Перелёт

Народу в "Бургер-Кинге" не было вообще, несмотря на то, что дело происходило в Асакусе и в пятницу. Может кто и сидел наверху, в помещении для курящих, а здесь, внизу, не было ни одного посетителя. Сотрудники за стойкой казались сонными мухами, и Чонгук решил, что у них, должно быть, самый конец длинной смены. Они приняли заказ, даже не моргнув, а за старательными улыбками (назвать их дежурными не поворачивался язык) скрывалась усталость, граничащая с равнодушием. Горячий чай и хот-дог для двоих мокрых парней, которые ввалились с улицы практически в обнимку, прячась под одним маленьким зонтом? Будет сделано через минуту. Что за парни, почему обнимаются — без разницы. Явились два клиента, сделали заказ. Никакого интереса к личным отношениям клиентов в глазах у сотрудников Чонгук прочесть не сумел и вскоре перестал беспокоиться по этому поводу. В ожидании, когда еда и напитки будут готовы, Тэхён помог Чонгуку сложить зонт и убрать в насквозь промокший рюкзак. Затем они подхватили поднос и юркнули в дальний угол крошечного вытянутого помещения, ровно на то же место, которое занимали вчера. Там они снова сели рядом у окна, и Чонгук стал переставлять стаканы и блюдца с подноса на стол, размышляя при этом, что садиться в кафе друг напротив друга прекрасно, потому что можно смотреть на человека, с которым ты пришёл, но устроиться с ним бок о бок ещё лучше, потому что ты можешь к нему прикасаться и потому что вы сможете смотреть в одну сторону. Люди, смотрящие в одну сторону, не могут быть друг другу чужими, если их цель — совместное будущее, а не финишная черта. — Эта сеть заведений общепита скоро станет для нас с тобой культовой, — сказал Тэхён. — Пей, — ответил Чонгук и с трудом удержался от того чтобы погладить Тэхёна по спине. — И ешь, пока оно всё горячее. Тэхён взял хот-дог, отвернул с одного конца бумагу, в которую он был завёрнут, и откусил кусок. Затем снял со стакана с чаем крышку вместе с трубочкой, отложил их на поднос и принялся дуть на чай, вытягивая губы трубочкой и пытаясь одновременно с этим жевать хот-дог. Чонгук смотрел на Тэхёна, смотрел, а потом решил, что какого чёрта. Погладить друга — это не гомосятина в общественных местах, и вообще Тэхён ему почти что дальний родственник, настолько он родной. Так что Чонгук аккуратно стянул капюшон толстовки с головы Тэхёна, поправил ему сбившиеся и растрепавшиеся волосы и таким образом погладил: сперва по голове, а потом шею и спину, когда расправлял капюшон. Тэхён успел проглотить пережёванный кусок и сидел внешне спокойный, как удав, только покачивал ногой, всякий раз ударяя Чонгука в бедро коленом. — Давай купим мороженого, — предложил Тэхён, едва только Чонгук закончил за ним по-братски ухаживать. — Давай, — согласился Чонгук. — Завтра. А сейчас сперва горячий чай и горячий дог, потом разогревающий забег до отеля, потом горячая ванна... — ... в компании горячего парня, — закончил за него Тэхён, после чего недвусмысленно поиграл бровями и пробормотал себе под нос: — А потом горячий изматывающий секс. — После того, как примем горячую ванну, — ответил Чонгук. — После того, как доберёмся до нашего номера. После того, как ты съешь всё, что мы купили. — В этом проблема зонтов как средства от проливного дождя, — сказал Тэхён. — Голову и шею ты спасаешь, а всё, что ниже, намокает в один момент. И чем дождь сильнее, тем момент короче. — Главное не в том, чтобы остаться в сухости, — сказал Чонгук. — Главное в том, чтобы не заболеть. Калорийная пища может дать нам шанс выбраться из этой передряги без потерь. — Потерять я сегодня желаю только последний стыд, — ответил Тэхён. — Насчёт простаты ты же помнишь, да? — Помню, — сказал Чонгук. — Мы должны начать трахаться нормально... насколько это возможно для мужиков. А поскольку я здесь гость, да ещё и