с выпуклыми мышцами, выступающими под рябью черной метки. Лицо мужчины было отвернуто от него, но было достаточно маслянистых черных волос, рассыпанных по подушке, чтобы сказать ему, кто был рядом с ним, если темная метка не была достаточным доказательством. Он не мог себе представить, к какому еще Пожирателю смерти он окажется привязанным в больничном крыле Хогвартса. Может быть, Малфой. Он остановился на мгновение, чтобы подумать, что было бы хуже. Наверное, Малфой. Юноша бы запаниковал, обнаружив, что делит постель с этим ублюдком, если бы в память не врезались воспоминания. Внезапная боль и слабость обрели ужасный смысл. Гарри чувствовал, как сила прожигает его насквозь, как будто его вены наполнились расплавленным металлом, когда он направил через себя в Снейпа больше магии, чем было нужно. Он сразу почувствовал тошноту, когда вспомнил, что сказал Дамблдор. Неужели он сумел вложить всю свою силу в Волан-де-морта? Гарри моргнул, глядя в потолок и обдумывая свое последнее затруднительное положение. Честно говоря, он даже не был удивлен. Если бы кто-то сказал ему несколько месяцев назад, что какой-то ученик будет связан со Снейпом, а его сила будет высосана Волан-де-мортом, Гарри поставил бы каждый галеон, который у него был, на то, что это был он. Ужасная мысль поразила его, и он резко закрыл глаза, чтобы лучше прочувствовать свое магической ядро. Юноша вздохнул с облегчением, когда почувствовал, как в его груди разгорается пламя, хотя это было странно. Он думал, что потратил значительное количество энергии, но либо он не передал так много, как думал, либо они спали дольше, чем он надеялся. В этот момент занавески раздвинулись, из-за них вышла мадам Помфри. — О, вы проснулись! — удивленно воскликнула она. — Я не ожидала, что кто-то из вас проснется по крайней мере еще день. Позвольте мне проверить вас, — Гарри лежал неподвижно, когда она взмахнула палочкой, линии непонятной диагностики прокрутились в воздухе перед ней. — Немного боли и головокружения, но в целом вы выглядите вполне здоровым, — сказала мадам Помфри с ноткой замешательства в голосе. — Вы голодны? — спросила она. Желудок Гарри заурчал при упоминании о еде, и на лице целительницы мелькнула улыбка. — Я попрошу эльфа принести вам что-нибудь, — ласково сказала она, протягивая ему очки, которые лежали на стороне Снейпа. Гарри на мгновение был остановлен совершенно странной мыслью, прежде чем он спросил: — Как долго я был в отключке на этот раз? Этот вопрос Гарри задавал каждый раз, когда просыпался в больничном крыле, после стольких лет это была своего рода традиция. Мадам Помфри улыбнулась ему и ответила: — На этот раз всего один день, дорогой, быстрее, чем обычно, — она повернулась и вышла из занавешенной комнаты, вероятно, чтобы попросить для него еду. Тяжело вздохнув, Гарри повернулся, чтобы осмотреть отведенную им «комнату». Похоже, их положили на самую дальнюю кровать от входа, так что с двух сторон у них были стены, а с двух других — занавешенные перегородки. Со стороны Снейпа, ближе всего к стене, стоял маленький столик. Стандартная больничная койка была расширена, чтобы им обоим было удобно. На столе стояла маленькая ваза с веселыми красными и золотыми цветами и чем-то похожим на небольшую гору шоколадных лягушек вокруг нее. Единственный стул с жесткой спинкой стоял рядом с юношей, что говорило о том, что у него, вероятно, были посетители. Наконец он взглянул на спящего рядом мужчину. Кожа у него была желтоватая, даже бледнее, чем обычно, круги под глазами казались багровыми синяками. Едва заметная полоска в том месте, где он разорвал губу, все еще была видна, не успев исчезнуть. В уголке его рта виднелась капелька крови. Его черные волосы до плеч выглядели довольно чистыми вблизи, и он довольно приятно пах лавандой и розмарином, перекрывая слабый запах целебных трав. Гарри понял, что Снейп выглядит намного моложе, когда его лицо не искажалось в гримасе. Он наклонился ближе, когда увидел, как что-то странно блеснуло на щеке Снейпа. Гарри нахмурился, когда на лице Снейпа появился тонкий, как бумага, шрам, который он не мог вспомнить раньше. Он придвинулся ближе, почти к щеке, а его