Parthners in crime

Чуя искренне любил лето несмотря на то, что родился весной. Жаркое, яркое, солнечное — оно всегда вызывало в Чуе прилив восхищения или предвкушения. Но главной, пожалуй, причиной было море. Чуя море просто обожал и жить без него не мог, и в том числе поэтому Париж не очень любил — слишком уж привык к любимому морскому ветру. А летом море было еще зачастую и теплым — чуя одним из первых открывал сезон купания. Чуя не просто любил, он обожал лето. Но это лето отличалось от всех других в его жизни. Начало июля — первый месяц уже прошел, а Чуя даже к морю еще ни разу не выбирался. Этим летом все его мысли занимал Осаму Дазай, вытеснив из его головы даже море. Дазай был… другим. Чуя не мог назвать ни одного человека, которого считал бы похожим на Дазая, не считая его же опекуна — Мори. Чертов Дазай Осаму с его каштановыми вьющимися волосами, слишком уж большим ростом, вечно забинтованными руками, постоянно вздернутым подбородком и невообразимыми насмешливыми глазами цвета шоколада был самой большой проблемой Накахары Чуи на данный момент. А Чуя, если что, через час должен был уничтожить десяток вооруженных до зубов людей. Чертов Дазай Осаму даже сейчас доставлял больше проблем, чем предстоящая миссия. Как минимум потому, что все еще на нее не явился. Чуя выбросил бычок от уже четвертой сигареты за последние двадцать минут. Именно столько прошло с тех пор, как Дазай должен был появится в точке сбора, чтобы вместе отправится к точке перехвата противника. Именно столько Накахара уже нервно шатался по первому этажу штаба и огрызался на всех вокруг. И именно столько пытался дозвонится о этого обмудка. Чуя не надеялся, что Дазай возьмет телефон в седьмой раз после шести пропущенных, но все равно позвонил. Оказалось, зря не надеялся — вместо уже осточертевших гудков на том конце послышался запыхавшийся голос недонапарника. — Чуя… я… могу…объяснить… — судя по голосу, Дазай явно бежал. — Мне не нужны твои объяснения. Мне нужна твоя тупая рожа здесь через пять секунд максимум, или клянусь своим кинжалом, объяснять что-то в следующий раз будешь чертям в аду. — Н-но… Ч-чуя. я… — Ничего не знаю, Дазай. Раз… — Чуя! — Два… — Так н-не… честно — Три… — Это же… нереально — Четыре… — Чуя! — Пять! И в этот момент двери главного штаба распахнулись, практически снесенные с петель. Дазай Осаму собственной персоной ввалился в штаб, буквально задыхаясь от незапланированного кросса по пересеченной местности. Немая сцена, во время которой Накахара и Дазай смотрели друг другу в глаза, не затянулась надолго. — Я тебя ненавижу! — воскликнул Чуя, гневно сверкая глазами на напарника и злобно скалясь. — Не рычи, лисенок, у нас есть дела поважнее. Побереги силы, — Дазай еле отдышался, все еще держась руками за колени и согнувшись почти пополам, но все равно снова острил и выводил Накахару из себя. В ответ на это рыжий только стиснул посильнее челюсть и стремительно начал двигаться сторону Дазая. Подойдя к шатену, он схватил того за ворот рубашки и что есть силы встряхнул, заставляя снова посмотреть себе в глаза. — У нас миссия, тупая ты скумбрия. Если бы ты опоздал еще минут на десять, то мы бы просто не успели добраться до точки перехвата и завалили бы задание, даже не встретясь с целью. Я клянусь, я терплю твои выходки и в школе, и на тренировках, но на работе я готов буквально выбить из тебя эту дурь, если она будет нам мешать выполнять свои обязанности. Я понятно объясняю? Такой взгляд Осаму Дазая видели очень, очень, очень немногие, но Чуя видел его уже во третий раз. Первый раз Дазай так смотрел на него, когда был уверен, что вот сейчас Чуя его убьет. Второй — когда лежал на краю крыши и тоже полагал, что сейчас рыжий лишит его жизни. Третий — сейчас. Это взгляд Дазая был наполнен страхом. Он боялся. И надо признать, что Чую это отрезвило. Он молча отпустил одну руку, переместив другую на капюшон куртки Дазая, и потащил его на выход. Дазая заговорил только тогда, когда в руки ему прилетел мотоциклетный шлем. — А мы разве не… — Кто-то из нас двоих не умеет приходить вовремя, а второй должен это разгребать, выбирая вместо тяжелой машины легкий байк, на котором можно и скорость побольше развить, и гравитацию применить. Как думаешь, кто есть кто? — с этими словами Накахара надел шлем, и взглядом приказал Дазаю сделать тоже самое. Осаму около полминуты промучался с застежкой шлема, после чего с удивлением почувствовал чужие руки пол своим подбородком. Чуя стоял совсем близко, затягивая ремешок и поправляя гарнитуру на шлеме, а после нажал какую-то кнопку сначала у себя, а потом у Дазая. — Слышишь меня? — раздался голос Чуи из встроенных в шлем динамиков. — Да, — ответил Дазай. — Отлично. — Чуя сел на байк, взявшись за руль, и приказал, — садись. Дазай с горем пополам сел, пару раз чуть не упав, чуть не уронив Чую, и даже сам байк. Когда он наконец умостился, из динамиков снова послышался приказ: — Держись за меня. И Дазаю пришлось обнять своего одноклассника, напарника, в каком-то смысле учителя и в самом прямом смысле краша за талию обеими руками. «Как хорошо, что он не почувствует через куртку, как