нечастый, то особого смысла терять время и ломаться... После минета мне с тобой уже ничего не страшно. — Мне нравится твой настрой, — сказал Тэхён, наклонился над столом и осторожно прихлебнул горячий чай прямо из стакана. — И я начинаю думать, что не только я тебе сегодня вставлю, но и ты мне. Надо кое-что пополнить, потому что купленного мною ранее может не хватить. Зайдём в аптеку. Я видел одну на той стороне. — Они сразу поймут, чем мы собираемся заниматься, когда мы принесём на кассу этот "Универсальный набор юного гея", — сказал Чонгук. — Загадкой останется только, кто из нас сверху. — Никто не усомнится, что сверху ты, — ответил Тэхён и легонько похлопал Чонгука по руке. — Поэтому они будут смотреть на меня с плохо скрываемой завистью, а на тебя — с вожделением и тоской. И забудут сделать скидку. А если серьёзно, расслабься. Я опытный в деле конспирации. Я куплю такой набор, что они подумают, будто я затариваюсь для благотворительного фонда поддержки младенцев, пенсионеров и жертв начальственного произвола. А ты зайдёшь отдельно и купишь драже от больного горла. Оно нам, кстати, тоже может потом пригодиться для дезинфекции полости рта. Мало ли... — Уговорил, — сказал Чонгук. — Теперь ешь. Есть Тэхён не стал. Вместо этого он развернулся боком к столу, облокотился о столешницу, подпёр щёку ладонью и стал смотреть на Чонгука. Чонгук взял крышку со вставленной в неё трубочкой, надел обратно на стакан, а потом взял стакан обеими руками, поддерживая его под донце, и поднёс кончик трубочки к губам Тэхёна, осторожно в них потыкав. Тэхён послушно втянул в себя немного жидкости и языком вытолкнул трубочку наружу. Чонгук отставил стакан, взял хот-дог, отвернул бумагу подальше от уже обкусанного края и также поднёс Тэхёну. Тот скосил глаза на хот-дог, откусил здоровенный, чуть ли не с половину кусок и принялся старательно жевать. Чонгук запихнул себе в рот остальное и через трубочку глотнул из стакана немного горячего чая. — Первый раз в жизни радуюсь размерам своего достоинства, — сказал Тэхён, когда всё было пережёвано и проглочено. — Гук, ты понимаешь вообще? Я даже такой херне теперь радуюсь, и это опять-таки впервые! — У тебя до Миюки был кто? — спросил Чонгук. Сказать по правде, он не собирался раздражать Тэхёна, заводя разговор о прежних связях и заставляя вспомнить жену и вообще женщин. Чонгуку просто захотелось сейчас немножко охладить его пыл в отношении того, чем они собирались заняться. И кстати о предстоящем... Положа руку на сердце, Чонгук до конца не понимал своих желаний. Он хотел и не хотел это сделать одинаково сильно. Он опасался, что не всё пройдёт так гладко, как Тэхён, должно быть, уже себе навоображал. Не важно, какие там книжки, журналы, сайты и форумы Тэхён читал, теория никогда не могла сравниться с практикой по силе ощущений. Потому что именно эту самую силу невозможно передать в тексте. Осязание — сложное чувство, которое так же сложно описать. Температура внутри во время контакта, давление, физический дискомфорт, даже боль от любого неловкого движения. Тэхён явно ожидал только удовольствие, и не потому, что они договорились, кто будет сверху в первый раз. Тэхён просто не мог заставить себя думать о возможной боли. Даже несмотря на всю информацию, которой владел. Они решили, что принадлежат друг другу несмотря ни на что, и в голове у Тэхёна, видимо, сложилась новая картина мира, где их тела теперь тоже совпадали, как кусочки пазла. Когда-нибудь они действительно совпадут. Если Чонгук и не мог до конца поверить в это, он хотел до последнего надеяться. Но первый раз — это пробы и ошибки. Если удастся минимизировать причиняемый друг другу вред, это уже можно будет считать успехом. А вот ждёт ли их образцово-показательный секс и феерический оргазм по его итогам, это лишь предстоит выяснить. Так