Приручить Вороненка

      Удивительно спокойная была неделя. И только в пятницу разразилась гроза. Вполне буквально — с самого утра небо заволокло тучами, потом поднялся резкий порывистый ветер. А к вечеру загрохотало так, что зазвенели стекла в окнах. Я сидел в своей комнате, копаясь в компе, когда в стекла ударили первые капли дождя, а вслед за ними хлопнула входная дверь.       Я напрягся. Отец вернулся раньше, чем обычно, а это не сулило ничего хорошего. Скорее всего, он пьян. И было бы просто чудом, если бы он вдруг забыл о моем существовании. Впрочем, в чудеса я не верил лет с пяти.       Внизу что-то грохнуло, будто отец опрокинул вешалку. Очень тихо я поднялся со своего места и придвинул к двери стул, подсунув его под ручку. Не то чтобы это было надежным замком, но лучше, чем совсем ничего. Когда я натягивал толстовку, по лестнице застучали шаги отца.       — Марти?       Я промолчал. Погасил свет в комнате, на ощупь разыскал свою сумку. По окнам наотмашь хлестал дождь. Не самый приятный звук, но последовавший за ним окрик был еще неприятнее:       — Марти, твою мать!       Ему что, реально больше побить некого? У Кейси Говарда из класса по истории отец-алкоголик напивается и приползает домой спать. Его не видно и не слышно. Но мне бы так не повезло.       — Марти! — в дверь ударили сначала рукой, потом, судя по звуку, ногой. Я метнулся к окну, по стеклам стекала вода. Лазить в такой дождь по скользкой крыше — самоубийство, но оставаться здесь…       — Сучонок!       Под грохот нового удара в дверь я открыл окно и медленно перелез через подоконник. Главное — не воткнуться жопой в землю. Копчик у меня всего один. Головой тоже нежелательно, но тогда хоть сразу насмерть.       Когда я сползал по черепице вниз, стул слегка сдвинулся, пробороздив ножками пол. Больше не оглядываясь, я зацепился пальцами за край крыши, чтобы спуститься. И тут же чуть не сверзился, ободрав ногти об водосток. Каким-то чудом мне удалось скорректировать падение и я только расцарапал ладони. Дождь, кажется, полил еще сильнее. В такую погоду не спрячешься на улице. Я мгновенно вымок просто до нитки. От холода меня затрясло. Осенью уже так запросто не поскачешь под дождем.       И все же я привычно перемахнул через забор, скрываясь в кустах и, не задумываясь, побежал прочь. Еще не зная, куда именно бегу. Пока не заметил свет в окнах дома Маккинни. То есть, теперь мистера Кроу.       «Если тебе будет нужна помощь, можешь обратиться ко мне», — прозвучал в голове его голос. Что ж, кажется, сейчас самое время проверить, шутил он или нет.       Не сбавляя хода, я взбежал на крыльцо и постучал. Нарочно не оставляя себе времени рассуждать, нужно ли вообще это делать и чего стоили его слова. Вполне вероятно, что Кроу сейчас меня просто выставит, но куда еще деваться в такую погоду — я не знал. Даже до Макдональдса нужно было как-то дойти. А дождь с каждой минутой только усиливался.       Дверь не открывали. То ли Кроу ещё не вернулся домой, то ли просто не слышал стука. О том, что он решил оставить меня за дверью, я старался не думать. Только продолжал стучать. Как вдруг, когда я уже перестал на что-либо надеяться, за дверью послышалась какая-то возня. А спустя пару секунд она распахнулась и на пороге возник мистер Кроу, растерянный и какой-то всклокоченный. И без своих пижонских очков.       — Привет? — удивлённо моргнул он и шагнул в сторону.       — Привет, — улыбнулся я. От холода меня начало потряхивать, но зубы пока не клацали. Только вымокшие шмотки облепили тело ледяным коконом. Я открыл рот и вдруг понял, что не могу. Просто язык не поворачивался взять и все объяснить. Так что я произнес:       — Хотите поговорить о господе нашем Ктулху?       В этот момент в небе громыхнуло так, что взвыла автосигнализация у кого-то из соседей. Я невольно вздрогнул.       — Не богохульствуй, — мистер Кроу ухватил меня под локоть и втащил в дом. Я стоял посреди вестибюля, сжимая в руках сумку. С одежды капало.       — Ты еще и бравый католик? — улыбнулся я, обняв себя за плечи. И прибавил, не дожидаясь ответа: — Можно мне немного потусить у тебя?       — Я о Ктулху. Ему, наверное, тоже не нравятся упоминания всуе, — хмыкнул мистер Кроу и, почесав в затылке, добавил. — Идём, я найду тебе что-нибудь из одежды. А потом расскажешь, что произошло.       