Приручить Вороненка

      На следующий день я и правда пришел. Кроу вроде бы удивился, но попытался это скрыть и держался так, словно накануне ничего не произошло. И никто не грозился выдрать меня прямо на кухонном столе. Что ж. Я принял его правила. С некоторыми коррективами.       После работы на заднем дворе я сел за учебники. Было дико странно, что мне не приходится биться над задачами в одиночку. Кроу и в самом деле оказался хорошим учителем. Если бы он преподавал у меня со средней школы, я бы точно грезил биологией. И раньше осознал свою гомосексуальность.       Короче, я использовал любую возможность, чтобы его коснуться. Задеть рукой, прижаться, дотягиваясь до тетради, погладить по бедру. Будто мне начисляют баллы за количество прикосновений, и я сражаюсь за каждый. Главное при этом — сохранять невозмутимый вид. Чтобы Кроу не очухался и опять не начал проповедовать про полгода воздержания и молитв.       Он не проповедовал. По крайней мере, пока. Упорно делал вид, будто ничего не замечает. Хотя я видел, как он заметно краснел, стоило мне прижаться бедром к его бедру или сделать что-нибудь ещё в том же духе. Мы занимались химией и биологией, историей, физикой, географией и сочинениями по английскому. Но вот в математике Кроу действительно соображал туго. Было приятно лично убедиться в его неидеальности.       Так и пошло. После школы я не спеша разгребал беспорядок на заднем дворе, а потом шел учиться. Под конец вечера Кайл кормил меня ужином. Больше никаких «взрослых разговоров» о наших отношениях не было. Мне самому они не нравились. Зачем говорить, если можно погладить его по руке и намотать на палец русую прядь, пока он объясняет мне, что такое митоз?       В один из вечеров Кроу явно маялся чем-то, сидя рядом за столом, пока я решал примеры по алгебре. Он то барабанил пальцами по столу, то заглядывал мне в тетрадь, то вставал, принимаясь ходить взад-вперед по кухне. Это было столь непривычно для него, что я даже отвлекся от алгебры, поднимая голову. Кроу достал из холодильника пакет с апельсиновым соком и как раз наполнял стакан.       — Хочешь? — спросил он, встречаясь со мной взглядом.       Я вскинул брови и многозначительно улыбнулся.       — Хочу, — мурлыкнул я со всей возможной томностью. Хоть какое-то развлечение — попытаться выбить Кроу из колеи.       Как показалось на мгновение, это действительно удалось. Но уже пару секунд спустя Кроу протягивал мне стакан сока, держа пакет в другой руке. Я не удержался и погладил его пальцы, принимая стакан. Надо отдать Кроу должное: он не дрогнул. Но стоило ему отойти на полшага, как пакет выскользнул из его руки, смачно ударившись о стоящий рядом стул и взметнув фонтан брызг к потолку.       — Блять! — с чувством выдохнул Кроу. На его некогда безукоризненно белой футболке расплывалось здоровенное оранжевое пятно. Кроу выругался снова и потянул футболку через голову, к моему искреннему восторгу обнажая подтянутый бледный торс.       — Ох, — я попытался выдать вздох за сочувственный, но судя по ответному взгляду Кроу, получилось не очень правдоподобно. — А брюки не пострадали?       Он бросил в мою сторону еще один яростный взгляд — словно железом прожёг, но я не очень-то поверил в его ярость.       — Я — в подвал, брошу одежду в стирку. Сиди, пожалуйста, здесь и решай свои примеры.       Кроу повернулся спиной, и я снова охнул, но теперь совершенно точно восторженно: большую часть его спины занимала татуировка: ворон, раскинувший крылья в стороны. Перья левого крыла закрывали шею, а под ним была затейливая надпись, кажется, на латыни. Но это мог быть любой другой язык, с моими-то познаниями.       — Кроу, — пробормотал я, поднимаясь со стула и делая шаг к Кайлу. — Ох, какой он шикарный! Можно… можно потрогать?       — П-потрогать? — Кайл обернулся через плечо, встречаясь со мной удивленным взглядом. — Что потрогать?       — Твою темную половину, — усмехнулся я, подходя ближе. Теперь от Кроу крепко пахло апельсинами. Я даже подумал: «А кожа у него сейчас кислая или сладкая от сока?». Уж точно — липкая. Я бы не отказался попробовать.       Кайл хмыкнул, поводя плечами. На его бледной коже черная татуировка смотрелась особенно роскошно. Тату-мастер, кажется, прорисовал каждое пёрышко. Я даже не был уверен, что почувствую под пальцами: теплую кожу или жёсткие перья. А ещё Кроу оказался лишён растительности на груди и спине, за это я бы выставил ему отдельный балл.       — Ну, трогай.       Я облизнул губы. В голову пришла шаловливая мысль коснуться татуировки языком. Но я сдержался. Медленно, очень медленно, словно боясь спугнуть, я коснулся ворона кончиками пальцев. Мне показалось, Кроу вздрогнул. Или Ворон и в самом деле шевельнулся, потревоженный моим прикосновением.       