сильно я сжимаю пальцы» — с облегчением подумал Дазай. «Боже, спасибо, что он сейчас не сможет увидеть, как я покраснел» — пронеслось в голове у Чуи. Мотоцикл рванул по дороге в сторону выезда из города. *** Сидеть в засаде Чуе было не впервой. В конце концов, работа киллера предполагала именно выслеживание и ожидание жертвы, чтобы сделать все в самый подходящий момент, не затронув лишних свидетелей, при этом справившись быстро и тихо. Все эти правила Чуя знал как свою ладонь, и в засаде сидеть привык. Но вот к чему он точно не привык — так это к тому, что в засаде с тобой есть еще кто-то. Кто-то, кто будет вечно вертеться и отвлекать, ныть, канючить и вообще мешать всеми доступными способами и возможными методами. В первые десять минут Чуя огрызался в ответ на дазаевские реплики. Еще через десять — просто приказывал заткнуться. Сейчас же рыжий просто игнорировал Дазая, надеясь, то из-за отсутствия реакции тому просто надоест, и он наконец замолчит. — Так вот, я думаю, что крабы все же должны быть дешевле в портовом-то городе… — Дазай, ради всего святого, заткнись! Цель на подходе! Машина действительно уже появилась в поле их зрения, и Чуя аккуратно выглянул из-за развалин заброшенного завода, в которых они ждали своих жертв. Кончики пальцев начало знакомо покалывать, а губы растянулись в предвкушающей ухмылке. — Действуем по плану. Ты опрокидываешь перед ними плиту, пока я обхожу сзади и открываю огонь. Когда они очухаются, ты уже будешь рядом, чтобы прикрыть нас от пуль. Ты только не оставляй меня умирать, ладно, чиби-кун? — Да знаю я, не тявкай. Главное не лезь на рожон, понял?! –в ответ Дазай шутливо отдал Накахаре честь. Чуя снова развернулся в сторону уже почти подъехавшей машины и прикоснулся с ближайшей бетонной плите. Визг тормозов буквально врезавшегося в плиту транспорта, сопровождаемый звоном бьющегося стекла передних окон и сдавленными криками и хрипами водителя был лучшей музыкой для ушей, но Чуе было некогда ей наслаждаться — только выполнив первый пункт, он ту же кинулся к другой стороне машины, откуда уже слышались выстрелы и крики. Перемахнув массивную технику сверху, Чуя еле успел развернуть град пуль, направленный в сторону Дазая, кажется, кого-то сразу убив. Выполнив сальто в воздухе, он спрыгнул с крыши машины, приземляясь плечом к плечу рядом с дазаем, вставая на две ноги. Так просто получилось эпично, он вовсе не красовался перед этим бинтованным придурком, пытаясь его впечатлить. Но краем глаза Накахара все еже заметил, что это ему удалось. Полетевший в них град пуль снова был отражен и направлен обратно к стрелявшим. Нормальных бронежилетов у тех не было, что сильно играло на руку новоиспеченным напарникам. Дазай снова открыл огонь, а Чуя ускорил и усилил их полет до назначения. — Их точно больше десяти. Человек двадцать пять, наверное, — успел прокричать Дазай в пылу боя. — Разведка тоже ошибается, — ответил Чуя, припечатывая к земле очередного слишком близко подобравшегося противника. Только спустя пару секунд он удивился тому, что Дазай способен в запале сражения анализировать ситуацию, ведь даже сам не вспомнил о предполагаемом числе противников, просто отдавшись бою. Число врагов стремительно сокращалось, а двое подростков только-только вошли во вкус, готовые крушить все, что мешает им в достижении цели. Чуя только что буквально разбил головы друг о друга еще двоим, когда боковым зрением заметил кого-то, кто крался к Дазаю со спины. Водитель каким-то чудом выжил. Они совсем забыли про него. Резко метнувшись к Дазаю, Чуя оттолкнул его подальше, успевая выбить из рук мужчины занесенный над дазаем кинжал, который упал на землю, оставляя на самом Чуе не смертельную, но глубокую царапину на животе. К тому же, тот слишком близко подобрался к Дазаю, и Накахаре пришлось буквально втискиваться между ними, что сыграло на руку противнику — он смог повалить рыжего. Дазай отстреливал оставшихся смертников и никак не мог бы сбить этого гада, ведь тогда оставил бы их совершенно беззащитными перед открытым огнем. Оставшись без гравитационного поля, тот, кажется, все же схватил пулю в плечо. Чуя резко откинул водителя ногами, предварительно уменьшив его гравитацию. Подхватив кинжал, он приставил его к горлу мужчины. В этот момент он услышал поражающую тишину, которой предшествовал предсмертный хрип последнего противника — Дазай справился. — Оставь его, Чуя, нам приказано доставить одного на допрос, — сказал Дазай, подходя к рыжему и положив руку на его напряженное плечо. — Да… точно, — выдохнул Накахара, вставая на ноги, но продолжая вжимать уже заложника в землю Смутной Печалью, — вызывай ящеров, пусть почистят. — Ах вы ж… сволочи малолетние… — прохрипел мужчина. Чуя уже занес ногу, чтобы сломать наглецу парочку ребер, но Дазай остановил его: — Постой, чуя, давай послушаем, что еще он нам тут скажет. — Надо… было… убить тебя тогда вместе с отцом… — и тут темные глаза закатились, а их обладатель потерял сознание. У Чуи замерло сердце. Нет, неправда… он же не может иметь в виду?.. — Поехали, чуя, — уже не таким веселым голосом снова окликнул его Дазай. Чуя лишь молча кивнул.