что лучше сейчас не мечтать об одном лишь удовольствии. Лучше подготовить себя к мысли, что неудача тоже может произойти. А для этого надо было слегка погасить восторг предвкушения, и Чонгук ничего лучше не смог выдумать кроме размазывания темы. Но Тэхён, кажется, был не против сторонних обсуждений. — До Миюки я был совершенно непорочен, — сказал он и чуть заметно улыбнулся. Улыбка эта была хитроватая, будто Тэхён немного гордился собой. — Я платонически любил практикантку, которая у меня в старших классах вела химию. Ты любил химию? Чонгук отрицательно помотал головой. — Вот и я тоже ненавидел, — сказал Тэхён. — Но практикантка сделала этот предмет терпимым. Я тогда впервые понял, что вещи и события нейтральны, только люди придают им тот или иной смысл. Это мне очень пригодилось потом, когда я стал заниматься искусством и всем, что с ним связано. Только ты не думай, что я был совсем инфантильный идиот. Я находил и повод, и время поиграть с самим собой. Просто это не особо вязалось с практиканткой. А ещё я думал, как классно завести семью, детишек. Ты знаешь, сколько молодых пацанов хочет семью? — Из тех, кого я знаю и о ком слышал, ты такой первый, — ответил Чонгук. — Для меня это был такой шок — что никто не хочет детей, — сказал Тэхён. — В смысле, когда я пытался с кем-нибудь заводить разговоры о детях, на меня в лучшем случае смотрели странно. А в худшем... Но не будем. Понимаешь, про младенцев я думал, себя по вечерам обслуживал, а вот девушка мне как-то всё не попадалась. Мне требовалось искать нечто конкретное, потому что у меня в голове сложился готовый образ: наполовину наша практикантка, наполовину какая-то фея. И всё это касалось характера, а не внешности. А характер, согласись, найти ещё труднее, чем милое личико и классную фигуру. Миюки до такой степени оказалась подходящей, что я даже не понял ничего, просто вдруг раз — и стало ясно, что я её нашёл. Она мне тоже потом рассказывала, что я не просто ей понравился. Я был тот самый. У нас потому так и сложилось, что мы оба были друг для друга те самые. — А у неё кто-то был? — спросил Чонгук. Тэхён помедлил и впервые за время их разговора отвёл глаза в сторону. — Ты знаешь, — проговорил он наконец после небольшой паузы, — я не спрашивал. Он снова замолчал на несколько секунд, после чего продолжил: — Я тогда старался делать всё очень осторожно. Столько лубриканта на себя намазал... Крови я не видел... потом. Но это не всегда о чём-то говорит. — У одной моей... как бы это... партнёрши была подруга, которая лишилась девственности, только когда начала рожать, — сказал Чонгук. — Врачи в женской консультации сперва ржали как кони, а потом сказали, что бывает. А ещё одна... мы с ней только однажды, и слава богам, что не больше одного раза, потому что второй раз я бы психологически не вынес... Она всё время как заведённая повторяла и повторяла, что у неё там ничего не было никогда, потому что она такая родилась, а не потому что она шлюха. По-моему, у неё с этим были большие проблемы дома — какая-то религиозная семья. Так что ты прав, кровь или её отсутствие не всегда что-то значат. Ты и Миюки — вы друг у друга первые, потому что так должно было быть. Тэхён склонил голову и сказал: — Спасибо. — Тэ, — начал Чонгук. — Я это всё к тому, что... — Да знаю я, — сказал Тэхён с чуть заметной досадой в голосе. — Мы в реальном мире живём. Просто мне тебя не хватает, даже когда ты рядом. Даже когда я кончаю с тобой, я только сильнее тебя хочу. Умираю от того, что уже никаких желаний не осталось, силы закончились, семя тоже, — и всё равно безумно тебя хочу. Мы будем заниматься любовью, и сексом, и просто трахаться сегодня, даже если весь половой акт будет заключаться лишь в том, что ты сядешь рядом со мной на кровати и обнимешь меня. Или просто возьмёшь меня за