Разумеется, если человек вроде него и мог набить себе татуху, то только такую: невероятно пафосную и красивую. И символизирующую только его самого.       Я провел пальцами от нижней части лопатки к верхнему углу и в сторону. Кроу напряг мышцы так, что казалось, будто я касаюсь не живого человеческого тела, а… не знаю. Чучела, может быть?       Кайл громко вздохнул.       — Красиво, — прошептал я, обводя пальцами перья, которые легли на шею. Сердце у меня стучало так, словно я пробрался к нему в штаны, не меньше.       — Он всегда суфлирует мне, если я что-то забываю на уроке, — сказал Кроу. Тон показался мне мурлыкающим, хотя спина у него все ещё была напряжена.       — Всего лишь? — я склонился ближе, вдыхая аромат его кожи, смешанный с цитрусовыми нотками парфюма и пролитого сока. Внутри стало жарко до нестерпимого. — Я думал, он что-то вроде демона на левом плече. Нашептывает тебе… всякое.       Как тот, что шептал мне сейчас лизнуть татуировку и посмотреть, как отреагирует Кроу. Подсказка: плохо. Плохо он отреагирует. Испугается, завернется в рясу и начнет напоминать о недопустимости секса с несовершеннолетними. Может, стоит намекнуть ему, что я давно уже не девственник? Если вдруг он боится «научить меня чему-то плохому».       — И что же например? — хмыкнул Кроу, не оборачиваясь. Он давно должен был вспомнить про неподобающее поведение и поспешно уйти, но он продолжал стоять.       — Ну…. — протянул я, — что-нибудь вроде этого…       И все же коснулся татуировки языком. Самым кончиком, намереваясь тут же отпрянуть. Но замешкался, а затем скользнул вдоль перьев к шее, обнимая Кроу за талию. Он оказался горячим, словно только что вылез из ада. И вздрогнул всем телом, когда понял, что именно я сделал.       — Марти, — его рука легла на мою, словно намереваясь сбросить, но так и осталась. Я понятия не имел, зачем делаю все это, но мне безумно хотелось. И я прижался ближе, целуя черную от краски кожу на плече. У меня встал, да так бодро, что Кроу наверняка почувствовал, что прижимается к его ягодицам. И мои тесные джинсы не могли это скрыть. Я наслаждался возможностью касаться его так откровенно, будто он — мой и принадлежит мне.       — Марти, мы не должны… — выдохнул Кроу, вопреки своим же словам крепче сжимая мою кисть.       — Что за фразочки из девятнадцатого века? — фыркнул я, и не думая отстраняться. Вместо этого я снова лизнул его в основание шеи. Кроу задрожал всем телом, а затем развернулся, одной рукой сгреб меня в охапку, другой сбросил на пол со стола все учебники и тетради. Не успел я и охнуть, как уже лежал на столе, а Кроу навис надо мной тяжело дыша.       На какой-то момент я даже слегка испугался. Мне показалось, он сейчас меня ударит. И только секунду спустя до меня дошло. Кажется, кто-то уже грозился выдрать меня прямо на столе? Я облизнулся и приглашающе развел бедра, глядя Кроу в глаза. Сердце колотилось, как безумное.       — Тебе кажется, будет невероятно весело, если я тебя трахну, да? — выдохнул Кроу, не отводя взгляда. — Вот так, прямо здесь, без смазки и защиты. Просто обалдеть, как замечательно, будет о чем рассказать друзьям. Но это нихрена не весело, Марти. То, что я готов сейчас содрать с тебя джинсы и выебать так, чтобы ты кричал на весь дом. От удовольствия.       «Если от удовольствия, то почему бы и нет?», — собирался сказать я, но замешкался. На мгновение мне и правда почудилась угроза в лице Кроу. Но… он же заботливый и правильный до занудства препод. Он не сделает мне больно.       — А если у меня нет друзей, которым можно рассказать, все отменяется? — протянул я, медленно поглаживая его руки. Так гладят незнакомую собаку, чтобы успеть отдернуть пальцы, если она решит укусить.       — Чего ты хочешь от меня, маленькое чудовище? — вдруг выдохнул он, устало прикрывая глаза.       Я нахмурился. Почему-то его слова меня задели. Чудовище? Серьезно? Дьявол, можно подумать, трахнуть меня — это черт знает какой подвиг.       — Ничего, — я пихнул его в грудь, поднимаясь. — Можешь не строить из себя грозного ебаку. Я не заставляю меня трахать.       Чтобы не смотреть на Кроу, я принялся собирать с пола учебники. Меня слегка трясло и уже не от желания.       — А мне бы правда хотелось узнать, чего ты на самом деле хочешь, малыш, — сказал он, не глядя в мою сторону. И прежде, чем я успел осознать сказанное, рванул вниз, в подвал.       Тут я взорвался. Следующий же учебник врезался в стену.        — Идиот! Тебя! Я хочу тебя! Придурок!       Оставив вещи валяться на полу, я бросился домой. Как можно быть таким умным и одновременно — таким придурком?       Но уже на следующий день я снова приперся к нему и продолжил заниматься, будто ничего не случилось. А что еще было делать?