Алкоголь и Клубника

- Хаск... - Энджел уже не может терпеть. Он как кошка лезет на своего партнера, пошло трётся о его тело и кусает в шею. Сколько можно тянуть резину, почему он медлит? Хаск не торопится, он оттягивает момент. Уголки его губ слегка дрогнули в ухмылке, когда он смотрел на уже помешанного от желания Энджела. Глядя в глаза он издевательски медленно развязал галстук и принялся за пуговицы. Эти чертовы черные пуговки словно сговорились, путаясь и никак не расстёгиваясь. Даст уже не мог совладать с собой: его пухлые губы алели от желания, тело было таким горячим, словно бы у парня поднималась температура, каждая его клеточка жаждала прикосновений. Он притянул Хаска за грудки рубашки и вновь поцеловал по-французски. Прыткие пальчики с ловкостью расправляются с пуговицами и Даст наконец-то освобождает парня от плена одежды. Тело алкоголика не такое нежное как у Энджела Даста. Оно загорелое, крепкое, мускулистое, ни капли не напоминает этих разнеженых софт-мальчиков, к числу которого относится его партнер. На предплечиях есть несколько, пусть и заживших, но все еще заметных шрамов, оставленных, наверное, после очередной пьяной драки посреди игры в покер. Энджел рассмотрел каждый сантиметр этого тела с такой внимательностью, что заставил Хаска слегка зардеться. Усмехаясь, Даст медленно гладит волосатую, пушистую, как у настоящего кота грудь. - Ты красивый, - шепчет розовый демон, нежно целуя отдающие алкоголем губы. Сердце Хаска, казалось, на куски разорвется от передозировки. Давно забытые чувства туманили рассудок, и он покорно отвечал на подареные ему поцелуи. Не отрываясь от сочных губ, он провел рукой над резинкой черных кружевных трусиков (еще одна мечта идиота-педика) проникая под них, обхватывая вставшую длину. Даст простонал прямо в поцелуй, когда Хаск провел ладонью, образовывая кольцо, и от этого высокого стона по телу "аромантика" пробежали мурашки, которые ощущались будто разряды тока, сгоняющие кровь вниз. Хаск до дрожи медленно вставил пальцы под новую порцию стонов Энджела. Он начал медленно ими двигать, пока розовый демон выгибал спину и впиваясь клычками ему в шею. Даст теперь тоже дышал как наркоман. У Хаска запах резкий, как столетний виски, дурманящий, как наркотик; у него тело, на которое миллион поцелуев не жалко. Розовый скулил от потребности, двигая бедрами навстречу, и целовал шею, оставляя засосы. Хаски резко вынул пальцы и провел ими по своему влажному языку. Он нежно погладил порозовевшую щеку Даста, притягивая безвольное тело ближе к своему паху. Он держит Энджа одной рукой под подбородком, а другой зарылся в мягкие волосы. Он снова вдыхает клубничный запах и уже не контролируя свои слова произносит: - Ты такой сладкий, Ангел... Я тебя сожру! Сердце розового казалось из груди сейчас выскочит. Он с такой нежностью и при этом с дикой страстью посмотрел на парня и прошептал: - Давай, я весь твой! Сорвавшись со всех связывающих его душу цепей, Хаск жестко вставил в Энджела и начал жестко насаживать его на себя, под сладостные стоны этого розового извращенца