Я вздохнул. Ну да, как же без проникновенных бесед.       — Я просто до трусов вымок, если честно! — произнес я, поднимаясь следом за Кроу на второй этаж и роняя капли воды на ковер, словно в фильме ужасов для домохозяек.       — Значит, придется пожертвовать тебе и трусы, — отозвался он, не оборачиваясь. За то время, пока я не бывал в доме, атмосфера здесь как-то неуловимо изменилась. Но я ещё не мог понять, в чем отличие.       Остановившись возле дверей спальни (как я понял, Кроу предпочел занять гостевую, а не хозяйскую), Кайл произнес:       — Подожди здесь пару минут. Я сейчас вернусь.       Я кивнул. Выбора все равно особо не было. Лишь бы отец не догадался поискать меня у соседей. Лучше бы ему вообще стало лень выходить в такую погоду. На улице снова загрохотал гром. Но сейчас, изнутри дома, он не казался страшным. Просто дождь и все. Кроу явился через несколько минут со стопкой одежды в руках.       — Пижама чистая, трусы — не ношенные. Но размер у нас наверняка не совпадает, придется довольствоваться, чем есть. Можешь войти и переодеться.       С этими словами он вручил мне вещи. Я невольно окинул его изучающим взглядом. Он был выше меня и шире в плечах. Насколько изящно он сложен — неясно, но, кажется… ммм… в области таза он тоже чуть-чуть шире. С его стилем одежды невозможно понять, насколько у него плоская задница.       Мое внимание от Кроу не укрылось. Я улыбнулся, хотя и не слишком виновато.       — Спасибо, Кроу.       — Можешь звать меня Кайлом, когда мы не в школе, — сказал он с серьезной миной. — А я пойду вниз и сварю кофе. Тебе нужно согреться. Спускайся, как закончишь. И мокрую одежду приноси, развесим ее в сушилке.       Я проводил его взглядом. Пока Кроу молчал, он мало походил на учителя. Такой себе встрепанный чувак с острыми ключицами в вырезе просторного свитера и трогательным подслеповатым прищуром. Эти очкарики всегда такие милые без своих стекляшек. Как котята. Но, черт, стоило ему заговорить, и он превращался в каноничного зануду. Совершенно деревянный. Если бы он тогда не улыбнулся в школе, я бы решил, что его выстругали из бука. Пиноккио и тот был как-то повеселее.       В гостевой я прикрыл за собой дверь и огляделся. Я был в этой комнате лишь однажды, тогда она вообще не представляла никакого интереса — совершенно обезличенное помещение с линялыми обоями и синими шторами на окнах. Обои и шторы остались на месте, но сама комната немного ожила, хотя порядка в ней поубавилось.       На ночном столике громоздилась куча потрепанных книг, на нелепой пластиковой вешалке (явно приобретенной недавно в какой-нибудь Икее) — костюм, в котором я видел Кроу в школе, и несколько белых рубашек. Кровать небрежно застелена пледом. На подушке — позабытый смартфон. Воздух в комнате отдавал сладковато-цитрусовым запахом, который не слишком вязался с жилищем холостяка. Мне бы продолжить осмотр дальше, но в мокрой одежде было холодно. Я бросил стопку вещей на кровать и стал торопливо раздеваться.       Растерев кожу полотенцем, я нырнул в предложенную одежду. Трусы на мне держались, благодаря плотной резинке, а вот штаны пижамы норовили сползти с задницы, так что приходилось их постоянно поддергивать. Рубашка тоже оказалась широковатой, но это уже мелочи. Я подошел к зеркалу над комодом, пригладил растрепанные мокрые волосы. И тут приметил несколько фотографий в рамках. Одна из них лежала подставкой вверх.       Я протянул к ней руку, но замер, невольно засмотревшись на другое фото. На снимке был Кроу в дурацкой шапочке и мантии выпускника. И он улыбался во весь рот, прижимая к себе полноватую женщину с короткой стрижкой и хрупкую светловолосую девчонку лет семнадцати, чем-то неуловимо похожую на них обоих. Кажется, все трое были счастливы. По крайней мере, их лица светились, хотя пожилая леди и выглядела немного заплаканной.       В груди возникло странное чувство. Я еще несколько секунд не мог отвести взгляд от их радостных лиц. Семейное фото, какого у меня никогда не будет. Подавив вздох, я все же поднял перевернутую рамку. На ней тоже были обнимашки. Фото можно было бы счесть банальным, если бы не тот факт, что на этот раз Кроу крепко обнимал худощавого темноволосого парня на фоне какого-то замка.       