Parthners in crime

Чуя проснулся от дикого урчания собственного живота. Это, в общем-то, было обычным делом, но на улице была середина декабря, заморозки, — а это значит, что если проснулся он не от холода, а от голода — то все совсем плохо. Надо срочно что-то съесть. Он не ел уже три дня. Ничего больше куска хлеба — уже полторы недели. Нормально не ел — три года. «Уже три года…» — с какой-то отрешенной грустью пронеслось в голове у тринадцатилетнего парнишки. Не очень высокий рыжий мальчишка в оборванной одежде, худой как скелет, аккуратно встал, стараясь не разбудить еще спящих «соседей», и поплелся в неизвестном даже ему направлении, глядя на серый мир вокруг уставшими, в чём-то грустными, но горящими жаждой жизни глазами. Огненно-рыжие кудри лезли в голубые глаза, задуваемые уже холодным ветром. Он точно пока не знал, куда идет. Просто надеялся, что ему повезет. В конце концов, свой лимит невезения он исчерпал весь еще три года назад. «Три года назад» — снова подумал мальчик. Перед глазами пронеслись воспоминания. Вот пятилетний Чуя с недетским упорством колотит маленькую, по его росту, боксерскую грушу, не обращая внимания на мамины уговоры покинуть тренировочный зал, потому что он тренируется уже почти четыре часа, да и поздно уже, домой пора идти. Потом в зал заходит отец. Он гордо улыбается, и называет Чую своим юным бойцом. Потом они все вместе собираются, выходят из здания и идут в их любимый ресторан. Они счастливы наступившим выходным, хорошей погоде, друг другу. Никто из них не знал, что спустя пять лет отца Чуи вынесут из этого здания вперед ногами, а самого Чую и его маму — насильно выведут и увезут в разных направлениях. Накахара помотал головой, вытрясая воспоминания о том, как он вообще оказался на улице, и как жил до нее. Сейчас нужно думать не об этом. Сейчас нужно придумать, где достать еды, или может даже денег… Судьба сегодня благосклонно улыбалась Чуе — как будто в ответ на его мысли, на другом конце улицы из-за поворота выходит очень высокий мужчина, явно не японец. Здесь помогают давние уроки, которые ему давал Цушима-сан — он буквально с одного взгляда понял, что достаток мужчины — явно выше среднего, а значит ограбить его будет более, чем выгодно. К тому же, явно закутанный в кучу вещей, но при этом все еще слишком тощий для своего роста, прохожий не производил впечатления кого-то, что мог бы оказать сопротивление матерной уличной шпане. Тем более, если шпана эта — с супер-сильной способностью. Чуе было три, когда способность проявилась впервые. Он не помнил этого сам, конечно, но ему рассказывали, как он, желая покинуть детскую кроватку, просто взлетел, перелетел поручни, и спокойно приземлился на коврик с игрушками. Когда ему было десять, он уже был способен победить в равном бою десятерых элитных бойцов из папиной личной охраны, используя способность. Правда, это мало ему помогло, когда противников было в четыре раза больше. «Соберись» — рявкнул сам на себя Чуя, спрятавшись за очередным мусорным баком. Кончики пальцев привычно и приятно покалывало. Смутная печаль активировалась, готовая атаковать в угоду своему владельцу. Чуя дождался, когда иностранец подойдет достаточно близко. Примерился, по какой траектории пустить сначала мелкий мусор, чтобы ослепить, а потом уже и собственный усиленный гравитацией удар. Спустя секунду он уже пустил мусор, а спустя еще одну уже летел на прохожего. А спустя еще одну… Упал в нескольких шагах от мужчины, отскочив от… стены?.. Мгновенно сориентировавшись, Чуя снова вскочил на ноги и кинулся в атаку. Но эффект был тот же. Мужчина, показавшийся ему на первый взгляд дохляком, стоял посреди улицы, отгородившись полупрозрачными желто-зелеными стенами. «Одаренный» — понял Чуя. Надо было бежать. Любой из его «товарищей» убежал бы сейчас, сверкая пятками. Любой мальчишка его возраста сделал бы так. Абсолютно любой. Но не последний живой наследник легендарного клана Накахара-кай, надломленного, но не сломанного. Не мальчик, переживший уже десять лет воспитания по программе «следующий глава», покушение на жизнь главы и его семьи, полгода в лаборатории ученых, пытавшихся искусственно усилить его способность и два с половиной года в трущобах. Не Накахара Чуя. Потому что Накахара Чуя кинулся в бой.