Соединены красной нитью

      «Приму» в моей голове всё крутиться этот ответ, а следом появляется вопрос: «А примешь ли ты меня со всем моим прошлым?», когда я украдкой бросаю свой взгляд на Гаару, стоящего до сих пор рядом со мной в эту ночь.       Сумраки застелили собой всё вокруг, техника бесшумного убийства уволокла возможность видеть, которая и так была весьма небольшая в это время суток. Оставалось только полагаться на свои чувства и ощущения. Страх пробирается вслед за холодным ветром под одежду, заставляя бешено колотится сердце и в сумасшедшем темпе бегать мурашки по промозглой коже. Мужчина суматошно озирается по сторонам, пытаясь отыскать наёмного убийцу, что затаился в мутной пучине тумана. Держа кунай в руке, он был готов к нападению, готов был отразить настигающую его опасность, но в душе он уже понимал, что живым не выберется из этого злополучного места, пропитанного его отчаянием и паникой. Уйти, сохранив свою жизнь, от мечника Тумана не получится, тем более если тебя заказал сам Мизукаге, сошедший с ума. Когда теряешь один из органов чувств, другие активнее начинают работать. Но даже услышав свист летящего в него оружия, у него не было возможности увернуться. Нуибари с легкостью менял направление, чуть стоило хозяину дернуть ниточку и тонкое остриё неслось в сторону отпрыгнувшего мужчины. Измотанный, он тяжело дышал, но пытался бороться за свою единственную жизнь. Несколько раз игла проходила сквозь мужскую кожу, оставляя за собой кровоточащие раны, которые заливали собой бледное тело, покрывая его кровавыми ручьями. Сквозь ужаснейшую боль, он пытался двигаться, пытался выжить. Сил почти не осталось, они медленно утекали из него, как и не останавливающаяся кровь. Нитка, воткнувшегося в землю меча, дернулась и вслед за ней, по инерции, металл отправился в руки к своей хозяйке, что аккуратно приняла его в своей ладони. Холодное орудие блеснуло, отразив проникающий свет Луны, сквозь оседавший туман. Техника мечника постепенно развевается, это означает одно — скоро придёт его конец. Он осел на землю, принимаю свою участь, больше ему не уйти, мечник решил появиться перед ним. Голова его опустилась вниз в тот момент, когда нуибари медленно проходила насквозь его тело, ровно по центру его сердца. Центральный орган последний раз исполнил свой кульбит, мужчина поднял свой взгляд боли на хозяина оружия. Он удивился, увидев перед собой подростка с глазами полного сожаления о случившемся. — Ты просто оказался не в том месте, не в то время. Надеюсь, ты найдёшь для себя покой, — голос оказался девчачий, в нем были нотки сочувствия, смешанные с хрипотцой. — Я не хотела, простите меня, — это были последние слова, что он услышал, а взгляд зацепился за кровавые слёзы скопившиеся в уголках светлых глаз.       — Что тебя беспокоит? — его голос нарушает эту идеальную тишину, царившую между нами, бархатом проникая в мои уши, вытаскивая из пучины моих воспоминаний. Его рука сильнее сжимает мою ладонь, прося от меня внимания. Мне кажется сейчас всё так хорошо, Гаара и я наконец-то сделали шаг к сближению, но тогда почему я не могу расслабиться? Почему в голову всё время лезут дурные мысли о том, что я не заслуживаю то, что имею сейчас, не заслуживаю Гаару и его отношения ко мне. Он выжидающе смотрел на меня своими лазурными глазами. Но я не могла произнести и слова. Он понял, что я не смогу рассказать ему, открыться прямо сейчас.       — Пойдём, я провожу тебя до покоев, в которых ты можешь остаться, — он сделал шаг, продолжая меня держать за руку, но не смог воплотить следующее движение вперёд, потому что я дернула его на себя. Обернулся и свёл мышцы лица, вопросительно смотря на меня.       — Мне нужно домой, Гаара, — он понятливо кивнул, отпуская мою руку в объятия холодного воздуха. Без тепла его ладони, я почувствовала одиночество и нехватку в нем. На душе сразу тоскливо стало, как будто лишаюсь чего-то поистине важного для себя.       — Тогда отправляйся, — Казекаге прикрыл глаза и развернулся. Мне было больно смотреть за его удаляющейся фигурой, сердце разрывалось на части. Как бы я не хотела остаться с ним сейчас, не могла.       — Я вернусь завтра! — крикнула я ему вслед и исчезла в хлопке, после открывшегося свитка.       