Кроу пялился в камеру, снова скалясь во весь рот. Мне еще не довелось увидеть у него такой улыбки. А вот парень смотрел на Кроу. Снизу-вверх, с каким-то трогательным обожанием и прижимался всем телом, словно боялся потерять даже секунду этой драгоценной возможности. На вид он был здорово младше Кроу. Скорее мой ровесник.       Я поднес снимок поближе к лицу. Он не выглядел как фото с любимым племянником или братом. Начать с того, что они совсем не похожи. Да и этот преданный взгляд, которым взирает паренек на Кроу… Я бы сказал, что эти двое — любовники. Ну или парень отчаянно этого хотел.       Вернув фото на место, я пошел обратно к кровати. Жаль, что нельзя спросить у Кроу напрямую, что это за чувак его обнимает. Да и если учесть, что фото было перевернуто… вполне вероятно, что это сделали специально. Непонятно только, если Кроу хотел что-то скрыть, зачем было вообще оставлять меня в комнате одного. Я наклонился, чтобы собрать с пола мокрую одежду, и случайно ударился бедром о изножье кровати. От удара что-то выпало на ковер из-под пледа.       Это оказалась белая бумажная салфетка. Немного мятая, но неиспользованная. Несколько мгновений я тупо ее рассматривал, а затем вспомнил встрепанный и запыхавшийся вид Кроу, когда он открыл дверь. Губы сами собой расплылись в широкой усмешке. Значит, вы все же не монах, профессор Кроу?       Это открытие подняло мне настроение. Я машинально пихнул салфетку в карман, подхватил мокрые вещи и направился вниз. Найти кухню не составило труда, ведь именно оттуда я таскал соседкину консервацию. Кроме того, можно было просто идти на запах кофе и жареного бекона. Сами по себе запахи неплохие, но вот вместе — очень странное сочетание.       Когда я вошел, мистер Кроу, поддернув рукава свитера, хлопотал возле плиты. Сковородка плевалась и шипела, а у Кроу был такой вид — одновременно отважный и растерянный — будто он усмирял живого дракона.       Я замер в дверях, наблюдая. Такой редкий случай, когда Кроу еще не знает, что я его вижу, и не ведет себя, как деревянный болванчик. Но именно в этот момент он обернулся.       — Спасибо за вещи. Куда мне это деть? — я помахал мокрыми трусами. Понятия не имею, почему мне хотелось его провоцировать. Хотя уверенности в том, что он клюнет на эту провокацию не было никакой. Кроу моргнул и открыл рот, будто собирался что-то сказать, но в этот момент мясо на сковороде угрожающе зашипело и он поспешно отвернулся. Кажется, слишком поспешно.       — Если хочешь, можешь носить, как галстук, — ответил он, не оборачиваясь. — Но лучше повесь в подвале возле котла. Там стоит сушилка.       Я рассмеялся.       — У вас странное представление о стиле.       И, не дожидаясь ответа, направился в подвал. По пути мне пришлось дважды придерживать сползающие штаны. При этом они неизменно утаскивали с собой и трусы, которые и так на мне едва держались. Интересно, какое у Кроу будет лицо, если они все же свалятся? Наверное, как у монахини из воскресной школы, когда на слова о том, что все мы дети божьи, Томми спросил, значит ли это, что тот спал с его мамой.       Разобравшись с мокрой одеждой, я вернулся в кухню. Кроу как раз раскладывал бекон по тарелкам, где уже лежало по куску омлета с горошком и несколько помидоров черри.       — Я подумал, что после такого душа лучше всего поесть. Я бы предложил выпить, но подозреваю, что тебе еще нет восемнадцати, — Кроу поднял взгляд и улыбнулся мне почти тепло, но в следующий момент уронил кусок бекона на скатерть. На белой ткани тут же растеклось жирное пятно.       — Бл… — он осекся, подцепил мясо двумя пальцами, бросил в свою тарелку и облизал пальцы. — Извини.       — Ничего, я от слова «блять» в обморок не падаю, — я, наверное, смотрел слишком пристально, но очень уж сексуально у него это получилось. Странно, раньше я бы счел, что Кроу и секс странно смотрятся в одном предложении. — Салфетку?       Я вынул ее из кармана, жадно следя за лицом Кроу. Но надеясь, что это все же не слишком заметно. Реакция Кроу меня не разочаровала. Он вдруг вспыхнул щеками, мгновенно теряя свой «деревянный» облик и поспешно отвернулся к раковине, в дно которой с шумом ударила струя воды.       — Это здорово, что не падаешь, — ответил он, не поворачиваясь и остервенело моя руки. — Но давай избегать подобных эвфемизмов при личном общении, хорошо?       — Чего, простите, избегать? — я сунул салфетку обратно и сел за стол. Настроение стало просто прекрасным. — Вы так умно со мной говорите, мистер Кроу.       