руки. Или просто будешь смотреть мне в глаза. Ты себе представить не можешь, сколько раз я кончал, когда ты просто смотрел на меня с той фотографии — с одной из них. Хочешь, скажу, чего я достиг? Я могу получить оргазм от твоего взгляда, ни разу к себе не прикоснувшись. Теперь уже Чонгк опустил голову. — А я всегда закрывал глаза и представлял, что это ты меня ласкаешь, — сказал он и усмехнулся. — И что у меня в руках не собственный член, а твой. Моё достижение заключается в том, что я взрастил в себе раздвоение личности и жёстко его контролирую. — В этом что-то есть, — сказал Тэхён. — В том, что мне достался не просто лучший в мире парень, а настоящий супергерой. Как хочешь, Гук, но мы обязаны друг друга отыметь на всю длину и толщину. Сегодня или не сегодня, но до того, как ты улетишь в Москву, мы должны. Я хочу жить дальше со знанием, как это всё на практике, и с памятью о том, что это произошло именно с тобой. — Скажи мне на всякий случай, что у тебя нет претензий к моей длине и толщине, — сказал Чонгук. — Поместился в рот — поместится и туда, — ответил Тэхён уверенно. Чонгук подавил нервный смешок. Захотелось сказать то, что подсознательно не давало ему чувствовать себя спокойно, когда он вспоминал о своём первом неловком минете, и он начал: — Тэ, извини, что я сам не... — Кстати об этом, — перебил его Тэхён, затем наклонился поближе и произнёс: — Я как раз хотел тебя попросить, а тут ты первый поднял эту тему. Так вот, Гук, я тебе запрещаю брать глубже. Когда ты снял с меня презик и взял головку в рот прямо так, я думал, что у меня будет сердечный приступ. Ты при любом раскладе не сможешь сделать гландами то, что делал языком. Если ты сам захочешь глубже, пожалуйста. Но если ради моего удовольствия, то смысла это не имеет. Только губы и язык. В этот раз смешок подавить не удалось, и был он не столько нервный, сколько довольный. — Я не знал, что делать, поэтому делал только то, что само собой получалось, — объяснил Чонгук и закусил губу, чтобы не дать дурацкой улыбке появиться на лице. — Я думаю, — сказал Тэхён, — что это у тебя врождённый талант, который удалось раскрыть при моём деятельном участии. Чонгук ещё покусал губу и произнёс, отводя глаза: — Я боялся такое делать, если честно, потому что у минета не самая лучшая репутация... Тэхён отодвинул поднос со стаканом, наклонился к Чонгуку ещё ближе, положил руку ему на плечо, лбом уткнулся в лоб и произнёс тихо, но решительно: — Стесняться своих желаний ты можешь сколько угодно, и я, кстати, тоже, но давай на чистоту: в рот мы, как оказалось, берём оба, и не по принуждению. Скажи мне, что тебе это понравилось, потому что я знаю, что да. — Я хочу ещё, — прошептал Чонгук. Тэхён слегка боднул его и сказал всё тем же тихим голосом: — И я. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что минет друг другу одновременно делать можно, а вставлять реально только по очереди. Но вообще не важно, анально ли, орально ли, руками или бесконтактно вообще, а я хочу быть так близко к тебе, как только возможно. И так долго, как получится. Мы тут закончили. Дождь наверняка прекратился тоже, а если нет, твой зонт нас выручит. Давай пойдём домой и будем делать там друг с другом всё, что угодно. "Он сказал — домой", — повторил про себя Чонгук с удивлением, но тут же ощутил, что и сам думает об их совместном крошечном номере как о доме. И от того, что они могут прямо сейчас вернуться домой, где живут вместе и где им никто не мешает и не пытается разлучить, внутри всё на миг заледенело и тут же вспыхнуло огнём. Захотелось безумно, невероятно, просто до крика... Захотелось Тэхёна. Что угодно, лишь бы с ним, потому что это Тэхён, у них есть свой дом и они любят друг друга. — Пойдём, — проговорил Чонгук с трудом и вцепился Тэхёну в запястье изо всех сил. — Тэ, пойдём домой.