кожа продолжала мягко мерцать. Гарри отпрянул назад, когда все чары, которые были на Снейпе, начали исчезать. Старые серебристо-белые шрамы мерцали в поле зрения, покрывая лицо мужчины. Большинство из них были тонкими, как бумага, и пересекались друг с другом. Самый худший был толще, рассекал тонкую черную бровь мужчины, путешествуя по правой щеке вниз до острого угла челюсти. Смущение охватило юношу, когда он попытался понять, что могло их вызвать. Несчастный случай с зельями? Или же детство с маглами? Гарри подавил позыв к рвоте, когда картина внезапно стала очевидной. Он понял, что это, должно быть, было сделано намеренно, много лет назад. Линии были слишком прямыми, слишком нарочитыми. Скорее всего, это случилось до того, как он попал в Хогвартс, иначе шрамы были бы стерты. Он знал, что если шрам остается там достаточно долго, то даже магия не может его удалить. У него был свой собственный комплект, который он всегда будет носить. Юноша замер, размышляя о том, что кто-то держал маленького ребенка и методично резал ему лицо. Гарри вспомнил то, что он видел в сознании Снейпа во время их уроков окклюменции, огромного нависшего человека и маленького черноволосого мальчика, прячущегося в ужасе. Гарри перегнулся через край кровати как раз вовремя, извергая желчь и зелья. На этот звук из-за угла выбежала мадам Помфри, взмахнув волшебной палочкой, чтобы убрать беспорядок. — Гарри, ты в порядке? Это просто тошнота? — поспешно спросила целительница. Гарри задыхался, пытаясь втянуть воздух через внезапно сжавшееся горло. Тонкая рука легла на его верхнюю часть спины, успокаивающе растирая по кругу в течение нескольких минут, в конце концов успокоив его достаточно, чтобы втянуть воздух в его борющиеся легкие. — Вы видели его лицо? О, Мерлин, вы видели это? — спросил Гарри. Последовала напряженная пауза: — Это не его вина, Гарри, — холодок пробежал по голосу мадам Помфри, нежная рука напряглась на его спине. Гарри был слишком расстроен, чтобы заметить отстраненность в обычно дружелюбном голосе, и ответил, не подумав: — Конечно, это не его чертова вина, а того монстра, с которым он вырос. Неудивительно, что он ненавидел маглов, — Гарри сделал паузу, когда ужасная мысль пришла ему в голову: — Почему Дамблдор не вытащил его? Он должен был знать, что происходит, — сказал Гарри, гнев прогнал тошноту. Юноша ненавидел думать об этом, но он знал, что Дамблдор не обязательно заберет ребенка из такой ситуации, он думал, что только ему повезло быть в этих особых обстоятельствах. Подняв сверкающие зеленые глаза на мадам Помфри, готовый почти к любому ответу, кроме того, который он получил. Прежде чем ответить, она оглянулась, словно желая убедиться, что Снейп все еще спит. — Северус научился колдовать, когда был очень молод, — тихо сказала она. — Никто не догадывался, о его способностях к магии, пока ему не исполнилось пять лет, — ее губы сжались в гневе. — К тому времени его отец уже уехал, не было никаких причин его увозить. Его мать нуждалась в нем, и она так же пострадала, — целительница остановилась, ее рука снова смягчилась на его спине, нежные круги возобновились. — Не верьте ни на секунду, что я не взяла бы этого мальчика, если бы знала, что происходит, — яростно сказала мадам Помфри. Гарри удивленно уставился на нее: — Я вовсе не имел в виду, что вы этого не сделаете, — мягко сказал он. Мадам Помфри издала тихий звук отчаяния. Убрав его непослушные волосы с лица, она помогла ему откинуться на подушки, осторожно, чтобы не дернуть Снейпа за руку. Мадам Помфри встала, чтобы уйти, но на мгновение остановилась. — Гарри, на данный момент, похоже, мы не можем снять браслеты, — сказала она извиняющимся тоном, — Я уверена, что мы скоро решим эту проблему, но тем временем, вы и Профессор Снейп проведете много времени вместе. Вы можете видеть его гораздо чаще, чем он охотно позволяет кому бы то ни было. Пожалуйста, имейте в виду, что он все еще предпочитает скрывать свои шрамы, — с этим несколько загадочным предупреждением она ушла, проскользнув за угол их перегородки. Гарри долго лежал без сна, глядя в потолок и думая о маленьком мальчике, маленьких грязных комнатах и шрамах.
