Parthners in crime

— Да… да. Да не ори, и так голова болит. Ну вот так вот. Блин, Огай, просто приезжай, неужели тебе так сложно? — говорил Осаму по телефону, сидя на скамейке в коридоре около кабинета директора. Раньше здесь он оказывался только для того, чтобы получить очередную грамоту за победу в очередном городском конкурсе. Но все бывает в первый раз, поэтому сейчас Дазай сидел у кабинета директора, прижимая к голове холодный компресс, чтобы хоть немного облегчить неслабый такой ушиб, и пытался уговорить своего опекуна приехать за ним в школу, чтобы отвязаться от нравоучений директора и уехать с оставшихся уроков. А ведь все не так уж и плохо начиналось… Заходя утром в класс, Дазай был полностью уверен в плане действий, составленном накануне, а потому бодр и весел. Он направился прямиком к своему месту, но дойдя, лишь бросил на него сумку, а сам повернулся и подошел к соседней справа парте. — Привет, — широко улыбнулся Дазай, облокачиваясь на парту одноклассника, — мне кажется, мы не с того вчера начали. Я Дазай, Осаму Дазай. А ты Чуя, верно? В ответ на него подняли полный недоумения взгляд, оторвавшись от книги. — Предположим, ты прав. Что дальше? — голубые глаза будто насквозь пронзили старшеклассника, словно нож. — Ну… мы теперь одноклассники, к тому же сидим рядом, поэтому было бы неплохо узнать друг друга чуть лучше, пообщаться, не считаешь? — Осаму склонил голову к плечу, заискивающе глядя на Накахару. — Не горю желанием общаться с кем-то, что играет на людей в баскетбол или шахматы, — рыжий смерил Дазая презрительным взглядом и снова вернулся к чтению. — Ох, да ладно тебе, рыжуля, это же была шутка. Мы же играли не на человека, а на право первым подкатить к красивой девчонке. Уж прости, что мы тебя за нее приняли, но ты и правда похож. Уж чего-чего, а такой реакции Дазай точно не ожидал. Рыжий за полсекунды вскочил с парты, схватил Осаму за ворот рубашки, не слабо так встряхнул и злобно прошипел прямо в лицо: — Ты кого девчонкой назвал, урод? Все, кто находился в кабинете, замерли. Еще бы — это дерзкий новенький только что схватил за ворот одного из самых влиятельных парней школы, еще и оскорбив его попутно. От кошмарной расправы Дазая спас только вошедший в кабинет Анго-сан, готовый вести урок, и прикрикнувший на учеников. Но на этом ничего не закончилось. Дазай был задет за живое — его, при его же одноклассниках, да еще и при учителе, унизил какой-то рыжий карлик. Если он чему-то и научился у опекуна, так тому, что репутация — это чуть ли не самое дорогое, что есть у человека. А тут у него вдруг попытались ее разрушить. На следующей перемене Осаму тихо спиздил таинственную книжку, пока новенький отошел куда-то с Акутагавой. Лишь взглянув на название, он сразу бросил эту идею ее почитать — книга была на французском, в котором Осаму ничерта не понимал. Вернувшись перед самым звонком, рыжий обнаружил пропажу, но успел только злобно посмотреть на одноклассника, когда урок уже начался. На следующей перемене Осаму еще во время звонка вылетел за дверь, не дожидаясь, пока за ним придут. Еще через урок он увидел размашистое «урод» на всю спинку собственного стула. На обеденном перерыве Накахара чуть не свалился с лестницы, когда его якобы случайно толкнули, да еще и извинились с самой обворожительной улыбочкой, через которую так и сочилась угроза. В общем и целом, к концу учебного дня оба были уже на пределе. Когда Осаму вышел с Федором перед последним уроком на задний двор покурить и проветриться, то вообще без задней мысли облокотился на чей-то розовый байк, припаркованный на стоянке. И понял всю соль ситуации только когда из окна его класса услышал очень красноречивые прямо-таки отборные ругательства знакомым голосом, а следом еще и обещание «замуровать с асфальт на этом самом месте, ублюдок, если еще раз приблизишься к моему байку!» Отвечать «снизойди сначала ко мне со своей башни, принцесса! Или дракон Рюноскэ тебя не пропустит?» было не лучшей идеей, и Дазай прекрасно понял это, когда рыжий просто спрыгнул (!!!) из окна второго этажа, приземлившись ровно на ноги, и пошел прямо на Осаму с намерением явно не просто поболтать. Закончилось все огромной шишкой на голове, синяком под левым глазом, разбитой губой и многочисленными ушибами по всему телу. Он сам смог ударить неожиданно сильного рыжего лишь один раз, зато очень метко — сейчас тот сидел на противоположной части скамейки и придерживал две ватки в разбитом носу, из которого не