Соединены красной нитью

      Молочная пелена заволокла собой всё пространство. Паро́м медленно рассекал своим острым носом эту туманную завесу, оставляя за собой шлейф волн в спокойном море. Я стою, облокотившись на ограждение палубы, вдыхая морской аромат вместе с легким бризом, что оседает невесомыми каплями на лице, оставляя после себя ощущения мокрого холодка. Прикрываю глаза от наслаждения. Как давно мне этого не хватало. Это всё такое родное, давно сидевшее внутри меня. С рождения это окружало меня всё моё детство проведённое в Кири. Другие деревни прекрасны собой, каждая особенная, но там где я родилась, живет моя душа. Как бы плохо я не отзывалась об Киригакуре, это не отменяет того факта, что это моя родина, где мне всегда комфортно.       — Скоро будем уже дома, — открываю глаза и плавно поворачиваю голову в сторону, натыкаясь на немного встревоженные и грустные глаза Кимико. Нам вместе пришлось покинуть Коноху по требованию Мизукаге и клана Чимамири. Поэтому сейчас мы плывем домой по морям страны Воды.       — Ты не рада? — склоняю голову чуть в бок и мои волосы соскальзываю вниз за ограждения, развеиваемые порывом ветра, поглощая в себя соленные брызги.       — Рада, — на её лице появилась еле заметная улыбка, но в миг ускользает вниз за уголками рта, образуя тонкую напряженную полосу губ. — Просто… — и замолкает судорожно бегая зрачками по водной глади, пытаясь зацепится вниманием хоть за что-то.       — Это из-за Неджи? — она расширенными глазами поворачивается ко мне, начиная теребить подол своей боевой юкаты. — Не переживай. Ты сможешь потом вновь вернуться в Коноху, — я положила ей ладонь на плечо и оглаживающим движением, подбадриваю её. Она благодарно прикрывает глаза, принимая мою поддержку.       — А ты? Ты не вернёшься? — она чуть нахмурившись смотрит на меня, старается разглядеть на моем лице ответ.       — Не знаю, — отворачиваюсь от неё обратно к воде, устремив задумчивый взгляд вперёд, где только бескрайний туманный шлейф.       — Обезопасить, Гаару?! Вы хоть себя слышите? Он Казекаге не за красивые глаза стал! — с каждым словом, Канкуро выходил из себя. Уже встав из-за стола и оперевшись на него руками, он словно коршун навис над старейшинами, бросая на них свой разгневанный взгляд тёмных очей.       — Успокойся, Канкуро, — старший брат хотел возразить, но увидев без эмоциональное, ничего хорошего не предвещающее, лицо Гаары, вернулся на своё место, чтобы самому не огрести от Казекаге. Нарочито медленно молодой человек с багряными волосами, вставал из-за стола, обращая на себя внимание всех собравшихся на этом собрание. Выпрямившись в полный рост, он окинул присутствующих своими напряженными глазами. — Чтобы я больше не слышал ничего подобного, от вас, достопочтенный совет Суны. Мы не имеем права решать за Касуми Чимамири. Это не в нашей компетенции. Она шиноби другой Скрытой деревни, — стальной ровный голос Гаары ставил точку в обсуждении этого собрания и данного вопроса. — Лучше займёмся собственной. На этом закончим наше собрание, — поклонившись головой, он стремительно покинул большое круглое помещение в резиденции и быстрыми бесшумными шагами добрался до своего кабинета, и устало откинулся на кресло за своим столом. Руками зарылся в свою шевелюру, облокотившись на стол. Отчаянно обтягивая свои волосы в стороны, из его уст послышался тяжелый усталый выдох. Он устал. Устал от всего. На его плечи возложена такая непомерная ответственность, что он просто сгибается под её грузом.       В его дверь три раза постучались, после в кабинете раздались шаги и остановились напротив его стола.       — Ты как, Гаара? — он поднимает взгляд, оторвав его от деревянного рисунка на рабочем месте. Темари беспокоится за своего младшего брата. Но она не знает как ему помочь, но видит и чувствуешь, что он страдает. Её младший братишка и так слишком многого терпел и пережил один в своей жизни, когда семья отвернулась от него. Теперь она не хочет оставлять его в одиночестве, когда ему требуется поддержка и сестринская забота. Да, может быть она поздновато ухватилась за эти узы, но у неё только недавно появилась возможность преодолеть преграду замкнутости и недоверие ко всему у брата. Сейчас тот малыш, который внушал всем страх и ненависть, вырос и стал примером для всех, но настоящая семья появилась у него относительно недавно. И она не хочет, чтобы Гаара вновь закрылся и отдалился от всех. — Это ведь из-за неё? — акцентирует внимание на местоимении. Темари многое замечает, и ей не трудно было догадаться, что отношения её брата и куноичи из Тумана неопределенные. Их тянет друг другу, но каждый из них боится осознать своих чувств, сделать шаги к сближению и узнать получше друг друга.       — Да… — отчаянный, пропитанный вселенской мукой и непониманием, вместил в себя все эти качества краткий ответ юноши.       — Что у вас произошло? — светловолосая девушка обходит стол и садится на его край и взволновано смотрит на Казекаге, с надеждой, что он откроется ей и наконец-то выплеснет накопившиеся сомнения.       — Не знаю, — Гаара откинулся на спинку своего рабочего сиденья и прикрыл глаза. — Я правда не понимаю, Темари, что происходит.       — Она тебе нравится? — после произнесённого вопроса, она осмотрела тело брата с ног до головы, останавливая взгляд на лице и нахмуренному выражению.       — Она прекрасная куноичи, сильная, отважная. Преданный друг, который готов пожертвовать собой ради товарищей, хотя она только недавно узнала про командные и товарищеские узы…       — Нет, Гаара, — она перебила его монолог. — Ты не понял мой вопрос, — молодой человек ещё больше нахмурился и посмотрел на лицо старшей сестры. Она же покачала головой и снисходительно улыбнулась уголками губ. — Я спросила, нравиться ли она тебе как девушка? — теперь, когда он услышал прямой вопрос, несколько секунд он непонимающе смотрел на лицо Темари, а потом резко отвернулся к окну и устремил свой взгляд на накрывающий Суну багряный закат.       — Да, — раньше он думал, что это было чувство благодарности за спасённую жизнь, но когда девушка останавливалась в Суногакуре, когда случайно переместилась к нему в покои, он понял, что хотел, чтобы эта, холодная на первый взгляд, девушка была рядом, как можно чаще. Но он понимает, что не может за неё решать, он не в праве лишать её свободы выбора. Самое большое его сомнение — взаимны ли эти его чувства?       С громким звуком закрылось хрупкое, обклеенное рисовой бумагой, сёдзи за мной, покинувшей собрание клана, собранное сразу после нашего с Кимико прибытия. Я не в порыве злости или агрессии сорвалась на раздвижной перегородкой. Решение к которому пришёл совет для меня не стало новостью, об этом я думала несколько месяцев, после того как получила исключительную связь с Казекаге. Клан Чимамири в тот момент лишился наследницы из главенствующей на данный момент семьи. И когда придёт время, вместо моего отца, на пост главы встанет старший брат Кими — Масаши. Именно это и объявили на собрание. Теперь мой отец будет готовить себе нового наследника. Раньше, все были уверены, что после отца возглавлю клан я. И пока меня не забрали вслед за мечниками, папа обучал меня всему, что знал сам, вместе с дедушкой на пару.       С Мисаши мы не так близки, как с той же Кимико, например. Ему не нравилось, что наследницей клана станет девушка, которая в один прекрасный момент может оставить клан без поддержки главы. Он понимал это ещё будучи ребёнком, что женщина клана Чимамири не может быть главой. Это правда, за историю клана было всего пару женщин, которые были на посту главы, но как показывает наша история, закончилось это для клана не очень хорошо. В момент, когда от главы требовали наследника, и наступали долгожданные роды, клан лишался действующего главы и получал только появившегося из утробы матери нового, толком не открывшего ещё свои глаза. Медицина и техники клана Чимамири тогда были не на таком уровне, как сейчас, и остановить уничтожающую силу чимигана в носители во время ужасного стресса, оказываемого на организм женщины во время родов, не мог никто. И тогда, когда умирала глава клана, начиналась семейная междоусобица внутри Чимамири. Нужно было в срочном порядке выбирать новую главенствующую семью и было очень много кровавых пятен в клановом квартале, принёсшие за собой интриги, заговоры и смерть соклановцев. Поэтому сейчас я даже в какой-то мере рада, что Мисаши займёт моё место. Мы сможем избежать столько страшных событий в будущем.       