Традиционный японский дом главы клана Чимамири был окутан легкой дымкой. Внутренний сад поблёскивал под еле заметными лучами, просыпающегося солнца, из-за мелкой россыпи утренней росы. Глава клана Чимамири сегодня проснулся раньше всех жителей своего родового поместья, спал он плохо. С сегодняшнего дня ему придётся приступить к подготовке будущего главы их клана. Он уверен в Масаши, этот юноша сможет стать достойной ему заменой, когда придёт время. Но его беспокоит положение его дочери. Из-за её сложившиеся ситуации получается, что она не принадлежит ни к одной деревне, для шиноби это неприемлемо. Поэтому взяв на себя ответственность он должен был об этом поговорить с Мизукаге. Однажды этот вопрос уже поднимался на обсуждения, но сейчас пришло время поставить точку вместо вопросительного знака в этой теме. И вновь отпустить птицу Тумана.       — Доброе утро, папа, — раздаётся родной голос дочери позади него.       — Норайо-сама, Касуми, — поприветствовала нас Мизукаге, задержав взгляд на моем отце. Тот кивнул на этот выразительный жест. — Инициатором этой встречи был твой папа, Касуми, — я свела брови на переносице и обернулась на него, но он лишь кивком головы, направленного на Теруми, велел сосредоточиться внимательно слушать её. — У нас есть один нерешённый вопрос. Совет Тумана и совет Песка обеспокоены вашей связью с Казекаге-самой. Во время прошедшей войны, не было возможность переговорить об этом. Но теперь с устаканившейся политической обстановкой, было принято восстановить обсуждения. Старейшины Суны не смогли повлиять на правителя своей деревни, он был непреклонен в данном вопросе, и они обратились с этим вопросом к нам, — Мей скрестила руки в замок, лежащие на столе. — Я первым же делом позвала господина Норайо, ведь он глава вашего клана и твой родитель, — огненная женщина вдохнула побольше воздуха и прикрыла свои яркие нефриты. Собравшись с мыслями, она посмотрела на меня со сведёнными выразительными бровями. — Вместе с советом мы приняли решения, что перенаправляем тебя в Деревню Скрытого Песка в качестве их новоиспеченного шиноби, — я хотела высказаться по этому поводу, но мне даже не дали раскрыть рот, заткнув меня поднятой вверх ладонью. — Все документы о твоём переводе подготовлены и подписаны, их осталось только передать Казекаге. Чем ты сейчас и займёшься, — на её лице засияла хитрая улыбка.       — Что?! — только и смогла я вымолвить, когда помощник Мизукаге сунул мне в руки свитки и посмеявшись себе в кулак, вернулся на своё место, позади Теруми Мей.       — Давай, отправляйся уже, — она махнула на меня рукой. Нет, эта женщина точно сумасшедшая.       — Папа? — я повернулась к нему, до сих пор не понимаю всей сложившейся ситуации. Он посмотрел на меня и поджал губы в смущающемся виде. — Но почему ты не сказал раньше?       — Не мог. Теруми-сама вела переговоры с Суной и Конохой. Всё было ещё точно неизвестно. Ответ из Сунагакуре но Сато пришел вчера вечером, уже после нашего собрания, — я покачала головой. Всё провернули у меня под носом.       — Как все прошло у вас с Касуми, Гаара? — его старшая сестра перебирала документы на деревянном столе Казекаге, скопившиеся за продолжительное время. Обычно они не находятся в таком беспорядке, но в последнее время находятся в хаосе.       — Я ничего не понимаю, Темари, — молодой человек скрестил руки на груди своего бордового одеяния, стоя возле окна и смотря на дневную Суну, отличающуюся так сильно от ночной.       — Что именно ты не понимаешь? — девушка нахмурила брови, обернувшись на младшего брата. Её руки замерли с несколькими листами отчетов джонинов Сунагакуре.       — Наши чувства взаимны, но она не готова мне открываться. Её мысли мне недоступны, не даёт их познать, — он прикрыл глаза от палящего солнца, находящегося в зените.       — Ты ведь такой же, — хмыкнула девушка с пшеничными волосами, развернувшись обратно к столу и продолжила свою работу, облегчая задачи Казекаге. — Вспомни себя, ты только недавно стал с нами делится тем, что думаешь, — закончив с бумажной волокитой, старшая из семейства Собаку но, встала рядом с братом. — Дай ей время, — женская рука опустилась на плечо Казекаге. — А ещё, я думаю Касуми не хочет перекладывать на тебя свои проблемы.       — Но разве ей не станет легче, если она с кем-нибудь поделиться тем, что её тревожит?       — Неужели? — в голосе Темари слышались ироничные нотки, и поднятая вверх светлая бровь только усиливала этот эффект насмешки. — Надеюсь, ты вспомнишь собственные слова, когда снова будешь держать всё в себе, — она похлопала его по плечу и отошла к дивану, чтобы расположиться на нем и передохнуть.       — Ладно, я понял тебя, Темари, — юноша устало выдохнул и сел за свой рабочий стол. Работу нельзя откладывать в долгий ящик, нужно побыстрее закончить, чтобы остальная часть дня была свободнее.       — Отрадно это слышать, Гаара, — девушка прикрыла глаза и откинулась на спинку сидения.       — Гаара- сама! — громкий девичий возглас раздаётся в кабинете, после нескольких стуков об дверь. В тишине не получиться побыть брату и сестре. Вихрем в помещение влетает молодая девушка, пытаясь отдышаться от спешки, с которой она торопилась к своему правителю.       — Мацури, успокойся, — Гаара устало моргнул и устремил свой взгляд на свою шумную ученицу. — Что случилось?       — Гаара-сама, неужели вы забыли? — яро удивилась куноичи. Темари склонила голову вбок и осмотрела девчушку. Казекаге призадумался, но ничего так в голову и не пришло — У нас сегодня должна быть тренировка.       — Мацури, прошу прощения, но сегодня не получится. Перенесём на другой раз, — после слов юноши, куноичи заметно погрустнела и стала теребить свою одежду.       — Да, как скажете, Гаара-сама, — голова опустилась в пол. В помещение раздаётся звук хлопка и вваливается девушка, знакомая всем собравшимся в помещение.       — Ну Мизукаге, ну Теруми-сама, припомню я вам ещё! — бубня себе под нос, куноичи поднималась с пола, не забывая отряхивать своё хаори. — Казекаге-сама приношу извинения за столь варварское вторжение в вашу резиденцию, — она принимает положение глубокого поклона. Присутствующие девушки с широко раскрытыми глазами таращатся на образовавшуюся перед ними картину, они уже были готовы обороняться в случае нападения, как и АНБУ Казекаге, скрывавшиеся в тени правителя. Один Гаара сидел с невозмутимым лицом, только уголки губ поднялись в еле заметной улыбке. Каждый раз его удивляет эта девушка своими визитами. — Ты же обо всём знал?       — О чем именно, Касуми? — он склонил голову на бок. Его багряные волосы колыхнулись, слегка растрепавшись. Доставая из набедренной сумки, находящейся на поясе хаори сзади, три свитка, я подошла ближе к столу и выложила их на него. Гаара мельком взглянул на них и перевёл свои ясные глаза на меня.       — Знал, — кивнул головой и всматривался в мои глаза, пытаясь прочитать мои мысли, но сам не обладал многословностью.       — Почему не сказал? — ведь у него была возможность мне сообщить об этом вчера.       — Я полагал, что тебе об этом уже было известно, но как оказалось, ты и не догадывалась, — он немного нахмурился и по его выражению лица было понятно — в его голове происходит мыслительная работа мозга, которая выстраивать цепочки последовательных действий. — Ты согласна?       — В принятие решения, моего мнения не спрашивала ни одна из сторон, — я сложила руки на груди, отвернувшись от него и задрав курносый нос. Может я сейчас выгляжу, как насупившийся ребенок, но мне и правда немного обидно.       — Я изначально отказался от этой затей, — он встал из-за своего рабочего места и оказался перед мной. — Я не хотел решать это за тебя, ведь знаю, как ты ценишь свободу, — он невесомо коснулся моего локтя, облаченное в широкий рукав хаори. — Меня поставили в известность, когда уже всё было решено. На этих свитках нет моей подписи, — я повернулась к нему. Он не принимал участья, только он один думал обо мне, заботился о моих чувствах. — Если ты не хочешь этого, я не стану их подписывать, — на его лице смешались сострадание и надежда. Резко дернувшись, я бросилась к Гааре на шею. Мы вместе пошатнулись, но удержались, ведь его руки по инерции обхватили меня вокруг талии. Я так благодарна ему за всё, что он делает для меня.       — Спасибо тебе, Гаара, — я шепчу ему в шею. Чувствую, как он дернулся. — Я согласна стать шиноби вашей деревни, Казекаге-сама.