Parthners in crime

— Это продолжается неделю, Дазай! Вы постоянно орете, ссоритесь, деретесь, спорите, соревнуетесь и в принципе действуете окружающим на нервы. Почему нельзя. Если не поладить, то просто игнорировать друг друга? — А с вами рубрика «лучший знаток и советчик в отношениях с людьми» и ее ведущий Акутагава Рюноскэ, который уже полгода не может признаться в своих чувствах самому доброму и понимающему человеку на этой планете, мальчику на год младше, Ацуши Накаджиме! — Дазай специально орал на всю улицу, так, чтобы Рюноскэ зашипел на него и кинулся закрывать ему рот вручную, ведь шли они как раз рядом с домом Ацуши. Вообще, когда родители сказали, что они должны зайти к ним на работу, то можно было и насторожиться — почему Огай и Рюро не могли приехать сами, если уж разговор был столь срочный? Однако двум подросткам, обсуждающим сейчас куда более важные вещи, чем потенциальная опасность жизни из-за работы опекунов, было не до этого. Ведь вот у них была угроза жизни почти что реальная — для Акутагавы- от улыбки Ацуши, для Дазая — от руки Чуи. Говорить о том, что Чуя и правда мог бы убить Дазая, значило бы вообще молчать. За эту неделю в школе даже появился тотализатор, где все желающие могли сделать ставку, сколько раз сегодня эти двое поссорятся. Дазая бесил этот мелкий. Но в то же время что-то мешало ему и правда просто оставить рыжего в покое — то ли его смешное выражение лица, когда тот бесился, то ли блеск голубых глаз в гневе, то ли эти неподдельные и такие яркие эмоции, которых в жизни Дазая было маловато, то ли все это вместе. — Я и Ацуши здесь вообще не при чем. Мы говорим сейчас о тебе. Зачем ты его достаёшь, Дазай? — Акутагава устало потер переносицу, повторяя свой вопрос. — Это дело принципа. Тот, кто уступит первым — слабак. Это законы, старые как мир, Аку, — Дазай многозначительно посмотрел на Рюноскэ и поднял палец вверх. — Это законы детдома, Дазай. А мы уже давно к ним никак не причастны, — Акутагава устало вздохнул, останавливаясь перед главным входом в офис, где работали их опекуны, и достал личный пропуск, чтобы открыть электронный замок. На улице не было уже ни единой души, ведь время близилось к двенадцати. Отцы попросили прийти около часа назад, но такое время было для них нормой. В такое время Портовая Мафия, которой Огай Мори руководил, и которую Рюро Хироцу защищал, только начинала работать. — Ну что ты там копаешься? — недовольно спросил Дазай, когда Акутагава спустя минуту все еще не открыл дверь. — Она не… — Рюноскэ не дали договорить. В этот момент как будто прямо над ухом раздались два выстрела, и мальчики синхронно схватились за правую и левую ноги, в которые явно попали. Их сбили с ног еще через секунду, буквально пнув в спины, и повалив на землю лицом. Дазай успел только увидеть странное красное пятно, летящее будто бы с крыши соседнего здания. Каждый из них почувствовал сталь ножа у горла. — Дернетесь — и больше уже никогда двинутся не сможете, — злобно прошипели у них над ухом. Дазай судорожно вспоминал те немногочисленные уроки, которые давали им Хироцу и Огай, но не мог и правда даже пошевелится от ужаса, а еще от веса, который на него давил. Он скосил край глаза на Рюноскэ и увидел, что тот был будто бы приплюснут к земле чем-то невидимым. А еще его тело было объято красным свечением. На них напал эспер. И даже со своей обнуляющей способностью Дазай прекрасно понимал — им конец. Он уже успел мысленно попрощаться с любимыми, вспомнить, где оставил завещание, придумать, каким будет призраком, только вот… — Хорошая работа, renardeau, — раздался мягкий голос откуда-то сверху, с ярким французским акцентом, — а теперь отпусти их, Чуя. *** Когда-то три года назад в трущобах Чуя попытался напасть на одного из самых сильных наемников среди эсперов Франции Артюра Рэмбо. И, потерпев поражение, кидался на мужчину снова и снова, доведя себя до обморока, ведь силам у почти не евшего мальчика взяться было неоткуда. Проснулся он тогда первый раз за три года в кровати. Укрытый