Бредя по окутанным туманом переулкам нашего клана, я пришла к храму в центре квартала. Присев на каменные ступеньки, я наткнулась взглядом на печать, оставленную после запрещённой техники, на моем запястье и провела по ней указательным пальцем.       — Как ты там, Гаара? — шепчу в пустоту улиц. Может быть ещё не поздно?       Смотровая площадка Суны поглощена во мрак пустынной ночи. Холодный ветер с мелкими частичками песка, развевал бордовый плащ Гаары, сосуд с песком стоял в стороне, ожидая хозяина, который со скрещёнными руками смотрел на свои владения. Деревня погрузилась в ночью тишину, жители спокойно могут отдыхать, пока их охраняют доблестные шиноби на границах и патрульных постах Суны, не жалеющие своего сна и здоровья ради безопасности селения.       — Гаара, — раздаётся мой голос позади Казекаге, нарушая безмятежную тишину ночи. Он не оборачивается, не отвечает мне. В несколько быстрых шагов, оказываюсь прямо за ним. Собираюсь совершить действия, что совсем не свойственны мне. Крепко обхватываю его вокруг талии, прижимаясь к нему ближе. — Я вернулась, — вдыхаю его аромат, лёгкие наполняются приятной истомой. Он обхватывает мои ладошки и подносит к своему лицу. Чувствую тепло чужого дыхания по рукам пробегают мелкие мурашки, заставляя поежиться и теснее прижаться к юноши. Тёплыми, слегка потрескавшимся от сухости пустынного воздуха, губами, Гаара касается невесомо моих холодных ладоней.       — Я ждал тебя, — отрывается от моих рук и притягивает меня к себе. Наши взгляды встречаются. Вспоминаю свой сон и сердце сжимается. Неужели это и правда то, чего я желаю? Желаю Гаару? Он прижимает меня к своей груди. Одинокие слезы скатывается с уголков моих серых глаз, впитываясь в одеяние молодого человека. Обхватив мое лицо, большим пальцем проводит по дорожке от слез, смахивая их с фарфорово-бледного лица и прижимается к моему лбу своим. — Ты была в том моем сне, — шёпот голоса щекочет лицо, а носы кончиками прикасаются друг другу. — И я не хотел, чтобы кто-то знал о тебе, мне казалось, что ты только моя и не с кем я не хотел тебя делить, — длинные пальцы Казекаге заскользили вдоль моей спины, плавно оглаживая её. — Мне нравилось в том сне, я понимал, что это не реальность, но от осознания, что в настоящем ты не со мной и не моя, становилось невыносимо больно, — я крепче сжимаю ткань его верхней одежды на его спине в своих руках.       — Знаешь, — начинаю я, вспоминая свой сон. — В моём сне, ты был моим мужем и у нас с тобой было двое замечательных детей. Из моих уст вырывается смешок и я услышала, тихий ответный смех Гаары. Он отрывается от меня, и тело сразу окунается в ночной холод, теряя тепло чужого тела, согревающего в эту ночь. Он внимательно смотрит в мои глаза, что-то ища в них. И видимо найдя какой-то для себя ответ, отходит на несколько шагов от меня и отворачивается. Его руки сжимаются в напряженные кулаки.       — Гаара, — я делаю шаг к нему. Он нужен мне, я осознаю это. Но он не даёт подойти к нему ближе, качая головой. Останавливаюсь и непонимающе смотрю на его статную, отдаленную от меня фигуру. — Что случилось?       — Касуми, — вздрагиваю от хрипоты его голоса. — Я не в праве решать за тебя, но и не хочу, чтобы ты была слишком далеко от меня. Возможно, ты скажешь, что я эгоист. Может быть так оно и есть, — он замолкает, но это, чтобы собраться со своими мыслями и закончить свою мысль. — Но я хочу быть с тобой. Примешь ли ты меня такого? Со всем моим прошлым, — я качаю головой и улыбаюсь. Тишина затягивается, вижу как Гаара начинает нервничать ещё больше. Делаю нарочито медленные шаги к нему.       — Приму, — встаю рядом с ним по правую его сторону и переплетаю наши руки, на тех, где симметрично находятся кровавые браслеты, и смотрю в его аквамариновые глаза.