Стало тихо. Он медленно повернулся, мокрой пятерней откинул со лба волосы, а потом, к моему восторгу, вытер руки о свитер. Щеки его продолжали пылать.       — А как по-твоему я должен с тобой говорить? Тебя ведь зовут Марти, верно?       — Так, будто вы — не мой препод, — я пожал плечами. — Не такая уж у нас огромная разница в возрасте.       Боги, до чего же он милый, когда вот так краснеет. Кроу скрестил руки на груди. И нахмурился, сразу теряя десять очков к обаянию.       — Мне — двадцать девять. А тебе? Семнадцать? Шестнадцать? Думаешь, это небольшая разница? Кроме того, я действительно… — он с шумом втянул воздух и опустился на стул, зарываясь пятерней в волосы. — Да, действительно… не твой препод.       — Ну, вот видите, — я подпер щеку рукой, не переставая улыбаться. — А мне уже скоро восемнадцать. Так что я — не ваши пятиклашки.       До совершеннолетия мне оставалось еще около полугода, но это — мелочи, которые ему знать не обязательно. Кроу что-то промычал, взял вилку и сунул в рот кусок омлета, явно чтобы был повод не отвечать на мое высказывание. Румянец медленно сходил с гладко выбритых щек. Интересно, что такого происходило в этот момент в его голове? Я многое бы отдал, чтобы это узнать. Но оставалось только взять вилку и тоже приступить к еде. Вообще-то я здорово проголодался. После первой же порции омлета желудок жалобно заурчал, как одинокий кит.       — Что вас вогнало в такой экзистенциальный кризис? — не выдержал я буквально через минуту, убедившись, что Кроу так и сидит, глядя в стол.       Он медленно отложил вилку, вскинул голову и удивленно округлил глаза:       — Надо же, ты знаешь такие умные словосочетания!       Я хотел было обидеться, но вместо этого рассмеялся.       — Что, я достаточно сложные буквы подбираю, Кайл? Теперь веришь, что мне почти восемнадцать?       Он фыркнул, откинулся на спинку стула, снова попытался пригладить волосы, но они только сильнее растрепались. Кажется, такие пижонские длинные челки уже давно не в моде. Впрочем, это шло ему больше, чем прилизанная прическа, а ля «ботаник года». Хотя стоп, он же в прямом смысле — ботаник…       — Давай теперь померимся сложными буквами, Марти? — Кроу облизал губы и ухмыльнулся.       Я машинально скопировал его жест.       — С удовольствием! Меряться чем угодно — это же главное мужское развлечение.       Странно, но сейчас мне буквально стало жарко. Вот только от вида растрепанного препода меня еще в жар не бросало. Может, это я просто простыл под дождем?       Кроу выдержал длинную паузу, не переставая сверлить меня взглядом, и я чувствовал, как кровь медленно приливает к щекам.       — Тогда давай посоревнуемся в аппетите, — заявил Кроу, лучезарно улыбнувшись, почти как на том фото с парнем в обнимку. — Кто последний доест — моет посуду.       Я чуть не застонал.       — Кто еще из нас школьник! — проворчал я, но схватился за вилку. Есть все равно хотелось со страшной силой. Силой впихивать в себя ужин не приходилось — Кроу вполне прилично готовил.       Он тоже ел быстро, но явно проигрывал мне в скорости. Я сунул в рот последнюю помидорку, а у Кроу на тарелке ещё оставались кусок бекона и горошина. Торопливо прожевав, я только хотел было провозгласить себя победителем, как Кроу вдруг подцепил свое мясо вилкой и ловко перекинул его в мою тарелку.       — Ты проиграл, — заявил он, подмигивая мне и забрасывая в рот последнюю горошину свободной рукой.       — Хэй! — возмущенно взвыл я. — Это нечестно!       А Кроу громко расхохотался, запрокидывая голову. И в этот момент он был совершенно не похож на зануду-препода, с которым я был знаком вот уже около недели.       — Нет уж, это твое! — я перекинул бекон обратно на тарелку и облизнул пальцы. В этот момент в дверь позвонили. Я так и замер, недоуменно глядя на Кроу. Дождь стал меньше, но погода все еще не располагала к прогулкам.       — Я никого не жду, — сказал он тихо, поднимаясь из-за стола. — Может, это тебя разыскивают?       У меня внутри похолодело. Кровь отхлынула от лица. Я опустился на стул и рассеянно вытер пальцы салфеткой из кармана.       — Ты… должен открыть, да? — спросил я, не поднимая взгляда от пустой тарелки. Сейчас он меня сдаст и тогда…       — Сиди здесь и не вздумай высовываться, — голос Кайла прозвучал металлически. Он встал и быстро вышел.