одеялом, отогревшийся, выспавшийся, да еще и чувствующий запах нормальной еды. А потом увидел добрые отчего-то глаза, смотрящие на него с интересом. Так Накахара Чуя наконец обрел новый дом. И дом этот был рядом с его новым наставником, почти что отцом, можно сказать, крестным — Артюром Рэмбо. Когда где-то полгода назад Артюр сообщил Чуе, что последние два года старшей школы придется закончить в другой стране, то Накахара не особо расстроился. Будучи приемным сыном наемника-эспера, одного из самых сильных во всей Франции, он и в школу-то не ходил — просто сам иногда читал учебники и сдавал экзамены в конце года, так что друзей у него особо не было. Город он этот тоже не очень любил, — Париж хоть и был красив, но быстро надоедал, а чуя скучал по родной Японии. А переезжали они как раз в Японию. Даже в родной чуин город. Чуя возвращался домой, в Йокогаму. И сразу же получил там задание — устранить двух сынков больших шишек в этом городе. Это было не первое его дело, Рэмбо и раньше готовил подопечного к жизни наемника, но Чуе в первый раз пришлось: А) работать не во Франции Б) самому собирать информацию, из-за чего пришлось ходить целую неделю в школу с объектами И В), самое сложное — убрать надо было его ровесников, ни в чем не виноватых. Чуя верил, что справится. Но когда ножи уже были готовы выполнить заказ, перед глазами поплыли недавние воспоминания — время, которое он провёл с умным Рюноскэ и с бесячим Дазаем. Все моменты, которые между ними были, эмоции, которые он испытывал… И он уже готов был опустить ножи и сознательно провалить операцию, когда раздался голос его опекуна. — Хорошая работа, renardeau, — раздался мягкий голос откуда-то сверху, с ярким французским акцентом, — а теперь отпусти их, Чуя. *** — То есть, вы хотите сказать, что вы все трое — давние знакомые, сговорившиеся о приезде Рэмбо-сана, специально устроившие нас в одну школу, нам ничего не сказавшие, но при этом заказавшие нас с Дазаем Чуе? Я все правильно понимаю? — Акутагава перевел взгляд с отца на Мори-сана, а с него на странного француза, представившегося Артюром Рэмбо. Они втроем — он, Чуя и Дазай, сидели в кабинете Мори на диване, а напротив них стояли француз и Хироцу, в то время как Огай сидел в своем кресле. Пули, которыми чуя попал им по ногам, оказались резиновыми, их заменил Артюр перед тем, как отпустить Чую на «миссию». Так что максимум, что сейчас могло бы их беспокоить в физическом плане — это синяки от падений, но они их не беспокоили. Тут были дела поважнее. — Точно в цель, за самую суть, Акутагава-кун, — похвалил Мори, -а еще теперь Артюр тоже будет работать с нами, и мы хотим, чтобы во трое тренировались вместе. — Вот с ним?! С этим бешеным?! — завопил Дазай, указывая на Чую, — ну знаете ли, я такой скандал учиню! Да я от страха копыта не отбросил, когда он так на нас налетел! — Чуя, все хорошо? — обеспокоенно спросил Рэмбо, глядя на то, что сын никак не реагирует на оскорбление. — Я думал, мне придется их убить, — тихо сказал Чуя, поднимая взгляд, — ты мог бы не устраивать этот спектакль. — Прости, так было нужно. Мори-сан выказал желание посмотреть, на что ты способен, и я решил ему показать. Заодно попрактиковался в сборе информации и узнал поближе новых напарников, — Артюр будто бы успокаивал маленького ребенка, а не взрослого шестнадцатилетнего парня, который только что чуть не убил двух ровесников. Он присел на корточки рядом с диваном, положил руку на плечо Накахары и попытался заглянуть ему в глаза, — не злись на меня, renardeau. Иногда Чуя не понимал, как такой жестокий убийца может быть таким чутким и любящим наставником, даже почти отцом. Когда он вот так вот идеально чувствовал Накахару, то и Чуя будто бы проникался их связью, но на дне его подсознание вспыхивали картинки с другим человеком — последний действующий глава Накахара-кай никогда не смог бы быть заменен никем, даже Артюром. — Я не… стоп, напарниками? — Чуя только что понял смысл сказанного. — А точнее, напарником, -поправил Мори, — вы будете работать с Дазаем.