hug me in winter

Впервые за несколько лет Бора притрагивается к пианино, когда на кровати развалилась уставшая после пар Шиён. Девушка гладила борину пушистую кошку – белую, с коричневыми и персиковыми пятнами – и кошка мурчала, ластилась под руку. Даже с родителями она не так нежна. Даже их – она ревнует к Боре. Но Шиён допустила очень быстро и доверилась. Как и сама Бора. – Ты умеешь читать ноты? – со своего положения Шиён, приподнимаясь на локтях, следит за Борой. – Да. Это первое, чему меня научили. Бора бесцельно нажимает на белые клавиши. Мелодия получается звонкой и несвязанной. За игрой она отдыхала после школы; даже не сменяла одежду, в юбке и рубашке садилась за инструмент и играла до самого заката. Часто классику, потом – какие-то популярные к-поп песни. Бора представляла себя на огромной сцене. Ей и впрямь хотелось поражать мир своей игрой, своей музыкой. Но потом мечта испарилась, и на место ей пришло желание покоя и кого-то рядом. Может, она была слишком долго одинокой. Может, Шиён уж слишком прекрасна, поэтому кроме неё для Боры никого не существует. Она чувствует позади себя копошение. Не оборачиваясь знает, что это Шиён встала с кровати и обычными бесшумными шагами, будто парит, приближается. Шиён обладает способностью заглушать вокруг все звуки, даже делая себя неслышимой; обладает успокаивающим голосом, от которого всегда легче и в груди словно наступает праздник. Но так же Шиён способна быть на редкость шумной и настолько беззаботной в своём веселье, что с ней Бора забывает, насколько взрослая и как много у неё обязанностей. – А ты играть умеешь? – глухо спрашивает Бора. Она поджимает губы, и дыхание самовольно прекращается. Шиён становится по ту сторону пианино, и Бора видит её через уголки глаз. Вся гостиная завалена книгами, из-за чего в воздухе витает запах новой и старой бумаги; пыли; и требуется открыть окно, проветрить помещение от сухости. Но там сгущаются тучи, как бы не пошёл снег, а Боре и без этого прохладно. Те книги Бора прочла почти все. Откуда-то взялись кулинарные томики из девяностых годов, которые Боре привезла мать, ещё когда она переехала в Сеул из маленького города. Половину из стопок, расставленных тут и там, хорошо бы выкинуть. Так бы кошка ночью не устраивала погром, да и Бора без матюков добиралась по темноте до кухни. Выкинуть не находится ни время, ни сил. А Шиён, кажется, нравится атмосфера в борином доме, оттого желание убрать ненужное улетучивается окончательно. – Умею только самое лёгкое, – хихикает Шиён, укладывая длинные пальцы на едва пожелтевшие белые клавиши. Мизинцем цепляет чёрные. На её стороне звук – басом и очень пугающий. Бора никогда не любила ту раскладку. Она напоминает ей то, как звучит одиночество. В мультиках такой саундтрек пускали, когда всё было плохо и главных героев бросали злодеи на мороз. Бора ежится и с усилием нажимает на звонкое ля. Выдыхает. – Я, просто, – продолжает Шиён, не смотря на Бору, – больше по струнным. Гитара там. Укулеле. Немного на скрипке могу. А с пианино иметь дел не приходилось. Зато на всяких приложухах в телефоне, когда стояла в очереди в больницу, научилась. – Сыграешь? – просит Бора. Шиён приглушённо посмеивается. – Это я хотела попросить. – Тогда после тебя, – Бора убирает руку с клавиш и садится на мягкий пуф. И совсем невзначай упирается головой в шиёнову талию. Шиён на миг застывает, но быстро приходит в себя и, улыбаясь, вспоминает как играть. – Ты только не смейся, – тушуется девушка, – это было самым лёгким, что я могла выучить. – Не буду, – от одежды Шиён исходит холод с улицы, не успевший согреться. Но кожа у неё всегда горячая, пышет жаром, оттого Бора прижимается щекой к поясу брюк, как если бы обнимала батарею. C довеском окутывает привычный запах корицы. Проиграв ещё несколько нот и примеряясь, Шиён начинает петь; и голос её горящая на небе полярная звезда для заплутавших путников. То место, куда можно сбежать от слёз. – Twinkle, twinkle, little star. How i wonder what you are… Бора думает, что Шиён точно сдаст английский, ведь у неё невероятно чистое произношение. Она закрывает глаза, растворяясь в неспешном голосе Шиён, напевающим детскую песенку. \ Позднее Шиён подсовывала Боре ноты, найденные в интернете, и просила играть. Осты к дорамам, мелодии из фильмов, сериалов; главные темы аниме Хаяо Миядзаки; но в большем она расстраивалась, что почти любая её любимая песня была стилизована под гитару. Сидели тесно прижатые друг к другу, соприкасаясь бёдрами. Бора чувствовала сладкий запах с шиёновых волос. Слышала её хриплый смех и низкий тон голоса. Наслаждалась её негромким пением. Наслаждалась тем, что Шиён рядом. Бора подле Шиён уменьшалась в росте в несколько раз. Оттого откидывалась на мягкое плечо, дозволяя Шиён руководить пианино. – Faded можешь сыграть, а? – уже отчаявшись, спрашивает Шиён. Ставит телефон на подставку и тычет указательным. – Пожалуйста-пожалуйста? Бора бы и без «пожалуйста» согласилась. – Вполне, – она выпрямляется, сдвигаясь на краешек