переставала идти кровь. — Ладно, я буду через десять минут, я недалеко. Но клянусь, Дазай, с рук тебе это просто так не сойдёт, — сдался наконец Мори и повесил трубку. Чуя же просто тихо сидел, даже не попытавшись достать телефон, чтобы позвонить своим родителям. Дазай хотел было съязвить на эту тему, но в ответ на эту мысль тело заныло, и было принято решения, что пока можно и подождать. — Даже не знаю, что с ним, Мори-сан. Всегда был таким примерным мальчиком, а тут сначала опоздал в первый же день, а на второй уже успел подраться с бедным Накахарой-куном, — причитала Харуно-сенсей, обеспокоенно глядя на Дазая, когда Огай наконец приехал и уже сидел в кабинете. Фукузава-сан, директор, лишь сухо изложил суть проблемы, такой патетике не предаваясь, а сейчас лишь молча сидел за своим столом. — Я обязательно разберусь, Харуно-сан. Простите нас. С этими словами Мори строго посмотрел на подопечного, взглядом прося идти за ним, и Осаму нехотя поплелся следом на выход, буркнув что-то вроде прощания напоследок. Он успел только бросить быстрый взгляд на Чую, все еще сидевшему на той же скамейке, и грустно смотревшему в окно. Выйдя из здания и пройдя двор без единого слова, Дазай и Мори покинули территорию школы и подошли к личному авто Огая, которую водил только он. «Был недалеко, значит ехал не с работы. Звучал раздраженно, значит оторвал я его от чего-то важного. Ехал при том на любимой машине, за рулем был сам — значит встречался с кем-то довольно близким, — быстро анализировал ситуацию Дазай, думая, как сильно ему сейчас влетит, — от чего же такого я тебя оторвал, Огай?» Несмотря на все опасения Дазая, заговорил Мори только когда они уже тронулись, и звучал не зло, а скорее заинтересованно, да еще и с нотками веселья: — Накахара-кун, значит? Понравился, раз ты так «боролся» за его внимание? — усмехнулся Мори. -Нельзя каждый раз приплетать мою бисексуальность, когда я контактирую с людьми, Огай, — раздраженно ответил Осаму. Когда Дазаю и Акутагаве было около двенадцати, Мори усадил их на диван и провел лекцию о чувствах и всём, что с ними связано, начиная с того, какие гормоны влияют на влюбленность, продолжая разными ориентациями, и заканчивая необходимостью предохраняться. Мальчики отчаянно краснели и потом еще пару дней не могли не только говорить о чем-то хоть немного касающемся этой темы, но даже просто смотреть друг другу в глаза. Зато спустя около двух лет повзрослевший, довольно (слишком) много сидевший в интернете и многое о себе понявший Осаму уже сам усадил опекуна на тот же диван и почти даже спокойно сказал: — Огай, кажется, я би. Мори тогда никакого презрения или осуждения не высказал, только попросил особо не распространяться. Ведь Япония — это все же не Америка. На том и порешили. Но вот к чему-чему, а к опекуну, сводившего его с абсолютно каждым, к кому Дазай проявлял эмоции, шатен готов не был. Со временем он, конечно, немного привык, но все же совсем пропускать эти вечные подколы мимо ушей не собирался. — А я и не приплетаю. Одасаку мне рассказал об истории в спортзале, — парировал Огай, — Можешь кому угодно врать, но я-то знаю, что для тебя особой разницы, мальчик или девочка, нет. — И несмотря на все это, сегодня этот бесячий гном задушил любую возможную симпатию в зародыше. Он просто невыносим! — Осаму хотел театрально всплеснуть руками, но схватился за заболевший синяк. — Как скажешь. Но не дерись больше ни с кем, пожалуйста. Я сегодня первый раз выслушивал на тебя жалобы, и мне это не очень понравилось. И я даже не буду тебя наказывать, если ты пообещаешь. — Конечно, Ринтаро! Я… — Если такое повторится, то о крабах в меню можешь забыть до конца календарного года, — перебил Мори. В этот момент Дазаю уже ничего не помешало картинно схватится за сердце. — Ты меня угробишь! — повторил он одну из излюбленных фраз Мори в его адрес. — Не передразнивайте меня, молодой человек, — Огай сурово посмотрел в зеркало заднего вида, но Осаму даже этого не заметил, продолжая театральничать. — Я сегодня уже все сделал. Что хочешь на ужин? — спросил Мори, когда они уже подъехали к дому. После этих слов у Осаму загорелись глаза. Последние несколько месяцев вся организация, которую его опекун возглавлял, готовилась к чему-то, и Мори уходил еще до того, как Дазай просыпался, и возвращался после того, как он засыпал. — Пиццу! — радостно завопил Дазай, уже несясь к входу. Мори ухмыльнулся. Ох, знал бы этот сорванец, что его ждет уже на этих выходных…