пуфа. Заносит руки над чёрно-белыми клавишами, изучая ноты. Шиён тем временем склоняется над, заинтересованно наблюдая. Боре льстит до безумного ощущать на себе такое внимание от Шиён. Что та любой звук ловит губами и округляет выразительные глаза. Ещё вновь очень близко. Кожа об кожу чувствуется чужое тепло. Прежде чем Бора нажмёт на первую ноту, Шиён порывисто подаётся вперёд, прижимаясь губами к бориной скуле. На две секунды остаётся в положении. И неторопливо отстраняется, оставляя на растерянной Боре внезапный поцелуй, пахнущий кофе и дождливым небом. – Начнёшь? – довольно произносит Шиён, прищурив один глаз. Бора краснеет до кончиков ушей не в силах возмутиться или что-то ответить девушке. Она терпит навязчивую мысль провести по отпечатку чужих губ. Чтоб проверить, и впрямь Бору обожжёт как вулканической магмой; как центром солнца. Но она дрожащими от чувств руками играет Faded, а Шиён, быстро приноровившись, находит в мелодии текст и поёт. Кошка за их спинами – из-за одинаковой цветовой гаммы в одеждах они едва не сливаются – не обращает внимания на пианино, пусть раньше всегда убегала на кухню под стол, стоило Боре просто пройтись по клавишам. Наверное, и она поймала то самое зимнее умиротворение. Во время которого только и читать книгу, закутавшись в одеяло, при этом попивая зелёный чай. Либо, как Бора с Шиён, отдаваться полностью искусству в нотах, что тревожит израненную душу, этим же исцеляя. \ – Взамен потом поиграешь для меня на гитаре, ладно? – Бора закрывает крышкой пианино. Руки чуть подрагивают, отвыкшие. Но их так же едва жжёт колким чувством из-за того, как Шиён в попытках помочь укладывала свои ладони на борины, сбивая ту с темпа. Может, даже делала это, чтоб Бору вывести из себя. Злится девушка очень очаровательно. – Обязательно! – заявляет Шиён, плюхаясь на кровать. Кошка тут же, поведя ушками, прыгает к Шиён на живот, довольно начиная мять лапки. – Видимо, она меня не хочет отпускать. – Мне кажется, Луна тебя любит больше, – досадливо говорит Бора. Она не спешит лечь рядом с Шиён… потому что. – Что таить, меня всегда любили животные, – довольно щерится девушка. – Ну… кроме собаки моей соседки. – Вам в общежитие можно заводить домашних питомцев? – Не. Просто иногда она приносит Пай, и вся общага толпится у нас в комнате. Шиён решает побыть у Боры ещё пару часов. Она забирается под одеяло, сетуя на холод, и обнимает одной рукой кошку, поглаживая. Боре щемит сердце от домашней обстановки. Одним своим приходом Шиён создаёт уют. И в ней всё такое цвета октябрьского солнца; ничуть не ослепляющий, свет родной и очень мягкий. Ласкает по щекам, оставляет призрачные поцелуи на лбу. – Давай что-нибудь посмотрим? – Бора щёлкает пультом, не найдя по каналам ничего интересного. У неё старенький и плохо работающий телевизор, оставшийся от прежних хозяев. – О, я знаю одно крутое полнометражное аниме! Бора бросает взгляд на Луну и отчего-то завидует то ли кошке, что мурлычет у Шиён под боком, то ли Шиён, смогшей приручить вредное животное. Она берёт с прикроватной тумбочки ноутбук и ставит между ними с Шиён. Наверное, как забор. Просто мало ли, что взбредёт Шиён в голову, а Бора будет не готова и рассыплется на звёзды по зимнему небу. Шиён по чуть-чуть придвигается к Боре. Её дыхание падает на предплечье. Пока находит аниме, уже успевает приблизиться настолько, что укладывает на плечо и знает, её не сгонят. Теперь вместо «забора» между ними недовольно сопит кошка, уложившая лапу на шиёново запястье, а хвост – на борины коленки, согнутые и укрытые одеялом. – Мне нравится проводить с тобой время, – вдруг шепчет Шиён. На экране пёстро мальчишка-оборванец играет на рояле в лесу. – Не смущай меня, – Бора шутливо ударяет девушку в плечо, получая мявк от Луны. Шиён гладит примирительно кошку по ушам, и так же примирительно – но Боре по руке. По костяшкам. Острым, красивым. Ладонь у Боры меньше и идеально вмещается в шиёнову. – Я просто захотела это сказать, – бормочет Шиён. Она, лежа на плече Боры, спасена от взгляда девушки. Поэтому, через смущение, она оставляет руку на бориной и очень осторожно протискивается пальцами под ладонью. От касания щекочет в лёгких. – Иногда мне кажется удивительным, что мы с тобой смогли сблизиться, – Шиён занимает Бору разговором, чтоб та не отдёрнула руку и не разбила шиёново сердце. – Но я рада этому. Очень рада, Бор. Бора угукает, сглатывает ставший частым комок в горле и зарывается носом в светлые волосы. Она очень невнятно и будто совсем не говоря: – Спасибо, Ши, что появилась в моей жизни. – Не будь такой драматичной, – терпя волнение, хохочет Шиён. – Больше не буду, – просто Бора не простила бы себя, промолчав. Оставшиеся время аниме они смотрят в приятной тишине, сплетя руки, и ночь опускается на город без страха и не внушая тревогу; она накрывает дома спасительным молчанием громкого города. Снег, засыпающий дороги и деревья, больше не кажется наказанием. Он дополняет уединение в маленькой квартире, отгораживая белой стеной ото всех проблем.